Акки и Хассил уже раз сто успели обсудить сложившуюся ситуацию, когда герольд возвестил о приходе графа де Роана. Они его приняли тем более охотно, что старик был им глубоко симпатичен, к тому же являлся членом Совета герцога.

– Что решил Совет?

– Согласился с мнением герцога: нужно созвать собрание представителей всех берандийских провинций. Учитывая, насколько примитивны наши средства связи, они соберутся здесь в лучшем случае дней через двадцать. И поскольку подобные собрания никогда не проходят в столице, на сей раз я имею честь принять всех в Роане. Надеюсь, вы тоже согласитесь приехать ко мне в гости. Я был бы очень рад.

– Разумеется, граф, с огромным удовольствием. Да будет вам известно, что вы – не считая капитана Бушрана де Мона и, конечно же, герцога – единственный здесь человек, которого мы можем или надеемся понять.

– Бушран – замечательный человек, но, будучи капитаном лучников, почем зря тратит свои умственные способности. Уж лучше бы он прислушался ко мне и перебрался в Роан, но, кажется, я знаю, почему он остается здесь. А что до герцога, открою вам одну тайну: он человек миролюбивый! Про себя же скажу так: я больше живу среди звезд и книг по истории, нежели в сегодняшней Берандии!

Они долго беседовали об астрономии. Хассил являлся неисчерпаемым источником знаний, и старый граф задавал вопросы, которые доказывали, что он извлек самое ценное из своих весьма посредственных астрономических приборов и древних книг. Акки, в основном, молчал, слушая и наблюдая.

Чем дольше продолжался этот визит, тем больше ему казалось, что почтенный старец пришел поговорить не об астрономии, как бы она его ни интересовала, а совсем о других делах. Акки умело перевел беседу на Берандию, затем на герцога и, как только представился случай, с самым невинным видом спросил:

– А кто эта ужасная Анна, о которой герцог вчера упомянул мельком? Его жена? Любовница?

– Что вы, что вы, сеньоры! Это его дочь, моя крестница, самая прелестная дьяволица, какую могла породить человеческая раса! Вам с ней, вероятно, придется трудно. По сути, это она управляет Берандией, а не герцог.

Внизу, во дворе, раздались крики, и, затмевая солнце, на замок пала огромная тень. Все трое бросились на террасу башни.

Очень низко и очень медленно над городом проплывал гигантский эллипсоид. Его металлический корпус сверкал на солнце, а на носу новатеррианскими буквами, не слишком отличными от древнего латинского алфавита Земли, сияло название звездолета: «Ульна». В замке царила паника. Солдаты бегали туда-сюда на своих боевых постах, втянув головы в плечи, словно опасались падения этой громадины, и выпускали в небо напрасные стрелы. Установленный на одной из башен стреломет-скорпион метнул четырехлопастную стрелу, – звонко ударившись о корпус судна, та отскочила в сторону.

– Скорее, граф! Скажите стражникам, что бояться нечего: ни им, ни замку ничто не грозит! Просто мой звездолет решил навестить нас, прежде чем отправиться куда-то с исследовательской миссией. Стрелы против него бессильны, но мне будет жаль, если кого-нибудь ранит в результате рикошета.

Роан стоял на террасе с разинутым ртом.

– Какая же это цивилизация, – пробормотал он наконец, – если она может строить такие чудовищные звездолеты!

И он бегом бросился к стражникам.

– Ну вот, – сказал Акки. – А мы еще ломали голову: какой идиотской шутки нам следует ждать от Элькхана? Теперь знаем: мало того что опоздал на день, так еще и пролетел над самыми крышами! Но какой же все-таки прекрасный пилот!

Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее «Ульна» набрала высоту и исчезла в синем небе. Вернулся запыхавшийся Роан:

– Открою вам одну тайну, которая может – если об этом узнают – стоить мне жизни. Даже герцог не защитит меня. Я доверяю вам ее потому, что думаю: она сможет повлиять на ваше решение, и вы выкажете к моему народу больше благожелательности, чем, возможно, намеревались. Не отрицайте, сеньоры. Я знаю, что вы беспристрастны, но, хотя я не могу читать ваши мысли, я чувствую, что вы презираете этот народ.

– Да нет же, граф, мы его вовсе не презираем!

– Нет, сеньор Акки, презираете! И он, до известной степени, заслуживает вашего презрения. Берандия – это неудача, провал. О! Я отнюдь не обвиняю наших предков. Они сделали все, что могли, в этих сложных обстоятельствах. Но, как вы и сами сказали, эту стадию псевдофеодального развития нам давно уже следовало пройти! Однако знать, состоявшая вначале из лучших людей, самых мужественных, самых умных, если и не самых порядочных, но и такие среди них встречались, все глубже погружалась в болото своих привилегий и своей рутины. Из умственной лени мы продолжали участвовать в общественных ритуалах, в которые уже не верили. А самые просвещенные дворяне из холодного расчета решили, что простой народ следует держать в невежестве. Затем, совершенно сознательно не делалось никаких усилий, чтобы завершить эту нескончаемую войну с васками. Кроме того, среди берандийцев искусственно разжигаются ненависть и презрение к бриннам. Возможно, вам уже рассказывали, что несколько месяцев назад три раба-бринна набросились на женщину и перерезали ей горло? Это случилось в Боклере, маленькой деревушке в нескольких километрах отсюда, когда уже стемнело. Свидетелей злодеяния не нашлось. Убийцы-бринны вроде как сбежали в соседний лес. Так вот, правда в том, что этими «бриннами» были три юных пажа в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, покрытые зеленой краской. Женщина сопротивлялась, и они ее убили. Случайно так получилось, что эти пажи, прилично подвыпив, начали хвастаться своими «подвигами» в небольшой таверне моего графства, где ужинал один из моих стражников. Я распорядился схватить их под каким-нибудь предлогом и повесить… Я неоднократно просил герцога Берандии – его отец был одним из ближайших друзей моего детства – освободить бриннов от рабства, как это сделал я в Роане. В сущности, он разделяет мои взгляды, но слишком слаб душой и кроток, пусть и отважен, а партия его противников слишком могущественна. Время от времени на границе загорается какая-нибудь ферма. И тут же говорят, что это васки или «зеленые», как здесь называют бриннов. Порой так оно и есть, но однажды я неожиданно примчался на берег Соленых болот и собственными глазами увидел бойню. Дом пылал, крестьяне все как один лежали во дворе мертвые с перерезанным горлом, а в тени деревьев метались силуэты с боевыми шлемами бриннов. На нас обрушился град стрел с каменными наконечниками, мои лучники ответили. И когда поле брани осталось за нами, в чаще мы нашли лишь следы красной крови!

– Кто же возглавляет эту партию войны? – спросил Акки.

– Официально – Онфрей де Неталь. Молодой дворянин, умный, дерзкий, довольно начитанный, хотя и плохо воспитанный, популярный среди простолюдинов, которых он осыпает щедротами. Но я боюсь, что в действительности во главе этих молодчиков стоит моя крестница – герцогиня Анна.

– А кто же глава партии мира?

– Был бы я… если бы у нас была партия мира! Но нас всего пятеро, слышите, пятеро во всей Берандии, по крайней мере среди более или менее влиятельных людей! Герцог, граф де Хаве́р с сыном, Бушран и я. Но тот же Бушран слепо верен Берандии: права его страна или нет – это его страна! Как знать, возможно, мы найдем хоть какую-нибудь поддержку среди изгнанников?.. Однако среди них есть не только честные и достойные люди, но и настоящие бандиты! Короче говоря, сеньоры, ваше предложение наверняка отвергнут. Наших молодых дворян не интересует вселенная, где они будут поставлены в один ряд с бриннами или другими гуманоидами. Вполне вероятно, это предложение оскорбит их. Его светлость и я сделаем все возможное, но ни на что не надейтесь. Просто помните: наш народ не хуже других. Он получил неважное воспитание и теперь сгибается под грузом предрассудков, которые существовали еще на Земле, более пятисот лет назад, совсем в другую эпоху. Прошу вас, сеньоры, не уничтожайте мой народ!

– Не беспокойтесь, граф: вашим людям нечего опасаться. Народ, в котором сохранились благородные сердца, вроде вашего, не заслуживает аннигиляции. В том случае, о котором упоминал Хассил, все обстояло совершенно иначе. Раса, которую мы приговорили, была могущественна и опасна и уже успела уничтожить три других человечества.

– Благодарю вас, сеньор Акки. Я знаю, что юная герцогиня попросит вас зайти к ней завтра. Вы молоды, она очень красива и умеет быть обворожительной. Будьте начеку! Но если дело обернется худо, постарайтесь ее все-таки не трогать. Она была моей воспитанницей и лишь три года назад вышла из-под моего влияния. Если бы она осталась со мной подольше, то, возможно, была бы сейчас совсем другой.

Акки преодолел последние ступени лестницы и вышел на верхнюю террасу башни. На ней был разбит целый сад с лужайками, полными ярких цветов, и деревцами около зубцов башни. В широкой стеклянной чаше извивались и светились всеми цветами радуги причудливые существа, привезенные из экваториальных морей. На длинной скамье резного дерева, окруженная молодыми людьми, сидела герцогиня Анна.

Акки повидал в жизни немало красавиц. На Новатерре вообще не было уродливых людей. Успехи евгеники и медицины давно избавили людей от физических пороков и внешних недостатков. Синзуны Арбора, единственная раса, настолько близкая землянам, что между ними возможны смешанные браки, славились ослепительной красотой своих женщин. У некоторых рас гуманоидов, таких как хиссы или хр’бены, женщины выглядели, быть может, еще более красивыми, потому что люди любовались ими, не испытывая никакого сексуального влечения. Но, увидев Анну, Акки сразу подумал, что если выражение «шедевр природы» имеет смысл, то относится к герцогине.

Анна была еще очень юной, лет восемнадцати-девятнадцати, высокой, с густой шевелюрой медного цвета. Надменная скульптурная головка, темно-зеленые глаза, прямой тонкий нос, маленькие красные губы, золотистый оттенок кожи. Подвижное гибкое тело, казалось, обладало скрытой силой готовой к прыжку пантеры. Зеленые глаза встретились с серыми глазами Акки. Тот поклонился.

– Ага! – проговорила она певучим голосом. – Вот и посол… как там его… дурацкое такое название… Союза человеческих миров, кажется.

В тоне ее, однако, не было ни враждебности, ни презрения – лишь бесконечная уверенность в себе. Тем не менее юные придворные загоготали. Один из них поднялся, и Акки узнал барона Онфрея де Неталя.

– Так это же мой противник! – фыркнул барон. – Или, вернее, тот, кто мог бы стать моим противником, если бы герцог не взял его под свою защиту.

Акки проигнорировал это оскорбление. Когда его миссия закончится, он не откажет себе в удовольствии задать этому наглецу хорошенькую трепку.

– Подойдите, благородный чужестранец, – ведь, полагаю, будучи послом, а не простым глашатаем, вы должны принадлежать к знатному роду.

– Нет, ваша светлость, – ответил он. – На наших планетах нет знати.

– Это не имеет никакого значения. Наши предки тоже не были знатными людьми. Помнится, наш Неталь, и вовсе был простым булочником. Я не ошиблась?

Неталь покраснел, затем побледнел, но не ответил.

– Что ж, господа, мне необходимо поговорить с этим послом. А то, что мы имеем сказать друг другу, касается только нас самих. До скорого свидания, милые сеньоры.

Скрывая свою ярость под улыбками, юные придворные удалились.

– Ваша светлость… – начал Акки.

– Не надо «светлостей». Вы еще не устали от этого архаического маскарада? К счастью, в спасенной библиотеке были только произведения этого Вальтера Скотта. Я содрогаюсь при мысли, что там могло содержаться что-то другое. Вы можете представить меня турецкой принцессой, живущей в гареме?

– Так вы знаете земную историю?

– Мой чудесный крестный Роан позаботился о моем образовании. Впрочем, с его точки зрения – недостаточно. Но садитесь же! Нет, сюда, рядом со мной. Вы меня боитесь?

– Разумеется, нет.

– Да я и сама не знаю, как бы я могла вас напугать. Вы же настолько сильнее нас! Сколько миров вы представляете? Пятьдесят тысяч, как сказал мне отец? Скорее, это вы должны меня пугать. Вы ведь прилетели из таких далеких далей! – Она позволила своему взгляду пройтись по полуострову. Море разбивалось белой пеной о берег, по небу проплывали редкие облака. – Вы видели когда-нибудь такую же прекрасную планету, как наша?

С секунду-другую Акки хотелось ответить утвердительно, заверить герцогиню в том, что Нерат выглядит бледно в сравнении с Арбором, Эллой или Новатеррой. Но еще через пару мгновений он понял, что не так уж уверен в этом. В конце концов, эти три планеты были, в той или иной степени, его родиной. Вероятно, для всякого человека родная страна остается самой прекрасной. Он подумал о ксириянах, которые так гордятся своей крохотной и голой планеткой.

– Нет, – ответил он, – я видел и другие прекрасные планеты, но прекраснее этой не видел.

Анна расцвела.

– Я была уверена, что Нерат вам нравится! Но мне очень приятно слышать это от вас, который повидал так много. – Она встала, пересекла террасу. Вдалеке, за лесом, возвышались Красные горы. – Там живут васки. Не могу сказать, что они мне ненавистны. Но если бы они объединились с нами против бриннов!.. Мы быстро очистили бы весь континент и смогли бы основать настоящую цивилизацию, наподобие земной.

– Для этого совсем не нужно уничтожать бриннов, – мягко заметил Акки. – Вы никогда не думали, что они – такие же люди, как вы?

– Такие же люди?

Она свистнула. С деревца спрыгнуло маленькое существо с зеленовато-коричневой шерсткой и длинным, раздвоенным на конце хвостом. Зеленая мордочка чем-то напоминала обезьянью.

– Я скорее поверю, что Пер, мой орон, – мой родной брат!

– Однако вы не можете отрицать, что бринны похожи на нас. Они строят деревни, умеют добывать огонь и…

– Пфф! Муравьи тоже строят города. Что до огня… Пусть даже они отдаленно напоминают нас – что с того? На Земле низшие расы тоже были истреблены!

– Да, расы, считавшиеся низшими, и кто знает, сколько на этом потеряло земное человечество?

– Возможно. Но почему бы нам не сменить тему? Для нас обоих это мучительный вопрос, хотя и по разным причинам. Расскажите о ваших странствиях. Я чувствую себя такой невежественной, такой… – она на мгновение замешкалась, – такой примитивной! Вы, должно быть, видели великолепные города.

– Я не смог бы описать вам их. К тому же не на всех наших планетах есть города. На Элле хиссы, очень похожие на этих бриннов, которых вы презираете, перестали строить города много веков тому назад. Но я мог бы дать вам фотографии. Вы знаете, что такое фотография?

– Да. Но у нас их больше не делают.

– Ну ладно… Тогда попытаюсь показать вам несколько образов. Смотрите мне прямо в глаза и ни о чем не думайте.

Она подняла на него свои огромные зеленые глаза. Он устремил в них взгляд, сосредоточился, как это было нужно, чтобы передавать образы представителю нетелепатической расы. Десятки пейзажей пронеслись в его памяти, потом осталось одно-единственное воспоминание.

Она встряхнула головой, разрывая чары:

– Очень красиво, но это не город. Но эти высокие золотистые горы, этот голубой поток, спокойное озеро среди пурпурных деревьев… Где это?

Он вздрогнул. Лишь одно место отвечало описанию – долина Тар на Арборе. Долина Тар, где юные пары проводили вместе первые дни брака. Долина Тар, где когда-нибудь и сам он… Его семья всегда следовала обычаям синзунов, хотя они и были наполовину новатеррианами. В его голове вновь прозвучал голос Роана: «Вы молоды, она очень красива…» Неужели он влюбился в Анну? Ох! Это никак не изменит его окончательного решения, но может сделать принятие этого решения мучительным.

Какое-то время они молчали. Солнце играло в медных волосах Анны, окутывая ее огненным ореолом, и просвечивало розовым одно ушко. Не зная, что сказать, он немного смутился.

– В Роане скоро соберутся представители всех наших провинций, – сказала наконец Анна. – Да, я в курсе, так как после смерти моего брата, убитого на охоте сприелем, именно я – наследница трона, будущая герцогиня Берандии. Впервые с момента его основания герцогство «окажется под башмаком женщины», как забавно выражались у нас в древности. Это не очень-то нравится многим юным сеньорам. Здесь, на Нерате, женщины мало на что влияют. В общем, мое правление будет не из легких…

Акки слегка сдвинул брови. Уж не ищет ли она его поддержки?

– Но те, кто думает, что я не умею защищаться, – проговорила она, словно угадав его мысль, – жестоко ошибаются. За меня Бушран и его лучники, со мной будут Роан и все его графство. Почти все техники и инженеры – роанцы. Что касается флота… даже если мне придется вступить в союз с васками…

Он взглянул на нее с недоумением. Все это не соответствовало тому, о чем говорил Роан. Быть может, она знала о том разговоре и старалась одурачить собеседника?

Анна печально улыбнулась:

– Наша политика, должно быть, кажется вам жалкой и мелочной, – вам, который вершит судьбы планет. И я сама, должно быть, кажусь вам жалкой и смешной в роли государственного деятеля – я, доверившаяся человеку, которого впервые увидела всего час тому назад! Я ведь права, не так ли?

Акки слегка покраснел. «Уж не читает ли она и в самом деле мои мысли?» – пронеслось у него в голове. Однако же он был очень осторожен и едва ли мог допустить телепатическую передачу.

– Я так одинока, – продолжила она. – Совсем одна, с будущим тяжким грузом в виде короны, да еще в мире, созданном мужчинами для мужчин. И однако, у меня есть планы, которые превосходят все, о чем люди только могут мечтать. Кроме Бушрана, Роана и еще нескольких человек, все здесь – старые или молодые тупицы, которые не видят дальше завтрашнего дня и не понимают, что рано или поздно либо мы поглотим васков, либо васки поглотят нас. Настоящая схватка, настоящая битва разразится не между нами и васками, а между людьми и бриннами. Даже если они тоже люди, как вы говорите, – особенно если они люди, – рано или поздно одна раса уничтожит другую. И я не желаю знать, кто тут прав по закону. Посмотрите на эту землю: когда наши предки были выброшены сюда волею судеб – они ведь искали совсем другую планету! – на этом побережье жило всего несколько десятков совершенно диких туземцев, которых презирали даже бринны. О! По сравнению с вашей необъятной галактической цивилизацией мы сделали очень немного, но то, что мы сделали, – наше. Мы корчевали, строили, орошали, осушали, ровняли землю для полей, мы страдали и смеялись, мы здесь рождались и здесь умирали. Кому же принадлежит эта земля, Ваше-Превосходительство-Слишком-Далеких-Миров? Тем немногим бриннам, которые по ней кочуют, или нам, которые укоренились на этой земле и преобразили ее? А теперь, от имени закона, который нам чужд, от имени федерации, к которой мы не принадлежим, вы хотите, чтобы мы ее покинули?

– От имени всех человечеств – зеленых, синих, белых, черных или красных, – которые ведут сейчас беспощадную борьбу для того, чтобы защитить и вас, и бриннов от нашего единственного реального врага. От имени миллиардов погибших на планетах, уничтоженных в самоубийственных международных войнах. От имени ваших собственных детей и внуков, которые погибнут под пытками или сами превратятся в убийц!

– Но зачем отнимать у нас нашу землю? Почему бы не переселить куда-нибудь бриннов? Они наполовину кочевники и совсем не привязаны к земле. Им подойдет любая планета.

– На этот вопрос я пока что не могу ответить. Возможно, это и в самом деле выход. – Он поднял руку, удерживая Анну от выражения признательности. – Я же сказал: возможно.

В тот вечер они больше не говорили о политике. Терраса утопала в солнечном свете, дул легкий бриз. Акки расслабился, наслаждался досугом, давно уже уяснив, что его работа галактического координатора дает не так уж и много приятных минут и этими минутами нужно дорожить. Что до Анны, то она впервые оказалась рядом с молодым мужчиной, обладающим удивительными знаниями и способным говорить не только об охоте на сприеля и конных состязаниях. Старательно избегая всего, что относилось к его профессии, он рассказал о своем детстве на Новатерре, об учебе на Арборе и Элле, о планетах, на которых бывал. Она же поведала ему о своей жизни – жизни маленькой девочки, отрезанной из-за высокого титула от людей, одинокой среди народа, где женщин ни во что не ставят. Единственным, помимо отца, взрослым мужчиной, который интересовался ее внутренним миром, был крестный, граф де Роан, и она чаще жила у него, чем при дворе.

Благодаря ему она разбиралась в истории и в науках лучше любого мужчины в Берандии. А потом, три года назад, брат Анны погиб на охоте, и она внезапно сделалась наследницей трона. С тех пор, укрывшись за гардиной, она присутствовала на советах, о чем знали только герцог, Роан и один-два советника. Герцог собирался отречься в ее пользу, как только она достигнет совершеннолетия, чтобы затем поддерживать ее в первые годы правления.

Уже начали опускаться сумерки. Анна встала и облокотилась о зубец башни. Солнце проложило по морю красную дорожку от края горизонта. В порт возвращалось несколько лодок, паруса которых казались огненными в закатных лучах. От крыш зданий в небо вяло поднимались клубы дыма. На крепостной стене уже расходились по своим постам ночные стражники. В прохладе вечера на город вместе с заходящим солнцем опускались покой и безмятежность.

Анна повернулась к Акки и улыбнулась:

– Она прекрасна, не правда ли, наша земля под этим небом?