Мистер Айзек Пойнтц вынул изо рта сигару и с одобрением произнес:

– Славное местечко.

Поставив таким образом печать своего одобрения на гавань Дартмута, он вернул сигару на место и огляделся вокруг с видом человека, довольного собой, своей внешностью, своим окружением и жизнью вообще.

Что касается первого из перечисленных пунктов, мистер Айзек Пойнтц был мужчиной пятидесяти восьми лет, в добром здравии и в хорошей форме, возможно, с небольшими нарушениями в работе печени. Не тучным, но вполне упитанным, и костюм яхтсмена, который он надел в тот день, не слишком выгодно обрисовывал фигуру немолодого мужчины, склонного к полноте. Одежда мистера Пойнтца выглядела очень элегантно – безупречно до последней складочки и пуговки, и на его смуглом, немного восточном лице из-под козырька фуражки яхтсмена сияла широкая улыбка.

Что касается его окружения, то этих людей можно было назвать его компаньонами: партнер мистер Леон Стейн, сэр Джордж и леди Мэрроуэй, знакомый бизнесмен из Америки мистер Сэмюель Лэтерн и его дочь-школьница Ив, миссис Растингтон и Эван Ллевеллин. Компания только что сошла на берег с яхты мистера Пойнтца «Мерримейд». Утром они смотрели гонки яхт, а после посетили ярмарочные аттракционы – «Метание кокосов», «Толстые дамы», «Человек-паук» – и покатались на карусели. Не стоит и сомневаться, что всем этим наслаждалась в основном Ив Лэтерн. Когда мистер Пойнтц наконец сказал, что пора идти обедать в «Ройял Джордж», только она высказалась против.

– Ох, мистер Пойнтц, мне так хотелось, чтобы «Настоящая цыганка в кибитке» предсказала мне судьбу…

Мистер Пойнтц сомневался, что это настоящая цыганка, но снисходительно согласился.

– Ив просто без ума от этой ярмарки, – извиняющимся тоном сказал ее отец. – Но вы не обращайте внимания, если вам хочется идти обедать.

– Спешить некуда, – благодушно возразил мистер Пойнтц. – Пусть маленькая леди получит удовольствие. А мы с тобой сразимся в дартс, Лео.

– Двадцать пять и больше – получаете приз, – нараспев кричал распорядитель игры в дартс высоким, гнусавым голом.

– Ставлю пять фунтов, что мой общий счет будет выше твоего, – сказал Пойнтц.

– Принимаю, – с готовностью согласился Стейн.

Вскоре оба с головой погрузились в свою битву.

– Ив – не единственный ребенок в нашей компании, – шепнула леди Мэрроуэй Эвану Ллевеллину.

Тот улыбнулся, но немного рассеянно. Он весь день был рассеянным; раз или два отвечал совсем не на те вопросы, которые ему задавали. Памела Мэрроуэй отошла от него и сказала мужу:

– У этого молодого человека что-то на уме.

– Или кто-то? – шепотом ответил ей сэр Джордж.

И быстро взглянул на Джанет Растингтон. Леди Мэрроуэй слегка нахмурилась. Она была высокой женщиной, безукоризненно ухоженной. Алый цвет ее ногтей соответствовал темно-красным коралловым сережкам-пуссетам в ушах. Черные глаза смотрели настороженно. Сэр Джордж изображал беззаботные манеры «общительного английского джентльмена», но его блестящие голубые глаза смотрели так же настороженно, как и глаза его жены.

Айзек Пойнтц и Лео Стейн торговали бриллиантами на Хаттон-Гарден. Сэр Джордж и леди Мэрроуэй принадлежали к другому миру – миру Антиба и Жуан-ле-Пэн, гольф-клуба в Сен-Жан-де-Лус, к миру, где зимой ныряют со скал на Мадейре. На первый взгляд они походили на лилии, не знакомые ни с тяжелым трудом, ни с прялкой. Но, возможно, это было не совсем так. Существуют разные виды тяжелого труда, как и прядения[7].

– Вот девочка уже и вернулась обратно, – сказал Эван Ллевеллин миссис Растингтон.

Это был смуглый молодой человек, внешне немного напоминающий голодного волка, и некоторые женщины считали его привлекательным.

Трудно сказать, считала ли его привлекательным миссис Растингтон. Она умела скрывать свои чувства. Она вышла замуж молодой, и этот брак закончился катастрофой меньше чем через год. С этого времени было трудно понять, что думает Джанет Растингтон о ком бы то ни было или о чем бы то ни было: она всегда вела себя одинаково – очаровательная, но совершенно равнодушная.

Ив Лэтерн танцующей походкой подошла к ним, взволнованно встряхивая гладкими, светлыми волосами. Ей было пятнадцать лет – неуклюжий ребенок, но очень энергичный.

– Я выйду замуж раньше, чем мне исполнится семнадцать, – с восторгом воскликнула она. – За очень богатого человека, и у нас будет шестеро детей, а вторник и четверг – мои счастливые дни, и я должна всегда носить зеленое и синее, и изумруд мой счастливый камень, и…

– Ладно, детка, думаю, нам пора идти, – перебил ее отец.

Мистер Лэтерн был высоким, светловолосым, унылым мужчиной, похоже страдающим несварением желудка.

Мистер Пойнтц и мистер Стейн заканчивали игру в дартс. Мистер Пойнтц посмеивался, а мистер Стейн выглядел немного огорченным.

– Все это вопрос везения, – говорил он.

Мистер Пойнтц весело похлопал себя по карману.

– Выиграл у тебя пять фунтов… Мастерство, мальчик мой, мастерство. Мой старый папочка первоклассно играл в дартс… Ну, друзья, нам пора идти. Тебе предсказали судьбу, Ив? Предупредили, что тебе надо опасаться черного человека?

– Черную женщину, – поправила его Ив. – Она слегка косит, и она причинит мне много зла, если я ей позволю. И я выйду замуж раньше, чем мне исполнится семнадцать…

Она радостно продолжала болтать, пока компания шла к «Ройял Джордж».

Ужин был заказан заранее, благодаря предусмотрительности мистера Пойнтца, и кланяющийся официант проводил их наверх в отдельный кабинет на втором этаже. Там уже был накрыт круглый стол. Большое выпуклое полукруглое окно выходило на площадь перед гаванью и было открыто. Шум ярмарки доносился до них вместе с пронзительным скрипом трех каруселей, на каждой из которых играли свою музыку.

– Лучше закрыть окно, если мы хотим слышать сами себя, – сухо заметил мистер Пойнтц и тут же закрыл его.

Они заняли свои места за столом, и мистер Пойнтц одарил своих гостей широкой, ласковой улыбкой. Он чувствовал, что делает им приятное, а мистер Пойнтц любил делать людям приятное. Он одарил взглядом каждого по очереди. Леди Мэрроуэй – прекрасная женщина. Не совсем то, что надо, конечно, он это понимал – он очень хорошо сознавал, что она не имеет ничего общего с теми, кого он всю жизнь считал сливками общества, – но ведь и сливки общества совершенно не подозревают о его существовании. Во всяком случае, леди Мэрроуэй чертовки красивая женщина, и он совсем не возражал, когда она слегка жульничала во время игры в бридж. К сэру Джорджу мистер Пойнтц не был так снисходителен. У этого человека рыбий глаз. Откровенно алчный. Но ему не удастся нажиться на Айзеке Пойнтце. Уж он-то об этом позаботится.

Старый Ллевеллин – неплохой человек; скучный и болтливый, конечно, как большинство американцев, любит рассказывать бесконечно длинные истории… И имеет сбивающую с толку привычку требовать точных сведений. Как велико население Дартмута? В каком году построен Морской колледж? И тому подобное. Он ждет, что его хозяин будет чем-то вроде ходячего туристического справочника…

Ив – милый, веселый ребенок, ему нравилось подшучивать над ней. Голос у нее скрипучий, как у коростеля, но с головой всё в порядке. Умная девочка.

Молодой Ллевеллин ведет себя слишком тихо. Похоже, у него что-то на уме. Вероятно, трудности с деньгами. Эти литераторы обычно бедны. Похоже, он неравнодушен к Джанет Растингтон. Приятная женщина, хорошенькая и умная к тому же. Но она не пристает ко всем со своими произведениями. Пишет заумные книги, но по ее разговору никогда и не подумаешь. А старина Лео не становится ни моложе, ни стройнее…

Не подозревая, к счастью, что его партнер думает о нем то же самое, мистер Пойнтц поправил мистера Лэтерна насчет того, что сардины-пильчард ловят в Девоне, а не в Корнуолле, и приготовился насладиться ужином.

– Мистер Пойнтц, – сказала Ив, когда перед ними поставили тарелки с горячей скумбрией и официанты покинули комнату.

– Да, юная леди.

– Тот большой бриллиант у вас сейчас с собой? Тот, что вы показали вчера вечером и сказали, что всегда носите его с собой?

Мистер Пойнтц рассмеялся.

– Правильно. Мой талисман, так я его называю. Да, он у меня с собой, конечно.

– Я думаю, что это ужасно опасно. Кто-нибудь может украсть его у вас в ярмарочной толпе.

– Только не они, – возразил мистер Пойнтц. – Я об этом позабочусь.

– Но это возможно, – настаивала Ив. – У вас в Англии есть гангстеры, как и у нас, разве не так?

– Они не получат «Утреннюю звезду», – сказал мистер Пойнтц. – Начать с того, что она лежит в особом внутреннем кармане. И в любом случае старина Пойнтц знает, о чем говорит. Никто не похитит «Утреннюю звезду».

Ив рассмеялась.

– Угу. Держу пари, что я могла бы ее похитить!

– Держу пари, что не смогли бы, – подмигнул в ответ мистер Пойнтц.

– Ну я готова держать пари. Я думала об этом вчера ночью в постели, после того как вы пустили камень по кругу за столом, чтобы мы все на него посмотрели. Я придумала очень остроумный способ его украсть.

– И какой именно?

Ив склонила головку к плечу и взволнованно тряхнула светлыми волосами.

– Я вам не скажу – сейчас. Что вы поставите на то, что я не смогу его украсть?

В голове у мистера Пойнтца всплыли воспоминания юности.

– Полдюжины пар перчаток, – ответил он.

– Перчаток! – презрительно воскликнула Ив. – Кто носит перчатки?

– Ну… а шелковые чулки вы носите?

– Еще как ношу. Моя лучшая пара чулок пустила стрелки сегодня утром.

– Очень хорошо. Полдюжины пар самых тонких шелковых чулок.

– О-о-о! – с восторгом воскликнула Ив. – А вы что хотите?

– Ну, мне нужен новый кисет.

– Хорошо. Договорились. Только вы не получите свой кисет. Теперь я скажу вам, что вам надо сделать. Вы должны пустить камень по кругу, как вчера вечером…

Она умолкла, так как вошли два официанта, чтобы собрать тарелки. Когда все принялись за следующее блюдо из цыпленка, мистер Пойнтц сказал:

– Запомните вот что, юная дама: если все будет как в случае настоящей кражи, я должен буду вызвать полицию, и вас обыщут.

– Меня это не смущает. Но нет необходимости делать все точно как в жизни и вмешивать в это полицейских. Леди Мэрроуэй или миссис Растингтон могут провести любой обыск, какой захотите.

– Ну, так и быть, – согласился мистер Пойнтц. – Какую роль вы себе отводите? Первоклассной похитительницы драгоценностей?

– Может быть, я выберу для себя такую карьеру, если она действительно позволяет разбогатеть.

– Если вы удачно похитите «Утреннюю звезду», то разбогатеете. Даже после повторной огранки этот камень будет стоить больше тридцати тысяч фунтов.

– Ого! – Ив была поражена. – Сколько это в долларах?

Леди Мэрроуэй ахнула.

– И вы носите с собой такой камень? – упрекнула она мистера Пойнтца. – Тридцать тысяч фунтов… – Ее накрашенные ресницы затрепетали.

Миссис Растингтон тихо сказала:

– Это большие деньги. Да и сам камень очаровывает. Он прекрасен.

– Просто кусочек углерода, – фыркнул Эван Ллевеллин.

– Я всегда считал, что основную трудность при похищении драгоценностей представляет сбыт краденого, – сказал сэр Джордж. – Скупщик получает львиную долю, да?

– Ну же! – взволнованно воскликнула Ив. – Давайте начнем. Достаньте этот бриллиант и произносите то же, что говорили вчера.

Мистер Лэтерн произнес своим низким, печальным голосом:

– Я прошу прощения за моего отпрыска. Она несколько увлекается…

– Хватит, папа, – перебила Ив. – Ну же, мистер Пойнтц…

Тот с улыбкой пошарил во внутреннем кармане и достал оттуда некий предмет. Он лежал на его ладони, переливаясь в лучах света.

Бриллиант…

Довольно сухим тоном мистер Пойнтц повторил свою вчерашнюю речь на «Мерримейд», так точно, как вспомнил:

– Может быть, вы, леди и джентльмены, хотите рассмотреть его? Это необычайно красивый камень. Я назвал его «Утренняя звезда», и он, между прочим, стал моим талисманом, я всегда ношу его с собой. Хотите посмотреть?

Он вручил камень леди Мэрроуэй. Та взяла его, громко восхитилась его красотой и передала мистеру Лэтерну, который произнес несколько натянутым тоном: «Очень хороший, да, очень хороший», а потом в свою очередь передал его Ллевеллину.

В этот момент вошли официанты, поэтому в последовательности действий произошла легкая задержка. Когда они снова ушли, Эван сказал: «Очень красивый камень» – и передал его Лео Стейну. Тот не стал утруждать себя никаким комментарием, а быстро отдал его Ив.

– Как он безупречно красив! – воскликнула девушка нарочито громким голосом. – Ой! – сдавленно вскрикнула она, ибо камень выскользнул из ее руки. – Я его уронила…

Она отодвинула назад свой стул, опустилась на колени и стала шарить под столом. Сэр Джордж, сидевший справа, тоже нагнулся. Во время этой суматохи со стола смахнули бокал. Стейн, Ллевеллин и миссис Растингтон – все помогали искать. Последней к ним присоединилась леди Мэрроуэй.

Один только мистер Пойнтц не принимал участия в поисках. Он остался сидеть на месте, потягивая вино и сардонически улыбаясь.

– О господи, – сказала Ив все еще неестественным голосом. – Как ужасно! Куда он мог закатиться? Я нигде не могу его найти.

Один за другим все участники поисков поднялись на ноги.

– Он действительно исчез, Пойнтц, – улыбаясь, сказал сэр Джордж.

– Очень хорошо сделано, – сказал мистер Пойнтц, с одобрением кивая. – Из вас выйдет очень хорошая актриса, Ив. Теперь вопрос: его где-нибудь спрятали или он у вас?

– Обыщите меня, – театрально произнесла Ив.

Глаза мистера Пойнтца остановились на большой ширме в углу комнаты. Он кивнул в ее сторону и посмотрел на леди Мэрроуэй и миссис Растингтон.

– Ну разумеется, – с улыбкой произнесла леди Мэрроуэй. Обе женщины встали. – Не бойтесь, мистер Пойнтц. Мы ее тщательно обыщем.

Все трое прошли за ширму.

В комнате было жарко. Эван Ллевеллин распахнул окно. Мимо проходил продавец газет. Эван бросил вниз монету, и продавец бросил ему газету.

Ллевеллин развернул ее.

– Положение в Венгрии не слишком хорошее, – заметил он.

– Это местная газетенка? – спросил сэр Джордж. – Меня интересует одна лошадка, которая должна сегодня бежать в Холдене, по кличке Проворный Мальчик.

– Лео, – сказал мистер Пойнтц. – Заприте дверь. Мы же не хотим, чтобы чертовы официанты мотались туда-сюда, пока мы не покончим с этим делом.

– Проворный Мальчик выиграл, ставки три к одному, – сообщил Эван.

– Жалкие ставки, – заметил сэр Джордж.

– В основном новости с регаты, – сказал Эван, просматривая газетный лист.

Молодые женщины вышли из-за ширмы.

– Ни следа бриллианта, – сказала Джанет Растингтон.

– Можете быть уверены, у нее его нет, – прибавила леди Мэрроуэй.

Мистер Пойнтц подумал, что он вполне готов ей поверить. Ее голос звучал сурово, и у него не возникло сомнений, что обыск был проведен тщательно.

– Слушай, Ив, а ты его не проглотила? – с тревогой спросил мистер Лэтерн. – Потому что это может тебе навредить.

– Я бы заметил, как она это сделала, – тихо произнес Лео Стейн. – Я наблюдал за ней. Она ничего не клала в рот.

– Я не смогла бы проглотить такую крупную вещь с острыми углами, – сказала Ив. Она подбоченилась, посмотрела на мистера Пойнтца и спросила: – Что вы об этом думаете, старина?

– Стойте, где стоите, и не двигайтесь, – приказал тот.

Мужчины дружно сняли со стола всю посуду и перевернули его вверх ногами. Мистер Пойнтц осмотрел каждый его дюйм. Потом переключился на стул, на котором сидела Ив, и на стулья по обеим сторонам от нее.

В тщательности поисков сомневаться не приходилось. Оставшиеся четверо присоединились к ним, и женщины тоже. Ив Лэтерн стояла у стены возле ширмы и смеялась от всей души. Через пять минут мистер Пойнтц, кряхтя, поднялся и печально отряхнул колени. Безупречная свежесть его костюма немного пострадала.

– Ив, – произнес он, – я снимаю перед вами шляпу. Вы – самая ловкая похитительница драгоценностей из всех, с кем я встречался. То, что вы сделали с этим камнем, поставило меня в тупик. Насколько я понимаю, он должен находиться в комнате, так как у вас его нет. Ставлю вам «отлично».

– Чулки мои? – требовательно спросила Ив.

– Они ваши, юная леди.

– Ив, дитя мое, куда вы могли его спрятать? – осторожно осведомилась миссис Растингтон.

Ив гордо выступила вперед.

– Я вам покажу. Вы все просто ужасно разозлитесь на себя.

Она подошла к боковому столику, на который в беспорядке переставили предметы с обеденного стола, и взяла свою маленькую черную вечернюю сумочку.

– Прямо у вас под носом. Прямо…

Ее веселый, торжествующий голос внезапно замер.

– Ой, – произнесла она. – Ой…

– В чем дело, милая? – спросил ее отец.

– Он пропал… – прошептала Ив. – Он пропал…

– Что все это значит? – спросил Пойнтц, подходя к ней.

Ив быстро повернулась к нему:

– Вот как все было. Эта моя сумочка закрывается на застежку, украшенную посередине большим стразом. Вчера вечером он выпал, как раз в то время, когда вы всем показывали этот бриллиант. Я заметила, что ваш камень почти такого же размера, как застежка. И поэтому ночью мне пришло в голову, что удачной идеей для похищения было бы вставить ваш бриллиант в эту дырку с помощью пластилина. Я была уверена, что никто этого не заметит. Так я и сделала сегодня. Сначала уронила его, потом полезла за ним под стол с сумочкой в руке, закрепила камень в отверстии кусочком пластилина, который держала наготове в сумочке, и продолжала делать вид, будто ищу бриллиант. Я подумала, что получится как в «Похищенном письме»[8]: он будет у всех на виду, прямо у вас под носом, похожий на обычный фальшивый бриллиант. И это был хороший план, никто из вас ничего не заметил…

– Сомневаюсь, – пробормотал мистер Стейн.

– Что вы сказали?

Мистер Пойнтц взял сумочку, посмотрел на пустое отверстие с остатком пластилина, прилипшим к нему, и медленно произнес:

– Он мог выпасть. Лучше еще раз поискать.

Поиски повторили, но на этот раз все почему-то молчали. В комнате царила напряженная атмосфера.

Наконец один за другим все сдались. Они стояли и смотрели друг на друга.

– Его здесь нет, – произнес Стейн.

– И никто не покидал комнату, – многозначительно заметил сэр Джордж.

Повисла короткая пауза, а потом Ив расплакалась.

Отец похлопал ее по плечу.

– Ну-ну, – неловко сказал он.

Сэр Джордж повернулся к Лео Стейну:

– Мистер Стейн, только что вы что-то пробормотали себе под нос. Когда я попросил вас повторить, вы сказали, что это ерунда. Но, собственно говоря, я слышал, что вы сказали. Мисс Ив только что говорила, что никто из нас не заметил, куда она пристроила бриллиант. А вы произнесли слово «сомневаюсь». Нам придется допустить вероятность того, что один человек все-таки заметил кое-что и что этот человек сейчас находится здесь, в комнате. Я предлагаю подвергнуть обыску всех присутствующих; это единственный справедливый и честный выход. Бриллиант не мог покинуть эту комнату.

Когда сэр Джордж играл роль старого английского джентльмена, никто не мог бы сыграть ее лучше. В его голосе звучали искренность и негодование.

– Все это немного неприятно, – удрученно произнес мистер Пойнтц.

– Это я во всем виновата, – рыдала Ив. – Я не хотела…

– Выше нос, малышка, – ободрил ее мистер Стейн. – Никто вас не винит.

Мистер Лэтерн произнес в своей медленной и педантичной манере:

– Несомненно, предложение сэра Джорджа получит наше полное одобрение. Лично я его одобряю.

– Я согласен, – сказал Эван Ллевеллин.

Миссис Растингтон взглянула на леди Мэрроуэй, которая коротко кивнула. Они обе снова прошли за ширму в сопровождении рыдающей Ив.

В дверь постучал официант, но ему велели уйти.

Пять минут спустя восемь человек смотрели друг на друга, не веря своим глазам.

«Утренняя звезда» бесследно исчезла…

* * *

Мистер Паркер Пайн задумчиво смотрел на взволнованное смуглое лицо сидящего напротив молодого человека.

– Конечно, – сказал он. – Вы валлиец, мистер Ллевеллин.

– Какое это имеет отношение к делу?

Мистер Паркер Пайн махнул большой, хорошо ухоженной рукой.

– Никакого, признаю€. Меня интересует классификация эмоциональных реакций в зависимости от типа расы. Вот и всё. Вернемся же к рассмотрению вашей конкретной проблемы.

– Я не совсем понимаю, зачем пришел к вам, – признался Эван Ллевеллин. Его руки нервно дергались, а смуглое лицо казалось осунувшимся. Он не смотрел на мистера Паркера Пайна, и пристальный взгляд этого джентльмена его явно смущал. – Не понимаю, зачем я к вам пришел, – повторил он. – Но куда еще я мог пойти, черт возьми? И что я мог сделать? Меня сводит с ума именно беспомощность, невозможность что-то сделать… Я увидел ваше объявление и вспомнил, что однажды с вами поговорил один человек, и вы ему помогли… Вот я и пришел! Наверное, я свалял дурака. Это ситуация такого рода, когда никто ничего сделать не может.

– Вовсе нет, – возразил мистер Паркер Пайн. – Я как раз тот человек, к которому стоило прийти. Я специалист по таким ситуациям, когда человек несчастлив. Это дело явно заставило вас сильно страдать. Вы уверены, что факты именно таковы, как вы мне изложили?

– Думаю, я ничего не упустил. Пойнтц достал бриллиант и пустил его по кругу, эта несчастная девочка из Америки приклеила его к своей смешной сумочке, а когда мы посмотрели на сумочку, бриллианта там не оказалось. Его не оказалось ни у кого – даже самого старину Пойнтца обыскали, он сам это предложил, – и я клянусь, что его не было нигде в той комнате! И никто не покидал комнату.

– Даже никто из официантов, например? – высказал предположение мистер Паркер Пайн.

Ллевеллин покачал головой:

– Они вышли раньше, чем девочка начала прятать бриллиант, а потом Пойнтц запер дверь, чтобы не впускать их. Нет, это устроил один из нас.

– Несомненно, так это выглядит, – задумчиво согласился мистер Паркер Пайн.

– Проклятая вечерняя газета, – с горечью произнес Эван Ллевеллин. – Я видел, что им пришло в голову… Будто это был единственный способ…

– Расскажите мне точно, что произошло.

– Это было очень просто. Я распахнул окно, свистнул газетчику, бросил ему монетку, а он бросил мне газету. Вот и всё. Понимаете, все решили, что единственный путь, каким бриллиант мог покинуть комнату, – это если я бросил его сообщнику вниз, на улицу.

– Это не единственный возможный путь, – возразил мистер Паркер Пайн.

– Какой другой путь вы можете предложить?

– Если вы не выбросили его из окна, должен быть другой путь.

– О, понимаю. Я надеялся, что вы имеете в виду нечто более определенное… Ну, я могу лишь сказать, что не бросал его. Не могу надеяться, что вы мне поверите… или что другие поверят.

– О да, я вам верю, – сказал мистер Паркер Пайн.

– Верите? Почему?

– Вы не преступный тип, – сказал мистер Паркер Пайн. – То есть не тот тип преступника, который ворует драгоценности. Конечно, есть преступления, которые вы могли бы совершить, но мы не будем углубляться сейчас в этот вопрос. Во всяком случае, я не вижу в вас похитителя «Утренней звезды».

– Зато все остальные видят, – с горечью произнес Ллевеллин.

– Понятно, – сказал мистер Паркер Пайн.

– Они в тот момент смотрели на меня очень странно. Мэрроуэй просто взял газету и бросил взгляд на окно. Он ничего не сказал. Но Пойнтц очень быстро понял его мысль! Я понял, что они подумали. Никто открыто не обвинил меня, вот в чем весь ужас.

Мистер Паркер Пайн кивнул с сочувствием.

– Это хуже всего, – согласился он.

– Да. Это всего лишь подозрение. Ко мне приходил один человек и задавал вопросы; он назвал это обычным расследованием. Один из этих новых полицейских в штатском, полагаю. Вел себя очень тактично, ни на что не намекал. Просто интересовался тем фактом, что раньше я нуждался в деньгах – и вдруг начал сорить ими…

– А это правда?

– Да, мне повезло с одной-двумя лошадками. К сожалению, я делал ставки прямо на скачках, и у меня нет никаких доказательств, что я именно так разбогател. Этого нельзя опровергнуть, конечно, но именно к такой простой лжи может прибегнуть человек, если не хочет объяснять, откуда у него появились деньги.

– Согласен. И все же надо иметь гораздо больше оснований, чтобы обвинить человека.

– О! Я не боюсь, что меня действительно арестуют и обвинят в похищении. В каком-то смысле это было бы легче – я бы знал, на каком я свете. Ужасно то, что все эти люди считают, будто я украл бриллиант.

– Особенно одна из них?

– Что вы имеете в виду?

– Предположение, ничего более. – Мистер Паркер Пайн снова махнул своей холеной рукой. – Там была одна особа, в частности, не так ли? Скажем, миссис Растингтон?

Смуглое лицо Ллевеллина вспыхнуло.

– Почему именно она?

– О, мой дорогой сэр, очевидно, что есть один человек, чье мнение очень важно для вас, – вероятно, это дама. Какие дамы были там? Американская попрыгунья? Леди Мэрроуэй? Но вы, наверное, поднялись бы, а не упали в глазах леди Мэрроуэй, если б провели такой удачный маневр. Я кое-что знаю об этой даме. Значит, это явно миссис Растингтон.

Ллевеллин произнес с некоторым усилием:

– У нее… у нее была довольно несчастливая жизнь. Ее муж был отъявленным мерзавцем. Из-за этого она никому не доверяет. Она… если она думает…

Ему было трудно продолжать.

– Именно так, – сказал мистер Паркер Пайн. – Я вижу, что дело важное. Надо в нем разобраться.

Эван коротко рассмеялся.

– Легко сказать.

– И довольно легко сделать, – заметил мистер Паркер Пайн.

– Вы так думаете?

– О да, проблема вырисовывается весьма четко. Много возможностей уже исключено. Ответ должен быть очень простым. В самом деле, мне уже кое-что стало ясно…

Ллевеллин с недоверием уставился на него.

Мистер Паркер Пайн пододвинул к себе стопку бумаги и взял ручку.

– Не опишите ли вы мне вкратце всех участников того ужина?

– Разве я уже этого не сделал?

– Их внешний вид – цвет волос и тому подобное.

– Но, мистер Паркер Пайн, какое это может иметь отношение к случившемуся?

– Очень большое, молодой человек, очень большое. Классификация и так далее.

Все еще испытывая некоторое недоверие, Эван описал внешность каждого из компании путешественников на яхте.

Мистер Паркер Пайн сделал пару заметок, отодвинул в сторону бумагу и сказал:

– Отлично. Между прочим, вы сказали, что тогда разбился бокал?

Эван опять уставился на него.

– Да, его смахнули со стола, а потом кто-то на него наступил.

– Неприятная это штука, осколки стекла, – сказал мистер Паркер Пайн. – Чей это был бокал?

– По-моему, этой девочки, Ив.

– Вот как! А кто сидел рядом с ней с той стороны?

– Сэр Джордж Мэрроуэй.

– Вы не видели, кто из них смахнул его со стола?

– Боюсь, что нет. Это важно?

– Не очень. Нет. Это был лишний вопрос. Ну, – он встал, – доброго утра, мистер Ллевеллин. Зайдите, пожалуйста, через три дня. Думаю, к тому времени все выяснится, ко всеобщему удовлетворению.

– Вы шутите, мистер Паркер Пайн?

– Я никогда не шучу в профессиональных вопросах, мой дорогой сэр. Это вызвало бы недоверие у моих клиентов. Скажем, в пятницу, в половину двенадцатого? Благодарю вас.

* * *

Эван вошел в офис мистера Паркера Пайна утром в пятницу, чувствуя сильное смятение. В нем поочередно брали верх то надежда, то сомнение.

– Доброе утро, мистер Ллевеллин. Садитесь. Сигарету?

Ллевеллин отстранил рукой предложенную коробку.

– Ну? – спросил он.

– Все очень хорошо, – сказал мистер Паркер Пайн. – Полиция арестовала эту шайку прошлой ночью.

– Шайку? Какую шайку?

– Шайку Амалфи. Я сразу же подумал о них, когда вы рассказали мне эту историю. Я узнал их методы, а когда вы описали гостей, у меня не осталось никаких сомнений.

– Что это за шайка Амалфи?

– Отец, сын и невестка, то есть это если Пьетро и Мария действительно женаты, в чем я немного сомневаюсь.

– Я не понимаю.

– Все очень просто. Имя итальянское, и по происхождению он действительно итальянец, но старик Амалфи родился в Америке. Его методы обычно одни и те же. Он изображает настоящего бизнесмена, представляется важной фигурой в ювелирном бизнесе из какой-нибудь европейской страны, а потом разыгрывает свой маленький трюк. В этом случае он упорно шел по следам «Утренней звезды». Идиосинкразия Пойнтца хорошо известна в их бизнесе. Мария Амалфи играла роль его дочери. Поразительное создание – ей по крайней мере двадцать семь лет, а она почти всегда играет роль шестнадцатилетней девочки!

– Только не Ив! – ахнул Ллевеллин.

– Именно она. Третий член шайки нанялся в качестве дополнительного официанта в «Ройял Джордж» – помните, было время отпусков, и им понадобились добавочные сотрудники. Он даже, возможно, подкупил штатного официанта, чтобы тот не вышел на работу. Сцена готова. Ив бросает вызов старику Пойнтцу, и тот принимает пари. Он пускает по кругу бриллиант, как сделал предыдущим вечером. Официанты входят в комнату, и Лэтерн держит камень у себя, пока те не уходят – и вместе с ними уходит бриллиант, аккуратно приклеенный кусочком жвачки ко дну тарелки, которую уносит Пьетро. Так просто!

– Но я видел бриллиант после этого.

– Нет-нет, вы видели страз, достаточно хорошую имитацию, чтобы ввести в заблуждение при беглом взгляде. Стейн, как вы мне говорили, едва взглянул на него. Ив роняет его, смахивает бокал и крепко наступает на камень и одновременно на бокал. Чудесное исчезновение бриллианта. Как Ив, так и Лэтерна можно сколько угодно обыскивать.

– Ну… я… – Эван покачал головой, не находя слов. – Вы говорите, что узнали шайку по моему описанию. Они уже проделывали этот трюк раньше?

– Не точно такой же, но именно такими делами они занимались. Естественно, мое внимание сразу же привлекла девочка Ив.

– Почему? Я не подозревал ее, никто не подозревал. Она выглядела такой… такой маленькой.

– Это особый талант гениальной Марии Амалфи. Она больше похожа на ребенка, чем любой ребенок! И потом пластилин… Это пари должно было возникнуть совершенно спонтанно, и все-таки у маленькой леди оказался наготове пластилин. Это говорило о предварительном плане. Я сразу же заподозрил ее.

Ллевеллин поднялся.

– Ну, мистер Паркер Пайн, я бесконечно вам благодарен.

– Классификация, – пробормотал мистер Паркер Пайн. – Классификация типов преступников – она меня интересует.

– Вы дадите мне знать, сколько… э…

– Мой гонорар будет очень умеренным, – сказал мистер Паркер Пайн. – Он не проделает слишком большую дыру в… э… выигрыше на скачках. Все равно, молодой человек, я бы на вашем месте оставил в будущем лошадей в покое. Очень ненадежные животные эти лошади.

– Всё в порядке, – ответил Эван.

Он пожал руку Паркеру Пайну и вышел из офиса. Подозвал такси и дал адрес квартиры Джанет Растингтон.

Он чувствовал в себе достаточно сил, чтобы преодолеть все препятствия на своем пути.