– Гоша, не надо этого делать! Я тебя очень прошу! Ну, пожалуйста!

Катя умоляюще протянула к Гоше руки. Но Гоша лишь упрямо покачал головой. В который уже раз. До этого он не поддался на уговоры ни Тима, ни Кота, ни даже умудренных многовековым опытом Кузьмича и бабушки Агафьи.

– Ну скажите хоть вы ему! – в отчаянии обратилась Катя к Ниптолеуму, в задумчивости восседавшему на троне. – Может, хоть ваше королевское слово убедит его!

Ниптолеум со вздохом покачал головой:

– Вряд ли. Насколько я понимаю, уж если Гоша что-нибудь решил, то сделает это обязательно. Чего бы это ему ни стоило.

– Это точно, – кивнул Кузьмич. – Гоша у нас упрям, как…

Но заметив укоризненный взгляд Кати, запнулся и смущенно закончил:

– Как… как, не знаю кто, упрям!

– Я хочу это увидеть! – твердо сказал Гоша. – Я просто обязан это увидеть.

– Ну, что я могу сделать? – развел руками Ниптолеум. – Я просто не могу, не имею права отказать в этой просьбе законному наследнику престола. Но в первую очередь сыну, потерявшему своих родителей и желающему знать, как же все это произошло на самом деле.

– Ты не передумал? – с надеждой в голосе спросил он Гошу.

Но Гоша отрицательно покачал головой.

– Ну что ж, тогда пойдем со мной, – сделал Ниптолеум Гоше приглашающий жест.

– А вас я попрошу остаться, – остановил он пошедших было за Гошей остальных. – Это слишком личное.

И со вздохом добавил:

– И слишком тяжелое.

И они с Гошей скрылись в глубинах дворца…

– Измена, государь! – прохрипел охранник и рухнул на пол.

Из его спины торчала стрела.

– Черная, – отшатнувшись, с ужасом прошептала королева, не сводя глаз с неподвижного тела. – Они уже здесь!

Как будто в подтверждение ее слов в коридоре раздалось бряцание оружия и гулкие шаги бегущих людей.

– Все пропало, – закрыла лицо королева.

– Ничего не пропало! – отрезал король и вскинул руку.

Сорвавшийся с его ладони огненный шар устремился к двери. Словно испугавшись, дверь тут же с грохотом захлопнулась, а засовы на ней дружно задвинулись. Шар немного повисел перед дверью, затем с легким хлопком исчез, рассыпавшись дождем искр.

– Это их все равно не остановит, – грустно покачала головой королева.

– Но задержит. И даст нам какое-то время, – возразил ей король.

– Время на что? – сквозь слезы посмотрела на него королева.

– Хотя бы на то, чтобы спасти нашего сына и тебя, – не оборачиваясь, сказал король, накладывая еще одно охранительное заклятие на дверь, уже трещавшую под тяжелыми ударами нападавших.

Гоша, не шевелясь, смотрел на разворачивающееся перед ним полупрозрачное, призрачное действо, произошедшее много-много лет тому назад. Как будто смот-рел какой-то жуткий фильм, где в главных ролях выступали его родители. Которых он никогда не видел, но сейчас почему-то узнавал каждую черточку их родных лиц. Наверное, у него защемило бы сердце от любви к родителям, которые ценой своей жизни сохранили его жизнь. Но как известно, у скелетов не бывает сердец…

– Бездельники! Лентяи! Разгильдяи! Ничего поручить нельзя! Простейшее дело – прирезать во сне короля с его женушкой и их щенком, и то не смогли по-тихому провернуть. Все самому приходится делать! Все самому… – проворчал человек в роскошных одеждах, брезгливо отряхивая каменную крошку с кружевного воротничка.

Кулаки Гоши непроизвольно сжались. Он откуда-то твердо знал, что этот человек – его дядя, убийца его отца и матери и нынешний правитель королевства, Люциус Восьмой. И твердо знал, что он ненавидит его так, как не ненавидел еще никого. Правда, до этой минуты Гоша вообще никого не ненавидел. Потому что на самом деле просто не мог этого сделать. Ведь до этой минуты он не знал, что такое ненависть…

Он вошел в королевскую спальню через еще дымящееся отверстие в окаменевшей двери с оплавленными краями и усмехнулся:

– Всегда ты был, братец, излишне добр и доверчив. Даже свои самые заветные заклятья при мне произносил. Сам верховный маг, Асгопариус, тебе на это пенял. А ты, вот дурачок, отвечал: «Это же брат мой! Как я могу ему не доверять?» Не мог понять, что доверять нельзя никому. Только самому себе. Да и то далеко не всегда… Ну, и куда же ты подевался, братишка, вместе со своим королевским отродьем?

А «королевское отродье» стояло, смотрело на это и то сжимало, то разжимало кулаки в бессильной ярости. Теперь Гоша понимал, почему Ниптолеум так не хотел, чтобы он увидел все это. Видеть это было очень тяжело. Но еще тяжелее было видеть и не мочь ничего сделать. Не мочь предотвратить того, что неумолимо приближалось.

– Но я должен, – упрямо твердил себе Гоша. – Должен досмотреть все до самого конца. Во имя своих родителей. Во имя того, за что они погибли…

Скрипнула потайная дверь в стене, и из открывшейся темноты со свистом вылетела черная стрела, вонзившаяся прямо в горло короля. Но даже несмотря на смертельное ранение, король сумел выхватить меч и нанести удар туда, откуда прилетела стрела. Судя по вскрику и последовавшему за ним хрипу, удар оказался смертельным. Это дало несколько секунд для спасения королевского сына.

– Спасите его! Во что бы то ни стало! – крикнула королева, передавая его Асгопариусу.

Сама же она бросилась к потайной двери и навалилась на нее, стараясь хоть немного задержать наемных убийц, пытавшихся ворваться в подземные покои верховного королевского мага. И это ей удалось. Правда, ценой своей жизни.

Гоша, сжав зубы, смотрел на гибель своих родителей, а из глазниц его текли слезы. Конечно, скелеты не могут плакать. Но бывают такие моменты, что даже им не сдержать слез. Гоша тяжело вздохнул, вытер слезы, повернулся и пошел к выходу. А вслед ему неслись издевательские слова Люциуса:

– Что ж, дело осталось за малым. Я бы даже сказал за очень малым. За смертью этого королевского щенка…

Гоша молча вошел в тронный зал. Все смотрели на него с немым вопросом в глазах. Гоша обвел всех мрачным взглядом и тихо сказал:

– Я убью его.

Но эти его тихие и еле слышные слова прогремели как гром среди ясного неба.

– Гоша, послушай… – начала было Катя.

Но тот остановил ее движением руки.

– Это чудовище. Чудовище страшное и бездушное, – снова очень тихо, и от этого еще более внушительно и жестко, сказал Гоша. – И это чудовище просто не имеет права существовать на этом свете. И дело даже не в том, что он жестоко убил моих родителей, кровь которых взывает об отмщении. Он изуродовал души людей. Он погрузил их во тьму невежества и зла. Он…

– Мы все понимаем, Гоша, – попытался сказать свое слово Кузьмич. – Но ведь нельзя действовать вот так, не подумав. Давай сейчас сядем, подумаем…

– Нечего тут думать! – неожиданно резко оборвал его Гоша. – Этот мир сейчас на грани гибели. Мой мир! И я должен спасти его! Спасти во что бы то ни стало!

– Мы должны спасти его, Гоша, – мягко поправила его бабушка Агафья. – Мы. Мы все вместе пришли в этот мир. И все вместе спасем его. Спасем обязательно. Но для этого нужно время…

– У меня нет времени! – словно слыша и не слыша ее, упрямо проговорил Гоша. – И если вы сейчас не пойдете со мной, то я пойду один!

– Куда? Куда ты пойдешь один, Гоша? – спросил Кот.

– Во дворец Люциуса! И покончу с ним! – запальчиво воскликнул Гоша и направился к меланхолично покачивающемуся в углу тронного зала Игогоше.

– Это совсем непохоже на Гошу, – прошептала Катя озабоченно наблюдавшему всю эту странную сцену Ниптолеуму. – На самом деле Гоша не такой. Его как будто подменили.

– Совсем непохоже, говоришь? – проговорил Ниптолеум, задумчиво глядя на Гошу. – На самом деле похоже. Очень похоже на заговор.

– Заговор против кого? – удивился стоявший рядом Тим.

– Магический заговор, – объяснил Ниптолеум. – Есть такой заговор, который многократно усиливает действие увиденного, и человек оказывается как бы внутри этого увиденного им, постоянно повторяя и повторяя его. И уже никто и ничто не может достучаться до него. Он полностью находится в плену своих мыслей и считает, что только они верны и правильны.

– Ну, тогда, наверное, добрая половина людей находится под таким заговором, – проворчала бабушка Агафья. – Но Катя права – Гоша никогда таким не был. А, значит, похоже, и ты, король, прав. И Гошу надо спасать.

– Для начала его надо остановить! – крикнул Кузьмич и бросился к Гоше.

Гоша уже успел залезть на Игогошу, собираясь выполнить свою угрозу и отправиться во дворец Люциуса, чтобы расправиться с ним.

Правда, Игогоша несогласно ржал, видимо, тоже пытаясь убедить Гошу отказаться от этого его весьма неразумного решения. Но Гоша был непреклонен. И сделал совершенно немыслимое для прежнего Гоши: разгневанно ударил непослушного Игогошу пониже спины. Игогоша возмущенно заржал и… исчез. И руки подбежавшего к ним Кузьмича вместо Гоши смогли ухватить лишь воздух.

Все стояли и ошарашенно смотрели на то место, где только что были Гоша с Игогошей, когда воздух над ними загудел, закрутился в вихре, загустел и неожиданно превратился в огромного дракона.

– Разойдись! – прогремел его голос. – Захожу на посадку!

– Кто не спрятался, мы не виноваты! – вслед за ним раздались веселые голоса Бартоломео и Мартына, похоже, окончательно освоившихся в роли этаких отважных «драконавтов».

– Ишь, разошелся, старый, – покачал головой Ниптолеум. – Капустой его не корми, дай повыпендриваться.

Катя с удивлением посмотрела на него. Ниптолеум смущенно пожал плечами и шепнул ей:

– А что такого? Короли тоже могут говорить по-человечески. Ничто человеческое нам, королям, не чуждо.

Катя кивнула и понимающе улыбнулась. Хотя поводов для улыбок было, конечно, маловато. Точнее, не было совсем. Но пожалуй, единственное, что может помочь в трудной и тяжелой ситуации – это умение улыбнуться и посмеяться над ситуацией и над собой. И появление Дракона с Бартоломео и Мартыном, похоже, внесло в тягостную и, казалось бы, безвыходную ситуацию столь нужную сейчас свежую струю.

– Сто лет тебя не видел, старый греховодник! – прогремел Дракон, обращаясь к Ниптолеуму.

– Маловато будет, Драко, – улыбнулся Ниптолеум. – Бери выше. Лет пятьсот продрых без задних лап, спящий красавец ты наш!

– Мы с Драко старые приятели, – объяснил он Кате и Тиму, с изумлением наблюдавшими за этим «обменом любезностями» и грустно добавил: – Еще по старой, реальной жизни.

– А где наш наследничек? – продолжал греметь Драко. – Подать его сюда! Будет знать, как будить спящих драконов!

Но ответом ему было молчание. Драко внимательно оглядел всех присутствующих.

– Та-ак… – протянул он. – А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. По вашим кислым лицам вижу, что что-то случилось. И смею заключить, что-то не слишком хорошее.

– Не то слово, Драко, не то слово, – вздохнул Ниптолеум.

– Кстати, ты в курсе, что у тебя тут был гость? – озабоченно принюхался Драко.

– Какой еще гость? – удивился Ниптолеум.

– Незваный, Ниптолеша, незваный, – покачал головой Драко. – И очень неприятный и опасный. У тебя ничего не пропало?

– Скорее появилось, – мрачно сказал Ниптолеум. – Злые чары, черное колдовство и наложенное на наследника заклятье.

– Ну, значит, вы еще легко отделались, – покачал головой Драко.

– Легко?! Что ты такое говоришь?! – уставился на него Ниптолеум.

– Говорю потому, что, похоже, я знаю, кто у тебя побывал, – тяжело вздохнул Драко. – А, значит, дела наши очень плохи.

– Неужели все так плохо? – тихо спросила Катя.

– Гораздо хуже! Хуже некуда! – оптимистично заявил Драко.

Но увидев вытянувшееся лицо Кати, подмигнул ей и улыбнулся:

– А когда хуже некуда, значит, есть куда лучше!

– Узнаю старину Драко! – похлопал его по крылу Ниптолеум. – Для него чем хуже, тем лучше. И тем интереснее.

И поинтересовался у Драко:

– Это же ты как-то сказал: «Нет смысла искать выход из ситуации, в которой он есть»? И тут же добавил: «Гораздо интереснее искать выход из безвыходной ситуации. В которой его нет. А на самом деле он там есть».

– Было дело, – смущенно потупился Драко.

– Ну, тогда будем искать, – деловито сказал Кузьмич, засучивая рукава…

А вот у Гоши ситуация действительно была безвыходная. С какой стороны ни посмотри. Уже отправившись в свое безумное путешествие, Гоша, похоже, пришел в себя и понял, какую страшную ошибку он совершает. Но менять что-либо было уже поздно. Потому что Игогоша закончил свой почти мгновенный полет к замку Люциуса. Где Гошу уже ждали.

Причем ждали не с гостеприимно раскрытыми объятиями. А совсем даже наоборот.

Гоша с Игогошей беспомощно висели в воздухе под потолком кабинета Люциуса. Сам же Люциус с самодовольным видом развалился в кресле и, подняв глаза, с интересом разглядывал Гошу. В углу кабинета клубилась какая-то неясная серая фигура, тихонько наигрывавшая что-то на своей дудочке. И эта незатейливая мелодия странным образом вызывала в Гоше безотчетный ужас. И все внутри него противилось этой коварной мелодии, словно пытавшейся подчинить его волю, да и всего его самого.

– Как ты изменился, племянничек! – издевательски хохотнул Люциус. – Кожа да кости! Точнее, одни кости. Наверное, мало каши ел. Видели бы тебя твои родители! К счастью, я избавил их от этого жалкого зрелища.

Гоша попытался что-то ответить, но не смог. Мелодия, лившаяся из угла кабинета, словно сковала его, не давая двинуться и даже что-либо сказать. А Люциус продолжал наслаждаться своим положением:

– Посмотрел бы ты на себя со стороны, племянничек! Жалкое зрелище. Душераздирающее зрелище. Разве таким должен быть настоящий король? Настоящий король – это я!

Люциус поднялся с кресла и гордо посмотрел в Зеркало. Но Зеркало ничего не отразило.

– Опять ты за свое! – гневно замахнулся на него Люциус. – Я тебя простил за твое предательство. Но это было в последний раз. Еще раз ослушаешься, разобью!

После чего Зеркало неохотно отразило Люциуса. Люциус самодовольно улыбнулся и снова обратился к Гоше:

– А ты, хоть и вырос, племянничек, но совсем не повзрослел. Все в лошадки играешь. И в какие-то совсем уж дурацкие…

Люциус презрительным взглядом окинул Игогошу. В ответ Игогоша возмущенно за-ржал. Люциус усмехнулся.

– Что ж, пора с этим детством кончать и начать наконец взрослеть, – притворно вздохнул он. – И я как родной дядя, так и быть, помогу тебе в этом. Так сказать, по-родственному.

Он лениво хлопнул в ладоши. Тут же, словно из-под земли, перед ним вырос запыленный и запыхавшийся начальник дворцовой стражи. Судя по его виду, он только что вернулся из своего довольно-таки бесславного похода по пустыне в поисках Потерянного Города.

– Значит так, лошадь сжечь, а моему племяннику воздать королевские почести, достойные наследника престола, – начал отдавать указания Люциус. – То есть казнить его по первому разряду. Хотя нет, по высшему разряду! Ведь для родного племянничка ничего не жалко! Выполнить немедленно. Все понятно?

– Так точно, вашество! – козырнул начальник дворцовой стражи и щелкнул каблуками.

И его сразу же окутало густое облако пыли. Начальник дворцовой стражи и Люциус закашлялись. Не сумела сдержать кашля и туманная фигура в углу. Мелодия дудочки начала запинаться и внезапно прервалась. Что привело к очень странным и непредсказуемым последствиям…