Плот медленно покинул ставшую ленивой реку и вошел в большое спокойное озеро. Вокруг, на высоких холмах, зеленели рощицы, у подножия одного из серых утесов поднимался столб дыма.

– Ты когда-нибудь здесь бывал, Отсо?

– Да, еще мальчишкой. Это озеро Тизилки-Ора-Орос. Дым, должно быть, поднимается из деревни, находящейся в укрытии Тукулу-Эран. Я когда-то знал вождя, но жив ли он еще?

– Как думаешь, твои люди уже прибыли?

– Сомневаюсь. Они должны были связать плоты и спуститься вниз по реке, но их вынесло бы гораздо ниже нас по течению.

– Попытаемся пристать к берегу.

– Незачем. Бринны сами выйдут нам навстречу!

– Но я их не вижу!

– И тем не менее они здесь, в высокой траве. Вот, смотри!

Из высокой болотной растительности тут же показалась длинная пирога с десятком гуманоидов на борту, которых Акки внимательно рассмотрел в бинокль. Относительно небольшого роста, они действительно удивительно напоминали хиссов: светло-зеленая кожа, серебристо-белые волосы, узкие высоколобые лица. Пирога быстро приближалась, один из «людей» распрямился на носу, поднял руку и что-то прокричал, но ветер донес до них лишь обрывки слов.

– Что он говорит? – спросил Бушран.

– Слишком далеко. И потом, я не очень хорошо знаю их язык, – ответил васк.

– Я могу сказать, – вмешался координатор. – Как и все известные нам существа с хлорогемоглобиновой, то есть с зеленой кровью, он обладает большими телепатическими способностями, и я принял его призыв. Он спрашивает, кто мы.

Громко, чтобы его могли слышать все товарищи, Акки ответил:

– Враги берандийцев, убегающие от них. Вы уже приняли беженцев-васков?

Пирога описала элегантную кривую и встала параллельно плоту. Гребцы бросили весла с вырезанными на рукоятках геометрическими узорами и схватили странные дротики, наконечники которых, прозрачные и острые, очень походили на стеклянные. Они держали оружие наготове, но без какой-либо угрозы. Тот, кто казался вождем, легко спрыгнул на плот и посмотрел на беглецов. Его светло-серые, широко расставленные глаза, спрятанные под ярко выраженными надбровными дугами, поочередно прошлись по Отсо, Акки, Бушрану и особенно по их оружию.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Это не оружие врагов. Нет, никто еще не прибыл. Стало быть, васки покидают горы? Три озера принадлежат бриннам и не смогут долго кормить сразу два народа.

Он говорил на гортанном языке, сильно отличавшемся от свистящего языка хиссов. Акки даже упрекнул себя за то, что мысленно удивился этому: не было никакого повода для того, чтобы все обстояло иначе.

– Берандийцы напали на васков, – сказал он, продолжая передавать. – Васки храбры, но малочисленны, к тому же их враги гораздо лучше вооружены. Васки придут сюда, чтобы на какое-то время укрыться у своих союзников-бриннов и вместе с ними в очередной раз отбросить берандийцев, а может, даже и победить.

Бринн ответил не сразу:

– Васки – наши союзники. Они помогли нам во время войны Шести лун. Они могут прийти. Мы тоже поможем. Воинов-бриннов так же много, как и песчинок в реке, и они ничего не боятся. Мы знали о том, что на высокогорье была война. Однако ты – не васк. И ни он, ни она, ни та, у которой только одна рука, – тоже не васки.

Акки тут же пожалел об отсутствии Хассила, а главное – его гравилета. Было бы гораздо легче вступить в контакт с этими добрыми, но такими простыми людьми, выйдя из блестящей летающей машины, в то время как они прибыли на плоту, грязные беженцы, истощенные и оборванные. Настал самый трудный момент.

– Среди берандийцев тоже были противники этой войны. Они хотели заключить союз с бриннами, как это уже сделали васки.

Он взглядом «попросил» берандийцев не вмешиваться.

– К сожалению, – продолжил он, – они оказались слабее. Чтобы избежать гибели, им пришлось спасаться бегством. Будут ли бринны великодушны и примут ли этих, незнакомых им, союзников? Тех, кто смог спастись, так как многие ждут смерти в тюрьмах Берандии или без всякой надежды блуждают в лесах.

Бринн окинул трех берандийцев пристальным взглядом. Анна не отвела глаз, Бушран даже не пошевелился, лишь Клотиль опустила глаза.

– Кто отнял у нее руку? Берандийцы?

– Да, – ответил Отсо на языке бриннов.

– Это хорошо. Теперь между ними и врагом пролита кровь.

Бринн снова повернулся к координатору:

– А ты? Кто ты такой – ни васк, ни берандиец?

«Из этой скотины получился бы замечательный антрополог, – подумал Акки. – От него невозможно скрыть расовые различия».

– Я прибыл с противоположной стороны небесного свода, где проживает огромная конфедерация людей, таких же как я, ты и многие другие. Мы узнали, что на этой земле есть плохие люди, которые угнетают бриннов, и мы – один человек, как я, и один человек, как ты, – прибыли сюда на летающей лодке. Однако предатели-берандийцы повредили эту лодку, и пока человек, подобный тебе, пытается ее починить, чтобы мы могли обрушить огненный дождь на головы врагов, я отправился с этим васком на помощь этим берандийцам.

– Как ты можешь доказать, что говоришь правду?

– Мои спутники могли бы подтвердить это, они видели, как я спускался с неба. Но лучше посмотри сам. Кто-нибудь из твоих воинов прячется там, в траве?

– Да.

– Прикажи им выйти, и пусть отойдут шагов на сто.

– Зачем?

– Чтобы я смог представить требуемое тобой доказательство, не убив друзей.

Бринн немного подумал, затем прокричал приказ. Из высокой травы вышло около дюжины воинов. Акки вытащил фульгуратор, проверил указатель зарядов, установил минимальную мощность и максимальную дальность и поднял руку. Более чем в двухстах метрах от него трава вспыхнула от огня.

– Я не знаю, прибыл ли ты с неба, однако ты обладаешь такой силой, которой на этой земле не обладает никто. Великий вождь и власть имущие решат. Идемте.

Они пересели в пирогу, и та быстро понеслась по озеру благодаря умелым гребкам сильных рук. Отсо наклонился к Акки:

– Раз уж ты понимаешь их лучше меня, спроси, по-прежнему ли их великим вождем является Техель-Ио-Эхан? Когда-то я был с ним знаком.

Акки передал вопрос.

– Да, Техель-Ио-Эхан все еще наш вождь.

– Это, без сомнения, облегчит первый контакт.

Нос лодки с шумом раздвинул болотную траву, и они высадились в маленькой укрытой бухточке, где многочисленные пироги покачивались на спокойной воде, привязанные к примитивным причалам. Незаметной тропой, змеившейся между кустами, они подошли к деревне. Около сотни хижин из бревен, ветвей и шкур прижимались к скале, словно к укрытию. На самом краю стояло здание из кирпича, у которого сновали туда и сюда несколько бриннов. Из глиняной трубы строения валил густой дым.

Прибытие чужаков было замечено, хотя и не вызвало удивления. Их пригласили войти в одну из хижин, размерами чуть больше других. Дверь этой хижины представляла собой деревянную раму с резьбой в виде переплетений геометрических рисунков. За ней тянулся длинный темный коридор; еще одна дверь – и они вышли к огромной пещере. У самого входа, в солнечном свете, падающем из естественного отверстия, расположенного под самым сводом, сидели бринны с более бледной кожей, очень сутулые: это свидетельствовало о том, что все они – старики. На них была одежда из кожи с богатой вышивкой.

Проводник произнес несколько фраз, смысл которых Акки не уловил. Это его не удивило. Фразы были адресованы не ему, а телепатическая передача во всех мирах и на всех планетах могла быть принята только тем, кому она предназначалась. Акки пожалел, что оставил свой усилитель в гравилете. Один из пожилых бриннов поднялся с деревянного стула и подошел к Отсо.

– Привет сыну моего старого союзника, – медленно произнес он на языке васков, как человек, которому приходится подыскивать слова полузабытого языка. – Да будет он желанным гостем в стране бриннов, как некогда был его предок. Пусть моя пища будет его пищей, моя дичь – его дичью, мое оружие – его оружием, его война – моей войной!

Затем он повернулся к Акки:

– Тебе тоже привет, метатель молний, тебе, который, как ты сам говоришь, прибыл с другой стороны небосвода, чтобы оказать нам помощь. Пусть тебя оставят неудачи, пусть возвратится к тебе твое оружие, а сердце твое познает покой. Я верю, что ты не с этой земли, так как ни берандийцы, ни васки не могут понимать наш язык, не научившись ему!

Повернувшись к Анне, он продолжал на языке бриннов, попросив Акки перевести:

– Привет и тебе, та, которой предстояло стать военачальницей моих врагов, если бы предательство не отняло у тебя твою власть.

Анна вздрогнула. Откуда ему это известно?

– Ты спрашиваешь себя, как я это знаю? Среди рабов, которые страдают под кнутом в твоей стране, есть люди из моего народа. Они добровольно смешались с опустившимися людьми тех краев, чтобы я, Техель-Ио-Эхан, знал о каждом шаге твоих людей, о каждом передвижении твоих воинов!

– Привет и тебе, капитан, который часто был нашим врагом, но никогда не убивал ни женщин, ни детей, не добивал раненого воина. Дай Бог тебе силы еще долго пускать свои стрелы прямо в цель, особенно, – добавил он, – если они будут летать рядом с моими… Наконец, привет и тебе, раненая женщина из стана врагов, которая пришла искать помощи у моего народа. Пусть же проклятье всех богов падет на того труса, который покалечил женщину! Пусть рука его отсохнет и отпадет, пусть он умрет без потомства! Я, Техель-Ио-Эхан, обещаю тебе свое покровительство.

Он с достоинством сел на свое место и жестом указал на свободные стулья.

– Ну, Анна, что вы теперь думаете о «дикарях», которых так презираете? О! Я не сомневаюсь, у них есть свои недостатки, и даже пороки, однако этот старый вождь мне нравится.

– Уже не знаю. Быть может, мы действительно были к ним несправедливы. А может, это просто уловка, и благородные слова призваны лишь скрыть предательство.

– Могу вас заверить, что нет! Нас приняли как союзников, теперь все будет хорошо, – отрезал Отсо. – Бринн не отречется от своих слов, как не сделает этого и васк.

Старый вождь молча выслушал этот обмен репликами.

– Зло недоверия невозможно развеять быстро, – сказал он на великолепном берандийском.

Анна снова вздрогнула.

– Когда твой отец был юным герцогом, у него был слуга-бринн. Этим бринном был я. Я восемь лет прожил в Берандии, изучая ваши сильные и слабые стороны, – продолжал он с улыбкой. – Потом я бежал, убил клаина, бросил вызов вождю племени и, одержав победу в бою, встал во главе своего народа. У вас меня называли зеленым псом… Твой отец, должно быть, сожалел о том, что меня не стало: я был его лучшим конюхом.

Акки наклонился к вождю бриннов:

– Раз уж вы знаете все, то должны знать и то, что произошло в стране васков…

Бринн горделиво распрямился:

– Я не шпионю за своими союзниками! Я знаю лишь то, что ты сам рассказал Иеро-Эль-Туону. Но, вероятно, там действительно произошли весьма печальные события, если Отсо Иратцабаль находится здесь как беженец, а его народ сейчас направляется к нам в поисках убежища. Объясни нам, мне и власть имущим, что же произошло?

– Это долгая история, вождь. Наши женщины устали, капитан тоже. Они могут отдохнуть, пока мы с вами будем беседовать?

Вождь что-то крикнул. Вбежала юная бриннка. Гибкая и стройная, со свободно ниспадающими на плечи серебристыми волосами, она напомнила Акки хисских студенток, с которыми он учился в университете Эллы.

– Моя дочь Эее-Ио-Эхан позаботится о них. Но быть может, ты тоже устал?

– Время не терпит. Враг приближается, и вскоре, надеюсь, прибудут васки. Лучше расскажу все сейчас. Как я уже говорил, это долгая история, которая, возможно, покажется тебе невероятной, вождь. Там, наверху, по ту сторону небосвода, существуют миры, и число их огромно. На этих планетах, освещенных звездами – которые являются солнцами, такими, как твое, – живут различные народы. Большая часть их объединилась в федерацию, чтобы бороться против общего врага, который гасит их солнца. Но эта федерация может быть действенной, лишь если входящие в нее народы не воюют между собой. Поэтому мы пришли к мудрому решению – оставить только одну расу людей в каждом из миров. Однажды крайне рассудительные великие вожди, которые руководят этой федерацией, узнали, что на твоей планете существуют два различных народа, твой и берандийский, и берандийцы угнетают твою расу. Тогда они направили сюда двух послов – меня и человека с другой планеты, человека, у которого, как и у тебя, зеленая кожа, тогда как я похож на берандийца, – чтобы напомнить о Стальном законе и разрешить сложившуюся ситуацию. Вначале мы встретились с берандийцами, и часть их народа проявила к нам дружелюбие. Однако другая его часть взбунтовалась под предводительством молодого честолюбца и изгнала тех, которые могли бы стать вашими друзьями. Затем я отправился к васкам и узнал, что между ними и вами нет и не было никакой войны. Но враг напал на…

Акки говорил еще долго, стараясь как можно лучше разъяснить этому весьма сообразительному, но, к сожалению, не обладавшему научными познаниями существу цель Союза человеческих миров и те трудности, с которыми ему пришлось столкнуться при исполнении своей миссии. Первым делом нужно было отразить вражеское вторжение.

– Ты говоришь, что на одной планете должна быть только одна человеческая раса? В таком случае мы и есть эта раса. Васки и берандийцы прибыли сюда лишь несколько поколений тому назад. Но мы бы не хотели, чтобы васки ушли. Они всегда были нашими верными союзниками.

– Все это, вождь, будет решено позднее. Главное сейчас – помешать берандийцам уничтожить и васков, и бриннов. Сколько у тебя людей?

– Когда Техель-Ио-Эхан подает боевой сигнал, поднимаются тридцать конфедераций!

– Сколько воинов в каждой конфедерации?

– В каждой – тридцать племен, и примерно три раза по сто мужчин, способных носить оружие, в каждом из этих племен.

Акки быстро сосчитал в уме: получалось около двухсот семидесяти тысяч человек.

– Как скоро они будут готовы к тому, чтобы выйти на тропу войны?

– Они уже готовы! Я не ожидал прямого нападения на васков, но вот уже несколько лун предвижу, что нападут на нас. Как только берандийцы стали стягивать свои силы, я тут же об этом узнал, и наши воины приготовили свое оружие.

– Однако Отсо сказал мне, что вы не придете им на помощь!

Старый вождь совершенно по-человечески пожал плечами:

– Мы не можем этого сделать. Выйдя из леса и начав подниматься по склонам, мы все заболеем. Мы не смогли бы жить там, где живут васки!

Акки посмотрел на него с удивлением. Еще ни на одной из планет он не встречал разумной расы, которая до такой степени зависела от атмосферного давления или влажности воздуха. Настал его черед пожимать плечами. Позднее будет время пролить свет на эту загадку.

– И каким же оружием пользуются твои воины?

Вождь жестом показал на стену пещеры, на которой висели большой лук из дерева глии и колчан с длинными стрелами. Поднявшись на ноги, координатор внимательно осмотрел их. Лук был очень мощным. Он вытащил несколько стрел из колчана. Большая их часть, с черным оперением, имела кремневые или обсидиановые наконечники, аналогичные тем, которые он видел на многих других планетах. Другие, с зеленым оперением – цвета крови, – имели длинные, сильно заостренные наконечники, которые заставили его вздрогнуть: несомненно, то были капли закаленного стекла. Бринн тоже встал, схватил одну из этих стрел и быстрым движением разбил кончик оправы – тот тотчас же превратился в пыль и мириады тончайших иголок.

– Наконечник для войны, – объяснил он. – Он разбивается в теле врага, стеклянная пыль проникает в его кровь и поражает сердце.

Ошеломленный, Акки не сразу нашел, что сказать. Чтобы первобытные люди каменного века знали свойства закаленного стекла и тайны кровообращения!.. Но быть может, васки…

– И давно вы используете такие наконечники?

– Всегда. Они были завещаны бриннскому народу Богом-Праотцом, О-Ктебо-Клаином.

– И у вас налажено их производство?

– Пойдем, сам увидишь.

Он повел Акки из пещеры в сторону кирпичной постройки, расположенной на краю поселка. Акки размышлял на ходу. Сравнительная антропология являлась одним из главных предметов для будущих координаторов, а долгая дружба, связывавшая его с Хассилом, который, как и все члены его семьи, был страстным археологом, позволила ему узнать о многих формах первобытных цивилизаций. Более того, одно время он жил в племени людей каменного века. Стало быть, бринны обладают познаниями, которые совершенно не соответствуют нормальному развитию их цивилизации. Откуда они знают о кровообращении, или закаленном стекле, или даже кирпиче? Здание, перед которым остановились Акки и вождь, было кирпичной печью для варки стекла.

В нем работало около двадцати бриннов. Они извлекали стекло длинными палочками с металлическими наконечниками, и капли, падавшие с этих палочек, отвердевали и закаливались в наполненном маслом тазу. Несмотря на то что никто, казалось, не скрывал того, что делал, Акки не мог понять технологию всего процесса. Он не стал чрезмерно любопытствовать, понимая, что, если ему удастся заслужить доверие бриннов, они наверняка раскроют свои технические секреты. Но еще больше его заинтересовали металлические наконечники. Он взял палочку, оставленную одним из рабочих, и тщательно ее осмотрел: полый, как оказалось, наконечник, судя по всему, был из вольфрама!

Они прошли обратно к пещере и уже входили в нее, когда появился гонец. Он сообщил, что наблюдательные посты связались с плотами васков и те прибудут завтра, в середине дня.

Вечерело. Над озером, скрывая противоположный берег, поднимался легкий туман. Акки внезапно почувствовал сильную усталость. Простившись со старым вождем, он попросил показать отведенное им жилище. Это оказалась совсем новая хижина – деревянный каркас, обтянутый шкурами. Перед низкой дверью сидел, ожидая его, Отсо.

– Я думал, ты уже спишь, – сказал Акки.

– Немного подремал. Я беспокоюсь за свой народ. Первые плоты уже должны были быть здесь.

– Они прибудут завтра. Что делают Анна и остальные?

– Отдыхают. Нам скоро принесут ужин. К счастью, мы можем есть почти все из того, что едят бринны.

Акки тоже сел. Под сводами пещер бринны, казалось, вели жизнь палеолитического племени. Одни мужчины возвращались с охоты, другие обрабатывали кремень или полировали древки стрел. Между зажигавшимися один за другим очагами голышом бегали прелестные дети. Мимо прошла хорошенькая, несмотря на зеленоватую кожу и напоминавшую треугольные пирамиды грудь, девушка. Вдалеке, на озере, наполовину скрытая туманом пирога увозила воинов, спешивших сменить дневной караул.

– Когда видишь все это, Отсо, тебе кажется, что ты – на заре мироздания. И однако… Ты уже приходил к бриннам и, возможно, кое-что объяснишь мне. Это племя насчитывает по меньшей мере тысячу человек. Таких племен – тридцать в каждой конфедерации, самих конфедераций – тоже тридцать. Каким образом весь этот народ, около девятисот тысяч человек, может жить за счет охоты и рыбной ловли?

– Но они живут не только за счет этого, Акки! Некоторые племена занимаются животноводством, есть и такие, что выращивают злаки.

– Ты в этом уверен?

– Ты вот-вот будешь есть хлеб, скорее, галеты, которые его заменяют.

– Да это какая-то планета аномалий, Отсо! Земляне, вернувшиеся в фантастическое средневековье, которые стреляют в вас из фульгураторов; другие земляне, живущие, словно древние горные пастухи; туземцы, которые живут большей частью в палеолите, однако знакомы с земледелием и животноводством, не знают металла, но располагают орудиями из вольфрама, одного из самых трудных для обработки металлов. Они изготавливают наконечники для стрел из специально закаленного стекла, имеют печи кирпичной кладки и знают о кровообращении! Антрополог сошел бы с ума от всего этого!

– О чем это вы говорили?

– А! Вы проснулись, Анна? Недолго же вы спали. Мы говорили о бриннах, этих «дикарях», которые имеют, что любопытно, весьма обширные познания в некоторых областях! Скажите, не встречали ли ваши мореплаватели бриннов на других континентах?

– Нет. Но мы исследовали только побережье, и очень поверхностно! Тем не менее мы никогда не находили следов… – она немного поколебалась, затем закончила: – человеческой деятельности.

– А твои, Отсо?

– Тоже нет. Похоже, люди, земляне или какие-то другие, есть только на той земле, на которой находимся мы сами. Мы держим небольшой пост на экваториальном континенте, где растут восхитительные плоды, однако не видели там никого, кроме оронов.

– Все это очень странно. Когда Хассил прибудет сюда со своим гравилетом или, скорее, когда вернется «Ульна», нужно будет совершить несколько исследовательских экспедиций. Я говорю об «Ульне» – даже если Хассилу удастся перегнать гравилет сюда, вряд ли он сможет снова поднять его в воздух. Думаю, пора узнать, как обстоят его дела.

Он достал из кармана передатчик и послал вызов.

– Хассил! Хассил! Говорит Акки. Ты меня слышишь?

– …то Хасс… лышу плохо… Пытался выз… еще… дней. Где ты?

Акки осмотрел аппарат. На одной из его сторон осталась длинная борозда, продавившая металл.

«Стрела берандийца! Но в лесу я пользовался им вполне успешно…»

– Алло, Хассил! Я в районе Трех озер. С бриннами. С бриннами. С бриннами…

– Поня… рех озер… бринны. Завтра я попыт… ететь. Рем… окончен, насколько это было возможно. Бер… дийцев не видел.

– Приземляйся у центрального озера. Приземляйся у центрального озера. Приземляйся у центрального озера. Бринны живут в прибрежных деревнях у скал!

– Понял… скал… До завтра.

Акки вытер выступивший на лбу пот.

– Я боялся, что передатчик выйдет из строя прежде, чем мы закончим разговор. Надеюсь, у Хассила все получится. То оружие, которое осталось в гравилете, – наша последняя надежда на победу над берандийцами. Я не сомневаюсь в смелости бриннов и в твоей, Отсо, но даже если то, о чем говорил Техель-Ио-Эхан, правда, даже если удастся собрать около трехсот тысяч бриннов, – чем их кормить? Едва ли бринны располагают развитой интендантской службой! У берандийцев все равно остаются пушки, пулеметы и как минимум один большой фульгуратор.

Подошли девушки с большими деревянными подносами.

– Вот и наш ужин, – сказал Отсо. – Давайте разбудим Бушрана и Клотиль.