Он в недоумении окинул зал взглядом. Тот походил на все ресторанные залы, виденные им на Земле и за ее пределами, – правда, здесь ощущался какой-то военный порядок: столы были выстроены строго по линейке и по большей части пустовали. Стены украшали продолговатые картины с ландшафтами неизвестных планет. В глубине виднелась стеклянная, заставленная тарелками с различными блюдами стойка, за которой стояли три официанта. Тинкар подошел к стойке и тут же ощутил себя в привычной обстановке. Взяв поднос, он приблизился к прилавку.

– Новенький? – с улыбкой спросил официант. – Какой город?

– Империа.

– Империа? Нет, не слышал… Должно быть, построили после последней ассамблеи. А какой клан? Похож на финна. Нет? Свед? Русски? Норв? Ха! Понял, англ или амер!

– Нет, я с Земли.

Лицо мужчины посуровело.

– Планетянин! Твое место не здесь, слизняк! Для обладателей карточек «Бэ» есть свой ресторан!

– Но у меня карточка «А»! Вот она!

Тинкар вытащил из кармана карточку. Официант схватил ее и недоверчиво изучил:

– Действительно! Стало быть, теперь планетяне говорят на межзвездном!

– Мы сами его и создали, еще во времена Килоса Второго Славного!

Лицо мужчины исказила гримаса, его товарищи подошли ближе.

– Килоса Славного! Ты хотел сказать: Килоса шелудивого пса, убийцы!

– Я не позволю оскорблять основателя империи!

– Твоя империя далеко, ползучая тварь! Чем раньше ты ее забудешь, тем лучше для тебя!

В разговор вмешался один из стоявших рядом:

– Оставь его, Йорг! Он ничего не знает! Все они ведут себя так вначале, откуда бы ни явились – из империи землян, из Конфедерации или же с какой-нибудь свободной планеты. Все больны себялюбием! – Он обратился к Тинкару: – Вы хотели поесть, землянин. Выбирайте, платите, ешьте и проваливайте!

Тинкар сдержался. В конце концов, он был обязан жизнью этим людям, пусть даже они считали его поганым животным. Ему следовало выждать, адаптироваться, изучить мир, в который он попал. И лишь потом действовать.

Непритязательный во вкусах – в гвардии не поощряли гурманства, – он наудачу взял кусок жареного мяса, зеленое желе, странного вида фрукт, заплатил 40 сателларов и уселся за пустой столик. Пища оказалась вкусной и намного превосходила ту, к которой он привык.

За соседним столиком заканчивали обедать два молодых человека и темноволосая женщина. Мужчины были в темных коротких туниках, перехваченных в поясе, женщина – в более длинной тунике ярко-красного цвета, очень красивая брюнетка с бронзовым отблеском в волосах.

– Значит, – говорила она голосом столь громким, что было очевидно: ей совершенно все равно, что ее слышит весь зал, – Тан Экатор, как я поняла, выдал этому слизняку карточку «А»? Ну подождите, вот соберется Большой Совет…

– Он имеет право, Орена. Ни одна статья хартии не запрещает этого. Все, что ты можешь сделать, – это проголосовать против него, если все еще будешь на борту «Тильзина» через два года.

– Право! Право! У вас на устах только это слово! Текнор оскорбляет нас, выдавая карточку «А», карточку галактианина, планетянину, а вы только и твердите, что он имеет на это право! Ты мне противен, Олиеми, и ты тоже, Дарас!

Она повернулась к Тинкару:

– А ты что об этом думаешь, брат? Как по-твоему, в каком-нибудь другом городе, а не здесь, на этом вонючем «Тильзине», галактиане стерпели бы подобное оскорбление? Не возмутились бы?

Он не ответил, раздираемый яростью – оттого что его в очередной раз назвали слизняком – и смущением.

Женщина не отставала:

– И ты – тоже? Откуда ты? Я тебя никогда не видела! Новенький? – Он молчал. – Что, мпфифи откусили тебе язык? Или, – она вкрадчиво посмотрела ему в глаза, – ты просто боишься высказать свое мнение?

Тинкар пожал плечами и встал. Не стоило ввязываться в ссору, которая его не касалась, пусть она и была косвенно вызвана его появлением. Брюнетка вскочила с места, загородила ему дорогу. Лицо ее раскраснелось от гнева.

– Не думай, что тебе удастся смыться! Когда я задаю вопрос, то хочу получить ответ!

– Довольно, Орена, – отрезал один из мужчин. – Закон галактиан…

– Да пошел ты к Рктелю со своим законом! Вы цитируете его букву и забываете о духе!

Тинкар попытался отстранить ее от себя. И тут же получил сильнейшую пощечину.

До этого мгновения он сдерживался изо всех сил, хотя его гордость звездного гвардейца была уязвлена оскорбительными словами, произнесенными женщиной. Но тут он рассвирепел – не столько от боли, сколько от ярости. Его левая рука дернулась к отсутствующему фульгуратору. И тотчас же непроизвольно сработала правая. Женщина скользнула по столу и рухнула на пол, увлекая за собой пластиковые тарелки и стаканы. Он замер в напряженной позе, ожидая нападения двух мужчин. Тот, что был повыше, медленно встал из-за стола:

– Ты с ума сошел, брат? Разве не знаешь, что мужчина никогда не должен бить женщину!

– Она меня…

– Орена несносна, согласен с тобой! Но закон есть закон, и можешь быть уверен, она потребует своего права!

– Своего права? – удивленно переспросил Тинкар.

– Неужели в твоем городе иные обычаи? Вас двоих оставят наедине в Большом Парке. Но у нее будет десять патронов, а у тебя один, и, кроме того, одна твоя рука будет привязана к телу!

Какой-то мужчина раздвинул круг любопытных и встал перед Тинкаром. Тот узнал в подошедшем одного из официантов.

– Ну хватит, земная вошь! Мотай отсюда, да поскорее!

Круг тут же сомкнулся.

– Планетянин?

– Ну да! Тот, которому дали карточку «А»!

– Выбросить его в космос!

– Нет, отправить в экспериментальные клетки!

– В трансформатор материи!

– Дайте Орене воспользоваться своим правом, она еще ни разу не промахнулась!

– Еще бы, всегда стреляет в живот!

У ног мужчин появилась голова с короткими взъерошенными волосами, с синяком под глазом и кровоточащим распухшим носом. Орена вскочила на ноги и застыла перед Тинкаром:

– Ты очень быстр, планетянин! Оставьте нас! Я оскорбила его, не зная, кто он такой, и получила по заслугам. Ему, по крайней мере, хватает смелости поступать согласно своей натуре.

Она скривилась, сплюнула сгусток крови.

– Но вот бьешь ты слишком сильно! – Брюнетка посмотрела на него с интересом. – Не знаю, может, я все же и воспользуюсь своим правом! Хотя нет! Эти придурки только получат удовольствие от нашей схватки, им самим не хватает мужества участвовать в игре! Пошли со мной! – Она схватила Тинкара за руку и потянула за собой: – Пошли-пошли! Хочу поболтать с тобой в месте поспокойнее этого.

Она отвела его в небольшой парк, усадила рядом с собой на скамейку.

– Что ж, это научит меня смотреть на тех, кто сидит рядом, когда я говорю, – произнесла она с задумчивым видом. – А теперь я задам тебе несколько вопросов. Вот первый: почему текнор выдал тебе карточку «А»?

– Текнор?

– Тан Экатор!

– А, ваш командир…

Тинкар переваривал случившееся и никак не мог сосредоточиться.

– Только технический, поэтому его так и называют, – объяснила Орена. – Таков принцип. Чтобы город жил и функционировал, нужен человек, координирующий деятельность всех остальных. Но этим его полномочия и должны ограничиваться.

– Об этом я ничего не знаю. Видел его всего пару минут, часа два назад.

– И что он тебе сказал?

– Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать. Посоветовал сходить в библиотеку университета и прочесть книгу некоего Мокора.

– Это меня не удивляет! Книга Мокора предназначена в основном для консерваторов. Мы же, авантисты, ее совершенно не ценим. Автору не хватает объективности, к тому же он слишком много внимания уделяет паломникам.

– Если продолжите говорить загадками, думаю, я сейчас же отправлюсь читать этого Мокора. Мне надо сориентироваться в вашем обществе, и чем быстрее, тем лучше!

– Могу тебе помочь. Я довольно-таки долго и усердно изучала историю. Что ты хочешь знать?

– Все!

– А не слишком ли это много? Постараюсь вкратце расставить основные вехи. Не удивляйся, если вначале мой рассказ не будет соответствовать тому, чему тебя учили на Земле. Чем ты там занимался?

– Был лейтенантом имперской Звездной гвардии.

Она присвистнула.

– Полагаю, мне следует выбирать выражения! Ну да ладно, начнем. В правление Килоса Второго Убийцы…

– Славного!

– Если будешь перебивать… Итак, в правление Килоса Второго, Славного Убийцы, жизнь для мало-мальски мыслящего и свободного человека становилась все более и более невозможной. Вскоре после своей коронации он издал ряд законов, ограничивавших исследования и права инженеров, а на самые важные посты назначил знать и рыцарей. Но это было только начало. Многие университеты были закрыты, их профессора депортированы или приговорены к работам в шахтах…

– Но почему они предали императора?

– Предателем можно быть лишь по отношению к такому государственному устройству, с которым ты согласен. Думаю, ты знаешь, с чего началась династия Клютенидов? С убийства и узурпации власти. Ни народы Земли, ни народы внешних миров никогда не признавали эту династию! Они ее терпели. Но императоры заручились преданностью инженеров, военных и гражданских, истинных предателей, дали им немыслимые привилегии, и любой мятеж стал невозможным. Единственным выходом для тех, кто хотел остаться свободным, стало бегство. Но это было непросто. Два поколения страдали молча, пронося факел знания через бесчисленные ужасы и тайно собирая необходимые материалы. Многие были разоблачены, подвергнуты пыткам, убиты. Но какой смысл входить в детали? Ты найдешь их в любой книге. Должна сказать, что хотя, на мой взгляд, Мокор преувеличивает роль паломников, бегство не удалось бы без их помощи.

– Паломников?

– При Антеоре Первом, во времена конституционной империи и за триста лет до Килоса Второго, ясновидец по прозвищу Менеон Пророк основал новую религию. Он был священником древней христианской религии, которая…

– Я знаком с христианами. Их и сейчас хватает в империи, но исключительно среди народа.

– Вот как? Менеону было видение. «Если Бог, – говорил он, – позволил людям завоевать космос, значит это входило в Его планы». Пребывание человеческой расы на Земле было, по его словам, испытанием, предназначенным для смывания первородного греха, – может, ты знаешь, о чем идет речь, мне это неизвестно. Однажды, гласит это учение, люди встретят Бога в одном из уголков космоса, что положит новое начало истории человечества. Конечно, я излагаю все это в общих чертах, а значит, частично искажаю смысл. Менеон быстро обзавелся учениками.

Странная религия нашла последователей прежде всего среди богатых торговцев и астронавтов, которые черпали в этой доктрине утешение, когда находились в гнетущем одиночестве в пустоте мироздания. Хотя менеониты никогда не были многочисленны, их могущество быстро возрастало. Первые императоры еще не были тем безмозглым и кровожадным зверьем, каким стали их потомки. Они оказали поддержку новому культу, даровали менеонитам множество привилегий – в частности, разрешили вооружать и укреплять свои монастыри, а также наделили их правом предоставления убежища. В каждой межзвездной экспедиции принимали участие один или несколько священников-менеонитов, являвшихся, как правило, еще и прекрасными инженерами. Но все изменилось с приходом Килоса Второго. Новый император выносил монахов с их независимым духом не больше, чем, скажем, ученых или художников. Мало-помалу он свел все их привилегии на нет. Его наследники не решились на открытое преследование верующих, ибо монастыри все еще были могущественны.

Но желание подчинить их своей воле оставалось, ведь монахи были откровенно враждебны империи, отчасти из моральных соображений, но в основном из-за того, что теперь единственными звездолетами, которым позволялось уходить в космос, были звездолеты гвардии или торговые суда, на борт которых менеонитам запретили подниматься. И монахи заключили с инженерами соглашение: дали им приют в своих монастырях, помогли тайно построить звездолеты, а потом, чтобы избавиться от тирании императоров, вместе с ними отправились на поиск свободной планеты.

Подготовка к бегству прошла успешно, и исход состоялся, четыреста тридцать два земных года назад. Взлетели семьсот сорок пять звездолетов, унесших сто тридцать одну тысячу инженеров, ученых, художников, писателей, просто свободных мужчин и женщин, а также около двенадцати тысяч менеонитов, среди которых были как монахи, так и миряне. Гвардия империи оказалась не готовой к этому старту, поэтому лишь один звездолет получил незначительные повреждения.

Наши предки обнаружили девственную планету рядом с одной из звезд созвездия Лебедя и обосновались там. Десять лет они налаживали жизнь. Но едва выросли первые города, как явились имперские звездолеты. После короткой битвы моему народу вновь пришлось пуститься в бегство. Двадцать пять лет мы провели на другой планете, и снова на нас обрушились императорские прихвостни. Тогда наши предки решили уйти совсем далеко и по пути обнаружили первый город, дрейфующий в космосе.

Нам и сейчас неизвестно, кто его построил. Явно не мпфифи, хотя у них тоже есть города. Летающий город был целым, но покинутым, машины сохранились в отличном рабочем состоянии, но внутри не нашлось ни единого предмета, а потому мы ничего не знаем о его создателях. Размеры коридоров, комнат и дверей дают повод для размышления. Похоже, эти существа мало отличались от нас. Их система освещения свидетельствует о повышенной чувствительности глаза к фиолетовой части спектра. Анализ изотопов радиоактивных металлов позволил установить возраст города – пять тысяч пятьсот лет.

Когда-нибудь тебе наверняка покажут фильм об этой встрече… Город был просторным, принцип работы двигателей оказался вполне понятным, к тому же их легко можно было подвергнуть переделке. Вооружение по своему качеству и эффективности также значительно превосходило все, чем тогда располагали мы или империя. Этот город под названием «Встреча» существует до сих пор, хотя мне его посетить пока не довелось. Часть беглецов обосновалась в нем, остальные двинулись следом на звездолетах.

Конечно, поначалу мы решили воспользоваться этим космическим городом, чтобы добраться до какой-нибудь пригодной для жизни планеты, как можно более отдаленной. Жизнь на его борту оказалась гораздо более комфортабельной, чем на обычных звездолетах, а пригодная для обитания планета никак не находилась, и мало-помалу люди привыкли к бродячей жизни. Когда планету все же отыскали, беглецы решили, что она станет базой для строительства новых городов. С тех пор население, разумеется, увеличилось, возникли другие города, сегодня их уже около сотни. Все скитаются в космосе, а Авенир, наша планета, где сосредоточены базы и заводы, дает нам приют лишь тогда, когда мы в нем нуждаемся. Мы вступили в контакт с различными мыслящими расами и несколькими планетами, заселенными людьми. Последним повезло больше, чем нам, ибо империя так и не узнала об их существовании. Когда ты покинул свою страну, она стояла на пороге краха, как сообщил вчера текнор в полуденных новостях.

– И вы способны жить вот так, без всяких корней?

– Не только способны, но и не желаем жить иначе. Мы презираем планетян, как ты уже мог убедиться, из-за их привязанности к своим крохотным шарикам и боязни вселенной, ведь они выходят в космос только на короткое время. Мы же в нем – короли, по своему собственному желанию путешествующие от звезды к звезде, от галактики к галактике.

– Вы были в других галактиках?

– Естественно! Что тебя удивляет?

– Но расстояния… Даже через гиперпространство…

– Что такое для нас годы путешествий? – рассмеялась Орена. – Наши города обеспечены всем необходимым. Кроме того, мы достигли определенных успехов с тех пор, как наши предки покинули Землю. Они были людьми блестящего ума, и у нас почти все, даже паломники, которые путешествуют с нами, в той или иной мере занимаются исследованиями. Вот уже четыреста лет. Должна, однако, сказать, что два города, которые отправились исследовать туманность Андромеды, все еще не вернулись.

Тинкар задумался.

– А какова ваша социальная организация?

– Полагаю, тебе она покажется столь же непонятной и невозможной, как и твоя – нам. Быть может, тебе будет легче понять, как устроено наше общество, если ты вспомнишь, что в подавляющем своем большинстве наши предки были инженерами и учеными. Такие люди любят не только порядок и эффективность, но и независимость. Тебе никогда не доводилось работать в группе ученых?

В его памяти мелькнуло воспоминание о шестимесячной стажировке в центре технического усовершенствования, о спокойной атмосфере, в которой тем не менее протекала активная деятельность, о душевной легкости, превозмогающей беспощадную дисциплину, сравнимую лишь с дисциплиной в иных подразделениях гвардии.

– Словом, наши предки относились к клану ученых. Добавь к этому ужасы многовековой тирании, и ты поймешь, почему мы, галактиане, не имеем политических вождей, довольствуясь лишь текнорами.

– Разве это не одно и то же?

– Ну нет! Власть текнора ограниченна, он занимается лишь техническими вопросами: руководство городом, оборона в случае нападения, общий характер коммерческих отношений с планетянами и в какой-то мере выбор маршрута для города.

– Но кто поддерживает внутренний порядок?

– Мы сами, конечно, кто же еще?

– А если предположить, что некий механик откажется обслуживать двигатель, за который он отвечает? Кто заставит его им заниматься?

Орена посмотрела на землянина с удивлением:

– Прежде всего, такого никогда, или почти никогда, не случается. Механик – не сумасшедший, он отлично знает: остановись двигатель – и ему придется страдать в той же мере, что и другим.

– А если он хочет больше зарабатывать? Бастует?

– Он не может зарабатывать больше. У всех галактиан одинаковое жалованье.

– Тогда почему вы так возмущались тем, что мне выдали карточку «А»?

– Ее обычно не выдают планетянину, который живет в городе как паразит и нигде не работает!

– Если все получают одинаковое жалованье, то где вознаграждение за инициативу, без которого общество не может процветать?

– Работа, за которую мы получаем жалованье, – чисто общественная. Она длится два часа в день. Остальное время мы можем творить и таким образом увеличивать свои доходы. Я, к примеру, пишу фантастические романы о событиях, происходящих на разных планетах. Именно для этого я изучала историю и космологию. Другие занимаются скульптурой, рисуют, изобретают, увлекаются исследованиями. Кроме того, существует торговля внутри города и внешняя торговля с иными мирами.

– Как насчет административной деятельности?

– Это часть общественной работы.

– У вас есть солдаты?

– И да и нет. Профессиональных солдат не существует, но многие из нас обучались военному искусству, необходимому, увы, из-за мпфифи. А! Понимаю: ты, наверное, хочешь вступить в армию? Ее как таковой нет, а даже если бы ее создали, ты не смог бы этого сделать до полной ассимиляции: ведь ты планетянин.

– А планетное происхождение, – обронил он с горечью, – это страшнейший порок, которому нет прощения! Я начинаю понимать чувства простых землян к знати и гвардейцам! В детстве любой ребенок мечтает попасть в гвардейцы, если, конечно, он наделен необходимыми качествами. А здесь я обречен быть паразитом, так ведь?

Она смущенно возразила:

– Никто не мешает тебе заняться творчеством.

– Творчеством? – расхохотался Тинкар. – Меня выдрессировали на уничтожение! Творчеством!.. В одиночку? И чем заниматься? Торговлей? – Он выплюнул это слово с нескрываемым презрением. – Исследования – более благородное занятие, но мы так и не перешагнули рубежа в сто пятьдесят световых лет, а вы уже отправились в иные галактики! Есть ли область, в которой вы не приобрели знаний за двести лет? Я молод, силен и могу заниматься тем, что хорошо знаю, – военным делом! По правде говоря, лучше бы вы оставили меня дрейфовать среди космоса в этом моем скафандре. Все давно было бы решено.

– Неужели вы, планетяне, пали так низко, что даже не можете адаптироваться? – едко заметила Орена. – Сто́ит вас извлечь из железного корсета вашей цивилизации, как вы теряете умение ходить! Когда я увидела тебя в первый раз в полном одиночестве, готовым к бою с враждебной толпой, я подумала: «Наконец-то появилась земная вошь, которая держится человеком!» Неужели я ошиблась? До чего же жалка гвардия, если она научила тебя сражаться лишь в тесном строю! Неудивительно, что ваша империя катится в тартарары, если к тирании у вас примешивается еще и трусость!

Она стояла перед ним, дрожащая от гнева, и с вызовом смотрела ему прямо в глаза.

– Я сражался и в одиночку! – выкрикнул он. – Но тогда у меня была цель! А что теперь? Я не выполнил задания, живу вашей милостью, без всякой надежды вновь стать человеком! Что произойдет, если ваш город будет разрушен, ваши товарищи окажутся вне досягаемости, ваш…

– Что ж, тогда я доберусь до другого города и продолжу жить, как и прежде, – невозмутимо ответила Орена. – Какое значение имеет железная конструкция вроде «Тильзина»? Я родилась на «Робуре», несколько лет провела на «Суоми», потом на «Франке», «Амере», «Англике», «Ниппо»! И везде чувствовала себя как дома! Мои друзья? Да, конечно, я люблю их и, если бы их убили, постаралась бы отомстить. Но разве в других местах нет хороших товарищей? Мне непонятна твоя точка зрения.

– Как и мне – ваша. Скажите, разве это нормально – то и дело менять место жительства?

– Конечно! Почти при каждом контакте происходит перемешивание. Одни уходят, другие приходят. Труднее всего специалистам, которыми города вынуждены обмениваться между собой. Но всегда отыщутся добровольцы.

– А ваше жилье? Ваши вещи? Я еще могу понять, когда дело касается таких людей, как я, солдат, у которых нет ничего своего, но…

– Везде есть пустые квартиры. Вещи мы берем с собой или находим новые.

Он задумчиво потер подбородок:

– Боюсь, мне будет трудно адаптироваться. Были ли другие планетяне в ваших городах, кроме меня?

– Редко, но были.

– Что с ними стало?

– Некоторые ассимилировались. Многие умерли. Другие вернулись на свой земной шар во время остановки. Среди последних был и мой отец. Вот почему я ненавижу планетян, и почему в то же время они меня так интересуют.

– Ваш отец был планетянином, а вы их ненавидите?

– А что тут удивительного? – хмыкнула она. – Он прожил с нами шесть лет, адаптировался, а потом предал нас.

– Предать можно лишь то, что ты признал своим…

– Конечно!

– Я признал своей империю. И если вы меня примете, а я не откажусь, то стану предателем!

– Это не одно и то же, тупица! Был ли у тебя на Земле выбор? Мог ли ты заняться чем-нибудь иным?

Он помолчал.

– Думаю, нет. Гвардейцев набирают в раннем детстве. Мне было три года, когда меня забрали у родителей. Мой отец… – Перед его глазами мелькнул громадный силуэт. Только и всего, силуэт, и никаких деталей, ни единой черточки лица, которую бы он вспомнил. – Родителей я едва помню, – пробормотал он с внезапной тоской, удивившей его самого. – Даже не знаю их имен! Холрой, фамилия, которую я ношу, вовсе не моя, ее дали для удобства. Мать… Не знаю. Она была светловолосой и улыбалась мне! Ох! Стоит ли оживлять воспоминания? Я мог бы встретить родителей на улице и не понять, что это они. Я даже не знаю, к какому классу они принадлежали. Быть может, во время весеннего мятежа я убил своих братьев!

– И это ты называешь цивилизацией? За это ты готов умереть?

– А за что еще? Ничего другого я не знаю – во всяком случае, не знал до встречи с вами.

Он вскочил и принялся расхаживать взад и вперед перед скамейкой, на которой сидела Орена.

– В три года! Что знает трехлетний ребенок? Ничего! Я был в их руках куском глины, из которой можно вылепить что угодно. Сперва была низшая школа: там я научился читать, писать и считать. Правда, совсем в других условиях, нежели остальные дети. С самого начала – железная дисциплина. Потом средняя школа и долгие часы политических занятий!

Он продекламировал:

– «На вершине государства стоит император, который правит и управляет ради всеобщего блага. Его персона священна, никто не имеет права смотреть ему в лицо. На Земле он – воплощение божественного, и слово его есть слово Божье. Ниже стоит знать…»

Тинкар немного помолчал.

– Я верю, или почти верю, в это. Любой другой образ жизни показался бы мне немыслимым. Однако здесь я вижу вас – вас, потомков ученых-предателей, – и я уже начинаю верить, что вы способны уничтожить империю, стоит вам захотеть!.. Так вот. С тринадцати лет меня ждала казарма. Лекции, сплошные технические лекции: математика, физика, химия, биология. Нас обучали ремонтировать звездолеты, выживать и сражаться во враждебных мирах. Подъем в пять утра, отбой в половине девятого, в любое время года. И физическая закалка, да еще какая! Бег, прыжки, плавание в ледяной или почти кипящей воде! Метание гранаты, копья, стрельба из пистолета, пулемета, фульгуратора! Обращение с пушками при тридцатиградусном морозе, когда кожа прилипает к стали, когда все руки в крови, которой никак нельзя запачкать тренировочный мундир! И дисциплина, бесчеловечные наказания, вроде стояния на холоде в течение многих суток! Наказания кнутом, лишением пищи, воды, сна, и это еще не самое худшее! Я прошел через все это ради великой славы империи! А теперь вы хотите, чтобы я согласился с тем, что жил впустую? Как я могу? Я гвардеец и останусь им до самой смерти ради импе… Снова это слово! Добавьте к этому тренировки в бою, с оружием или без него…

Он посмотрел на свои сжатые кулаки:

– Я могу убить человека, как курицу, одними пальцами! Убивать. Вот что я умею делать лучше всего. Вы не желаете принять меня в свое общество, ведь я планетная вошь, но захотите ли вы принять меня, если я усомнюсь в том, что смогу стать одним из вас? Слишком многое нас разделяет.

– Возможно, меньше, чем ты полагаешь. В космосе есть цивилизации и похуже твоей. Мпфифи…

– Это еще кто такие?

– Другие. Нелюди. Как и мы, они живут в городах-бродягах. Грабят наши города, уничтожают в них все. Случается, побеждаем и мы. Но чаще…

Она перечислила несколько названий:

– «Кантон», «Юта», «Испания», «Дрезден», «Рио», «Париж-два», «Норг-два»… Пропали в космосе. Один раз, в случае с «Римом», мы успели вовремя спасти нескольких уцелевших. Тогда я жила на «Суоми».

– «Суоми», «Рим», «Испания» – ведь все это названия земных городов и стран?

– Да. Иногда, как в случае с «Тильзином», название соответствует нашей базовой планете. «Тильзин» – самый молодой из городов; двадцать четыре года назад он был заселен людьми с «Франка», «Амера», «Суоми» и «Норга-один».

Тинкар бросил взгляд на часы и улыбнулся. Они показывали земное время, которое здесь ничего не значило.

– Который час?

– Шестнадцать тридцать две. Мы делим сутки на двадцать четыре часа, как на старой планете.

– Для меня это удобно. Благодарю за те сведения, которые вы мне сообщили, и… – Он на мгновение заколебался, ощущая неловкость. – Прошу прощения за удар кулаком! Я даже не успел подумать, как сработал рефлекс, и смог только смягчить удар. На Земле даже благородная женщина не посмела бы так со мной разговаривать.

Она вытащила из кармана небольшое зеркальце, осмотрела лицо.

– Пустяки! Зубы не выбиты, иначе их пришлось бы вставлять, а это стоит немало. Нос немного распух, но за день все пройдет. Чем займемся теперь? Осмотрим город?

– Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим временем. У меня есть план и…

– Утром я отработала свои два часа на гидропонных плантациях. И теперь совершенно свободна.

– Для той, кто ненавидит планетян…

– Планетяне бывают разные. – Она весело тряхнула головой. – Те, которых я видела до сегодняшнего дня, были жалкими, бесхребетными существами. Ты – другой. И потом, ты меня забавляешь.

Он дернулся, но потом решил рассмеяться:

– Ладно! Ведите меня.

Они пересекли парк, прошли по длинному пустому коридору и оказались на перекрестке, от которого лучами расходились шесть улиц.

– Пойдем по той, что первая справа. Я не смогу тебе показать всего, даже я всего не видела, хотя нахожусь на борту уже четыре года. Но после того, как ты посетишь наблюдательный пост номер тридцать два, куда мы направляемся, ты сразу же поймешь, как выглядят все остальные.

Улица тянулась бесконечно, монотонно-печальная в резком свете флуоресцентных ламп. Одну металлическую дверь от другой отличали только номера.

– Жилая зона. Ужасная улица, не правда? – весело щебетала Орена. – Но квартиры за этими дверьми совершенно другие. В коммерческих зонах магазинчики выглядят веселее. Там можно найти товары с любой планеты. Даже с Земли!

– Да ладно!.. – Тинкар посмотрел на спутницу с явным недоверием.

– На ваши аванпосты иногда прилетают контрабандисты из свободных миров, расположенных вне зоны влияния вашей империи.

Бывший гвардеец тут же вспомнил удививший его когда-то разговор двух старших офицеров: речь шла о звездолетах, настолько быстрых, что крейсеры гвардии не могли их догнать.

Они нырнули в антигравитационный колодец, сели в небольшой вагончик, и тот быстро доставил их в периферийную зону. На конечной остановке они вошли в дверь, за которой тянулся огромный коридор. По его ровному полу бежали рельсы.

– Периферийный путь номер семь, – разъяснила молодая женщина. – Входит в систему обороны и позволяет быстро доставлять людей и снаряжение к любой точке корпуса на этой палубе в случае нападения. Сейчас можно пересечь его, поскольку сигнальные огни не горят. Но никогда не переходи при горящих!

Перед ними появилась еще одна дверь. Они шагнули внутрь помещения и увидели сидящего за столом мужчину.

– Ваши имена? Ваши карточки? – официальным тоном спросил незнакомец.

– Орена Валох, гидропонист и писательница.

– Тинкар Холрой.

Он на мгновение запнулся, и Орена добавила вместо него:

– Планетянин.

Мужчина нахмурил брови.

– Карточка «А», – продолжила она. – Распоряжение текнора.

– Хорошо. Проходите.

– Наблюдательные посты – это глаза города, – принялась объяснять Орена, – и всегда находятся под охраной, но в мирное время проход к ним открыт.

Пост оказался довольно большим залом, одну из стен которого занимал экран, в этот момент безжизненно-серый. В зале работали пять инженеров, удобно расположившихся в креслах спиной к экрану. Орена обратилась к самому молодому, желтолицему парню с раскосыми глазами:

– Привет, Пеи. Привет, братья. Представляю вам Тинкара Холроя из Звездной гвардии земной империи.

Сидящие разом вскочили:

– Планетянин? Да ты с ума сошла! Зачем ты притащила его сюда?

– Карточка «А», приказ текнора!

– Полагаю, Тан знает, что делает, – проговорил китаец. – Привет… – Он поискал забытое слово, потом закончил: – Господин Холрой.

– «Лейтенант» было бы уместнее, но мне все равно. Мне гораздо интереснее смотреть, как работают ваши наблюдательные посты, чем заниматься вопросами этикета. А почему экран выключен?

Губы китайца расползлись в тонкой улыбке.

– Неужели в земной гвардии нашли метод наблюдения за гиперпространством? Мы вынырнем через несколько минут.

Тинкар глазами поискал свободное кресло. Переход в гиперпространство и выход из него на земных звездолетах всегда сопровождались неприятными ощущениями.

– Что вы ищете? – поинтересовался китаец.

– Кресло или то, за что можно ухватиться.

– А, вы все еще используете гитроны Кюрсена? – понимающе хохотнул новый знакомый. – Мы давно от них отказались! Не бойся, ты ничего не почувствуешь.

– Будь у тебя мозги, планетянин, ты бы уже понял. С тех пор как ты прибыл на «Тильзин», мы два раза выходили в космос и возвращались обратно, – злорадно заметил другой наблюдатель.

– Ох! Довольно уже! – оборвала его Орена. – Разве он виноват в том, что попал к нам из дикой страны? Лучше покажите, как действует экран, мы уже вынырнули! Хороши наблюдатели, не видят, что зажглась лампочка тревоги!

Мужчины смущенно заняли свои места перед пультом управления, и экран зажегся. Тинкар удивленно вскрикнул. Вокруг сияло множество звезд.

– Центр галактики?

Он вспомнил уроки космографии, которые посещал совсем еще юным кадетом, и огромную модель Млечного Пути, свисавшую с потолка в холле Военной академии. Он часто предавался мечтаниям около нее, разглядывая крохотную пурпурную зону – земную империю, находившуюся практически на периферии галактики.

– Нет. Шаровое скопление, – откликнулся китаец.

Землянин зачарованно смотрел на экран. Справа немыслимо громадная газовая туманность – сверкающее покрывало – затеняла целый сектор неба, а слева огромный матовый шлейф сливался с бездной, в которую стремглав падал город.

Один из мужчин встал и заговорил в микрофон:

– Приближаемся к планетарной системе, которую намерен обследовать текнор.

Мужчина наклонился к стоявшему перед ним аппарату.

Тинкар подошел ближе. На маленьком экране пульсировали светящиеся полосы.

– А у вас на флоте есть такое?

– Нет. А что это?

– Анализатор пертурбаций. Каждый раз, когда звездолет входит в гиперпространство или выходит из него, образуются волны Люрсака, мы засекаем их и анализируем с помощью этой аппаратуры. Вот, смотри!

Верхняя полоса замерла. По индикатору побежали ряды цифр.

– Расстояние – триста тысяч километров. Склонение – плюс тридцать. Восхождение справа – сто двадцать два. Иная раса или одна из наших. Быть может, мы этого никогда не узнаем.

Тинкар едва не спросил: «Получается, вы не способны отслеживать их в гиперпространстве?» – но вовремя вспомнил о кодексе чести гвардейца и промолчал. Ничто в аппаратах, которые он видел перед собой, не походило на локатор.

Раздался звонок.

– Ага! Снова ныряем в гиперпространство. На этот раз вылазка продолжалась недолго. Скорее всего, в этой системе нет ничего интересного, – сказал китаец.

– Уже восемнадцать часов, Тинкар, – озабоченно сказала Орена. – А поскольку я хочу пригласить тебя на ужин, нам пора идти. Всем до свидания!

– До вечера, Орена? – спросил Пеи.

– Нет, сегодня я занята.

Желтолицый помрачнел:

– А, понимаю. Ладно, ты свободный человек.

– Мы все свободны, Пеи!

Орена открыла дверь и посторонилась:

– Входи, Тинкар!

Квартира была маленькой, но обставленной так, что землянину, привыкшему к аскетическим кабинам звездолетов гвардии, показалось, будто он попал в шикарные апартаменты. На Земле только люди знатного происхождения могли позволить себе иметь столь драгоценные ткани, навощенный столик из настоящего дерева, книги в кожаных переплетах. Несколько светящихся картин, словно окна, прорезали стены. То были ландшафты разных планет. Тинкар замер перед одним из них, бесконечной рыжей равниной, укрытой фиолетовым туманом, за которым угадывались холмы.

– Марс?

– Нет. Какая-то другая планета.

– Эти картины нарисовали вы?

– Я? Конечно же нет!

– Вы их купили? Император отдал бы за них тысячи дилларов!

– Вряд ли он когда-либо их увидит! Картины нарисовал Пеи, тот молодой человек, которого мы встретили на наблюдательном посту.

– Да? Скажите, а почему он смотрел на меня так сердито, когда мы уходили? Потому что я планетянин?

Она улыбнулась:

– Ха-ха! Из-за этого тоже. Но в основном из-за того, что сегодня со мной ужинаешь ты вместо него.

– И только? Вы очень странный народ!

Тут уж она расхохоталась:

– Ты полагаешь? Покину тебя на какое-то время, чтобы приготовить еду.

Оставшись один, Тинкар осмотрел книги – главным образом труды по истории. Одни были на межзвездном, другие – на неизвестных языках, а две, очень старые, – на английском и французском. Он открыл их: «Краткая история завоевания космоса» Артура Кларка, изданная в Лондоне в 1986 году. Как такое возможно? Шел лишь 1884 год империи! Или же этой книге более двух тысяч лет? Она относилась к первой цивилизации, существовавшей еще до великих катаклизмов! Вторая, за авторством некоего Жана Веранкура, называлась «Обзор колонизации Марса» и была издана в 1995 году в Париже. Не такая старая. Он полистал, решив взять ее и почитать, если получится. Его изрядно удивило то, что задолго до появления империи люди выходили в космос, хотя и не покидали пределов Солнечной системы.

– Готово, благородный гвардеец! – произнес позади него веселый голос.

Он обернулся и едва не выронил книгу. Орена сняла простую красную тунику, которая была на ней, и теперь ее окутывало длинное невесомое платье из тонкой сверкающей ткани, какой ему не доводилось видеть даже при императорском дворе.

– А вот и меню, – продолжила она, не обратив внимания на его смущение. – Жареный ламир с Сарнака, салат из ростков турмака с Альдебарана-четыре, гидропонные фрукты, вино с Телефора-два.

Он рассмеялся:

– Все это почти ничего мне говорит! Даже не представляю, что это за сказочные блюда!

– О! Ламир – это такое маленькое животное, турмак – овощ. Что касается Телефора, то это древняя колония людей, возникшая еще до появления твоей империи, одна из первых. Надеюсь, тамошнее вино тебе понравится.

– Ни разу в жизни не пил вина! Мы пьем воду или же, в случае необходимости, спирт.

– Что ж, пришло время привыкать к вину. Пойдем.

Стол сверкал серебром и хрусталем. Тинкар уселся в кресло напротив молодой женщины.

– Хочу задать вам вопрос, быть может глупый, безусловно грубый, но я должен его задать, чтобы попытаться понять вашу цивилизацию. Вы богаты, Орена? Принадлежите ли вы к высшему классу?

– Сколько раз можно повторять, что у нас нет деления на классы? Богата ли я? Даже не знаю, но мои книги расходятся неплохо. Но к чему этот вопрос?

– Эти ткани, старинные книги, серебро, хрусталь…

– Бедный варвар! Да, мое платье стоит довольно дорого. А все остальное… Все остальное доступно любому, у кого есть карточка «А». Серебряные вилки – потому что это красиво, хрустальные бокалы – потому что изготовить их так же просто, как и обычное стекло, а прекрасные ткани продаются нам по весу железа; его слишком мало у велинзи, которые занимаются ткачеством! В этом весь секрет торговли, Тинкар: доставить товар туда, где он редок, из мест, где ты его приобретаешь по низкой цене. Что же касается картин, то, как я уже говорила, это подарок Пеи.

– Кто он, этот Пеи?

– Инженер связи и художник.

– Один из ваших друзей?

– Если бы он им не был, то не подарил бы мне пять своих полотен! Обычно он продает их по пятьсот стелларов за штуку!

– Император заплатил бы в сто раз больше!

Он на мгновение представил себе, как возвращается на Землю с десятком таких картин. Можно продать их и оплатить экзамены для вступления в класс знати. И тогда – конец тяжкой доли солдата! Его будущим детям не придется опасаться строгости законов и несправедливости администраторов. Быть может, он сумеет создать семью… Он тряхнул головой: доведется ли ему снова увидеть Землю?

– Ты не пьешь, Тинкар? Не нравится телефорское вино?

– Нравится. Все чудесно, Орена, и все кажется мне нереальным. Утром я проснулся, ожидая, что мои спасители будут обращаться со мной как с пленником, думая, что я проведу остаток дней в мрачной стальной камере без малейшей надежды на освобождение. Вчера – не далее как вчера! – я падал в космосе, ожидая смерти. Четыре дня назад я получил из рук военного министра секретный приказ для флота! А сегодня вечером ужинаю с очень красивой женщиной, чувствую себя и богачом, и парией! Я свободен, но заблудился в дебрях чуждой цивилизации, которая, сам уж не знаю почему, терпит и кормит меня, словно я – безвредный паразит! А та, которая угощает меня этим чудесным ужином, презирает планетян и получила от меня удар кулаком! Я не понимаю, что происходит. И все еще не могу поверить, что я в безопасности. На Земле политическая полиция обожает жестокую игру – пленнику сообщают, что тот свободен, а, когда он выходит за ворота концлагеря, его казнят, стреляя из фульгуратора в спину. Бывало, что реально освобожденные люди не решались выйти за ворота и стояли перед ними целыми сутками, пока голод и усталость не вынуждали их рискнуть! Неужели и вы играете со мной в подобную игру? Если да, это постыдная игра! Я – солдат, и если уж меня должны убить, пусть стреляют в лицо!

– Не сравнивай галактиан с планетными вшами, Тинкар! У нас немало недостатков и даже пороков! Мы отнюдь не святые и даже не паломники! Но чего у нас нет, так это привычки бросать в тюрьму или убивать человека, виновного только в том, что он отличается от нас! Особой дружбы от Звездного народа не жди. Для большинства из нас ты просто планетный червь и останешься им надолго, если не навсегда. Безусловно, найдутся и такие, которые попытаются убить тебя, но это случится по личным мотивам, и вызов тебе бросят в лицо! Убийство у нас наказывается лишь одним способом – изгнанием в космос без скафандра. Быть может, однажды ты станешь одним из нас, как было с моим отцом. Надеюсь, ты лучше распорядишься этим даром, а не вернешься, как он, в свое болото.

– Я здесь сегодня вечером из-за вашего отца?

– Частично. Я увидела, что ты одинок, и подумала: каково ему было здесь в течение шести лет, пока он пытался приспособиться? И, кроме того, я уже говорила: ты меня забавляешь. Но хватит об этом… Ты любишь музыку?

– Да, даже играю на флейте. У гвардейцев поощряют все, что может скрасить монотонную жизнь на борту крейсеров.

– У меня есть прекрасные записи, вероятно неизвестные тебе, так как эту музыку написали задолго до наступления космической эры. Мы обнаружили их в старых колониях, вроде Телефора или Германии. Ты слушал когда-нибудь Бетховена?

– Нет.

Она склонилась над аппаратом, вставила тонкую магнитную ленту.

– Тебе это должно понравиться: концерт номер пять, называется: «Для императора». Императора доисторического, конечно же, или почти.

…Тинкар медленно выплыл из грез, в которые его погрузило потрясающее искусство людей, исчезнувших много веков назад.

– Это было великолепно, Орена. Наши современные музыканты, кроме, быть может, Мерлина, и в подметки не годятся старым мастерам. Но уже поздно, и мне пора. Я ведь даже не знаю, где находится моя квартира.

– Как, ты еще не занял ее? Тогда она пуста! Тебе следовало купить все необходимое. А так ты пока что не можешь туда пойти! – Она хитро улыбнулась. – Но если согласишься остаться у меня на ночь, могу гарантировать, что никто в нашей цивилизации не почувствует себя оскорбленным.