Тинкар отодвинул от себя листок, испещренный уравнениями. Теоретическая часть была закончена, вскоре он сможет приступить к сборке гиперпространственного приемопередатчика. В лаборатории было тихо. Все сотрудники давно разошлись, оставив его одного. Он устал, но все же был счастлив.

«Я создан не для солдатской жизни, – подумал он, в который уже раз. – Мой удел – математические исследования, борьба с неведомым…»

Многое произошло с момента высадки на дикую планету. Он больше не виделся с Анаэной. На следующий день он встретился с текнором. Их беседа была короткой и бурной.

– Я не одобряю поведения моей племянницы, – сказал Тан, – но и твоего тоже. Чего ты добиваешься?

– Ничего. Хочу спокойно дожить до того дня, когда вы сможете высадить меня на Землю или любую другую планету, населенную людьми.

– Иолия уйдет с тобой?

– Да.

– Я ждал от тебя большего, Тинкар. Думал, ты поможешь нам в борьбе с врагом, который в ближайшем будущем не пощадит и планеты – не важно, населены они людьми или негуманоидами.

– Я был готов сделать это в тот момент, когда у меня украли чертежи. Они сейчас у кого-то из ваших. Найдите его. И тогда я сведу с ним счеты в одном из парков, а потом мы сможем продолжить разговор с пользой для обеих сторон.

– Своим упрямством ты ставишь под удар всех, в том числе Иолию.

– Не думаю. Но если и так, я готов рискнуть.

– А если мы оставим тебя здесь?

– Вы не можете так поступить. Паломники приняли меня в свою общину, и вы несете по отношению ко мне ту же ответственность, что и по отношению к ним. Они не позволят вам бросить меня здесь!

Тан махнул рукой в бессильном гневе и удалился.

Еще до окончания работ в шахтах Тинкар женился на Иолии. Церемония бракосочетания прошла в соответствии с ритуалом паломников, простым и коротким. С этого дня Тинкар стал считаться паломником, пусть он и не разделял их веры.

Тинкар встал, убрал записи, машинально взглянул на локатор. Ничего. Он пополнил чернилами резервуар самописца, вставил новый рулон бумаги и собрался уходить. Игла слегка покачнулась – туда-сюда.

Он сориентировал внешние антенны, провел поиск вслепую. В гиперпространстве что-то двигалось, но объект находился очень далеко.

– Что это, город? Или же мпфифи?

Следовало ли предупредить патриарха? Текнора? Впрочем, текнора предупредят люди, которые украли чертежи.

Холонас… Тинкар пока никому не сообщал о существовании локатора. Коллеги по лаборатории полагали, что собранный аппарат – результат его исследований в области гиперпространственного радио…

Игла нарисовала кривую и вернулась к нулю. Контакт был утерян. Они находились вдали от опасных зон, к тому же летели в гиперпространстве. Пока что никакого риска. На всякий случай Тинкар просидел у локатора целый час, а затем вернулся домой.

Иолия уже уснула. Он осторожно улегся рядом. Она прижалась к нему, не просыпаясь, обняла одной рукой.

Тинкар долго лежал с открытыми глазами, глядя в темноту, хотел встать и разбудить патриарха. Но мало-помалу сон все же сморил его. Он устал от долгих ночей, проведенных за рабочим столом, а в постели было так тепло и уютно.

«Вот уже три месяца, как я женат, – думал он. – Три месяца счастья…»

Удар разбудил его не сразу. Он открыл глаза, прислушался, к нему постепенно возвращался инстинкт воина. Еще один удар, не столь сильный, а потом вдруг – взрыв, от которого затряслись корпус и металлические переборки, зловещий вой сирены. Иолия рывком села, включила лампу.

– Четыре удара, – пробормотала она, дрожа всем телом. – Катастрофа или…

– Или мпфифи, – закончил Тинкар, упрекая себя за глупость.

Он поспешно натянул одежду.

– Внимание! Внимание! – ожил громкоговоритель. – На город напали мпфифи! Всем мужчинам немедленно занять свои боевые посты!

Тинкар в ярости сорвал печати со шкафа с оружием, схватил два фульгуратора, карабин, пояс с боеприпасами. Побледневшая Иолия тоже взяла фульгуратор.

– Я бегу в госпиталь, Тинкар, там мое место.

– А я – к четвертому взводу.

Он наклонился к ней, крепко поцеловал:

– Будь осторожна, Ио! И что бы ни случилось, спасибо за счастье, которое ты мне подарила. Помни: я люблю тебя!

– До скорого свидания, любимый! Не рискуй понапрасну!

– Не беспокойся! Видел и не такое!

Он бросил последний взгляд на хрупкую фигурку в белой форме медсестры и вышел. По улице бежали паломники, Тинкар поспешил в штаб, где его ждал подчиненный ему взвод.

В огромном помещении толпились вооруженные мужчины, люди сновали туда и сюда, повсюду царила беспорядочная суета. Ему удалось отыскать капитана.

– Тинкар Холрой, взвод четыре. Где нас атаковали?

– В пяти местах, они обозначены на карте. Вам надлежит немедленно присоединиться к взводам шесть, семь и восемь в точке три.

По привычке он отсалютовал и щелкнул каблуками. Несмотря на всю серьезность положения, паломник улыбнулся.

Взвод был в полном сборе – сто человек с двумя тяжелыми фульгураторами и десятью пулеметами. Не теряя времени, они направились по уже опустевшим улицам к точке три плана (палуба четыре, сектор два), но так до нее и не добрались. На перекрестке их остановил галактианин с офицерской повязкой:

– Пункт назначения?

– Точка три!

– Слишком поздно. Наши линии прорваны. Бой идет в парке номер четырнадцать. Идите туда, да поспешите!

Они свернули, нырнули в гравитационный колодец, пробежали по широким улицам, догнали еще один взвод. Руководя людьми, Тинкар думал: «К счастью, ни одна из точек боя не находится рядом с анклавом».

Вдруг он подумал о том, что делает Анаэна, и решил, что она вместе с Таном, на командном пункте, – пытается организовать сопротивление. Он почувствовал сожаление: вероятно, и ему следовало находиться там.

До них уже доносились звуки боя, глухие взрывы гранат, свист тяжелых фульгураторов, сухой треск пулеметов и еще один незнакомый звук, похожий на прерывистое дыхание, – наверное, его издавало оружие мпфифи. Они добрались до парка пятнадцать. Их остановили на сторожевом посту. Тинкар и командир второго взвода, тощий темноволосый галактианин, подошли к поджидающему их офицеру:

– Вы, Скот, идете налево и помогаете взводам сто двадцать два, сто двадцать три и сто двадцать семь, они отчаянно нуждаются в подкреплении. Вы…

– Холрой.

– А! Планетянин? Что ж, посмотрим, как сражаются в земной гвардии. Идите со своими паломниками вправо и помогите взводам восемьдесят и восемьдесят семь. Им тоже нелегко. Вам нужно продержаться не меньше двух часов.

– Позиции противника?

Офицер вытащил из кармана план:

– По последним данным, десять минут назад мпфифи были вот здесь.

Карандаш бегал по плану, вычерчивая кривую линию, оба конца которой упирались в стены парка.

– Классика, – пробормотал Тинкар. – Их нельзя обстрелять с потолка?

– Нет… Хотя это мысль! Можно проделать отверстия и… ладно, идите, я сообщу о вашем предложении текнору.

Пожав плечами, Тинкар повернулся к своим людям:

– Ну что, двинулись! Будьте осторожны, делайте так, как я учил, и все пройдет хорошо.

Они пробрались в парк через небольшую запасную дверь и тут же оказались в гуще боя. Воздух загустел от дыма, повсюду горели кусты, пули свистели над их головами, врезаясь в металлические стены.

– Вперед! Укрывайтесь за деревьями. Пулеметчикам развернуться в линию. Один фульгуратор – направо, второй – налево!

Они начали продвигаться. Шедший первым Тинкар изредка оборачивался, проверяя, следуют ли за ним его люди. Свист пуль становился все пронзительнее.

– Ложись! Ползком! Заряжающие, не отставать!

Он столкнулся нос к носу с мужчиной, двигавшимся в обратную сторону.

– Куда?

– Меня послали посмотреть, не подошло ли подкрепление.

– Быстрее не могли!.. Веди нас к линии обороны.

– К тому, что от нее осталось!

В русле пересохшего ручейка остатки взводов восемьдесят и восемьдесят семь пытались сдержать натиск противника.

– Кто здесь командует?

К Тинкару подполз человек:

– Я. Замкомвзвода Балларт.

– Беру командование на себя. Командир взвода Холрой. Сколько вас?

– Около пятидесяти.

– Из двухсот?

– Нет, из четырехсот. С нами были также взводы семьдесят шесть и сорок. Осторожно!

С прерывистым свистом, похожим на шипение разъяренной кошки, что-то пролетело над их головами и упало в нескольких десятках метров позади. К далекому потолку взметнулось короткое пламя и облачко земли и дыма.

– К счастью, у них оружие ограниченной мощности, – пробормотал замкомвзвода.

Тинкар его уже не слушал. Наклонившись к микрофону, он отдавал приказы:

– Фульгуратор один, пройдитесь по кустарнику прямо перед нами. И тотчас же смените позицию. Пулеметы к бою!

Живые изгороди яростно пылали, обрушиваясь и разбрасывая головешки. Тинкар высунул голову из укрытия, пытаясь оценить ситуацию. Метрах в ста, на другой стороне небольшого парка, проходя через ворота и тут же падая на землю, перемещались неясные силуэты.

– Пулеметы два и четыре, сосредоточьте огонь на этих воротах. Помешайте подходу подкреплений. Черт возьми! Это нужно было сделать давно! Где были ваши пулеметы?

– У нас их не было, командир!

– Вас послали в бой с пустыми руками?

– С карабинами, гранатами, легкими фульгураторами. Нужно было продержаться до прибытия подкрепления.

– Но обычно в ваших взводах есть пулеметы?

– Есть, но мы не успели зайти на склад.

Тинкар едва не задохнулся от ярости. Стало быть, за пределами анклава оружие хранится на складах!

– Вот же ослы! Неудивительно, что мпфифи практически каждый раз одерживают победу. Внимание, они переходят в атаку!

Под прикрытием мортир, чьи снаряды падали теперь частым дождем, мпфифи рывками продвигались вперед.

– Пока не стрелять никому, кроме пулеметов три и четыре и нескольких карабинов. Ждите, пока не увидите их глаза!

Дисциплинированные и стойкие, паломники ждали под ливнем огня. Один снаряд упал прямо в ручей метрах в пятидесяти слева от Тинкара, и он, в который уже раз, услышал ужасные крики покалеченных людей. Цепь врагов приближалась, он впервые разглядел мпфифи. Более высокие, чем люди, они бежали грациозно и ловко, их оружие сыпало пулями и воспламеняющими лучами. Вот они уже в сорока метрах, в тридцати, в двадцати…

– Огонь!

Восемь скрытых пулеметов, два фульгуратора и карабины разом открыли стрельбу. Тинкар стрелял прицельно, стоя во весь рост, и казался неуязвимым. Цепь атакующих откатилась назад, оставив на земле множество раненых и убитых.

– Прекратить огонь! Сменить позиции! Быстро!

Мимо него шесть потных, грязных бойцов протащили пулемет, один из них был не паломником, а галактианином. Тинкар попытался вспомнить, кто был в этом взводе и кого теперь не хватало. Он опросил своих четырех заместителей.

– Говорит Мальпас. Двое убитых, трое легко раненных.

– Говорит Туран. Трое убитых, двое тяжело раненных, эвакуированы.

– Говорит Рay. Все целы.

– Говорит Смит. Один убитый, раненых нет.

Обстрел возобновился, более мощный и прицельный.

– Теперь можно не выжидать. Они знают, что будет дальше. Открывайте огонь, как только они поднимутся во весь рост, но попусту пуль не тратьте!

Атаку удалось отбить и на сей раз, но потери среди людей тоже оказались значительными. К Тинкару уже вернулось привычное вневременное ощущение боя. А ведь прошел всего час с того мгновения, как взвыли сирены. По крайней мере, так утверждали его часы.

Сражение продолжалось еще два часа. Слева фронт был прорван, и снаряды теперь сыпались с фланга. Тинкар уже подумывал об отступлении, когда пришел как раз такой приказ. Их просили продержаться два часа, они продержались больше трех.

Они быстрыми перебежками проскочили улицу, по которой велся прицельный огонь, и потеряли еще несколько человек. Перехватив какого-то капитана, Тинкар поинтересовался:

– Как дела на других фронтах?

Офицер отвел его в сторону:

– Плохо. Нас потеснили в точках один, два и пять. Продержались лишь точка четыре и вы. Враг просачивается чуть ли не повсюду.

– Что делает текнор?

– Не знаю. Я уже целый час не получал его приказов. Боюсь, как бы нас не отрезали от него.

– Что находится в этом секторе?

– Квартиры. Пустые. Те, кто не участвует в боях, эвакуированы в центральные парки.

– Тогда какого хрена мы здесь делаем?

– Защищаем город, планетянин!

– Так нам не победить! Нужно контратаковать! Перенести бой на их территорию!

– Легче сказать, чем сделать!

– Попробовать можно. Отойдем и…

– Нет! Нужно стоять здесь! Приказ текнора!

– Глупость! Как только мпфифи прорвут нашу оборону, они рассеются по городу, и начнется резня! Здесь мы ничего больше сделать не сможем!

Капитан устало махнул рукой:

– Что я могу?

– Следуйте за мной со своими людьми!

Мощный взрыв бросил их на землю. В нескольких десятках метров от них искромсанная перегородка извергла целый поток мпфифи.

– Слишком поздно, планетянин!

Тинкара рядом уже не было. Пригнувшись, не обращая внимания на свистящие пули, он вместе с несколькими паломниками разворачивал тяжелый пулемет. Через секунду он открыл огонь по толпе, заполонившей всю улицу.

– А теперь – вперед!

Тинкар ринулся на мпфифи, на ходу метнул две гранаты, расчищая проход, устремился в образовавшуюся брешь, бросил третью гранату себе за спину и через пару минут оказался на пустынной улице с двумя легкими пулеметами и тремя десятками бойцов своего взвода. Ворвавшись в одну из квартир, он попытался связаться с центральным постом. Никто не ответил.

– Нет смысла погибать здесь! Где-то рядом должна проходить вторая линия обороны!

Вторую линию они обнаружили на ближайшем перекрестке. Оттуда он смог дозвониться до текнора.

– Говорит Холрой. Нам конец, если все будет продолжаться так. Дайте мне карт-бланш и двести человек, и я попытаюсь контратаковать.

– Что вы собираетесь делать?

– Увидите сами!

– Тогда нет!

– Послушайте, Тан. Мне наплевать на ваш город, но моя жена лечит раненых в одном из ваших госпиталей. Мне не хочется, чтобы ее живьем сожгли эти животные. У меня нет времени излагать вам свой план.

Ответил ему уже другой голос, голос Анаэны:

– Чего ты хочешь, Тинкар?

– Спасти вас, при необходимости – даже против вашей воли. Но мне нужны двести человек и полная свобода действий.

Несколько мгновений царила тишина.

– Хорошо. Бери их. Но не там, где ты находишься сейчас. Возьми людей из резерва командного пункта. Передай свой взвод старшему офицеру.

Тинкар поспешно направился к командному пункту – на улицах ему встречались подходившие подкрепления, он прыгал с одного бегущего тротуара на другой, взлетал по лестницам, гравитационные лифты казались ему слишком медленными. Анаэна ждала его.

– Люди здесь, лучшие из тех, каких мы смогли найти. Не стану скрывать: ты – наша последняя надежда, Тинкар. Ах! И почему ты не принял предложения Тана?

Он горько усмехнулся:

– С тех пор я совершил и более серьезные ошибки! Но сейчас не время для сожалений. Что мы имеем?

– Вот, смотри.

На стене командного пункта красная линия отмечала положение противника на всех палубах. Тинкар облегченно вздохнул. Анклав паломников все еще был в безопасности.

– Где город этих свиней?

– Приклеился к нам, сверху. Что ты хочешь сделать?

– Взять его приступом!

– С парой сотен бойцов?

– Ровно столько и нужно, чтобы отвлечь внимание врага от тех, кто поползет по корпусу с взрывчаткой. Я хочу перерезать гравитационные туннели, которые соединяют корабли. Затем мы уйдем в гиперпространство, а на их корпусе взорвется установленная мной атомная бомба.

– Едва ли столь безумный план удастся претворить в жизнь… Но выбора у нас нет. Я согласна. Но с тысячью человек.

– Слишком много… или слишком мало. Хватит и двух сотен. Мы выйдем через тамбур паломников и пройдем под «Тильзином». Мне нужен надежный человек, которому я мог бы доверить командование диверсионной группой.

– Пойду я! – тотчас же откликнулась Анаэна.

– А сможешь?

– Как и любой другой галактианин. Но придется сообщить текнору. Только он может выдать нам легкую атомную бомбу.

Когда они проходили через анклав паломников, Тинкар отлучился на пару минут, чтобы найти Иолию, но отыскать ее не успел и оставил ей записку. Они миновали тамбур и, благодаря ботинкам с магнитными подошвами, без особых трудностей прошли по внешней части корпуса. Они чувствовали себя нормально, пока не добрались до края выгнутой линзой поверхности корабля, – на мгновение им показалось, что они заглянули в бездонную пропасть, усеянную блестящими звездами.

Город мпфифи всей своей массой лежал на верхней палубе. Из его чрева выходили пять абордажных туннелей, опоясывающих корпус «Тильзина».

– Взорви сначала два туннеля, Анаэна. Вполне вероятно, на каждом конце есть тамбур, но это привлечет внимание врага к месту взрыва. Попытайся проникнуть внутрь их города, но далеко не уходи, как бы тебе ни любопытно было увидеть их город изнутри. Сделай так, чтобы остальные три туннеля взорвались десятью минутами позже. Теперь до скорого… или прощай, даже и не знаю!

Он запустил двигатели скафандра и поднялся к вражескому городу в сопровождении шести человек, несших контейнер с атомной бомбой.

Все было спокойно. Тинкар успел заметить подрывников за работой, потом изгиб корпуса скрыл их от его глаз.

– Стоп, – просигнализировал он.

Идти дальше не стоило, их могли засечь в любую секунду.

Короткая вспышка осветила «Тильзин», за ней последовала вторая. Два первых туннеля были взорваны. Тинкар представил себе, как Анаэна и ее люди врываются в бреши, образовавшиеся во вражеском корабле, и улыбнулся. Разве можно куда-то врываться в скафандрах! Отбросив посторонние мысли, Тинкар принялся искать подходящее место для установки бомбы, потом решил, что для этого подойдет любая точка, – он все равно не знал плана вражеского города. Пять минут пролетели мгновенно. Они закрепили бомбу, и Тинкар активировал механизм замедленного действия, который должен был через десять минут запустить термоядерную реакцию.

– Быстро назад! – приказал он своим людям. – По пути предупредите товарищей. Я вас догоню.

Он тщательно отрегулировал стрелки механизма, затем вдруг почувствовал, что рядом кто-то стоит, и выругался:

– Ну что за люди! Я же велел уходить!

Мощный удар по шлему заставил его обернуться. Над ним высился гигантский мпфифи в скафандре.

Тинкар выпрямился так резко, что магнитные подошвы едва не оторвались от корпуса. Противник превосходил его ростом на добрых тридцать сантиметров, но, похоже, не был вооружен. Какой-нибудь техник, осматривающий корпус.

Мпфифи уже поднимал руку для очередного удара. Тинкар пригнулся, увернулся от кулака, схватил врага за ноги и отбросил подальше от корпуса. Мпфифи, вращаясь, улетел в космос. Тинкар вдруг пожалел незадачливого противника, вспомнив свое собственное падение. Легкая дрожь пробежала под его ногами.

«Остальные туннели! – догадался гвардеец. – Они взорваны! „Тильзин“ вот-вот нырнет в гиперпространство!»

Он побежал – неуклюже, то и дело спотыкаясь и скользя на гладком металле. Город все еще был здесь, и в его корпусе он мог видеть два зияющих отверстия, таких близких и таких далеких – в них исчезали последние силуэты людей. На обычный спуск времени уже не оставалось: включив двигатели на полную мощность, он спикировал вниз, словно снаряд, и успел заметить, как продолговатый предмет ударяет в «Тильзин» и где-то далеко впереди вспыхивает свет, а затем влетел головой вперед в одну из дыр, отчаянно пытаясь затормозить с помощью обратной тяги. Шлем ударился о пол, и Тинкар потерял сознание.

Очнулся он в незнакомой комнате, рядом с ним стояли два врача и Анаэна.

– Ну как?

– Ты выиграл, Тинкар. Сейчас мы гасим последние очаги сопротивления в нашем городе.

Со вздохом облегчения он откинулся на подушки.

– Ну что ж, пора возвращаться к своим. Поздравляю, Ана. Смелости тебе не занимать. Впрочем, я всегда знал это. Мы ведь можем остаться друзьями? Хотя, когда ты узнаешь, что я натворил… Я собираюсь вернуться домой и как следует отоспаться! Иолия, наверное, уже заждалась меня.

Что-то во взгляде Анаэны заставило его побледнеть.

– Она… Она не…

– Последняя торпеда мпфифи, Тинкар, попала прямо в госпиталь, где она работала. Иолия вряд ли страдала, вероятно, она даже не успела сообразить, что случилось…

Тинкар проснулся с сильнейшей головной болью. Во рту пересохло. Какое-то время он тупо смотрел в потолок, не соображая, где находится. Потом память вернулась, и ему захотелось умереть.

Он лежал в своей старой квартире. На столе, на прежнем месте, валялся рулон с картинами Пеи, которые он оставил, отправившись искать убежища у паломников. Они лежали здесь и в тот день, когда…

Комната провоняла спиртным. Привстав, Тинкар увидел, что у его ног разбилась бутылка, весь пол был усеян осколками стекла. Мигрень усилилась, мозг словно болтался в черепе, ударяясь о кости.

– Неделя! Прошла уже целая неделя!

Он поднялся, осторожно ступая туда, где не было осколков, прошел в кухоньку и жадно напился воды. Потом сел за стол и долго сидел неподвижно, охватив голову руками. Он не мог даже плакать.

Целая неделя!

Тинкар вспомнил, как, словно во сне, несся по улицам города в сопровождении Анаэны и других галактиан. Его приветствовали мужчины и женщины, но он ничего не замечал. Он ворвался в анклав, как слепой добрел до квартиры.

В спальне, на неубранной постели, еще лежала его пижама и ночная рубашка Иолии. Только тогда он все понял.

Несколько часов он провел в одиночестве, ходя из комнаты в комнату, пытаясь забыть, поверить в то, что это неправда. Все вокруг еще носило на себе отпечаток Иолии, и он цеплялся за эти последние мгновения – мгновения, когда еще можно было надеяться на то, что Иолия просто отсутствует, что она вот-вот вернется и улыбнется ему. Вдруг он осознал горькую правду и рухнул на кровать, сжимая в руках рубашку жены, все еще хранившую запах ее тела.

Затем он хладнокровно, словно речь шла о товарище, павшем в бою, разобрал все вещи, которые хотел сохранить на память или отдать семье, и навсегда покинул квартиру. Он не мог в одиночестве жить там, где все напоминало о ней.

Тинкар пожелал увидеть место, где она погибла. От госпиталя практически ничего не осталось. По невероятной случайности торпеда, пробив корпус, не взорвалась сразу, а пролетела по коридору и попала в помещение, где находились тридцать раненых, два врача и пять медсестер, в том числе Иолия. Останков почти что не обнаружили, опознавать было нечего. Он отправился к убитому горем Холонасу, а потом ушел, не желая присутствовать на траурной церемонии, вернулся в свою старую квартиру и с тех пор пил до потери сознания, пытаясь забыть, что и сам частично повинен в гибели жены.

Заверещал входной звонок. Он не сдвинулся с места, желая, чтобы его просто-напросто оставили в покое. Звонок зазвенел с еще большей настойчивостью. Он открыл. Вошла Анаэна, с жалостью посмотрела на него, медленно приблизилась и положила руку ему на плечо:

– Не нужно, Тинкар.

– Не нужно чего?

– Так опускаться. Это недостойно такого человека, как ты.

Он уставился на нее в упор, почти с ненавистью:

– Тинкара-гвардейца, да? Героя и спасителя? Не просыхающего уже целую неделю? Когда же вы наконец оставите меня в покое, позволите побыть обычным человеком? Повыть в своей конуре от ярости, тоски и сожаления? Да плевать я хотел на то, что там для меня достойно или недостойно… Уходи!

– Даже не знаю, что тебе и сказать, Тинкар. Я понимаю твою боль…

– Нет, не понимаешь! И не можешь понять! Это я ее убил, слышишь? Это я ее убил…

– Не говори глупостей…

– Ты не знаешь! У меня в лаборатории был работающий локатор. И я за несколько часов до нападения знал, что кто-то преследует нас… Мы могли бы подготовиться и встретить их во всеоружии! Но я ничего не сказал, потому что ненавидел вас, галактиан, и был уверен, что, украв мои чертежи, вы сможете построить как минимум один локатор и вести наблюдение! Я переложил свою ответственность на других, не удостоверившись, действительно ли вы обладаете этой аппаратурой! И тем самым я убил ее, убил столь же верно, как если бы, вернувшись в тот вечер домой, задушил собственными руками!

– У тебя… у тебя был локатор?

– А у вас его нет, не так ли? Вы повторяли мне это тысячу раз, но я не поверил! Не поверил потому, что, оказавшись на борту, увидел, что со мной обращаются не как с человеком, а как с парией, неприкасаемым! А потом было слишком поздно! Я не верил ни единому вашему слову! Вы тоже, тоже виновны в ее смерти!..

Анаэна побледнела:

– Пять тысяч убитых! Пять тысяч, не считая Иолии. Мы слишком дорого заплатили за свои предрассудки, Тинкар, а ты – за свою горделивость!

– Вот как? Хорошенькую мы устроили мясорубку!.. Но ты забыла о погибших мпфифи! В один миг не стало целого города. Сколько их там было? Тысяч сорок?

– Ну, этих-то мне не жалко!

– А я, видишь ли, не могу их ненавидеть! Я ненавижу себя самого – и вас! Когда нас убивает враг, это нормально. Но когда, по глупости, мы с вами… Вот чего я не могу себе простить!

– Ты забудешь, Тинкар. Человек забывает, чтобы жить дальше.

– Забыть ее? Ты знаешь, в моей жизни, кроме матери, только она была нежна со мной. Я был счастлив, Анаэна, счастлив целых три месяца! Ты даже представить себе не можешь, чем были для меня эти три месяца счастья!

– Ну почему же? Я знаю, что такое три месяца страданий.

Казалось, он не слышит ее.

– Я никогда не знал ничего подобного, такого спокойствия духа, такой живой дружбы, такого тепла! Когда я по вечерам возвращался из лаборатории, она встречала меня у двери. Все вечера, кроме этого последнего, когда я вернулся слишком поздно, чтобы в последний раз насладиться ее улыбкой! Я любил ее, понимаешь! Не считая нескольких друзей – а это совсем другое, – я никогда никого не любил! Когда я сражался в парке, пытаясь остановить врага, которого вам не удалось сдержать, я сражался не за город, не за империю, не за человечество, а за нее, только за нее, за единственное существо, для которого я что-то значил, за женщину, которая нуждалась во мне так же сильно, как я – в ней! Но я предал ее, не смог уберечь, я убил ее! И теперь мне наплевать на все остальное, наплевать! Иди отсюда, дай мне напиться! Когда я пьян, я сплю и забываю обо всем!

– Думаешь, она одобрила бы это?

Он застыл с бутылкой в руке, словно пораженный молнией.

– Она сумела за оболочкой солдата разглядеть в тебе человека. Да, я признаю, лучше меня. Лучше нас всех!

– Да, и я ее убил!

– Ты не убивал ее, Тинкар. Мы все несем ответственность за ее смерть. Я первая. Если бы я смогла преодолеть свои глупые предрассудки, если бы отнеслась к тебе по-дружески с самого начала, эта стена недоверия никогда бы не выросла! Но… – После некоторого колебания она продолжила: – Но я страдала, когда видела тебя с той женщиной. Вот и весь секрет!

– С Ореной? Но она никогда ничего для меня не значила! Соломинка, за которую хватается утопающий… – удивленно произнес он.

– Думаю, я полюбила тебя, как только увидела, Тинкар! Не бойся, я не стану докучать тебе своей любовью. Ты предпочел Иолию и оказался прав. Она была лучше меня, и я всегда буду терзаться из-за того, что оскорбила и ударила ее там, на этой проклятой планете. Если это хоть немного тебя утешит, знай: ты страдаешь не один, пусть наши страдания и несравнимы.

Он долго не мог ответить, потом обнял девушку за плечи:

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебя полюбить, Анаэна.

– Я от тебя ничего не требую. Разве что разрешения оплакать вместе с тобой Иолию и все то, что могло бы быть между нами.