Когда он проснулся, Орены уже не было. Одевшись, он обнаружил на столе записку: «Тинкар! Я ушла на работу. Увидимся на днях. Орена».

Он скривился, в глубине души чувствуя себя униженным: послание было коротким и равнодушным. Потом пожал плечами: «Иная цивилизация, иные обычаи. Я ничего о них не знаю и не могу их судить».

На всякий случай он взглянул на часы: «8.30». Он еще не проголодался, а потому решил обследовать небольшое жилище. В той комнате, где Тинкар еще не был, располагался кабинет Орены с диктографом, рядом с которым на столе лежала стопка листов – страницы неоконченной рукописи. Он взял верхний листок, пробежал глазами и понял, что, хотя книга и написана на межзвездном, читать ее трудно: диктограф использовал символы, весьма отличные от тех, к которым привык гвардеец.

«Похоже, – подумал он, – они тоже пока не смогли решить проблему прямой транскрипции человеческой речи!»

И все же ему удалось уловить суть романа: замысловатая история, происходившая на планете Каффир, о существовании которой он даже не подозревал и которая вполне могла быть вымышленной. Герой попал в затруднительное положение, прижатым к непроходимому обрыву воинами-калабинцами.

«Надо бы почитать произведения Орены, – сказал он себе. – Прежде всего это поможет мне узнать о ней, а потом и о ее цивилизации». Он вспомнил о разговоре, который случайно услышал, когда был часовым и каменной статуей стоял у дверей залы, в которой император давал большой бал. На мгновение рядом с ним остановились два дворянина. Он узнал того, что был помоложе, историка Бель Карона, кузена императора.

– Ошибаетесь, дорогой друг, – говорил тот, – ошибаетесь! В романах куда больше правды, чем вы думаете, если вы, читая их, следите не за развитием исторического сюжета, а пытаетесь понять цивилизацию. Уверяю вас, эти старые произведения рассказывают нам гораздо больше о состоянии доимперского общества, чем учебники истории. Не говорю уж о нашей официальной истории, которая соткана из пропагандистских фраз, предназначенных для безграмотного народа.

– Tcc! – прошипел второй собеседник, кивком головы указав на Тинкара.

Историк обернулся:

– О! Этот? Гвардеец? Одно из двух: либо он умен и уже давно сомневается, либо глуп и вряд ли поймет, о чем я веду речь.

И оба удалились, продолжив беседу.

«Видимо, я был глуп, – подумал Тинкар, – поскольку верил тогда в официальную историю. А официальная история гласила, что за пределами империи царят лишь варварство и хаос, там живут негуманоиды, только и ждущие, когда люди ослабеют настолько, чтобы их уничтожить… А теперь… Я увидел гигантские странствующие города, о которых не скажешь, что они населены варварами. Есть и иные миры, населенные людьми, но не принадлежащие империи».

Он положил листок бумаги на место и вышел на улицу.

Дверь с магнитным замком захлопнулась сама собой. Тинкар сверился с планом, зашел в ближайший справочный пункт и выяснил, что его квартира находится совсем рядом, вопреки тому, что утверждала Орена – впрочем, он подозревал, что женщина лукавит, – а потому отправился в общий магазин 17 для покупки необходимой мебели.

Но сначала зашел к себе. Расположение пустых комнат оказалось таким же, как и у Орены. В магазине Тинкар выбрал узкую кровать, стол, два стула, несколько полок, самую необходимую утварь для кухни. Все это стоило сто стелларов, но с него взяли лишь половину, остальное он должен был выплатить в течение четырех месяцев. Ему бесплатно выдали устройство внутренней связи, обязательное для каждой квартиры. Все утро Тинкар занимался приведением в порядок нового жилища, а потом отправился в ресторан, где накануне встретил Орену.

Официант за стойкой узнал его:

– Что, планетянин, снова к нам? Тебе повезло, что Орена не потребовала своего права! Она метко стреляет!

– Я тоже. Это моя профессия.

– А ты знаешь, что она уже убила троих?

Он хотел сказать, что на его счету несколько десятков, но сдержался. Зачем? Он выбрал два блюда.

– Ну ладно, болотная вошь, не дуйся! На борту «Тильзина» собрались не такие уж плохие парни. Полагаю, в тебе тоже есть что-то особенное, раз текнор выдал тебе карточку «А».

Человек наклонился вперед, и его курносое лицо расплылось в улыбке.

– Если возникнут затруднения, приходи ко мне. Быть может, я сумею тебе помочь.

Тинкар весь сжался, услышав такое предложение от низшего по рангу, но тут же заставил себя сбросить напряжение.

В конце концов, он не знал истинного статуса этого человека. Внутри такой странной цивилизации тот вполне мог быть выдающимся гражданином после того, как заканчивал свои обязательные два часа общественного труда.

– Куда приходить? – уточнил он. – Сюда?

– Конечно нет! Днем – в лабораторию: палуба семь, улица двенадцать, зал сто двадцать два. После девятнадцати часов – ко мне домой: палуба двадцать два, улица шесть, квартира сто пятьдесят семь. И то и другое расположено в секторе три.

– В лабораторию?

– Я химик. Спросишь Пола Петерсена.

Тинкар завтракал, пребывая в задумчивости. Помимо текнора и девушки, проводившей его до банка, с ним заговорили всего лишь двое тильзинцев, и оба были настроены, в общем-то, дружески. А с Ореной у него установились более чем дружеские отношения.

Закончив завтрак, Тинкар решил обследовать город. Судя по плану, это можно было сделать намного быстрее, чем ему показалось вначале из-за размеров звездолета: сектора выглядели почти симметричными. Его внимание сразу привлекла одна особенность: в каждом секторе и на трех палубах располагались огромные помещения, обозначенные как машинные залы. Он направился к ближайшему из них и, лишь однажды сбившись с пути, оказался перед нужными дверьми. Его ожидал неприятный сюрприз: на дверях красовался огромный перечеркнутый красный круг.

«Мне сюда нельзя. Следовало ожидать. В конце концов, и на наших крейсерах доступ к двигателям разрешен лишь механикам и офицерам».

Он философски пожал плечами, вернулся назад и долго бродил по городу, пока не убедился в том, что все, интересующее его, находится за дверями с перечеркнутым красным кругом.

Ему не оставалось ничего другого, как отправиться в библиотеку.

Библиотека университета располагалась в центре города между двумя парками. Тинкар пересек первый парк, кишевший детьми, которые с криками носились друг за другом, совсем как на Земле. Он вошел в холл библиотеки и увидел две двери. На первой было написано на межзвездном и нескольких других языках: «Абонемент», на второй: «Читальный зал». Он нажал на ручку второй.

За дверью располагалась небольшая комната со столом, за которым сидела девушка. Тинкар остановился как вкопанный. Рядом с ней не только Орена показалась бы вульгарной, но даже графиня Ирия, которую молодые офицеры нарекли «недосягаемой королевой», выглядела бы блеклой и лишенной всякого очарования. Девушка была рыжей, или, скорее, длинные волосы ее отливали чистой медью… Огромные темно-зеленые глаза, тонкий прямой нос, быть может, излишне крупный рот…

Библиотекарша с улыбкой поднялась ему навстречу:

– Что желаешь почитать, брат?

Он смутился и тоже улыбнулся:

– Мне хотелось бы почитать книги по истории.

– Проще простого. Какие?

– Даже не знаю…

– С какой хочешь начать? Телкар, Якобсон, Рибо, Ханихара? Быть может, Салминен?

– Мне советовали прочесть Мокора.

– Мокора? – удивилась девушка. – Обычно с него не начинают. Он труден для понимания. Не желаешь «Историю Звездного народа»? «Великую миграцию»? «Эссе о смысле галактической истории»?

– А что вы посоветуете?

– Первую… Ты обратился ко мне на «вы»? К какому клану ты относишься?

«Ну, началось!» – подумал он.

– Ни к какому!

– Планетянин? Тогда твое место не здесь.

Приветливость девушки мгновенно испарилась.

– Меня послал текнор.

– А! Ты и есть тот самый планетянин! И что это в последнее время творится в голове у моего дядюшки!.. О, космос! Впервые у меня сразу же просят труд моего деда, и надо же – просителем оказывается земная вошь!

Она с отвращением на лице протянула ему каталожную карточку:

– Заполни это! И дай мне пропуск. Так я и думала! Карточка «А» землянину! Держи. Пройдешь через эту дверь, найдешь зал «дэ» и нишу четырнадцать. Умеешь пользоваться считывателем? Ты же не думаешь, что тебе на руки выдадут оригинал? В следующий раз постарайся приходить в те часы, когда на службе не я!

Считыватель оказался проектором микрофильмов, хотя и более усовершенствованным по сравнению с теми, которыми Тинкар пользовался ранее. Он углубился в «Историю Звездного народа».

Книга была написана сжатыми фразами и не давала никаких послаблений читателю, как и предупреждала Орена, но содержала массу ценных подробностей. Его сразу же поразило разнообразие имен на «Тильзине». Одни были явно земного происхождения: Петерсен, Валох, Рибо, Ханихара. Привычный к космополитизму гвардии, он с легкостью привязал их к месту происхождения: бывшая Скандинавия, бывшая Центральная Европа, бывшая Франция, бывшая Япония. Но другие имена, вроде Тана Экатора, Мокора или тех, которые он видел на обложках книг в библиотеке Орены – Орипсипор, Тельмукинка, – показались ему странными. Во время великой миграции пассажиры звездолета номер три решили разрушить за собой все мосты, связывавшие их с родной планетой, и произвели космическое крещение, выбрав себе искусственные имена. Даже сегодня, добавлял Мокор, этими именами продолжают пользоваться.

Среди членов экипажа корабля существовала определенная тенденция к эндогамии, не настолько серьезная, чтобы угрожать генетическому наследию, но достаточная для ощутимого воздействия на потомков. К этому следовало добавить резко антипланетарный образ мышления. Тинкар усмехнулся: «Полагаю, моя милая библиотекарша должна зваться „Ериоретура Калькакубитатум“ или как-нибудь в этом роде!»

Он быстро проскочил ту часть книги, которая относилась к началу эры галактиан, решив, что вернется к ней позже и разберется во всем уже спокойно. Времени у него хватит. А вот то, что относилось к современной истории, напротив, вызвало у него живой интерес.

Долгое время Звездный народ жил без каких-либо контактов с остальной частью человечества, развивался, осваивал ту или иную необитаемую планету, трижды встречался с мирными негуманоидными расами, постепенно расширяя территорию своего скитания в космосе. В эту эпоху города уже отказались от гиперпространственного устройства Кюрсена («единственного, известного нам и поныне», – с горечью подумал Тинкар) и перешли на тот тип двигателей, который разработали неведомые обитатели покинутого города.

Затем, в один прекрасный день, «Рим» вступил в контакт с первыми доимперскими колониями людей. Как раз перед началом катаклизмов («у нас, вероятно, это называется объединительной войной», – сказал себе Тинкар) несколько групп смельчаков на инфрасветовых кораблях отправились завоевывать галактику, используя анабиоз. Почти все успешно завершили свое безумное предприятие (что лишний раз подтверждало старую поговорку гвардии: «Чем отчаяннее авантюра, тем больше шансов на успех»). Отважные космопроходцы рассеялись по мирам и основали различные цивилизации, отличавшиеся от цивилизации галактиан и землян, но ограниченные рамками одной солнечной системы. Галактиане установили с этими полубратьями торговые отношения и, как правило, выступали в роли посредника между разными цивилизациями, хотя и не испытывали особой симпатии к другим обществам. Из-за разного отношения бродячих галактиан к своим оседлым соотечественникам образовались две партии: партия консерваторов, полагавших сложившуюся ситуацию вполне удовлетворительной, и партия авантистов, предвидевших день, когда эти цивилизации вновь выйдут в космос и станут конкурентами галактиан. Именно поэтому авантисты хотели установить для таких планет карантин и сделать все, чтобы помешать им вновь выйти в межзвездное пространство.

«Орена, если я правильно понял, как раз авантистка, а значит, точно не пылает особой любовью к планетянам, – подумал Тинкар. – Наверно, она нашла во мне нечто невероятно забавное… Текнор называет себя консерватором, но относится к „чистым“, к тем, кто расстался со старыми земными именами… Все так же сложно и запутано, как придворные интриги!»

Он открыл заключительную главу. Книга завершалась на оптимистической ноте: каким бы ни было отношение галактиан к этому вопросу, ни одна из партий не собиралась брать власть силой и не представляла серьезной опасности в ближайшем будущем.

«Нужно будет прочесть „Эссе о смысле галактической истории“», – решил Тинкар и бросил взгляд на часы. День пролетел очень быстро. Он вышел из библиотеки. Рыжеволосой девушки нигде не было, на ее месте сидела молоденькая блондинка, уже собиравшаяся уходить.

– В какие часы работает библиотека?

– Библиотека открыта всегда, брат, – улыбнулась блондинка. – Кроме абонемента – он уже закрылся. А! Так ты и есть тот самый планетянин?

– Вижу, вам уже доложили! До завтра! Может, и заскочу.

Он поужинал в просторном зале ресторана почти в полном одиночестве. Вместо Петерсена был брюнет, который обслужил его, не произнеся ни слова. Удалившись к себе, в почти монашескую обитель, Тинкар постарался привести в порядок свои мысли и впечатления.

«Подведем итоги. Мой звездолет взорвался вследствие саботажа. Меня подобрал город-бродяга, населенный потомками ученых-предателей, убежавших из империи в правление Килоса Третьего. Этот народ испытывает глубокое презрение к планетянам, особенно к тем, кто попадает сюда из империи. Мне постоянно дают это понять. Молодая девушка оскорбляет меня, я теряю хладнокровие и сбиваю ее с ног ударом кулака. И тут она превращается в моего ментора, приглашает на ужин и даже более того!.. Она – гидропонист и писатель. Каждый представитель этого странного народа имеет две профессии: одну – общественную, которой уделяет два часа в сутки, другую – свободную. Официант, оскорбивший меня в первый раз, когда я появился в ресторане, теперь предлагает свою помощь. Он – химик. Некто Пеи, инженер связи, – вероятно, один из величайших художников галактики, насколько можно об этом судить. Вне всяких сомнений, галактиане – очень цивилизованный народ, кое в чем даже превосходящий нас, но в то же время крайние индивидуалисты, и мне непонятно, как может функционировать их общество. Разве что от меня скрыли какие-то факты. Добавим к этому, что их начальник вручает мне карточку „А“, то есть карточку обычного гражданина, хотя накануне меня забросил к ним лишь счастливый случай. И это несмотря на то что я являюсь гражданином той самой империи, которую они так презирают и ненавидят! И каждый, похоже, видит в этом некий скрытый смысл. Ничего не понимаю!.. Ну и черт с ними! Я не социолог и не философ. Плевать мне на основы их цивилизации. Главное – узнать, как можно добраться до базы, и там уже попытаться оправдаться».

База… Как она была далека! Его вдруг охватила щемящая тоска по хорошо выверенной жизни. В той жизни он нечасто принимал решения, все было предусмотрено его начальниками, и время проходило в рутине дней, в рутине утренних и вечерних сборов. Трудно прожить двадцать один год в одном и том же ритме и не привыкнуть к нему. Ему не хватало друзей, молодых, таких же как и он сам, лейтенантов его восемнадцатиметрового торпедоносца и десяти парней экипажа, из которых он с помощью суровой муштры создал боевую единицу, опасную и быструю, как кобра. Кто теперь командует «Скорпионом»? Хью Брейн? Хаякава? Или малыш Жан Лапрад, который, придя в ярость оттого, что над его невысоким ростом постоянно издевались, наплевал на устав, вызвал на дуэль майора Торсена, двухметрового гиганта, и убил его в сабельном бою, рискнув своей жизнью и перейдя из мичманов сразу же в лейтенанты?

Тинкар надеялся, что командиром стал именно Жан. В его руках «Скорпион» еще выпустит свое жало, и не один раз. По правде сказать, он, вероятно, жалил в эту самую минуту, если только сам уже не стал металлической пылью, разносимой по всему гиперпространству космическими ветрами.

В ту ночь он спал мало. В его мозгу рождались самые несуразные проекты – от захвата шлюпки с целью бегства (палуба один, коридор шесть) до убийства текнора и уничтожения города.

Разбудил его звонок внутренней связи. Экран не зажегся, но безликий голос приказал после завтрака явиться к текнору.

Он позавтракал тем, что купил накануне, не без труда включив слишком уж усовершенствованную плиту. Потом отправился в библиотеку. На этот раз дежурила довольно пожилая темноволосая женщина. Поморщившись от отвращения, она направила его в нишу семнадцать. Он быстро закончил просмотр книги Мокора, задержавшись лишь на той главе, которая была посвящена мпфифи.

Мпфифи были негуманоидной расой; первая встреча с ними произошла лет тридцать назад. Шлюпка с «Суоми» приземлилась на одной из безымянных планет у звезды G1, где, на берегу некоего озера, галактиане обнаружили следы недавнего пребывания разумных существ: несколько металлических коробок, сломанное оружие, выжженный круг земли и могилу. Оружие явно было сделано не человеческими руками, могила оказалась открытой. Почти разложившееся тело представителя неизвестной расы чем-то напоминало тела землян. Через два дня произошла неожиданная встреча в космосе: вынырнувший из ниоткуда пирамидальный звездолет выпустил несколько залпов по городу и исчез. «Суоми», с пробитым в семнадцати местах корпусом, потерял сто двадцать семь человек.

Это случилось незадолго до традиционной большой встречи, когда в небе Авенира загоралось с сотню новых звезд городов-участников ассамблеи… Ожидалось, что на сей раз их будет сто один, но «Кантон» так и не прибыл.

Прошло еще десять лет. Новая встреча с мпфифи завершилась для галактиан трагедией. «Юта», вынырнувшая из гиперпространства в районе Денеба, была атакована другим городом, незнакомым, более крупным; враг ворвался в коридоры, сражение выдалось жестоким и непродолжительным – всего десять часов! Но как ни парадоксально, этот десятичасовой бой принес некоторую пользу: один героический инженер сумел записать все происходящее на пленку, засняв нападавших, их оружие, их методы борьбы, потом загрузил запись в торпеду связи, тут же улетевшую на Авенир, где ее нашли галактиане во время следующей традиционной встречи. Все это и то, о чем люди узнали в дальнейшем, было изложено в книге Трига Соренсена, так и называвшейся: «Мпфифи». С тех пор Звездный народ потерял еще пять городов: три были уничтожены полностью, два – частично, их случайно обнаружили в последний момент подоспевшие спасатели. Мокор не приводил технических подробностей: очевидно, факты, касающиеся мпфифи, были всем хорошо известны. Тех, кто желал уточнений, автор отсылал к труду Соренсена.

Тинкар вернулся к регистрационной стойке. Пожилая женщина уже ушла, ее заменила молодая девушка. На ее вопросительный взгляд гвардеец сразу же ответил:

– Да, я тот самый планетянин с карточкой «А»! Вы можете выдать мне книгу Соренсена о мпфифи?

От изумления у девушки округлились глаза.

– Но у нас ее нет!

– А где я могу с ней ознакомиться?

– У себя дома! У вас она обязательно должна быть! Любой мужчина или женщина в возрасте от четырнадцати лет обязан иметь эту книгу!

– Мне ее не дали.

– Потребуйте в первом же книжном магазине.

– Сколько она стоит?

– Да нисколько! Прочесть ее – священный долг каждого.

– Спасибо. Ах да… Еще один вопрос: вы действительно сменяетесь через каждые два часа?

Девушка удивленно вскинула брови:

– Ну конечно!

– Все? И даже механики? Даже пилоты? Даже текнор?

– Не глупите. Механики и пилоты работают по пять часов, а текнора никто не меняет. По крайней мере, между выборами! Даже планетянину должно быть понятно.

– Вы не любите планетян?

– А кто их любит? Они вынудили наших предков бежать с родной планеты. По правде говоря, это обернулось благом, но благом невольным.

– Для народа индивидуалистов вы слишком сильно верите в коллективную ответственность! Что общего я имею с людьми, жившими четыреста лет назад?

– Вы действительно изменились там, на Земле? Я слышала, империя все еще держится.

– Это верно. А как зовут ту рыженькую, которая работает здесь с четырнадцати часов?

Его собеседница расхохоталась:

– Анаэна? Племянница текнора? Вижу, вы тоже на нее запали, прекрасный планетянин! Но она не про вас! Даже я не люблю земных вшей, но она…

Девушка с многозначительным видом не закончила фразы.

Оставался еще час до завтрака. Тинкар провел его на скамейке в парке, глядя по сторонам, размышляя, пытаясь проникнуться духом этой цивилизации, в которой сам он был инородным телом. Детишки играли в какую-то быструю, неизвестную ему игру, смысл которой заключался в том, чтобы ногой послать мяч между двух столбов. Один раз мяч подкатился прямо к нему. Он подобрал его и вернул детям. Один из парнишек поймал мяч, улыбнулся и открыл было рот, чтобы поблагодарить незнакомца, но другой остановил его:

– Не надо, Игорь, не стоит якшаться с червями!

И тщательно обтер мяч, словно тот побывал в грязи.

В ресторане Петерсен кивком головы призвал землянина к молчанию. Тинкар поел в одиночестве, заметив, что галактиане не садятся даже за соседние с ним столы. Он философски подождал наступления четырнадцати часов, а затем направился к посту управления текнора.

Тан Экатор встретил его насмешливой улыбкой:

– Ну, Тинкар, что вы думаете о «Тильзине»?

– О корабле или о людях?

– И о том и о другом.

– Что касается техники, я не увидел ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Если говорить о людях, то не могу сказать, что они – за редким исключением – очень дружелюбны.

– Одно из таких исключений, полагаю, женщина?

– Откуда вам известно? Вы приказали шпионить за мной?

– Думаете, у меня есть на это время? Нет, но текнор знает все. Мы – народ индивидуумов, а это означает, что никто не имеет права совать свой нос в дела других, иначе любопытство дорого ему обойдется, но в то же время каждый имеет право думать о других все, что захочет, и языки никто не держит на привязи. У нас маленький городок, планетянин! Всего двадцать пять тысяч жителей.

– Значит, я и шагу не могу ступить так, чтобы вам об этом тотчас же не стало известно?

– А какое это имеет значение? И потом, не стоит преувеличивать. Не считая вашего приключения с Ореной, я ничего не знаю о том, что вы делали в последние дни. Но если вы сделаете что-то заметное, буду в курсе. Остерегайтесь Орены, Тинкар!

– Почему? Она опасна?

– Не в том смысле, какой вы в это вкладываете. Просто… она в большей степени галактианка, чем все остальные. Если вы вдруг, на свою беду, привяжетесь к ней, то в один прекрасный день сами поймете, что я имел в виду.

– С тех пор я ее больше не видел.

– Хо! Никто вам не запрещает встречаться с ней. У нее полно положительных качеств, хотя она из этих безумцев-авантистов. Но я вас позвал не за этим… – Тан Экатор на мгновение задумался. – Ответьте мне откровенно: вашей гвардии удалось создать устройство, которое позволяет отслеживать путь корабля в гиперпространстве?

– Неужели вы и вправду полагаете, что я вам это открою? Я не могу предать империю!

Текнор устало махнул рукой:

– Я не требую от вас никакого предательства, лейтенант! Просто смотрю на вещи шире, чем вы. Я изучал историю, это наша семейная болезнь. Моего отца звали Мокор.

– Звали? Мокор умер? Я думал…

– Он погиб десять месяцев назад на «Норге-два», став жертвой мпфифи. Эти существа – наши с вами общие враги. Вы прочли «Эссе о смысле галактической истории»?

– Еще нет.

– Прочтите. В вашей империи и в нас, Звездном народе, Мокор видел, как вижу и я, крайне несовершенные зародыши будущего галактического государства, объединяющего в одной мирной конфедерации все расы…

– Империи не свойственно миролюбие! – хмыкнул землянин. – Миролюбивы лишь слабаки!

– Ну вот, снова этот попугайский жаргон! Поистине миролюбивыми бывают лишь сильные, а слабые миролюбивы только потому, что не могут поступить иначе. Ваша империя представляет собой нечто среднее: она достаточно сильна и поэтому поддерживает мир на Земле в течение двух тысячелетий, но и достаточно слаба, вследствие чего осуществляет это лишь за счет силы. Ее конец можно было предвидеть, она стала разваливаться примерно в то время, когда вы покинули планету. Но подождите всего несколько лет – и вы сможете вернуться на Землю. Там ничего не изменится, кроме имен вождей, или все будет ввергнуто в хаос. Какая разница – выбирают вождя или он властвует по «божественному праву», если властитель – хороший человек. Но если властитель – человек плохой, как ваши императоры в последние несколько веков, он подрывает собственную силу неумеренной жестокостью или глупостью. Или вы полагаете, что бегство сорока тысяч инженеров и ученых укрепило вашу планету?

– Бегство предателей…

– Подумайте сами, а не повторяйте глупости, которые вам вбили в голову! Кого они предали? Землю, человеческую расу или безумного императора? Предатели – такие же люди, как вы, это они из-за лености мышления продолжают оказывать помощь тиранам. Ваш ответ не нужен мне сейчас, ибо ваши истинные враги – мпфифи, а они умеют следить за нами в гиперпространстве и нападают внезапно. Думаете, они пощадят вашу планету? Спросите у выживших с Терое-три!

– Терое-три?

– Ах да… Это же случилось совсем недавно, с месяц назад, и еще не всем об этом известно. Не пройди мимо нас, на расстоянии двух световых лет, «Неаполь», мы бы так и не узнали о случившемся. Терое-три была колонией Рапы, а та, в свою очередь, – доимперской полинезийской колонией. На планете жило около пяти миллионов человек. Когда «Неаполь» пришел им на помощь, оставалось всего шестьсот тысяч. Всех прочих убили мпфифи!

– И вы полагаете, что наша слабая земная цивилизация может обладать секретом, которого не знаете вы?

– Мы разгадаем эту тайну. Через месяц, через год, через десять лет! Прежде это не было нам нужно, и мы не занимались исследованиями…

– Но мпфифи атакуют ваши города уже тридцать лет…

– Вначале мы думали, что им сопутствует удача, нападения, в конце концов, были редкими, мы потеряли всего два города, не больше. Возможно, мпфифи действительно везло. Но остальные наши потери произошли за последние полтора года! Ваша империя, по-прежнему ведущая войну с колониями, могла разработать такой прибор, который…

– Зачем мне открывать вам секрет, если мы им владеем? Вы же уверяете, что все равно вскоре найдете ответ.

– Потому что, быть может, в этот самый момент звездолет мпфифи следует за нами в гиперпространстве, готовясь обрушиться на нас, и несколько лишних часов могут решить исход сражения.

– Мы не обладаем этим секретом, текнор…

– Тем хуже! Я надеялся… полагаю, вы сказали мне правду!

– Зачем мне лгать?

– Кто может проникнуть в разум планетянина? Подумайте, Тинкар, и, если измените свое мнение, если вы обладаете этой тайной, передайте ее нам, ибо мы, в конце концов, лучший оплот для вашей Земли! А теперь отправляйтесь в помещение восемьсот шесть по этой же улице и попросите полное издание Соренсена. Я хочу, чтобы вы знали все о мпфифи. Скажите, что вас послал я.

Тинкар вышел. Походка его была упругой, он ликовал.

Хоть в одном он превосходил галактиан. Конечно, имперские крейсера были оборудованы локаторами и могли следить за вражескими судами в гиперпространстве! И теории локаторов обучались все кадеты, ведь аппарат обладал очень капризной конструкцией и требовал постоянной регулировки. На мгновение гвардейца охватило искушение вернуться и предложить текнору построить локатор. Но Тинкар решил, что сделает это позже, когда галактиане изменят свое отношение к нему.

На двери помещения восемьсот шесть висела большая табличка: «Центр исторических исследований». Он вошел. Его встретил молодой человек.

– Мне хотелось бы получить полное издание книги Соренсена о мпфифи, – улыбнулся незнакомцу Тинкар.

– Она еще не поступила в продажу, брат.

– Меня прислал текнор.

– Ах вот как! Анаэна!

В дверях появилась рыженькая из библиотеки. Ее аж передернуло при виде Тинкара.

– Опять вы? Что вам нужно?

– Он хочет полного Соренсена. Его послал Тан!

– Меня послал ваш дядя, – подтвердил Тинкар.

Она щелкнула тумблером:

– Алло! Тан? Это правда, что мы должны выдать полного Соренсена этой болотной крысе? Хорошо, поняла. Следуйте за мной!

Она провела его в небольшое помещение, стены которого были уставлены полками с книгами, закрыла дверь и обернулась к нему – само воплощение ярости:

– Кто вам позволил наводить обо мне справки? Кто вам сказал, что текнор – мой дядя? Вас это не касается, планетянин!

– Да, я знаю, что Тан Экатор – ваш дядя, но что в этом оскорбительного? Вы мне сами сказали мне об этом, когда взяли мою карточку, там, в библиотеке!

– Это неправда! Вы… вы интересуетесь мною! Какая наглость! Вы для меня не существуете и никогда не будете существовать!

– Мне кажется, вы заблуждаетесь! Мои интересы лежат в иной плоскости: мне незачем интересоваться рыжей дикой кошкой!

– Вы! Вы и ваша Орена! Чертова авантистка!

– А вам-то какое дело? Я же для вас не существую.

Она едва совладала с собой, сняла с полки книгу и бросила ему:

– Держите, вот ваш Соренсен! А теперь уходите! Слизняк!

Он с издевательским видом скрестил руки на груди и окинул ее долгим взглядом:

– Я не попадусь в ваши сети, маленькая фурия. И не ударю вас, чтобы вы потом не потребовали права охотиться на меня с десятью пулями, в то время как у меня будет лишь одна!

– Вы еще отвратительнее, чем я думала! Уходите!

Он направился прямо к себе домой, удобно расположился на мягкой кушетке и принялся за чтение.

Мпфифи по облику смутно напоминали гуманоидов, имели две ноги, две шестипалые руки; каждый палец состоял из пяти суставов и был очень длинным. Голова с двумя глазами сидела на шее средней длины, уши и нос полностью отсутствовали. Мозг был защищен очень крепким, кремнистым черепом. Взрослый самец был почти двухметрового роста и весил сто двадцать килограммов, зеленоватую кожу усеивали крохотные кремниевые шипы. Самки, как и следовало ожидать, были пониже, постройнее, с гладкой коричневато-красной кожей. Дышали они обычным воздухом, но могли несколько часов обходиться без атмосферы, пригодной для дыхания, разумеется при условии полной неподвижности. Хранилищем кислорода у мпфифи служил особый орган, расположенный в области сердца. Их сила превышала силу среднего человека, умственное развитие находилось примерно на том же уровне, а вот двигались инопланетяне гораздо медленнее, чем люди.

Об организации их социальной жизни было известно крайне мало. Их города, беспрестанно кочующие в просторах космоса, превышали размером человеческие, но были, похоже, более населенными. Никто не знал, с какой планеты они явились. То были ужасные воины, равнодушные к смерти и боли. Мпфифи пользовались эффективным оружием: неким подобием фульгуратора для ближнего боя, кривыми саблями, с которыми они обращались с поразительной ловкостью, гранатами и пистолетами. В дальнем бою мпфифи применяли ружья с разрывными пулями, мортиры, пушки, ракеты.

Их цели были неизвестны. Дважды или трижды захваченные города пытались вступить в переговоры, но все попытки заканчивались полным провалом. Наихудшая вероятность, по мнению Соренсена, заключалась в том, что мпфифи могли являться разведчиками огромной, постоянно расширяющейся империи. По одной из теорий, они были экстрагалактическими захватчиками, пришедшими из туманности Андромеды.

Книга изобиловала подробностями, в ней приводилось множество технических характеристик оружия и тактика боя. Эти главы захватили Тинкара больше всего. Мпфифи определенно были опасными противниками, они прекрасно знали стратегию и отличались ловкостью в рукопашной схватке. Данные обо всех их сражениях с гуманоидами были собраны и проанализированы. В какой-то момент Тинкар пододвинул к себе стопку бумаги, карандаш, развернул план города и приступил к собственному анализу. Бой всегда начинался с внезапного появления вражеского города и обстрела противника разрывными, не атомными, снарядами, затем мпфифи шли на абордаж. Просмотрев список атакованных городов, Тинкар заметил, что Орена знала не все: их было около тридцати, причем большинство вполне могли отбросить врага: в одних случаях – до абордажа, в других – после. Увлеченный любимым делом, Тинкар работал долго, внимательно изучая атаку и оборону: в трех случаях из пяти последних вторжений галактиане вполне могли продержаться до прихода помощи, а в одном – даже выиграть сражение.

Он быстро определил недостатки обороны: галактианам, как бы смелы они ни были, недоставало боевой подготовки. И все же они проигрывали битвы не из-за недисциплинированности, а из-за медлительности в исполнении приказов и из-за слабых стратегических концепций, значительно уступавших тем, что использовали мпфифи. Люди не умели извлечь преимущества из знания собственных городов с их более короткими линиями связи.

«Если я скажу об этом текнору, он не станет меня слушать! Зачем?»

Тинкар отложил книгу и задумался: пообедать дома или сходить в ресторан? Он обвел взглядом неуютную полупустую комнату, и его передернуло. Одиночество, которого он никогда не знал в гвардии, начинало его угнетать. Несмотря на враждебность, которую, вне всякого сомнения, проявили бы прочие обедающие, он решил пойти в ресторан.