Время шло, а ни Мендельн – ни, тем паче, Ахилий – знать о себе не давали. Однако, как ни тревожили Ульдиссиана судьбы обоих, мешкать из-за их отсутствия он больше не мог.
Эдиремы двигались дальше. Двигались дальше, в сторону Истани. Чем ближе к цели, тем больше предосторожностей предпринимал Ульдиссиан – особенно когда дело доходило до разведки. Теперь он не только со всем возможным старанием прощупывал мыслью путь впереди, но и впервые осмелился выслать разведчиков туда, куда не мог дотянуться сам. Разведчики, в свою очередь, держали связь с ним через идущих рядом. Такой широкий охват, кроме решения главной задачи, позволял Ульдиссиану надеяться, что ни один из добровольцев вдруг не исчезнет неизвестно куда и не подвергнется нападению.
До Истани оставался от силы один день ходу, и напряжение нервов не отпускало. Немногим дальше впереди находился главный храм, а Ульдиссиан не сомневался: там, в храме, к его появлению уже готовятся. Чем скорей эдиремы покончат с Истани, тем лучше.
Нагнав его в голове колонны, к нему присоединилась Серентия.
– А стоит ли вообще останавливаться? Понимаю: с тех пор, как мы выступили, ты насчет этого думаешь то одно, то другое, однако главный храм так близко…
– Знаю. И кое-что обдумываю.
В скором времени Ульдиссиан вызвал к себе Рашима.
– Для тебя есть задание… если, конечно, ты согласишься.
– Разумеется, господин! – горячо отвечал хашири.
При виде столь безоглядной готовности взять на себя задачу, вполне возможно, самоубийственную, Ульдиссиан невольно поежился.
– Подыщи еще четверых, – сказал он, – и скачите как можно скорее в сторону Калинаша.
И Рашим, и Серентия удивленно подняли брови.
– Калинаша, господин? – переспросил хашири. – Ты, верно, хотел сказать «Истани»?
– Нет. Калинаша. Скачите весь день, а по дороге прощупывайте мыслью все впереди, как я показывал. Мне нужно знать, не движется ли кто к нам с той стороны.
Вот теперь остальные все поняли.
– А-а-а, да, господин, – протянул Рашим. – Сейчас выберу спутников, и как ветер помчимся!
– Рашим… помни: осторожность на каждом шагу. И возвращайтесь, как только сможете. Дальше не забирайтесь.
– Слушаюсь, господин.
– Ты опасаешься западни, – с одобрением кивнула Серентия.
– Куда мы идем, им известно. Возможно, с юга к нам уже направляется целая армия, а то нечто похуже. Зачем бы им еще дожидаться, пока мы в ворота не постучим?
– Быть может, там для нас приготовлено что-то еще ужаснее? – поразмыслив, предположила Серентия.
– Да, дело вполне возможное, – согласился Ульдиссиан, – однако и рисковать тем, что нам ударят во фланг, я не могу.
– Разумеется… разумеется, Ульдиссиан, тут ты прав. Рашим смышлен и умел, и, если заметит кого-нибудь, непременно нас предупредит.
– На это я и надеюсь.
Верный своему слову, Рашим с четверкой отобранных им эдиремов отбыл в сторону Калинаша спустя считаные минуты. Остальным сподвижникам Ульдиссиан в течение этого времени не позволил даже замедлить шаг. Скопище следовавших за ним было так велико, что колонна растянулась по джунглям на целую милю, и в эти минуты Ульдиссиан впервые мысленно назвал своих эдиремов армией. С течением времени сие определение приходило ему на ум снова и снова, казалось то подходящим, то сущим вздором, однако в преддверии схватки с Церковью Трех сын Диомеда решил обходиться с соратниками, как с настоящей армией. Дисциплину следовало блюсти во всем, иначе, невзирая на все успехи, достигнутые в последнее время многими (и даже новообращенными), объединенной мощи эдиремов для одоления Лилит с ее пешками вполне могло не хватить.
Тем более, что даже при самой строгой дисциплине в своих рядах Ульдиссиан вовсе не был уверен в победе.
День шел своим чередом. Время от времени старший из Диомедовых сыновей чувствовал прикосновение мысли Рашима, и понимал: с отрядом разведчиков все в порядке, и ничего подозрительного ими пока не замечено. Вполне возможно, в Калинаше знать не знали о происходящем… по крайней мере, Ульдиссиан надеялся на это всем сердцем.
С наступлением вечера, как только эдиремы остановились на привал, он вызвал к себе Сарона, Тимеона, Йонаса и всех остальных командиров и еще раз подчеркнул, сколь важно с сего момента во всем, в любых мелочах, действовать согласованно. Детишек и самых слабых порешили впервые отодвинуть назад, под защиту отборных, сильнейших бойцов, а остальных эдиремов, разделив поровну, отдали в подчинение самым надежным помощникам Ульдиссиана.
Сами они с Серентией лично никем командовать не собирались, им вдвоем предстояло налаживать взаимодействие меж остальными. Тому, что дочь Кира сделалась в войске второй после него самого, Ульдиссиан до сих пор не уставал удивляться: такой он Серентию прежде не смог бы и вообразить…
Однако себя управляющимся со столь необъятными силами без нее старший из сыновей Диомеда тоже больше не представлял.
Перед самым рассветом его разбудил мысленный зов Рашима. Поначалу Ульдиссиан ожидал услышать самое худшее, но хашири лишь сообщал, что вместе с товарищами отправляется назад. Никакой опасности со стороны Калинаша они не заметили: казалось, о действиях эдиремов в городе даже не подозревают.
Узнав об этом, Ульдиссиан вздохнул с невероятным облегчением. Новости он сообщил Серентии и остальным, и, как только все закончили завтрак, приказал эдиремам продолжить поход.
И вот, спустя едва три часа, впереди показались башни Истани.
Быть может, в величине Истани значительно уступал Хаширу с Тораджей, однако выглядел куда крупнее Парты. Размеры храма Ульдиссиан оценил, основываясь на опыте предыдущих городов. По-видимому, не слишком велик, но задержать вполне может – настолько, что шансы достичь окончательной цели, прежде чем Лилит успеет измыслить нечто новое, окажутся под угрозой.
Рассудив так, Ульдиссиан решил обойтись без предварительного знакомства с горожанами, с коего неизменно начинал в прошлом, и штурмовать храм сразу же, как только сможет. Штурмовать… и молиться о том, что после сумеет объяснить истанийцам: это, дескать, ради вашего блага.
Понимая, что жрецы могут, ожидая беды, следить за окрестностями, а появление эдиремов уж точно не останется никем не замеченным, путь к городу Ульдиссиан выбрал самый открытый. Сейчас все решала быстрота.
Рашим со своими еще не вернулся, но дожидаться их Ульдиссиан не мог. Когда джунгли сделались реже, он велел остальным эдиремам развернуться пошире. Скоро, совсем скоро они достигнут ворот Истани…
И тут Ульдиссиан насторожился. Он мог бы поклясться, что совсем ненадолго, на краткий миг, почувствовал…
Но нет. Должно быть, он просто встревожен. Да, скорее всего.
– Серри, – негромко пробормотал Ульдиссиан. – Встань со мной рядом и следуй за моей мыслью.
Доверяя ему, как всегда, Серентия без лишних слов подошла ближе. Едва она приготовилась, Ульдиссиан направил ее мысли туда, где ей следовало сосредоточиться.
– Не видишь ли, не чувствуешь ли хоть чего-нибудь?
– Нет… на миг мне было подумалось… но нет…
Именно такого ответа Ульдиссиан и ждал, и, получив его, лишь еще сильней заподозрил неладное.
– Серри, позволь мне попробовать кое-что.
– Вместе пощупать хочешь? – уточнила она, зная о чарах, показанных Ульдиссиану Лилит в то время, когда демонесса притворялась ею. – Если думаешь, что попробовать стоит, я согласна.
Вместо того чтобы встать так же, как в прошлый раз, с Лилит, Ульдиссиан просто придвинулся ближе. Оба закрыли глаза, сосредоточились, мысленно потянулись друг к другу…
Результат не заставил себя ждать, и плоды его ничем не уступали быстроте, с коей он был достигнут. Связь между ними установилась с легкостью, весьма и весьма обрадовавшей Ульдиссиана, правду сказать, опасавшегося полного неуспеха.
Одна беда: связи этой сопутствовала несказанная близость к Серентии. Дабы предотвратить пробуждение каких-либо чувств, Ульдиссиан поспешил направить ее мысль в ту сторону, которую хотел осмотреть.
Однако по завершении самых тщательных на взгляд обоих поисков, Ульдиссиан остался ни с чем. Не заметил он даже того, что заставило его насторожиться, и знал, что Серентия тоже не нашла ничего. Еще пара минут напрасных стараний – и Ульдиссиан сдался.
– Ошибся, – пробормотал он. – Просто почудилось.
– Но это же лучше новой опасности, разве нет?
– Лучше, – согласно кивнул Ульдиссиан. – До тех пор, пока я не начну видеть ее призрак повсюду. Так будет гораздо труднее заметить появление настоящей опасности…
Эдиремы шли дальше и дальше. Мало-помалу несколько крыш над верхушками деревьев превратились в настоящий город. Тут Ульдиссиан велел всем дозорам вернуться к колонне, дабы никто не оказался отрезанным от остальных. Не хватало только Рашима с его четверкой, но пока Ульдиссиан разбирается с местным храмом, они наверняка успеют догнать своих.
Однако, к немалому его удивлению, прежде чем эдиремы успели приблизиться к городским воротам, из Истани им навстречу выехал целый отряд, общим числом двадцать пять душ, в большинстве своем – городских стражников. Перед Диомедовым сыном остановилась горстка чиновников, возглавляемых средних лет толстячком в богатых одеждах синего и зеленого шелка.
– Мы прибыли для разговора с командующим этой армией, – заговорил толстячок.
В носу его красовалось искусной работы серебряное кольцо, инкрустированное крохотными рубинами.
Ульдиссиан выступил вперед. Истаниец не спешился, взирал на него свысока, но это его не смутило: вскоре чиновник узнает, за кем тут сила, особенно если попробует заступиться за Церковь Трех.
– Я и есть тот, кто тебе нужен, – сообщил он всаднику, – а зовут меня Ульдиссиан уль-Диомед.
Чиновник раскрыл было рот, но сын Диомеда вскинул кверху ладонь.
– Сказать могу только одно, – продолжал он. – Тебе и другим горожанам бояться нас ни к чему. Нам нужен только храм Церкви Трех. Не стойте у нас на пути, и вскоре сами увидите всю правду об их злодеяниях.
Во время его краткой речи всадник непрестанно ерзал в седле, а стоило Ульдиссиану умолкнуть, выпалил:
– Но ведь поэтому мы и пришли к тебе, мастер Ульдиссиан! Вам нет надобности входить в Истани! Церковь Трех… они бежали!
Не веря собственным ушам, Ульдиссиан уставился на толстячка во все глаза. Над толпой эдиремов поднялся восторженный крик.
– Что значит «бежали»? – спросил сын Диомеда. – Когда?
Некие нотки в Ульдиссиановом голосе перепугали чиновника сильнее прежнего.
– Всего два дня назад, мастер Ульдиссиан! – взахлеб заговорил он, свешиваясь с седла. – Ни словом никому не обмолвившись, жрецы, стражи – все, кто там ни обретался… исчезли за одну ночь! На следующий день это заметили караульные и кое-кто из горожан, а, войдя внутрь в поисках верховного жреца, мы обнаружили, что его покои тоже пусты!
– Как полагаешь, не лгут? – негромко спросила Серентия, остановившись на шаг позади.
Ульдиссиан не ответил: ответ на этот вопрос он уже принялся искать сам. Нет, никакого лукавства со стороны истанийцев он не почувствовал – напротив, они опасались прогневать его принесенной вестью. Успокоившись на их счет, Ульдиссиан потянулся мыслью в пределы города, в поисках скверны Церкви Трех.
Кое-какие следы ее он отыскал, но не более. Храм, как чиновник и утверждал, опустел. Ощупав мыслью трехбашенную постройку до последнего уголка, Ульдиссиан не нашел ни единой подсказки, ведущей к разгадке столь внезапного бегства: очищая комнаты, жрецы постарались на славу.
Оглядев окрестности храма, он, как и в Хашире, обнаружил поблизости вторые ворота, ведущие за город. Стерегли их всего-навсего несколько стражей, и сын Диомеда без труда догадался: ослепленные волшебством, повального бегства церковников караульные не заметили.
Углубляясь в джунгли, след тут же мерк. Очевидно, жрецы заметали его, как могли, однако немногое, оставшееся на виду, свидетельствовало: путь их лежал прямиком к главному храму.
Пока Ульдиссиан занимался всем этим, истанийцы волновались сильней и сильней. Они не понимали, что делает иноземец, стоя перед ними, как будто во сне. Главный чиновник то и дело озирался на спутников, словно моля их о совете, однако те, не желая быть втянутыми в переговоры, хранили гробовое молчание. Ясное дело: если дойдет до кровопролития, вся вина целиком ляжет на говорящего, весьма вероятно, избранного на сию роль против собственного желания.
Прервав мысленный поиск, Ульдиссиан шумно перевел дух и устремил взор в широко распахнутые глаза первого из верховых.
– Ты говоришь правду.
Услышав это, эдиремы вновь разразились криками радости: враги господина бегут без оглядки, а раз так, победа, считай, в руках…
Но Ульдиссиан давать волю надеждам не смел. Впрочем, такой поворот означал, что здесь он потеряет куда меньше времени. Если выступить в поход утром, эдиремы достигнут главного храма двумя днями раньше, чем рассчитывали.
– Ты говоришь правду, – повторил он, – а, стало быть, в ваших краях нас задерживает только одно.
Правители Истани замерли в предчувствии самого худшего. Несомненно, они ожидали какой-либо кары, или требования непомерного выкупа.
– Нам нужна кое-какая провизия и запас воды. Вдобавок, нам необходимо встать лагерем неподалеку. Всех горожан приглашаем поторговать с нами и узнать, кто мы таковы.
Из-за нехватки времени отправиться в Истани с проповедью для горожан Ульдиссиан не мог. С этим еще успеется… если, конечно, он не погибнет в схватке с Лилит.
На лицах местных чиновников отразилось некоторое облегчение. Главный из них истово закивал.
– Да-да, воду и пищу мы, мастер Ульдиссиан, вам предоставим! Желающие поторговать с вами в городе тоже непременно найдутся, да-да! Баренджи! Позаботься об этом, ладно? – прибавил он, оглянувшись назад.
Один из прочих чиновников кивнул, развернул лошадь и поскакал к городу, будто преследуемый огнем по пятам.
Ульдиссиан склонил голову в знак благодарности.
– Ну что ж, тогда у меня все. Если у кого-то из вас есть к нам еще вопросы, я охотно на них отвечу. Если же нет, желаю мудрым жителям Истани доброго здравия и благодарю их за гостеприимство.
Все это не слишком походило на общепринятое приветствие, усвоенное им в Хашире, однако к случаю вполне подошло. Отвесив немало прощальных поклонов, отряд развернулся и поскакал назад, к городу.
– Можно ли доверять им насчет воды и пищи? – усомнился Тимеон. – Что, если отравить вздумают?
В этом Ульдиссиан весьма сомневался, но уже придумал, как быть.
– Ничего не раздавать, пока я лично все не проверю.
Разумеется, остальных его ответ удовлетворил вполне. Ему эдиремы верили безоговорочно, и этому Ульдиссиан радовался всей душой. Только бы не подвести их…
Следуя указаниям эдиремов, разбиравшихся в окрестных землях лучше других, Ульдиссиан выбрал место для остановки на ночлег. Не успели его последователи обустроиться, как истанийцы начали подвозить им провизию. К лагерю одна за другой потянулись повозки, запряженные волами либо все теми же громадными животными, широко распространенными в хозяйстве жителей нижних земель. Сарон называл таких «пачишон», что означало «длинноносый брат». Пачишоны изрядно ускорили доставку еды, при помощи длинных, гибких носов снимая корзины с повозок и ставя их перед Ульдиссианом. Стоило сыну Диомеда убедиться, что ни отравы, ни других опасностей в доставленном нет, Сарон, Тимеон и прочие принялись за раздачу припасов.
Истанийцы держались с ними крайне почтительно, из кожи вон лезли, только бы угодить. Желающих узнать, кто таковы эдиремы, Ульдиссиан не ждал, однако таких оказалось немало. Поприветствовав их, старший из Диомедовых сыновей рассказал любопытствующим все то же, что рассказывал людям в прошлом. По завершении его речи кое-кто из истанийцев ушел, но многие задержались, и этим Ульдиссиан предложил показать их собственный дар.
На сей раз пробуждение потаенных сил к жизни сопровождалось кое-чем новым. Каждому истанийцу Ульдиссиан заглядывал в душу, старательно отыскивая хоть зернышко тьмы и уничтожая ее без остатка. Подлость, проделанная Лилит с Ромом и прочими бедолагами, больше не повторится.
Занятый всем этим, он сам не заметил, как из-за горизонта вновь показалось солнце. Больше задерживаться возле города было незачем. От местных чиновников, очевидно, всеми силами старавшихся поскорее и, по возможности, мирно спровадить незваных гостей прочь, Ульдиссиан получил более свежие сведения о пути, ведущем к главному храму Церкви Трех. Точность карт и указанных направлений подтвердила пара новообращенных. Поблагодарив поневоле гостеприимных хозяев, Ульдиссиан повел свою армию дальше.
Теперь отвлекаться им не на что. Впереди – только цель.
Рашим с остальными разведчиками заметно приблизились, но Ульдиссиан понимал, что скорый уход из Истани отсрочит их возвращение на день, а то и на два. Памятуя о Лилит впереди, постоянно следить за невеликим отрядом он не мог и отыскивал разведчиков только на привалах. Проверив, все ли с ними в порядке, сын Диомеда вновь принимался раздумывать, что может припасти для него демонесса. На ум приходили тысячи всевозможных кошмаров, но с ее истинным замыслом вряд ли совпадал хоть один.
Шествуя сквозь джунгли, эдиремы с каждой пройденной милей держались все тише и тише. Казалось, колонну накрыла некая незримая пелена: только сейчас все осознали, сколь колоссальная задача ожидает их в ближайшем будущем.
И вдруг… вдруг что-то проникло Ульдиссиану в самую душу, заронив в нее нечто гнетущее, мрачное. Дурные предчувствия разрастались, крепли на каждом шагу.
– Все ближе и ближе, – наконец пробормотал он, обращаясь к Серентии. – Все ближе и ближе…
Серентия молча кивнула. Поразмыслив, Ульдиссиан удвоил предосторожности. Церковь Трех ничего более от него не скрывала. Сейчас они, по указке Лилит, старались лишить эдиремов уверенности в себе.
Ульдиссиан окинул мыслью соратников, ободряя их, укрепляя их волю. Сей новый, искусный тактический ход сведет на нет планы врагов, в этом он мог бы поклясться.
Эх, если бы Мендельн с Ахилием были рядом… Однако ни тот ни другой знать о себе не давал, и Ульдиссиана это не на шутку тревожило: кто-кто, а брат наверняка постарался бы вернуться к нему. Что же до лучника… возможно, Ахилий держится где-то поблизости, но если так, отчего хоть знака какого-нибудь не подаст?
В конце концов, Ульдиссиан решил, что на их помощь полагаться не стоит. Победа в этом бою зависит только от него и тех, кто идет за ним.
Настала новая ночь – по его расчетам, последняя ночь перед тем, как впереди покажутся окрестности цели похода. Где-то на северо-востоке, по словам одного из хашири, простиралась необъятная столица. Сидя у небольшого костра, Ульдиссиан дивился тому, что ее повелители словно знать ничего не знают о продолжающемся противоборстве, или же совершенно к нему равнодушны. Между тем, такого быть никак не могло: скорее всего, на самом деле они пристально наблюдают за происходящим, ждут, не окажется ли победитель в сем столкновении слабым да уязвимым.
«Сколько крови… и ведь это еще не конец… одно за другим, одно за другим, и так далее, во веки веков… А не разыскать ли этого ангела, Инария, не попросить ли: начни, дескать, этот мир заново, с чистого листа? Может, в итоге так оно будет лучше…»
Немедля устыдившись столь мерзких мыслей, Ульдиссиан по-собачьи встряхнулся в попытке прогнать их прочь.
– С тобой все в порядке? – спросила Серентия, подсевшая к его костерку.
– Нет, – без утайки ответил Ульдиссиан. – Но это неважно.
Услышав такое, Серентия невольно отшатнулась назад.
– Ульдиссиан…
– Прости, Серри. Вздор это все. Скоро пройдет. Скоро…
И тут Ульдиссиан вскочил на ноги. Снова почуяв неподалеку что-то неладное, он повернулся кругом, внимательно изучая окрестности. Вроде бы сзади, на пути эдиремов, что-то мелькнуло… но всего лишь на миг.
– Что с тобой? Что стряслось? – спросила Серентия, подойдя к нему ближе.
Но Ульдиссиан не ответил. В эту минуту он лихорадочно размышлял, сопоставляя факты. До главного храма осталось всего ничего. Церковь Трех наверняка знает, что появление их неизбежно, а в переговоры вступать они не намерены. Лилит хочет дать им бой. Ради этого Церковь Трех даже оставила Истани, хотя Ульдиссиан ожидал, что там Лилит, по крайней мере, попробует хоть сколько-нибудь обескровить силы эдиремов перед решающей битвой.
Но эдиремы ей все еще нужны, это тоже факт. Таким образом, бой Ульдиссиану с соратниками предстоит необычный. На сей раз Лилит готовит им нечто особенное…
Оглядев окрестные земли, сын Диомеда вновь не нашел ничего.
Однако не кроется ли за этим ничем чего-либо большего?
– Серри… нужно предупредить остальных. Скажи им: пусть будут готовы и ждут моего приказа…
– К чему готовы?
– Не знаю.
Ни о чем больше не спрашивая, Серентия отвернулась и безмолвно известила обо всем остальных. Пока она занималась этим, Ульдиссиан сосредоточился на том месте, где вроде бы что-то почувствовал.
Нет, как ни крути, а дело нечисто. Причина его тревог – не просто напряженные нервы.
Подумав так, Ульдиссиан сосредоточился на задаче усерднее прежнего. На этот раз попросту сдаться он не мог. Придется искать, пусть даже поиски затянутся до утра.
А может, этого и хочет Лилит? Может, она стремится обессилить Ульдиссиана настолько, чтоб он начал всерьез ошибаться в решающую минуту? Может быть, то, что он ищет за пределами лагеря, всего-навсего насланный ею морок?
«Нет, нет, не все так просто…»
Взмокший от пота, Ульдиссиан удвоил усилия. Там что-то есть, наверняка есть, и это «что-то» стоит всеми силами прятать…
И вдруг все сокрытое сделалось зримым.
Истина открылась взгляду пласт за пластом, слой за слоем, как будто могучий ветер сорвал с земли огромное одеяло. Перед мысленным взором Ульдиссиана предстала шеренга воинов в знакомой броне, медленно, но неуклонно движущаяся к лагерю сквозь густые кусты. За первой шеренгой появилась другая, и еще одна, и еще… и так далее, пока он не понял, что от него все это время прятали целую армию.
«Мироблюстители…»
Впрочем, солдаты Церкви Трех шли в бой не одни. В рядах их Ульдиссиан заметил и жрецов – жрецов всех трех орденов. Они и творили затейливые чары невидимости, однако сын Диомеда сразу почувствовал в их волшбе руку Лилит. Подобные чары были слишком сложны даже для высших служителей Церкви.
Теперь ему, наконец, стало ясно, что произошло в Истани. Исчезновение церковников устроила Лилит, и только затем, чтобы собрать их – и, несомненно, воинов из Калинаша, и, может быть, даже стражу главного храма – здесь, неподалеку. Пока Ульдиссиан всеми силами искал врага впереди, не считая попыток время от времени оглянуться назад, в тыл эдиремов, они шли следом, дожидаясь удобного для атаки момента.
И вот момент этот, похоже, настал.
– Серентия! – безмолвно позвал Ульдиссиан.
Серентия откликнулась на зов вопросительной ноткой, и он быстро поведал ей, что происходит.
Однако, едва покончив с этим, сын Диомеда обнаружил, что кое в чем оплошал. Один из жрецов в незримых рядах врага поспешно захлопнул перед ним ворота собственного сознания.
Вся армия, представшая перед мысленным взором Ульдиссиана, разом исчезла. В последний миг он едва успел разглядеть, как мироблюстители ускорили шаг.
Выходит, его заметили и вот-вот бросятся в бой.
– Враг позади! – сообщил Диомедов сын не только Серентии, но и всем остальным. – Позади! Приготовьтесь!
Ульдиссиану следовало догадаться, что Лилит двинет на него свои силы ночью, не днем, как поступил бы на ее месте любой другой. Сейчас на руку ей играл и покров темноты, и, что еще хуже, чары невидимости. Справиться с таким войском эдиремам вполне по силам, но для этого врага нужно каким-то образом разглядеть…
Впрочем, так ли уж нужно? Примерное местоположение мироблюстителей Ульдиссиан себе представлял. Пожалуй, для начала этого вполне довольно.
Звать на помощь других времени не было. Приняв решение, Ульдиссиан хлопнул в ладоши. Подобное он однажды уже проделывал, и на сей раз над джунглями вновь грянул гром. Однако мощь этого грома была столь велика, что волна звука вырвала с корнем ближайшие деревья, расшвыряв в стороны листья и плети лиан.
С той же силой сотворенный им гром – этого Ульдиссиан не видел, но знал – поразил и первые шеренги мироблюстителей.
Одеяло невидимости вновь точно ветром сдуло назад, и сын Диомеда снова увидел перед собой прислужников Церкви Трех. В первом ряду на ногах не удержался никто, еще два, приведенные в беспорядок, смешались, сломали строй, однако задние, устоявшие, только укрепились в решимости, в готовности пролить кровь врагов господина. Ринувшись вперед, мимо павших, воины храма взмахнули оружием…
Но вскоре им предстояло обнаружить, что враг вполне готов к столкновению. Серентия, Тимеон и прочие «командиры» Ульдиссианова воинства один за другим сообщили: их подопечные ждут только приказа. Однако, едва собравшись отдать приказания, Ульдиссиан почувствовал кое-что новое. Откуда-то издали, в отчаянии, в нетерпении, к нему тянулся мыслью Рашим.
– Берегись, господин! – безмолвно кричал хашири. – Берегись! Они идут со стороны главного храма! Взгляни вперед!
Перед лицом надвигавшихся мироблюстителей расспрашивать Рашима подробнее Ульдиссиан не рискнул. Вместо этого он, отвлекшись от наступающих, устремил мысленный взор в ту сторону, куда шли эдиремы… в сторону главного храма, логова Лилит…
И с ужасом убедился, что хашири сказал сущую правду. Подобно шедшим за эдиремами следом, эти тоже были искусно сокрыты от его чувств – вплоть до сего момента.
Навстречу им шла еще одна армия, в несколько раз многочисленнее той, с которой им вот-вот предстояло столкнуться… и в рядах ее, кроме множества все тех же мироблюстителей и жрецов, двигались к лагерю враги куда более страшные.
Морлу… сотни и сотни морлу…