Как Падме и ожидала, первый день выдался самым тяжелым.

Она просидела до вечера в каюте недоделанной лодки, стараясь поменьше шевелиться, вслушивалась в гул дроидов – «стервятников», порой проносившихся вдалеке, и ждала ритмичного лязганья, которое бы свидетельствовало о том, что патруль дроидов шагает по сухому руслу или продирается сквозь окаймляющие его заросли кустов и травы.

К счастью, «стервятники» близко не подлетали. А боевых дроидов вообще нигде не было слышно.

Больше проблем создавала сама лодка. Металлическая палуба постепенно нагревалась от солнца, и к полудню жар стал нестерпимым. Впрочем, дополнительное тепло имело свои преимущества – уменьшало вероятность того, что «стервятники» засекут живое существо.

Впрочем, искать позитивные стороны трудновато, когда одежда намокла от пота и липнет к телу.

ЛебДжау обещал вернуться вечером и принести еду и постель. Но Падме не привыкла полагаться на слова незнакомых людей, а потому выделила себе на день всего одну пищевую плитку и литр воды.

Через два часа после захода солнца, когда девушка уже проголодалась и изрядно страдала от обезвоживания, к ее облегчению и легкому удивлению, на борт проскользнул ЛебДжау и принес скатанные постельные принадлежности, немного сухого мяса, хлеба и овощной пасты, а также четыре литра воды.

Еще он доставил не менее приятную новость, что железяки, похоже, ее присутствия пока не обнаружили.

Впрочем, такая вероятность его настолько пугала, что задерживаться он не стал. Но перед тем как уйти, пообещал, что следующей ночью принесет еще съестного и воды, и заверил, что назавтра Грабс отправится в город, дабы переслать ее сообщения.

Весь следующий день Падме просидела то у одного, то у другого грубо вырезанного иллюминатора, дожидаясь появления патрулей дроидов, чтобы начать составлять карту их маршрутов. Но ни один в поле зрения не появился. В полдень девушка переключилась на наблюдение за небом, высматривая «стервятников». Заметила нескольких, но слишком мало, чтобы распознать какую- либо схему облетов.

Поначалу это немного тревожило. Обычно сепаратисты организовывали охрану куда лучше. Возможно, объект был не столь значимым, как показалось Дудже.

И вот эта мысль тревожила по-настоящему. Одно дело, если Дуджа отдала жизнь ради важного открытия. И совсем другое – ради какой-то мелочи, которая никак не повлияет на ход войны.

С другой стороны, ЛебДжау говорил, что сразу после захвата сепаратистами на заводе трудилось больше народу, а Сими предположил, что основная часть из них занималась научными исследованиями и наладкой того конвейера, который сейчас вовсю что-то производил. Сам факт, что когда-то это и впрямь был крупный промышленный объект, а также то, что хозяева все же не стали его закрывать, – все подтверждало правоту Сими.

Впрочем, независимо от назначения завода Падме намеревалась с ним покончить. В память о Дудже.

Правда, оставалось непонятным, что вообще производит этот завод и почему нельзя было наладить производство в другом месте? Сепаратисты могли выбрать любой из многих тысяч более близких миров и построить там завод втайне от всех.

Может, это как-то связано с шахтой? Но тут тоже не вытанцовывалось. Конечно, перевозки особо ценных материалов вроде дуния и квадрания привлекали пиратов и воров, да и Республика легко могла заинтересоваться. Но потерю одной-двух партий едва ли можно было считать катастрофой, даже если это грозило рассекретить эту тайную базу.

Если только она не должна была оставаться секретной для всех без исключения. Что, если какая-то группа сепаратистов пытается накопить средства и ресурсы без ведома Конфедерации?

Если так, это могло бы оказаться той самой трещиной в единстве сепаратистов, на которую столь отчаянно надеялись на Корусанте. Если входящие в Конфедерацию системы и корпорации-спонсоры начнут грызться между собой, вся организация может развалиться за несколько недель.

Это могло объяснить и загадочно вялую охрану, равно как и отсутствие высокоинтеллектуальных дроидов. Чем меньше сотрудников и дроидов, тем меньше вероятность, что кто-то заинтересуется необъяснимым исчезновением ценных ресурсов.

Мысль была интересная. А за ней последовала другая, еще более интригующая.

Если патрульных дроидов у сепаратистов так мало, что их практически не увидишь, то можно попробовать пробраться вверх по реке и посмотреть, что именно там добывают из-под земли.

Энакин подобный план не одобрил бы. Скорее всего, весьма энергично. Но Энакина здесь не было, и до его прибытия Падме мало что могла сделать. Если бы удалось хотя бы узнать, что там – дуний, квадраний или нечто иное, – появился бы задел для разгадки того, чем заняты сепаратисты.

Следующие несколько дней Падме изучала карты Мокивжа, которые Дуджа включила в свой доклад, и прикидывала, как добраться до шахты незамеченной. Быстрее всего было бы переправиться за реку и пройти через городок, расположенный на той стороне. Но для общения с местными требовались местная одежда и деньги, в идеале – еще и местный акцент с манерой речи.

С акцентом и манерой речи Падме ничего поделать не могла. Но вот деньги и одежда – другое дело.

Пожалуй, раздобыть все это можно было у ЛебДжау. Но приручить здоровяка оказалось неожиданно трудно. Его второй визит был таким же скоротечным, как и первый. При всей готовности немного рискнуть, чтобы помочь ей, он явно боялся, что железяки их застукают вдвоем. Падме попыталась его разговорить, но он остался глух ко всем увещеваниям и растворился в ночи, отправившись обратно на завод.

Впрочем, несмотря на очевидный страх, было не менее очевидно, что Падме его заинтересовала, и не только по причине своего утверждения, что происходит из богатой семьи. На третий вечер девушке все же удалось перекинуться с ним парой фраз, и она расспросила ЛебДжау о его жизни и о том, что он планирует делать с лодкой после отбытия сепаратистов. В четвертый вечер разговор продлился еще немного дольше.

Наконец, на пятый вечер Падме затронула вопрос новой одежды, намекнув, что старая неприятно натирает, поскольку выстирать ее никак нельзя, а каждый день она все больше пропитывается потом. Однако все ее дипломатические способности вкупе с самой обезоруживающей улыбкой не смогли развеять его опасения, что недостающего комплекта одежды хватятся еще быстрее, чем пропавшей еды, и тогда сепаратисты ему покажут…

Весь следующий день Падме потела, изучала карты и ломала голову над альтернативным маршрутом до шахты. Когда появился ЛебДжау – как всегда, спустя два часа после заката, – она почувствовала, что что-то изменилось.

Начиная с еды.

– Очень вкусно, – сказала девушка, запустив зубы в кусок сушеной рыбы, который сегодня был вместо обычного мяса. – Это ты наловил той ночью, когда я прилетела?

– Да, – ответил здоровяк. – Не слишком сухая?

– Нет, в самый раз, – заверила его Падме. – И специи тоже прекрасно подходят. Спасибо.

– Не за что. – Он помолчал. Падме съела еще несколько кусочков. – Я тут поразмыслил над твоей просьбой насчет новой одежды.

– Было бы очень кстати, – заметила Падме, дернув плечом, как будто ткань прилипла к ее коже. Собственно, так и было весь день.

– Я говорил, что не могу достать ничего такого, чего не хватятся, – пояснил ЛебДжау. – Женщин здесь не так уж много, а больше двух перемен одежды ни у кого нет. Но я мог бы сделать кое-что другое.

– Я буду благодарна за любую помощь, – заверила его девушка.

– Угу. – Он сделал глубокий вдох. – Ладно, вот в чем суть. Ни в рабочие, ни в жилые зоны не попасть вот без этого. – Здоровяк закатал рукав и показал ярко-желтый браслет. – Он позволяет проходить через двери. Не через большие центральные, – поспешно добавил он. – Но через те, что поменьше, нам разрешается ходить сколько угодно.

– Так тут внутри какой-то приемопередатчик? – спросила Падме.

– Наверное, – буркнул ЛебДжау. – Железяки, бывает, устраивают проверки в южном крыле, где большинство из нас живет. Поймают без браслета – загремишь в Ящики.

Падме нахмурилась:

– Так на заводе есть своя тюрьма?

– Нет, Ящики изначально предназначались для хранения особо ценных материалов, – объяснил ЛебДжау. – Герцог велел их переоборудовать в камеры для тех, кто нарушил правила или находился там, где не положено. Короче, я хотел сказать, что западное крыло вообще не используется. Если будешь сидеть тихо и не станешь днем приближаться к окнам, то, наверное, сможешь там прятаться, пока не приедет дядя Энакин с деньгами.

– Вот как, – протянула Падме, почувствовав прилив надежды. С браслетом или без, но если она окажется на территории комплекса, то сможет хотя бы начать примитивное наблюдение. – А как там вообще?

ЛебДжау пожал плечами:

– Тихо. Пусто. Все, что можно было забрать, оттуда забрали, когда явился герцог и вышвырнул всех вон. Но наш черный ход в то крыло не такой уж простой. Попав туда, ты уже не выберешься без моей помощи.

– Ничего, – ответила Падме. – Что там, что здесь – большой разницы нет, только там явно поудобнее. Когда же мы пойдем?

– Я хочу, чтобы ты как следует все уяснила, – настойчиво проговорил здоровяк. – Ты не сможешь пройти в южное крыло, где мы живем. Для этого нужен браслет. В западное крыло можно пробраться только через служебный уровень, который пролегает под всем комплексом.

Падме навострила уши. То есть здесь есть служебный туннель, откуда можно попасть куда угодно?

– А он не заблокирован?

– Они заблокировали все, что важно, – сказал ЛебДжау.

– Например, цеха очистки?

– Здесь нет никакой очистки, – недоуменно ответил здоровяк. – Зачем? Эта дрянь, которую сюда привозят, требует лишь просеивания и сортировки, и все это делается в западной части северного крыла. Потом материал отвозят в восточное крыло и в восточную часть северного.

– А, – сказала Падме. Значит, все-таки не дуний. – Ты говорил, что раньше работал в одном из цехов по сборке электроники. Где он находился?

– В западном крыле на третьем этаже, – ответил ЛебДжау. – Но я уже объяснял: попадешь туда – назад сама не выйдешь. И при этом все равно нет никакой гарантии, что железяки тебя не поймают.

– Ты говорил, что все важные работы производятся в северном и восточном крыльях, – напомнила Падме. – Значит, за ними железяки и следят. А в западном их не должно быть слишком много, так что не стоит волноваться.

ЛебДжау вздохнул.

– Ну ладно, раз ты так уверена, – сказал он. – Просто хотелось, чтобы ты знала, на что идешь.

– Да, знаю, – кивнула Падме. – Просто проведи меня в западное крыло. Дальше я сама.

Здоровяк прищурился:

– «Дальше» – это что?

– Да просто не дам себя поймать, – поморщилась девушка. Она до того привыкла успокаивать перепуганных обывателей и убеждать, что Республика на их стороне, что слова вылетели машинально.

– Охо-хо. – Он прожег ее взглядом. – Я был прав, получается? Когда тебя только увидел. Ты – шпионка.

– Я прилетела, чтобы помочь тебе, – сказала Падме. – Помочь всем вам. Это место со всеми его секретами… Неужто ты думаешь, что сепаратисты вас просто отпустят, когда его прикроют?

– Им придется повозиться, – проворчал ЛебДжау. – Если мы не живем в долбаном центре Галактики, это еще не значит, что мы не умеем драться.

– Ты не видел, что могут сделать с городом «стервятники», – мрачно ответила девушка. – Поверь, лучше и не видеть. Я единственная могу этого не допустить.

ЛебДжау уставился на пустую обертку, лежавшую у нее на коленях.

– Я тебе не верю, – пробормотал он. – Хотя вряд ли это имеет значение. Когда ты хочешь отправляться?

– Прямо сейчас. – Падме отложила обертку и взяла рюкзак. – Чем скорее мы выясним, что они затевают, тем скорее их остановим и выгоним с вашей планеты.

– Угу, – обронил ЛебДжау. – Победа или смерть, а? Да уж. Скорее смерть. Ладно. Пошли, и не отставай.

В одну из долгих, душных ночей, когда Падме сидела взаперти на лодке, она задумалась: а не попробовать ли самой поискать секретный вход на завод, о котором говорил ЛебДжау?

Сейчас, шагая следом за ним в темноте, она радовалась, что не стала этого делать.

Во-первых, само сухое русло оказалось более труднопроходимым, чем она представляла. Мало того что его дно усеивали камни – вероятно, обломки размытой дороги, так под самыми большими плитами обитали разнообразные твари и даже целые их семейства. Падме понятия не имела, какие из них опасны, и выяснять на собственном примере как-то не хотелось. К счастью, ЛебДжау знал, где ступать, чтобы обойтись без неприятных встреч.

Сам вход тоже преподнес сюрприз. Дверь, о которой говорил ЛебДжау, все еще была на месте: внушительная панель, утопленная в стену метрах в пяти выше скального основания. В нее все еще упирался кусочек старой дороги на арматурной сетке. Но ЛебДжау на него даже не взглянул, а повел Падме к очередной груде обломков. За большой и неровной плитой пермакрита обнаружился скрытый проем. Еще двадцать метров и три поворота, и они наконец оказались внутри.

– Осторожно, – предупредил ЛебДжау, зажигая световой стержень. – Тут легко споткнуться.

– Да уж. – Падме осмотрелась. Пермакритовые стены, низкий потолок, через каждые десять метров толстые колонны до самого верха. Пол усеян обрывками проводов и стяжками, кое-где виднелись даже целые бухты кабеля. Снова взглянув на потолок, девушка увидела еще мотки проводов.

– Так это и есть служебный уровень?

– Да, – ответил ЛебДжау и, повернув налево, начал осторожно пробираться среди обломков.

– И ты говорил, он пролегает под всем комплексом?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал здоровяк. – Забудь. Здесь два метра пермакрита – иначе не выдержать вес здания, а подняться наверх можно только в восьми местах. Причем железяки заварили те, что ведут в северное и восточное крылья.

– Да, это может оказаться непросто, – согласилась Падме.

Вот только скоро здесь будет Энакин… А против светового меча не устоит даже двухметровая толща пермакрита.

Если ЛебДжау в самом деле отослал почту.

– Как там мои сообщения? – спросила девушка.

– Грабс говорит, что отправил их два дня назад, – ответил ЛебДжау. – Когда к тебе приедут с деньгами?

– Когда дядя Энакин получит сообщения – через несколько дней, не больше.

– Ладно, – буркнул здоровяк. – Хорошо. Пошли.

Следующие десять минут они брели по мусору, пока не добрались до ржавой лестницы, которая уходила в коническое углубление в потолке. На самом верху виднелся люк, и ЛебДжау явно пришлось напрячь все силы, чтобы открыть его.

– Служебные люки этими браслетами не открываются, – объяснил он, протянув Падме руку. – Мы можем включать те, что в южном крыле, но всего на минуту-две за раз.

– Питание здесь отключено, как я понимаю? – спросила Падме, поднимаясь по лестнице.

– Угу, – сказал ЛебДжау. – И мне придется перед уходом закрыть этот люк. Если оставить его открытым, железяки могут обратить внимание на поток воздуха. Световым стержнем тоже пользоваться нельзя.

– Я знаю. – Падме осмотрелась. Помещение, в котором они оказались, было куда больше и просторнее, чем на служебном уровне. Высокий потолок, окна с двух сторон. Без световых стержней было довольно темно, но с улицы проникал свет звезд. Все окна, похоже, были забраны решетками: никого не впускать и не выпускать.

– Еще раз повторяю: выбраться сама ты не сможешь, – напомнил ЛебДжау. – Поняла? В обесточенном состоянии крышка слишком тяжелая. При твоих габаритах ее не поднять.

– Я понимаю, – ответила Падме, глядя по сторонам. Бывший цех был практически пуст, только ряд опор по центру помещения нарушал монотонную картину.

Быть может, что-нибудь полезное отыщется на других этажах?

– Сколько здесь всего этажей?

– Три. – ЛебДжау указал на противоположную стену. – Посередине есть лестница и еще две по углам. Пошли… мое рабочее место было на третьем этаже. Наверное, там безопаснее всего.

Через несколько минут они оказались в еще одном заброшенном цеху. Здешняя планировка отличалась: пространство было разбито на маленькие клетушки, разделенные тонкими перегородками метровой высоты.

– Я работал вот здесь, – сказал ЛебДжау, направляясь в лабиринт.

Падме последовала за ним, глядя по сторонам. Даже здесь, наверху, окна были зарешечены. Что до самого цеха, то, кроме перегородок, больше ничего в нем не осталось. Столы и стулья кто-то убрал, равно как и инструменты, электронные детали и офисные принадлежности. Выстроившиеся вдоль стен полки было трудно разглядеть в полумраке, но их тоже явно опустошили.

– Вот эта была моя, – сказал ЛебДжау, заходя в одну из клетушек посередине. – У нас было несколько раскладушек, но, я так понимаю, босс их забрал, когда железяки всех выставили вон.

– Ничего, – ответила Падме. – И так сойдет. Ты будешь по-прежнему приносить мне еду и воду?

– Вон там, в уборной, есть кран с водой, – произнес здоровяк, указав рукой. – Должен работать. Еда… я постараюсь. Но они в последнее время тасуют смены, и может статься, что я не смогу приходить каждый день.

– Ничего страшного, – сказала Падме. – У меня есть пищевые плитки… я больше беспокоилась насчет воды. А как они тасуют смены? Вызывают раньше, позже, чаще?

– Чаще, – ответил он. – Занавешивают все и загоняют нас, мы прибираемся, и они выгоняют нас обратно.

– А потом они продолжают работу?

ЛебДжау пожал плечами:

– Наверное. Слушай, мне надо идти. Хуга и так трясется, что кто-то заметит, как я ухожу каждый вечер. Если кто-то скажет железякам, мы все мигом загремим в Ящики.

– Да уж, не хотелось бы, – сказала девушка. Итак, если попадешься дроидам, тебя отведут в восточное крыло. Она отложила эту идею как потенциальный вариант на будущее. – А, вообще, насколько там крепкие стены?

– Очень крепкие. – ЛебДжау с подозрением покосился на нее. – Ящики – это отдельный блок из толстого пермакрита внутри другого блока с единственной дверью.

– Запертой?

– Угу, система с двумя ключами.

– А в этом крыле такие Ящики есть? – Если бы удалось присмотреться, с чем она имеет дело, тогда, возможно, придумался бы какой-нибудь способ побега. В таком случае, возможно, имело бы смысл позволить дроидам себя поймать.

– Нет, только в том, – ответил ЛебДжау. – Они все время обещали, что сделают здесь такие же, но так до этого и не дошло. А жаль, люди постоянно что-то тырили друг у друга. В восточном крыле такого нет – как Ящики сделали, так и прекратилось. А почему ты спрашиваешь?

– Просто тревожусь, что тебя могут туда бросить, – сказала Падме. – Если это случится, я хочу знать, как тебя вытащить.

Он фыркнул:

– Ну-ну, удачи. Слушай, мне пора.

– Конечно, – ответила девушка. – Иди поспи, а когда сможешь прийти, тогда и увидимся. И спасибо еще раз.

– Да пожалуйста, – сказал здоровяк. – Спокойной ночи.

Минуту спустя он пропал из виду. Еще через две до Падме донеслось слабое дуновение ветерка: он открыл и снова закрыл люк на служебный уровень.

Первой задачей было осмотреть окна. Падме начала с внешней стены; она подходила к каждому сбоку и пригнувшись. Теоретически за этим запертым и неиспользуемым крылом не должны так уж внимательно следить, но стоило какому-нибудь дроиду или его начальнику бросить взгляд – и все пропало.

К сожалению, решетки на окнах оказались настолько же прочными, как выглядели со стороны. Неведомые строители явно очень не хотели пускать на территорию посторонних.

Что лишь подтверждало слова ЛебДжау о складах-сейфах. Пожалуй, дать себя поймать и запереть там – не такая уж блестящая идея.

Осмотр внутренней стены дал такие же неутешительные результаты. Если из этой части завода и можно было выбраться, то точно не через окна. Для этого потребовались бы инструменты и масса времени.

Вторым пунктом было обследование самого помещения. И снова подтвердились результаты первоначального беглого осмотра: ни инструментов, ни оборудования, ни электроники. Ничего.

По крайней мере, она перебралась с лодки в сам комплекс. Прогресс, хотя и маленький.

Завтра, решила девушка, можно устроиться у одного из внутренних окон – ее счастье, если никто не увидит, и несколько часов наблюдать за другими крыльями завода. Поискать закономерности в передвижениях во дворе, проследить, в каких окнах больше всего активности, и постараться сосчитать дроидов и тех, кто за ними надзирает.

Правда, придется использовать монокуляр без усилителя, иначе кто-то может засечь работу электроники и выследить ее. С другой стороны, оптика все же лучше, чем ничего…

И как раз на середине этой мысли окна внутренней стены – те, что выходили на завод, – залило ярким светом.

Падме моментально бросилась ничком, сердце ее бешено колотилось. Она щурилась, пытаясь оправиться от вспышки и приспособиться к слепящему сиянию. Рюкзак лежал в метре на полу; девушка подцепила его ногой, притянула к себе и вытащила охранный бластер S-5. Перегородки между клетушками – не ахти какие барьеры, но можно будет немного поиграть в кошки-мышки, пока ее не загонят в угол. Она высунула голову и дуло бластера за край клетушки ЛебДжау, навела оружие на лестницу…

И вдруг полыхание за окнами пересекла тень. Падме снова спряталась и увидела пару «стервятников», летевших в строю сопровождения. На мгновение они зависли в потоке света, потом взмыли и исчезли из виду.

Падме уронила руку с оружием, все ее тело облегченно обмякло. Всего-то делов. Не тревога из-за выявленного нарушителя, не внезапное осознание, что в их твердыню проник шпион. Просто зажгли посадочные огни для приближающегося корабля и его эскорта.

Все же девушка выждала еще несколько минут – так, на всякий случай. Затем, сунув бластер за пояс, поползла на четвереньках к окнам внутренней стены. Если повезет, корабль пассажирский, и она увидит кого-нибудь знакомого. Возможно, это позволит точнее определить, какая именно из сепаратистских фракций в этом замешана. Подобравшись к стене, Падме осторожно подползла к окну и заглянула в него одним глазом.

Грузовик был незнакомой конструкции, хотя чувствовалось в нем что-то от Техносоюза. Из корабля уже вышли двое пассажиров и дроид-астромех, они стояли посреди двора спиной к ней и разговаривали с человеком, по бокам от которого возвышалось по боевому супердроиду В 2. В стороне от этой группы стояли шесть дроидов В 1, наведя бластеры на новоприбывших.

Итак: не начальство – по крайней мере, этих гостей не ждали. Жаль. Падме переключила внимание на третьего человека, который что-то говорил и жестикулировал, отчего плащ на его плечах развевался.

У девушки перехватило дыхание. Плащ был непростой. Покрой, застежки, цвет, фактура ткани – все выдавало представителя правящих кругов Серенно. Этот человек был аристократом – возможно, даже сообщником графа Дуку.

И если Дуку имел хотя бы отдаленное отношение к комплексу, его значимость внезапно резко возросла.

Падме прищурилась. Что это было, какой-то проблеск во дворе? Если и так, то длился он всего миг. Сереннец зашагал в сторону двери в южной части восточного крыла. Новоприбывшие следовали за ним, громоздкие супердроиды топали по бокам. Дроиды В 1, которых явно отпустили, пошли к атмосферному транспортному средству, припаркованному в северо-западном углу двора. Там уже стояла другая группа боевых дроидов, а с ними – еще несколько людей. Огни погасли, и двор погрузился в темноту.

И в тот же миг посреди первой группы боевых дроидов вспыхнул новый свет. Голубой огонь – узкий, компактный, ослепительно яркий.

«Световой меч».

Не успела Падме изумленно ахнуть, как клинок пришел в движение, рубя с ошеломляющей быстротой и превращая патрульных дроидов в металлолом. Покончив с последним, он выключился…

И снова зажглись прожектора, явив сцену внезапного хаоса. Дроиды, люди – вся группа сбежалась к месту непродолжительной битвы.

Вот только нападавший и его меч – исчезли.

Падме быстро спряталась под окном. Поскольку джедая нигде не было видно, она предположила, что поиски начнутся сразу и повсюду. Если ее кто-то заметит… нет, рисковать нельзя.

Однако, вжавшись в стену, девушка вдруг невольно ощутила дрожь возбуждения. Ей был известен лишь один джедай, которому достало бы как мастерства, так и чистого нахальства, чтобы провернуть подобный трюк.

«Энакин здесь».

Девушка понимала, что нужно оставаться в укрытии. Но искушение было слишком велико. Она снова выглянула в окно краем глаза. Где же он – спрятался? Или он один из новоприбывших?

Так и оказалось. Хотя Падме видела лишь его спину, хотя он и был в чужой одежде, она не сомневалась, что это и впрямь ее муж.

Который теперь шагал в направлении второй пары дроидов В 2, стоявших по обе стороны от той самой юго-восточной двери и державших его на прицеле вмонтированных в руки бластеров, а на пятки ему наступала первая пара боевых супердроидов.

Руки Энакина, так же как и его спутника, были скованы за спиной усиленными наручниками.

Уже в который раз Падме нырнула под окно. Во рту у нее пересохло. Энакин попал в плен. Его меч, конечно, исчез: то ли отобран сепаратистами, то ли умышленно спрятан после атаки на боевых дроидов. Скорее всего, ее мужа сейчас вели в Ящики.

А Падме сидела здесь, в собственной камере, откуда точно так же было невозможно сбежать.

И ничем не могла ему помочь.