На следующий день, четырнадцатого июня, за неделю до солнцестояния, наш поезд прибыл в Денвер. В последний раз мы ели прошлым вечером, когда заглянули в вагон-ресторан в районе Канзаса. Душ мы не принимали с тех пор, как покинули Лагерь полукровок, и наверняка от нас уже попахивало.

– Попробуем связаться с Хироном, – сказала Аннабет. – Я хочу рассказать ему о твоем разговоре с речным духом.

– Разве нам можно пользоваться телефоном?

– Кто-то говорит про телефон?

Мы с полчаса бродили по центру города, а я понятия не имел, что ищет Аннабет. Воздух здесь был сухим и горячим, что было непривычно после влажного Сент-Луиса. Куда бы мы ни свернули, вдали угрожающе возвышались скалистые горы, как волна, готовая обрушиться на город.

Наконец мы нашли пустую автомойку самообслуживания и направились к посту, расположенному дальше всех от дороги, следя, чтобы поблизости не было полицейских машин. Заметив трех подростков, зависающих на мойке без автомобиля, любой коп, который не зря ест свои пончики, решит, что мы задумали какую-нибудь пакость.

– Что все-таки мы делаем? – спросил я, когда Гроувер достал пистолет.

– Семьдесят пять центов, – проворчал он. – У меня осталось только два четвертака. А у тебя, Аннабет?

– Не смотри на меня, – ответила она. – Я все потратила в вагоне-ресторане.

Я выудил из кармана остатки мелочи и вручил Гроуверу четвертак, после чего у меня остались две монетки по пять центов и одна драхма из магазина Медузы.

– Отлично, – сказал Гроувер. – Конечно, пульверизатор бы тоже подошел, но с ними связь неустойчивая, да и когда надо все время нажимать на рычаг, у меня руки устают.

– Ты вообще о чем?

Он скормил аппарату четвертаки и повернул ручку, выбрав программу «ЛЕГКИЙ ДУШ».

– Об имейле.

– Электронной почте?

– Почте Ириды, – поправила Аннабет. – Богиня радуги Ирида передает послания богов. Если знаешь, как попросить, и если она не очень занята, то может помочь и полукровкам.

– Ты хочешь призвать богиню с помощью пистолета для мойки?

Гроувер направил пистолет вверх, и из него с шипением вырвались тонкие струи воды, образовав в воздухе плотную белую дымку.

– А ты знаешь более простой способ сотворить радугу?

И действительно, солнечные лучи, преломившись в мелких каплях, образовали цветные полосы.

Аннабет протянула мне руку:

– Дай-ка сюда драхму.

Я послушался.

Она подняла монету над головой:

– О богиня, прими нашу жертву. – Она бросила драхму в радугу. Монетка, сверкнув, исчезла. – Холм полукровок, – попросила Аннабет.

Некоторое время ничего не происходило.

И тут сквозь струи воды проступили земляничные поляны, а вдалеке замаячил пролив Лонг-Айленд. Казалось, мы очутились на крыльце Большого дома. Спиной к нам, опершись на перила, стоял светловолосый парень в шортах и оранжевой майке. Он держал в руках бронзовый меч и внимательно рассматривал что-то на лугу.

– Лука! – позвал я.

Он повернулся и удивленно взглянул на нас. Я был готов поклясться, что он стоит в трех футах от меня, за бегущей водой, хотя мне была видна только та его часть, которая попадала в радугу.

– Перси! – его искаженное шрамом лицо озарила улыбка. – Это Аннабет с тобой? Слава богам! С вами все хорошо?

– У нас… э… все нормально, – запинаясь, проговорила Аннабет. Она спешно расправляла на себе мятую грязную футболку и поправляла упавшие на лицо волосы. – Мы думали… Хирон… то есть…

– Он пошел к домикам. – Улыбка сошла с лица Луки. – У нас тут небольшие проблемы с ребятами. Слушайте, у вас-то всё нормально? Как Гроувер?

– Я тут! – подал голос Гроувер. Он немного повернул пистолет и показался Луке. – Что еще за проблемы?

Тут на мойку заехал здоровенный автомобиль «Lincoln Continental», из колонок которого грохотал хип-хоп. Когда он встал на пост рядом с нами, от басов завибрировал тротуар.

– Хирону пришлось… что там за шум? – крикнул Лука.

– Я разберусь! – крикнула в ответ Аннабет, явно обрадовавшись возможности скрыться с его глаз. – Гроувер, пошли.

– Что? – спросил Гроувер. – Но…

– Отдай Перси пистолет и пойдем! – скомандовала она.

Пробурчав что-то о том, что девчонок понять сложнее, чем Дельфийского оракула, он передал мне пистолет и пошел за Аннабет.

Я поправил шланг, чтобы радуга не исчезла и я мог видеть Луку.

– Хирону пришлось разнимать драку, – перекрикивая музыку, сообщил Лука. – Обстановка у нас напряженная, Перси. Пошли слухи о ссоре Зевса с Посейдоном. Мы пока не знаем, кто их распустил, вероятно, тот же гад, который призвал адскую гончую. В общем, у нас тут враждующие лагеря. Похоже, скоро нас ждет новая Троянская война. Афродита, Арес и Аполлон встали на сторону Посейдона. Афина поддерживает Зевса.

Я содрогнулся при мысли о том, что домик Клариссы может хоть в чем-то поддержать моего отца. На соседнем посту Аннабет начала препираться с каким-то парнем, и музыка заиграла гораздо тише.

– Ну и как ваши успехи? – спросил Лука. – Хирон расстроится, что пропустил ваш звонок.

Я рассказал ему почти обо всем, включая мои кошмары. Я был так рад его видеть и хотя бы на пару мгновений почувствовать себя снова в лагере, что не заметил, как долго говорю. Аппарат запиликал, и я понял, что у меня осталась всего минута до того, как вода выключится.

– Жаль, что я не с вами, – вздохнул Лука. – Боюсь, мы ничем не можем помочь вам отсюда, но слушай… наверняка это Аид украл великую молнию. Он был на Олимпе во время зимнего солнцестояния. Я сопровождал экскурсию, и мы его там видели.

– Но Хирон сказал, что боги не могут напрямую забрать магические предметы других богов.

– Это так, – смутился Лука. – И все же… У Аида есть Шлем тьмы. Кто еще мог пробраться в тронный зал и украсть великую молнию? Для этого нужно быть невидимкой.

Мы помолчали, и тут до Луки дошел смысл его слов.

– Нет-нет! – воскликнул он. – Я не имел в виду Аннабет. Мы с ней знакомы целую вечность. Она бы никогда… Понимаешь, она мне как сестра.

Уж не знаю, обрадовалась бы Аннабет его словам или нет. Музыка на соседнем посту замолчала. Кто-то в ужасе закричал, хлопнула дверь машины, и «Lincoln Continental» умчался с мойки.

– Тебе стоит проверить, что там случилось, – сказал Лука. – Слушай, а ты носишь крылатые кроссовки? Мне будет спокойнее, если я буду знать, что хоть как-то тебе помог.

– А… ну да! – соврал я, надеясь, что вид у меня не слишком виноватый. – Да, они очень пригодились.

– Правда? – он улыбнулся. – И размер подошел?

Вода выключилась. Водная взвесь в воздухе начала растворяться.

– В общем, будь осторожен в Денвере, – крикнул Лука, но его голос звучал все тише. – И передай Гроуверу, что в этот раз все будет хорошо! Никого не превратят в сосну, если он…

Капельки осели на землю, и Лука исчез. Я остался один на промокшем посту автомойки.

Аннабет с Гроувером, смеясь, вышли из-за угла, но, увидев мое лицо, посерьезнели. Улыбка сошла с лица Аннабет:

– Перси, что случилось? Что сказал Лука?

– Почти ничего, – соврал я, чувствуя, что в животе у меня пусто, как в домиках Большой тройки. – Давайте где-нибудь поедим.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком в сверкающей хромированной отделкой закусочной. Вокруг ужинали семьи: все ели бургеры, запивая их газировкой и безалкогольным пивом.

Наконец к нам подошла официантка. Скептически подняв бровь, она спросила:

– Ну?

– Хм, э-э, мы бы хотели заказать ужин, – сказал я.

– А у вас, детишки, есть деньги?

У Гроувера задрожала нижняя губа. Я испугался, что он начнет блеять или, того хуже, станет жевать линолеум. Судя по виду Аннабет, она была готова рухнуть в голодный обморок.

Я пытался придумать какую-нибудь историю, чтобы разжалобить официантку, как вдруг здание содрогнулось от рокота; на обочине остановился мотоцикл размером со слоненка.

В закусочной воцарилась тишина. Фара на мотоцикле горела красным. На бензобаке были нарисованы языки пламени, и с каждой стороны к нему была прикреплена кобура с дробовиком. Сиденье было кожаным – и кажется, это была… белая человеческая кожа.

При виде здоровяка, сидящего на мотоцикле, любой профессиональный борец с плачем побежал бы к мамочке. На нем были красная майка, черные джинсы и черный кожаный плащ, на бедре у него красовался охотничий нож, а на глазах – широкие солнечные очки красного цвета. Я еще не встречал такого свирепого, грозного лица, как у него – по-своему красивого, но злобного. На голове у незнакомца лоснился черный «ежик», а на щеках пестрели шрамы, явно заработанные в многочисленных драках. И все же меня не покидало странное ощущение, что его лицо мне откуда-то знакомо.

Когда он вошел, по закусочной прокатилась волна сухого жара. Все присутствующие встали, будто их загипнотизировали, но байкер величественно махнул рукой, и они сели обратно на свои места. Люди снова заговорили. Официантка моргнула, словно кто-то нажал у нее в голове кнопку обратной перемотки, и снова спросила:

– А у вас, детишки, есть деньги?

– Я заплачу́, – сказал байкер.

Он сел за наш столик, который оказался для него маловат, и Аннабет прижало к окну.

Байкер посмотрел на официантку, изумленно глазевшую на него, и спросил:

– Ты еще здесь? – Он указал на нее пальцем, и официантка вдруг выпрямилась и зашагала в сторону кухни.

Байкер перевел взгляд на меня. Его глаз не было видно за красными очками, но внутри у меня закипели нехорошие чувства. Злость, раздражение, обида. Мне хотелось ударить кулаком в стену. Ввязаться с кем-нибудь в драку. Да кем себя этот мужик возомнил?!

Он ухмыльнулся:

– Ты, значит, сын Старой водоросли?

Наверное, я должен был удивиться или испугаться, но вместо этого мне показалось, что я смотрю на своего отчима Гейба. Мне хотелось оторвать этому парню голову.

– Тебе какое дело?

Аннабет встревоженно взглянула на меня:

– Перси, это…

Байкер поднял руку.

– Не кипешуй, – сказал он. – Пусть повыделывается, я не против. Только не забывай, кто здесь главный. Ты ведь знаешь, кто я, двоюродный братик?

И тут я понял, почему он показался мне знакомым. Такими же злобными язвами были некоторые ребята из Лагеря полукровок, а точнее, из Пятого домика.

– Ты отец Клариссы, – ответил я. – Арес, бог войны.

Арес улыбнулся и снял очки. На месте его глаз бушевало пламя – в пустых глазницах полыхали маленькие ядерные взрывы.

– Всё верно, салага. Слыхал, ты сломал копье Клариссы.

– Она сама напросилась.

– Вполне вероятно. Что ж, ладно. Я, знаешь ли, не вмешиваюсь в разборки своих детей. Спросишь: зачем я пришел? Узнал, что вы в городе. У меня есть предложение.

Официантка вернулась с полным подносом еды: на нем были чизбургеры, картошка фри, луковые кольца и шоколадные молочные коктейли.

Арес вручил ей несколько золотых драхм.

Она встревоженно посмотрела на монеты:

– Но это не…

Арес достал большой нож и принялся чистить ногти:

– Какие-то проблемы, солнышко?

Официантка нервно сглотнула, забрала золото и ушла.

– Нельзя так делать, – сказал я Аресу. – Нельзя угрожать людям ножом.

Арес расхохотался:

– Смеешься? Я обожаю эту страну. Лучшее место со времен Спарты. А при тебе разве нет оружия, салага? Стоит обзавестись. В мире, знаешь ли, опасно. Кстати, об этом. Мое предложение. Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу.

– Что я могу сделать для бога?

– Кое-что, на что у бога нет времени. Ничего особенного. Я оставил свой щит в местном заброшенном аквапарке. У меня там было… свидание с девушкой. Нас прервали. И я забыл щит. Я хочу, чтобы ты его мне принес.

– Почему бы тебе самому туда не вернуться и не забрать его?

Огни в его глазах вспыхнули ярче:

– А почему бы мне не превратить тебя в луговую собачку и не переехать «Харлеем»? Потому что не хочу. Бог дает тебе возможность проявить себя, Перси Джексон. Неужто покажешь себя трусом? – Он подался вперед. – А может, ты дерешься только у речки, чтобы нырнуть туда, к папаше под плавничок?

Мне хотелось врезать ему, но что-то мне подсказывало, что он того и добивается. Сила Ареса разжигала мой гнев. Он был бы только рад, если бы я бросился на него. Но доставлять ему такое удовольствие я не собирался.

– Нам это неинтересно, – сказал я. – У нас уже есть квест.

В горящих глазах Ареса промелькнуло то, на что мне совсем не хотелось смотреть: кровь, дым, трупы на полях сражений.

– Я прекрасно знаю о твоем квесте, салага. Когда кое-что только украли, Зевс отправил на его поиски лучших: Аполлона, Афину, Артемиду и, естественно, меня. Если уж мне не удалось учуять настолько мощное оружие… – Он облизнулся, будто одна мысль о великой молнии вызывала в нем голод. – Что ж… Если я его не нашел, то куда уж вам. И все же я готов предоставить тебе кредит доверия. Мы с твоим отцом давно знакомы. В конце концов, это я поделился с ним подозрениями о Старом умертвии.

– Ты сказал ему, что Аид похитил молнию?

– Ну а то. Подставить кого-то, чтобы начать войну. Старый трюк. Я сразу его раскусил. Так что можешь меня поблагодарить за свой маленький квест.

– Спасибо, – буркнул я.

– Эй, я щедрый парень. Исполни мое поручение, и я тебе помогу. Организую поездку на запад для тебя и твоих друзей.

– Нам помощь не нужна.

– Ну да, конечно. Денег нет. Тачки нет. И вообще без понятия, с чем имеешь дело. Помоги мне – и, может, я расскажу кое-что полезное. Кое-что о твоей маме.

– О маме?!

– Что, стало интересно? Аквапарк в миле отсюда на улице Деланси. Не промахнешься. Тебе нужен Туннель любви.

– Почему твое свидание сорвалось? – спросил я. – Что-то тебя напугало?

Он обнажил зубы, но такой оскал я уже видел – у Клариссы. Было в нем что-то неестественное, как будто Арес нервничал.

– Твое счастье, салага, что перед тобой я, а не другой олимпиец. Они бы не стали, как я, терпеть твою дерзость. Встретимся здесь, когда дело будет сделано. Не разочаруй меня.

После этого я, видимо, потерял сознание или впал в транс, потому что, когда я снова открыл глаза, Арес исчез. Я бы подумал, что этот разговор мне приснился, но лица Аннабет и Гроувера свидетельствовали об обратном.

– Нехорошо, – сказал Гроувер. – Ты зачем-то понадобился Аресу, Перси. Нехорошо это.

Я выглянул в окно. Мотоцикла там не оказалось.

Знал ли Арес что-то о маме на самом деле или он просто дразнил меня? Теперь, когда его не было рядом, весь мой гнев улетучился. Я понял, что Аресу наверняка нравится играть с чувствами людей. В его власти было усиливать страсти настолько, что они затуманивают тебе разум.

– Скорее всего, дело нечисто, – сказал я. – Плевать на Ареса. Поедем дальше.

– Мы не можем, – возразила Аннабет. – Слушай, я, как и все, терпеть не могу Ареса, но если не хочешь заработать серьезных неприятностей на свою голову, нельзя игнорировать богов. Он ведь и правда может превратить тебя в грызуна.

Я посмотрел на чизбургер, который вдруг перестал казаться мне таким уж аппетитным.

– Что ему от нас нужно?

– Может, чтобы решить его проблему, нужны мозги, – предположила Аннабет. – У Ареса есть сила. И только. Но даже сила порой должна отступить перед мудростью.

– Но этот аквапарк… вид у него был почти испуганный. Что может обратить в бегство самого бога войны?

Аннабет и Гроувер обменялись встревоженными взглядами.

– Боюсь, нам предстоит это узнать, – сказала Аннабет.

К тому времени как мы добрались до парка, солнце уже опускалось за горы. Судя по вывеске, парк когда-то назывался «ВОДЯНОЙ КРАЙ», но некоторые буквы были разбиты, и получалось «ОЙ РАЙ».

На главных воротах висел замок, а сверху щетинилась колючая проволока. За забором сухие горки и трубы, закручиваясь и извиваясь, спускались в пустые бассейны. Ветер гонял по асфальту старые билеты и рекламки. В лучах закатного солнца это место выглядело печальным и жутковатым.

– Если Арес решил привести девушку на свидание сюда, – проговорил я, разглядывая колючую проволоку, – боюсь представить, что это за красотка.

– Будь повежливей, Перси, – одернула меня Аннабет.

– С чего это? Я думал, ты не любишь Ареса.

– Но он все-таки бог. Да и девушка у него с характером.

– И не стоит оскорблять ее внешность, – добавил Гроувер.

– Да кто она? Ехидна?

– Нет. Афродита, – мечтательно сказал Гроувер. – Богиня любви.

– А я думал, она замужем, – удивился я. – За Гефестом.

– И что с того? – спросил он.

– Ой. – Я внезапно понял, что пора сменить тему. – Так как нам попасть внутрь?

– Maia! – Кроссовки Гроувера выпустили крылышки. Он перелетел через ограду, случайно перекувырнувшись в воздухе, и неловко приземлился на той стороне. Сделав вид, что так и было задумано, он отряхнул джинсы и спросил: – Вы идете?

Мы с Аннабет перелезали по старинке: пока один оттягивал колючую проволоку, другой перебирался через забор.

Отбрасывая растущие тени, мы шли по парку, рассматривая аттракционы. Здесь были «Остров малышни», «Придержи трусы» и «Чувак, где мои плавки?».

Никакие монстры не выскочили нам навстречу. Вокруг не было слышно ни единого звука.

Мы наткнулись на сувенирную лавку, дверь которой была открыта нараспашку. На полках до сих пор лежал товар – снежные шары, карандаши, открытки, – а на вешалках…

– Одежда! – воскликнула Аннабет. – Чистая одежда!

– Да, – кивнул я. – Но ты же не станешь…

– Спорим?!

Она сгребла в охапку кучу вещей с вешалки и скрылась в примерочной. Через несколько минут она вышла в шортах с цветами, широкой красной футболке и ботинках для серфинга – всё это с эмблемой парка. На плечах у нее висел рюкзак с надписью «Водяной край», очевидно набитый другими вещами.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Гроувер.

Вскоре мы все превратились в ходячую рекламу закрытого парка развлечений и вновь отправились на поиски Туннеля любви. Казалось, парк наблюдает за нами затаив дыхание.

– Значит, Арес и Афродита, – начал я, стараясь отвлечься от мыслей о наступающей ночи. – У них роман?

– Это старая сплетня, Перси, – сказала Аннабет. – Ей три тысячи лет.

– А как же муж Афродиты?

– Ну знаешь, – пожала она плечами. – Гефест. Кузнец. Когда он был младенцем, Зевс сбросил его с Олимпа, и он стал калекой. Так что красавцем его не назвать. Мастер на все руки, но Афродита никогда не западала на ум и талант.

– Ей нравятся байкеры.

– Какая разница!

– А Гефест в курсе?

– Конечно, – ответила Аннабет. – Он как-то раз их поймал. Реально поймал – золотой сетью – и позвал всех богов посмеяться над ними. Гефест постоянно пытается поставить их в неловкое положение. Поэтому они и встречаются в глухих местах вроде… – Она остановилась, глядя прямо перед собой. – Вроде этого.

Прямо перед нами был пустой бассейн, который идеально подошел бы для скейтбординга. Он был около пятидесяти ярдов шириной и имел форму чаши. Вокруг бассейна была установлена дюжина статуй – стоящие на страже купидоны с расправленными крыльями и луком наготове. На противоположной стороне виднелся вход в туннель, вероятно, туда утекала вода, когда бассейн наполняли. Вывеска гласила: «ВОЛНИТЕЛЬНОЕ ЛЮБОВНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: ЭТО ВАМ НЕ СТАРИКОВСКИЙ ТУННЕЛЬ ЛЮБВИ!»

Гроувер осторожно подошел к краю:

– Ребята, смотрите.

На дне бассейна одиноко лежала двухместная лодка с навесом, выкрашенная в красный и розовый и разрисованная сердечками. На сиденье слева, сверкая в сумеречном свете, лежал щит Ареса – полированный бронзовый круг.

– Слишком просто, – засомневался я. – Нам что, нужно всего лишь спуститься и забрать его?

Аннабет провела пальцами по постаменту ближайшего купидона.

– Здесь вырезана греческая буква, – сказала она. – «Эта». Интересно…

– Гроувер, ты чуешь монстров? – спросил я.

Он принюхался:

– Нет, ничего.

– «Ничего» – как когда ты не почуял Ехидну на арке, или на самом деле ничего?

Гроувер обиженно посмотрел на меня:

– Мы были под землей, я же говорил.

– Ладно, прости. – Я глубоко вдохнул. – Я спускаюсь.

– Я с тобой.

Особого энтузиазма в голосе Гроувера не чувствовалось, но, видимо, он хотел загладить свою вину за то, что случилось в Сент-Луисе.

– Нет, – возразил я. – У тебя крылатые кроссовки, поэтому останься здесь, наверху. Ты Красный барон, летчик-ас, забыл? Если что-то пойдет не так, нам понадобится твоя помощь.

Гроувер приосанился:

– Хорошо. Но что может пойти не так?

– Не знаю. Предчувствие. Аннабет, пойдем со мной…

– Смеешься?

Она смотрела на меня как на придурка. Щеки у нее пылали.

– Теперь-то что не так? – возмутился я.

– Хочешь, чтобы я с тобой отправилась в… «Волнительное любовное путешествие»? Опозорить меня вздумал? Вдруг кто-то увидит?

– Да кто тебя может увидеть? – Теперь мое лицо тоже горело. Девчонки. Вечно все усложняют. – Ладно, – сказал я. – Сам схожу.

Но как только я начал спускаться в бассейн, она последовала за мной, бормоча себе под нос, что мальчишки вечно все портят.

Мы дошли до лодки. Рядом со щитом на сиденье лежал женский шелковый шарф. Я попытался представить, как Арес и Афродита, парочка богов, встречаются здесь, на аттракционе в заброшенном парке. Почему? Тут я заметил кое-что, чего не увидел сверху: вдоль бортов бассейна были закреплены зеркала, обращенные к месту, где мы стояли. В какую сторону ни посмотри – везде были наши отражения. Видимо, в этом и было всё дело. Тискаясь в лодке, Арес и Афродита могли смотреть на тех, кого любят больше всех, – на самих себя.

Я поднял шарф. Он переливался розовым и источал непередаваемый аромат то ли розы, то ли кальмии. В общем, пахло от него приятно. Я мечтательно улыбнулся и хотел было прижать шарф к щеке, но тут Аннабет вырвала его у меня из рук и запихнула к себе в карман:

– Не смей! Держись подальше от любовных чар.

– Чего?

– Давай бери щит, Рыбьи мозги, и пошли отсюда.

В тот самый момент, когда я коснулся щита, мне стало ясно, что мы влипли. Я порвал что-то, чем он был прикреплен к приборной доске. Мне показалось, что это паутина, но, глянув на кусочек, оставшийся у меня на ладони, увидел, что это какое-то металлическое волокно, такое тонкое, что его почти незаметно. Это была растяжка.

– Стой, – сказала Аннабет.

– Поздно.

– На борту лодки написана та же греческая буква. «Эта». Это ловушка.

Раздался громкий звук, словно заскрежетал миллион шестеренок, и весь бассейн превратился в один гигантский механизм.

– Ребята! – крикнул Гроувер.

Купидоны на бортике натягивали луки. Прежде чем я успел подумать об укрытии, они выстрелили, но не в нас. Статуи выпустили стрелы друг в друга, и они полетели над бассейном. За ними тянулись блестящие тросики, и когда стрелы, перелетев на другую сторону, вонзались в землю, над нами образовалась гигантская «звездочка». Между тросиками волшебным образом заструились тонкие металлические нити, свиваясь в сетку.

– Нужно выбираться, – сказал я.

– Да ладно?! – фыркнула Аннабет.

Я схватил щит, и мы побежали, но карабкаться наверх по стенкам бассейна было куда труднее, чем спускаться вниз.

– Скорее! – завопил Гроувер.

Он пытался оставить для нас отверстие в сетке – но как только он к ней прикасался, золотые нити начинали опутывать его руки.

Головы купидонов открылись, и оттуда выскочили видеокамеры. Чашу бассейна озарили слепящие лучи прожекторов, и из динамиков загрохотал голос:

– Трансляция на Олимп начнется через минуту… Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь…

– Гефест! – взвизгнула Аннабет. – Какая же я дура! Буква «эта» – то же самое, что «H», символ Гефеста[20]. Он построил эту ловушку, чтобы застукать жену с Аресом. Сейчас на Олимпе начнут транслировать видео с нами, и мы выставим себя полными придурками!

Мы почти добрались до бортика, как вдруг зеркала открылись словно люки, выпуская наружу сотни крохотных металлических… существ.

Аннабет закричала.

Армия заводных ползучих гадов – бронзовые тельца, тонкие лапки, маленькие клещи вместо пасти, – клацая и скрежеща, мчалась на нас.

– Пауки! – ахнула Аннабет. – П-п-ааааа!

Такой я ее никогда не видел. Она в ужасе упала навзничь, и волна роботов-пауков сомкнулась бы над ней, если бы я не заставил ее встать и не потащил обратно к лодке.

Миллионы механических существ теперь сыпались со всех сторон, стремясь к центру бассейна и окружая нас. Я старался убедить себя, что они не запрограммированы на убийство, им нужно только загнать нас в ловушку, покусать и выставить дураками. Только вот эта ловушка была рассчитана на богов. А мы богами не были.

Мы с Аннабет забрались в лодку. Я отбивался от пауков, пытающихся заползти туда вслед за нами, и кричал Аннабет, чтобы она помогла, но, парализованная страхом, она только визжала.

– Тридцать, двадцать девять, – вел отсчет динамик.

Пауки начали выпускать металлические нити, пытаясь связать нас. Сначала они легко рвались, но их становилось всё больше, и пауки всё напирали. Я пинком отбросил одного, подобравшегося к ноге Аннабет, и он успел отщипнуть кусочек от моих новых серферских ботинок.

Гроувер в крылатых кроссовках летал над бассейном, стараясь разорвать сеть, но она не поддавалась.

Думай, говорил я себе, думай.

Вход в Туннель любви был под сетью. Мы могли убежать через него, но путь преграждали полчища механических пауков.

– Пятнадцать, четырнадцать, – надрывался динамик.

Вода, подумал я. Откуда в бассейн поступает вода?

И тут я увидел их: здоровенные трубы за зеркалами, откуда появлялись пауки. А над сеткой, рядом с одним из купидонов, возвышалась будка с окнами, где, судя по всему, находился пульт управления.

– Гроувер! – крикнул я. – Лезь в будку! Найди выключатель!

– Но…

– Давай!

Это было безумие, но другого шанса у нас не было. Пауки уже облепили нос лодки. Аннабет истошно вопила. Я должен был вытащить нас оттуда.

Гроувер уже был в будке и колотил по всем кнопкам.

– Пять, четыре…

Гроувер обреченно посмотрел на меня и поднял руки, давая понять, что перепробовал все кнопки, но безрезультатно.

Я закрыл глаза и подумал о волнах, бегущей воде, о реке Миссисипи. Я почувствовал знакомое напряжение в животе. И вообразил, что тяну океан прямо в Денвер.

– Два, один, ноль!

Из труб в бассейн с ревом хлынула вода, сметая пауков на своем пути. Я усадил Аннабет на сиденье рядом с собой и пристегнул ее за секунду до того, как волна ударила в борта лодки, переливаясь через них. Вода смыла пауков, мы промокли насквозь, но лодка не опрокинулась. Она развернулась, поднялась вместе с прибывающей водой и закружилась вокруг воронки.

Вокруг плавали бесчисленные пауки, искрящиеся от коротких замыканий, некоторых с такой силой швыряло о стенки бассейна, что они взрывались.

Софиты светили на нас. Камеры купидонов транслировали происходящее на Олимп.

Но я думал только о том, как утихомирить лодку. Я велел ей идти по течению и держаться подальше от стен. Мне показалось, что лодка послушалась. По крайней мере, она не разлетелась в щепки. Мы сделали еще один виток. Вода поднялась настолько, что еще чуть-чуть – и металлическая сетка разрезала бы нас на кусочки. И в этот момент нос лодки повернулся к туннелю, и мы сиганули в темноту.

Мы с Аннабет вопили, вцепившись в борта, пока лодка подскакивала на волнах, круто входила в повороты и накренялась вперед на сорок пять градусов, проносясь мимо картин с Ромео и Джульеттой и прочей слащавой чепухой.

Затем мы выскочили из туннеля – ночной ветер засвистел у нас в волосах – и помчались к выходу.

Если бы аттракцион работал как положено, мы бы проплыли через золотые Врата Любви и мирно плюхнулись во второй бассейн. Но возникла проблема. Врата Любви были заперты на цепь. Лодки, которые вынесло сюда до нас, громоздились впереди баррикадой: одна ушла под воду, вторая сломалась пополам.

– Отстегни ремень, – крикнул я Аннабет.

– С ума сошел?!

– Хочешь разбиться насмерть? – Я нацепил щит Ареса на руку. – Нам придется прыгнуть.

Моя идея была проста и безумна. Когда лодки столкнутся, мы воспользуемся моментом, чтобы оттолкнуться и перепрыгнуть через ворота. Я слышал, что люди так выживали в автокатастрофах, когда их отбрасывало на тридцать-сорок футов от места аварии. Если повезет – мы упадем в бассейн.

Похоже, Аннабет поняла, что я задумал. Когда ворота приблизились, она схватила меня за руку.

– По моей команде, – сказал я.

– Нет! По моей!

– Чего?

– Физика! – крикнула она. – Вектор силы определяет…

– Ладно! – заорал я. – По твоей команде!

Она подождала немного… и еще немного… а потом крикнула:

– Сейчас!

Хрясь!

Аннабет оказалась права. Если бы мы прыгнули по моему сигналу, то врезались бы в ворота. Благодаря ей мы взлетели на максимальную высоту. К несчастью, даже слишком высоко. Наша лодка врезалась в останки своих предшественниц, а нас подбросило в воздух, и мы, перелетев и ворота, и бассейн, должны были вот-вот грохнуться прямо на асфальт.

Что-то схватило меня сзади.

– Ай! – вскрикнула Аннабет.

Гроувер!

Он прямо в воздухе схватил меня за футболку, а Аннабет за руку и пытался удержать нас, но ускорение было слишком велико.

– Вы слишком тяжелые! – прокряхтел Гроувер. – Мы падаем!

Нас тянуло к земле по спирали. Гроувер делал все, что в его силах, чтобы замедлить падение.

Мы врезались в туристический стенд. Голова Гроувера угодила ровнехонько в дырку, куда туристы совали лица, чтобы сфотографироваться в образе Доброго кита Ну-Ну. Мы с Аннабет упали на землю, ушиблись, но по крайней мере остались живы. Щит Ареса по-прежнему был у меня на руке.

Отдышавшись, мы с Аннабет вытащили Гроувера из стенда и поблагодарили его за спасение. Я обернулся к «Волнительному любовному путешествию». Вода убывала. Наша лодка, врезавшись в ворота, разлетелась на кусочки.

В нескольких ярдах от нас, у первого бассейна купидоны все еще вели съемку. Статуи повернулись так, что их камеры были направлены на нас. Прожекторы били нам прямо в лицо.

– Шоу окончено! – крикнул я. – Спасибо за внимание! Доброй ночи!

Купидоны вернулись в изначальное положение. Свет погас. В парке снова стало темно и тихо, только во втором бассейне «Волнительного любовного путешествия» тихонько капала вода. Интересно, подумал я, Олимпийское шоу ушло на рекламную паузу? А хорошие ли у нас рейтинги?

Я терпеть не мог, когда надо мной издевались. И когда меня обманывали тоже. Мне не раз попадались хулиганы, которые обожали мучить меня. Я взвесил щит на руке и повернулся к друзьям:

– Пора нам поболтать с Аресом.