Отказываясь от предисловия, положим здесь начало слову о Пимене, приступим к повествованию о его тяжком страдании, как он со смирением мужественно переносил болезнь.

Этот Пимен больным родился и вырос, и из-за этого недуга он был чист от всякой скверны, от утробы матери не познал греха. Много раз он молил родителей своих, чтобы постричься в монахи. Но они, желая, чтобы сын, надежда их жизни, стал наследником, запрещали ему это. //

л. 72 И когда он изнемог и пришел в отчаяние, то был принесен в Печерский монастырь, чтобы от молитв тех святых отцов получить исцеление или от их рук принять святой иноческий образ. Родители же, сердечно любя Пимена, не покинули свое чадо, но всех просили молиться за исцеление их сына. И много потрудились преподобные те отцы, но ничто не приносило ему пользы, потому что молитва Пимена побеждала другие, ибо он просил не о здоровье, а об усилении болезни: ведь если он выздоровеет, то будет исторгнут своими родителями из монастыря и не осуществит своей мечты. Отец и мать находились рядом с ним, не давая ему постричься, и блаженный, опечалившись, стал молиться Богу, чтобы он исполнил его желание.

И вот однажды ночью, когда все вокруг спали, туда, где лежал Пимен, вошли со свечами люди, похожие на скопцов светлых, они принесли с собой Евангелие, и рубаху, и мантию, и куколь* — все, что требуется для пострижения, и сказали ему: «Хочешь, мы пострижем тебя?» Он же с радостью согласился, говоря: «Господь послал вас исполнить желание мое». Они же тотчас начали задавать вопросы: «Зачем пришел, брат, припадая к святому жертвеннику и к святой дружине? Любо ли тебе принять монашеский ангельский образ?» И все исполнили по чину, как написано [в уставе], //

л. 72 об. также и в великий иноческий образ постригли, и облекли его в схиму, и в мантию, .и в куколь, и все, что следует отпевши, возвели его в великий образ, и, целовав, дали ему имя Пимен, и, свечу возжегши, сказали: «Да не угаснет она сорок дней». Сделав все это, они ушли, а волосы постриженного, взяв с собой в платке*, положили на гроб святого Феодосия.

Монахи, находящиеся в кельях, услышали звуки пения, и разбудили окружающих, думая, что игумен с некоторыми [из братии] постригает Пимена или что тот уже преставился, и все вместе они пришли в келью, где лежал больной, и обнаружили всех спящими: и отца, и мать, и слуг. Вместе с ними они вошли к блаженному, и все преисполнились благоухания, и увидели его веселым и радостным, облаченным в одежду мнишескую. И спросили его: «Кем ты был пострижен? Что за пение мы слышали? Этого твои родители, с тобою бывшие, ничего не знают». И сказал им больной: «Я думаю, что это игумен, придя со всей братией, постриг меня, Пименом назвав. И это было их пение, которое вы слышали, и сказали они, что свеча будет гореть сорок дней, и, взяв мои волосы, пошли в церковь».

Услышав это от Пимена, они пошли в церковь и, увидев, что та закрыта, разбудив пономарей*, спросили их: «Входил ли кто в церковь после вечерни?» «Никто не //

л. 73 входил в нее, а ключи у палатника»*. Войдя в церковь, они увидели на гробе святого Феодосия платок с волосами Пимена, и рассказали обо всем игумену; стали искать тех, кто постриг больного, и не нашли. И всем стало ясно, что это промысел Божий,

Стали размышлять о случившемся: можно ли это засчитать Пимену за уставное пострижение. Так как имелось свидетельство: церковь была заперта, и волосы оказались тут, на гробе святого Феодосия, и свеча, которой хватило бы на один день, сорок дней непрестанно светила ночью и днем и не сгорела, — то еще раз Пимена не стали постригать, сказав ему: «Достаточно для тебя, брат Пимен, иметь Богом данный тебе дар и нареченное имя».

Спрашивали Пимена: «Как выглядели постригавшие тебя?» Показывали ему книги, по которым совершается постриг: может быть, что-то было сделано не по правилам. Но Пимен сказал игумену: «Зачем искушаешь меня, отче? Ты сам вместе со всею братиею совершил [этот обряд] надо мной так, как написано в этих книгах, и сказал мне: «Подобает тебе пострадать в болезни. Когда приблизится твоя кончина, выздоровеешь и своими руками понесешь ложе свое». Только моли за меня, честной отец, чтобы Господь даровал мне терпение».

И пробыл Пимен в тяжелой болезни много лет, так что служившие ему стали гнушаться им. Много раз оставляли они его без пищи и питья по два или три дня. //

л. 73 об. Он же с радостью терпел это и Бога за все благодарил.

И другой некто, больной как и Пимен, был принесен в Печерский монастырь и пострижен. Чернецы же, приставленные служить больным, взяв его, принесли к Пимену, чтобы одновременно и в равной службе, они часто забывали про них, и больные изнемогали от жажды. И сказал Пимен больному: «Брат, так как служащие гнушаются нами из-за исходящего от нас смрада, то если исцелит тебя Господь, сможешь ли ты исполнять эту службу?» И тот обещал, что до самой смерти своей с усердием будет служить больным. Пимен же сказал ему: «Вот Господь снимает с тебя болезнь, чтобы ты, будучи впредь здоровым, мог исполнить свой обет: служи мне и подобным мне. А на нерадеющих об этой службе наводит Господь болезнь смертную, так как они, наказанные ею, спасутся». Тут тотчас встал больной и служил Пимену до дня его смерти. А на всех ленивых, не хотевших служить больным, по слову блаженного напал недуг.

Исцелившийся же брат стал втайне немного гнушаться Пименом и избегать его, оставляя без пищи и воды, из-за смрада, исходящего от утробы больного. Однажды, когда этот брат лежал в своей собственной келье, его как будто стало жечь огнем, так что он не мог встать три дня, и, не стерпев жажды, //

л. 74 он стал кричать: «Вспомните обо мне Бога ради, уже умираю от жажды!» Когда услышали его крик в другой келье, то пришли и, увидев брата, впавшего в недуг, возвестили о нем Пимену. И сказал блаженный: «Что человек посеет, то и пожнет*, так как он оставил меня без пищи и питья, то и сам получил это, солгав Богу и презрев мою немощь. Но так как нас учили не воздавать злом за зло*, то подите и скажите ему: «Зовет тебя Пимен, встань и приди сюда».

И как только сказал это, больной сам пришел, никем не поддерживаемый, как будто и не болел с того времени. И блаженный сказал ему: «Маловерный, вот ты здоров, впредь не согрешай! Разве ты не знаешь, что одинаковую награду получат и больной, и тот, кто ему служит? Ведь терпение убогих не пропадет бесследно: здесь, [в земной жизни], скорбь, и недуг, и горе, а там, где нет болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь вечная, там радость и веселие*. Ради того, брат, все это терплю. Бог, через меня исцеливший тебя от недуга твоего, может и мне вернуть здоровье, но я не хочу этого. «Кто претерпит до конца, — сказал Господь, — тот спасется»*. Лучше в этой жизни мне всему изгнить, чтобы там плоть моя была нетленной: здесь смрадный дух там благоухание неизреченное. Хорошо стоять в церкви, в светлом и чистом пресвятом месте, с ангельскими силами невидимо воссылать трисвятую песнь — очень благо//приятно

л. 74 об. и богоугодно; ведь церковь называется небом земным, стоящие же в ней словно на небе находятся*. А что же, брат, это темное и смрадное жилище — не суд ли прежде суда и вечной муки? Ведь болящий может достойно утверждать: «Терпя, обрел я сострадание Господа, и он внял мне»*. Вот почему апостол говорит тем, кто страдает телесными болезнями: «Если вы наказание терпите, то как с сынами поступает с вами Господь; если же вы остаетесь без наказания, то вы рабы, а не сыновья»*. Сказал им Господь: «Терпением вашим спасайте души ваши».

Так страдая, пролежал Пимен двадцать лет. Во время же преставления его явились три столпа над алтарем и оттуда перешли на верх церкви, о них рассказано и в Летописце*. Господь же ведает: ради этого блаженного было явлено знамение, или это был какой-то другой знак Божий.

В тот же день выздоровел Пимен, он стал обходить все кельи, кланяясь всем до земли, и просить прощение, объявляя о своем исходе из этой жизни. А больным монахам он говорил: «Встаньте и проводите меня!» и по слову его отступала болезнь, и они выздоравливали и шли с ним. Сам же Пимен, придя в церковь, причастился, и, взяв одр, понес в пещеру, хотя никогда в ней не бывал и отроду той не видал; войдя, он поклонился святому Антонию и указал место, где его положить.

«Здесь, — сказал он, — двух [иноков] положили в этом //

л. 75 году, и того брата, которого вы без схимы положили, в схиме найдете. Много раз он хотел постричься, но из-за его нищеты пренебрегала им братия, которой вменится это в грех; он же жил достойно этого образа, и поэтому даровал ему Господь схиму: ибо творящему добрые дела — воздастся, а от того, кто не совершает их, но мнит [себя добродетельным], — отымется и дастся творящему*. У другого же брата, которого вы положили в схиме, она была взята, потому что при жизни он не захотел ее, но лишь умирая, сказал: «Когда увидите, что я уже отхожу, то постригите меня». Вот почему лишился он благодати, не уразумев говорившего: «Не мертвые восхвалят тебя, Господи, но мы, живые, благословим Господа»*. Ведь сказано: «Во тлении кто исповедается тебе?»* Пострижение в схиму не принесет никакой пользы, если человека дела добрые от муки не избавят. А третий здесь с давних лет положен, его схима нетленна, сохраняется ему на обличение и на осуждение, потому что дела его были недостойны монашеского образа: в лености и грехах он проводил всю свою жизнь, не понимая сказавшего: «Кому много дается, с того много и спросится"*. Если молитва Антония и Феодосия такого не спасет, то повинен он суду». Произнеся это, он сказал братии: «Пришли постригшие меня, чтобы взять с собою». И лег Пимен, и скончался о Господе. И с великой честью положили его в пещере. Раскопав вышеупомянутое место, они нашли, как говорил блаженный, трех чернецов: один весь истлел, только одна схима //

л. 75 об осталась целой; из двух же монахов, недавно умерших, с того, кто был положен в схиме, она была снята и возложена на другого, который не был пострижен. И много дивились неизреченному суду Божию, [говоря] так: «Ты, [Господи], воздаешь каждому по делам его»*.

Из этого, братья, кажется мне, надо разуметь: когда больной, постригаясь с верою, просит у Бога жизни, чтобы в иночестве послужить ему, владеющий жизнью и смертью Господь, если и отведет его [от мира], то приравняет к праведникам, [подобно работникам], пришедшим в одиннадцатый час*.А кто говорил так: «Когда увидите, что я уже умираю, то постригите меня», — того суетна вера и пострижение.