Отсо и тридцать человек из двух деревень, образовавшие арьергард, шли в течение всего дня, поднимались и спускались по склонам, стремясь к условленному месту. Высокий васк выслушал новости, принесенные координатором, с какой-то свирепой радостью. Сам он сказал следующее:

– По твоему совету я послал гонцов во все долины, и большинство уже вернулись. Пока что враг захватил только четыре деревни. Основные силы неприятеля обогнули горы, чтобы атаковать бриннов. Все отступили, соблюдая порядок, к Трем озерам, где проживают самые крупные бриннские племена. Но переход по лесу…

– Ты не мог бы набросать мне карту?

– В общих чертах могу. Смотри, сейчас мы вот здесь, на северо-западном краю наших гор. Перед нами большое, поросшее травой плато. Если берандийцев там еще нет, мы преодолеем его пешком за один день! После крутого склона начинается лес. За две недели, если нам повезет, мы выйдем к реке, построим плоты и сможем спуститься до Трех озер. Главное – добраться туда раньше противника. Но твои слова о том, что Неталь был в Саре, вселили в меня надежду. Берандийцам гораздо легче добраться до Трех озер через север, но они наверняка будут ждать своего герцога!

– Где сейчас твои люди?

– Опережают нас примерно на десять часов и сейчас пересекают плато. Вечером они должны разбить лагерь около одного небольшого озера.

– Ты обеспечил патрулирование и фланговое охранение?

Васк посмотрел на него с укоризной:

– Я же не дурак! Разумеется!

– Завтра утром я попытаюсь добраться до леса раньше вас и, конечно, раньше берандийцев: может, найду гравилет Хассила.

– Один? Ты же не знаешь дороги!

– Проводник мне и не нужен. Достаточно будет вот этого.

Акки снял с пояса переговорное устройство, вытянул перед собой руку с коммуникатором и медленно повернулся вокруг собственной оси. На мгновение зажглась маленькая зеленая лампочка.

– Видишь, она загорается только тогда, когда я обращен лицом к гравилету.

– Замечательно. Но разве она скажет тебе, где тропы и речные броды, где можно пройти по утесам?

– Да, тут ты прав…

– Поэтому я пойду с тобой.

– А твои люди? Ты оставишь их?

– Здесь есть Эррекальт, который может меня заменить. Я искренне считаю, что если ты разыщешь своего друга, у нас будет больше шансов на победу. У тебя в гравилете есть другое оружие?

– Гораздо больше, чем я из него взял.

– В общем, я иду с тобой. Из наших только я часто бывал в этом лесу и знаю там и другие тропы, кроме тех, что ведут к Трем озерам и известны Эррекальту. Отправимся на рассвете.

Тусклый свет едва пробивался сквозь пелену туч, когда они закончили приготовления. Акки нес легкий фульгуратор (еще один такой же, а также тяжелый он оставил Эррекальту), большой лук, колчан со стрелами и боевой топорик. Отсо, помимо лука, взял пращу, тесак для прокладывания пути в чаще и короткое копье.

После недолгого прощания они направились на запад. Сильный васк, истинный горец, был хорошо натренирован, Акки тоже – благодаря школе координаторов. Плато понемногу спускалось, и по мере того, как они приближались к его краю, среди высокой травы стали встречаться деревья.

Лишь изредка попадались животные, хотя путники пересекали множество троп, которые были знакомы Отсо. Акки несколько раз удивил своего товарища точностью наблюдений.

– Тебе часто доводилось охотиться? – спросил Отсо.

– Нет… правда, в моей жизни было время, четыре года тому назад, когда я больше пятнадцати ваших месяцев жил с дикими ир’хисами на планете Дзеи, в другой галактике. Они пребывают еще в каменном веке, а я был кровным братом Келои, одного из их воинов. Я многому научился.

– Мы с тобой теперь тоже кровные братья, Акки, и я надеюсь, что ты и от меня чему-нибудь научишься… А! Вот и склон.

Плато вдруг кончилось и, насколько хватало глаз, как вправо, так и влево, обрывалось почти отвесно к лесу, находившемуся примерно на тысячу метров ниже. Сверху лес казался огромной зелено-красной массой, рассекаемой извилистыми линиями рек.

– Тропа уходит влево. Она довольно крута, поэтому я пойду первым и покажу тебе несколько приемов.

Спуск действительно оказался трудным, и им не единожды пришлось воспользоваться длинным кожаным ремнем, который Отсо носил свернутым на поясе. С наступлением ночи они разожгли костер прямо на склоне и устроились на ночлег. Было свежо, сквозь покрытое облаками небо слабо мерцали звезды. Небольшой выступ защитил их от мелкого моросящего дождя, но даже для хорошо тренированных мужчин ночь была довольно-таки утомительной.

Как только рассвело, они продолжили спуск и незадолго до полудня подошли к подножию скалы. Сразу же за усыпанным обломками склоном начинался лес. Ближние деревья были до половины ствола засыпаны щебнем.

Опушка представляла собой непроходимые заросли из лиан и кустарников: в течение нескольких часов им пришлось топором и тесаком прорубать себе проход к поляне. Какое-то животное размером с лань выскочило из чащи и упало, пораженное двумя стрелами.

– Олень-прыгунок! Молодая самка! Замечательно! – радостно воскликнул васк. – Тем более замечательно, что в лесах Берандии они подаются только к столу дворян. Да ты и сам увидишь, Акки. В наших горах их нет.

Пока его товарищ свежевал животное, координатор срубал колючие ветки и делал из них изгородь вокруг лагеря.

– Очень хорошо, Акки. Вижу, ты действительно знаком с жизнью дикарей! В этом лесу и вправду водятся опасные животные!

Жаркое получилось на славу. Поев, они растянулись под небольшим навесом из широких плоских листьев, по которым вскоре застучали капли дождя.

– В низинах дождь идет почти каждую ночь, – заметил васк.

Акки не ответил. Он достал передатчик и начал его настраивать.

– Алло! Хассил! Алло, Хассил!

– Алло, Акки. Я тебя прекрасно слышу. Где ты? Какая обстановка?

Акки быстро ввел хисса в курс последних событий.

– Ну а ты как?

– Перематываю одну из противогравитогенных групп, если это тебе что-либо говорит.

Акки присвистнул: это считалось сверхтонкой работой даже в хорошо оборудованной лаборатории.

– И как думаешь, получится?

– Думаю, смогу взлететь и, если повезет, добраться до того места, где будешь ты, если это не слишком далеко. Как я понимаю, ты уже в лесу? Будь осторожен, тут водятся довольно-таки примечательные животные, и два или три уже пытались попробовать хисса на зуб!

– Один фульгуратор у меня с собой есть. До скорого, Хассил. Конец связи.

Они не стали дежурить по очереди, надеясь, что изгородь из колючих ветвей помешает любому внезапному нападению, но тем не менее спали с оружием наготове. Утром Отсо поджаривал на бездымном огне окорок оленя-прыгунка. Внезапно он вскочил на ноги:

– Ты слышал?

Акки прислушался. Где-то далеко, за лесным массивом, шла активная стрельба.

– Берандийцы! Они атакуют твой народ!

– Нет, это не с той стороны. Может, Хассил?

– Он еще слишком далеко! Мы бы не услышали!

– Значит, они наткнулись на бриннов или…

– Или на Бушрана, его людей и Анну, – закончил за него координатор. – Пойдем посмотрим! Как думаешь, далеко до них?

– Трудно сказать. Час или два ходьбы… Кто знает? Будем осторожны, тем более сейчас.

Акки и Отсо двинулись в том направлении, откуда доносились выстрелы. Кругом был сплошной лес, враг и друг одновременно. Они пробирались сквозь густой подлесок, между стволами деревьев, покрытых эпифитами. Акки не успевал восхищаться пышными цветами, которые росли не на ветках, а между ними, в укромных углублениях, и давал себе слово вернуться сюда за образцами для ботанического сада Дворца миров на планете Рессан. Васк шел впереди, держа лук наготове, со стрелой на тетиве. Подлесок расступился, стала видна опушка. Они взошли на холм, поросший кустарником. Отсо резко остановился: тишину разорвал прерывистый лай.

– Собака, – прошептал он. – Нам нужно скрыть свой запах.

Он достал из сумки небольшую коробочку, наполненную бледно-зеленой мазью с сильным запахом, и оба намазали руки и лица. Спустя несколько минут из кустарника с шумом ломаемых веток выскочила собака; держа нос по ветру, она растерянно бросалась из стороны в сторону. Стрела васка пронзила ей горло, и животное с хрипом, который приглушила хлынувшая кровь, упало на землю.

– Идем!

Они проскользнули между деревьями, словно тени, используя любое укрытие, и едва не споткнулись о труп истощенного человека в лохмотьях. Рядом лежал сломанный лук.

– Один из людей Бушрана! Убит пулей в голову!

Они пошли дальше: васк держал наготове лук, Акки сжимал фульгуратор. Из подлеска до них донеслись голоса.

Между деревьями теперь попадались просветы, и вскоре, посреди поляны, они увидели с дюжину человек, стоящих вокруг лежащего на земле связанного по рукам и ногам мужчины. Это был Бушран. Акки поискал глазами Анну и увидел ее – привязанную к дереву, с руками, подтянутыми выше головы. Рядом с ней была Клотиль, также связанная; она казалась измученной, бесконечно усталой и отчаявшейся. Герцогиня, напротив, держала голову высоко и презрительно улыбалась.

Один из берандийцев – судя по всему, командир этой группы – сильно ударил пленника ногой по ребрам.

– Что ж, Бушран, вот ты нам и попался! Герцог будет доволен! Ну что, гордый капитан, так и будем молчать?

Пленник сел и, подняв голову, плюнул в лицо говорившему. Тут же на него обрушился град ударов, и он упал.

– А… Хочешь поиграть в плюющую кобру? Когда герцог свершит над тобой суд, ты заплюешь по-другому!

Отсо потянул своего товарища назад:

– Скольких ты сможешь уничтожить своим оружием?

– Всех, но для этого нужно перейти на другое место. Посланный отсюда луч может задеть девушек.

– Хорошо, действуй. Стреляй, как только я выпущу первую стрелу. Я досчитаю до двухсот, чтобы ты успел подготовиться. Если они двинутся с места раньше, придется действовать по обстановке.

Акки отступил метров на десять и начал обходить поляну. Он уже почти достиг нужной позиции, когда один из мужчин отделился от группы и позвал:

– Ир-Хой! Ир-Хой! Куда запропастилась эта чертова собака?

– Она не потеряется, – крикнул их вожак. – Давайте подберите этого и отвяжите дам! Мы уходим!

– Ир-Хой!

Продолжая звать пса, берандиец подошел к тому месту, где прятался Отсо. Он вздрогнул от удивления и схватился за свою шпагу, но молниеносный удар тесака поверг его на землю.

Акки бросился вперед, перепрыгнув через лианы, услышал приглушенный крик и обернулся: его увидела Анна. Потерянная таким образом секунда едва не стала роковой. Враги уже разбегались кто куда. Он стал косить их одного за другим, луч фульгуратора обугливал тела и рвал стволы деревьев. Замертво рухнули три человека, четыре, шесть, восемь. Еще один упал, пораженный стрелой васка. Внезапно голубой луч погас.

Акки выругался. Прежде фульгураторы никогда не выходили из строя, и нужно же было, чтобы это случилось именно сейчас!.. Он со злостью сунул оружие за пояс и вскинул руку, чтобы снять лук. Что-то с силой ударило его, и он упал в кустарник, ощущая глухую боль в боку.

«Задет, – подумал он. – Стрела!»

Акки отполз в сторону и укрылся за толстым деревом.

Из его бока торчал оперенный конец стрелы, однако он не чувствовал теплоты липкой крови. Он осторожно ощупал стрелу пальцами и с облегчением перевел дух. Наконечник стрелы наткнулся на корпус передатчика и смял его. Он выдернул хрупкое древко стрелы из своей одежды.

Взяв в руки лук, он пополз вперед. Поляна была пуста, если не считать полуобгоревших трупов, бездыханного Бушрана и все еще привязанных к деревьям девушек – похоже, целых и невредимых. Никаких следов оставшихся в живых берандийцев или Отсо. Зловеще потрескивал огонь, пожирая низкие заросли. Нужно было действовать быстро. Поглядывая по сторонам, Акки размышлял: «Мы слышали выстрелы, однако те, кто был здесь, имели при себе только луки. Вероятно, поблизости бродят и другие».

Словно в подтверждение этого вывода, с востока донеслись выстрелы. Из-под груды убитых попытался выбраться Бушран.

Там, где прятался васк, качнулись заросли. Стрела просвистела над лужайкой и воткнулась в дерево. Акки на мгновение заметил в листве человеческое лицо и выстрелил. С протяжным криком лучник рухнул в траву, смяв завесу из листьев, которая его скрывала.

– Осторожно, Отсо! Остался еще один!

– У вас там, среди звезд, считать не умеют? Нет, все уже готовы! Прими поздравления, ты владеешь луком не хуже любого васка! Надо освободить пленников, пока другие не вернулись!

Они бросились: васк – к Бушрану, Акки – к девушкам. Анна смотрела на него с восторгом:

– Я же говорила, Клотиль, что не нужно отчаиваться, говорила, что он придет!..

Координатор уже резал веревки. Анна растерла онемевшие запястья.

– Скорее уходим! Сколько было берандийцев, когда вас захватили?

– Человек сорок, из них семь – с ружьями.

Подошел Бушран:

– Спасибо, Акки, за меня и особенно за них.

– Уходим, – отрезал васк. – Мы еще не спаслись.

Они двинулись на запад, в сторону, противоположную той, откуда доносились выстрелы. Хотя девушки и капитан смертельно устали, они двигались достаточно быстро. Подлесок был светлым, почти без кустов, и они шли между высокими, стройными и прямыми стволами деревьев, кроны которых располагались на высоте не менее двадцати метров.

– Это и есть Безжалостный лес, Отсо? Он бледнеет по сравнению со многими другими, которые я видел!

– Подожди. Ты еще ничего не видел. Мы пока что на высокогорье!

Вечером беглецы решили, что оторвались от преследователей, если погоня вообще была, и устроили привал под огромным деревом, корни которого образовали вокруг ствола своего рода перегородки. Отсо и Акки воспользовались этим, чтобы с помощью широких листьев оборудовать небольшой навес на случай дождя.

Они съели остатки оленя-прыгунка, затем координатор развязал свой маленький непромокаемый санитарный пакет и оказал помощь Бушрану. Тот ужасно страдал от побоев, полученных во время пленения. Таблетка принесла ему облегчение. У Клотиль на левой ноге была жуткая рана, а еще – ссадины и нагноение. Все это промыли и продезинфицировали.

Акки вызвался первым стоять на часах. Он сидел неподалеку от навеса из листьев линглана и подремывал, полагаясь на свой слух: если кто-то приблизится, он услышит. Дождь прекратился, кругом царила непроглядная тьма, лес был неподвижным и тихим. Акки вспомнил о другой ночи, в миллионе световых лет отсюда, когда он вместе с Келои, дикарем-охотником, ожидал прибытия звездного корабля фроонов, незаконно перевозившего колонистов.

Ночь была такой же черной, такой же тихой до самого рассвета и до начала свирепой битвы…

Сейчас ситуация казалась ему критической, почти безнадежной. Смогут ли они продержаться до возвращения «Ульны»? С одной стороны, отряды васков, побежденных, несмотря на их храбрость, гораздо лучшим оружием и организацией. Они в союзе с гуманоидами, о которых он ничего не знает, кроме того, что физически они похожи на хиссов. С другой – несколько сотен тысяч берандийцев, имеющих настоящую армию, более современное оружие, а во главе – умного, безжалостного и чрезмерно честолюбивого молодого человека.

Как может изменить соотношение сил он, Акки, затерянный в лесу, с двумя мужчинами, двумя девушками и Хассилом, также затерявшимся где-то со своим неисправным гравилетом? А между ними – многие и многие километры леса.

В окончательном исходе сражения сомневаться не приходилось. С возвращением «Ульны», если координаторам не удастся исправить положение, Элькхан, командир звездного корабля, примет необходимые меры. Берандийцы будут уничтожены.

«Однако, – подумал Акки, – я бы этого не хотел. Среди них есть доброжелательные люди, пусть они пока не могут ничего предпринять против своего герцога-узурпатора».

Он вспомнил молодых моряков, которых видел в таверне, – из них могли бы получиться великолепные астронавты! А еще есть старый Роан, Бушран и Анна…

Анна! Эта маленькая дикарка, дочь затерянной планеты, трагически погибавшей цивилизации, очаровывала его все больше и больше! Она обладала необычным умом и, что случается еще реже, характером. Акки представлял ее себе такой, какой она могла бы быть, окончив один из университетов Новатерры или Рессана. Кем она могла бы стать? Уж конечно не научным работником: ее ум не был готов к этому, даже несмотря на то, что на Нерате благодаря урокам своего крестного она наверняка принадлежала к числу наиболее просвещенных людей. Возможно, она могла бы стать крупным администратором, оказаться в руководстве Союза рядом со старым Аззлемом, синзуном Теранкором или новатеррианином Хорбу Клером, кузеном Акки.

В течение всего дня они бежали, думая лишь о том, как бы спастись, и, кроме нескольких обрывочных слов, он все еще ничего не знал об одиссее Анны и ее товарищей. «Впрочем, – подумал Акки, – у меня еще будет время все это узнать». Впереди было как минимум дней пятнадцать пути до Хассила и гравилета или неделя, если бы они решили идти прямиком к Трем озерам.

Позади них, вдалеке, послышалось протяжное жуткое рычание, пронзившее тишину, и, словно по этому сигналу, снова как из ведра полил дождь, поглощая шорохи падающих листьев. Отсо на ощупь подошел к Акки.

– Клаин охотится. Надо быть осторожным.

– Что еще за клаин?

– Я их никогда не видел, только слышал. Бринны говорили, что это огромный плотоядный зверь, который выходит на охоту ночью.

– Но похоже, он далеко…

– Клаин – хозяин всего леса, пусть он редко заходит на высокогорья, вроде того, где мы сейчас. Тем не менее нужно быть начеку.

– Ба! Я уже починил фульгуратор.

– Какой нам толк от того, что ты убьешь его, если к тому времени один или несколько из нас будут мертвы! Бринны боятся их больше чумы! Ни один бринн не может вызвать вождя на бой, чтобы оспорить его место, если еще не убил одного из этих хищников! Обычно вожди бриннов умирают стариками! О кандидатах на их место я такого сказать не могу. И если сприели опасны, только когда на них нападают, то клаины агрессивны сами по себе!

– Хорошо, я понял. Возвращайся и отдыхай. Мое время на посту еще не вышло.

– Нет, я останусь.

– Как хочешь.

Они сидели спина к спине, время от времени обмениваясь короткими фразами. Затем, уже ближе, почти совсем рядом, вновь раздалось рычание.

– Он идет по нашим следам. Давай-ка разбудим остальных и будем готовы ко всему!

– Как он может находить наши следы во время такого дождя?

– Не знаю, но он их чует! Послушай!

Снова донеслось протяжное рычание, совсем рядом. Они услышали, как проснулся Бушран, затем раздался беспокойный голос Клотиль:

– Что случилось?

– Ничего. Наверное, какой-то зверь охотится. Не беспокойся, там Акки!

Последние слова были произнесены уже голосом Анны.

Акки в темноте улыбнулся. Послышались легкие шаги, и к ним наклонился Бушран:

– Осторожно! Это клаин, самый опасный из хищников Нерата!

– Я знаю, – сказал Отсо. – Акки, отдай лук Бушрану. И держи свое оружие наготове. Внимание, вот он!

В подлеске, всего в нескольких десятках метров от них, перемещалась темная тень. Акки тихо поднялся, проверил пальцем регулировку фульгуратора: полная мощность! Бушран и Отсо с тихим шорохом вытащили из колчанов стрелы.

– Что там такое? – звонким голосом спросила Анна.

Словно черная молния, хищник бросился на них. Акки едва успел разглядеть его на фоне неба в разрыве облаков между двумя деревьями – упругое длинное тело пронеслось в нескольких метрах от земли. Тонкий синий луч неуверенно коснулся тени. Рычащий зверь грузно обрушился на навес из листьев. Клотиль закричала с невыразимым ужасом, затем наступила тишина.

Координатор лихорадочно сорвал с пояса электрический фонарик; мертвый зверь, очень похожий на помесь тигра и медведя, лежал на боку. Огромная разинутая пасть с клыками длиной в десять сантиметров вгрызлась в ствол дерева. На боку, передних лапах и спине виднелись длинные вздувшиеся черные линии, прочерченные лучом фульгуратора.

– Анна! Клотиль!

– Я здесь! Клотиль тоже в порядке… по-моему.

Голос Анны был спокойным, разве что немного дрожал. Они бросились к ней. Бушран опустился на колени, приподнял голову сестры:

– Кажется, всего лишь обморок.

Действительно, Клотиль вскоре пришла в себя и медленно распрямилась:

– Какая же я глупая! Упасть в обморок от страха! Неважная из меня сестра капитана стражи, да, Хьюго? Но я так устала!

Они соорудили новую хижину из остатков старого навеса, затем стали рассматривать клаина. Из его туловища торчали две стрелы.

– Прекрасный выстрел, капитан, – сказал васк. – Ваша стрела попала точно в шею. Как вам удалось так точно прицелиться в темноте и так быстро?

– Право же, ваша тоже вошла не так далеко от уязвимого места, хотя ваша позиция была хуже моей. По правде говоря, я не целился, стрелял инстинктивно.

– Я тоже. – васк рассмеялся. – Если бы мне еще два месяца тому назад сказали, что я буду сражаться плечом к плечу с капитаном стражи герцога Берандии…

– Бывшим капитаном, Отсо. У нас тоже есть храбрые парни.

– Охотно верю, но зачем вы с нами воюете?

– Мы бы не стали воевать, если бы не Неталь… Прежний герцог не хотел войны, и будь он жив…

– Старая история, – вмешался Акки. – Такая же старая и скверная, как та, что повторялась у меня на глазах уже на тридцати планетах! Чужестранец отличается от вас, у него другие обычаи, и потому он быстро становится врагом. Но как только возникает общая опасность, различия стираются… на какое-то время. Потом все идет по новому кругу – до тех пор, пока народы не согласятся с законами нашего Союза, который даже приветствует эти отличия. Но все это будет позже. Пока необходимо просто выжить.

Они вышли на рассвете, отдохнувшие, даже несмотря на то, что ночь выдалась неспокойной. Лес становился все гуще, почва понижалась и делалась более влажной. Приходилось огибать болота, где кучи листьев под действием бактерий превратились в черную отравленную грязь. Лианы вылезали из этих болотистых луж, взбирались на стволы, свисали словно сети, которые нужно было прорубать тесаками или топорами.

– Сейчас ты увидишь настоящий Безжалостный лес, Акки, – сказал васк. – Прежде чем в него углубиться, нужно поохотиться и накоптить мяса, так как в самом лесу дичь будет редко попадаться нам на глаза.

– Хорошо. Я снова возьму свой лук. Пусть Бушран и Клотиль идут с тобой, Анна останется со мной, и тогда каждая из групп будет иметь оружие. Здесь можно найти дерево, подходящее для изготовления луков?

– Подойдут ветки глии, если она тут найдется. Из них делают лучшие луки на планете, – сказал капитан.

– Я пойду направо. Встретимся здесь на заходе солнца. Если нас будут преследовать берандийцы, идите в сторону Трех озер. Там и воссоединимся.

Они ушли: Акки – впереди, с луком наготове, Анна – с фульгуратором, за ним. Прошло несколько часов, прежде чем они наткнулись на дичь. Им попалось небольшое стадо оленей-прыгунков более светлой масти, которые пасутся иногда по берегам болот. Акки подстрелил двух. Еще час с лишним ушел на то, чтобы вырезать лучшие куски и увязать их для переноски. Уставшие, но довольные, они двинулись в обратный путь. Анна, с оружием наготове, на сей раз шла впереди.

Было еще довольно далеко до места встречи, когда послышались выстрелы. Акки бросил тушу оленя на землю.

– Наши друзья! На них напали!

Он уложил мясо на дерево, там, где ствол разветвлялся, сделал топором зарубку, чтобы потом было легче его найти, выхватил у Анны фульгуратор и начал пробираться сквозь чащу. Перестрелка уже завершилась.

В условленном месте никого не было. Они осторожно продвинулись дальше. Вскоре они нашли первый труп – какого-то берандийца: стрела с красным оперением, какими пользовался Отсо, вонзилась ему в правый глаз. Осмотрев ближайшие деревья, Акки обнаружил в стволах следы пуль.

– Наши друзья были здесь. Заметив врага, они первыми открыли стрельбу. С их стороны крови не видно, на этот раз им удалось ускользнуть. Пойдем дальше.

Они быстро обошли место боя. Еще трое убитых лежали на земле. Акки и Анна с волнением склонились над ними. Это снова оказались берандийцы, но на этот раз, хотя все стрелы были с красным оперением, стреляли, видимо, с двух разных сторон.

– У Бушрана теперь есть лук. А! Должно быть, они взяли тот, что был у первого найденного нами солдата.

Около дерева, изрешеченного пулями, по земле шла длинная красная «дорожка».

– Один из наших ранен! Но кто – Отсо, Бушран или Клотиль? Пригнитесь!

Над их головами просвистели пули. Упав ничком, Акки открыл огонь. В дыму обугленных деревьев он увидел ползущие тени.

– Анна, быстро отползите назад метров на двести. Там можете спокойно бежать, вас защитят деревья. Я прикрою ваш отход!

Сам он бросился влево, туда, откуда можно было видеть, что происходит за завесой дыма. Ничего. Затем что-то зашевелилось позади куста, и он увидел ствол ружья, медленно поворачивавшийся в его сторону. Он выстрелил, куст вспыхнул огнем. Из-за куста выскочил человек, и он тут же скосил его лучом фульгуратора.

Приподнявшись на локтях, Акки осмотрел лес. Насколько он мог разглядеть, никого из живых поблизости не осталось. Он оглянулся назад, но Анна исчезла. Тогда он резко распрямился и побежал зигзагами. Просвистела пуля, он остановился за огромным деревом, наудачу провел лучом фульгуратора и снова побежал. Немного погодя он догнал Анну.

Они шли долго, торопливо. Когда проходили мимо тайника с олениной, Акки взял несколько кусков самого сочного мяса. К ночи они вышли к какому-то болоту.

О том, чтобы идти дальше в темноте, не могло идти и речи. У кромки воды, развесив над маслянистой жижей длинные спутанные ветви, стояли два больших дерева.

– Ночь проведем здесь, – сказал Акки. – Это наш лучший шанс на спасение.

Цепляясь за лианы, Акки довольно-таки легко забрался на дерево. В нескольких метрах от земли одна из толстых ветвей разделялась на три, образуя основу для пола и настила. Он быстро сплел из лиан нечто вроде гамака, спустился на землю и сорвал несколько листьев линглана.

– Подняться сможете, Анна?

Она повернулась к нему с улыбкой:

– Совсем еще девочкой, в Вермоне, я целыми днями лазила по деревьям!

И действительно, она забралась наверх гораздо быстрее, чем это смог бы сделать он сам. Акки поспешно развел огонь из хвороста.

– А вы ко мне не подниметесь, Акки?

– Нужно подкоптить мясо, пока не испортилось.

– Тогда зачем вы отправили наверх меня?

– Запах может привлечь хищников. А наверху вы в безопасности. Оставайтесь там! – скомандовал он, увидев, что девушка хочет спуститься.

Он нарезал мясо тонкими ломтями и соорудил импровизированную коптильню. Анна все же спустилась чуть ниже по стволу дерева и села верхом на одну из нижних ветвей.

– Можно я останусь здесь, господин? – спросила она с видом притворной покорности.

– Как вам будет угодно. Раз уж вы не желаете спать, расскажите мне вашу одиссею.

– О! Рассказывать особо нечего. Когда вы покинули нас, чтобы спасти крестного, мы пошли через лес. Нас тогда было шестеро. Мы услышали выстрелы, затем увидели, как поднялся в небо ваш гравилет. Мы шагали всю ночь и к утру уже довольно далеко углубились в Безжалостный лес. Бушран полагал, что ради моей безопасности нам следовало попросить убежища у васков, но я этому воспротивилась, так как знала, что его гордость не вынесет подобного испытания. К тому же мне совсем не хотелось оказаться заложницей врагов Берандии.

– И зря воспротивились: это было бы лучшим для вас выходом, да и вообще многое бы изменило.

– Возможно. Как бы то ни было, я не согласилась, и никто не оспаривал моих приказов. Я хотела воссоединиться с графом де Роаном; тогда мы бы смогли найти помощь у верных вассалов моего крестного – иначе говоря, собрать армию против Неталя. Но очень скоро, основываясь на сведениях, которые мы получали от проживающих в лесах изгнанников, я поняла, что это невозможно. Неталь первым же делом приказал бросить в тюрьмы всех, кто, как он подозревал, остался верен мне. Мы также узнали, что он решил пойти войной на васков и бриннов и собирает армию, какой еще никогда не видели в Берандии. Тогда я согласилась отправиться к горцам, так как знала, что там смогла бы встретить вас, но было слишком поздно: берандийские авангарды уже подошли ко входам в долины. Тогда мы решили обойти горы, чтобы добраться до страны васков с запада. Для этого нужно было пройти через лес и прибрежные равнины, которые уже находились во власти узурпатора. Однажды мы наткнулись на его солдат и потеряли двух из трех наших стрелков. Мы едва спаслись, и с тех пор наша жизнь стала жизнью беглецов, жизнью вечно преследуемых, жизнью без сна и отдыха. Своих лошадей мы давно обменяли у изгнанников на одежду и оружие. Приходилось все время идти, иногда бежать, прятаться, постоянно испытывая страх. Что до меня, то я знала, что есть приказ взять меня живой, не сделав мне ничего плохого. Бушрана и лучника ожидала смерть, Клотиль – и того хуже. Не знаю, как мы выжили. Как-то раз мы провели без еды три дня, прятались в кустарниках, пока ищейки Неталя прочесывали лес. Мы охотились на зверей, это была наша единственная пища. Мы почти не осмеливались спать, лишь дремали по очереди. Однажды мы увидели ваш гравилет, пролетевший высоко-высоко над лесом. И слегка приободрились: вы нас искали.

– Это был Хассил, Анна. Но, по правде сказать, мы даже и не искали: шансы найти вас были очень слабыми!

– Но это вернуло нам надежду. Мы прошли через северные отроги горного хребта и начали приближаться к проходу, который вел к васкам. Затем услышали глухие звуки взрывов и чуть позднее увидели высокие столбы дыма над горами. Тогда-то мы и поняли, что война нас опередила! Поскольку бринны отказываются покинуть свои низовья, мы подумали, что васки отступят к ним, и направились в сторону земли бриннов. Именно тогда нас нашла одна из групп берандийцев. Остальное вы знаете. А вы, Акки?

– Что ж, после того как мы с вами расстались, мы полетели в сторону гор. Мне повезло спасти одного юного васка, на которого напал хищник, и нам оказали очень хороший прием. Потом началась война, Хассила, к несчастью, сбили, и после нескольких проигранных сражений и пары удачных вылазок я решил добраться до него и поврежденного гравилета, так как в гравилете находится кое-какое оружие. Мы как раз направлялись к Хассилу, когда наши с вами пути пересеклись.

– Как думаете, Бушран и Клотиль смогут выбраться из леса?

– С ними очень смелый и находчивый человек. Эти васки – отважный небольшой народ, пусть и с несколько странными представлениями о жизни. Да, я надеюсь, они выберутся, как надеюсь и на то, что это будет последняя война на вашей планете, по крайней мере последняя межрасовая война.

– И вы за этим проследите, не так ли? – сказала Анна с иронией.

– Вы меня не понимаете или не хотите понять! Отсо и Бушран созданы для того, чтобы прийти к взаимопониманию. Оба – прирожденные вожди, люди, каждый обладает большим влиянием на свой народ. И, как вы уже сказали, я сам за этим прослежу. Садитесь, мясо готово, – настолько, насколько я вообще умею его готовить. Прошу вас!

Акки подал ей несколько кусочков мяса. Они молча поели, выпили из походной фляжки Акки, сверхсовременной, которая очищала содержавшуюся в ней воду.

– Теперь поспите. Я немного покараулю.

– А где вы будете спать?

– У нас достаточно широкий гамак для того, чтобы в нем поместились мы оба. Но не бойтесь…

– О! Я ничего не боюсь. Лишь спрашиваю себя, не заставит ли вас неуместное рыцарство провести ночь верхом на ветке! Доброй ночи, господин галактический координатор.

– Доброй ночи, герцогиня Берандии. О Господи, Великий Тсо! Что вы сделали со своими волосами?

– Я их подстригла. С длинной шевелюрой невозможно ни ползать, ни бегать в лесу. Вы только сейчас заметили?

Она вытянулась, укрылась листьями линглана, оставив голову открытой. Уже взошла рыжеватая луна Нерата, и в ее свете лицо Анны казалось бледным и осунувшимся.

«Как она, должно быть, исстрадалась, – подумал Акки. – Она, воспитанная в варварской, но реальной роскоши двора Берандии, а теперь вставшая на путь изгнания, полумертвая от голода и бессонницы, но по-прежнему неукротимая!»

– О чем вы думаете? – спросила Анна. – О мерах, которые следует принять?

– Я думаю, что мне редко приходилось встречать таких смелых людей, как вы.

– Хо! Смелость! В нынешних обстоятельствах это почти ничего не стоящий товар! Как смелость поможет против ваших звездолетов?

– Анна, я полагал, что после полета на Лоону вы перестали считать меня врагом. В тот вечер, что предшествовал трагическому банкету, вы даже просили меня стать вашим союзником. Вы уже забыли?

– Конечно нет! Как я могла это забыть, я, которая дважды обязана вам своей свободой? Но можете ли вы забыть, что вы – координатор? Разрешить сложившуюся в Берандии ситуацию с минимумом слез? Мне кажется, их и так немало пролилось, вместе с кровью!

– Ни вашей, ни моей вины в этом нет!

– В этом есть и ваша вина, и моя, Акки. Ваша – потому, что своим прибытием вы все ускорили. Моя – потому, что я собственноручно сплела сеть, в которую сама же и попалась! Неталь лишь исполнил мои замыслы!

– По крайней мере, вы сумели отказаться от своих завоевательных планов. Не знаю, что нам готовит будущее, но обещаю вам: если окончательное решение заставит вас покинуть эту планету, я найду для вас и вашего народа еще более прекрасный мир, который станет вашим навсегда. Тот же самый закон, который вас изгоняет, вас и защитит.

– Это будет мир моих детей, но он никогда не будет моим!

– У меня тоже нет своего мира. У меня их сотни, и ни одного. С тех пор как мне исполнилось восемь лет, я, наверное, не провел на своей родной планете и трех.

– Как же познать счастье, если нас лишают корней?

– Разве счастье настолько важно? О! Понимаю! Вы думаете: «Ему легко говорить об этом!» Вы думаете, что я могу улететь на ту планету, где я родился, когда мне захочется. Возможно. Но неужели Новатерра – моя родина больше, чем Элла, где я провел десять лет, или чем Арбор, где я тоже жил долго, или Дзеи, где я был принят и встретил кровного брата, который стал для меня настоящим братом и которого я, вероятно, никогда уже не увижу, или десятки других планет, где я терял дни своей жизни? Вы никогда – что неудивительно – не присутствовали на собрании Большого Совета Союза. Прежде, во времена моего земного предка, там был один делегат от каждой планеты, теперь же планет стало так много, что каждая конфедерация посылает по одному делегату. Так вот, в огромном дворце собирается более шести тысяч посланцев, представляющих более пятидесяти тысяч цивилизаций. Даже если я проведу всю свою жизнь, перелетая с одной планеты на другую, то не смогу посетить их все. И однако, в каком-то смысле, все эти миры – тоже моя родина!

– Я вас понимаю, Акки. Но я-то всегда знала только одну планету и, вероятно, лишусь ее за чужие грехи!

– Кто знает, что нас ждет впереди? А теперь поспите. Завтрашний день будет тяжелым.

Он выдался адским. В свете зари и справа, и слева, насколько хватало глаз, мерцало болото. Их сон нарушался мириадами жалящих насекомых и отдаленным ревом голодных хищников. Акки вызвал Хассила. Ремонт гравилета шел медленно. Индикатор направления показывал, что поврежденный гравилет находится по другую сторону болота, все еще очень далеко.

Они направились влево, пытаясь уйти от возможного преследования. Даже на довольно-таки большом расстоянии от болота почва была пористой и зыбкой, и дважды они едва не увязли. К середине дня они вспугнули в чаще сприеля, и Акки поразил его лучом фульгуратора, прежде чем зверь успел наброситься на них. Только тогда он с задумчивым видом осмотрел фульгуратор. Заряд подходил к концу: всего тридцать секунд использования на полную мощность. А идти становилось все труднее из-за мягкой, зыбкой почвы, в которой увязали ноги, бесконечных насекомых и лиан, которые приходилось срубать, чтобы пробить себе проход. Трижды они были вынуждены обходить заводи – коварные выбросы болота.

Вечером им не удалось найти подходящего убежища, пришлось остановиться на кочковатом холмике, едва покрытом колючим кустарником. Мясо оленя, хотя и подкопченное, пахло отвратительно. Похоже, никаких животных вокруг болот не водилось, и на рассвете они стали продираться сквозь непроходимый подлесок в надежде найти хоть каких-нибудь грызунов. Дни следовали за днями. Они страдали от голода, но не от жажды – выручала фляжка Акки. С затуманенными от бессонницы головами, они продвигались, словно во сне. Потом Анну укусило какое-то ядовитое насекомое, и так как оно выделяло анестезирующую слюну, укус она заметила не сразу. Когда Акки оказал ей помощь, правая щиколотка уже распухла, и дальше девушка идти не могла. Из-за этого они потеряли три дня. И тогда Акки вызвал хисса.

– Вероятно, мы не сможем до тебя добраться. Попытаемся найти реку. По словам Отсо, все они текут в сторону Трех озер. Будем ждать тебя там. Если не сможешь починить гравилет, тебе на помощь придет одна из наших экспедиций.

Наконец они нашли быструю и темную реку, которая пересекала болото, спускаясь с гор. На сборку плота Акки потратил целых четыре дня. Он был так истощен, что едва справлялся с работой лесоруба. В конце концов плот был спущен на воду, и они поплыли по течению, слишком усталые и измученные, чтобы быть настороже, но прежде чем провалиться в сон, Акки ценой последнего усилия привязал Анну, а затем и себя к плоту.

Его разбудил сильный удар. Он сел, голова все еще была затуманена. В одно из бревен плота вонзилась стрела, и к этой стреле была привязана веревка, которая подтягивала их к берегу. Он выхватил фульгуратор. С берега донесся крик:

– Не стреляй! Это я, Отсо!

Показался высокий васк. Плот пристал к берегу. Анна даже не проснулась.

– Где Бушран? – спросил координатор. – И Клотиль?

– С Бушраном все в порядке. А вот его сестра… – Васк пожал могучими плечами.

– Мертва?

– Еще нет.

Акки отвязал Анну, поднял ее на руки и вынес на берег.

– Скорее проводи меня!

Капитан сидел у входа в хижину из веток. Внутри, на ложе из листьев, лежала бледная Клотиль.

– Что с ней?

– Пуля в правом предплечье. Рана заражена. У нас не было дезинфицирующего средства, и я был вынужден ампутировать ей руку, отрезать ножом… Но заражение пошло выше и скоро…

Он едва сдерживал рыдания.

– И потом, она сама хочет умереть! Это была самая красивая девушка в Берандии после герцогини, а теперь…

Акки склонился к раненой:

– У меня есть чем нейтрализовать инфекцию. Что касается руки… Клотиль! Клотиль! Вы меня слышите?

Бесконечно усталые веки немного приподнялись…

– А! Это вы, Акки? Что с Анной?

– Она цела и невредима.

– Тем лучше. А для меня все кончено.

– Да нет же! У меня в сумке есть чем вылечить вас. Откройте рот, примите эту таблетку. Вот так!

– Но моя рука! Моя рука! Она ведь не отрастет снова!

– Нет, Клотиль, отрастет! Когда война закончится, я отвезу вас на Новатерру, или на Арбор, или на Эллу! У нас есть чудесные больницы, где восстановят вашу руку. Видите мою левую? Однажды ее полностью оторвало взрывом. Нет ничего более легкого для тех, кто владеет знаниями пятидесяти тысяч миров!

– Это правда? Вы меня не обманываете, чтобы подарить мне надежду?

– Клянусь вам! А теперь спите. Завтра вы почувствуете себя уже лучше.

Он вышел, позволив девушке заснуть с улыбкой на губах.

Снаружи его ждал Отсо.

– Повезло, что я увидел ваш плот. Еще несколько часов – и, вероятно, было бы слишком поздно.

– Что теперь? – спросил Бушран.

– Через пару дней Клотиль будет чувствовать себя достаточно хорошо для того, чтобы перенести новый спуск по реке. Тем временем мы могли бы немного усовершенствовать наш плот.

– Это правда, Акки, – то, что вы сказали Клотиль? Что ее рука вновь отрастет?

– Отрастет – не совсем верное слово. Все гораздо сложнее, но результат будет тот же. Теоретически мы можем полностью реконструировать человека, имея лишь одну его живую клетку. Фактически это не будет тот же человек, ведь невозможно дать ему ту же индивидуальность, созданную не только его наследственностью, но и тем, что он сам узнал, прочувствовал, понял опытным путем. Но если мозг не затронут, как в случае с вашей сестрой, нет ничего легче, чем регенерировать одну конечность. Я видел и более тяжелые случаи.

– Вы – боги, Акки!

– Самые жалкие из богов! Пуля, попавшая в голову, убьет меня точно так же, как и последнего берандийского лучника, и вчера, когда мы связывали плот – действительно ли это было вчера? – я валился с ног от усталости, как валился бы любой другой человек на моем месте! Нет, просто за нами – наследие тысяч поколений людей, под «людьми» я понимаю не только нас, но и хиссов, и все разумные расы! Кто знает, какой вклад внесут эти бринны, которых вы, берандийцы, ненавидите?

– И к которым я – я, Анна, герцогиня Берандии! – направляюсь, чтобы просить убежища, после того как хотела уничтожить их или, по меньшей мере, сломить! Забавный поворот и справедливое наказание для моего тщеславия!

– Так рассуждать не следует. Не знаю, что представляют собой бринны; единственный, кто располагает какой-либо информацией о них, – это Отсо, и то, по его словам, она недостаточна. Я полагаю, что, как и у всех рас, у них есть достоинства и недостатки, поэтому прошу вас позволить мне самому вступить с ними в контакт. В этом плане у меня больше опыта, чем у любого из вас.