Уже пятнадцать дней шла ожесточенная битва в ущелье, которое вело в страну бриннов. Медленно, но уверенно берандийцы оттесняли войско, нет, скорее, орду бриннов и васков, – сначала от леса, затем от просторных саванн, где произошло первое столкновение, вплоть до этого ущелья, где прежде протекала река. Здесь выгодная позиция и превосходящие силы союзников уравновесили мощь вражеского оружия и более совершенную организацию армии берандийцев.

Акки устроил свою штаб-квартиру в неглубокой пещере, служившей укрытием от вражеских пушек, которые иногда громыхали, перепахивая боевые позиции своими снарядами. Несколько раз берандийцы пытались форсировать проход, оставляя между завалами из каменных глыб десятки трупов. Стрелы бриннов били беспощадно – наповал. Акки создал из васков и самых дисциплинированных бриннов ударный отряд в шестьсот человек, который еще не принимал участия в боях, кроме одного бесплодного рейда против вражеской артиллерии. Берандийцы, извлекшие урок из сарского разгрома, теперь тщательно охраняли ее.

Вначале потери бриннов были весьма тяжелыми, хотя воины располагались за линиями укреплений: их выкашивали пулеметы или фульгураторы, а окопавшихся позади завалов доставали снаряды. Теперь оба лагеря наблюдали друг за другом, и если днем было относительно спокойно, то по ночам стороны производили разведку боем, прощупывая вражеские позиции.

Три снаряда разорвались с протяжным свистом в лесу, позади ущелья. Акки пожал плечами:

– Три снаряда, выпущенных почем зря! К несчастью, похоже, они не испытывают в них недостатка.

– Вермонский арсенал поставит столько, сколько будет необходимо, – ответил Бушран.

– Помню, отец говорил, что у нас достаточно боеприпасов, чтобы выдержать многолетнюю осаду, – вмешалась Анна.

Она носила на поясе один из трех легких фульгураторов, а за спиной – колчан, полный стрел. Уговорить ее остаться в тылу оказалось невозможно. Прекрасно стреляя из лука, она однажды оказала неоценимую помощь, когда одна из групп берандийцев на какое-то время прорвала линию обороны и почти достигла командного пункта.

– Наконец-то мы закрепились, – сказал Отсо. – Как думаешь, продержимся до возвращения твоего звездолета?

– Надеюсь. А где Техель-Ио-Эхан?

– Как обычно, произносит речь перед своими дьяволами.

Бринны сражались с невообразимым остервенением, однако легко падали духом, и требовалось все красноречие старого вождя, чтобы удержать их на месте в позиционной войне, где не было привычных им засад.

– У нас нет вестей из Биаррица, – сказал васк. – Это меня беспокоит. В последнем донесении, однако, не говорилось ни о каких вражеских атаках.

Биарриц был пиратским портом, которым васки владели в Безумном море, очень далеко от Семи долин.

– Курьер опаздывает пока только на один день. Возможно, ему мешает встречный ветер.

Неистовый шквал разрывов заставил его замолчать. Они бросились к выходу из грота. В ущелье, на уровне передовых позиций, поднимались фонтаны земли. Поднеся к глазам бинокль, Акки увидел, как бринны и васки, следуя отработанной тактике, ползком пробираются в сторону тыла. С вражеской стороны, над заросшим травой пространством, которое разделяло позиции, не было никакого движения. Затем из-за рощи выдвинулась пестро окрашенная неопределенная масса.

– Клянусь Великим Мисликом, как сказал бы Хассил, они вновь изобрели танки! Какие же моторы они используют?

Танк продвигался теперь медленно, едва ли быстрее, чем человек, идущий пешком. Стеклянные наконечники бриннов тщетно разбивались о его корпус, а стрелы васков застревали в крепкой деревянной обшивке.

– На этот раз нам придется вмешаться, Отсо. Собери людей. Анна, вы останетесь здесь!

Они бегом спустились по склону. Примитивная машина уже глубоко продвинулась в расположение союзников, фульгуратор выплевывал смертоносный голубой огонь. Бринны и васки поспешно отходили, скрываясь в высокой траве.

– Стреляй только по моему сигналу, Отсо. Пусть твои люди будут наготове, чтобы закрыть прорыв в нашей обороне.

Волна нападавших берандийцев теперь приближалась, едва сдерживаемая стрелами с флангов. Акки пополз вперед, великан-васк держался в нескольких метрах справа от него.

– Давай, Отсо! – крикнул координатор, когда они подобрались достаточно близко.

Огонь двух легких фульгураторов сосредоточился на танке. Деревянная обшивка обуглилась, затем вспыхнула. Акки опустил голову, так как голубой луч шарил по верхушкам трав, но продолжал стрельбу. Вспыхнуло огромное ненасытное пламя, и от машины донесся душераздирающий вопль, который сразу же умолк. Две тени попытались скрыться в облаках дыма, но были остановлены меткими дротиками.

– Мы победили… на этот раз, – сказал Акки, когда они спустя несколько минут возвратились в пещеру. – Но хотя нам удалось вывести из строя один тяжелый фульгуратор, сколько-то у них, вероятно, еще осталось, не говоря уж о пулеметах, и если в атаку пойдут сразу несколько танков… Интересно, что там за двигатели?

– Неужели вы не узнали предсмертное ржание лошади? – спросил Бушран. – По крайней мере одна точно была внутри машины.

– Лошадь! Об этом я не подумал… Кто там еще?

– Быть может, гонец из Биаррица? Да нет же! Клянусь Праотцом, это Этхарт собственной персоной! Что ты здесь делаешь?

– У меня плохие новости, Отсо. Берандийский флот обогнул Грозовой мыс и вошел в Безумное море.

– А наши суда? Что с ними?

– Пошли ко дну, Отсо! Мы атаковали их вблизи Биаррица, но у них была пушка! Я один из немногих, кому удалось спастись, – смог их опередить, срезав путь по отмели. Думаю, они двинутся на север и высадят войска около устья Элора.

– Но… там ведь женщины и дети, наши и бриннские!

– Отсо, – отрезал Акки, – бери с собой всех своих васков, кроме ударного отряда, захвати побольше бриннов из резерва и немедленно спускайся по реке. Возьми один фульгуратор и попытайся остановить врага в болотах вблизи устья. Мы здесь продержимся. Будешь у Трех озер, загляни к Хассилу и скажи ему, чтобы он еще раз попытался сотворить чудо с помощью наших малых передатчиков. Если он сможет связаться с «Ульной», все будет спасено!

Смешанная армия васков и бриннов отправилась в путь с наступлением сумерек. Сначала, несколько километров, шли пешком, затем – на лодках. Акки надеялся, что это перемещение войск пройдет незамеченным для врага и тот не узнает об ослаблении его резервов. Часть ночи он провел, совещаясь с вождями бриннов – Анной, Бушраном и васком, заменившим Отсо во главе ударной группы.

– Думаю, вскоре начнется массированный штурм, призванный если не прорвать наши позиции, то, по крайней мере, закрепиться здесь возможно большими силами. Враг рассчитывает напасть на нас с тыла, высадившись в устье реки, но, вероятно, не знает, что наши воины уже в пути. Нам нужно продержаться как можно дольше, но без излишней бравады: победа будет за нами, как только вернется «Ульна», самое позднее через две недели. Если бы не эта проблема с женщинами, детьми и продовольствием, я бы немедленно отдал приказ рассеяться по лесу. Нужно протянуть пятнадцать дней, а там уж вернется мой корабль. Вы поняли: сражаемся жестко, но без ненужного и отчаянного героизма.

– Тогда, может, следует сдать проход? – предложил Бушран.

– А что тогда будет с нашими женщинами? – спросил Техель.

– Надеюсь, мы сможем сопротивляться достаточно долго для того, чтобы этот вопрос не встал. Если же враг прорвется, мы, конечно, не побежим, а будем терзать его на протяжении всего пути к озеру и устью реки. Повторяю: главное – выиграть время.

– А если «Ульна» не вернется? – тихо спросила Анна.

– Это почти невероятно. В таком случае…

Пять последующих дней выдались относительно спокойными. В одну из ночей два васка проскользнули на вражеские позиции и донесли, что берандийцы построили новые танки, но сколько их – сказать не смогли. Акки приказал изготовить простые, но достаточно эффективные зажигательные средства, используя очень клейкую и легко воспламеняющуюся черную смолу, которую бринны добывали из аглинного дерева.

Утро шестого дня также прошло спокойно, однако к полудню была замечена усиленная активность врага, а чуть позже началась артподготовка. Те несколько орудий, которыми располагали берандийцы, принялись методично обстреливать позиции. Огневой вал, пусть и не слишком сильный, произвел на бриннов ошеломляющее впечатление. Ближе к вечеру начался штурм.

Впереди двигались деревянные танки, около дюжины, на которых находились лучшие стрелки из лука и ружей, стрелкам поручили защищать их. То было странное зрелище: нелепые машины с трудом продвигались, запутываясь в высокой сухой траве. Вокруг их бойниц щетинились стрелы бриннов и васков. Танки без потерь достигли первых траншей, где уже никого не было. Акки смотрел на них в бинокль. Анна была рядом с ним. Прячась позади своих машин, берандийцы продвигались цепями, сметая небольшие изолированные группы защитников, не сумевших вовремя отступить. Иногда между разрывами снарядов вопли или душераздирающие крики говорили о гибели живого существа – человека или бринна. Но мало-помалу в темноте надвигающихся сумерек огонь берандийцев становился менее уверенным, вскоре к облачному небу поднялись три высоких огненных столба, и атака прекратилась.

– Они продвинулись на триста метров, – сказал Бушран.

– Но они еще не в узкой части ущелья. Именно там мы их ждем. Каковы потери?

– Сколько потеряли они, я не знаю. Возможно, человек двадцать убитыми или ранеными. У нас убиты три васка и одиннадцать бриннов, ранены семь васков и сорок бриннов.

– Совсем небольшое сражение, – иронично произнес координатор. – Два десятка несчастных парней убито и втрое больше изувечено! А я-то прибыл сюда, чтобы помешать этой войне! Да уж! Старые хиссы, основатели Союза человеческих миров, были правы: посредники всегда кончают тем, что начинают воевать с обеими сторонами сразу!

– Следует ли нам под покровом ночи провести контратаку?

– Зачем? Чтобы вернуть себе эти триста метров, которые мы с рассветом снова потеряем? Нам нужны все наши силы. И как я уже сказал, мы ждем их гораздо дальше.

День занялся на тех же позициях. Берандийцы двинулись вперед не сразу, а лишь через три часа после восхода солнца, получив четыре новых танка. Началась атака. Ценой незначительных потерь к концу дня им удалось добраться до теснины. Шириной около ста метров и длиной в шестьсот, она лежала между высокими отвесными скалами, и лишь в середине, где овраги с крутыми склонами размыли песчаник, можно было подняться к плоскогорью по крутым склонам, с одной и с другой стороны.

– Вот здесь, Анна, и пройдет решающая битва, – сказал Акки. – Чем она закончится, я не знаю, но с помощью бриннов и васков я сделаю все возможное для того, чтобы она стала для нас победной или, по крайней мере, не до конца проигранной. Если нас отбросят, поднимайтесь к лесу по правому оврагу. Я с небольшой группой последую за вами. В любом случае я хочу, чтобы завтра вы были в безопасности. Вы меня поняли?

– А сами-то вы будете в безопасности?

– Что касается меня, тут все обстоит иначе. Бринны и васки доверили мне командование и…

– А я представляю Берандию – настоящую Берандию! Нас, настоящих берандийцев, здесь только двое, и наше место…

– Не сомневаюсь в вашей смелости, но на этот раз мы наверняка сойдемся в рукопашной схватке, и у вас не будет ни единого шанса. Это приказ, и вы обязаны его исполнить. К тому же… к тому же я буду спокойнее, зная, что вы далеко отсюда. Вы обещаете?

– Хорошо. Но если дело обернется плохо, я вернусь, чтобы разделить вашу участь.

– Оставайтесь свободной, чтобы попытаться нам помочь! И чтобы повести за собой ваш народ! Думаю, завтрашний день даст ответ. Теперь идите спать. Что бы ни случилось, вам понадобятся все ваши силы.

К большой радости Акки, берандийцы на этот раз пошли в атаку еще до рассвета. В неясном свете звезд вперед двинулись танки, поскрипывая новенькими деревянными корпусами, за ними, в нескольких метрах, – множество воинов; те, что шагали в первых рядах, несли широкие щиты. Вскоре три танка загорелись, вырывая из темноты три круга пляшущего огня, вокруг которых метались тени убивавших друг друга людей. Пока сто принесенных в жертву бриннов сражались насмерть, стараясь задержать продвижение врага, основные силы союзников отступили в глубину ущелья. С приходом тусклого и пасмурного дня берандийцы продвинулись лишь на сотню метров.

Не считая неподвижных, уродливых остовов сгоревших танков, поле битвы казалось опустевшим. Раздававшийся то тут, то там тихий шелест высокой зеленой травы обозначал передвижение гонцов, которые пытались наладить связь между отрядами. Пошел дождь, сначала мелкий, затем проливной. Акки даже выругался от досады: становилось все труднее поджигать танки. С другой стороны…

– Внимание, они атакуют! – крикнул Бушран.

– Действуйте! Вы хорошо поняли наш маневр? Я не знаю, будем ли мы живы сегодня вечером, однако в любом случае был рад с вами познакомиться, Хьюго. Если меня убьют, у вас имеется запечатанная копия моего рапорта. Передадите ее Хассилу или командиру «Ульны».

– А если погибну я, приглядите за Анной!

– Вы ее любите, Бушран?

– Да, и уже давно…

– Я тоже, так что будьте спокойны.

– До свидания!

Капитан исчез под дождем. Там, между утесами, уже начали падать снаряды. Танки продвигались. Акки посмотрел на них с усмешкой: через несколько минут их ожидал сюрприз.

Вслед за танками на сей раз шла берандийская пехота. Отчетливо обозначилась чья-то высокая фигура; рука с блеснувшим в ней мечом указывала на теснину. Акки навел на нее бинокль. Даже завеса дождя не помешала ему распознать в этом великане Неталя – он был в шлеме и нагрудных доспехах.

Координатор тщательно вооружился: фульгуратор за поясом, колчан за спиной, лук, перекинутый через плечо, в руке – боевой топор васков с длинным, окованным железом топорищем. Акки перебросил его из одной руки в другую, определяя оптимальную точку равновесия, затем повернулся к своей личной охране, состоящей из нескольких человек, и сказал:

– Жребий брошен, друзья. Здесь мы уже не можем сделать ничего путного. Вперед! Ты, Барандиаран, возьми четырех парней и уведи герцогиню в надежное место по правому проходу ущелья. Если понадобится, можешь ее связать!

– Я вам этого никогда не прощу, Акки, никогда! – закричала Анна, когда васки силой потащили ее за собой.

Акки пожал плечами и покинул пещеру. Дождь обрушился на его спину, словно холодная мантия. Прежде чем спуститься со склона, он в последний раз окинул окрестности взглядом. Казалось, все идет как нельзя лучше. Бринны шаг за шагом отступали, танки подошли уже к середине ущелья.

Бегом припустив назад, оборонявшиеся расположились позади ряда глубоких канав, вырытых прошлой ночью в высокой траве, чуть ниже выхода боковых оврагов. Забившись в окопы, все ожидали подхода свежих сил, среди которых была и штурмовая группа. Акки со своей охраной спустился в траншею в тот самый момент, когда в нескольких десятках метров от них обрушился шквал снарядов. Линия огня приближалась, и если бы дождь не хлестал во всю мощь, был бы слышен свист пуль, пролетавших над ними и терявшихся где-то вдали.

Постепенно битва сместилась к ущелью. Танки наконец прорвали позиции бриннов и подошли прямо к теснине. Дождь кончился, бледное солнце торопилось пробиться сквозь быстрые облака, заставляя сверкать мокрые спины деревянных чудовищ. Внезапно шедший первым танк спикировал носом в глубокий ров. Тогда, по сигналу Акки, один из бриннов приложил к губам военную трубу, и по утесам прокатился заунывный крик ночной птицы.

Позади танков зашевелилась высокая трава. Ручные лебедки, спрятанные около стены, подняли из узкой канавы, замаскированной дерном, гибкую сеть из лиан. Танки неуклюже маневрировали, пытаясь выйти из западни. И в этот момент с громовыми раскатами огромные округлые каменные глыбы покатились по склонам и обрушились на деревянную броню, разбивая ее одним ударом. Одновременно бринны и васки выскочили из траншей, где они выжидали, с бомбами из горящей смолы в руках.

– Теперь дело за нами! – крикнул Акки.

Они ринулись вперед. С вершин скал на метавшихся в панике берандийцев сыпался град стрел. Неталь, громко крича, тщетно пытался их собрать. Большинство танков горели, а с ними – оставшиеся фульгураторы и пулеметы. Едва Акки поджег еще один, как на его плечо опустилась рука; он обернулся и увидел окровавленное лицо Бушрана – левую щеку капитана рассекал широкий шрам.

– Получилось, Акки! Мы их бьем!

– Надеюсь. Но пока жив Неталь, еще не все кончено.

Акки выпрямился во весь свой рост и издал боевой клич – дикий, хриплый крик, который восходил сквозь годы к тому времени, когда его предки жили только на двух планетах, крик, который удивил и испугал даже его самого. С фульгуратором в одной руке и топором в другой, он шел плечом к плечу с капитаном, не обращая внимания на пули и стрелы. Их порыв увлек всех к гибкой сети; разом перепрыгнув ее, они оказались в самой гуще рукопашной схватки. Пролетевшая со свистом над самым его ухом стрела не остановила Акки; он неудержимо шел, прокладывая кровавый проход среди полуобгоревших тел. Кровь его земных и синзунских предков стучала в висках. Он все забыл, тысячелетняя цивилизация слетела с него, не осталось ничего, кроме ярости и стремления убивать врагов.

– Ээхой!

Топор вонзился между вылезших от ужаса глаз берандийца. Преследуемые враги были обращены в бегство, кроме одной группы около двухсот человек, собравшихся вокруг Неталя.

И вдруг произошла катастрофа. Один из бриннов пробежал мимо, крикнув несколько слов, которых Акки не понял. Другие бросились вслед за ним, и на поле битвы внезапно наступила тишина.

Акки удивленно огляделся. Он остался один с Бушраном и васками. Поток бриннов стремительно уходил, поток, который Техель-Ио-Эхан и несколько вождей тщетно пытались повернуть, нанося удары дубинками. Подбежал один из васков:

– С Трех озер только что прибыл какой-то придурок. Похоже, берандийцы взяли штурмом проход и захватили или вырезали находившихся там женщин!

Враг уже успел опомниться, и рядом с координатором в землю, мягко шурша, вонзилась стрела.

«Все потеряно! Все потеряно – и всего за пару минут! Хорошо, хоть Анна в безопасности…»

И тут он вдруг, словно то был ответ на его мысль, увидел Анну: трое мужчин тащили ее к Неталю. Забыв все доводы разума, координатор стремительно бросился в бой вместе с полусотней оставшихся с ним воинов.

Он не мог вспомнить потом, в какой момент швырнул разряженный фульгуратор в голову одного из лучников, в какую минуту увидел упавшего рядом с ним, со стрелой в бедре, Бушрана. Подняв топор, он очутился лицом к лицу с Неталем.

Тот парировал удар Акки обухом своего тяжелого меча и нанес ответный удар. Почти одного роста, они были достойные друг друга соперники. Схватка вокруг них прекратилась, и оставшиеся в живых с той и с другой стороны смотрели на единоборство вождей.

Вначале Неталь теснил противника. Его меч, несмотря на всю его тяжесть, был удобнее, чем топор Акки, а главное, Неталь обладал уверенностью человека, для которого неминуемое поражение вдруг сменилось близкой победой. Координатором же двигала слепая ярость. Кровь текла из четырех или пяти ран, полученных им, когда он лишь чудом, в последний момент, отражал удары. Однако мало-помалу Акки овладел собой, и его сила, даже превосходившая силу берандийского гиганта, сделала бой почти равным. К Акки уже вернулось прежнее спокойствие, он вспомнил удары, которым его учили инструкторы в школе координаторов, особенно уроки Келои, лучшего бойца на каменных топорах с планеты Дзеи, его брата по крови, там, в другой галактике. У него кровоточили суставы пальцев от пропущенного скользящего удара, но все же он сделал направленный сверху вниз косой выпад, который настиг Неталя. Скользнув по доспехам, железо ужалило берандийца в левое плечо. На несколько секунд оба схватились в ближнем бою, рукоять топора блокировала меч, и Акки увидел в нескольких сантиметрах от своих глаз лицо Неталя, вены шеи, выпуклый лоб, дикий оскал, раздвинутые губы.

– Анну ты не получишь, – выдохнул берандиец сквозь зубы. – Я сделаю из нее рабыню!

– Сдохни, собака! – ответил координатор.

Неталь плюнул ему в лицо. Акки даже не моргнул – прием был старым как мир. Он напряг все свои силы и ударил топором снизу. Неталь отразил удар и нанес ответный; его меч вонзился в правую руку Акки. С победным криком берандиец выдернул меч и попытался повторить удар, но топор был уже в другой руке Акки. Взметнувшись вверх, он опустился прямо на шлем Неталя – берандиец упал с проломленным черепом.

– Глупец! – вскричал координатор. – Мне без разницы, правая рука или левая – я одинаково владею обеими!

Несколько секунд царила мертвая тишина, затем люди Неталя ринулись на координатора с копьями и мечами. Акки прижался спиной к скале, готовясь к своей последней битве, и вдруг ликующие вопли васков заставили его поднять глаза к небу. Огромная тень плыла над ущельем на высоте ста метров: «Ульна» скользила без шума, из открытых боковых люков струился стремительный поток до зубов вооруженных мужчин на антигравитационных поясах.