Представь себе самую огромную в мире толпу зрителей на концерте, футбольное поле, заполненное миллионом фанатов.

А теперь представь поле в миллион раз больше, заполненное людьми. Еще вообрази, что электричество выключилось, музыки нет, свет погас, и даже надувной мяч не скачет над толпой. За кулисами произошло что-то ужасное. Бесчисленные зрители шепчутся и слоняются в темноте в ожидании концерта, который никогда не начнется.

Если ты сумел это представить, поздравляю: теперь ты знаешь, как выглядят Поля Асфоделей. Черная трава там вытоптана множеством мертвых ног. Теплый влажный ветер походит на дыхание болота. Тут и там растут группы черных деревьев – Гроувер сказал, что это тополя.

Своды пещеры были такими высокими, что походили на плотные тучи – если бы не светящиеся тусклым серым светом сталактиты, жутко острые на вид. Я старался не думать о том, что они в любой момент могут обрушиться на нас, но кое-где в черной траве виднелись упавшие глыбы. Наверное, мертвые не очень боятся, что их продырявит сталактит размером с ракету.

Мы с Аннабет и Гроувером старались смешаться с толпой, опасливо оглядываясь, – на тот случай, если рядом окажутся охранники. Я не мог удержаться и начал разглядывать лица душ, проверяя, нет ли среди них знакомых, но на мертвых оказалось трудно смотреть. Их лица мерцали, и все они были немного сердитыми или растерянными. Они подходили к тебе и начинали говорить, но ты слышал лишь какую-то белиберду, вроде писка летучих мышей. Убедившись, что ты их не понимаешь, они хмурились и уходили.

Мертвые не страшные. Они просто грустные.

Мы медленно двигались за очередью вновь прибывших, которая тянулась от главных ворот к черному шатру с вывеской

«СУД ДЛЯ ОТПРАВКИ В ЭЛИЗИУМ

И ПРИГОВОРЕНИЯ К ВЕЧНЫМ МУКАМ

Добро пожаловать, недавно умершие!»

С противоположной стороны из шатра выходили две очереди поменьше.

Слева охранники вели души по каменистой тропе к Полям Наказаний, светящимся и источающим дым. Это была огромная пустошь с потрескавшейся землей, реками лавы, минными полями и милями колючей проволоки, разделявшей различные пыточные зоны. Даже издалека я видел, как людей травят адскими гончими, сжигают на кострах, заставляют голышом бежать сквозь заросли кактусов и слушать оперу. Где-то на горизонте виднелся крохотный холм, на вершину которого Сизиф размером с букашку пытался затолкать камень. Были там пытки и похуже, но их я даже описывать не хочу.

Очередь, выходящая из шатра справа, была куда лучше. Тропинка вела к небольшой долине, окруженной стенами, – охраняемому поселению, судя по всему единственному счастливому месту в Подземном мире. За охраняемыми воротами стояли прекрасные здания из разных исторических эпох: римские виллы, средневековые замки, викторианские особняки. На лужайках цвели серебряные и золотые цветы. Трава переливалась радужными цветами. Оттуда слышался смех и доносился запах барбекю.

Элизиум.

Посреди долины сверкало голубое озеро с тремя небольшими островами, похожими на курорт на Багамах. Острова блаженных – место для людей, которые перерождались трижды и трижды оказались достойны Элизиума. Я сразу понял, куда хочу отправиться после смерти.

– Туда все стремятся, – сказала Аннабет, словно прочитав мои мысли. – Это место для героев.

Но тут я подумал о том, как мало людей оказались в Элизиуме и насколько он мал по сравнению с Полями Асфоделей и даже с Полями Наказаний. Так мало людей творили добро при жизни. Это угнетало.

Миновав судебный павильон, мы углубились в Поля Асфоделей. Стало темнее. Наша одежда поблекла. Толпы бормочущих душ редели.

Пройдя несколько миль, мы услышали вдалеке знакомые крики. На горизонте замаячил дворец из блестящего черного обсидиана. Над его стенами кружили три темные фигуры – существа, похожие на летучих мышей. Фурии. Что-то мне подсказывало, что они поджидают нас.

– Наверное, уже поздно поворачивать назад, – с сожалением проговорил Гроувер.

– Все будет хорошо. – Я старался придать голосу уверенности.

– Может, стоит сначала поискать в других дворцах? – предложил Гроувер. – Скажем, в Элизиуме…

– Успокойся, козлик. – Аннабет взяла его за руку.

Гроувер взвизгнул. Его кроссовки выпустили крылья, и ноги сатира, сорвавшись с места, отбросили его от Аннабет. Он навзничь упал в траву.

– Гроувер, – строго сказала Аннабет. – Хватит дурачиться.

– Но я не… – Он снова взвизгнул. Кроссовки бешено задергались. Они поднялись в воздух и потащили его прочь от нас. – Maia! – вопил он, но волшебное слово явно не работало. – Maia наконец! На помощь! Помогите!

Я опомнился и хотел схватить Гроувера за руку, но было поздно. Набирая ход, он несся вниз с холма, как бобслеист в санях.

Мы побежали за ним.

– Расшнуровывай обувь! – крикнула Аннабет.

Идея была отличной, но вряд ли проделать такое просто, когда ботинки тащат тебя вперед ногами на полной скорости. Гроувер пытался сесть, но ему никак не удавалось дотянуться до шнурков.

Мы мчались за ним, стараясь не упускать его из виду, пока он сновал под ногами духов, раздраженно шепчущих ему вслед. Я был уверен, что Гроувер вломится в ворота Аидова дворца, но кроссовки резко повернули направо и поволокли его в противоположном направлении.

Склон становился все круче. Гроувер продолжал набирать скорость, и нам с Аннабет пришлось поднажать, чтобы не отставать. С обеих сторон к нам подступили стены, и я сообразил, что мы оказались в каком-то боковом туннеле. Здесь не было ни черной травы, ни деревьев – только камни под ногами и тусклый свет сталактитов над головой.

– Гроувер! – прокричал я, и эхо подхватило мой голос. – Хватайся за что-нибудь!

– За что? – прокричал он в ответ. Он цеплялся за камни, но они были слишком мелкими и не могли его задержать.

В туннеле становилось темнее и холоднее. Волосы у меня на руках встали дыбом. Здесь стоял запах зла, и в голове у меня замелькали мысли о том, чего мне даже знать не полагалось: о крови, окропившей древний алтарь, о зловонном дыхании убийцы.

Но когда я увидел то, что ждало впереди, я встал как вкопанный.

Туннель выходил в огромную темную пещеру, посреди которой зияла пропасть размером с городской квартал.

Гроувера несло прямо к ее краю.

– Пошли, Перси! – завопила Аннабет, дергая меня за запястье.

– Но это же…

– Знаю! – крикнула она. – Место, которое тебе приснилось! Но Гроувер упадет, если мы его не поймаем!

Разумеется, она была права. Опасность, грозящая другу, заставила меня снова рвануть вперед.

Он орал, цеплялся за землю, но крылатые кроссовки тащили его к краю бездны, и казалось, нам ни за что не успеть вовремя.

Спасли его копыта.

Крылатая обувь с самого начала была ему великовата, и когда Гроувер ударился о большой камень, он потерял левую кроссовку, которая тут же нырнула в темный провал. Правая же по-прежнему тащила его за собой, но уже не так быстро. Гроуверу удалось замедлиться, и он схватился за большой камень словно за якорь.

Ему оставалось каких-то десять футов до пропасти, когда мы поймали его и потащили вверх по склону. Вторая кроссовка слетела с его ноги и принялась злобно кружить над нами, норовя заехать каждому по голове, но потом, как и ее близнец, шмыгнула в пропасть.

Обессиленные, мы рухнули на обсидиановый гравий. Руки и ноги у меня словно налились свинцом. Казалось, даже рюкзак стал тяжелее, будто кто-то напихал в него камней.

Гроувер был весь в ссадинах. Его руки кровоточили. Зрачки превратились в щелки, как у козла, что бывало, когда он сильно пугался.

– Не знаю, как… – задыхаясь, проговорил он. – Я не…

– Погоди, – прервал я его. – Слушайте.

До меня донесся какой-то звук – шепот из темноты.

Несколько секунд спустя Аннабет сказала:

– Перси, это место…

– Тсс! – Я поднялся на ноги.

Звук становился громче, это был чей-то злобный шепот, раздающийся где-то глубоко-глубоко внизу. Он доносился из пропасти.

Гроувер сел:

– Ч-что это за звук?

Теперь и Аннабет его услышала. Я понял это по ее глазам.

– Тартар. Вход в Тартар.

Я снял колпачок с Анаклузмоса.

Ручка вытянулась в меч, мерцающий в темноте, и злобный голос на мгновение замолчал, но вскоре снова начал бормотать.

Теперь у меня почти получалось разобрать слова, древний-древний язык, древнее даже греческого. Это звучало словно…

– Магия, – сказал я.

– Надо уходить отсюда, – заключила Аннабет.

Вместе мы помогли Гроуверу встать и пошли по туннелю обратно. Мои ноги отказывались двигаться быстро. Рюкзак тянул к земле. Голос позади нас становился все громче и злее, и мы побежали.

Как раз вовремя.

Порыв холодного ветра потащил нас назад. Казалось, пропасть решила сделать глубокий вдох. На какой-то жуткий миг я оторвался от земли и заскользил по гравию. Будь мы чуть ближе к краю – и нас засосало бы в бездну.

С огромными усилиями мы наконец добрались до верха туннеля и вышли на Поля Асфоделей. Ветер стих. Далеко позади нас по туннелю метался яростный вой. Кто-то был явно не рад, что нам удалось ускользнуть.

– Что это было? – выдохнул Гроувер, когда мы, найдя неприметное местечко – рощицу из черных тополей, – рухнули на землю. – Кто-нибудь из питомцев Аида?

Мы с Аннабет переглянулись.

Я понял, что ее что-то тревожит, скорее всего, та же мысль, которая пришла к ней в такси по пути в Лос-Анджелес, но ей было слишком страшно ее озвучить. Меня эта мысль тоже пугала.

Я надел колпачок на меч и убрал ручку в карман.

– Пошли дальше. – Я посмотрел на Гроувера. – Идти можешь?

Он сглотнул:

– Да, конечно. Все равно мне никогда не нравились эти кроссовки.

Он старался храбриться, но его, как и нас с Аннабет, била дрожь. Что бы ни скрывалось в той бездне, оно не было ничьим питомцем. Это было нечто невероятно древнее и могучее. Даже Ехидна не вселяла в меня такой ужас. Я почти испытал облегчение, когда мы оставили тот туннель позади и зашагали к дворцу Аида.

Почти.

Высоко над дворцом во мраке кружили фурии. Внешние стены крепости были черными и блестящими, а большие – высотой в два этажа – бронзовые ворота стояли распахнутыми настежь.

Подойдя поближе, я увидел, что на них выгравированы сцены смерти. Некоторые изображения были современными: вот над городом взрывается атомная бомба, вот солдаты в противогазах сидят в окопе, вот голодающие африканцы стоят в очереди с пустыми мисками в руках – но все эти картины, казалось, были запечатлены в бронзе тысячи лет назад. Может быть, я смотрел на пророчества, которые сбылись?

Во дворе обнаружился самый странный сад, который мне доводилось видеть. Здесь, вдали от солнечного света, росли разноцветные грибы, ядовитые кустарники и странные светящиеся растения. Цветы заменяли драгоценные камни, груды рубинов величиной с мой кулак и необработанных алмазов. Тут и там стояли, словно замершие гости, статуи из сада Медузы – окаменевшие дети, сатиры и кентавры с застывшими улыбками на лицах. В центре сада росли гранатовые деревья, их оранжевые цветы ярко светились в темноте.

– Это сад Персефоны, – сказала Аннабет. – Не останавливайтесь.

Я понял, почему она подгоняет нас. Терпкий запах гранатов был очень уж соблазнительным. Мне вдруг захотелось попробовать их, но я вспомнил, что случилось с Персефоной. Стоит съесть хоть кусочек чего-нибудь в Подземном мире – и путь назад будет отрезан. Я дернул за руку Гроувера, который потянулся за большим сочным плодом.

Мы поднялись по ступеням дворца, миновали черные колонны и черный мраморный портик и оказались в доме Аида. Пол в первом зале был из полированной бронзы, и в неровном свете факелов казалось, что он кипит. Потолка здесь не было, только высоко вверху виднелись каменные своды. Наверное, дождей здесь не опасались.

У каждой из боковых дверей стояла охрана – скелеты в военной форме. Некоторые из них были в греческих доспехах, другие – в британских красных мундирах, третьи – в камуфляжной одежде с потрепанным американским флагом на плече. В руках у них были копья, мушкеты или винтовки «М16». Никто нас не трогал, но пока мы шли к большим дверям в противоположном конце зала, их пустые глазницы следили за нами.

Двери охраняли два скелета-морпеха. Они улыбались нам, прижимая к груди противотанковые гранатометы.

– Знаете, – прошептал Гроувер, – я думаю, Аида вряд ли донимают торговые представители.

Мой рюкзак теперь весил не меньше тонны. И я не понимал, в чем дело. Мне хотелось заглянуть в него и проверить, не прихватил ли я ненароком какой-нибудь шар для боулинга, но момент был неподходящий.

– Что ж, ребята, – сказал я. – Наверное, нам нужно… постучать?

Нас обдало горячим ветром, и двери распахнулись. Охранники отошли в стороны.

– Кажется, это значит entrez-vous[29], – заметила Аннабет.

Зал, в котором мы оказались, выглядел в точности как в моем сне, только теперь трон Аида не пустовал.

Это был третий бог, которого я видел, и первый, который показался мне похожим на бога.

Начнем с того, что он был не меньше десяти футов ростом, в черных шелковых одеждах и с плетеной золотой короной на голове. Кожа у него была белая, как у альбиноса, а длинные, до плеч, волосы – цвета воронова крыла. Накачанным, как Ареса, его было не назвать, но он излучал силу. Он сидел, откинувшись на спинку трона из сплавленных человеческих костей, – величественный, грациозный и опасный, как пантера.

Я сразу понял, что здесь приказы отдает он. Он знает куда больше меня. Я должен ему подчиняться. Но я тут же одернул себя.

На меня действовала сила Аида – точно так же, как это было с Аресом. Владыка мертвых напомнил мне портреты Адольфа Гитлера, Наполеона и лидеров террористов, руководивших смертниками. У него был такой же пронзительный взгляд и зловещее обаяние, которому трудно противостоять.

– Ты храбро поступил, придя сюда, сын Посейдона, – вкрадчивым голосом заговорил он. – После всего, что ты сделал, это и впрямь очень смело. А может, ты просто очень глуп.

Мои суставы онемели, и мне захотелось свернуться клубочком и задремать в ногах у Аида. Уснуть навечно.

Я переборол себя и сделал шаг вперед. Я знал, что должен сказать.

– Владыка, дядя, я пришел, чтобы просить тебя о двух вещах.

Аид поднял бровь. Он подался вперед, и в складках его черных одежд проступили очертания лиц, искаженных мукой, словно его наряд был сшит из душ с Полей Наказаний, оказавшихся заточенными в нем и пытающихся вырваться на свободу. Той части меня, что отвечала за СДВГ, стало вдруг интересно, вся ли его одежда такая. Какие злодейства нужно сотворить при жизни, чтобы после смерти из тебя сделали нижнее белье для Аида?

– Всего о двух? – спросил Аид. – Надменное дитя. Можно подумать, ты мало у меня забрал. Что ж, говори. Пока мне не хочется прибить тебя на месте.

Я сглотнул подступивший к горлу комок. Все шло именно так, как я и опасался.

Рядом с троном Аида стоял другой, поменьше, и сейчас он был пуст. Этот трон был сделан в форме черного цветка и украшен золотом. Вот бы царица Персефона была здесь. В мифах говорится, что она умеет успокоить гневающегося мужа. Но сейчас лето. И естественно, Персефона должна быть в это время в мире света вместе со своей матерью Деметрой, богиней земледелия. Смену времен года вызывают ее перемещения между мирами, а вовсе не наклон земной оси.

Аннабет прокашлялась и ткнула пальцем мне в спину.

– Владыка Аид, – сказал я. – Сэр, нельзя допустить войны между богами. Это будет… плохо.

– Очень плохо, – с готовностью подхватил Гроувер.

– Отдайте мне великую молнию Зевса, – попросил я. – Пожалуйста, сэр. Позвольте мне отнести ее на Олимп.

Глаза Аида угрожающе сверкнули:

– Ты смеешь притворяться и сейчас, после всего, что сделал?!

– Э-э… дядя, – сказал я. – Вы всё повторяете «после всего, что ты сделал». А что я такого сделал?

Тронный зал задрожал так сильно, что это, должно быть, почувствовали и наверху, в Лос-Анджелесе. Сверху посыпались камни. Все боковые двери распахнулись, и из них высыпали сотни воинов-скелетов в форме самых разных эпох и народов западной цивилизации. Они выстроились по периметру зала, перегородив все выходы.

– Думаешь, мне нужна война, полубожок?! – взревел Аид.

Я хотел сказать «Ну, эти парни не похожи на пацифистов», но решил, что отвечать так будет небезопасно.

– Вы Владыка мертвых, – осторожно сказал я. – Война увеличит ваши владения, разве не так?

– Мысль очень в духе моего брата! Думаешь, мне нужно больше подданных? Ты видел размеры Полей Асфоделей?

– Ну…

– Ты хоть представляешь, как разрослось мое царство за одно только прошлое столетие, сколько подразделений мне пришлось открыть?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Аида было не остановить.

– Нужно все больше мертвецов-охранников, – простонал он. – В судебном шатре вечно не протолкнуться. Двойные сверхурочные выплаты персоналу. Когда-то я был богатым богом, Перси Джексон. Я владею всеми драгоценными металлами в недрах земли. Но посмотри на мои расходы!

– Харон хочет прибавки, – ляпнул я, вспомнив о проводнике. И тут же пожалел, что не умею держать язык за зубами.

– Слышать ничего не хочу о Хароне! – завопил Аид. – С тех пор как он пристрастился к итальянским костюмам, с ним нет никакого сладу! Везде одни проблемы, и решать их я должен самолично. А сколько времени занимает переход от дворца к вратам! Уму непостижимо! Мертвые же всё прибывают и прибывают. Нет, полубожок. Мне хватает подданных! Я не желаю этой войны.

– Но вы ведь забрали у Зевса великую молнию.

– Ложь! – Зал снова содрогнулся. Аид встал с трона во весь свой исполинский – не ниже футбольных ворот – рост. – Может, Зевса твоему отцу и удалось обмануть, мальчишка, но я не настолько глуп. Я разгадал его план.

– Его план?

– Это ты обокрал богов во время зимнего солнцестояния, – заявил он. – Твой отец думал, что сможет сохранить свой маленький секрет и утаить тебя от всех. Он отправил тебя в тронный зал Олимпа. Ты взял великую молнию Зевса и мой шлем. Если бы я не послал фурию в Академию Йэнси, чтобы разоблачить тебя, Посейдону, возможно, удалось бы скрыть, что он хочет разжечь войну. Но теперь я вывел тебя на чистую воду. Все узнают, что ты Посейдонов вор, и я получу свой шлем обратно!

– Но… – вмешалась Аннабет, и я почувствовал, с какой бешеной скоростью проносятся мысли у нее в голове. – Владыка Аид, неужели ваш Шлем тьмы тоже пропал?!

– Не прикидывайся дурочкой, девчонка. Вы с сатиром помогали этому герою добраться сюда, чтобы угрожать мне от имени Посейдона и, конечно, предъявить мне ультиматум. Неужто Посейдон решил, что шантажом заставит меня потворствовать ему?!

– Нет! – воскликнул я. – Посейдон не… я не…

– Я промолчал об исчезновении шлема, – прорычал Аид, – потому что не питаю иллюзий, будто кто-то на Олимпе проявит ко мне хоть малейшую справедливость, захочет хоть немного помочь. Я не могу позволить слухам о том, что мое главное оружие, которого все боятся, пропало. Поэтому я начал искать тебя сам, и когда понял, что ты направляешься сюда, чтобы угрожать мне, не стал препятствовать.

– Не стали препятствовать? Но…

– Сейчас же верни шлем или я отменю смерть, – угрожающе проговорил Аид. – Вот мое встречное предложение. Я разверзну земную твердь и наводню мир мертвыми. Ваш мир превратится в кошмар. А ты, Перси Джексон, то есть твой скелет, поведет мою армию из Аида.

Скелеты-воины сделали шаг вперед и приготовили оружие к бою.

Наверное, в тот момент я должен был дрожать от ужаса. Только странное дело: я чувствовал себя оскорбленным. Больше всего меня злит, когда меня обвиняют в чем-то, чего я не совершал. А такое со мной случалось не раз.

– Вы ничем не лучше Зевса, – сказал я. – Думаете, я вас обокрал? Поэтому вы послали за мной фурий?

– Естественно, – ответил Аид.

– И других монстров?

Аид презрительно скривился.

– К ним я не имею отношения. Я не хотел убивать тебя сразу, мне нужно было, чтобы ты явился ко мне живым и испытал все муки на Полях Наказаний. Иначе с чего бы я позволил тебе так легко проникнуть в мое царство?

– Легко?!

– Верни то, что принадлежит мне!

– Но у меня нет вашего шлема. Я пришел за жезлом Зевса.

– Который и так у тебя! – заорал Аид. – Ты принес его сюда, глупый мальчишка, задумав угрожать мне!

– Но это не так!

– Тогда открой рюкзак.

И тут меня озарило. Рюкзак, который весил столько, будто туда засунули шар для боулинга. Неужели…

Я снял рюкзак со спины и расстегнул его. Внутри оказался металлический цилиндр два фута длиной, заостренный на концах и гудящий от переполняющей его энергии.

– Перси! – ахнула Аннабет. – Как…

– Я… я не знаю. Я не понимаю.

– Все герои одинаковы, – хмыкнул Аид. – Гордыня затуманила тебе разум, и ты решил, что можешь явиться ко мне с таким оружием. Я не просил себе жезл Зевса, но раз он здесь, ты отдашь его мне. Уверен, с ним мне будет куда легче вести переговоры. А теперь… мой шлем. Где он?

Я лишился дара речи. Шлема у меня нет. Я понятия не имею, как великая молния попала ко мне в рюкзак. Мне казалось, что Аид пытается меня одурачить. Хорошего от него ждать точно не приходится. Но вдруг мир перевернулся. Я понял, что меня подставили. Кто-то пытается стравить Зевса, Посейдона и Аида. Великая молния оказалась у меня в рюкзаке, а рюкзак мне дал…

– Владыка Аид, подождите, – сказал я. – Это ошибка.

– Ошибка?! – взревел Аид.

Скелеты направили на нас оружие. Сверху раздалось хлопанье кожистых крыльев: три фурии слетели к своему повелителю и уселись на спинку его трона. Чудовище с лицом миссис Доддз хищно улыбнулось мне и взмахнуло плетью.

– Никакой ошибки здесь нет, – отрезал Аид. – Я знаю, зачем ты пришел… Я знаю, зачем на самом деле ты принес молнию. Тебе нужна она.

На ладони у Аида появился огненный шар и полетел к нам. Он взорвался на ступеньках прямо передо мной, и я увидел маму, застывшую в золотом сиянии в тот момент, когда Минотавр был готов раздавить ее.

У меня перехватило дыхание. Я протянул к ней руку, но свет обжигал как пламя.

– Да, – самодовольно сказал Аид. – Я забрал ее. Я знал, Перси Джексон, что ты в конце концов явишься ко мне за ней. Верни мой шлем, и, может быть, я отпущу ее. Она, знаешь ли, не мертва. Пока. Но если ты меня огорчишь, я это исправлю.

Я вспомнил о лежащих в кармане жемчужинах. Возможно, они помогут мне выбраться отсюда. Если бы я только мог освободить маму…

– Ах да, жемчужины, – кивнул Аид, и у меня кровь застыла в жилах. – Конечно, фокусы братца. Покажи-ка их, Перси Джексон.

Отказываясь повиноваться мне, моя рука вытащила из кармана жемчужины.

– Всего три, – покачал головой Аид. – Какая жалость. Ты ведь понимаешь, что каждая может защитить лишь одного. Попробуй забрать свою мать, полубожок. Но кого из друзей ты оставишь со мной навечно? Ну же. Выбирай. Или отдай мне рюкзак и прими мои условия.

Я посмотрел на Аннабет и Гроувера. Лица у них были мрачные.

– Нас обманули, – сказал я. – Подставили.

– Да, но зачем? – спросила Аннабет. – И голос из бездны…

– Я пока не знаю, – ответил я. – Но собираюсь спросить.

– Решай, мальчик! – крикнул Аид.

– Перси. – Гроувер положил мне руку на плечо. – Ты не можешь отдать ему жезл.

– Знаю.

– Оставь меня здесь, – сказал он. – Пусть третья жемчужина спасет твою маму.

– Нет!

– Я сатир, – продолжал он. – У нас нет души, как у людей. Он может замучить меня до смерти, но вечность здесь мне не грозит. Я смогу переродиться, стать каким-нибудь цветком. Это лучший вариант.

– Нет. – Аннабет достала свой бронзовый нож. – Идите вы вдвоем. Гроувер, ты должен защищать Перси. Получить лицензию искателя и начать поиски Пана. Забери его маму отсюда. Я вас прикрою. И буду сражаться до конца.

– Ни за что! – не согласился Гроувер. – Я останусь.

– Нет уж, козлик! – воскликнула Аннабет.

– Прекратите оба!

Мое сердце словно разрывалось надвое. Они оба прошли со мной столько испытаний. Я вспомнил, как Гроувер бросался на Медузу в саду со статуями, а Аннабет спасла нас от Цербера; мы пережили поездку на аттракционе Гефеста в «Водяном крае», посещение Арки в Сент-Луисе и казино «Лотос». Я преодолел тысячи миль, переживая, что кто-то из друзей меня предаст, – но эти двое ни за что бы так не поступили. Они всегда спасали меня, снова и снова, а теперь хотели пожертвовать собой ради моей мамы.

– Я знаю, что делать, – сказал я. – Берите.

Я вручил им по жемчужине.

– Но, Перси… – начала было Аннабет.

Я отвернулся от нее и посмотрел на маму. Мне отчаянно хотелось пожертвовать собой и использовать последнюю жемчужину, чтобы спасти ее. Но я знал, что бы она сказала. Она бы никогда этого не допустила. Я должен вернуться на Олимп и рассказать Зевсу правду. Я должен предотвратить войну. Она бы ни за что не простила меня, если бы вместо этого я спас ее. Мне вспомнилось пророчество, которое я получил в Лагере полукровок, – теперь казалось, что это было миллион лет назад: «А то, что дороже всего, под конец не спасешь».

– Прости, – сказал я ей. – Я вернусь. Я найду способ.

Самодовольная ухмылка сошла с лица Аида.

– Полубожок… – проговорил он.

– Я найду ваш шлем, дядя, – заверил я его. – И верну его. Не забудьте о прибавке Харону.

– Не смей дразнить меня…

– И вам не мешало бы хоть иногда играть с Цербером. Ему нравятся красные резиновые мячики.

– Перси Джексон, ты не…

– Ребята, давайте! – крикнул я.

Мы растоптали жемчужины. Целый жуткий миг ничего не происходило.

– Уничтожить их! – завопил Аид.

Армия скелетов бросилась на нас, выставив вперед мечи и беспрестанно щелкая спусковыми крючками. Фурии ринулись на нас с полыхающими плетьми.

Но в тот момент, когда скелеты открыли огонь, кусочки жемчужины у меня под ногами вспыхнули зеленым светом, и меня обдало свежим морским ветром. Я оказался внутри мутной белой сферы, которая начала подниматься в воздух.

Аннабет и Гроувер поднимались вслед за мной. Копья и пули, высекая искры, ударялись о жемчужные пузыри, но не могли причинить нам вреда. Аид вопил от ярости, вся крепость ходила ходуном, и я понял: Лос-Анджелес ждет неспокойная ночь.

– Посмотри наверх! – крикнул Гроувер. – Мы разобьемся!

Нас действительно несло прямо на сталактиты, которые должны были пробить наши пузыри и продырявить нас.

– Как управлять этими штуками? – спросила Аннабет.

– Думаю, никак! – крикнул я в ответ.

С воплями мы врезались в потолок и… Стало темно.

Мы умерли?

Нет, я все еще чувствовал движение. Мы поднимались, прямо сквозь камень, легко, как воздушный пузырек в воде. Вот в чем была сила жемчужин, понял я: что принадлежит морю, всегда вернется обратно в море.

Несколько мгновений я ничего не видел за гладкими стенками сферы, а потом жемчужина пробилась сквозь океанское дно. Две другие мутные сферы – Аннабет и Гроувера, – не отставая от моей, поднимались наверх. И – плюх!

Мы вынырнули на поверхность посреди залива Санта-Моника, столкнув с доски серфингиста, который обиженно воскликнул:

– Чувак!

Я схватил Гроувера и отбуксировал его к спасательному бую. Затем поймал Аннабет и оттащил ее туда же. Вокруг нас с любопытством кружила большая белая акула футов одиннадцать длиной.

– Отвали! – рявкнул я.

Акула повернулась и умчалась прочь.

Серфингист прокричал что-то о плохих грибах и погреб от нас так быстро, как только мог.

Откуда-то я знал, что сейчас за день: раннее утро двадцать первого июня, день летнего солнцестояния.

Вдали полыхал Лос-Анджелес, клубы дыма поднимались над всеми районами города. Это было землетрясение, и устроил его Аид. Прямо сейчас он наверняка снаряжает в погоню за мной армию мертвых.

Но в тот момент Подземный мир волновал меня меньше всего.

Мне нужно добраться до берега. Вернуть молнию Зевса обратно на Олимп. И главное – серьезно поговорить с богом, который меня обманул.