Петерсен был в ресторане, но на сей раз обедая за столом, а не стоя за стойкой. Он улыбнулся землянину, но, когда Тинкар подошел к нему ближе, встал и сказал:

– Прошу прощения, планетянин, но было бы лучше, если бы нас не видели вместе. Пока.

– О! Ничего страшного. Я уже привыкаю.

Он сел за отдельный столик и приступил к еде, но тут же обернулся, услышав: «Привет, Тинкар!» В ресторан, в сопровождении Пеи и еще одного мужчины, высокого крепыша – с ним землянин пока еще не встречался, – вошла Орена. Тинкар радостно помахал ей рукой. Орена уселась напротив него и жестом подозвала других.

– Ну нет, Орена, – протянул незнакомец. – Только не с этой планетной вошью!

– Я свободна, брат!

– Может, ты не будешь, Орена, – вступил в разговор китаец, – выставлять себя на посмешище? Ты уже позволила себе прихоть…

– У нас с тобой, Пеи, никогда не было постоянной связи. У тебя на меня прав не больше, чем у меня на тебя! Что же касается «прихоти», как ты изволил выразиться, то это мое личное дело. Или ты боишься, что я начну… сравнивать?

Китаец побледнел от оскорбления.

– Если ты полагаешь…

– Я полагаю так, как мне нравится!

– Довольно! – вмешался в их перепалку второй мужчина. – Не станете же вы ссориться из-за этой земной крысы!

– Вопрос не в этом, Хэнк! Я не могу допустить, чтобы Пеи считал меня своей собственностью. Подобные чувства относятся к доистории, они были свойственны лишь планетянам! Даже не знаю, существует ли сейчас на Земле ревность. Что скажешь, Тинкар? – Она с улыбкой наклонилась к нему.

– У меня мало опыта в этой области, но, думаю, существует, по крайней мере в народе. Не ссорьтесь со своими друзьями из-за меня, Орена. Это того не стоит. Я всегда буду здесь лишь планетной вошью.

– Что ж, вошь ты или не вошь, но сегодня я ужинаю с тобой. А эти тупицы пусть отправляются подальше!

– Ладно, прощай, Орена. Пошли, Хэнк. Оставь ее с этим жиголо. Такая компания как раз для нее.

Тинкар не понял смысла этого слова, но догадался о тяжести оскорбления по внезапно побледневшему лицу девушки. Он вскочил и схватил китайца за горло:

– Не знаю, что ты сказал, но ты немедленно заберешь свои слова обратно!

Желтолицый ловко вывернулся, вскинул голову и, глядя Тинкару в глаза, процедил:

– Жиголо!

И тогда Тинкар ударил. В следующую секунду спутник Пеи набросился на него сзади. Тинкар поднапрягся, резко развернулся – и тот отлетел на стол. Бледные от ярости, двое мужчин уже в следующую секунду были опять на ногах.

– Мы требуем своего права! – вместе выкрикнули они. – Вы это видели, братья?

– Видели, – прозвучал спокойный голос Петерсена. – Но мы слышали и оскорбление!

– Не станешь же и ты его защищать? На «Тильзине» будет легче дышать, когда его труп отправится в космос!

– Нет, я не стану его защищать. Не думаю, что это необходимо. В крайнем случае ему поможет Орена, которой вы нанесли непозволительное оскорбление. Мотайте отсюда, пока не оскорбили еще и меня, потому что тогда уже я потребую своего права! – Он повернулся к Тинкару. – Вижу, планетянин, ты не останавливаешься на полпути! Сразу двое! Ты будешь на его стороне, Орена?

– Я? Нет. Но если они его убьют, я воспользуюсь своим правом. Впрочем, я спокойна: думаю, этого не потребуется.

– Что все это значит? – перебил их Тинкар.

– Ты их ударил и должен сразиться с ними.

– А что мне оставалось делать? Позволить им и дальше меня оскорблять?

– Нет, следовало опередить их и потребовать дуэли самому. Тогда у тебя в противниках был бы один Пеи, а сейчас их двое.

– Ну и ладно. Когда, где и как?

– Завтра, после полуденного завтрака, в парке номер двенадцать. Поскольку твои удары были ответом на оскорбление, ты имеешь право на выбор оружия. Можешь взять все что угодно, кроме фульгуратора, от него бывает слишком много разрушений.

– Я владею любым оружием, от копья до пушки. Это моя профессия. Но я не знаю местности, что здорово осложняет дело.

– Тогда осмотрим ее завтра утром. Буду ждать тебя в девять часов у ворот номер три.

– Орена, вам не стоило со мной заговаривать, – сказал Тинкар, когда Петерсен удалился.

– Почему? Ты испугался?

От удивления он невольно обратился к ней на «ты»:

– Думаешь, моя жизнь на вашем корабле настолько приятна, что я боюсь потерять ее? Что означает это слово – «жиголо»?

– В межзвездном оно не имеет эквивалента.

– И все же?

– Я бы предпочла не переводить его. Спроси у Петерсена, он объяснит, если захочет.

– Странный народ! Скажи, а эти дуэли, они у вас часто случаются?

– Довольно часто. У нас горячая кровь. У меня было три.

– Ах да, мне же говорили, что ты убила троих мужчин.

– Почему бы и нет?

– Но ты же ведь женщина.

– У тебя дома женщины не сражаются?

– Крайне редко!

– Странный народ! Что же они делают, когда их оскорбляют?

– Их защищает муж или отец.

– А, понятно. У вас женщины либо одиноки и беззащитны, либо находятся в постоянной связи?

– Да.

– Мне бы Земля не понравилась! Ты идешь?

– Куда?

– Ко мне, конечно!

– Нет, сегодня ночью мне нужно выспаться.

– Что ж, иди спать. Завтра утром встретишься с прево по дуэлям и выберешь оружие. Советую взять карабин марки три. Поскольку их двое, ты получишь десять пуль.

Тинкар прекрасно выспался, с аппетитом позавтракал и направился в парк двенадцать. Петерсен уже ждал его.

– Не волнуешься?

– Не особенно. Рисковать жизнью – моя профессия. Просто считаю глупым драться из-за таких пустяков.

– У тебя нет гордости! Жиголо! – хохотнул химик.

– А что означает это слово? Орена не пожелала мне его перевести.

– Понимаю, оно не льстит и ей. Даже удивлен, что ты его не знаешь, это старое земное слово. Оскорбление, которого галактианин не прощает никогда.

Петерсен объяснил ему смысл слова и принялся рассказывать о предстоящей дуэли:

– Вот точка, на которую тебя поставит прево. Противники будут на противоположной стороне: один справа, другой слева. По сигналу вы пойдете навстречу друг другу. С этого момента разрешено все, кроме использования постороннего оружия. Из этой кабины наверху, в которой сидит арбитр, будут считать ваши выстрелы. Любое жульничество на дуэли карается смертью; попытавшегося словчить выбрасывают в космос.

– Ты здесь уже сражался?

– Один раз. Пошли, у тебя всего три часа на изучение местности. Твои противники хорошо ее знают, особенно Хэнк.

В полдень Тинкар явился к прево и выбрал себе оружие.

Он предпочел взять короткоствольный крупнокалиберный карабин с очень высокой начальной скоростью полета пули. Он испытал карабин: тот напомнил ему привычное оружие имперских стрелков.

Когда Тинкар вместе с Петерсеном вошел в ресторан, там его уже ждала Орена. К его живейшему удивлению, добрая половина клиентов приветствовала его дружескими жестами.

– Вскоре все они соберутся в парке, чтобы посмотреть на тебя, – объяснил Петерсен. – Я тоже приду.

– А! Так это еще и увлекательное зрелище?

– Развлечений здесь мало, Тинкар!

«Похоже, все народы одинаковы, – подумал землянин. – Император, подобно доисторическим правителям, организует цирковые игры, разговоры о которых слышал краем уха. Даже галактиане, создавшие самую развитую цивилизацию в этом уголке галактики, падки до кровавых забав… Но впервые один из них, помимо Орены и текнора, назвал меня по имени, отбросив презрительную кличку „планетянин“».

Они позавтракали втроем. Тинкар ел мало, пил только воду, а не пиво, как обычно.

– Думаешь, выкрутишься? – спросил один из проходивших мимо мужчин.

Тинкар улыбнулся в ответ:

– Почему бы и нет? – Он перевел взгляд на свою спутницу. – Почему их отношение ко мне так изменилось, Орена?

– Ты сражаешься сразу против двоих! Это редкий случай, и они надеются, что ты будешь хорошо защищаться.

– Захватывающее зрелище, не так ли?

– Да, но не только это. Мы любим мужественные поступки, даже если они отдают сумасшествием. Да и Хэнк особой популярностью не пользуется.

– Я вовсе не сумасшедший, Орена! Я бы никогда не спровоцировал сразу двоих, если бы мог поступить иначе, но мне приходилось сражаться и в куда худших условиях!

– Следи за Хэнком, он самый опасный из двоих, – посоветовал Петерсен. – Пеи стреляет неважно.

– Не беспокойтесь. Думаю, время пришло.

Когда Тинкар появился в дверях парка двенадцать, его уже ждала принаряженная публика, как мужчины, так и женщины. Он невольно приосанился, проходя мимо них с карабином в правой руке. Прево, вместе с двумя его противниками и арбитром, уже ждал Тинкара.

– По законам Звездного народа вы будете сражаться, чтобы смыть оскорбление кровью, – торжественно объявил прево. – Ваши имена?

– Пеи Кван, инженер.

– Хэнк Харрисон, пилот.

– Тинкар Холрой…

– Планетянин! – прокричал кто-то.

– Лейтенант Звездной гвардии его величества императора Ктиуса Седьмого, – закончил он спокойным голосом.

– Хотя дуэль одного против двоих случается редко, закон ее не запрещает, – объяснил прево. – У каждого по пять патронов на противника, а это значит, что у вас, Холрой, их десять. Занимайте свои места. По сигналу дымовой ракеты начнете сражаться. Дуэль закончится лишь после смерти одного или двух дуэлянтов. Можете использовать свое оружие так, как вам нравится. Вот патроны. Ступайте!

Тинкар не двинулся с места. Он стоял почти на начальной точке. Прево направился к подъемнику, который доставил его в небольшую подвесную кабину, откуда просматривались все аллеи и кустарники. Публика толпилась за прозрачными стенами, установленными в парке с утра.

Пеи и Хэнк неспешно удалились. Многие им аплодировали.

– Убейте его, галактиане!

Завесу шума прорезал чей-то крик. Тинкар быстро обернулся. В первом ряду зрителей, над барьером, мелькнула рыжая головка племянницы текнора. Хэнк отвесил ей приветственный поклон.

Постепенно в парке установилась тишина. Тинкар проверил готовность оружия: девять патронов сидели в магазине, один – в патроннике. Затем он медленно направился к кусту, который был местом его старта, и замер в ожидании, подняв глаза к своду.

Он был абсолютно спокоен, как всегда перед битвой. Эта глупая ссора в общем-то была пустяком по сравнению с теми опасностями, которые ему приходилось преодолевать; не хватало лишь компаньона по оружию. Он был один среди враждебно настроенных людей. Быть может, лишь двое из всей толпы переживали за его участь, но и в этом он был не слишком уверен. Орена? Не был ли он для нее просто игрушкой? И что скрывалось за внезапной дружбой химика?

Дымящаяся ракета взлетела к своду, поднялась почти до металлической крыши и стала медленно спускаться вниз – ее сносило в сторону Тинкара.

«У меня две возможности, – подумал Тинкар. – Либо, спрятавшись, ждать противников, либо двинуться им навстречу. Второе, на мой вкус, предпочтительнее. Что ж, пойдем…»

Он осторожно скользнул влево, стараясь не задевать веток, которые могли бы его выдать, и рванул прямо вперед, к ручью, катившему свои воды по замкнутому кругу. Тинкар передвигался перебежками, прижимаясь к земле между кустами, прислушиваясь и всматриваясь в заросли. Вскоре он оказался перед широкой поперечной аллеей.

«Они наверняка еще не добрались до нее, а поскольку она тянется от стены до стены, обязательно пересекут ее, – подумал землянин. – Подождем».

Он долго оставался в неподвижности с оружием на изготовку, наблюдая за обоими флангами, скрытый в густых зарослях высокой травы. Метрах в ста от него колыхнулись ветки кустарника, и он сосредоточил на них все внимание. Через несколько мгновений в кустах шевельнулось что-то белое. Бросая косые взгляды в другую сторону, Тинкар взял кустарник под прицел. На мгновение из листьев высунулась голова и тут же исчезла, словно спрятавшаяся под панцирь голова черепахи. Землянину этого было достаточно: Пеи! Тинкар оценил расстояние (пятнадцать метров), искусственное притяжение (ноль целых девять десятых g), физические возможности Пеи. Без разгона аллею можно было пересечь за две секунды. Средняя скорость его пули составляла восемьсот метров в секунду. Маловато, но осуществимо. Он прицелился в противоположный край куста.

Именно оттуда и выскочил Пеи. В последний момент, уже нажимая на курок, Тинкар чуть опустил дуло, не желая убивать художника. Китаец упал на землю, перекатился через голову и исчез в кустарнике.

«Промазал?» – спросил себя Тинкар. Едва ли. Все-таки он был чемпионом имперского флота по стрельбе из всех видов оружия, попадал и в более сложные цели. Он быстро отполз в сторону, удаляясь от места, где легкое облачко дыма выдавало его присутствие.

Взуинь!

Пуля просвистела слишком высоко и чуть справа. Он быстро огляделся, заметил крохотный голубой шарик, растворяющийся в воздухе, трижды выстрелил и отполз еще дальше.

Шесть пуль против четырех, если только Пеи не ранен серьезно, а второй не воспользуется его патронами. Нет, это запрещено регламентом.

Он переместился, обходя то место, где упал Пеи, не спуская глаз с аллеи. Атака едва не застала его врасплох. Метрах в двадцати перед Тинкаром возникла фигура человека с нацеленным ружьем. Он откатился в сторону, услышал, как пуля вошла в землю в нескольких сантиметрах от его руки, обдав его мелкой галькой, выстрелил навскидку и снова откатился под защиту ствола. Между стволами деревьев он заметил перебегающего аллею Хэнка, но ветки помешали ему выстрелить. Он рванулся в другую сторону, увидел, как камешки взметнулись прямо перед ним в тот момент, когда он уже нырял в высокую траву.

Пять пуль против трех! К счастью, Пеи был всего-навсего любителем!

Тинкар пополз, стараясь не касаться скрывавших его веток, и вновь затаился.

«Он не очень метко стреляет, но умеет подкрадываться, – подумал гвардеец. – Как ему удалось подобраться ко мне так, что я ничего не заметил?»

Справа он обнаружил небольшую, глубиной в полметра, канавку.

«Вот что значит прекрасно знать местность! Раз это сделал один, то же самое может сделать и другой. Но достаточно ли хорошо я знаю парк, чтобы издали засечь эту канаву? Ба! Попробуем!»

Он вернулся к аллее, где кончалась траншея, продолжавшаяся узкой трубой, через которую невозможно было пролезть. Тинкар достал из кармана носовой платок, стараясь не шуметь, разорвал его на полосы, привязал получившуюся веревку к ветке, вернулся в канаву и слегка дернул за конец.

Куст качнулся, словно его ненароком задели. Ничего. Тинкар ждал, время от времени дергая за конец веревки. Потянулись долгие минуты…

Близкий выстрел заставил его вздрогнуть. Он поднял голову, не целясь, выстрелил в сторону дымка. Тишину разорвал вопль боли. Он привстал на локтях и тут же ощутил толчок в плечо, услышав звук выстрела уже позднее.

«Идиот! Полный идиот! Попасться так глупо!»

Теплая, липкая кровь текла по левой руке. Он слегка повел плечом и скривился от боли.

«Кость не сломана, пуля прошла сквозь плоть», – подумал Тинкар и быстро отполз в сторону, в любое мгновение ожидая увидеть лицо Хэнка и направленное на себя ружье.

Через несколько метров он остановился, обернулся, прислушался. Все было тихо, только что-то слегка шуршало, далеко позади. Он снова пополз вперед, не желая, чтобы раненая рука затекла, добрался до края парка, оказавшись рядом с прозрачной стеной. Два галактианина невозмутимо смотрели на него. Один указал на кровавое пятно, расплывавшееся на куртке. Тинкар улыбнулся и двинулся дальше.

У поперечной аллеи он остановился и на секунду задумался. У Хэнка осталась всего одна пуля, у него самого – четыре. Если он вынудит Хэнка выстрелить, тот окажется в его власти. Он осторожно снял куртку, ощупал рану – глубокую борозду в дельтовидной мышце. Кровь все еще шла, но в этом положении Тинкар не мог перевязать рану, не обездвижив руку.

Он посмотрел направо, вдоль аллеи. Все спокойно. Тогда он осторожно выкопал мыском ботинка ямочки для упора, крепко уперся в них, затем ринулся в пустое пространство, нырнул, покатился и исчез в траве. Ни один выстрел не прозвучал ему вслед, и он пожалел об этом. То, как он пересек аллею, не давало противнику особых шансов на точный выстрел: он просто разбазарил бы последний патрон.

Тинкар двинулся вдоль стены и почти добрался до места своего старта. Позади прозрачного барьера, презрительно глядя на него, стояла Анаэна. Он пожал плечами, скривился от боли, улегся позади густого кустарника, в котором было отверстие наподобие бойницы, и принялся ждать.

Инстинкт солдата вовремя заставил его обернуться. Девушка позади него жестикулировала, показывая пальцем на его укрытие. Она застыла, увидев, что он смотрит на нее, и с беспечным видом удалилась.

«Вот же гадина! Сдала мою позицию!»

Его охватил гнев, холодный, отрезвляющий. Вот какова она, честность галактиан! Ему все стало понятно! Орена вызвала ссору, а эта завершила работу! Но раз она подавала сигналы Хэнку, тот должен был находиться где-то неподалеку. Тинкар решил покинуть свой наблюдательный пост и с трудом отполз в сторону. Мышцы затекли, плечо болело.

Метрах в тридцати колыхнулся кустарник. И тогда, поставив все на кон, Тинкар вскочил, прыгнул, сделал оборот в воздухе и, уже падая, выстрелил по фигуре, мелькнувшей среди ветвей. Потом тяжело встал и направился к кусту, держа карабин наготове. Хэнк лежал на земле. Тинкар перевернул его ногой. Пилот был мертв, пуля угодила прямо в лоб.

– Повезло, – громко произнес Тинкар. – Впрочем, у меня все равно оставалось еще три.

Ничего уже не опасаясь, он направился к тому месту, где, как ему казалось, давным-давно, с пару недель назад, упал Пеи, хотя часы показывали, что с начала боя прошло не более двух часов. Китайца он обнаружил довольно быстро: тот лежал на земле, свернувшись калачиком, и стонал. Оружие валялось в нескольких шагах. Тинкар опустил дуло карабина, поколебался и яростным движением выбросил патроны из патронника. Наклонившись, он осмотрел раненого: пуля пробила живот.

«Если его сейчас же не подберут, ему конец, – подумал он. – Жаль будет, хороший художник!»

Тинкар вернулся к двери. Вокруг трупа Хэнка толпилась группа галактиан. Тинкар не увидел среди них ни Орены, ни Петерсена, только рыжая девушка из библиотеки застыла в нескольких метрах от него, бледная как смерть. Он схватил убитого за воротник и поволок тело за собой. Один из зрителей хотел вмешаться, но Тинкар пронзил его таким свирепым взглядом, что тот опустил голову и промолчал. Из последних сил Тинкар бросил труп к ногам девушки.

– Держи своего самца, – намеренно грубо процедил он. Она побледнела еще больше, если это было возможно. – Теперь я знаю все о честности твоего народа!

Она уставилась на него сверкающими глазами, и, сам того не желая, он залюбовался ею, думая: «Она прекрасна, как пантера!»

– Вы донесете на меня? – спросила она.

– А что случится?

Она покачнулась и чуть дрогнувшим голосом ответила:

– Меня выбросят в космос.

– Племянницу текнора?

– Вы не знаете Тана!

Внезапно ему стало жаль ее.

– Я ничего не скажу. Своими жестами вы больше помогли мне, чем ему!

– Полагаю, вы ждете от меня признательности? Если раньше я вас презирала, то теперь ненавижу!

– Ха! Да начхать я хотел…

Он развернулся на пятках и направился к выходу. У выхода его ждали Орена, Петерсен, несколько галактиан и прево.

– Тинкар, это было великолепно! Вы прикончили обоих.

Лицо химика сияло.

– Нет, только одного. Пеи ранен, но, если вы сейчас же не отправитесь за ним, он не выживет!

– Почему вы его не добили? – спросил прево. – Обычай требует…

И тут Тинкар взорвался:

– Пусть вас унесут все дьяволы космоса, вас и ваши обычаи! Плевать мне на них, для меня они ничего не значат! Одна из ваших девок устраивает ссору, чтобы заставить меня сражаться сразу с двумя галактианами! Что ж, одного я убил, но не собираюсь убивать и второго! Кончайте его сами, если желаете, а меня оставьте в покое!

– Поосторожнее со словами, Тинкар, – прошипела Орена, глаза ее сверкали от ярости. – Я ничего не устраивала, и я не девка!

– Вот как! Почему же тогда ты вела себя как девка со мной и с другими? Ты пыталась убить меня руками Хэнка и Пеи!

– Я? Да я сама была готова вызвать их на дуэль, если бы они тебя убили!

– Это правда, Тинкар, – вмешался в разговор Петерсен. – И я не думаю, что Орена причастна к этой дуэли. Хэнк повсюду заявлял о том, что бросит тебе вызов и прикончит тебя или выбросит в космос как труса. Орена едва знала его. Вероятно, именно он и завел Пеи: тот славный парень, но буквально пышет доисторической ревностью!

Тинкар вдруг ощутил неимоверную усталость.

– Как же мне все это опостылело. Я уже ни черта не понимаю ни в ваших чувствах, ни в ваших рассуждениях. Оставьте меня одного!

Он вернулся домой и тяжело опустился в кресло, истощенный нервным напряжением и потерей крови. Дверь, которую он забыл запереть, открылась, и вошла Орена. Он поднял на нее глаза и мрачным голосом спросил:

– Чего еще тебе нужно? Я же просил оставить меня в покое!

– Тебе нужен уход. Дай осмотреть рану.

– Почему бы тебе не поухаживать за Пеи? Он нуждается в этом больше, чем я.

– Он в больнице. Есть надежда, что его спасут.

– Тем лучше!

– Почему ты пощадил его, Тинкар? Сам он, если бы мог, прикончил бы тебя без малейших раздумий, а ведь он инженер, тогда как ты – солдат.

Тинкар печально усмехнулся:

– Быть может, именно из-за этого… Я столько убивал, что устал от этого. Убийство никогда не доставляло мне удовольствия, Орена. Я не выбирал себе профессию. За что мне было убивать Пеи? За оскорбление? Оно совсем не такое плохое, как те выражения, которые у нас, на Земле, шептали мне вслед люди из народа, и, быть может, даже более заслуженное. И потом, мне нравится то, что он делает, эти пейзажи. Ему повезло, он сумел развить свой талант. А я был лишен такой возможности.

– А чем бы ты хотел заниматься?

– Я? Чистой математикой и… Впрочем, какая разница!

Она осторожно промыла рану.

– Да ты, я вижу, везунчик! Несколько сантиметров правее, и кость была бы раздроблена. Но ничего. Несколько дней отдохнешь, будешь принимать антибиотики, которые я оставлю, с такой раной даже не стоит идти в больницу. Ну, вот и все.

– Орена, ты действительно не настраивала этих двух бедняг против меня? Или все же хотела избавиться от одного из нас?

– Зачем мне это? То, что ты провел со мной ночь, не давало Пеи никакого права задирать тебя! Я – не его собственность, и он это знает, хотя иногда его чувства выплескиваются наружу. Я свободна, как и он сам. Что до Хэнка, он никогда не был моим другом! Но ты для них – планетянин, почти животное! Судя по всему, они решили, что, общаясь с тобой, я покрыла себя величайшим позором, – и возненавидели тебя. Вместо того чтобы спросить меня, чувствую ли я себя опозоренной, они решили действовать и уничтожить причину предполагаемого унижения.

– Если эта милая игра продолжится, мне останется только покончить с собой! По крайней мере, так смерть придет быстрее!

– Теперь все будет иначе. То, что они вызвали тебя на дуэль, ускорило твою ассимиляцию. Отныне ты уже немного галактианин.

– Ну и ладно! Наверное, я этого никогда не пойму. А что я для тебя, Орена? Новая игрушка?

Она ненадолго задумалась.

– Вначале, быть может, так оно и было. Но вспомни, мой отец был планетянином. Для меня ты – обычный человек, как и другие, просто пока еще чужак! Ох! Довольно этих сложностей! Давай я лучше приготовлю поесть.

Она исчезла на кухне и тут же с возмущенным видом вернулась:

– Это все, что у тебя имеется? Похоже, мне пора заняться обустройством твоей квартиры! Как же ты будешь меня принимать, когда я буду приходить в гости?

Она занялась готовкой, и Тинкар почувствовал, как его подозрения потихоньку рассеиваются. В конце концов, он пробыл на «Тильзине» всего несколько суток. Многое из того, что казалось ему необъяснимым, несомненно, имело право на существование. Он улегся на кушетку и задремал.

– Готово!

Орена извлекла максимум из его скромных запасов: обед оказался великолепным.

– Ты, должно быть, валишься с ног от усталости. Ложись. Ночью может начаться лихорадка, так что я побуду с тобой. Только схожу за раскладушкой.

Жалкие остатки пуританства заставили его выразить протест, впрочем не слишком бурный. Он быстро уступил, довольный тем, что кто-то проявил к нему дружеские чувства, пусть он не знал ни их глубины, ни смысла, – и безмятежно уснул.