Вернувшись в пещеру, Тинкар легонько потряс Анаэну за плечо. Та застонала, сжалась в комок и снова провалилась в сон. Он посмотрел на нее, лежащую на жестком ложе из песка, на ее разодранные одежды, спутавшиеся рыжие волосы, лицо в подтеках засохшей крови. В ней не осталось ничего от той гордячки, с которой он познакомился на «Тильзине».

«Женщины не созданы для войны и испытаний», – подумал он и снова встряхнул ее, на этот раз сильнее. Девушка с трудом открыла глаза, приподнялась.

– Ах да… Мы же потерпели кораблекрушение, – сонно протянула она. – Я уже и забыла…

– Дай-ка взглянуть на рану.

Он наклонился над ней, осторожно раздвинул склеившиеся волосы.

– Уже получше. Нагноения нет. Ваш биогенол – действительно отличное средство.

– Ты уже снял шлем? – Она с интересом посмотрела на землянина.

– Воздух кончился. Ночью, как только ты уснула. Нам надо добраться вон до той горы и любой ценой подать сигнал, если мы хотим, чтобы нас обнаружили, а с вулкана мы этого сделать не сможем! Когда твоя группа должна была вернуться на борт?

– Сегодня в полдень.

– А я – только вечером. Отсутствие сообщений, конечно же, встревожит их, но спасатели вряд ли вылетят до наступления ночи.

– Тан вышлет все катера.

– Любая планета, Анаэна, очень велика, даже если она, как эта, чуть поменьше Земли. Я возьму рюкзак и пойду впереди. Надеюсь, ты умеешь пользоваться фульгуратором? Вот, возьми. Я предпочитаю винтовку – на случай, если вдруг попадется съедобная дичь.

Они спустились по совершенно отлогому склону и быстро добрались до леса, преодолев пояс густого кустарника. Деревья были очень высокими, их гладкие стволы тянули вверх ядовито-зеленые кроны. Между деревьями клубились буйные заросли, по стволам вились лианы. Тинкар в задумчивости остановился:

– Не нравится мне это. Здесь может прятаться кто угодно, а мы не имеем ни малейшего представления о местной фауне. Не думаю, что мне стоит тебе напоминать: наша жизнь зависит от нашей ежесекундной бдительности.

Он медленно зашагал вперед, с фульгуратором на поясе и молекулярной пилой в руке. Где-то вдалеке, в темноте леса, поднялся пронзительный крик, затем послышалось отвратительное хихиканье. Тинкар остановился в нерешительности, не зная, как быть – входить под полог леса здесь или дальше, потом пожал плечами: на близком расстоянии его фульгуратор мог остановить даже тираннозавра мелового периода. Он поднял пилу и срезал низкие ветви. Они продвигались довольно быстро. Если вначале лес был густым, то потом поредел: кустарник не мог выжить в густой тени гигантских деревьев. Воздух нагрелся. Чем выше поднималось солнце, тем труднее становилось дышать. Сверху падали капли воды, мягкая мшистая почва чавкала под ногами. Слева от них, в полутени, тускло поблескивало болото.

Не имея подходящих ориентиров, Тинкар проверял направление по компасу. Иногда плотно стоящие стволы напоминали колонны храма, посвященного неведомому божеству, влажному и свирепому. Путники проскальзывали меж стволами, покрытыми отвратительными осклизлыми лишайниками и мхами. Тинкар шел первым, все еще защищаемый скафандром, в котором уже появились прорехи от острых шипов кустарников предлесья, и размашистыми ударами ножа очищал стволы, чтобы его спутнице реже приходилось касаться мхов. На руках Анаэны уже появились крупные красные пятна – аллергия.

Внезапно им открылось жуткое зрелище. Посреди лужайки торчал обожженный молнией скелет дерева. На земле, покрытой вышедшими из-под тени крон буйными травами, лежало изувеченное длинное тело, под которым растекалась громадная лужа крови. Четырехпалое животное было не менее десяти метров в длину, змееобразное тело заканчивалось шипастым хвостом. Маленькая округлая голова, пасть с двумя заостренными клыками, раскроенный череп. Часть брюха, а также передние конечности отсутствовали – кто-то всласть попировал здесь.

– Не млекопитающее, не рептилия, – спокойно сказала Анаэна.

– Похоже, довольно опасное животное. Но тот, кто его прикончил, вероятно, еще страшнее!

– Следы, Тинкар!

Он присел на корточки, чтобы рассмотреть их получше.

Следы имели форму четырехлучевой звезды: один палец неизвестного животного был направлен вперед, два других – в стороны, четвертый, самый короткий, – назад. Гигантские когти на каждом пальце глубоко впечатались в мягкую землю.

Тинкар распрямился, постоял, сделал шаг в сторону и сравнил свой след со следами чудовища.

– Оно должно весить несколько тонн. Судя по длине шага, высота его равна нескольким метрам. Кстати, посмотри, как высоко обломаны ветви. Вероятно, животное двуногое, как хищные динозавры Земли. Удачливый хищник на суше может принимать лишь две формы – форму льва или форму тираннозавра. Во всех остальных случаях животные должны охотиться в стае, как волки.

– Не знала, что ты зоолог!

– Это не первая дикая планета в моей жизни. Правда, есть и третий тип хищника, о котором я забыл. Человек! Пойдем. Если зверь еще поблизости, лучше с ним не встречаться. Как он живет в таком густом лесу?

Ответ нашелся быстро: новый пояс кустарника и свет, пробивавшийся между стволами, возвестили о том, что лес кончился. Путники выбрались на открытое место, по которому были разбросаны островки зарослей. Саванна тянулась почти до горы, к которой они направлялись.

– Из-за перспективы я решил, что лес тянется до потухшего вулкана, но это не так. Лучше это или хуже ли – даже не знаю.

– Мне больше нравится равнина. По крайней мере, врага видно издалека.

– Но и он заметит нас издали и сможет устроить засаду. Поверь, Анаэна, нам нужно удвоить бдительность.

Конус вулкана был далеко, слишком далеко, чтобы надеяться на то, что они смогут добраться до него засветло. Они продвигались осторожно и потратили немало времени на переправу по бревну через речку. Речка кишела «рыбами», свирепыми и плотоядными, о чем свидетельствовало множество скелетов на дне.

Остановиться решили в полдень, на небольшом холме. До сих пор им встречались лишь мелкие животные, хотя слева от себя, правда довольно далеко, они заметили стадо громадных зверей. Стараясь сберечь остатки концентратов, они быстро и скромно перекусили, после чего утолили жажду водой из ручья, предварительно простерилизованной. Анаэна чувствовала себя усталой, ее знобило. Тинкара беспокоило состояние девушки. Рана постепенно затягивалась, но он опасался, что причина озноба в ином.

Наступил вечер, но до заветной цели было еще далеко.

Тинкар остановился неподалеку от оврага и попытался найти надежное убежище. Не обнаружив ничего подходящего, он соорудил некое подобие хижины, сплетя ветви пяти близко стоящих деревьев, но разжечь огонь долго не решался. В конце концов он собрал перед входом в их импровизированное убежище большую кучу сушняка и сухой травы, которую при необходимости можно было воспламенить выстрелом из фульгуратора, затем приготовил ложе для Анаэны, но растянулся на нем первым, велев разбудить его с наступлением темноты, и сразу же провалился в сон.

Когда девушка разбудила его, стояла темная ночь. Ни одна из двух лун еще не взошла.

– Зачем ты позволила мне столько спать?!

– Тебе это было необходимо. Я стояла на страже.

Он едва удержался от ироничного комментария. В конце концов, ничего не случилось, и ему пришлось признать, что мужества, если и не опыта, у Анаэны хватает.

– Как ты себя чувствуешь?

– Раскалывается голова. Думаю, небольшая лихорадка.

Он взял ее за руку, нащупал пульс и присвистнул:

– Небольшая, говоришь? Тридцать девять, не меньше!

Порывшись в рюкзаке, Тинкар вытащил коробку с самовпрыскиваемыми ампулами.

– Судя по этикетке, то, что тебе нужно. Протяни руку.

– Дай я сама сделаю укол.

– Не доверяешь? – Он протянул ей ампулу.

– Я хотела посмотреть, что это. Це сто двадцать шесть, общий антитоксин. Я боялась, что это «Зет-три».

– Лекарство последнего шанса? До этого мы еще не дошли. А теперь – спать. Завтра будешь чувствовать себя лучше.

Он уселся перед входом, держа наготове фонарик и фульгуратор. На востоке появились отблески перламутрового света, из-за холмов поднялась серебристая луна. Тинкар долго смотрел на нее, не теряя бдительности. Вид луны был чужим, никак не напоминая игру теней древней спутницы Земли. Затем из-за горизонта появился второй спутник планеты, далекий, маленький, красноватый. Местность в свете двух лун стала хорошо просматриваться; стали видны высоты, зоны теней, склоны, на которых, словно волны, блестели мокрые кусты. Легкий звук заставил его обернуться: Анаэна вышла из хижины и уселась рядом.

– Температура упала, – вполголоса сообщила она.

Он не ответил, одновременно смущенный и счастливый от того, что она сидит с ним бок о бок. Девушка долго молчала.

– Красиво, – наконец сказала она.

– Да, но мне было бы спокойней, если бы в нескольких шагах стоял мой катер или где-нибудь рядом сидели хотя бы два гвардейца.

– Могу я задать тебе один вопрос?

– Да… Нет! Ступай в хижину!

Тинкар уже стоял на ногах, сжимая в руке фульгуратор.

– В чем дело? Ты что-то увидел?

– Вон там, позади деревьев.

Она всмотрелась в ночь. В неярком свете лун тени казались двойными и колышущимися. Метрах в трехстах от них что-то двигалось. Одно из деревьев покачнулось, словно его задело огромное животное.

– Тинкар?

– Да?

– Что там?

– Откуда мне знать? Твой фульгуратор готов? Если эта тварь на нас нападет, дай мне выстрелить первым. У тебя хватит смелости?

– Надеюсь.

– Тогда останешься здесь одна. А я спрячусь метрах в двадцати, вон за той скалой. Если животное направится в мою сторону, стреляй. Если пойдет в твою сторону, не стреляй, пока я не крикну: «Огонь!» Попробую всадить заряд ему в бок.

Он исчез в траве. Девушка устроилась поудобнее и принялась ждать. Больше никто не двигался. Она попыталась разглядеть Тинкара, но его не было видно; землянин прижался к скале, слился с нею. Анаэна вновь перевела взгляд на рощицу. Зверь вышел на свет. Он был высотой в несколько метров и напоминал кенгуру. В ее памяти всплыли слова Тинкара: хищник на суше может принимать лишь две формы – форму льва или форму тираннозавра… Зверь приближался широкими прыжками, без спешки, но быстро, буквально пожирая пространство. Она увидела тупую морду на короткой толстой шее, длинный хвост, ритмично бивший по траве. Оцепенев от ужаса, девушка отмечала ненужные подробности: отблески луны на коже, игру света и тени на внутренней поверхности лап. Порой чудовище наклонялось вперед, словно обнюхивало землю. Наконец оно застыло на месте, качая головой то влево, то вправо, на высоте шести метров; в свете лун блестели белые острые клыки. Через какое-то время раскачивания головы прекратились, глаза уставились на хижину. Зверь прыгнул вперед. Он рос в размерах с каждым шагом. Девушка замерла и сжала оружие в ожидании подходящего момента для выстрела и падения на нее нескольких тонн живой плоти.

– Ана! Ко мне! Быстрее!

Она застыла на мгновение, которое показалось ей вечностью, и, лишь когда сигнал мозга дошел до ног, рванула к скале, ощущая, как сотрясается земля под весом чудовища.

Оно увидело ее, яростно взревело – вопль его походил на скрежет рвущегося металла. Тонкий синий луч прорезал воздух и застыл на шкуре зверя в тот самый момент, когда тот уже приготовился к новому прыжку. Монстр рухнул прямо на деревья, под которыми Тинкар соорудил подобие хижины.

Стволы сломались с громким треском и рухнули. Хвост чудовища еще долго колотил по земле, разбрасывая комья травы и сломанные ветки. Наконец всякое движение прекратилось.

Тинкар был уже рядом с девушкой.

– Не очень испугалась?

– Нет, – солгала она.

– А я вот за тебя испугался. В какой-то момент я понял, что оно сожрет тебя, если я не выстрелю, и раздавит, если выстрелю. Надеюсь, завтра вечером на вершине мы будем в большей безопасности.

Прислонившись к скале, они дождались рассвета и, как только взошло солнце, осмотрели чудовище.

– Тираннозавроид. Но теплокровный, поэтому такой подвижный. Весьма объемный мозг. И вся эта гигантская машина смерти уничтожена пучком ионов!

– Ему не повезло напороться на хищника третьего и самого страшного типа – на человека. К несчастью, наш рюкзак с провизией находится теперь под ним. Где именно он лежал в хижине, не помнишь?

– Рядом с деревом.

Тинкар наклонился. Ствол был сломан на высоте полуметра от земли. Между телом, упершимся в обломок ствола, и землей оставался узкий проход, в глубине которого виднелся рюкзак. Тинкар подтянул его к себе при помощи ветки.

– Повезло!

Вооружившись молекулярной пилой, Тинкар приблизился к голове чудовища. Жуткую пасть украшали громадные клыки, желтоватые и блестящие. Он отпилил два самых крупных:

– Держи на память, Анаэна.

Она печально покачала головой:

– Оставь их себе, Тинкар. Я не имею на них права. Они принадлежат Иолии.

Он протянул их ей:

– Я отдаю их не женщине, а товарищу по сражению.

«Еще хуже», – подумала она.

Она удивилась собственной печали. В конце концов, что значил для нее этот горделивый планетянин? Он не принадлежал к ее народу. Когда его подобрал «Тильзин», она чувствовала по отношению к нему то же, что и большинство галактиан: зачем вешать себе на шею паразита? Тогда она с отвращением подчинилась приказу текнора – завоевать его доверие, разговорить, выяснить, располагает ли Звездная гвардия земной империи локаторами. Пообщавшись с бравым гвардейцем, она поняла, что планетяне – такие же люди. Тинкар выглядел опасным, жестким, чужим, но трогательно одиноким. Однажды вечером она из сострадания пригласила его в гости. Оказалось, что землянин резко отличается от галактиан – он не пытался извлечь выгоды из своего положения. Он пощадил ее тогда, когда и текнор не смог бы отменить казнь за преступление, считавшееся непростительным, – вмешательство в ход дуэли.

Она вспомнила вечер стыковки, его любезность, предупредительность, силу. В тот вечер девушка вернулась домой с затуманенной головой и впервые спросила себя: не слишком ли далеко она зашла в игре, не влюбилась ли сама?

Полюбить планетянина! Конечно, такое случалось, все знали историю матери Орены, но это был плохой пример. Ее отец не приспособился к жизни на корабле и в конце концов ушел, тайно, во время высадки на планете, где жили люди.

Из-за своего происхождения Орена многое ощутила на себе; почти все галактиане принимали ее лишь наполовину. Анаэна возмутилась от мысли, что ее дети… потом покраснела: неужели она дошла до такого? Но здесь все обстояло по-другому. Тинкар был истинным мужчиной и не бросил бы ее в беде, будь он хоть сто раз планетянином!

Затем случилась эта дурацкая кража. Она без устали искала того идиота, который мог бы сотворить такое, но все ее поиски так ничего и не дали. Орена? Зачем бы она пошла на это? В интересах партии авантистов? Тогда их вожди должны были быть в курсе случившегося, а если бы они завладели аппаратом, то не преминули бы воспользоваться преимуществом. Вероятно, на корабле действовала небольшая группа недовольных, занятых какой-то безобидной интригой. Текнор тоже продолжал поиски, но чертежи бесследно исчезли. Быть может, они оказались на «Франке», как и укравшие их люди?

Тинкар нашел убежище у паломников. Вначале Анаэна надеялась, что он вернется. Он не вернулся. Она написала ему, но ответа не получила. Потом она узнала, что его часто видят в обществе Иолии, этой невзрачной девчонки, этой мышки в сером платье. Вот тогда Анаэна забеспокоилась.

Связь Тинкара с Ореной или любой другой галактианкой ее не слишком трогала; она знала своих соотечественников и понимала, насколько отличается от них: их любопытство по отношению к этому сильному и странному человеку быстро бы угасло. С Иолией все обстояло иначе. Анаэна считала ее блеклой и бесталанной, но не могла отрицать того, что эта девушка обладает терпением, нежностью, материнским инстинктом – качествами, которые могли легко покорить человека, заблудившегося в ином мире. Она попыталась встретиться с Тинкаром, но тот отказался ее принять. Зато сейчас он находился в ее полном распоряжении, но было уже слишком поздно. Если он дал слово Иолии, то к ней, Анаэне, уже не вернется. В этом она была почти уверена.

«Если мы выберемся отсюда, – подумала она, – и Тинкар женится на Иолии, я уйду в другой город. Будет слишком тяжело знать, что он рядом, через несколько переборок, но совершенно недостижим».

Она посмотрела на Тинкара, осунувшегося, в рваном комбинезоне, с пробивающейся бородой и спутанными волосами. Он вырисовывался на фоне розового неба, высокий и стройный.

Ей вдруг захотелось броситься к нему, спрятаться на его груди, признаться в том, что она любит его, а все остальное ничего для нее не значит.

– Когда снимаемся с места? – спросила она твердым и безразличным тоном.

– Немедленно.

Они быстро пересекли оставшуюся часть равнины и подошли к хаотическому лабиринту оврагов и каменных блоков у самого подножия потухшего вулкана. Тинкар удвоил бдительность: за любой скалой могла скрываться опасность. Но им встречались лишь мелкие, безобидные животные, в основном травоядные. И однако, они едва не погибли.

Тинкар шел чуть сзади, вцепившись в одну из лямок рюкзака. Анаэна прибавила шагу и вдруг в изумлении застыла на месте. Перед ней лежало несколько квадратных метров голой земли, усеянной правильными конусами с полметра высотой. Конусы были того же светло-коричневого цвета, что и глина, на которой они стояли. Заканчивались эти сооружения совершенно правильными круглыми отверстиями. Анаэна постучала ногой по одному из конусов. Он был твердым, как металл, и издавал гулкий звук – под ним была пустота.

– Подожди, не трогай!

Предупреждение запоздало. Девушка уже ударила посильнее и пробила тонкую оболочку. Из-под нее с яростным гудением вырвалось насекомое и быстро поднялось вверх. Из других конусов выплеснулись потоки живых существ, слишком быстрых для того, чтобы разглядеть их. Девушка бросилась к Тинкару и вдруг почувствовала в левом плече ужасное жжение; ударив по плечу рукой, она раздавила ужалившее ее насекомое. Тинкар подскочил к ней, вскинул фульгуратор, поставил его на самый широкий угол поражения и принялся поливать потоком лучей окружающее пространство. В излучении, едва видном при ярком свете дня, заплясали красные звездочки.

– Быстро покажи плечо!

Он бесцеремонно разорвал тонкую ткань, и Анаэна инстинктивно прижала лоскуты к груди. На нежной коже расплывалось воспаленное пятно, в центре которого прямо на глазах набухала красная точка. Тинкар выхватил из рюкзака ампулу, нейтрализующую яд, и впрыснул лекарство.

– Надеюсь, это подействует. Ты была неосторожна!

– Тинкар!

Он обернулся. Небо казалось черным от насекомых, которые все вылетали и вылетали из огромного многометрового конуса рядом с одной из скал. Он сунул ей в руку второй фульгуратор:

– Твой фронт справа, я прикрываю слева!

В течение нескольких минут, показавшихся им вечностью, они сражались с бесчисленным множеством опасных крылатых противников. Тинкара ужалили один раз, Анаэну – еще дважды. Атака прекратилась только тогда, когда погибло последнее насекомое.

Тинкар снова достал аптечку: осталось всего две ампулы с противоядием. Он вколол обе девушке, отвернулся и притворился, что делает укол себе.

– Какой дьявол тебя толкнул? Вас на «Тильзине» ничему не учат? На Земле есть похожие существа, осы, их укусы убивают человека так же верно, как и пуля! Ты разве не знала, что нельзя трогать то, что тебе неизвестно?

Тело девушки пронизывали приступы глухой боли, и она подумала: «Нашел время читать нравоучения!»

– Вперед! Пошли, пока можем двигаться! – скомандовал землянин. – Кто знает, может, нас хватит всего на несколько минут!

И все же он остановился, подобрал с земли одно не очень обгоревшее насекомое и рассмотрел его: сантиметра четыре в длину, четыре прозрачных крыла, восемь лапок, на конце острого брюшка – колючее жало.

– До этого мы не видели ничего похожего на насекомое, – попыталась оправдаться Анаэна.

– И ничего похожего на змей тоже! Но на неизвестной планете может произойти что угодно.

Он тут же прикусил губу: его тело внезапно пронзила ужасная боль.

– Пошли!

Они двинулись к приближающемуся склону. Анаэна удивилась тому, что она стала слишком часто обгонять Тинкара – тот шел, согнувшись вдвое. «Но ведь его ужалили всего раз», – подумала она и присмотрелась к нему повнимательнее: лицо побагровело, по лбу струится пот.

– Что с тобой?

– Ничего! Вперед!

Тело превратилось в сплошной комок боли, и силуэт девушки двигался перед Тинкаром в красном тумане. Ноги его ослабели, и он переставлял их лишь за счет чудовищного усилия над собой. Земли под подошвами он почти не чувствовал. Голова гудела и кружилась, и он подумал, что жить ему осталось недолго.

Он остановился и рухнул на землю. Анаэна вскрикнула и попыталась его приподнять:

– Тинкар!

– Думаю, мне конец, – с трудом вымолвил он. – Возьми рюкзак, поднимись на вулкан и разожги сигнальный костер. Быть может, они тебя отыщут…

– Я тебя не брошу!

– Может, мне еще полегчает. Я тебя догоню. Оставь мне красный фульгуратор.

Зарядов в фульгураторе почти не оставалось.

– Тинкар, это я виновата!

– Пустяки, – тихо сказал он. – Опасности профессии…

Голова его упала на грудь, и он перестал шевелиться.

Несколько мгновений Анаэна пребывала в нерешительности, раздираемая тревогой и угрызениями совести. Она убила его по собственной неосторожности! Девушка ринулась к рюкзаку, выхватила аптечку, открыла ее и побледнела. Отсек с сыворотками-противоядиями оказался пустым, а до этого там было всего три ампулы.

– Он отдал мне все три!

Она в слезах склонилась над Тинкаром. Он дышал тяжело, с трудом хватая воздух открытым ртом. Что делать? Что делать? Она вновь порылась в аптечке… Ага! Стимулол!

Анаэна ввела ему две дозы и в отчаянии села рядом. Как действует яд этих насекомых? Она прислушалась к себе, пытаясь определить, как сыворотка борется с ядом. Она ощущала несильную боль во всех конечностях и суставах, собственные движения казались ей неуверенными, нескоординированными. Уж не влияет ли яд на нервную систему?

Вдали, на самом горизонте, пронеслось черное пятно, сверкнувшее в лучах солнца. Помощь! Она сорвала с себя платье, замахала им над головой. Пятно продолжило путь по прямой и исчезло за горами.

– Они меня не заметили!

Девушка принялась ждать. Тинкар не шевелился. Она соорудила из одежды и веток навес, чтобы прикрыть лицо своего спутника от солнца. День медленно близился к концу.

Хуже Тинкару не становилось, но и в сознание он не приходил. Пульс был сильным и медленным, губы время от времени шевелились, бормоча непонятные слова. Анаэна подкатила к нему несколько камней, для начала убедившись, что под ними никто не прячется, и устроила невысокий барьер вокруг распростертого на земле тела. Ей хотелось накрыть его плоскими камнями, но из суеверия она отказалась от этого: слишком похоже на могилу.

Солнце опустилось за горизонт, с вечером пришла прохлада. Анаэна собрала сушняк, разожгла несколько костров по кругу и устало присела на камень. Тинкар бормотал какие-то непонятные слова. Девушка вдруг обрадовалась – ему стало лучше. И тут же ее охватило отчаяние – он бредил.

– Нет, не убивай его! Никогда… Я не смогу, сержант, не смогу прыгнуть так далеко! Где ты, мама?.. Я не знал, что это так трудно – убить человека, который смотрит тебе в лицо… Это же кошка, только она и выжила! Иди сюда, мурлыка!.. Мы готовы погибнуть ради славы империи!.. Иолия, Иолия, я недостоин тебя, у меня руки по локоть в крови, Иолия! В красной крови, такой же красной, как волосы Анаэны… Иолия, она украла мои чертежи! Я ее люблю… но у нее голова в крови! Где ты, Анаэна, я отдал тебе ампулы…

Она положила руку на его пылающий лоб:

– Я здесь, Тинкар. Здесь, с тобой.

Он медленно покачал головой из стороны в сторону:

– Не оставайся здесь… Поднимись на гору, подай сигнал! Нет! Не подавай, они все тут разбомбят! Империя… Знали бы вы, сколько их я убил! Они все здесь, но у них нет лиц!

Он забился в конвульсиях, попытался привстать, но снова повалился на землю. Анаэна ломала себе руки от бессилия.

Тинкар опять впал в забытье. Ночь вступала в свои права, и девушка подумала о прошлой ночи как об утерянном рае. В ту ночь он был здоров и силен, крепко стоял на ногах, был ее надеждой и опорой. Она продрогла и снова натянула на себя платье. Она была измождена и сходила с ума от тревоги, но заставила себя поесть.

Начало ночи прошло спокойно. Они расположились на пригорке, покрытом травой и мелким кустарником; травоядным здесь было нечего делать, а потому сюда не приходили и хищники, – судя по всему, они охотились внизу, в богатой саванне. Но после восхода обеих лун по равнине разнеслось завывание невидимых во тьме тварей. Оно долго прокатывалось вдали, во мраке, потом стало приближаться. Девушка настороженно вскочила на ноги: один фульгуратор – в руке, второй – за поясом.

Послышался треск сломанных веток, сквозь кустарники пронеслось какое-то животное. Анаэна едва успела разглядеть грациозное тело зверя, удалявшегося мягкими прыжками.

«Дичь! Теперь должны прийти охотники».

Они не замедлили появиться – низкие тени, прижавшиеся к земле, быстро продвигались вперед в движении, которое напоминало и бег, и ползание. Девушка насчитала их с два десятка, но, к счастью, они не обратили на нее ни малейшего внимания. Со вздохом облегчения Анаэна снова села на камень, борясь со сном и спрашивая себя, не пора ли принять стимулол. Потом решила приберечь его для Тинкара и принялась расхаживать взад и вперед, дыша влажным ночным воздухом.

Завывания возобновились; теперь они слышались совсем рядом. Охота оказалась неудачной, дичь ускользнула, и хищники возвращались туда, где заметили другого зверя. Девушка вздрогнула и несколькими выстрелами из фульгуратора разожгла новые костры.

Звери застыли на почтительном расстоянии, и она смогла их рассмотреть: длиной около двух метров, с короткими лапами, змееобразным телом, покрытыми черной шерстью. Круглая голова заканчивалась продолговатой, как у земных гавиалов, мордой, из огромной пасти выглядывали длинные зубы.

Самый крупный зверь, вожак, медленно приблизился к огню. Анаэна приготовилась стрелять. Животное остановилось в нескольких метрах от пламени, подняло голову, открыв белую глотку, и пронзительно завыло. Издали ему ответили таким же воем. Зверь опять завыл, и Анаэна выстрелила. Животное рухнуло на землю, остальные бросились на него, раздирая теплую плоть когтями и зубами. В надежде выиграть время она выстрелила еще дважды и убила пару хищников. Но подкрепление прибывало, в кустах шуршали тела, вскоре их окружило около сотни зверей, скопившихся за огненным кольцом. Их зубы поблескивали, хвосты яростно колотили по земле. Вскоре хищники осмелели; они делали рывки вперед, отпрыгивали назад, ползали по земле. «Пока пламя горит, – подумала она, – большой опасности нет. Потом…» Мелькнула ироничная мысль: победа не пойдет зверью на пользу, так как ее протеины могут оказаться смертельным ядом для хищников.

Она посмотрела на скудные запасы дерева, упрекнула себя в том, что не собрала больше, и подбросила в затухающий костер тяжелую ветвь. Та вспыхнула, разметав сноп искр, затрещала, занялась огнем. Готовый к прыжку зверь затаился. Она могла стрелять, пока не иссякнут заряды, но предпочла этого не делать. Что будет, если она не перебьет всех?

И что будет завтра, если это завтра, конечно, настанет? Пока не догорят все костры, время есть. Только бы продержаться до зари! Это явно ночные животные, днем Анаэна с Тинкаром встречали лишь травоядных.

Вдруг ей пришла в голову спасительная мысль: кустарник вокруг был сухим. Если его поджечь, быть может, зверье разбежится. Она вынула из костра головешку и запустила ей в темноту. Недолет, ветка задымилась и погасла. Анаэна бросила вторую, радостно вскрикнула, увидев, что огонь охватил траву и пополз к кустам. Один из кустов запылал, словно факел.

Это едва не погубило ее. Оказавшись меж двух огней, звери выбрали наименьшее зло и припустили вперед. Девушка пристрелила почти всех тварей, но паре хищников удалось перескочить через огненный барьер. Анаэна отступила, споткнулась о камень, опрокинулась на спину. Один из хищников промахнулся, перелетел через нее и рухнул прямо в огонь с другой стороны, потом выскочил и с ревом бросился прочь. Вскочив на ноги, девушка пристрелила второго зверя.

Мало-помалу запасы сушняка подходили к концу, а до зари было еще далеко. Анаэна с отчаянием подумала, что спасти их может лишь чудо. Еще более горькой, чем мысль о собственной смерти, была мысль о том, что она не сумела защитить Тинкара.

Два костра превратились в кучу углей. Вскоре в оборонительном кольце откроются приличные бреши. Угли подернутся белым налетом пепла, их накал потускнеет, нетерпеливые звери приблизятся – один из хищников уже улегся рядом с затухающим костром, словно оценивая его жар. Зевнул, открыв черную пасть.

– Гранаты, Анаэна!

Вздрогнув от неожиданности, девушка обернулась. Тинкар полулежал, опершись на камни. Гранаты! Как она могла забыть о них! А ведь она видела их на дне рюкзака!

– Иди сюда. Брось одну вон в ту группу, я слишком слаб, чтобы сделать это, и сразу падай на землю, под защиту стены.

Девушка схватила гранату, прикинула ее вес, вырвала чеку, бросила снаряд и упала рядом с Тинкаром. Взрыв поразил ее своей силой; над ними со свистом пролетели комья земли и камни. Что-то с хлюпающим ударом упало к ее ногам – кусок плоти с обрывком шкуры. Она рывком вскочила на ноги.

Звери в беспорядке отступили. На месте падения гранаты валялись разорванные тела, некоторые слабо подрагивали. Анаэна взяла вторую гранату, бросила ее как можно дальше, но на этот раз только присела. Увидев вспышку багрового пламени, девушка почувствовала на своем запястье руку, которая бессильно тянула ее назад. Она все же упала на землю.

– Идиотка! Хочешь, чтобы тебя убило осколком?

Словно в подтверждение его слов, кусочек металла с жужжанием отрикошетировал от камней и исчез в темноте.

– Они уходят!

Анаэна в исступлении принялась плясать, радуясь победе и воскрешению Тинкара. Потом рухнула на камни и разрыдалась. Реакция была сильной и короткой. Вскоре она успокоилась и смогла заняться своим спутником.

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока ощущаю некоторую слабость. В остальном все хорошо. Порой сводит ноги, но это пустяки. А ты?

– Я? Лучше некуда! Но если бы ты умер, Тинкар… Ты отдал мне всю сыворотку! Зачем ты это сделал?

– В гвардии, если ранен товарищ, помощь оказывают ему. Женщина в таких походах – тот же раненый.

– Благородно с твоей стороны. – Анаэна почему-то почувствовала себя оскорбленной. – Но, знаешь ли, мне уже доводилось бывать с исследованиями на различных планетах, пусть вчера вечером я и совершила непростительную глупость. Поверь мне, твоя Иолия…

– Иолия – не моя, и я не сомневаюсь в твоей храбрости. Я очень признателен тебе за то, что ты осталась охранять меня, даже если это больше смахивало на безумие. Думаю, Иолия поступила бы так же, хотя, вероятно, с меньшим успехом. Помоги мне встать, я голоден.

– Держи, вот рюкзак с провизией. Осталось всего ничего. Обо мне не думай, я уже поела. Что будем делать, когда пища закончится?

– Попробуем местное мясо или фрукты, если найдем. Насчет результата сказать ничего не могу.

– Как только подумаю об инструментах для анализа, которые остались на катерах!.. Кстати, вчера вечером я видела катер, летевший внизу, далеко-далеко… Я подавала сигналы, но меня не заметили.

– Они обязательно вернутся. Чем быстрее мы поставим на вершине горы флаг или что-то вроде этого, тем будет лучше. Помоги-ка, я попробую идти.

Он сделал несколько неуверенных шагов, опираясь на ее плечо, потом бессильно опустился на землю:

– Иди вперед.

– Я не могу оставить тебя одного!

– Днем нам мало что угрожает. Пойду короткими переходами. Не знаю, что за яд у этих насекомых, но я чувствую себя таким слабым, словно из меня высосали половину крови! Где наши боеприпасы?

Анаэна протянула ему оружие. Тинкар проверил его при слабом свете умирающего огня и скривился:

– В одном два заряда, в другом – шесть. Скорей бы нас подобрали, не то мне придется изготовить лук и стрелы!

Они двинулись в путь с первыми лучами зари. Тинкар шел с трудом, но, к его радости и удивлению, по мере продвижения усталость скорее проходила, нежели усиливалась. Тем не менее он отправил Анаэну вперед и догнал ее только после полудня. Склоны старого вулкана были не очень крутыми, но их загромождали каменные блоки, между которыми росли густые кустарники; нередко встречались и овраги.

На ночь они устроились под навесом старой, изъеденной эрозией скалы – крышей им служил древний застывший поток лавы. Вокруг поблескивали сколы обсидиана.

– Ну вот, будет из чего изготавливать наконечники стрел, если нас вовремя не отыщут, – пошутил он. – Наступает вечер, пора разжигать костер.

Они собрали на крохотной площадке большую кучу сушняка и стволов мелких деревьев, и вскоре в ночи весело вспыхнуло пламя.

– Теперь я настроен оптимистично, Анаэна. Помню, перед стартом я сказал патриарху, что собираюсь начать разведку прямо под точкой расположения «Тильзина». Это несколько сужает район поисков, а раз ты видела катер, значит эту область обследуют.

Она вдруг спросила:

– Ты любишь Иолию?

Он посмотрел на нее с любопытством:

– Не знаю. Думаю, да.

– Ты уже дал ей слово?

– Нет, а что?

– Ничего. Просто хотела знать. А Орену?

– Думаю, я никогда ее не любил. Но мне в тот момент был нужен хоть кто-нибудь. Я ее забавлял, она поддерживала меня морально. Мы квиты.

После этих слов они надолго замолчали. Затем Тинкар встал:

– Я подежурю первым. Иди спать.

– Нет, дежурить должна я, – возразила Анаэна. – Я меньше устала.

– Я разбужу тебя, как только почувствую утомление. Иди!

Он уселся, прислонился к скале, и именно в этом положении его застигла вспышка света. Луч ударил с неба, прошелся по склону и застыл на нем. Тинкар вскочил и замахал руками, крича:

– Анаэна! Они здесь! Они здесь!

Девушка подбежала к нему через пару секунд:

– Спасены! Мы спасены!

Она вдруг бросилась ему на шею и пылко обняла. Тинкар осторожно высвободился. На платформу приземлился маленький черный катер.

– Твои друзья-паломники, – заметила Анаэна.

Дверь распахнулась, на землю спрыгнула легкая фигурка и со всех ног рванула к ним. Иолия! Девушка подбежала к Тинкару:

– О, Тинкар! Я так молилась, чтобы тебя нашли! Уже собиралась возвращаться в лагерь, когда заметила ваш костер!

По ее лицу текли слезы, она едва держалась на ногах – Тинкару даже пришлось приобнять ее, чтобы не упала.

– Я повсюду искала тебя с того самого дня, когда ты не вернулся! Ничего! Даже обломков нигде не нашли!

– Вероятно, остались под лавой вулкана.

– Но как так вышло, что обе группы потерпели аварию в одном и том же месте?

Он коротко рассказал, что случилось. Иолия повернулась к Анаэне, в глазах ее пылал гнев.

– Так это из-за вас он едва не погиб!

– Иолия, она тоже спасла мне жизнь!

– А сколько раз спас ее ты?

Тинкар вынужден был повысить голос. Он собирался по возможности сохранить дружбу той и другой девушки.

– Хватит сводить счеты! Это не приводит ни к чему хорошему, разве что к ссорам. Возьми Анаэну на борт, доставь в лагерь и возвращайся за мной.

– Нет, вначале я доставлю тебя. Она может подождать.

– Этот мир слишком опасен для девушки!

– Ты сам не совсем еще оправился от тяжелой болезни!

– Что ж… Мне знаком этот тип катеров. Он может забрать всех троих, если лагерь не слишком далеко, но придется потесниться.

– В трехстах километрах отсюда.

– Летим!

– Не раньше, чем я кое-что проясню. – Иолия повернулась к Анаэне. – Благодарю вас за то, что помогли Тинкару, но все же напомню, что он вскоре должен на мне жениться.

– Ты же говорил, что еще не дал ей слова, Тинкар, – в голосе галактианки звучал упрек, – а эта женщина…

– Я ничего ей не обещал, Ана, но…

Он умолк, окончательно запутавшись.

– Тинкар полагал, что это я выкрала чертежи локатора, и ушел к вам из чувства досады! Теперь он знает, что я здесь ни при чем, и это все меняет! Вам понятно? Он вас не любит, он сам мне сказал!

Иолия испустила стон раненого животного.

– Это правда, Тинкар, ты меня не любишь?

– Довольно! – рявкнул он. – Нет, ничего подобного я не говорил. Я даже сказал ей, что мы должны пожениться…

– С сожалением. Ты сказал, что слишком поздно, чтобы…

– Да чтоб вас обеих забрали дьяволы космоса! Хватит уже драться за мою персону! Быть может, мое мнение тоже что-то значит? Я люблю вас обеих или ни одну из вас, сам еще не знаю! Я вымотан, и, если так будет продолжаться, вам не о ком будет спорить, – добавил он, опускаясь на землю.

– Прости меня, – взмолилась Иолия. – Пойдем, я помогу тебе забраться в катер.

Поддерживаемый обеими девушками, он поднялся в летательный аппарат, рухнул в кресло и заснул.

Проснувшись, Тинкар обнаружил, что лежит на кровати. Вместо металлического свода над ним нависал светло-зеленый пластиковый потолок. Он с любопытством осмотрелся: его поместили в огромную палатку. Сквозь треугольное отверстие входа виднелись несколько деревьев, склон и очищенная от кустарника площадка, по которой двигались машины. Мимо двери, не останавливаясь, прошли несколько мужчин. Тинкар оделся – его комбинезон лежал рядом, на металлическом стуле, – и покинул палатку. Было очень рано, солнце едва показалось из-за холмов, на востоке.

«Неужели я так мало спал? А чувствую себя совершенно отдохнувшим», – сказал он про себя.

К нему подошел один из мужчин, врач с «Тильзина»:

– Ну как вы, после трех суток сна?

– Я проспал трое суток?

– Вы были так измотаны, что мы вкатили вам изрядную долю снотворного. Вы нуждались именно во сне.

– А как Анаэна?

– Еще не проснулась.

Тинкар уселся на поваленное дерево – слабость все еще ощущалась. Кроме врача, все в лагере носили строгую одежду паломников. Стало быть, добровольная сегрегация поддерживалась даже при высадке на планету. Но что здесь делал врач галактиан? Среди менеонитов хватало компетентных докторов.

Мужчина словно прочел его мысли:

– Я нахожусь здесь по просьбе текнора и патриарха, но не для того, чтобы лечить вас: мои коллеги прекрасно справляются с этим без меня. Мне поручено узнать у вас, что случилось. Тан Экатор хотел бы вас видеть, и как можно скорее.

– Где он?

– В нашем лагере, в двухстах километрах отсюда. Рядом с вулканом.

Врач удалился, и Тинкар вновь погрузился в свои мысли.

Он был смущен, более того, потерял уверенность. Будущее выглядело слишком сложным. Любил ли он Анаэну? Иолию? Или обеих, как он заявил при их встрече? Он и сам не знал. За время долгого пребывания среди паломников молодая галактианка постепенно выветрилась из его памяти, – по крайней мере, он так считал. Но несколько суток, проведенных на опасной планете, показали ему, что все иначе. И однако, у него была Иолия…

В гвардии не поощряли самоанализа, и хотя за последние месяцы Тинкар не единожды задавался вопросом, как будет жить дальше, пока что он так и не разобрался в себе. Одна часть его существа желала спокойной жизни рядом с Иолией, жизни спокойной, но, разумеется, не без приключений. Он знал, что обретет в ее лице верную, невинную и нежную спутницу. Но другая часть, та самая, которую его товарищи прозвали Тинкаром Дьяволом, тянула его к Анаэне. С ней его существование превратилось бы в ежедневное сражение, возможно, это была бы битва характеров, но зато какая жизнь!..

Он колебался и, будучи привычен к принятию быстрых и безапелляционных решений, страдал от этого, злился на обеих девушек.

«Самое лучшее, – размечтался он, – иметь под рукой Анаэну на время тяжелых испытаний, а Иолию – когда все спокойно».

Но он знал, что ни та ни другая не согласятся с таким разделом. Он отбросил ненужные мысли и задумался над тем, что будет делать после возвращения на борт. Разумеется, он мог бы и дальше жить у паломников. Но в этом случае он вынужден был бы жениться на Иолии, дело зашло слишком далеко. Или же вернуться в свою квартирку, которая, как сказала галактианка, все еще ждала его? Злость, вызванная кражей чертежей, давно улетучилась. После недавней одиссеи его возвращение уже не представлялось невозможным. При необходимости он даже восстановит чертежи, отдаст их текнору…

Но примут ли его? Да и считали ли его вообще там когда-либо своим? Быть может, в момент стыковки? С другой стороны, если он женится на Анаэне…

К тому времени, когда галактианка вышла из палатки, он еще ничего не решил. Перенесенные испытания, казалось, прошли для Анаэны бесследно, только на ее лбу виднелся небольшой шрам. Она вновь стала сама собой, племянницей текнора, руководителем отдела по борьбе с мпфифи. Девушка с улыбкой подошла к нему, и он встал.

– Ну что, Тинкар, как ты себя чувствуешь?

В ее голосе прозвучала нотка тревоги, и на душе почему-то стало радостно.

– Прекрасно, а ты?

– Замечательно! Готова начать все сначала.

Ее бахвальство не понравилось ему.

– И снова бить ногами по гнезду… – съязвил он.

Лицо ее посуровело.

– Сколько раз ты будешь напоминать мне об этой глупости?

– Я не хотел тебя оскорбить, Ана. Любой может совершить ошибку, главное – не повторять ее.

Она снова расплылась в улыбке:

– Прости. Это была моя первая оплошность на планете.

– Надеюсь, и последняя… Но оставим эту тему. Полагаю, ты отправляешься в свой лагерь?

– Да, и ты тоже.

– Я еще ничего не решил.

– Послушай, это твое добровольное изгнание бессмысленно! Уверяю, в городе у тебя больше не возникнет ни малейших неприятностей. Я сама позабочусь об этом. И потом… я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной.

– Что касается первой части твоих планов, то защититься я способен и сам. Относительно второй – повторю: я еще ничего не решил.

– Ты нужен нам. Тан намерен поручить тебе оборону города.

– Мне для этого обязательно покидать анклав?

– Люди едва ли станут подчиняться паломнику.

– Я не паломник. К тому же планетянину они станут подчиняться с еще меньшей охотой.

– Ты перестанешь быть планетянином, как только передашь нам локаторы.

– Разве у вас их еще нет?

– Я уже говорила тебе, что это не мы украли твои чертежи! Я сказала тебе это в тот момент, когда думала, что нам не выжить, и у меня не было ни малейших причин лгать тебе! Повторяю тебе это еще раз, Тинкар, – последний! – Она побагровела от гнева.

– Хорошо. Но и это не обязывает меня уходить из анклава. Мне там уютнее, чем у вас, Ана. Ваша цивилизация мне чужда.

– А цивилизация полумонахов ближе? Тинкар-гвардеец среди монахов! Скажи лучше, что ты меня не любишь!

– Не знаю. Полагаю, в вечер стыковки я тебя любил, но с тех пор немало воды утекло.

– А главное, появилась эта серая мышка! Святая недотрога Иолия! Маленькая грязная паломница! Тинкар-герой, соблазненный девицей, не знающей ничего, кроме своих молитв!

– Замолчи! Не тебе ее судить! И потом… не забывай, что это она нас спасла.

– Это было проще простого! На удобном сиденье катера!

– И после тридцати часов непрерывных поисков! Тридцати часов без сна, со слезящимися от усталости глазами, без устали вглядываясь в джунгли, в горы, в саванну!

– Я бы сделала то же самое! И я охраняла твой сон, когда нас окружили хищники!

– Я знаю!

– Ты спас меня дважды, – вдруг сказала она с нежностью. – Я тоже это знаю и никогда не забуду. Но разве ты не видишь, что испытания связали нас неразрывными узами? Подумай обо всем том, что мы могли бы совершить вдвоем! Когда разгорится война с мпфифи, твоя помощь будет неоценимой. Через несколько лет ты сможешь стать текнором! Городам придется тесно сотрудничать, а во главе их должен стоять человек решительный, умелый, привыкший командовать. Таким человеком можешь стать ты, Тинкар! Ты можешь встать во главе всего Звездного народа!

– А ты спрашивала себя когда-нибудь, желаю ли я этого? Поверь, я вас вовсе не презираю. Но все же я планетянин. Да, я люблю космос! Но я родился на одной из планет, а не между ними. Мне иногда нужно ощущать твердую землю под ногами, небо над головой, чувствовать ветер, видеть облака, траву, которая стелется под моими ступнями…

– Не знала, что ты поэт, – насмешливо произнесла она. – И что, кстати, у тебя под ногами сейчас? Конечно же не трава. Наши друзья-паломники тщательно очистили место лагеря, очистили до самой земли! Что тебе мешает высаживаться на планету каждый раз, когда у тебя возникнет такое желание? Планет хватает!

– Кого ты видишь во мне, Ана? Меня настоящего? Или же образ, сотворенный тобой и не соответствующий действительности? Я прошел военную подготовку, но я не гений-стратег! А может, ты видишь во мне орудие для достижения своей мечты о могуществе? Что я для тебя? Возможный спутник или орудие? Мне надоело, что меня подталкивают то к одному, то к другому! Отдай локаторы, Тинкар! Обучи полицию, Тинкар! Будь мне пьедесталом, Тинкар! С меня довольно!..

– Мы подобрали тебя…

– Когда я плавал в космосе? Это неправда. Вы помогли не человеку, вы подобрали оружие для работы. Одни лишь паломники ничего от меня не требовали, даже перехода в их религию!

– О нет! Они более хитрые! Женим его на одной из наших девушек, а уж потом…

– Замолчи! Я не хочу ссориться с тобой. Дай мне подумать. Но если я приду к вам, то – заруби себе это на носу – вовсе не в качестве орудия. Ни для тебя, ни для других!

– Хорошо, я поняла. Ступай к своей дурочке! В конце концов, ты прав. Мне будет любопытно взглянуть, что выйдет из скрещения планетянина с самкой паломников!

Он яростно тряхнул ее за руку:

– Ты не соображаешь, что говоришь. Будь ты мужчиной, я…

– Отпусти меня!

Ее глаза сверкали яростью и злобой.

– Вот, кстати, и она! Ступай к ней!

Анаэна вырвалась, пошла навстречу Иолии, преградила ей путь. Тинкар замер на месте, не зная, как быть. Девушки быстро обменялись несколькими словами, потом в утреннем воздухе сухо щелкнула пощечина. Анаэна быстрыми шагами направилась к вертолету. Тинкар бросился к Иолии. Та в недоумении держалась за покрасневшую щеку.

– О Тинкар, почему она это сделала? – прошептала она.

– Пустяки, Иолия, пустяки.

Он обнял ее, ощутил молодое тело под грубой тканью платья, и его вдруг переполнила внезапная нежность. В один миг он принял решение.

– Ты выйдешь за меня, Иолия?

Он почувствовал, что она дрожит.

– Да, Тинкар, – тихо сказала она.