Былина «Добрыня Никитич и Василий Казимирович» принадлежит к числу редких русских эпических произведений. Всего известно 23 записи: восемь вариантов записано в Заонежье (в том числе семь — от Т. Г. Рябинина и его потомства), четыре варианта — на Печоре, по три варианта — на Пудоге (все на Купецком озере) и на Мезени, два варианта — в Шенкурском уезде Архангельской губ., по одному варианту — на Зимнем берегу Белого моря, в с. Павлово Нижегородской губ., на Алтае, близ г. Барнаула.

Варианты: Гуляев, 1939, № 4; Киреевский, в. 2, стр. 83—92; Рыбников, I, № 8 (повт. Гильфердинг, II, № 80 — оба конт.); Ончуков, № 11 (конт.), 65; Марков — Маслов — Богословский, I, № 16; Григорьев, III, № 48 (352), 54 (358), 115 (419); Леонтьев, № 8; Соколов — Чичеров, № 9, 39 (конт.), 97 (повт. Астахова, БС, II, № 134; П. И. Рябинин-Андреев, № 5 — все три конт.), 102, 108 (конт.); И. Г. Рябинин-Андреев, прилож., № 6; Былины Печоры и Зимнего берега, № 69; архив ПИЯЛИ, разр. III, оп. 1, колл. 2, № 39 (конт.). Своеобразной обработкой былины является казачий рассказ о пребывании на Яике Добрыни Никитича и Василия Касберыча в книге: И. И. Железнов. Уральцы. Очерки быта уральских казаков, т. II. СПб., 1888, стр. 248—262. О более широком распространении былины в пределах Русского Севера свидетельствуют ее фрагменты, включенные в виде вставок в былины «Добрыня и змей», «Добрыня и Алеша», «Михайло Потык» и др., см., например, Рыбников, I, № 28 (повт. Гильфердинг, II, № 150 и стр. 486—488); Рыбников, II, № 113 (повт. Гильфердинг, I, № 6); Гильфердинг, I, № 40 и т. II, № 79; Марков, № 100 и др. Этими вставками певцы мотивировали отлучку героя (Добрыни, Потыка и др.) и описывали ее.

Малое число текстов сочетается с повышенной вариативностью в деталях. Это, вероятно, явилось следствием того, что былина подверглась разрушительному действию времени основательнее, чем некоторые другие произведения русского былевого эпоса. В текстах Марков — Маслов — Богословский, т. 1, № 16, и Леонтьев, № 8, имя Василия Казимировича заменено Дунаем, а в тексте Григорьев, III, № 115 (419) — Васькой Пьяницей.

Трусливой и нерешительной политике князя, посылающего татарскому князю «дани-выходы», в былине противопоставляется смелость и решительность богатырей, их сознание собственной силы, культурного и военного превосходства над врагом[90].

По приказу князя Василий Казимирович отправляется с «данями-выходами» для царя Бутеяна Бутеяновича. Несмотря на унизительность такого посольства, Василий проявляет личное мужество и перед татарским царем не теряет собственного достоинства русского богатыря. Царь хочет погубить посла. Для этого он предлагает ему состязания: игру в шахматы, стрельбу и борьбу. По его мнению, русские обязательно должны потерпеть поражение. Но Василий полон веры в русскую силу, он надеется на своего спутника богатыря Добрыню Никитича, который выходит победителем во всех состязаниях. Былина дополняет ранее сложившийся образ Добрыни: он замечательно играет в шахматы, метко стреляет из лука, является отличным борцом. Состязание переходит в открытый бой. Богатыри избивают вражеское войско. Испуганный царь отказывается от права на дань и, в свою очередь, соглашается платить дань Владимиру.

Описания подобных состязаний нередки в сказках и героическом эпосе, когда рассказывается о борьбе за невесту. Здесь этот мотив приобретает совершенно новое, политическое звучание.

К моменту создания былины Добрыня — победитель змея — уже стал известным эпическим героем. В былине о Василии Казимировиче используется его образ в качестве символа той военной и народной силы, на которую опирается политик и дипломат Василий Казимирович. Этой силе противостоят бояре, «воры-подмолвщики, толстобрюхие подговорщики» (Ончуков, № 65), с которыми советуется князь.

Образ Добрыни, победителя в состязаниях, близок по своей композиционной роли сказочным «чудесным помощникам». В былине в фантастической форме отражены события, связанные с прекращением выплаты дани и окончательным освобождением Руси от татаро-монгольского ига. В образе Василия Казимировича отразились некоторые черты новгородского посадника и военачальника Василия Казимира, жившего в XV в. и испытавшего на себе опалу князя Ивана III[91].

13. Добрыня и Василий Казимиров. Печатается по тексту сборника: Рыбников, 1, № 8. Записано от Т. Г. Рябинина в мае — июне 1860 г.

В тексте повествуется о состязаниях Добрыни Никитича с татарами. Этот эпизод является центральным в сознании онежских певцов XIX—XX вв., и только сравнительный анализ всех имеющихся текстов приводит к выводу, что в первоначальном виде основным содержанием былины было противопоставление трусости князя и бояр, желающих поскорее выплатить «долг» татарскому царю, смелой политике Василия Казимировича, не желающего везти врагу дани и в конце концов заставившего врага самого платить «дани-выходы» русскому князю. Последующие поколения не могли понять конфликта между князем и героем, требующим от князя решительных действий. Конфликт устарел, забылся и до нас дошел только в виде отдельных реликтов, а центр тяжести в былине был перенесен на состязание Добрыни с татарами. Следует отметить мотив «страха» Добрыни перед каждым состязанием, чем подчеркивается трудность задачи, которую он выполняет. Так в этой былине интерпретируется эффект «предварительной недооценки героя», открытый А. П. Скафтымовым[92].

В тексте Т. Г. Рябинина былина о Василии Казимировиче соединена с былиной «Добрыня и Алеша». Такое соединение двух былин характерно для певцов Заонежья и Купецкого озера на Пудоге.

14. Василий Казимерский. Печатается по тексту сборника: Гуляев, № 4. Записано от Леонтия Гавриловича Тупицына из д. Ересной под Барнаулом, в 60-х годах XIX в.

Характерной чертой текста является изменение задачи самими богатырями еще до отправки к татарскому царю. Они едут не выплачивать, а получать с него «дани-выходы». Кн. Владимир не спорит с богатырями и беспрекословно выполняет их просьбу: пишет царю ярлыки с требованием от него даней-пошлин за двенадцать лет. Такое поведение князя встречается только в этом тексте. Образ Добрыни здесь носит подчеркнуто сказочный характер «чудесного помощника», особенно вначале, когда богатырь трижды забегает перед Василием Казимировичем, чтобы узнать, отчего последний закручинился.

15. Василий Касимирович отвозит дани Батею Батеевичу. Печатается по тексту сборника: Григорьев, III, № 54 (358). Записано в 1901 г. в д. Печище на р. Мезени от Ермолая Васильевича Рассолова, 50 л. В этом тексте очень решительно противопоставляются позиции князя и богатырей относительно выплаты дани. Былина начинается с традиционного описания пира, на котором два молодца (очевидно, Василий Касимирович и Добрыня) «не пьют, не кушают». Последняя деталь, вероятно, случайна, так как не имеет никакого сюжетного развития. Князь Владимир налагает на Василия Касимировича службу отвезти в Большую Орду царю Батею Батеевичу дани. Василий понимает всю сложность такого поручения: многие ездили туда, но никто не вернулся назад. Тем не менее он отказывается от княжеской «силы-армии» и просит в спутники одного крестового «брателка» Добрыню Никитича — мотив, подчеркивающий значение Добрыни как воина и посла.

Несмотря на то, что Владимир приказал им отвезти дани, Василий, приехав в Большую Орду, сразу объявляет Батею Батеевичу, что он ничего не привез. (Подобный эпизод встречается во всех мезенских текстах: Григорьев, III, №№ 48 (352), 54 (358), 115 (419)). Этим Василий Касимирович нарушает княжеский приказ, не выполняет поручения Владимира, противопоставив политике князя свою собственную политику, опирающуюся на силу и «вежество» Добрыни. Царь, чтобы погубить послов, предлагает состязания, но Добрыня оказался в них победителем. Состязания перерастают в бой, очень красочно описанный. Потерпев поражение и в состязаниях, и в бою, Батей просит богатырей «укротить ретивы сердца» и обещает сам выплачивать киевскому князю «дани-пошлины».

Освободительная тема борьбы с татарами сочетается в былине с антикняжеской темой, с обвинением князя в нерешительности и трусости. Надо полагать, такое сочетание присутствовало в былине уже во время ее возникновения в конце XV — начале XVI в., когда требование от князя решительной, наступательной внешней политики было очень популярным.

16. Василий Касимирович. Печатается по тексту: Былины Печоры и Зимнего берега, № 69. Записано 9 августа 1956 г. Н. П. Колпаковой в д. Калюши, под Нарьян-Маром, от А. Ф. Пономарева. Это четвертая запись данной былины на Печоре. Все печорские тексты сильно разнятся друг от друга. Так, в тексте Ончуков, № 11, вместо Василия Казимировича действует Василий Буслаевич, а его помощниками (вместо Добрыни Никитича) выступают Потанюшка Хромой и Микитушка Широкий, они же (Потаня Вахромый и Микита Приширокий) выступают помощниками Василия Казимировича в тексте Ончуков, № 65. В тексте, записанном от В. П. Тарбарейского (Леонтьев, № 8), Василий Казимирович снова заменен на этот раз Дунаем, а в роли помощников — Добрыня Никитич и Алеша Попович.

Наконец, приведенный здесь текст, записанный от Пономарева, отец которого был товарищем Тарбарейского, — наиболее полный и последовательный из всех записанных на Печоре. Главное действующее лицо здесь — Василий Казимирович, а его помощники Добрыня Никитич, Алеша Попович и «дружинушка хорошая», которая встречается в былине впервые, так как богатыри, как правило, отказываются от «силы-армии», управляясь с врагами и его «силушкой» вдвоем или втроем.

В тексте А. Ф. Пономарева (как и в тексте В. П. Тарбарейского) много сказочных деталей. Одной из них является узнавание судьбы героя по ножу, который начинает ржаветь, когда его владелец попадает в «неволюшку». В отличие от большинства онежских текстов и даже усть-цилемских, где в центре внимания — состязания богатырей с вражеским царем, в текстах с Нижней Печоры (Пономарева и Тарбарейского) мотив состязания отходит на второй план: вместо обычных трех состязаний у Пономарева — только одно — игра в шахматы, которую к тому же предлагает не царь, как обычно, а сам Василий.

Несмотря на большое количество разночтений, всем печорским текстам свойственна одна общая черта — отказ царя взять у богатырей привезенные ими дани-пошлины «без бою, без кроволития». Создается странная и непонятная картина: царя упрашивают взять дань, а он не хочет. Победами в состязании или бою богатыри как бы завоевывают возможность отдать царю дань. Недоброжелательство царя к героям и стремление погубить их, оправданное логически и композиционно в текстах (например, алтайском и мезенских), где богатыри приезжают к нему с целью или убить его, или заставить платить дань князю Владимиру, — совершенно не оправдано в печорских текстах, где богатыри просят его принять дорогие подарки. И тем не менее «печорскую концепцию» надо признать самым старым вариантом. Царь разговаривает с послами Владимира как господин с рабами, как победитель с побежденными. Отказываясь от дани, он тем самым выражает недовольство своими подданными, каковыми он считает Владимира, его послов и весь русский народ. Чем вызвано это недовольство? Сам царь ничего об этом не говорит. Но Владимир, посылая к царю богатырей, почти во всех текстах указывает на большую «задолженность» татарам: дани-выходы надозаплатить за двенадцать лет. Следовательно, уже двенадцать лет Владимир не платил даней-выходов. Не в этом ли причина гнева татарского царя?

Обращаясь к истории, мы находим аналогичную картину в описании событий: 1480 г., когда Иван III, пытаясь начать переговоры с ханом Ахматом, «послал... царю тѣшь велику»[93]. Ахмат отнесся к княжеским подаркам точно так же, как былинный царь к даням-выходам, посланным Владимиром. «Царь же тѣшу не прия, а молвит так: „Не того дѣля яз сѣмо пришол. Пришол яз Ивана дѣля, а за его неправду, что ко мне не идет, а мнѣ челом не бьет, а выхода мнѣ не дает девятой год“»[94]. Длительная задолженность Владимира в былине таким образом находит себе историческую параллель.

Ахмат хотел видеть политическое унижение своего врага. Иван III должен был лично приехать к татарскому хану с повинной и челобитьем. Таким образом, отказ татарского царя от дани в былине является отголоском, фантастическим воспоминанием действительных исторических событий. Как и в былине, татарский хан не хотел брать даров «без бою, без кроволития». Как известно, Иван III не приехал.

В тексте Пономарева очень красочно описано возвращение богатырей с победой, знаменующей прекращение военной зависимости от татарского царя.

17. Добрыня и Василий Казимирович. Печатается по тексту сборника: Соколов — Чичеров, № 108. Записано С. П. Бородиным, Ю. А. Самариным, Ю. М. Соколовым в Сенной Губе (Кижи) 9 июля 1926 г. от Павла Семеновича Семенова, крестьянина с. Леликова (1865 г. р.). Выучился былинам в детстве от старушки Ирины Сидоровны Семеновой, которая в свою очередь «поняла» былины от своей родной тетки по матери. «Обои они — природные Леликовские». Таким образом, текст в своей основе восходит к местной традиции XVIII в. По своей композиции и содержанию основных эпизодов он очень близок к тексту Т. Г. Рябинина. На фоне этой близости еще ясней выявляются отличительные черты данного текста, связанные с попыткой по-новому мотивировать поступки героев в связи с утратой прежних мотивировок. Так, например, в тексте утрачен смысл выражения «гулять по чисту́ полю́», которое здесь интерпретируется в значении «прогуливаться», «веселиться». Отсюда и рассуждения богатырей, что нечего им торопиться «во темну орду», и примечание сказителя: «Они не скучали». По дороге Василий Казимеров с товарищами заезжают в г. Ярославль, где была «золота казна у них да поистрачена». Приехав в орду налегке, они издевательски разговаривают с Ботияном, требующим у них даней-выходов, которые они прогуляли в Ярославле. Так сложный конфликт богатырей, привезших дань, и царя, эту дань не берущего «без драки, без кроволития», в тексте Семенова снят и заменен более простым и понятным — царь требует денег, богатыри не дают их, потому что деньги растрачены.

Одержав победу над Ботияном, заставив его самого заплатить русскому князю дани-выходы, русские богатыри относятся к князю Владимиру очень непочтительно. «А не поедем мы ко князю ко Владимиру, все одно он нам не делат угощения». Не доехав до Киева, они разбили шатер и снова начали «гулять», как и в начале своего посольства. Вторая часть былины, посвященная неудавшейся женитьбе Алеши Поповича, носит на себе ярко выраженный антикняжеский характер. Жена Добрыни вынуждена идти замуж за Алешу Поповича по требованию князя Владимира, который приказал: того, «кто Добрыню вспомнит, так убить-повесить». Вернувшись домой, Добрыня больше всех винит за попытку отдать замуж его жену «Князя Владимира стольне-кеевского».