Нас подобрал катер береговой охраны, но у них не было времени долго с нами возиться или выяснять, как трое детей в уличной одежде оказались посреди залива. Катастрофа давала о себе знать. Радиосвязь глушили сигналы бедствия.

Они высадили нас на пирсе Санта-Моники, завернув в полотенца и выдав по бутылке воды с надписью «МОЛОДЕЖЬ В БЕРЕГОВОЙ ОХРАНЕ!», и поплыли спасать других людей.

Мы промокли насквозь, даже я. Увидев катер береговой охраны, я начал молиться про себя, чтобы моя одежда не стала сухой, когда я окажусь на борту, ведь это могло вызвать вопросы. Поэтому я пожелал вымокнуть. И магия, защищающая меня от воды, действительно не сработала. А еще я остался босым, потому что отдал свои ботинки Гроуверу. Лучше уж пусть спасатели удивятся, что один из нас без обуви, чем увидят, что у второго вместо ног копыта.

Оказавшись на суше, мы поплелись по пляжу, глядя на горящий город на фоне прекрасного заката. У меня было такое чувство, что я восстал из мертвых, – и по сути так оно и было. В тяжелом рюкзаке лежала великая молния Зевса. Но на сердце стало еще тяжелее после того, как я увидел маму.

– Просто не верится, – покачала головой Аннабет. – Мы проделали весь этот путь…

– Это был обман, – сказал я. – Стратегия, достойная Афины.

– Выбирай выражения, – обиделась она.

– Ты же всё поняла?

Она опустила глаза, ее злость утихла.

– Да. Я поняла.

– А я не понял! – жалобно проговорил Гроувер. – Может, кто-нибудь…

– Перси… – сказала Аннабет. – Мне так жаль твою маму. Мне так жаль…

Я притворился, что не услышал. Если сейчас мне пришлось бы говорить о маме, я бы расплакался как малолетка.

– Пророчество не обмануло, – сказал я. – «На запад отправишься, бога-изменника чтоб отыскать». Но это не Аид. Аид не хотел войны между богами Большой тройки. Кражу совершил кто-то другой. Кто-то похитил великую молнию Зевса и шлем Аида и подставил меня, потому что я сын Посейдона. Посейдона винят оба брата. Сегодня на закате начнется страшная война между ними троими. И я – ее причина.

Гроувер озадаченно покачал головой.

– Но кто способен на такую подлость? Кому настолько хочется войны?

Я застыл на месте, глядя вперед:

– Действительно, кто бы это мог быть?

Он стоял на пляже, поджидая нас, в черном кожаном плаще и солнечных очках, закинув алюминиевую бейсбольную биту на плечо. Рядом рокотал заведенный мотоцикл, включенная фара которого подсвечивала песок красным.

– Привет, парень, – поздоровался Арес, всем видом показывая, как он рад меня видеть. – Ты вроде должен быть мертв.

– Ты обманул меня, – сказал я. – Это ты украл шлем и великую молнию.

Арес улыбнулся:

– Ну, не сам, конечно. Богам нельзя забирать символы власти у других богов. Но знаешь, ты не единственный герой, которому можно поручить грязную работу.

– Кого ты подбил на это? Клариссу? Она ведь была на Олимпе во время зимнего солнцестояния.

Мое предположение его позабавило:

– Неважно. Суть в том, парень, что ты мешаешь военным действиям. Видишь ли, ты должен сгинуть в Подземном мире. Тогда Старая водоросль разозлится на Аида, который тебя убил. А Старое умертвие получит великую молнию Зевса, и Зевс разозлится на него. Аид же все еще ищет вот это… – Он достал из кармана лыжную маску – такие надевают преступники, когда грабят банк, – и положил ее на руль мотоцикла. Маска тут же превратилась в бронзовый военный шлем искусной работы.

– Шлем тьмы! – ахнул Гроувер.

– Именно, – кивнул Арес. – Так о чем это я? Ах да, Аид будет зол и на Зевса, и на Посейдона, потому что не знает, кто украл шлем. И скоро между ними начнется чудненькая заварушка.

– Но они же твоя семья! – возмутилась Аннабет.

Арес пожал плечами:

– Так получаются лучшие войны. Самые кровавые. Я всегда говорю: нет ничего лучше, чем смотреть, как ссорятся родственники.

– Ты дал мне этот рюкзак в Денвере, – сказал я. – Великая молния все время была там.

– И да, и нет, – ответил Арес. – Скорее всего, твой смертный умишко не в силах этого осознать, но рюкзак – это футляр великой молнии, лишь немного измененный. Жезл привязан к нему как твой меч, парень. Он ведь всегда возвращается к тебе в карман?

Я понятия не имел, как Арес об этом узнал, но, наверное, бог войны должен разбираться в оружии.

– В общем, – продолжал Арес, – я похимичил с магией, чтобы молния вернулась в футляр, только когда ты окажешься в Подземном мире. И доберешься до Аида… Тогда, бинго, получай почту. Если бы ты погиб по пути – не страшно. Оружие все равно осталось бы у меня.

– Но почему ты просто не оставил великую молнию себе? – спросил я. – Зачем посылать его Аиду?

У Ареса дернулась челюсть. На мгновение мне показалось, что он прислушивался к какому-то голосу, звучащему у него в голове.

– Почему я не… да… с такой-то мощностью…

Он простоял так, словно завороженный, секунду… две секунды…

Мы с Аннабет обменялись встревоженными взглядами.

Тут лицо Ареса прояснилось:

– Не хотел возиться. Лучше, чтобы тебя взяли с поличным и обнаружили при тебе молнию.

– Ты лжешь, – сказал я. – Идея отправить молнию в Подземный мир была не твоя, ведь так?

– Конечно моя! – Его очки задымились, готовые в любой момент загореться.

– Это не ты подослал вора, – догадался я. – Кто-то другой отправил героя за молнией и шлемом. Потом, когда Зевс велел тебе отыскать его, ты его поймал. Но не стал выдавать Зевсу. Что-то заставило тебя отпустить его. Ты оставил украденные вещи у себя, пока не подвернулся новый герой, который мог отнести их туда, куда нужно. Ты выполнял приказы существа из бездны.

– Я бог войны! И не выполняю ничьих приказов! И сны мне не снятся!

– А кто говорил о снах? – после небольшой паузы спросил я.

Вид у Ареса был взволнованный, но он попытался скрыть это за ухмылкой.

– Вернемся к нашей насущной проблеме, парень. Ты жив. Я не могу допустить, чтобы ты отнес молнию на Олимп. Эти упрямые ослы могут и впрямь поверить тебе. Значит, мне придется тебя убить. Ничего личного. – Он щелкнул пальцами. У его ног взметнулся песок – и перед нами появился огромный дикий кабан, еще больше и уродливей того, чья голова висела над входом в седьмой домик в Лагере полукровок. Зверь ударил копытом в песок и, уставившись на меня блестящими глазами, нацелил острые как бритва бивни в ожидании команды от своего хозяина.

Я отступил к воде:

– Сразись со мной сам, Арес.

Он расхохотался, но в его смехе слышалось что-то вроде… тревоги.

– Ты умеешь только одно, парень, – убегать. Ты сбежал от Химеры. Сбежал из Подземного мира. У тебя кишка тонка.

– Боишься?

– Размечтался! – Его очки оплавились от огня, полыхающего в глазницах. – Мне нельзя вмешиваться лично. Прости, парень. До моего уровня ты недотягиваешь.

– Перси, беги! – крикнула Аннабет.

Гигантский кабан бросился в атаку.

Но мне надоело убегать от монстров. Или от Аида, или от Ареса – вообще ото всех.

Когда кабан помчался ко мне, я снял колпачок с ручки и отступил в сторону. У меня в руках появился Анаклузмос. Я взмахнул мечом вверх. К моим ногам упал правый бивень кабана, а сбитый с толку зверь врезался в воду.

– Волна! – заорал я.

Тут же откуда ни возьмись поднялась волна и поглотила кабана, накрыв его словно одеялом. Зверь завизжал от ужаса. И исчез в море.

Я повернулся к Аресу.

– Ну что, теперь ты сразишься со мной? – спросил я. – Или снова будешь прятаться за ручной свинкой?

Лицо Ареса от ярости стало фиолетовым.

– Осторожно, парень. Я могу превратить тебя…

– …в таракана, – договорил я. – Или в червяка. Не сомневаюсь. Боишься, что я потреплю твою божественную шкуру?

На его очках уже плясали язычки пламени:

– Вот это да! Ты и правда хочешь, чтобы я от тебя и мокрого места не оставил?

– Если победишь, можешь превратить меня во что захочешь. И забрать жезл. Но если ты проиграешь, шлем и жезл останутся у меня, а ты отступишь.

Арес презрительно ухмыльнулся и снял с плеча бейсбольную биту:

– И как же прикажешь мне тебя раздавить? Классическим способом или попробовать что-то новенькое?

Я показал ему меч.

– Отлично, мертвый мальчик, – сказал он. – Значит, классика.

Бейсбольная бита превратилась в огромный двуручный меч. Его рукоять венчал большой серебряный череп с рубином во рту.

– Перси, – взмолилась Аннабет, – не делай этого! Он бог.

– Он трус, – ответил я.

Она нервно сглотнула:

– Надень хотя бы это. На удачу. – Она сняла свое ожерелье, шнурок с бусинами за каждый год, проведенный в лагере, и отцовским кольцом и завязала его на моей шее. – Объединим усилия, – сказала она. – Афина и Посейдон действуют вместе.

Я почувствовал, как кровь прихлынула к щекам, но улыбнулся:

– Спасибо.

– И это тоже возьми, – сказал Гроувер и вручил мне расплющенную жестянку, которую, видимо, нес в кармане целую тысячу миль. – Сатиры с тобой.

– Гроувер… я не знаю, что сказать.

Он похлопал меня по плечу. Я засунул жестянку в задний карман.

– Со всеми попрощался, парень? – Арес двинулся ко мне, и черный кожаный плащ взметнулся у него за спиной, а меч сверкнул в лучах заката. – Я сражаюсь целую вечность, парень. Моя сила не имеет пределов, и умереть я не могу. А чем ты можешь похвастаться?

Тем, что я не такой самовлюбленный, подумал я, но промолчал. Я зашел в воду поглубже: теперь она доходила мне до лодыжек. Мне вспомнилось, что сказала Аннабет в Денвере: «У Ареса есть сила. И только. Но даже сила порой должна отступить перед мудростью».

Он рубанул мечом, целясь мне в голову, но меня там уже не было.

Тело думало за меня. Вода вытолкнула меня наверх, и я перепрыгнул через противника и нанес удар, оказавшись у него за спиной. Но Аресу тоже было не занимать скорости. Он развернулся и отбил клинок, который должен был вонзиться ему в хребет, рукоятью меча.

– Недурно, недурно, – улыбнулся он.

Он ударил снова, и мне пришлось выпрыгнуть из воды на сухой песок. Я пытался сделать шаг в сторону, вернуться обратно в море, но Арес, похоже, знал, что мне нужно. Он пресекал все мои попытки и так напирал, что мне пришлось направить все усилия на то, чтобы меня не разрезали на кусочки. Я всё удалялся от воды и не мог улучить возможность, чтобы пойти в атаку. Меч у Ареса был на несколько футов длиннее Анаклузмоса.

«Подберись поближе, – посоветовал мне как-то Лука на уроке фехтования. – Если твой клинок короче, подберись поближе».

Я сделал выпад, но Арес только того и ждал. Он выбил меч у меня из рук и пнул в грудь. Меня подбросило в воздух футов на двенадцать-тринадцать, и если бы не мягкий песок, на который я приземлился, я точно сломал бы себе спину.

– Перси! – крикнула Аннабет. – Полиция!

У меня двоилось в глазах. В грудь как будто ударили тараном, но мне удалось подняться на ноги.

Я не сводил глаз с Ареса, боясь, что он разрубит меня пополам, но краем глаза заметил красные огни, сверкающие на дороге, ведущей вдоль пляжа, и услышал, как хлопают двери машин.

– Вон там, офицер! – завопил кто-то. – Видите?

Грубый голос полицейского сказал:

– Похоже, это малец, которого показывали по телику… что за черт…

– У того парня оружие, – вмешался другой полицейский. – Вызывай подкрепление.

Я откатился в сторону, и меч Ареса полоснул по песку.

Тогда я бросился к мечу, схватил его и ударил Ареса в лицо, но он снова отбил мой клинок. Похоже, он знал каждый мой шаг еще до того, как я его делал.

Я снова шагнул в воду, заставляя его последовать за мной.

– Признай, парень, – сказал Арес, – тебе не на что рассчитывать. Я просто играю с тобой.

Мои чувства обострились до предела. Теперь я понимал, что имела в виду Аннабет, говоря, что СДВГ помогает выжить в битве. Я чутко реагировал на каждое движение, замечал малейшую деталь. Я видел, когда Аресу приходилось напрягаться. Понимал, куда он ударит. И в то же время знал, что в тридцати футах слева от меня стоят Аннабет и Гроувер. Я видел, как подъехала вторая полицейская машина с включенной сиреной. Вокруг стали собираться зеваки, люди, которых землетрясение выгнало на улицы. В толпе я заметил нескольких человек со странной неровной походкой, какая бывает у переодетых сатиров. Там же мерцали силуэты духов, словно мертвые поднялись из Аида, чтобы посмотреть на сражение. И где-то над головой хлопали кожистые крылья.

Снова завыли сирены.

Я зашел глубже в воду, но Арес был слишком быстр. Острие его клинка разорвало мне рукав и оцарапало предплечье.

Полицейский прокричал в мегафон:

– Бросайте пушки! Кладите их на землю. Живо!

Пушки?!

Я взглянул на оружие Ареса и заметил, что оно мерцает: вот у него в руках что-то вроде дробовика, а потом миг – и это уже двуручный меч. Я не знал, что люди видят вместо Анаклузмоса, но что бы это ни было, симпатичней в их глазах оно меня не делало.

Арес повернулся к толпе, и у меня появилась возможность отдышаться. Теперь около пляжа было пять полицейских машин, за которыми, направив на нас пистолеты, укрывались офицеры.

– Это наше личное дело! – рявкнул Арес. – Отвалите! – Он взмахнул рукой – и машины вспыхнули алым пламенем. Полицейские едва успели отскочить, прежде чем автомобили взорвались. Зеваки с воплями разбежались. Арес громко расхохотался. – Ну же, маленький герой. Давай приготовим из тебя барбекю.

Он ударил. Я отразил его клинок. Я был достаточно близко и попытался обмануть его, сделав ложный выпад, но он отбил мой меч. Вода теперь доходила мне до спины. Арес, преследуя меня, зашел в море по бедра.

Я почувствовал ритм моря, ощутил, как волны становятся больше, повинуясь приливу, и вдруг мне в голову пришла мысль. «Волны, тише», – подумал я. И вода у меня за спиной стала успокаиваться. Я сдерживал прилив силой воли, но его давление росло, как в закупоренной бутылке с газировкой.

Арес, довольно улыбаясь, двинулся ко мне. Я опустил меч, сделав вид, что остался без сил. «Еще немного», – попросил я море. Напряжение так возросло, что меня едва не выталкивало из воды. Арес занес меч. Я высвободил прилив, прыгнул вверх и, подхваченный волной, пронесся над головой Ареса.

Шестифутовая стена воды обрушилась ему в лицо. Пока он сыпал проклятиями и отплевывался, я плюхнулся позади него в воду и притворился, что нацелился ему в голову, как и в прошлый раз. Он успел развернуться и поднять меч, но на этот раз растерялся и не ожидал обмана. Я изменил направление удара, ушел в сторону и опустил Анаклузмос в воду, направив острие клинка прямо в пятку богу.

Последовавший за этим рев заглушил грохот землетрясения. Даже море отпрянуло, и вокруг Ареса образовался круг мокрого песка пятьдесят футов шириной.

Из дыры в его ботинке хлынул ихор – золотая кровь богов. Лицо его исказилось, но кроме ярости, на нем были написаны боль и потрясение: он не мог поверить, что кому-то оказалось по силам его ранить.

Он заковылял ко мне, ругаясь по-древнегречески.

Но что-то его остановило.

Словно туча закрыла солнце, только хуже. Свет померк. Цвета и звуки исчезли. Что-то холодное обрушилось на пляж, и время замедлилось, меня до костей пробрал мороз и объяло чувство, что жизнь безнадежна, а борьба бесполезна.

Тьма рассеялась.

Арес застыл с ошарашенным видом.

Позади нас горели полицейские машины. Толпа зевак разбежалась. Аннабет и Гроувер с изумлением наблюдали, как вода снова поднимается у ног Ареса, а его светящийся ихор растворяется в волнах.

Арес опустил меч.

– Ты нажил себе врага, полубожок, – сказал он мне. – Ты решил свою участь. Каждый раз, стоит тебе поднять меч в битве, каждый раз, когда ты посмеешь надеяться на победу, мое проклятие будет давать о себе знать. Берегись, Персей Джексон. Берегись.

Его тело засветилось.

– Перси! – крикнула Аннабет. – Не смотри!

Я отвернулся, чтобы не видеть, как бог Арес принимает свой истинный бессмертный облик. Откуда-то я знал, что, если увижу это – тут же рассыплюсь в прах.

Сияние погасло.

Я оглянулся. Арес пропал. Волна схлынула, оставив на песке Аидов бронзовый Шлем тьмы. Я поднял его и пошел к друзьям.

Но не успел я приблизиться к ним, как услышал хлопанье кожистых крыльев. С неба опустились три злобного вида старушки в вязаных шляпах и с огненными плетьми в руках и приземлились передо мной.

Средняя фурия с лицом миссис Доддз выступила вперед. Несмотря на всегдашний оскал, сейчас нападать она явно не собиралась. Вид у нее был скорее разочарованный, словно она собиралась съесть меня на ужин, но передумала, решив, что ей грозит несварение.

– Мы всё видели, – прошипела она. – Значит… это и правда не ты?

Я бросил ей шлем, и она, удивленно взглянув на меня, поймала его.

– Верни это владыке Аиду, – велел я. – Расскажи ему правду. Пусть отзывает войска.

Она помедлила и облизнула раздвоенным языком зеленые потрескавшиеся губы:

– Живи достойно, Перси Джексон. Стань настоящим героем. Иначе, если ты когда-нибудь снова попадешься мне в когти… – Она захохотала в предвкушении. А потом они с сестрами взмахнули нетопыриными крыльями, взмыли в дымное небо и исчезли.

Я подошел к Гроуверу и Аннабет, которые не сводили с меня изумленных глаз.

– Перси, – начал Гроувер. – Это было так невероятно…

– …страшно, – договорила Аннабет.

– …круто! – поправил Гроувер.

Но мне страшно не было. Да и круто я себя определенно не чувствовал. Я устал, у меня всё болело, и совсем не было сил.

– Ребята, а вы заметили это… чем бы оно ни было? – спросил я.

Оба встревоженно кивнули.

– Наверное, просто фурии над нами летали, – предположил Гроувер.

Но мне так не казалось. Что-то не дало Аресу убить меня, и что бы это ни было, оно было куда сильнее фурий.

Я посмотрел на Аннабет, и мы поняли друг друга без слов. Теперь я знал, что было в той бездне и чей голос доносился из Тартара.

Я забрал у Гроувера свой рюкзак. Великая молния по-прежнему была там. Из-за такой малости могла вот-вот разгореться третья мировая война.

– Нам нужно добраться в Нью-Йорк, – сказал я. – До вечера.

– Это невозможно, – возразила Аннабет, – если только мы не…

– Полетим, – кивнул я.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Хочешь сказать, мы полетим на самолете, хотя тебе это запрещено, потому что Зевс может сбить тебя прямо в небе, и прихватим с собой оружие, по силе превосходящее атомную бомбу?

– Ага, – опять кивнул я. – Вроде того. Пошли.