«И загремят трубы, и взовьются флаги. И улыбки скроют ненависть, ибо Посланцы Извне станут Предвестниками беды, и об этом узнает народ, который их примет», – процитировал Хассил отрывок из «Книги пророчеств», священного текста хиссов, восходившего к глубокой древности.

Они стояли на большой парадной лестнице, рядом с герцогом. Внизу, на широких плитах двора, лучники в легких кольчугах, во главе с Бушраном, отдавали гостям воинские почести. Отзвучали последние фанфары, и герцог повернулся к координаторам:

– У нас есть древний обычай, унаследованный от земных предков, – говорить о серьезных делах после трапезы. И хотя я сгораю от нетерпения поскорее узнать во всех подробностях, какова ваша миссия и что привело вас ко мне, не будем нарушать этот обычай.

Если снаружи замок выглядел средневековым, то внутри все свидетельствовало о стремлении к комфорту, чуждому сеньорам былых времен. Техника берандийцев позволила им установить нечто вроде примитивного центрального отопления, и гидравлический лифт медленно, но уверенно доставил герцога с его свитой на вершину башни. Из широких низких окон большого зала, куда они вошли, открывался чудесный вид на город и порт. Уставленный блюдами и бутылками стол из драгоценных пород дерева тянулся почти через все помещение. Герцог поднялся на свой трон, стоявший на приподнятой площадке, усадил Акки справа от себя, Хассила – слева и дважды хлопнул в ладоши. Только после этого, в порядке старшинства, начали входить остальные приглашенные. Герольд в ярко-красной тунике объявлял титулы и имена. Соседом Акки оказался слегка согбенный высокий старик, представленный как «Высокий и могущественный магистр знаний Ян Кервао́, граф де Роан».

Пища была обильной и вкусной, приготовленной по старинным земным рецептам. Сначала все ели в молчании, и разговоры за столом завязались лишь после того, как герцог заговорил первым. Кервао́ склонился к Акки:

– Если я правильно понял, вы прилетели с планеты очень далекой звезды?

– Нет, очень далекой галактики, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Да, понимаю. Мы еще не растеряли всех знаний наших предков. К тому же я сам занимаюсь астрономией. К несчастью, у нас очень слабые приборы, и даже моя роанская обсерватория не располагает ничем более мощным, кроме небольшого оптического телескопа диаметром в восемьдесят сантиметров, который находился на борту одного из наших звездолетов. Этого, однако, достаточно для изучения соседних планет и даже той большой галактики, из которой мы прилетели, – по астрономическим меркам, она совсем рядом. А сколько световых лет до вашей?

– Точно сказать не могу. Мы вынуждены проходить сквозь ахун, или, если угодно, через гиперпространство, иначе нам не преодолеть такие колоссальные расстояния. Но, полагаю, до нашей галактики не менее нескольких миллиардов световых лет.

– Нескольких миллиардов! Стало быть, она на другом конце вселенной?

– Вовсе нет! А, понимаю… Вы исходите из принципов космогонии, которые превалировали во времена отлета с Земли ваших предков.

– А из чего еще мне исходить? – тихо спросил старик. – Должно быть, мы кажемся вам варварами. Случай выбросил нас из великого потока человеческого прогресса, и мы потихоньку гнием в той старице, в которую угодили…

После короткой паузы он продолжил, с некоторой горечью:

– Если бы все обстояло иначе, я мог бы стать настоящим астрономом, а не феодалом, правящим несколькими тысячами человек на планете, затерянной в Большом Магеллановом Облаке. Мне еще повезло, что вы прибыли сюда при моей жизни. Прежде чем сгинуть, я узнаю хоть что-то о последних открытиях ваших ученых, увижу хотя бы проблеск света…

– Простите, сколько вам лет?

– Шестьдесят шесть нератских. По чистой случайности здешний год практически не отличается от земного. Там мне было бы шестьдесят четыре…

– Поздновато, – вслух подумал Акки. – Я не врач и не биолог, – сказал он, поворачиваясь к своему соседу, – и ничего не могу вам обещать. Вы, конечно, не доживете до двухсот двадцати – двухсот пятидесяти земных лет, которые являются теперь нормой, но, полагаю, наши геронтологи смогли бы продлить вам жизнь еще лет на семьдесят-восемьдесят, в зависимости от вашей конституции.

– Вы хотите сказать, что после лечения у ваших врачей я смог бы дожить примерно до ста сорока?

– Да. Может, и больше.

Старик побледнел.

– О! Это не столько ради жизни как таковой, – проговорил он приглушенным голосом. – Но поймите, быть может, тогда я успел бы узнать хоть немного…

– И даже много, если все пойдет так, как я желаю! Для этого у нас тоже есть специальные методы.

Герцог наклонился к Акки:

– Простите, что прерываю ваш, как видится со стороны, крайне увлекательный разговор. Вы вряд ли знаете, что граф де Роан – наш самый крупный ученый. А вот юный Онфрей, барон де Неталь, который перед вами, полагает – возможно, ошибочно, – что наша суровая, полудикая жизнь имеет свои преимущества. Он думает, что с точки зрения физической силы, упорства, выносливости, а также лихости мы должны превосходить более цивилизованные расы, например те, которые представляете вы. А ваш друг Хассил утверждает, что вы тоже не утратили этих древних добродетелей.

Акки улыбнулся. Мысленно он увидел перед собой неведомую планету, охваченную космической войной: ледяное пространство во мраке, прорезаемом светом редких звезд, металлическое кишение мисликов, их фиолетовое свечение или зеленоватые лучи изобретенного ими таинственного оружия, эскадры самых различных космических боевых кораблей, с немыслимой скоростью проносящихся над самой поверхностью или врезающихся в лед огненными смерчами. Ему на секунду захотелось описать все это барону и спросить его, можно ли вести такую борьбу без физической силы, упорства или лихости. Он нагнулся через стол к Онфрею:

– Думаю, вы путаете цивилизованную расу со слабеющей. Наша цивилизация или, скорее, целый комплекс цивилизаций находится в полном расцвете. И она закалена беспощадной борьбой, о которой я расскажу вам в более удобное время.

– Возможно, – ответил юный гигант. – Но сама сложность вашей цивилизации вынудила вас упустить из виду основные императивы, которыми являются борьба за жизнь и выживание наиболее приспособленного. Еще давным-давно, на Земле, это заметил один великий ученый.

В глазах координатора заплясали веселые огоньки. Ну вот, теперь, после Вальтера Скотта, еще и Дарвин! И как обычно – плохо понятый! Наблюдение биологического порядка, перенесенное без всяких изменений на социологию, то есть из фактического плана – в план моральный. Общая ошибка примитивного мышления, против которой особенно предостерегали будущих координаторов во время обучения.

– Вы можете привести мне пример?

– Что ж, очевидно, ваш Союз, если вы сказали правду, силен, гораздо более силен, чем мы, и враждебен к нашему образу жизни. Самым простым и естественным решением было бы просто раздавить нас, а не отправлять посла.

– Я не то чтобы посол – скорее, наблюдатель. И не боитесь ли вы, что я воспользуюсь поданной вами идеей?

– Нет. Я прекрасно знаю, что вы не сможете этого сделать. Я знаю, что есть… слишком цивилизованные цивилизации. Я изучал историю или то, что от нее осталось. И узнал, что цивилизация, существовавшая на Земле до отлета наших предков, так и не решилась колонизировать планету Марс из-за того, что там оставалась горстка «слабеющих», как вы выразились, марсиан. Такая колонизация могла бы стеснить их, а то и вообще привести к их исчезновению. Вы – морально слабые люди, не способные употребить ту силу, которой обладаете. Вас пугает вид крови! Вы слабы и физически, несмотря на ваши мускулы! Смогли бы вы следовать за мной целый день на охоте? Смогли бы провести хотя бы одну зимнюю ночь под открытым небом, без всякого укрытия?

Акки принял мысль хисса:

– А не взять ли нам этого юного дурачка в небольшое путешествие до Терое-пять? Помнишь те три месяца, которые мы там провели?

Три месяца в грязи или в снегу на планете, где началось оледенение. Три месяца без всякого укрытия, кроме обломков их маленького звездолета, пока их не обнаружила спасательная экспедиция. Три месяца без возможности хотя бы раз поесть досыта! Три месяца ежедневных сражений и убийств во имя спасения собственной жизни!

Акки мысленно ответил:

– Бесполезно, он бы там не выжил!

– Я думаю, юноши на этой планете, как и везде, состязаются в силе и выносливости. Хотите посоревноваться со мной?

– Тьфу, игры! Для благородного сеньора есть только одна игра – война! Через несколько дней будет большой турнир. Согласны вы сойтись со мной в схватке?

– Довольно, Неталь! – оборвал его герцог. – Его превосходительство Клер – наш гость, а кроме того – посол.

– Разумеется, если он боится…

– Я не боюсь, – отрезал Акки, – и, когда моя миссия будет завершена, приму ваш вызов. Подобные варварские дуэли абсолютно чужды нам, никто, если он в здравом уме, не вызовет другого человека на смертельную схватку. И ни один человек, если он опять же не сошел с ума, не примет такого вызова. Но здесь, учитывая обстоятельства, я считаю своим долгом согласиться. Впрочем, я убивать не стану вас, а вот вы попробуйте убить меня, если способны на это.

– Ничего такого не будет! – прервал его герцог. – Я запрещаю эту дуэль. К тому же это было бы нечестно. Вы, Неталь, наш самый лучший рыцарь, а у вас, сеньор Акки, наверняка нет должного навыка в обращении с нашим оружием. Что вы там говорили, Бушран?

В конце стола встал капитан:

– Я говорил, что если бы эта дуэль состоялась, я бы не дал за шкуру Неталя и гроша: она будет продырявлена, как дуршлаг! Если понадобится, я охотно стану вашим секундантом, – добавил он, обращаясь к Акки.

– Я сказал, довольно! – оборвал его герцог. – Дуэли не бывать! И тот, кто обвинит его превосходительство Клера в трусости, будет иметь дело со мной. – Он повернулся к левой половине стола. – Вы слышите меня, юные сеньоры?

Солнце уже проникало в зал косыми лучами, когда пиршество подошло к концу. Герцог, Бушран, Роан и, разумеется, Акки с Хассилом остались трезвыми, остальные гости выпили вдоволь. Пирующие поднялись из-за стола – звучали песни, шутки, смех, задиристые похвалы – и с шумом и гамом покинули банкетный зал.

Комната была большой, скупо обставленной: несколько деревянных кресел и огромный стол, заваленный картами и документами.

В одно окно был виден город, в другое – суженное основание полуострова, а вдали простирались бесконечные поля и леса. Местность постепенно повышалась к подножию гор, красных при свете заходящего солнца. Соседняя комната, которую координаторы мельком заметили сквозь занавеси, была, по-видимому, библиотекой. В углу стоял древний сейф.

– Да-да, – подтвердил герцог, перехватив их взгляд. – Когда-то, на борту флагманского звездолета, в нем хранили ценные вещи. Теперь здесь лежат ключи от арсенала, где мы сберегаем уцелевшее оружие наших предков. Только я знаю его секрет, и за все свое правление ни разу не прибег к нему. Мы всегда обходились нашим примитивным оружием. Но мне кажется, вам не терпится перейти к серьезным вещам. В чем именно состоит ваша миссия, сеньоры? Нет, Роан, останьтесь!

Акки задумался:

– Полагаю, ваша светлость, что для полной ясности мне придется вспомнить историю. Не историю вашей планеты, которую вы знаете лучше нас, но историю вселенной за последнюю тысячу лет. В тысяча девятьсот пятидесятых – шестидесятых годах христианской эры, то есть примерно восемьсот лет тому назад, человекоподобные существа, хиссы – Хассил является представителем этого вида гуманоидов, – послали из неимоверно далекой галактики, где они проживают, разведывательную экспедицию, которая достигла Земли. Вследствие событий, которые не имеют никакого отношения к нашей теме, один человек – один из моих предков – улетел вместе с ними. В то время Земля ничего не знала об этом визите, потому что на ней свирепствовали межгосударственные войны, а хиссы строго придерживались правила – не вступать ни в какой контакт с планетами, которые еще не пришли к объединению и всеобщему миру. Почему же они сделали исключение ради моего предка? По одной причине, которая, возможно, покажется вам банальной: как и у каждого землянина, у него была красная кровь. Хиссы давно уже вели войну со странными, до сих пор непонятными для нас металлическими созданиями, которые могут существовать только на поверхности ледяных планет при температуре около абсолютного нуля, – мисликами. У этих мисликов, которые, повторю, и сейчас остаются загадкой для нашей науки, имеются две весьма опасные способности: они испускают излучение, смертельное для всех существ, чей дыхательный пигмент не основан на гемоглобине, и, собравшись бесчисленными массами, способны замедлять атомные реакции, благодаря которым звезды дают свет и тепло. Они гасят звезды, чтобы колонизировать планеты, когда те превратятся в черные и холодные миры. Так вот, религия хиссов знала пророчество: когда-нибудь они найдут человечество с красной кровью, которую не смогут заморозить мислики. Молодой хисс, командовавший ксиллом – это такой чечевицеобразный звездолет, – доставил моего предка на Эллу, их планету. Что это было, предвидение ясновидца или простое совпадение? Землянин оказался нечувствительным к излучениям мисликов. При поддержке созданного хиссами Союза человеческих миров, в который тогда входило примерно восемьсот типов различных человечеств – теперь в нем больше пятидесяти тысяч из примерно сотни галактик – и других обнаруженных с тех пор рас с красной кровью, а также потомков землян, тайно эмигрировавших на Новатерру, соседнюю с Эллой планету, а также Земли с ее конфедерацией, присоединившихся сто пятьдесят лет назад, хиссы ведут беспощадную войну с мисликами. Эту борьбу координирует Совет человеческих миров, заседающий на Рессане, одной из хисских планет. Вот уже три века мы вынуждаем мисликов отступать – в той мере, в какой нам удается зажигать солнца быстрее, чем они успевают их гасить. Но это требует постоянных усилий, поглощающих большую часть наших ресурсов. А они увеличиваются, когда мы находим новую планету, новое человечество, способное войти в Союз, то есть такое, которое навсегда отказалось от планетарных или межпланетных войн. Это возвращает нас к нашей проблеме. Нам неоднократно приходилось отвлекать часть сил для борьбы с человечествами, которые желали создать собственную империю за счет соседей. И каждый раз – слышите? – каждый раз, когда на одной планете сосуществовали два разумных вида, это неминуемо заканчивалось войнами на полное уничтожение одного из них. Так вот, войн между человечествами не должно быть. Их не должно быть внутри Союза, потому что они отвлекают людей и технику, которых нам и так жестоко не хватает для борьбы с мисликами. Их не должно быть, если мы можем их предотвратить, и вне Союза. Не говоря уже о том, что войны между человечествами – вещь отвратительная, это еще и бесцельная растрата энергии – энергии, которую следовало бы обратить против общего врага. И наконец, это угроза будущему. Так вот, на Нерате, ваша светлость, сложилась именно такая ситуация: с одной стороны – вы и васки, с другой – бринны. В Союзе есть особый корпус координаторов, выбранных и обученных специально для разрешения сложных конфликтов между разными человечествами. Поскольку вы – земляне, эту миссию поручили мне, ибо я сам частично землянин. А так как ваши бринны похожи на хиссов, вместе со мной сюда направили моего друга Хассила. Наша цель – определить, кто из троих, вы, васки или бринны, имеет больше прав на Нерат, и переправить остальных на другую планету. Я не скрываю от вас, закон требует, чтобы остались туземцы. Однако случаются и исключения. На планете Тиа, к примеру, остались переселенцы, так как именно они могли незамедлительно оказать Союзу бесценную помощь.

– Если я правильно понял, у вас двойная миссия, – медленно проговорил герцог. – Во-первых, определить, кто из нас – мы, васки или бринны – наиболее достойны, с вашей точки зрения, с точки зрения эффективности, распоряжаться планетой Нерат. Во-вторых, предложить нам войти в ваш Союз. Все верно?

– И да и нет. Я сделал упор на практическую сторону миссии, чтобы вы поняли: никто не может заранее приговорить вас к изгнанию с Нерата. Но есть и этическая сторона. Бушран рассказал мне, что вы обратили в рабство или уничтожили целые племена бриннов, которые жили там, где теперь находится Берандия.

– Это было необходимо. Мы нуждались в рабочей силе и в безопасности.

– Я не порицаю ваших предков, хотя и не одобряю их! Думаю, вы могли бы сотрудничать с бриннами. В любом случае ваша цивилизация достигла того уровня, когда можно обойтись и без рабского труда. Если вам суждено присоединиться к нам, то очень скоро вы догоните нас – всего за одно-два столетия. Разумеется, при условии, что вы измените свой анахронический общественный строй.

– Этот строй показал свою прочность в здешних условиях, – вмешался Роан. – Первоначально создание, вернее, воссоздание знати было способом вознаградить тех, кто был наиболее полезен или верен вождю. А поскольку эта знать создана герцогом, а не образовалась сама собой, после объединения у нас никогда не случалось феодальных войн. К тому же давление со стороны васков и бриннов принуждало нас к единству, без которого мы бы погибли!

– Возможно. Но останетесь вы на Нерате или будете перевезены на другую планету, – эту социальную структуру все равно придется изменить. Она не только морально неоправданна, но и совершенно не подходит для члена Союза.

– Какая же у вас форма правления? – осведомился герцог.

– На наших планетах? Самая различная. Как правило, демократическая, довольно-таки часто – технократическая, иногда – олигархическая. Но наши общества всегда открытые. В них не возникает наследственных каст. Что касается Союза, то у него нет правительства в прямом смысле этого слова: нельзя править пятьюдесятью тысячами человечеств!

– Меня вот что смущает, – сказал Роан. – Вы говорите о Союзе человеческих миров. Что вы понимаете под словом «человеческие»?

– Есть три основных типа. Во-первых, «чистые» люди по классификации Союза: вы, я, синзуны, ферхены и так далее. Мы образуем группу красной крови на основе гемоглобина. Затем человекообразные, как Хассил: хиссы, хр’бены, кренны, бринны и так далее, с синей или зеленой кровью, но внешне похожие на людей. Они составляют неметаллическую группу, поскольку в их дыхательном пигменте нет металла. И наконец, гуманоиды, в которых нет ничего человеческого, кроме разума и чувствительности. Зачастую они напоминают земных насекомых. Кстати, здесь есть насекомые?

– Есть местные, совершенно непохожие на земных. И мы, сами того не желая, завезли муравьев, которые расплодились, да еще как!

– Это беда всех колоний Земли! Люди-насекомые, порой довольно страшные с виду, часто проявляют незаурядные интеллектуальные способности, и я горжусь, что меня удостоил своей дружбы Кскилик, кзлем Седьмой вселенной, которого по праву считают лучшим астрофизиком Союза. И наконец, есть наши союзники, не входящие в Союз, ксенобиты, которые иногда так же чужды нам, как и мислики. Одни живут в атмосфере хлора или аммиака, другие – в абсолютной пустоте Пространства, третьи – при ужасающих температурах. Мы не можем постоянно жить на их планетах, а они – на наших, поэтому риск конфликтов полностью исключен. Разве что изредка возникают трудности во взаимопонимании.

– Какая вселенная, господи, какая вселенная! – воскликнул старый астроном. – И подумать только: я, быть может, доживу до того времени, когда смогу собственными глазами увидеть хоть одно из этих чудес!

– Это зависит от вас. Если согласитесь с нашим решением, сможете стать членом Союза. В противном случае… вы будете развиваться сами по себе на другой планете, пока ваша раса не созреет настолько, что начнет по-другому смотреть на многие вопросы. Но за вами будут наблюдать и без всякой жалости уничтожат, если, освоив космические перелеты, вы вздумаете вступить на путь завоеваний.

– Я не знаю, что мы выберем, ваше превосходительство, – тихо произнес герцог. – Вы открыли нам новый мир, о котором мы ничего не знали. Нам нужно время, чтобы подумать. В конце концов, мы любим эту землю и гордимся, по праву или нет, тем, что мы здесь создали. Со своей стороны, я бы принял ваше предложение. Но я, хотя и герцог, все же не бог и могу влиять на своих подданных только до известных пределов. Молодежь, думаю, легко приспособилась бы к новым условиям. Старые безумцы, как мой друг Роан, тоже. Но остальные? Мы дали им целый кодекс из правил чести, моральных соображений и множества предрассудков, – кодекс, который очень полезен здесь, но в иных обстоятельствах… И еще должен сказать вам следующее… После того как я увидел вашего друга Хассила, я слегка изменил свою точку зрения. Но признать бриннов равными!.. Ты, Роан, должно быть, смеешься в глубине души. Ты всегда придерживался таких взглядов, я даже слышал, что в своих владениях ты отпустил всех бриннов на волю, даже не предупредив меня, что еще хуже!.. Да и потом, наша социальная структура, какой бы она ни была, существует уже четыреста лет.

– Никто не говорит о том, что следует изменить все за один день. Ваш случай – не первый, когда нам приходится выносить вердикт. Мы с Хассилом уже двенадцать раз сталкивались с подобными конфликтами и в одиннадцати случаях разрешили их успешно. А мы – всего лишь два координатора среди сотен!

– А что было в двенадцатом случае? – тихо спросил герцог.

Акки промолчал. Хассил сухо ответил:

– Аннигиляция. Полное уничтожение.

Повисла мертвая тишина.

– Хорошо, – сказал наконец герцог. – Завтра я соберу Совет, а послезавтра отправлю гонцов во все провинции герцогства. Я их не боюсь. Но что скажет Анна? – добавил он с гримасой, поворачиваясь к Роану.