Так угодно человеколюбцу Богу, который все время заботится о своем творении, даруя роду человеческому полезное. Желая нашего покаяния, Бог наводит беды, или голод, или войны из-за междоусобных распрей существующего правителя. И этим Владыка призывает человеческое нерадение к добродеянию и памяти о нечестивых делах, ибо творящие злое и непристойное будут преданы злым и немилосердным властелинам за грехи свои, и те тоже не избежат суда: немилостивый суд ожидает несотворившего милости*.

Во время своего княжения в Киеве Святополк творил великое насилие*: без вины искоренил до основания семьи знатных людей, отняв у многих имения, — поэтому Господь попустил поганым одержать победу над ним; и было тогда много войн с половцами, к тому же и усобицы. Сильный голод и великая скудость наступили в то время по всей Русской земле.

В те дни пришел некий человек из Смоленска к игумену Ивану*, //

л. 52 который постриг его в монахи под именем Прохор. Став черноризцем, тот предался такому воздержанию, что и хлеба себя лишил. Он, собирая лебеду и растирая ее своими руками, делал себе хлеб и этим питался. И заготовлял лебеду на год, а на следующее лето собирал новую; и этим Прохор довольствовался, обходясь без хлеба, всю свою жизнь. И за это он был прозван Лебедником, ибо никогда не вкушал ни хлеба, кроме просфоры, ни какого-либо овоща, ни напитков, только лебеду и воду, как об этом было сказано выше. И никогда Прохор не испытывал печали, но был весел, с радостью служил Господу. И не страшился он вражеского нашествия, потому что жил, как птица: не стяжал ни сел, ни амбаров, где мог бы собирать добро свое*. Он не говорил: «Душа, много добра лежит у тебя, ешь и пей!»* Долгое время ничего не имел Прохор, кроме лебеды, и ее заготавливал только до следующего лета, говоря: «Человече, в эту ночь можешь лишиться души, тогда кому останется приготовленная тобою лебеда?» Этот Прохор претворил в дело слово Господа, сказавшего: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, но Отец ваш небесный питает их»*. Им подражая, этот блаженный Прохор легко преодолевал путь до места, где росла лебеда, на своих плечах, как на крыльях, приносил ее в монастырь, готовил из лебеды пищу: был для него на непаханой земле несеяный хлеб. //

л. 52 об. И настал великий голод, и голодная смерть нависла над всеми людьми. Блаженный же продолжал делать свое дело, собирая лебеду. И, увидев это, некий человек тоже стал собирать лебеду для себя и своих домашних, чтобы питаться ею в голодное время. Прохору же тогда пришлось собирать больше лебеды на пищу, и принял он на себя в те дни еще больший труд: своими руками собирая траву и растирая, как я прежде говорил, он готовил из нее хлебы и раздавал неимущим, умирающим от голода. Многие приходили к нему с просьбой в это голодное время, и он всех оделял хлебами, и всем они казались сладкими, будто с медом; и никому не хотелось так настоящего хлеба, как полученного из рук блаженного. И кому Прохор давал хлеб с благословением, тому хлеб казался светел и чист и был сладок.

Некий человек, потихоньку украв хлеб, стал есть его без благословения того старца, но не смог, так как в его руках хлеб превратился в пыль и стал сверх меры горьким. Так повторялось много раз. Но от срама ему было стыдно, и он не мог поведать блаженному о своем прегрешении. Однако будучи голодным, не в силах терпеть естественной нужды, видя смерть перед глазами своими и стеная, этот человек приходит к игумену Ивану, рассказывает ему о содеянном и просит прощения за свое согрешение. Игумен же, не поверив рассказанному, чтобы узнать, подлинно ли это так, повелел другому брату сделать то же: взять тайком хлеб. И при//несли

л. 53 хлеб, и случилось с ним то, о чем рассказал укравший монах: хлеб стал таким горьким, что никто из братии не мог его есть. Держа горький хлеб в руках, игумен послал попросить хлеб [у Прохора]. «Из рук его, — сказал, — возьмите; а, уходя от него, другой хлеб украдите». Когда были принесены эти хлебы, украденный на их глазах изменился, и стал как персть, и сделался горек, как и первый; а хлеб, взятый из рук блаженного, был светел и [сладок], как мед. И после такого чуда повсюду прошла слава об этом старце, который многих голодных прокормил и многим был полезен.

Когда же Святополк, в союзе с Володарем и с самим Васильком, пошел ратью на Давида Игоревича из-за Василька*, которого Святополк ослепил по наущению Давида Игоревича, не стали пускать ни купцов из Галича*, ни ладей из Перемышля*, — и не было соли по всей Русской земле. Настали трудные времена, к тому же начались беззаконные грабежи, как сказал пророк: «Съедающие народ мой вместо хлеба Господа не призывали»*. И тогда можно было видеть всех людей в великой печали, изнемогших от войны и от голода, без хлеба и без соли.

Прохор же, имевший тогда свою келью, собрал много пепла изо всех келий так, что никто не знал об этом, и раздавал его всем, и пепел превращался в чистую соль. И чем больше он раздавал, тем больше у него становилось. И ничего не брал за это, все даром раздавал, кому сколько //

л. 53 об. требовалось; и не только монастырю было довольно соли, но и мирские люди, приходя к Прохору, в изобилии получали ее для удовлетворения своих домашних нужд. И можно было видеть, как опустело торжище, а монастырь был полон приходящими за солью. И поэтому возникла зависть у продавцов соли, ибо они не получили желаемого. Они думали в те дни обрести все богатство мира, торгуя солью, но тщетно: если прежде соль дорого ценилась, две меры — за куну*, то теперь десять мер за ту же цену никто не брал.

И восстали продающие соль, стали наущать Святополка против монаха, говоря так: «Прохор-чернец отнял у нас богатство, и мы обнищали». Князь же, желая угодить им, в мыслях преследовал двойную цель: и прекратить возникшее волнение, и приобрести себе богатство. Одержимый этой мыслью, думающий только о выгоде князь решил со своими советниками установить высокую цену на соль, чтобы, отняв у монаха, самому продавать ее. Мятежникам же тем князь, скрывая в себе мысль о приобретении [богатства], дает обещание, говоря: «Ради вас пограблю чернеца». Желая немного угодить им, много вреда сотворил, ибо, только не ведая зависти, можно принести пользу.

И посылает князь, чтобы взяли соль у монаха. Когда же соль была привезена, князь с теми мятежниками, которые подстрекали его против блаженного, пришел, чтобы посмотреть на нее, — и увидели все перед глазами пепел. //

л. 54 Сильно удивился князь: «Что это?» — говорил он, недоумевая. Желая узнать доподлинно, в чем дело, князь приказал хранить ее три дня, чтобы понять истинную суть [случившегося]. Одному же человеку князь повелел отведать ее — пепел оказался в устах у того.

Как обычно, множество народа приходило, чтобы получить соль от блаженного; и, узнав, что Прохор ограблен, люди возвращались ни с чем, проклиная сделавшего это. Блаженный же сказал им: «Когда выбросят то, что взяли у меня, пойдите и возьмите себе». И князь, три дня продержав изъятое у монаха, повелел ночью высыпать это. Когда же пепел выбросили, он тотчас превратился в соль. Горожане, узнав об этом, разобрали соль.

И когда произошло это дивное чудо, пришел в ужас сотворивший насилие, и не в силах скрыть случившегося, так как совершилось это на глазах всего города, начал князь расспрашивать о том, кто сделал это. Тогда рассказали князю о другом чуде, которое сотворил Прохор, кормя лебедой множество народа, и в устах их она становилась сладким хлебом; когда же некий человек украл один хлеб, то он обратился в прах и стал горьким, как полынь. Услышав это, князь устыдился содеянного и, придя в монастырь к игумену Ивану, покаялся ему. Прежде же Святополк питал ненависть к нему, так как игумен обличал его ненасытную жажду богатства и насилие. Схватив игумена, Святополк заточил его в Туров,* //

л. 54 об. если бы не выступил против него Владимир Мономах, что испугало Святополка, он бы так скоро не возвратил игумена с почестями в Печерский монастырь.

[Теперь же], ради совершившегося чуда, воспылал князь великой любовью к [монастырю] святой Богородицы и к святым отцам Антонию и Феодосию, а черноризца Прохора очень сильно почитал и прославлял, убедившись, что он воистину раб Божий. И Святополк дал слово Богу, что больше никому не сотворит насилия. И Прохору князь дал обещание: «Если я по Божьей воле умру до тебя, то ты своими руками положи меня в гроб, чтобы этим явить мне твое беззлобие. Если же ты прежде меня преставишься, на своих плечах внесу тебя в пещеру, и за то Господь даст прощение мне за великую вину перед тобой».

Блаженный же Прохор еще много лет прожил в добром исповедании богоугодным, чистым и непорочным житием. Потом разболелся старец, а князь в то время был на войне. Тогда Прохор посылает к нему с известием, говоря: «Приблизился час моего исхода из тела; и, если хочешь, приди, чтобы простились мы с тобой; и исполнишь обещание — своими руками положишь меня во гроб, и примешь прощение от Господа. Я ожидаю только твоего прихода, но если ты промедлишь, я отойду в мир иной; и не завершится война поражением, если ты придешь ко мне». //

л. 55 Услышав это, Святополк распустил воинов и без промедления пришел к блаженному. И Прохор долго поучал князя о милостыне, и о будущем суде, и о вечной жизни, и о бесконечной муке; он дал Святополку благословение и прощение и целовал всех, бывших с князем; потом, воздев руки к небу, старец испустил дух. А князь с черноризцами, взяв его, внес в пещеру, своими руками в гроб положил.

И после погребения Прохора Святополк пошел на войну и одержал победу над погаными*, покорил всю землю Половецкую и вернулся с большой добычей в свою землю. И это была Богом дарованная война в Русской земле, предсказанная блаженным.

С тех пор Святополк, когда отправлялся или на войну, или на охоту, приходил в монастырь с благодарением, поклоняясь пресвятой Богородице и гробу Феодосиеву, и входил в пещеру к святому Антонию и блаженному Прохору, и, всем преподобным отцам поклонившись, шел в путь свой. И так процветало оберегаемое Богом княжение его. Сам будучи свидетелем, Святополк открыто возвещал о бывших преславных чудесах и знамениях Прохора и других преподобных, с которыми все мы да получим милость о Христе Иисусе.