Бог войны ждал нас на парковке у закусочной.

– Так-так, – сказал он. – Не угробили себя все-таки.

– Ты знал, что это ловушка, – выпалил я.

Арес ухмыльнулся:

– Держу пари, что хромой кузнец удивился, когда к нему в сети попалась пара глупых детишек. Вы хорошо смотрелись по телевизору.

Я швырнул ему щит:

– Ну ты и скотина!

Аннабет и Гроувер затаили дыхание.

Арес взял щит и подбросил его в воздух, как тесто для пиццы. Щит превратился в пуленепробиваемый жилет, и Арес закинул его на плечо.

– Видишь тот грузовик? – Он указал на фуру, припаркованную через дорогу. – Вот ваша тачка. Идет прямиком до Лос-Анджелеса с остановкой в Вегасе.

Сзади на фуре была надпись, которую я смог прочитать только потому, что белые буквы были напечатаны на черном фоне, что куда удобнее для людей с дислексией: «ДОБРОТА ИНТЕРНЕЙШНЛ: ГУМАННАЯ ПЕРЕВОЗКА ЖИВОТНЫХ. ОСТОРОЖНО: ЖИВЫЕ ДИКИЕ ЗВЕРИ».

– Ты шутишь, – сказал я.

Арес щелкнул пальцами, и задняя дверь фуры открылась.

– Бесплатная поездка на запад, салага. Хватит ныть. А это за работу. – Он снял с руля нейлоновый рюкзак и бросил мне.

Внутри оказалась чистая одежда для всех нас, двадцать баксов наличными, мешочек с золотыми драхмами и пачка печенья «Орео» с двойной начинкой.

– Не нужны мне твои вшивые…

– Спасибо, владыка Арес, – вмешался Гроувер, красноречиво взглянув на меня. – Большое спасибо.

Я заскрипел зубами. Наверняка не принять дар от бога значило смертельно его оскорбить, но я не желал иметь ничего, к чему прикасался Арес. Скрепя сердце я повесил рюкзак на плечо. Я понимал, что мой гнев вызван присутствием бога войны, но мне по-прежнему очень хотелось врезать ему по лицу. Он напомнил мне всех моих обидчиков: Нэнси Бобофит, Клариссу, Вонючку Гейба, язвительных учителей – всех уродов из школы, которые называли меня дураком и смеялись, когда меня исключали.

Я оглянулся и посмотрел на закусочную: внутри оставалась всего пара посетителей. Официантка, обслуживающая нас, нервно поглядывала в окно, как будто опасалась, что Арес может нам навредить. Она вытащила повара из кухни, указала на нас и что-то сказала. Тот кивнул, достал небольшой одноразовый фотоаппарат и сделал фото.

Отлично, подумал я. Завтра мы появимся во всех газетах.

Перед глазами замелькали заголовки: «ДВЕНАДЦАТИЛЕТНИЙ ПРЕСТУПНИК ИЗБИВАЕТ БЕЗЗАЩИТНОГО БАЙКЕРА».

– Ты должен мне еще кое-что, – напомнил я Аресу, стараясь не повышать голос. – Ты обещал, что расскажешь о маме.

– А ты уверен, что готов к таким новостям? – Он завел мотоцикл. – Она не умерла.

Земля едва не ушла у меня из-под ног.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ее забрали из лап Минотавра за секунду до смерти. Она же превратилась в золотой дождь, так? Это метаморфоза. Не смерть. Ее похитили.

– Похитили?! Зачем?!

– Тебе стоит подучить, что такое война, салага. Это называется захват заложника. Когда похищаешь кого-то, чтобы управлять кем-то другим.

– Никто мной не управляет.

Он рассмеялся:

– Что, правда? Увидимся, парень.

Я сжал кулаки:

– Что-то ты больно самоуверен, владыка Арес. Особенно для того, кто испугался каменных купидонов.

За его солнечными очками полыхнуло пламя, и меня обдало потоком горячего ветра.

– Мы еще встретимся, Перси Джексон. И будь начеку в следующий раз, когда тебе придется сражаться.

Он нажал на газ, «Харлей» взревел, сорвался с места и помчался по улице Деланси.

– Это было глупо, Перси, – заметила Аннабет.

– Плевать.

– Не стоит наживать себе врага среди богов. Особенно если речь идет об этом конкретном боге.

– Ребята, – подал голос Гроувер. – Простите, что вмешиваюсь, но… – Он указал на закусочную. У кассы расплачивались два последних покупателя – парни в одинаковых черных комбинезонах с белым логотипом на спине, таким же, как на грузовике «ДОБРОТЫ ИНТЕРНЕЙШНЛ». – Если мы хотим прокатиться с зоопарком, – сказал Гроувер, – стоит поторопиться.

Такая перспектива меня не радовала, но другого выхода не было. И к тому же Денвером я был сыт по горло.

Мы перебежали через дорогу, забрались в грузовик и закрыли за собой двери.

Первым, что меня поразило, был запах. Казалось, что я залез в самый большой на свете кошачий лоток. В трейлере было темно, и я снял колпачок с Анаклузмоса. В слабом бронзовом свете клинка перед нами предстало печальное зрелище. В грязных металлических клетках, стоящих в ряд, находились три самых несчастных животных, которых я когда-либо видел: зебра, лев-альбинос и похожее на антилопу животное, названия которого я не знал.

Кто-то бросил льву мешок репы, есть которую он, конечно, не захотел. Перед зеброй и антилопой стояли пенопластовые поддоны с мясным фаршем. У зебры в гриве запутались жвачки, словно кто-то от нечего делать плевался ими в нее. К одному из рогов антилопы был привязан дурацкий воздушный шарик серебристого цвета с надписью «ГОДЫ БЕРУТ СВОЕ!».

Скорее всего, льва все боялись и поэтому не подходили к нему, и бедолага ходил кругами по грязным подстилкам в клетке, которая была слишком мала для него, и тяжело дышал: в трейлере было жарко и душно. В его воспаленные глаза лезли мухи, а под белой шкурой отчетливо проступали ребра.

– И это вот доброта?! – вскрикнул Гроувер. – Гуманная перевозка?!

Он, кажется, готов был выскочить наружу и избить водителей свирелью, да и я бы с радостью помог, но тут загудел мотор, грузовик затрясся, и нам, чтобы не упасть, пришлось сесть.

Мы приютились в углу на каких-то заплесневелых мешках с кормом, стараясь не обращать внимания на вонь, жару и мух. Гроувер попытался, мекая, поговорить с животными, но они в ответ лишь грустно смотрели на него. Аннабет предложила поскорее открыть клетки и освободить их, но я сказал, что от этого будет мало толку, пока грузовик движется. К тому же что-то мне подсказывало, что льву мы можем понравиться куда больше репы.

Я нашел бутылку с водой и наполнил миски зверей, а потом с помощью Анаклузмозса вытащил из клеток перепутанные продукты. Льву я отдал фарш, а зебре и антилопе – репу.

Гроувер успокаивал антилопу, пока Аннабет ножом срезала с ее рога шарик. Она хотела вытащить жвачку из гривы зебры, но мы решили, что это слишком опасно, учитывая тряску. Попросив Гроувера передать животным, что еще чем-нибудь поможем им утром, мы устроились на ночь.

Гроувер свернулся калачиком на мешке репы; Аннабет открыла пачку «Орео» с двойной начинкой и принялась равнодушно грызть печенье; а я пытался утешить себя тем, что мы уже на полпути в Лос-Анджелес. На полпути к нашей цели. Сейчас только четырнадцатое июня. Солнцестояние наступит лишь двадцать первого. У нас полно времени.

Правда, я не представлял, что нас ждет дальше. Боги все время играли со мной. Гефесту по крайней мере хватило порядочности сделать это в открытую: установить камеры и устроить шоу со мной в главной роли. Но даже без камер мне казалось, что за моим квестом наблюдают. Я был для богов развлечением.

– Эй, Перси, – позвала меня Аннабет. – Прости за то, что я устроила в аквапарке.

– Все в порядке.

– Просто… – Она вздрогнула. – Пауки.

– Это из-за того, что случилось с Арахной, – догадался я. – Ее превратили в паука, потому что она осмелилась состязаться с твоей мамой в ткачестве, да?

Аннабет кивнула:

– С тех пор дети Арахны мстят детям Афины. Если в миле от меня есть паук, он меня отыщет. Ненавижу этих жутких тварей. В общем, за мной должок.

– Мы же команда, помнишь? – сказал я. – Да и наш летун Гроувер помог.

Я думал, он спит, но из угла раздалось:

– Я был крут, скажите?

Мы с Аннабет засмеялись.

Она разделила печенье и протянула мне половинку:

– А по почте Ириды… Лука правда ничего не сказал?

Я жевал печенье, не зная, что ответить. Разговор через радугу весь вечер не давал мне покоя.

– Лука сказал, что вы с ним давно знакомы. И что на этот раз у Гроувера все получится. Никто не превратится в сосну.

В тусклом свечении бронзового клинка было трудно разглядеть их лица.

Гроувер печально заблеял:

– Я должен был рассказать тебе правду с самого начала. – У него дрожал голос. – Но я боялся, что если ты узнаешь, какой я неудачник, то не возьмешь меня с собой.

– Ты и есть тот сатир, который пытался спасти Талию, дочь Зевса?

Он мрачно кивнул.

– А два других полукровки, друзья Талии, которые добрались до лагеря живыми… – я посмотрел на Аннабет. – Это были вы с Лукой, да?

Она положила нетронутое печенье:

– Как ты и говорил, Перси, полукровка семи лет в одиночку не сможет уйти далеко. Афина направила меня к тем, кто мне поможет. Талии было двенадцать. Луке – четырнадцать. Они оба сбежали из дома, как и я. И с радостью приняли меня. Они умели… отлично сражаться с монстрами, хотя их никто не тренировал. Когда Гроувер нашел нас, мы уже двигались из Вирджинии на север без особого плана, отбиваясь от монстров.

– Я должен был привести Талию в лагерь, – сказал Гроувер, шмыгая носом. – Только Талию. Хирон строго-настрого приказал не ввязываться ни во что, что может нас задержать. Мы знали, что Аид охотится за ней, но я просто не мог бросить Луку и Аннабет на произвол судьбы. Я думал… думал, что смогу довести их всех. Это из-за меня Милостивые нас догнали. Я испугался. На обратном пути мне стало так страшно, что я несколько раз свернул не туда. Если бы я был расторопнее…

– Перестань, – прервала его Аннабет. – Никто не думает, что ты виноват. И Талия не стала бы.

– Она пожертвовала собой ради нас, – несчастным голосом проговорил он. – Ее смерть на моей совести. На совете козлоногих старейшин тоже так сказали.

– Потому что ты не бросил двух полукровок умирать? – спросил я. – Это несправедливо.

– Перси прав, – согласилась Аннабет. – Если бы не ты, меня бы здесь не было, Гроувер. И Лука бы погиб. Не имеет значения, что говорят старейшины.

Гроувер по-прежнему шмыгал носом в темноте:

– Мне просто повезло. Самый жалкий сатир на свете – и именно мне выпало найти самых сильных полукровок этого столетия, Талию и Перси.

– Ты не жалкий, – настаивала Аннабет. – Ты самый смелый сатир, которого я знаю. Кто еще рискнул бы отправиться в Подземный мир? Уверена, Перси очень рад, что ты сейчас с нами. – Она дала мне тычка.

– Да, – сказал я, хотя для этого меня вовсе не обязательно было бить. – Ты нашел меня и Талию не случайно, Гроувер, везение тут ни при чем. Ты сатир с самым добрым сердцем на свете. И прирожденный искатель. И поэтому именно ты найдешь Пана.

Раздался глубокий довольный вздох. Я ждал, что Гроувер что-нибудь ответит, но его дыхание становилось все ровнее. Услышав храп, я понял, что он уснул.

– Как у него это получается? – изумился я.

– Не знаю, – сказала Аннабет. – Но ты молодец, что утешил его.

– Я не врал, я и правда так думаю.

Некоторое время мы ехали молча, трясясь на мешках с кормом. Зебра жевала репу. Лев слизнул с губ остатки фарша и с надеждой посмотрел на меня.

Аннабет теребила ожерелье, словно обдумывала новую стратегию.

– Та бусина с сосной, – сказал я. – Ты получила ее в первый год?

Она посмотрела на ожерелье. Видимо, ее рука потянулась к нему непроизвольно.

– Да, – кивнула она. – Каждый август старосты решают, какое событие за лето считать самым важным, и рисуют его на бусинах. У меня есть сосна Талии, горящая греческая трирема, кентавр в выпускном платье… да уж, то лето было странным…

– А перстень из колледжа принадлежал твоему отцу?

– Это не твое… – Она осеклась. – Да. Да, ему.

– Тебе необязательно рассказывать.

– Нет… я расскажу. – Аннабет судорожно вздохнула. – Папа прислал мне его в письме два лета назад. Это главный подарок, который сделала ему Афина. Он бы не получил докторскую степень в Гарварде без нее… Это долгая история. В общем, он сказал, что дарит мне его. Извинился за то, что вел себя как скотина, сказал, что любит меня и скучает. Просил, чтобы я вернулась домой и жила с ним.

– Звучит неплохо.

– Ну да… проблема в том, что я ему поверила. И поехала домой, но моя мачеха ни капельки не изменилась. Она боялась, что ее дети окажутся в опасности, если будут жить рядом с ненормальной девчонкой. На меня напали монстры. Мы поругались. Монстры напали снова. Мы снова поругались. Я даже не стала дожидаться конца зимних каникул. Позвонила Хирону и сразу вернулась в Лагерь полукровок.

– Не хочешь как-нибудь снова попробовать пожить с отцом?

Она не смотрела на меня.

– С чего бы? Я себе не враг.

– Ты не должна сдаваться, – сказал я. – Может, напишешь ему письмо?

– Спасибо за совет, – холодно ответила она, – но мой отец сделал выбор, он решил, с кем хочет жить.

Еще несколько миль мы проехали в тишине.

– А если боги перессорятся, все будет так, как во времена Троянской войны? – спросил я. – Афина с Посейдоном станут врагами?

Она положила голову на рюкзак, который дал нам Арес, и закрыла глаза:

– Я не знаю, как поступит мама. Знаю только, что буду сражаться вместе с тобой.

– Почему?

– Потому что ты мой друг, Рыбьи мозги. Есть еще глупые вопросы?

На это мне нечего было ответить. К счастью, мне и не пришлось. Аннабет уснула.

Мне было трудно последовать ее примеру, потому что Гроувер храпел, а белый лев смотрел на меня голодными глазами, но в конце концов и я сомкнул веки.

* * *

Подобные кошмары снились мне миллион раз: меня заставляли пройти стандартный тест в смирительной рубашке. Остальные ученики уже отправились на перемену, и учитель все время повторял: «Давай, Перси. Ты же не дурак. Возьми карандаш».

Но вдруг события стали развиваться не так, как обычно.

Я повернул голову к соседней парте: за ней сидела девочка, тоже в смирительной рубашке. Это была девчонка моего возраста с непослушными черными волосами, растрепанными как у панка. Ее сверкающие зеленые глаза были подведены черным, а нос усыпан веснушками. Откуда-то я знал, кто она. Это была Талия, дочь Зевса.

Она попыталась выпутаться из смирительной рубашки, а потом свирепо взглянула на меня и рявкнула: «Ну, Рыбьи мозги?! Один из нас должен выбраться отсюда».

Она права, подумал я во сне. Я вернусь в ту пещеру. И выскажу Аиду все, что думаю.

Смирительная рубашка растаяла на мне, и я провалился сквозь пол классной комнаты. Голос учителя начал изменяться и в конце концов зазвучал холодно и зло, отдаваясь эхом в глубинах колодца.

«Перси Джексон, – сказал он. – Значит, обмен прошел успешно».

Я снова оказался в пещере, вокруг меня опять закружились души умерших. Невидимое чудовище из расселины снова заговорило, но на этот раз оно обращалось не ко мне. Сила его голоса, вводящая в оцепенение, казалось, была направлена на кого-то другого.

«И он ничего не заподозрил?» – спросил голос.

Другой голос, очень знакомый, ответил из-за моего плеча:

«Нет, повелитель. Он ничего не знает, как и остальные».

Я оглянулся, но там никого не было. Говорящий был невидимым.

«Обман на обмане, – проговорило чудовище из глубины. – Отлично».

«Так и есть, повелитель, – сказал голос из-за плеча. – Вас не зря называют Хитроумным. Но было ли это необходимо? Я сам мог бы принести вам то, что украл…»

«Ты?! – с презрением воскликнуло чудовище. – Ты уже показал свою никчемность. Если бы я не вмешался, ты бы все провалил».

«Но повелитель…»

«Успокойся, маленький слуга. За полгода мы многого достигли. Зевс закипает. Посейдон от отчаяния разыграл последнюю карту. И мы обратим это против него. Скоро ты получишь желанную награду и сможешь отомстить. Когда оба предмета окажутся в моих руках… но постой. Он здесь».

«Что? – Голос невидимого слуги зазвучал встревоженно. – Вы призвали его, повелитель?»

«Нет. – Всё внимание чудовища было теперь обращено на меня и пригвоздило меня к месту. – Это всё проклятая кровь его отца. Он слишком изменчив, слишком непредсказуем. Мальчишка сам пришел сюда».

«Невозможно!» – воскликнул слуга.

«Для такого слабака, как ты, – может быть, – прорычал голос. И его холодная сила вновь обрушилась на меня. – Итак… хочешь увидеть сон про свой квест, юный полукровка? Изволь».

Видение изменилось.

Я стоял в просторном тронном зале, стены которого были сделаны из черного мрамора, а пол – из бронзы. Передо мной возвышался жуткий пустой трон, сделанный из сплавленных друг с другом человеческих костей. У его подножия стояла мама, замершая в переливающемся золотом сиянии с вытянутыми руками.

Я хотел подойти к ней, но ноги меня не слушались. Я хотел протянуть к ней руки, но они истлели до костей. Меня окружила толпа скелетов в греческих доспехах, они закутали меня в шелк и возложили на голову лавровый венок, пропитанный ядом Химеры и обжигающий мне голову.

Раздался зловещий хохот:

«Слава тебе, герой-победитель!»

Я резко проснулся.

Гроувер тряс меня за плечо.

– Грузовик остановился, – сказал он. – Мы думаем, они хотят проверить животных.

– Прячьтесь! – прошипела Аннабет.

Ей-то легко. Она просто надела волшебную кепку и исчезла. Нам с Гроувером пришлось забраться за мешки с кормом и притвориться репой.

Двери трейлера со скрипом открылись. Внутрь проникли солнечный свет и жар.

– Господи! – воскликнул один из водителей, махая рукой возле своего уродливого носа. – Лучше бы я технику возил. – Он забрался внутрь и налил немного воды из бутылки в миски животных.

– Жарко тебе, здоровяк? – спросил он льва и плеснул остаток воды ему прямо в морду.

Лев разгневанно взревел.

– Да-да-да, – сказал водитель.

Гроувер, прячущийся вместе со мной под мешками с репой, заметно напрягся. Для миролюбивого травоядного вид у него был очень уж кровожадный.

Водитель швырнул антилопе расплющенный пакет с «Хэппи-милом» и ухмыльнулся зебре:

– Как жизнь, полосатая? Хоть от тебя избавимся на этой остановке. Любишь шоу иллюзионистов? Это тебе понравится. Они распилят тебя пополам!

Зебра посмотрела прямо на меня полными ужаса глазами. Она не издала ни звука, но я ясно услышал ее мольбу: «Освободи меня, повелитель. Прошу!»

Я застыл от изумления.

Стук-стук-стук – что-то громко застучало в стену трейлера.

Водитель, который залез к нам, крикнул:

– Чего тебе, Эдди?

Голос снаружи – должно быть, Эдди – крикнул в ответ:

– Морис, чего орешь?

– А ты зачем стучишь?

Стук-стук-стук.

– Кто, я? – крикнул Эдди.

Морис закатил глаза и полез наружу, ворча, какой Эдди идиот.

Через секунду рядом со мной возникла Аннабет. Видимо, это она стучала, чтобы выманить Мориса из трейлера.

– Эти перевозки наверняка нелегальные, – сказала она.

– Точно, – подтвердил Гроувер. Он помолчал, словно прислушиваясь. – Лев говорит, эти парни промышляют контрабандой животных!

«Так и есть», – прозвучал у меня в голове голос зебры.

– Нужно их освободить! – воскликнул Гроувер.

Они с Аннабет посмотрели на меня, ожидая команды.

Я слышал зебру, но не слышал льва. Почему? Может, это очередная моя особенность и я могу разговаривать только с зебрами? И тут я вспомнил: лошади. Аннабет вроде говорила, что Посейдон создал лошадей. Может, поэтому я понимаю зебру?

Зебра сказала: «Открой мою клетку, повелитель. Прошу. Дальше я справлюсь сама».

Эдди и Морис ругались снаружи, но я знал, что они могут в любой момент вернуться, чтобы снова мучить животных. Я схватил Анаклузмос и сбил замок с клетки зебры.

Зебра вырвалась на волю. Она повернулась ко мне и поклонилась: «Спасибо, повелитель».

Гроувер поднял руку и произнес что-то вроде молитвы на козлином языке.

Когда Морис заглянул в трейлер, чтобы узнать, откуда шум, зебра перепрыгнула через него и выскочила на улицу. Раздались вопли, визг и гудки автомобилей. Мы подбежали к двери и успели увидеть, как зебра галопом скачет по широкому проспекту, пестрящему отелями, казино и неоновыми вывесками. Мы только что выпустили зебру в Лас-Вегас.

Морис с Эдди бросились за ней, а за ними побежали несколько полицейских с криками: «Эй! Для этого нужно разрешение!»

– Пора уходить, – сказала Аннабет.

– Сначала освободим остальных, – возразил Гроувер.

Я мечом сбил оставшиеся замки. Гроувер поднял руки и повторил ту же молитву, которую он читал зебре.

– Удачи, – пожелал я зверям.

Антилопа и лев выскочили из клеток и вместе помчались по улице.

Кто-то из туристов завизжал, но по большей части все расступались и фотографировали, думая, что это шоу, устроенное одним из казино.

– С животными все будет в порядке? – спросил я Гроувера. – Ну знаешь, пустыня все-таки…

– Не волнуйся, – ответил он. – На них благословение сатира.

– А что это значит?

– Это значит, что они благополучно доберутся до дикой природы, – сказал он. – У них будет вода, пища, укрытие – в общем, все что нужно, пока они не найдут безопасное место, где смогут жить.

– А нам такое благословение можно? – спросил я.

– Оно работает только с дикими животными.

– Получается, оно сработает только с Перси, – заключила Аннабет.

– Эй! – возмутился я.

– Шутка, – сказала она. – Пошли. Нужно выбираться из этого вонючего грузовика.

Мы вывалились из трейлера прямо в дневную жару. Температура была, наверное, градусов 110[21], и выглядели мы, вероятно, как поджаренные бродяги, но внимание всех было приковано к диким животным, и на нас почти никто не смотрел.

Мы прошли мимо отелей «Монте Карло» и «MGM». Миновали пирамиды, пиратский корабль, статую Свободы – это была небольшая копия, но при виде ее меня охватила тоска по дому.

Я и сам не знал, чего мы ищем. Может, место, где можно ненадолго спрятаться от жары, съесть сэндвич, выпить стакан лимонада и подумать, как нам двигаться на запад дальше.

Видимо, мы свернули не туда, потому что оказались в тупике перед отелем и казино «Лотос». Вход в здание был выполнен в виде огромного неонового цветка, лепестки которого подсвечивались и мигали. Никто не входил и не выходил, но сверкающие хромированные двери были открыты, и оттуда на улицу проникал охлажденный воздух с запахом каких-то цветов, может быть, лотосов. Я никогда не нюхал лотос, поэтому сказать наверняка не мог.

Швейцар улыбнулся нам:

– Привет, детишки. Вид у вас уставший. Не хотите ли зайти и присесть?

За последние недели я привык быть подозрительным: ведь любой мог оказаться монстром или богом. Попробуй догадайся. Но этот парень вроде как нормальный. Это было ясно с первого взгляда. К тому же я так обрадовался приветливому отношению, что кивнул и сказал, что мы с удовольствием заглянем. Когда мы оказались внутри и огляделись, Гроувер воскликнул:

– Ого!

Лобби представляло собой огромный игровой зал. И речь идет не о дешевой рухляди вроде «Пак-мэнов» и игровых автоматов. Водные горки спиралью вились вокруг стеклянного лифта, шахта которого уходила вверх этажей на сорок. Одна из стен была приспособлена для скалолазания. Тут даже поместился мост, с которого можно прыгнуть на тарзанке. Костюмы для виртуальной реальности были с настоящими лазерными пушками. И сотни видеоигр, в которые можно играть на больших экранах. Короче, здесь было все, о чем можно только мечтать. Мы заметили играющих ребят, правда, их было не так уж много. Никому не приходилось ждать своей очереди. Вокруг сновали официантки из многочисленных кафешек, где можно было заказать любое блюдо, какое только пожелаешь.

– Привет! – сказал портье. По крайней мере, я решил, что он портье. На нем была черно-белая гавайская рубашка со значками лотоса, шорты и шлепанцы. – Добро пожаловать в казино «Лотос». Вот ключ от вашей комнаты.

– Э-э… но… – промямлил я.

– Нет-нет, – засмеялся он. – Счет уже оплачен. Никаких дополнительных сборов или чаевых. Поднимайтесь на верхний этаж, комната 400-I. Если вам что-то понадобится, например, пена для джакузи или тарелки для стрельбы – в общем, все что угодно, – звоните на стойку регистрации. Вот ваши платежные карты «Лотос». Ими можно оплачивать заказы в ресторанах, игры и аттракционы. – Он вручил каждому из нас по зеленой пластиковой карте.

Я понимал, что произошла ошибка. Очевидно, он принял нас за детей каких-то миллионеров. Но я все-таки взял карту и спросил:

– Сколько на ней?

Он сдвинул брови:

– Вы о чем?

– Ну, как быстро на ней закончатся деньги?

Он расхохотался:

– Ах, это вы так шутите! Смешно! Хорошего отдыха!

Мы поднялись на лифте в свою комнату. Это был номер с тремя раздельными спальнями и баром, набитым конфетами, газировкой и чипсами. Можно было тут же связаться с обслуживанием номеров. Здесь были пушистые полотенца, водяные кровати и пуховые подушки, огромный телевизор со спутниковыми каналами и высокоскоростным Интернетом. На балконе было установлено джакузи и действительно автомат, выбрасывающий тарелки и специальный дробовик – можно было запускать глиняные тарелки прямо в небо над Лас-Вегасом и стрелять по ним. Уж не знаю, законно ли это было, но однозначно это было круто. Вид на Лас-Вегас-Стрип[22] был просто потрясным, но я сомневался, что у нас будет время любоваться им – в таком-то номере.

– Ничего себе! – воскликнула Аннабет. – Как же тут…

– Хорошо, – сказал Гроувер. – Невероятно хорошо.

В шкафу я нашел одежду, и она подошла мне по размеру. Я нахмурился, потому что это показалось мне немного странным.

Рюкзак Ареса я выбросил в мусорку. Он мне больше не понадобится. Когда будем уходить, я просто куплю новый в магазине отеля.

Я принял душ: как же это было приятно после недели путешествия без возможности помыться! Я переоделся, съел пачку чипсов, выпил три банки колы и почувствовал себя так здорово, как не чувствовал уже давно. И только на задворках подсознания мелькала тревожная мысль. Кажется, мне что-то приснилось… Мне нужно поговорить с друзьями. Но это стопроцентно могло подождать.

Выйдя из комнаты, я обнаружил, что Аннабет и Гроувер тоже помылись и переоделись. Гроувер объедался картофельными чипсами, а Аннабет врубила «National Geographic».

– Тут столько каналов, – сказал я, – а ты включила «National Geographic». Ты чокнулась?

– Мне интересно.

– Тут классно, – заявил Гроувер. – Мне тут нравится.

Крылышки выпрыгнули у него из кроссовок, подняли его на фут от пола и поставили обратно, а он этого даже не заметил.

– Чем займемся? – спросила Аннабет. – Завалимся спать?

Мы с Гроувером переглянулись и ухмыльнулись. И оба достали зеленые карточки «Лотос».

– Пора играть, – сказал я.

Не знаю, когда в последний раз я так веселился. Моя семья была довольно бедной, и в нашем представлении шикануть значило поесть в «Бургер Кинге» и взять фильм напрокат. Пятизвездочный отель в Вегасе? Думать забудьте!

Я пять или шесть раз прыгнул с тарзанки, скатился по водной горке, съехал на сноуборде по искусственному лыжному склону, сыграл в лазертаг и снайпера ФБР в виртуальной реальности. Несколько раз, переходя от одного аттракциона к другому, я видел Гроувера. Он увлекся игрой в охоту наоборот, где олень стрелял в деревенских мужланов. Видел я и Аннабет: она разгадывала викторины и занималась прочей ерундой для умников. В зале был 3D-симулятор, в котором можно было построить собственный город: голографические здания вырастали перед тобой прямо на глазах. Мне он не показался интересным, но Аннабет была в восторге.

Даже не знаю, когда у меня впервые закралась мысль, что что-то не так.

Наверное, когда в зоне виртуальной реальности я играл в снайперов с одним парнишкой. Ему было лет тринадцать, но одет он был странно. Я подумал, что он сын какого-нибудь двойника Элвиса. На нем были расклешенные джинсы, красная футболка с черным кантом, а волосы накручены и намазаны гелем, как у девчонки из Нью-Джерси на вечере встречи выпускников.

Во время игры он сказал:

– Балдеж, чувак! Я тут две недели, и игры становятся все лучше и лучше.

Балдеж?

Потом, когда мы общались, я назвал что-то «потрясным», и он на меня так уставился, будто никогда не слышал, чтобы так говорили.

Он сказал, что его зовут Дэррин, но когда я начал его расспрашивать, он заскучал и начал всё больше отвлекаться на игру.

– Эй, Дэррин, – позвал я.

– Чего?

– А какой сейчас год?

Он нахмурился:

– В игре?

– Нет. По-настоящему.

Он немного подумал:

– Тысяча девятьсот семьдесят седьмой.

– Нет. – Я немного испугался. – Я серьезно спрашиваю.

– Слышь, чувак. Не порти кайф. Я тут играю. – И он перестал обращать на меня внимание.

Я попытался поговорить с другими людьми – и понял, что это непросто. Они словно приклеились к телевизорам, видеоиграм, еде и прочим развлечениям. Один парень сказал мне, что сейчас 1985 год. Другой – что 1993-й. Все утверждали, что живут здесь совсем недолго, несколько дней, самое большее несколько недель. Точно они не знали – и не желали знать.

И тут я задумался: а сколько времени провел здесь я? Мне казалось, что прошла всего пара часов, но так ли это?

Я постарался вспомнить, что мы здесь делаем. Мы ехали в Лос-Анджелес. Должны были найти вход в Подземный мир. Мама… на один страшный миг я осознал, что не могу вспомнить ее имя. Салли. Салли Джексон. Я должен найти ее. Я должен помешать Аиду устроить Третью мировую войну.

Когда я нашел Аннабет, она все еще строила город.

– Пошли, – сказал я ей. – Нужно отсюда выбираться.

Она не ответила.

Я потряс ее:

– Аннабет?

Она сердито посмотрела на меня:

– Уходить? Ты о чем? Я только что построила башни…

– Это место – ловушка.

Она не ответила, и мне пришлось снова ее потрясти.

– Чего?

– Слушай. Подземный мир. Наш квест!

– Да ладно тебе, Перси. Всего пару минуточек.

– Аннабет, здесь есть люди из семьдесят седьмого года. Дети, которые так и не повзрослели. Заселишься сюда – и останешься навеки.

– И что? – спросила она. – Разве есть место лучше, чем это?

Я схватил ее за запястье и оттащил от игры.

– Эй! – взвизгнула она и ударила меня, но никто даже не обратил внимания. Все были слишком увлечены.

Я заставил ее посмотреть мне прямо в глаза.

– Пауки, – сказал я. – Огромные мохнатые пауки.

Она вздрогнула. Взгляд ее прояснился.

– О боги! – ахнула она. – Как долго мы…

– Не знаю, но нужно найти Гроувера.

Мы отправились на поиски и обнаружили его у той же игры в виртуального оленя-охотника.

– Гроувер! – крикнули мы в один голос.

– Сдохни, человек! – рычал он. – Сдохни, тупой загрязнитель земли!

– Гроувер!

Он навел на меня пластиковый пистолет и начал щелкать спусковым крючком, как будто я был картинкой на экране.

Переглянувшись с Аннабет, мы схватили Гроувера за руки и потащили прочь. Летучие кроссовки выпустили крылышки и потянули его ноги обратно, а он вопил:

– Нет! Я только что перешел на новый уровень! Нет!

К нам подскочил портье:

– Ну как, готовы получить платиновые карты?

– Мы уходим, – заявил я.

– Как жаль, – ответил он, и мне показалось, что говорит он искренне и своим уходом мы действительно разобьем ему сердце. – Мы только что открыли новый этаж с играми для владельцев платиновых карт.

Он протянул нам карты, и мне захотелось взять одну из них. Я знал, что, если возьму ее, никогда не покину это место. Я останусь здесь навеки, счастливый, буду развлекаться и скоро забуду о маме, о квесте, возможно, забуду даже, как меня зовут. И буду вечно играть в стрелялки с Дэррином, одетым в стиле диско.

Гроувер потянулся к карте, но Аннабет отдернула его руку и сказала:

– Нет, спасибо.

Пока мы шли к двери, запах еды и звуки игр все сильнее манили нас обратно. Я вспомнил о нашем номере наверху. Мы могли остаться на ночь, хоть раз поспать в нормальной постели…

Но мы выскочили из дверей казино «Лотос» и бросились бежать. Казалось, мы вышли в тот же день, когда вошли в казино, но что-то было не так. Погода была совсем другая. Надвигалась гроза, и над пустыней сверкали зарницы.

У меня на плече висел рюкзак Ареса, что было странно, потому что я помнил, как швырнул его в мусорку в номере 400-I, но в тот момент думать об этом было некогда.

Я бросился к ближайшему газетному киоску и сразу проверил, какой сейчас год. Слава богам, год был тот же, как когда мы вошли в казино. Затем я посмотрел на дату: двадцатое июня.

Мы провели в казино «Лотос» пять дней.

До летнего солнцестояния оставался всего один день. Один день, за который нам предстояло закончить квест.