Собрал Господь воедино таких чернецов, которые как светила в Русской земле сияли: одни были постниками, другие подвизались в бдении, иные — в земных поклонах, некоторые постились через день или два дня, иные питались только хлебом с водой, а другие — только вареными или сырыми овощами, — все они в любви жили: младшие подчинялись старшим и не смели при них говорить, и все делали с покорностью и с великим послушанием; также и старшие имели любовь к младшим, наставляя и утешая, как детей возлюбленных. Если какой брат впадал в какое-нибудь прегрешение, другие утешали его и ради великой любви епитимию*, наложенную на одного, разделяли либо трое, либо четверо, — такая была любовь среди братии той, возде//ржание

л. 76 и смирение. Если какой-нибудь брат уходил из монастыря, вся братия о том печалилась и, посылая за ним, приводила брата к монастырю. И, придя к игумену, все кланялись и умоляли игумена принять брата в монастырь с радостью. Вот какие были тогда чернецы — постники и подвижники! Из них же вспомяну о некоторых чудных мужах.

Вот первый из них — Демьян-пресвитер*. Он так постился и воздерживался от пищи, что до самой смерти своей ничего не ел, кроме хлеба и воды. Если когда кто-нибудь приносил больного ребенка, одержимого каким-либо недугом, то его несли в монастырь к блаженному Феодосию, который повелевал Демьяну сотворить молитву над больным. Как только он совершал молитву и помазание елеем, тотчас исцелялись приходящие к нему.

Однажды, когда он разболелся и, ожидая кончины, лежал в немощи, явился ангел в образе Феодосия, даруя ему царство небесное за труды его. После этого пришел Феодосий с братиею, сели они у постели уже изнемогающего Демьяна. Тот посмотрел на игумена и сказал: «Не забудь, что ты мне обещал этой ночью». И понял великий Феодосий, что было тому видение, и сказал ему: «Брат Демьян, что я тебе обещал, то и сбудется». Он же, смежив очи, предал душу в руки Божьи. Игумен же и вся братия похоронили тело его.

Был также и другой брат, именем Еремей, который помнил //

л. 76 об. крещение Русской земли*. У него был дар, данный Богом, — предсказывать будущее. Когда он видел в ком-то [дурные] помыслы, то обличал его втайне, наставлял, как уберечься от дьявола. А если какой-нибудь брат замышлял уйти из монастыря, он прозревал это, и, придя к нему, обличал замысел его, и утешал брата. Если что кому предсказывал: доброе ли, злое ли, — сбывалось сказанное старцем.

А другой старец, именем Матфей, был прозорлив. Однажды, стоя на своем месте в церкви, он поднял глаза свои, оглядел братию, стоящую по обеим сторонам [клироса] и поющую, и увидел беса в образе ляха, носящего под полой цветки, которые называются лепок*. Обходя братию и вынимая из-под полы цветок, бес бросал его на кого хотел. Если к кому-либо из поющей братии прилипал цветок, то тот, немного постояв, начинал дремать, и, придумав какую-нибудь причину, покидал церковь, и шел спать, и не возвращался до конца богослужения. Если же бросал на другого [монаха] и цветок не прилипал к нему, то тот крепко стоял на службе, пока не отпевали заутреню, после чего каждый уходил в свою келью.

И еще вот какой обычай был у старца: когда братья, отпев заутреню, до зари расходились по келиям своим, этот старец последним выходил из церкви. Однажды, когда он шел и присел отдохнуть под клепалом*, ибо келья его была поодаль от церкви, то увидел, как толпа идет от ворот. Поднял он свои очи //

л. 77 и увидел одного [беса], сидящего на свинье, а других, идущих около него. И сказал им старец: «Куда идете?» И ответил сидящий на свинье бес: «За Михалем Тобольковичем». Старец же, осенив себя крестным знамением, пришел в келью свою. Когда наступил рассвет, то уразумел старец [видение] и сказал своему келейнику: «Пойди и спроси, в келье ли Михаль?» И ответили ему: «Давно, еще после заутрени, он перескочил через ограду». И поведал старец игумену и братии о бывшем ему видении.

При этом старце Феодосий преставился, и был игуменом Стефан, потом Никон*, а Матфей все еще жил, и были ему многие другие видения. И скончался старец, как положено, в монастыре.