Громада «Ульны» покоилась на поверхности озера. На берегу натянули огромный тент – госпиталь, где, не делая различий, оказывали помощь раненным бриннам, васкам или берандийцам. В палатке поменьше собрался Совет.

Со времени неожиданного прибытия звездолета прошло десять дней. Хассилу, один за другим отправлявшему отчаянные призывы о помощи с помощью самодельного коммуникатора, все же удалось поймать нужную частоту, и Элькхан, командир корабля, направив «Ульну» на предельной скорости к Нерату, успел прибыть вовремя.

Сидя за столом, Акки изучал рапорты. Сразу после высадки специалисты принялись за работу под руководством Хассила, который после нескольких часов, проведенных в биорегенераторе, полностью обрел бодрость и здоровье.

Дверь открылась, и вошел хисс.

– Ну что? – спросил Акки.

– То, что я и думал. Из всех запутанных ситуаций, которые нам приходилось решать, эта – худшая!

Акки с задумчивым видом почесал подбородок:

– Ты прав. Принять решение будет нелегко.

– Берандийцы должны уйти!

– Я знаю. Не думай, что на меня может повлиять моя любовь к Анне. Но из оставшихся… Твой доклад уже готов?

– Вот он. А это доклад Бринтенсиеорепана, хр’бенского космического антрополога.

– Когда мы примем решение?

– Почему бы не завтра? Чего тянуть? Все уже ясно. Кроме того пункта, о котором ты знаешь.

– И что ты об этом думаешь?

– Позволим сначала высказаться защитникам. Кто они?

– Техель – от бриннов, Отсо – от васков, Анна – от берандийцев.

– Бедный Акки. Закон глуп. Нужно было посылать координаторов, максимально отличающихся от тех народов, которых им предстоит рассудить…

– Нет, Хассил, закон мудр. Иначе решения были бы чудовищны из-за своей холодной рассудительности. И во имя справедливости свершилась бы высшая несправедливость!

– Согласен. Оставляю тебе доклады. У меня тут есть еще кое-какие дела. Не хотелось бы возвращаться на Эллу, не узнав побольше об этих древних бриннах.

Оставшись один, Акки погрузился в чтение докладной записки Хассила. Легкий шорох заставил его приподнять голову.

– Здравствуйте, Анна. Давненько я вас не видел. Вы меня избегаете?

Она грустно улыбнулась:

– Нет, но не хочу, чтобы говорили, будто я пытаюсь оказать на вас влияние. Когда будет принято решение?

– Завтра. К несчастью, я не могу вас обнадежить. Появился новый непредвиденный фактор, о котором я вам ничего не могу сказать, но ваш народ в целом был слишком злобным. О! Я знаю, это не только его вина. Однако на земле, только что опустошенной войной, которую начали берандийцы, и с учетом того, что мы нашли в деревне в устье Элора…

– Это дело рук спецкоманды Неталя, Акки, вы прекрасно знаете! Полагаю, завтра мне нет смысла выступать с защитной речью?

– Да нет, почему же!.. От нее может зависеть будущее вашего народа.

– Вы наизусть знаете мои аргументы. И я думала, что решение зависит только от вас и Хассила… Я надеялась, что оно не окажется слишком уж неблагоприятным для нас.

– В том, что касается этой планеты, именно таким оно и будет. Но затем с берандийцами может случиться много чего разного, и тут скажет свое слово генштаб «Ульны», состоящий из специалистов. Вас могут несколько веков продержать в карантине, или же, наоборот, вам могут помочь. Выбор планеты…

– Выбор нашего депортационного лагеря!

– Я понимаю вашу горечь, Анна. Несмотря на воинственные мечты вашей юности, сами вы ни в чем не виноваты и ни за что не несете ответственности. Но кроме вашего крестного, Бушрана и еще нескольких человек… Кстати, как себя чувствуют тот и другой?

– Хьюго почти здоров. Крестный проводит все дни в компании ваших астрономов и уже дважды успел побывать на Лооне. Вы не возьмете его с собой? Он делал все возможное, чтобы предотвратить войну.

– Если он сам того пожелает, конечно же, возьмем. Но, вероятно, он предпочтет остаться с вами, по крайней мере вначале. Мы могли бы помочь ему смонтировать обсерваторию!

– Он будет вам признателен! Что ж, до свидания. Увидимся завтра, на судебном заседании.

– Анна, мне так много нужно вам сказать…

– Нет. Так будет лучше. До завтра!

Координатор долго еще сидел в задумчивости, не читая лежавшего перед ним доклада. Снаружи уже опускались сумерки. Воздух дрожал от шума инструментов, сооружавших амфитеатр суда астронавтов. Пожав плечами, Акки вновь принялся за чтение.

В соответствии с ритуалом, экипаж «Ульны», в черной форме, с оружием в руках, нес караул у здания суда. На скамьях амфитеатра, как требовал обычай, расположились девяносто свидетелей, по тридцать от каждого народа. Элькхан, председатель, сидел на возвышении. Ниже находились эксперты, далее, немного в стороне, – трое защитников. Справа и слева от Элькхана разместились координаторы.

Элькхан поднялся на ноги:

– Согласно закону Союза человеческих миров, нам предстоит рассмотреть случай планеты Нерат, на которой мы сейчас находимся. Эта планета заселена тремя различными «человеческими» группами, из которых две, хоть они и были до сих пор врагами, являются потомками землян, уроженцев планеты-матери. Сейчас будет зачитан доклад координаторов, направленных сюда для урегулирования обстановки.

На Элькхане был мощный шлем-усилитель мыслей, и его выступление поняли все, даже несмотря на то, что оно было произнесено на его родном языке.

Доклад с безукоризненной объективностью рассказывал о ситуации, которую координаторы обнаружили по прибытии: рабство, войны, расовая ненависть. Затем следовало краткое и точное изложение событий и, наконец, заключение: для вмешательства Союза действительно имелась причина.

Снова заговорил Элькхан:

– Кто-нибудь из защитников не согласен с изложенными фактами?

Поднялась Анна:

– Я подтверждаю представленные факты, но не отдаленные причины, и по всей справедливости…

– К этому мы еще вернемся, – прервал ее Элькхан. – Итак, вы согласны с тем, что представленные факты верны?

– Да, согласна.

– Стало быть, закон в данном случае применим. Теперь вам предоставляется слово для защиты своего народа.

Анна, тоже со шлемом-усилителем на голове, перешла к своей защитной речи. Она рассказала об одиссее затерявшихся звездолетов, которые искали другую планету, девственную и свободную, о несчастном случае, который забросил их на Нерат и оставил лишившиеся всего экипажи на враждебной земле.

– А она действительно была враждебной, эта земля! Наши предки боролись с хищниками, стихийными бедствий, болезнями и с ними! – Она показала пальцем на бриннов. – О! Я не хочу сказать, что мы не сделали ни одной ошибки! Но сколько наших пало от стрел, обрабатывая свои поля, чтобы выжить! Можно ли сказать сегодня, кто ответственен за первое убийство? Можно ли сказать, кто первым поднял руку на другого, берандиец или бринн? Как бы то ни было, мы устроились в Берандии и сделали из этой безжалостной страны, покрытой лесами и болотами, «человеческую» страну, так как вам, похоже, нравится это слово, страну, где хорошо жить, и медленно, по мере возможности, вновь начали двигаться к истинной цивилизации. Вы ведь изучили наши архивы вместе с Роаном, вы, Акки Клер! И можете сказать, есть ли разница между изголодавшимися волками, какими были наши предки, и той Берандией, которую вы знаете! Нас обвиняют в том, что мы обратили бриннов в рабов? Это верно! Но могли ли мы поступить по-другому вначале, когда нас было так мало и столько предстояло сделать? В чем нас упрекают? В том, что мы выжили? Так начинались все земные цивилизации, и, если верить тому, что мне однажды рассказал Акки Клер, похоже, так было на всех планетах. Вероятно, вы на основе собственного горького опыта знаете, сколько времени нужно для ликвидации рабства даже в том случае, если экономика на подъеме. В графстве Роан рабовладения больше нет. И если бы мне, ради спокойствия на наших границах, удалось раз и навсегда победить бриннов и их союзников-васков, я бы отменила рабство на всей территории Берандии. Акки Клер может подтвердить, что, поставленная перед лицом обстоятельств, я отказалась от всех завоевательных планов, когда моего отца убили, что вся эта земля была залита кровью из-за тщеславия одного человека: такие имеются, я уверена, на любой из ваших планет, во всяком случае на той стадии развития, на которой находились мы. Вы можете лишить нас нашего мира – мира, который мы сделали нашим, по крайней мере частично, своим трудом, своими слезами, своей кровью и который несет на себе, Техель-Ио-Эхан, следы наших костей, даже если они лежат не так глубоко, как ваши! Вы владеете им, будучи более сильными. Вы владеете им от имени закона, который является чуждым для нас, – закона Союза, о котором мы не могли знать и к которому нас даже не пригласили присоединиться, сочтя дикарями! Почему вы не явились раньше, когда, брошенные на враждебную землю, наши предки были еще цивилизованными, как те, кто остался на Земле и позднее присоединился к вашему Союзу, почему вы не пришли до того, как страх, голод, страдания и безнадежность обратили нас в диких животных – животных, которые убивают, чтобы не быть убитыми! Но не боитесь ли вы, что, изгоняя нас, вырывая с корнем целый народ, отнимая у него все, что является основой его традиций, – его землю, его страну, его родину, – тоже совершаете преступление? Разве мы не можем остаться на этой планете, которая является нашей, я повторяю, нашей, ибо с тех пор, как наши глаза увидели свет, мы не знаем другой? С вашей помощью мы быстро преодолели бы тот рубеж, который отделяет нашу дикость от вашей цивилизации. Что же, вы собираетесь наказать детей за ошибки их отцов?

Она села. Акки попросил передать ей записку.

«Прекрасное выступление, Анна. Решения, увы, это не изменит, но может многое изменить для будущего. Не падайте духом».

Поднялся Отсо:

– Меня попросили защитить мой народ, но я не знаю зачем. У нас нет чувства вины. Мы приземлились здесь давным-давно, мы бежали от ненавистной нам цивилизации – может быть, и напрасно, – спасая то, что являлось для нас самым священным, наши традиции, наш образ жизни. Акки объяснил мне, что этот образ жизни анахроничен, и мы не смогли бы его спасти, что бы мы ни делали. Возможно. Но мы попробовали и не испытываем стыда. Когда мы высадились на Нерате, то полагали, что мы тут одни. Мы обосновались в горах. Потом, спустя много времени, один из наших нашел раненого охотника-бринна и вылечил его. Так началась дружба между нашими народами, которая никогда не нарушалась и неоднократно была скреплена кровью. Между нами никогда не возникало вражды. Потом мы узнали, что прибыли с Земли не одни. У наших гор расположились берандийцы, постоянно воевавшие с бриннами. Мы предложили берандийцам помощь, хотели заключить с ними мир, но не получили в ответ ничего, кроме ненависти и презрения. Однако в последние годы зародился проблеск надежды. Под влиянием мудрых людей, таких как старый герцог, Бушран, Роан, все шло к тому, что войны закончатся. Затем прибыли вы, и, к несчастью, ситуация очень быстро изменилась, и не в лучшую сторону. Если ваш Союз решит, что мы должны покинуть Нерат, этот Нерат, который тоже является нашим, мы согласимся – без ненависти, но с бесконечной печалью. Когда с детства знаешь очертания знакомых гор, долины, тропы, травы и деревья, между людьми и этой землей образуются тонкие связи, которых вы, возможно, не поймете, – вы, кто перелетает из одного мира в другой, чья родина – космос! И так ли уж важно, что захват этой планеты вначале не был законным! Мы тоже оставили следы наших костей в горах! Мы – дети этой земли не меньше, чем любой из бриннов. И как только что сказала герцогиня Берандии, я не вижу справедливости в том, чтобы наказывать потомков за ошибки предков.

– Это не наказание, Отсо, – сказал Акки. – Я тебе много раз объяснял…

Васк пожал могучими плечами:

– Да, ты мне объяснял. И головой я понял это. Но когда речь идет об изгнании, голова не может убедить сердце, Акки, ты ведь знаешь!

Наконец заговорил старый бринн:

– Я не буду защищать свой народ. Мы здесь по праву рождения. Бринны всегда были здесь, я смог представить доказательства вашим послам. Но я должен сказать, что мы не желаем ухода васков. Мы рады их присутствию и их дружбе. Что касается других, то, думаю, будет лучше, если они уйдут. Однако, если Бушран, Роан, Анна Берандийская и некоторые другие захотят остаться, мы не будем возражать. Они уже показали нам, что даже среди берандийцев бывают хорошие и мудрые люди.

– Хотят ли защитники что-либо добавить?

Анна устало махнула рукой:

– Полагаю, это уже бесполезно.

– В таком случае, – сказал Элькхан, – проблем с вынесением приговора, думаю, не возникнет. Принадлежность этой планеты не вызывает сомнений, а потому…

Поднялся Хассил:

– Вот тут вы ошибаетесь, и это делает данный случай особенно щекотливым. Бринны тоже не являются исконными обитателями планеты Нерат!

Анна распрямилась, безумная искра надежды промелькнула в ее глазах.

– Определенные сомнения у меня появились, когда Клер принес мне несколько ископаемых скелетов из речного оползня. Я не специалист в космической антропологии, но эти останки, как мне кажется, не могут принадлежать прямому предку бриннов. Каменные орудия сами по себе не могут ничего сказать: почти все человеческие цивилизации вначале проходят аналогичные стадии. Акки сообщил мне о культурных несоответствиях, которые я проверил и изучил: народ каменного века, который имеет наконечники стрел, закаленные по весьма специфической технологии, и кое-какие инструменты из вольфрама, – это лишь некоторые из аномалий. Кроме того, как только прилетела «Ульна», я попросил Бринтенсиеорепана произвести несколько раскопок, чтобы подтвердить или опровергнуть свои сомнения. Тебе слово, Бринтен!

Поднялся маленький хр’бен с бледно-голубой кожей:

– Не может быть ни малейших сомнений: бринны эволюционировали не на этой планете и, согласно радиоактивным измерениям, вторглись сюда между вторым и третьим тысячелетиями до нашей эры. В то время здесь существовала развитая человеческая раса, происходившая, возможно, от оронов, истребленная или исчезнувшая без прямого участия бриннов вследствие завезенной эпидемии или по другой причине. Их останки мы и находим в земле, в старых отложениях. Что бы ни думал Техель-Ио-Эхан, кости бриннов находятся только в поверхностных слоях. Я легко понимаю, что он, не имея специальных знаний, мог принять скелеты… других за скелеты своих предков. К тому же у бриннов есть легенда – я не придаю ей большого значения, подобные легенды существуют повсюду, – гласящая, что первые бринны были потомками небесных богов. Наконец, бринны обладают физическими и биологическими характеристиками, абсолютно идентичными характеристикам тибриннов с третьей планеты соседней звезды, только что обнаруженных нами. В настоящее время они деградировали из-за войн и эпидемий, но, похоже, были на пороге открытия межзвездных полетов именно две с половиной тысячи лет назад. О! Я знаю, что уже известны две идентичные «человеческие» расы, земляне и синзуны, но там речь идет о двух различных галактиках, что наводит на мысль о простом совпадении, каким бы невероятным оно ни было. Здесь же иной случай, так как вышеупомянутая звезда находится на расстоянии всего лишь полутора световых лет. Я считаю весьма возможным, что примерно две с половиной тысячи лет тому назад на Нерате приземлилась межпланетная экспедиция тибриннов, первая и последняя. Не знаю, почему они не улетели обратно, но они продолжили свой род, как позднее сделали берандийцы и васки. Но если васки охотно вернулись к пастушеской жизни, а берандийцы сохранили часть своей прежней цивилизации, то тибринны стали бриннами и регрессировали до уровня каменного века, сохранив лишь небольшое количество металлических орудий, передовую технологию изготовления стекла, кое-какие сведения из области физиологии, вроде знания системы кровообращения, а их история быстро выродилась в легенды и мифы.

– По какой причине? – спросил Элькхан.

– Видимо, из-за численности. Берандийцев или васков было несколько сотен, а тибриннов, по моим прикидкам, всего дюжина. Это хорошо объясняет то, почему населен только один континент, и другие факты, иначе не поддающиеся объяснению.

– Но как же коренное население? Почему оно не выжило в других местах?

– Возможно, его тут не было. На Хр’бе наша раса развивалась на одном большом острове и заселила планету относительно недавно.

– То же происходило и на Земле, – вмешался Акки. – Человек появился только на части континентов. Похоже, тибринны, к несчастью, высадились на единственном населенном материке и уничтожили, умышленно или нет, прообраз зарождавшейся там человеческой цивилизации.

– Если я правильно поняла, Акки, у бриннов нет перед нами никаких преимуществ, – вмешалась Анна. – Мне кажется, в таком случае…

– Я вам не раз говорил, и только что повторил это Отсо: речь не идет об абсолютной справедливости.

– Но должна ли она идти об абсолютной несправедливости? Перед нами народ, который, как вы сами только что сказали, уничтожил человеческую цивилизацию, возможно, даже умышленно! Мы же этого не сделали!

– Как вы справедливо заметили, мы не должны судить потомков за ошибки их предков. Так или иначе, сегодня бринны, принимая во внимание их современный уровень развития и несмотря на некоторые их обычаи, которые мы очень хорошо знаем, – (Анна вздрогнула), – с антропологической точки зрения невиновны. Ваш народ, увы, таковым не является! Несмотря на несколько выдающихся умов и немалое число, в чем я уверен, порядочных людей, он находится в общественно опасном состоянии как для самого себя, так и для других. Нет, Анна, решение уже принято. Оно могло бы выглядеть иначе только при других обстоятельствах.

– А что насчет нас? – спросил Отсо.

– Решение таково… Элькхан, зачтите сначала Стальной закон.

Старый синзун начал читать, сильным и чистым голосом:

– Это – закон Союза человеческих миров. На каждой из планет не должно быть больше одной человеческой цивилизации, за исключением Рессана, резиденции Союза. Если одна из рас попытается завоевать другую, на нее обрушатся все силы Союза. Если две расы мирно сосуществуют на одной планете, два направленных на эту планету координатора на месте решат, кому остаться, а кому нет, и их решение будет окончательным. Закон не предусматривает никаких исключений. Если две человеческие расы находятся в добрососедских отношениях, жребий определяет, кто останется на планете. Таков закон Союза человеческих миров, и он применяется ко всем «человеческим» планетам, независимо от того, входят они в Союз или не входят.

– Получается, мы должны разыграть Нерат по жребию?

– Не вы, Анна. «Если одна из рас попытается завоевать другую, на нее обрушатся все силы Союза». Вы пытались покорить бриннов. Нет, разыгрывать судьбу планеты будут только бринны и васки. Пусть принесут Мешок Судьбы.

Один из ассистентов принес мешок из красной ткани.

– В этом мешке – сто шаров, пятьдесят красных и пятьдесят белых. Первый, кто вытащит красный шар, и определит окончательный жребий. Твоя очередь, Отсо.

– Белый.

– Теперь ты, Техель-Ио-Эхан.

– Белый.

– Отсо.

– Красный!

– Значит, ты будешь человеком судьбы. Положите шары обратно. Встряхните мешок. Если вытащишь красный шар, Нерат будет твоим. Если белый, он достанется бриннам! Давай!

Высокий васк сунул руку в мешок, секунду выбирал, затем резко ее вытащил – сжатую в кулак. Медленно, не глядя, он раскрыл руку.

– Белый. Отсо, я сожалею. Вам придется покинуть Нерат.

– Но мы не просили, чтобы васки ушли, – сказал Техель-Ио-Эхан. – Мы…

– Закон категоричен: только одно человечество на одной планете. И он мудр. Кто знает, что сделали бы ваши потомки лет через двести или триста? Вы сможете поддерживать самые добрые отношения между вашими планетами. И если вы сами того пожелаете, мы поможем как одним, так и другим объединиться с братьями по Союзу в вашем стремлении к будущему.

– Я протестую, Акки, – сказала Анна. – Бринны не были добропорядочны, они уничтожили коренное население! Нерат следует отдать васкам!

– Мы не знаем, виновны ли именно бринны в исчезновении коренного населения. Если бы вы уничтожили бриннов до нашего прибытия, вы бы тоже обладали презумпцией невиновности.

– Мы оказались не слишком расторопными? Вы это хотите сказать?

– Не будьте такой желчной, Анна. Абсолютной справедливости здесь быть не может. Повторяю: решение принято, апелляции невозможны, даже с нашей стороны. Лучше пойдите и подберите себе новую планету.

В библиотеке «Ульны», помимо бесчисленных томов, микрофильмов, магнитофонных записей, кубиков с молекулярными отпечатками и прочего, имелся и перечень всех известных планет, включая необитаемые.

– Сначала ты, Отсо. Какого рода планету ты хотел бы для себя и для своих соотечественников?

– Нам нужны горы – для нас и наших животных. Вы ведь их тоже перевезете?

– Конечно!

– В остальном я положусь на тебя. Ты знаешь нашу страну, знаешь, что́ мы любим или, скорее, что́ мы любили.

– Посмотрим… Эн – Икс-682-8608. Нет, слишком большая сила тяготения, вам будет непросто играть в мяч. Эн – Икс-684-7906. Думаю, эта подойдет. Как ты ее назовешь?

– Это решит Совет долин.

– Как скажешь. Через несколько дней за вами, за тобой и еще парочкой человек, прибудет звездолет, который доставит вас туда, чтобы вы смогли осмотреть все сами. Если тебе не подойдет эта планета, есть и другие. Какого статуса вы хотите для себя?

– А что это означает?

– Вы можете стать членами Союза, но тогда нужно отказаться от вашего примитивизма и согласиться допустить инструкторов, которые за два поколения поднимут вас до того технического уровня, на котором находимся мы сами. Но вы можете сохранить нынешнее общественное устройство, развиваясь медленно и самостоятельно, хотя и под наблюдением. О! Это пустяк – примерно один визит за сто лет.

– Я не могу решать один, Акки. Это дело Совета. А нельзя выбрать нечто среднее?

– То есть?

– Сохранить нашу цивилизацию, подняв ее до вашего научного уровня?

– По-другому вопрос даже не стоит! Народ моего друга Хассила, хиссы, может быть, освоил технику лучше всех во вселенной, но я полагаю, тебе понравилась бы Элла, где рядом никогда не стояло даже трех домов! Синзуны, впрочем, тоже чем-то на вас похожи – например, своим страстным стремлением к независимости.

– А можно мне побывать на ваших планетах?

– Пробудился старый дух моряка-васка, правильно? Конечно можно! А вы, Анна? Планету какого типа вы бы хотели?

– Вам нравится играть в богов, Акки?

Он пожал плечами:

– Нет. Это неблагодарная и горькая работа, к тому же ощущение власти, которое молодой координатор, несомненно, испытывает во время своей миссии, быстро улетучивается, уступая место отвращению, а иногда и угрызениям совести. Я рассказывал вам о своей миссии на Теран. Мне очень хотелось бы стереть из памяти все воспоминания о ней.

– Простите, если я была к вам несправедлива. Давайте же, торговец мирами, что вы можете предложить нам, изгнанникам?

Акки ответил не сразу. Они были одни в большом металлическом зале, окруженные всей совокупностью межчеловеческих знаний.

– Анна, вам действительно нужно сопровождать свой бывший народ – народ, который вас предал, кроме горстки верных людей, таких как Бушран?

Она ответила вопросом на вопрос:

– А что с Клотиль?

– Она в больнице на Новатерре и быстро идет на поправку. Но вы не ответили мне. Анна, если бы вы захотели… У меня впереди только одна миссия, затем я буду свободен. Мы смогли бы поселиться на Новатерре, или на Арборе, или на Рессане, или даже на Элле, так как я обладаю особой привилегией!

– Мы уже обсуждали это, Акки. Я должна следовать за своим народом.

– Но как же ваше счастье, Анна? Наше счастье?

Акки положил руки на плечи девушки, которая рядом с ним казалась совсем маленькой. Она подняла на него печальные глаза:

– Помните ту ночь на болоте, когда мы бежали от берандийцев Неталя в Безжалостном лесу? Вы тогда сказали: «Разве счастье так важно?» Теперь моя очередь сказать вам это, Акки. Думаете, я могу быть счастливой где-то в другом мире, терзаясь угрызениями совести из-за того, что я оставила свой народ на чужбине?

Руки Акки опустились.

– Значит…

– Я уже все решила. Я – герцогиня Берандии, на этой планете или на какой-то другой! Вы – галактический координатор и не можете последовать за мной, как и я не могу последовать за вами. Сама судьба против нас, Акки, вот и все.

Он прижал ее к себе. Она тихонько его оттолкнула:

– Зачем, Акки? Зачем делать наше расставание еще более мучительным? Давайте лучше взглянем на планеты.

– Хорошо. Вот Эн – Икс-805-5674. Очень красивая планета. Та же сила тяготения, что и на Нерате, тот же тип атмосферы, великолепный климат, за исключением южной части большого северного континента. Различные животные, одни хищные, другие съедобные. Нет людей, и возможности их появления пока не предвидится. Эта планета будет вашей навсегда! Она находится в основной галактике нашей группы, группы Земли, на расстоянии всего лишь двух световых лет от первого земного аванпоста. Или Эн – Икс-298-7564, характеристики те же, на расстоянии пяти световых лет от Новатерры, в моей галактике.

– Я выбираю первую, Акки. Если вы будете очень далеко от меня, это многое упростит…

– Э! При перелетах через ахун расстояния можно не принимать в расчет. Да и кто знает, где я окажусь через год? Я бы хотел снова увидеть вас.

– Зачем, Акки? Новая Берандия должна иметь во главе сильного мужчину, а не обычную женщину. Психологическое потрясение будет ужасным для моих подданных, если они еще мои подданные. Мой народ ждут трудные времена. Как вы знаете, Бушран любит меня. Я решила выйти за него замуж.

– Тогда… Что ж, желаю вам всего наилучшего, Анна! Желаю вам всяческого успеха и счастья, если оно для вас еще возможно!

– Спасибо, Акки. Я назову эту новую планету Берандией!

– А какого статуса вы хотите?

– Члена Союза, если он нас примет.

– Только в третьем поколении. Вам не разрешат иметь межпланетные звездолеты, пока не умрут все ныне живущие берандийцы.

– Значит, это будет своего рода тюрьма?

– Нет. Наши корабли будут регулярно посещать вас, и вы сможете свободно путешествовать на них по всей вселенной.

– Что же, прощайте, Акки. Когда мы будем… переправлены?

– Флот уже в пути.

– Так быстро! Я-то надеялась, что мне удастся вернуться в Берандию, в последний раз взглянуть на наш полуостров, поплавать в заливе, где я совсем еще девочкой…

Она не стала прятать своих слез.

– Вы сможете! Всех вас доставят в Берандию, где вы будете готовиться к отлету. Вы улетите лишь тогда, когда сами сочтете себя готовыми – в разумных временных пределах, конечно, тянуть долго нельзя.

– Еще одно! А можно нам…

Она распрямилась, глаза ее вдруг засверкали, и она снова стала такой, какой он ее впервые увидел на террасе башни.

– А можно нам взорвать наши города до отлета? Я хотела бы оставить все наши дома в руинах! Знаю, это варварство, но я исстрадаюсь при мысли, что какой-то бринн будет жить там, где жила я!

– Это плохо согласуется с просьбой о вступлении в Союз, Анна!

– О! Я знаю! Но не думайте, что это потому, что я считаю их существами низшего порядка! Я видела бриннов и теперь считаю их равными нам, как в радости, так и в горе! Скорее, это ревность: кто-то другой будет пользоваться тем, что я вынуждена оставить!

– Хорошо! Мои люди заложат взрывчатку, и, когда вы будете улетать, вам останется лишь нажать кнопку.

– Спасибо, Акки!

Она покраснела и спросила дрогнувшим голосом:

– Могу я оставить ваше кольцо?

– Да, в память о вашем друге-координаторе.

Она бросилась к нему и поцеловала – поцелуем долгим и чувственным.

– Прощайте, Акки. Я бы предпочла больше не видеть вас до моего отлета. Окажите мне эту последнюю дружескую услугу!

– Прощайте, Анна!

Какое-то время он вслушивался в звук ее шагов, удалявшихся по металлическому полу. Затем резким, безумным жестом смахнул со стола тыльной стороной ладони папку с информацией по девственным планетам.