В последующие дни Акки часто анализировал свой разговор с юной герцогиней. Она сбивала его с толку. Несомненно, она была очень умной, властной, по самую макушку напичканной свойственными берандийцам предрассудками и в то же время свободомыслящей. Это свободомыслие, наверное, привил ей старик Роан, пожалуй самый замечательный человек из всех, кого Акки встречал на Нерате.

Во время одного из ежедневных совещаний Акки обсудил эту ситуацию со своим товарищем-хиссом. Противоборствующие партии в Берандии были крайне неравными по численности и по силе, с одной стороны – герцог, с его благодушием, переходящим порою в слабость, хотя, если верить дворцовой хронике, он и отличался редкостным физическим мужеством. С ним – Роан. Раздираемый противоречивыми чувствами – симпатией к Роану и слепой, абсолютной верностью родине, – Бушран, воплощение просвещенного офицера, который умрет во имя присяги, проклиная неправое дело. На другой стороне – Неталь с его кликой молодых дворян, тщеславных, предприимчивых и лишенных всяких предрассудков. Народ? Насколько могли судить координаторы, народ хотел бы умерить тиранию знати, но свято ненавидел бриннов и васков, и хотя было ясно, что ненависть искусственно разжигается правящей кликой, от этого она не становилась менее опасной. И в стороне – лишь изредка выезжавшая из замка на прогулки на лошади или на лодке, одинокая, но уже достаточно могущественная юная герцогиня Анна.

Если верить Роану, который мог многое знать уже в силу своего высокого положения, Анна вступила в союз с Неталем. Однако она намеренно унизила Неталя во время встречи с Акки. Что это было – простое женское кокетство? Или же желание поставить на место слишком требовательного союзника, от которого не мешало бы избавиться? Что означали ее намеки на полное одиночество? На трудности, угрожающие ее будущему царствованию? Призыв на помощь, нарочитый показ своих способностей в уверенности, что победа все равно будет за ней, или просто наивность, неопытность, свойственная молодости?

Положение было непростым. Если бы речь шла о завоевании Нерата, следовало бы столкнуть одну партию с другой и сыграть на этом. Но проблема заключалась совсем в ином, и ее надо было решить с наименьшими потерями. Если бы победила партия мира, все было бы просто. Но она была, даже по мнению человека, ее возглавлявшего, слишком слабой, безнадежно слабой!

Чуть погодя Акки удалось еще раз встретиться с Анной – во время прогулки по крепостной стене с Хассилом и Бушраном. Они проследовали под башней, поднялись по лестнице и оказались на верхней террасе. Сидя на зубце башни и не обращая внимания на высоту, герцогиня играла со своим ороном и была так поглощена этой забавой, что не заметила троих мужчин, пока они не подошли совсем близко. Она тихо вскрикнула от удивления и схватилась за рукоятку короткого кинжала, висевшего у нее на поясе, но затем улыбнулась. Мужчины поклонились.

– Из меня вышел бы никудышный часовой, не правда ли, капитан?

– Ваша светлость сегодня не в карауле, – любезно ответил он.

– Боюсь, моей светлости придется всегда быть в карауле, капитан. Как продвигается ваше расследование, господа послы? Вы действительно очень похожи на бринна, сеньор Хассил! И тем не менее ваш народ стоит во главе галактической империи…

– Никакой империи нет, – возразил хисс. – Всего лишь свободная федерация. К тому же империя была бы просто невозможна. Никакое централизованное правительство не может эффективно управлять более чем сотней триллионов самых различных существ.

– Но как же в таком случае управляется ваш Союз?

– Никак. Он существует, вот и все. Любой народ всегда может из него выйти, при условии, что не вступит на путь войны. Есть только один центральный организм, который координирует борьбу с мисликами. Каким бы ни был исход нашей миссии, никто не заставит вас войти в Союз, если вы сами не пожелаете.

– А если какой-нибудь народ вступит, как вы выражаетесь, на путь войны?

– Если речь пойдет о войне межпланетной или межзвездной, мы вмешаемся. Если это будет война между различными человечествами на одной планете, мы также вмешаемся и перенесем одну из враждующих сторон в другое место.

– По какому праву? – высокомерно спросила Анна.

– По праву более мудрого, ваша светлость.

С секунду-другую поколебавшись, она сказала:

– Да, разумеется, это выход. Спокойной ночи, милые сеньоры. Пойдем, Пер!

Орон запрыгнул ей на плечо, и она удалилась.

Пять дней спустя герцог, которого они давно уже не видели, пригласил координаторов к себе.

– Представители провинций вызваны. Вскоре мне предстоит отплыть в Роан на моем корабле «Прославленный». Вы поплывете со мной или воспользуетесь вашей летающей машиной?

– Если не возражаете, ваша светлость, мы прилетим на гравилете.

– Может, возьмете с собой Роана? Сам он никогда об этом не попросит, но наверняка горит желанием хоть раз пролететь с вами.

– С удовольствием, ваша светлость. У нас трехместный аппарат.

– Вы доставите ему огромную радость. Ах да, сеньор Акки, юная герцогиня хотела бы вас видеть. Она ждет вас на террасе.

Акки быстро поднялся по лестницам. Хотя он и знал, что Анна намеренно усложняет ему жизнь, он не мог не чувствовать к ней живейшей симпатии. Он был еще молод, и душа его жаждала романтики, несмотря на суровое воспитание, направленное на то, чтобы развить в нем критическое отношение к реальности и холодную рассудительность. Все равно его волновала судьба этой девушки, на плечи которой однажды ляжет груз государственной власти и которую он, Акки, возможно, отправит в изгнание.

Когда он вышел на террасу, Анны нигде не было видно.

Он поискал герцогиню за деревцами и увидел, как она, склонившись над башенным зубцом, быстро поднимает снизу тонкую бечевку. Акки затаился. Появилась круглая голова Пера, орона; подтянувшись, он ловко впрыгнул в амбразуру и протянул девушке свернутую в трубочку белую бумажку.

Акки тихонько скользнул к другому краю башни и заглянул вниз. Двор был пустым, но ему показалось, что под одним из сводов мелькнула высокая и массивная фигура – быть может, Неталь.

«Что это: переписка влюбленных или заговорщиков?» – спросил себя координатор.

Он бесшумно вернулся к началу лестницы, громко шаркнул сандалией по каменной плите. Герцогиня от неожиданности вздрогнула и быстро сунула послание под корсаж.

– А, это вы, сеньор Акки! Я уронила носовой платок и, чтобы не беспокоить служанок, послала за ним Пера. Он обожает лазить по веревке. – Анна небрежно вынула платочек из разреза корсажа и слегка промокнула свой лоб. – Какая жара, сеньор Акки, а ведь только весна начинается. На ваших планетах тоже так жарко? О, полагаю, на большинстве из них… – Она помолчала, прикусив нижнюю губу. – Я хотела просить вас об одолжении. Я… Не правда ли, это глупо, всегда только оказывать милость и никогда ни о чем не просить? Даже не знаю, как это делается. В общем… могу я отправиться на собрание представителей провинций в вашей летающей машине?

Акки ответил не сразу. Его так и подмывало согласиться, но он хотел подумать. Пришлось бы пожертвовать Роаном, который был ему так нужен… Или же… Да, конечно, Хассил согласится отправиться с герцогом на его корабле. Для того, кто так интересуется археологией – а это у родни Хассила была семейная страсть, – путешествие под парусами… С другой стороны, тогда он останется в гравилете один с двумя берандийцами… Впрочем, Роан, учитывая его возраст, не так уж силен, а юная герцогиня – всего лишь женщина. Да и что они могут сделать с аппаратом, управлять которым куда сложнее, чем кажется?

– Вижу, вы мне отказываете, – сказала она грустно. – А мне так хотелось полетать, как мои предки, пусть и всего разок! Должно быть, земля наша так прекрасна, если взглянуть на нее с высоты!

В голове Акки уже возник план.

– Вовсе нет, я вам не отказываю. Это вполне возможно, ваша светлость. Но я обещал взять с собой вашего крестного, Роана, а в аппарате всего три места. Правда, я думаю, мне удастся убедить Хассила отправиться на корабле вместе с вашим отцом. Однако стоит ли ждать так долго? Не желаете ли совершить небольшое путешествие прямо сейчас?

– Сейчас? Вы хотите сказать – немедленно?

– Почему бы и нет?

– Вы серьезно? Ждите меня возле вашей летающей машины. Только не говорите герцогу, я сама скажу.

Анна в один миг сбежала по лестнице. Акки медленно спустился следом. «Быть может, во время полета, – подумал он, – она обронит словцо, по которому я смогу догадаться о ее истинных намерениях?»

Он предупредил Хассила и принялся ждать, прислонившись спиной к короткому крылу гравилета. Анна появилась в костюме для верховой езды, в сопровождении Бушрана и трех стражников, и ослепительно улыбнулась Акки.

– Смотрите, капитан, и будьте моим свидетелем. Я отправляюсь с сеньором Акки на несколько часов на прогулку по своему собственному желанию и по доброй воле. Пусть никто не тревожит его товарища… Мы вернемся до наступления ночи, не так ли? – обратилась она к Акки.

– Несомненно, ваша светлость.

– Прекрасно. Как мне подняться?

Открылась дверца люка.

– Здесь, ваша светлость. Усаживайтесь в правое кресло. И ни к чему не прикасайтесь!

Анна живо отдернула руку от второй рукоятки управления. Акки сел рядом с ней, помог застегнуть защитный пояс. Наклонившись, чтобы попрощаться с Бушраном, он заметил в его глазах враждебный огонек, впрочем быстро погасший. Дверца закрылась. Акки включил контакт и взялся за рукоять управления. Неощутимо, под влиянием антигравитационного поля, аппарат поднялся вертикально, оставил далеко внизу самую высокую башню замка, сделал вираж и понесся над морем. Склонившись к правому окну, герцогиня смотрела, не говоря ни слова. Постепенно набирая высоту, они пролетели над морем. Горизонт расширился, между гравилетом и морем возник слой облаков. Акки повернулся и спросил на берандийском:

– Ну и как вам ваша земля теперь, когда вы смотрите на нее с неба?

Анна аж подпрыгнула:

– Но… Зачем вы изменили голос?

– Я не менял голоса, ваша светлость. Вообще-то, я впервые говорю с вами. До сих пор вы слышали только мои мысли.

– Ваши мысли? Значит, вы знаете все, что я думаю?

– О нет! Из ваших мыслей я могу уловить лишь те, которые вы сами хотели бы передать, то есть те, которые вы воспроизводили на словах. Остальные для меня – тайна. И когда я говорил с вами таким же образом, ваш разум наделял мои мысли призрачным голосом, которого в действительности не существовало.

– Выходит, вы беседуете путем передачи мыслей?

– И да и нет. Я часто пользуюсь словами. Но вначале я не знал берандийского языка. Я очень быстро усвоил его только за последние дни благодаря особому аппарату, установленному здесь, в гравилете. Если помните, я уже передавал вам образы…

– Да, но я думала, вы делали это с помощью прибора, который был в тот день у вас на голове.

– А, моего обруча? Так это же просто усилитель!

– И вы рождаетесь с этим даром читать мысли?

– Нет. Ни одно человечество с красной кровью не обладает телепатическим даром. Зато почти все, у кого зеленая кровь, рождаются с ним, и я не удивлюсь, если и ваши бринны окажутся телепатами. Не хотите ли немного поуправлять гравилетом?

– О да! Но я не смею…

– Это очень легко, ваша светлость, ведь я рядом с вами и готов исправить любую вашу оплошность. Не думайте о двигателе. Просто беритесь за эту рукоятку перед вами. Наклоняйте ее направо, чтобы повернуть направо; налево – чтобы повернуть налево; вперед – чтобы спуститься; на себя – чтобы подняться. Вот так!

Гравилет начал выписывать в небе немыслимые кривые. Опьяненная чувством могущества, которого она не испытывала даже на спине самых диких берандийских скакунов, герцогиня хохотала, устремляла маленький аппарат вниз и поднимала его вверх. Инертно-гравитационные компенсаторы не позволяли ускорению становиться слишком опасным.

Наконец, устав, она оставила рукоять управления и откинулась в кресле:

– Какое чудо! Летать, как птица! Лучше, чем птица!

Она снова взялась за рукоятку управления, повернула направо, с наслаждением глядя, как внизу, под ними, вздымается далекое море.

– Не хотите ли испытать настоящей воздушной акробатики, ваша светлость?

– О да! Только не называйте меня «светлостью». Ненавижу этот анахронизм!

– Как же мне вас называть? Слово «мадемуазель» мне кажется таким же архаическим.

– Просто «Анна»! Я же называю вас «Акки»…

– Хорошо, Анна. Застегните как следует ваш ремень безопасности. Вот так!

Гравилет спикировал к морю, перевернулся на спину, несколько секунд несся над самой водой, чуть не касаясь волн, затем взвился, наворачивая виток за витком, спикировал вертикально и вновь поднялся по невообразимо крутой спирали. Бледная, но смеющаяся Анна закричала:

– Еще!

Они взвились свечой. Небо вмиг почернело, появились звезды. Вырвавшись из атмосферы Нерата, гравилет устремился к его спутнику. Жара, вызванная трением воздуха, сменилась прохладой, и Акки включил обогреватели. Луна росла у них на глазах с каждой минутой.

– Но ведь мы в космосе!

Голос Анны звучал испуганным, в нем не осталось ни одной повелительной нотки.

– Да, Анна, в космосе. У меня в гостях. Смотрите! Разве это не прекрасно?

– Ох, Акки, мне страшно! Звезды! Они тоже под нами?

– Конечно! И повсюду вокруг нас. Они под вами даже тогда, когда вы прогуливаетесь по террасе своего замка.

– Да, но там я их не вижу. А здесь – какая бездна! У меня кружится голова…

– Хотите вернуться?

– Нет-нет! Я хочу увидеть Лоону вблизи. Господи, что бы сказал мой крестный! И все вроде бы так легко и просто…

– Все просто, Анна, для такого народа, как мой, за которым стоит вся наука многих тысяч лет и десятков тысяч человечеств. Но сколько людей погибло на каждой планете, чтобы осуществить эту мечту!..

– И на вашем аппарате можно долететь до другой звезды?

– Нет. В нем недостаточно воздуха и энергии, и это заняло бы слишком много времени, потому что на нашем гравилете не установлен специальный гиперкосмический механизм. Но мы легко можем долететь до вашей луны.

Менее чем через час они мягко опустились на унылую голую равнину, окруженную зазубренными горами.

– Сегодня, Анна, мы не станем выходить: спасиандры[7] – штука сложная, и пользоваться ими без достаточной тренировки опасно. Но позднее, если все будет хорошо…

Словно погруженная в волшебный сон, какое-то время она молчала, доверчиво прижавшись к нему и глядя туда, где, как пушистый зеленоватый шарик, плыл среди звезд Нерат. Затем разразилась почти истерическим смехом.

– Что с вами?

– Нет, это слишком забавно, Акки! Представляю, как вы хохочете про себя! Помните, что я вам сказала в нашу первую встречу? Грандиозные мечты! Планы, которые превосходят все, что только можно вообразить! Планы завоеваний, о господи, планы завоеваний на этом зеленом шарике над нами! Боже мой! Какая глупость! Завоевание муравейника! Анна Завоевательница! Ох, какой я была смешной и наивной. И вы меня не остановили! Позволили мне болтать, говорить бог знает что…

– Нет, Анна, вы не были смешной! Вы очень хорошо разобрались в проблеме сосуществования двух человечеств на одной планете: уничтожение или порабощение. И попытались ее разрешить с теми данными, которые у вас были. Моя цель, моя миссия – показать вам иные возможности, те, о которых вы могли не знать.

– Всего лишь большой зеленый шарик! И однако, это – моя родина. Вы оставите нам ее, Акки, скажите? Обещаю: я сделаю все, что потребует ваш Союз! О, теперь я понимаю, что любое сопротивление бесполезно, просто абсурдно. По сравнению с нами вы – боги. Сколько ваших звездолетов понадобилось бы, чтобы раздавить нас? Один? Два?

– Одного этого маленького аппарата будет достаточно, Анна, – печально ответил он. – Но мы не хотим вас уничтожать.

– Если бы вы только могли нам оставить Нерат, Акки… Это ведь наш мир, понимаете? Мы все здесь родились. Полуостров Вермон… Я знаю здесь каждую бухточку, каждый камушек. Как я играла здесь, когда была беззаботной маленькой девочкой! А Зеленый лес по утрам, когда поют ороны, шелест листьев глии при легком бризе… нежность фиолетовых мхов под босыми ногами… Вы не можете отнять у нас все это, Акки!

– Но это также и мир бриннов, Анна. Или вы думаете, они не чувствуют, как нежна трава под их ногами?

– Я ничего уже не знаю, Акки. Все так сложно… О, зачем вы прилетели? И однако… я бы никогда не познала эту радость полета, не увидела космоса… Но завоевательница умерла во мне, осталась только девушка, которая боится будущего. Знали бы вы, Акки, как мне страшно!..

Внезапно она снова рассмеялась:

– Моя гордость, Акки, моя гордость рассыпалась в пыль! Давайте вернемся!

Когда внизу показался замок, она прервала молчание, которое хранила с момента отлета со спутника:

– Завтра вечером, по случаю моего отъезда, я должна председательствовать на пиру молодых сеньоров. Мне так этого не хочется, но это мой долг: ведь я – наследственная герцогиня! Не согласитесь ли вы быть рядом со мной? Они ничего не посмеют сказать, потому что у вас ранг посла. И с вами, – добавила она тихо, – я буду чувствовать себя не такой одинокой. У меня будет союзник. Вы ведь хотите быть моим союзником, правда? Теперь у нас обоих одна цель – разрешить злополучную ситуацию в Берандии так, чтобы пролилось как можно меньше слез.