Акки посадил гравилет на голую вершину холма. Севернее, прямо под холмом, колыхалось обрамленное дюнами море. К югу, за узкой долиной, возвышался замок, а к востоку – низкие крепостные стены города. На западе, позади перешейка полуострова, вплоть до темной опушки леса, за которым где-то далеко вздымались горы, тянулись возделанные поля. Акки удивился, что холм, на который они приземлились, не был укреплен. Эта возвышенность позволяла взять под прицел долину, единственную узкую пуповину, которая связывала полуостров с материком. Он сказал об этом Жаку. Высокий изгнанник, все еще изумленный и не опомнившийся после полета, ответил следующее:

– Многие герцоги подумывали построить здесь еще один замок, но так и не решились, опасаясь, вероятно, что его может захватить возможный противник. Зеленые… – он посмотрел на Хассила и поправился, – туземцы тоже давно не могут приблизиться к Вермону. Когда-то здесь жило только небольшое племя рыбаков, половину которого истребили, а остальных обратили в рабство еще задолго до моего рождения. Большие племена зелен… бриннов живут далеко за горами, и республики васков отделяют их от нас почти повсюду, кроме севера, где располагается графство Хаве́р. Время от времени оттуда на нас совершают набеги, но, как правило, делают это не бринны, а пираты-васки, приходящие с моря.

– Так, говоришь, туземцев, что жили тут, обратили в рабство?

– Да, и вашему другу тоже не стоит лишний раз ходить на людях. В каждого зеленого человека, который не носит ошейника, стреляют без предупреждения. Мне и самому бы не следовало показываться в городе, – добавил он.

– Я бы никому здесь не посоветовал задевать Хассила. А что касается тебя, то ты под нашей защитой, под защитой Союза человеческих миров.

– О! Не сомневаюсь, что, в случае чего, за вас отомстят. И за меня заодно тоже… Но мы же от этого не воскреснем!

– Мы не дураки, Верньер. Высоко над нами, отсюда не увидишь, за пределами вашей атмосферы, плавает мой большой звездный крейсер, готовый уже через минуту выслать сюда более полусотни таких же аппаратов, как наш. И оружие у них на борту такое, что может превратить в пыль всю эту планету, поверь мне!

– Что будем делать, Акки? – спросил Хассил.

– Ничего. Подождем. Зачем себя утруждать?

– Но, сеньор Акки, сам герцог наверняка не снизойдет…

– В таком случае он пошлет кого-нибудь. И я уже сказал: не хочу, чтоб меня называли «сеньором».

Внизу, у подножья замка, отворились ворота, и оттуда на земных конях выехало около дюжины вооруженных луками и копьями всадников. Они галопом направились к гравилету. Акки ждал их, прислонившись к крылу аппарата.

Всадники приближались. На них были короткие блестящие кольчуги поверх кожаных туник, шлемы и у каждого – небольшой круглый щит. Все были высокими, могучими, лица выражали дерзость, свойственную людям, перед которыми никогда никто не мог устоять. То были прекрасные образцы рода человеческого, и Акки даже ощутил некоторую гордость при мысли, что он в какой-то мере принадлежит к потомкам этой расы. В конечном счете ему не приходилось краснеть за своих земных предков, хотя земляне с планеты-матери сравнительно недавно присоединились к Союзу, правда приведя с собой сразу более ста человеческих миров. После первого контакта, установленного хиссами восемьсот лет тому назад, который повлек за собой тайное переселение на Новатерру около тысячи человек, все связи с Землей были прерваны. Бок о бок с хиссами, синзунами и другими человечествами Союза новатерриане сражались против мисликов, металлических созданий, которые гасили звезды. За это время позабытая Земля сделала заметный шаг вперед в своем развитии. Шестьсот лет прошло с тех пор, как звездолет «Арго» достиг системы Альфы Центавра; затем, открыв, в свою очередь, путь через гиперпространство, земляне освоили, колонизировали множество планет, установили контакт с другими расами, но так и не образумились.

Начались разорительные и опустошительные звездные войны, которые шли с переменным успехом. Но вот уже три столетия, как великая федерация включала в себя все земные колонии и их союзников под руководством Земли. Пять веков минуло с тех пор, как целый флот звездолетов покинул Землю и отправился к Большому Магелланову Облаку. С тех пор о судьбе звездолетов ничего не было известно, и земляне называли их «пропавшими кораблями». Вполне вероятно, что люди планеты Нерат происходили от экипажа одного из этих кораблей.

Сто пятьдесят лет тому назад новатерриане совершили разведывательный полет в ту бесконечно далекую вселенную, откуда, по-видимому, происходили их предки, и установили контакт с земной федерацией. Поскольку там уже царили мир и согласие, федерацию целиком приняли в Союз человеческих миров, и ее делегаты с тех пор заседали на Рессане вместе со ста пятьюдесятью другими федерациями, входящими в Союз. Веретенообразные звездолеты землян сражались против мисликов рядом с чечевицеобразными ксиллами хиссов, яйцевидными кораблями синзунов, эллиптическими звездолетами Новатерры, сферическими – кайенов, тетраэдрами креннов…

Каждая федерация присылала десять делегатов. Единственное исключение сделали для Новатерры. Она имела своих особых представителей, так как новатерриане являлись обитателями единственной солнечной системы, затерянной в необозримой галактике хиссов. Они и в самом деле представляли собой уникальный феномен, продукт скрещивания людей и синзунов, двух единственных рас, которые оказались настолько близкими биологически, что смогли породниться. Но одного этого было бы недостаточно, чтобы предоставить им привилегию. Главное заключалось в том, что наряду с синзунами они были первыми людьми с красной кровью – и потому нечувствительными к смертоносным излучениям мисликов, – которые присоединились к Союзу и помогли хиссам остановить мисликов, а затем постепенно перейти и в наступление на них. Акки был прямым потомком первого победителя мисликов, землянина Клера, и лично пользовался второй привилегией, хисской национальностью, что позволяло ему и его семье жить, сколько они захотят, на Элле, планете хиссов. Эта привилегия была уникальной, ибо Стальной закон категоричен: на одной планете может существовать только одно человечество, одна разумная раса – за исключением Рессана, резиденции Союза человеческих миров.

Экспансия различных рас в галактиках с самого начала привела к колониальным конфликтам, войнам, бесконечным жестокостям, геноциду, неразрешимым проблемам. Порой колонисты ни в чем не были виноваты: они высаживались на планете, находили ее вполне пригодной для себя и, считая, что на ней никого нет, начинали ее осваивать. А на другом континенте под сенью леса жили примитивные туземцы. И когда их обнаруживали, у колонистов возникал непреодолимый соблазн уничтожить примитивных аборигенов, чтобы не потерять плодов своих усилий по распашке полей, постройке поселков и городов. В противном случае им оставалось только вести бесконечные тяжбы в галактическом трибунале, угрожать применением силы и устрашать федерацию страшным призраком войны между мирами. Поэтому Союз создал специальный отряд инспекторов, которые могли самостоятельно принимать на местах все необходимые решения и отчитывались только перед Великим Советом, а решения их поддерживались всеми силами входящих в Союз федераций. Выбранные еще в детстве, координаторы проходили жесточайшие тренировки, как физические, так и моральные. Никакое правительство, планетное, межзвездное или галактическое, не посмело бы отказать им в проведении инспекции.

Вздымая клубы пыли, всадники остановились в нескольких шагах от Акки. Их командир, молодой человек высокого роста, вложил стрелу в тетиву своего лука и вопросил:

– Кто вы такие и что вам здесь нужно?

– А вы? – спокойно ответил новатеррианин. – Сами-то вы кто такой?

– Барон Хьюго Бушран де Мон, капитан лучников его светлости герцога Берандии.

– Я – Акки Клер, координатор, нахожусь здесь по поручению Союза человеческих миров.

– Союза человеческих миров? Не знаю на Нерате ни одного государства с таким названием.

– Союз – не государство. Сейчас в него входит более пятидесяти тысяч миров.

– Пятидесяти тысяч миров? Вы хотите сказать, миров вроде того, на котором находимся мы сами? Стало быть, вы прилетели со звезд, как и наши предки? Но что вам нужно здесь, если у вас уже есть пятьдесят тысяч миров?

– Это касается только ваших правителей, капитан. По крайней мере, пока. Так что я имею честь, – Акки сделал насмешливый поклон, – просить о встрече с его светлостью герцогом Берандии.

– Вы, вероятно, думаете, что его светлость можно вот так побеспокоить, без особых причин? Вам сильно повезет, если он примет вас через месяц-другой. В настоящее время его светлость изучает планы предстоящей войны с васками.

– В таком случае я, к сожалению, буду вынужден его побеспокоить. Я здесь именно для того, чтобы остановить эту войну. Да, по правде сказать, и все войны на этой планете. Хассил!

Из дверцы гравилета появился хисс. При виде его всадники натянули луки. Акки поднял руку:

– Мой друг Хассил – такой же координатор, как и я сам. Я бы предостерег вас от того, чтобы считать его одним из ваших туземцев, нанося ему оскорбление, с вашей точки зрения, или делая комплимент, как полагаем мы. Он может зажарить вас живьем.

Быстрым жестом Акки выхватил из-за пояса фульгуратор и, будто бы не целясь, спустил курок. В сотне метров от них мощное дерево взорвалось под воздействием теплового излучения и мгновенно запылало. По веренице всадников пробежал ропот удивления.

– Теперь я вижу, что вы говорили правду. Вы действительно прилетели со звезд, как и наши предки. У вас и оружие такое же. Хорошо, я отведу вас к герцогу. Но что касается прекращения войн… Тут одного лишь нашего желания недостаточно. К тому же мы не можем спокойно взирать на то, как васкские пираты грабят наши корабли.

Оставив Жака запертым в гравилете с приказом не покидать его ни под каким предлогом, координаторы в сопровождении всадников отправились в город.

Когда кавалькада проходила под аркой крепостных ворот, Акки заметил, что стража требует сдавать оружие каждого входящего. Сержант стражников бросил удивленный взгляд на Хассила и протянул руку к фульгураторам, которые висели на поясах координаторов. Оба «гостя» схватились за рукоятки.

– Вообще-то, никто не может входить в город со своим оружием, – сказал Бушран, – разве что в военное время. Но я не думаю, что вы намерены соблюдать этот наш обычай.

– А сами вы с ним расстаетесь?

– Разумеется, нет. Ладно, сержант, пропустите их.

Город представлял собой лабиринт узких извилистых улочек, окруженных крепостной стеной с зубцами. Дома, деревянные и каменные, были довольно красивыми. Акки вспомнил о средневековых городах Земли, но в отличие от них улицы этого города выглядели поразительно чистыми, хорошо мощенными, и здесь наверняка существовала канализация. Прохожие в одеждах из дубленой кожи или тонкого сукна ярких цветов почтительно расступались перед капитаном и его отрядом. В большинстве своем это были высокие, сильные, смуглые люди, взиравшие на Акки с любопытством, а на хисса – с враждебностью. Акки заметил, что среди них очень мало женщин и почти совсем нет детей. Удивленный этим, он задал вопрос Бушрану.

– Женщины сидят дома, занимаясь своими делами, дети тоже работают или, если они совсем маленькие, находятся в детских садах. Но почему вы об этом спрашиваете? Вы, случаем, не любитель поволочиться за юбками? Должен вас предупредить, что законы у нас отнюдь не мягкие, – это касается и адюльтера, и растления юных девушек.

– Да нет же, дело вовсе не в этом. Но место женщины в обществе – неплохой показатель уровня развития цивилизации. Хорошо уже то, что вы не заставляете женщин закрывать лица вуалью.

Бушран положил руку на головку эфеса сабли:

– За такие слова, господин наглец, я бы мог прямо здесь отрубить вам голову.

– Попробуйте, и вы умрете, даже не успев вытащить саблю из ножен. Но я не считаю свои слова наглыми. Ваша цивилизация определенно не принадлежит к слишком отсталым, хотя и очень продвинутой ее не назовешь. Я не могу рассказать вам о порученном мне задании, но могу заверить, что ни вы, ни ваш народ ничего не выиграете от угроз.

– Посмотрим, что скажет герцог!

В центре города, посреди большой площади, возвышалось великолепное каменное здание в стиле фламандских ратуш.

– Дом Совета, – пояснил капитан. – Его светлость герцог в этот момент председательствует на Совете эшевенов. Потом он вас примет. Быть может…

Акки пожал плечами. Весь этот намеренно средневековый спектакль раздражал его. Герцогство Берандия наверняка было создано каким-нибудь автократом, который пытался замаскировать свою диктатуру, прибегая к плохо усвоенным или наполовину забытым воспоминаниям об истории Земли.

Они вошли в огромный зал, охраняемый солдатами в кирасах. Бушран исчез, но вскоре вернулся в сопровождении человека в красной тунике.

– Сожалею, но здесь вам все же придется оставить свое оружие. Иначе никак. Даже я, капитан лучников, не вхожу к герцогу вооруженным.

– Хорошо. Хассил, возьми мой фульгуратор и жди меня здесь. В принципе мне не стоит идти на эту важную встречу без тебя, но мы сможем все время поддерживать телепатическую связь. Если со мной что-нибудь случится, ты знаешь, что делать.

Зал Совета подавлял своей роскошью; стены без единого окна были обшиты панелями черного резного дерева. Сотни масляных ламп в люстрах с многочисленными рожками освещали его ярким и одновременно мягким светом, который отражался в полу из черного полированного камня. В центре, за большим столом, расположились эшевены. В конце стола, под пурпурным балдахином, на массивном стуле резного инкрустированного дерева, сидел белокурый мужчина. На нем была черная мантия, расшитая золотом, на голове – легкая золотая корона.

Не обращая внимания на остальных, Акки пристально осмотрел его. Герцогу было лет сорок. Он казался сильным и крепким, гордое лицо имело правильные черты: небольшой, хорошо очерченный рот, прямой узкий нос. Взгляд был спокойным и уверенным – взгляд человека, привыкшего повелевать.

Бушран быстро обошел Клера, остановился в нескольких метрах от стола и, отдав честь, громко объявил:

– Его превосходительство Акки Клер, посол Союза человеческих миров!

Несколько секунд царило молчание. Герцог тоже изучал Акки. Наконец он заговорил:

– Я желаю его превосходительству Клеру счастливого пребывания среди нас. Нисколько не сомневаюсь, что он представляет могущественную федерацию государств, хотя я о ней никогда не слышал. Быть может, ваш Союз находится по другую сторону Нерата, на южном материке? Но я не знал, что на этой планете есть другие люди, кроме нас и васков.

– Я представляю федерацию не государств, ваша светлость, а планет. Их было примерно пятьдесят тысяч, когда я улетал две недели назад. Возможно, за это время к нам присоединилось еще несколько миров.

– Стало быть, вы прилетели с другой планеты, как и наши предки? Но какова ваша миссия?

– Она проста. Один из наших космических крейсеров не так давно приземлился здесь в результате каких-то неполадок. В своем рапорте капитан, который повстречал и расспросил одного из туземцев, сообщил, что в результате антагонизма между людьми и аборигенами на этой планете создалась опасная обстановка. Я прибыл, чтобы разобраться в этом.

– А вам не кажется – это просто предположение, – что ваш Союз вмешивается в дело, которое его совсем не касается?

– Перефразируя старую пословицу с планеты Земля, которой вы обязаны своим происхождением, отвечу так: ничто человеческое нам не чуждо. Слово «человеческое» я употребляю в самом широком смысле.

– И если ситуация покажется вам опасной, вы, полагаю, вознамеритесь ее исправить? Раз уж вы прибыли из дальних далей, вы наверняка располагаете мощными средствами. Но и к нашим не следует относиться с пренебрежением. У нас есть не только луки и стрелы. Однако я твердо надеюсь, что до столь прискорбных крайностей мы не дойдем! Со своей стороны, я готов дать вам все необходимые сведения или распорядиться, чтобы их предоставили. Но только не здесь. Если вы не против явиться во дворец и составить мне компанию за завтраком, скажем, завтра, мы сможем обсудить все спокойно. Господа, совет окончен. Господин посол, до завтра. Капитан Бушран де Мон с удовольствием предоставит вам все необходимое.

Герцог встал. Эшевены выстроились в ряд, согнувшись в почтительном поклоне. Обе створки двери распахнулись, и властитель Берандии покинул зал под звуки фанфар. Акки спокойно последовал за ним.

Хассил ожидал в приемной под охраной вооруженной стражи. Когда герцог заметил его, то вздрогнул от отвращения и сухо приказал:

– Лучники, схватить этого бринна! Что он, кстати, здесь делает?

Хисс проворно вытащил свой фульгуратор. Клер шагнул вперед.

– Спокойно, Хассил, – сказал он. Затем, повернувшись к герцогу, добавил: – Ваша светлость, это вовсе не туземец, хотя он похож на них, это мой друг Хассил, такой же координатор, как я. Впрочем, взгляните на его руки, и вы увидите, что на них семь пальцев, тогда как у бриннов всего шесть, если не ошибаюсь.

– Да, в самом деле. Это объясняет, как он здесь оказался и почему вооружен. Занятное оружие. Надеюсь, вы мне покажете в мирных условиях, как оно действует? Меня интересует все, что относится к военному искусству. Что ж, приводите с собой завтра своего товарища.

Капитан поклонился Клеру:

– Ваше превосходительство, я в вашем полном распоряжении.

– Сначала мы бы хотели вернуться к нашему гравилету, а потом уже можно подумать о крове.

– Вы будете жить в замке, ваше превосходительство.

– Хорошо. Но вы должны понять, капитан: моя миссия требует, чтобы я познакомился и с народом, а не только со знатью.

– Для вас будут открыты все двери, ваше превосходительство.

Акки смотрел вслед улетающему гравилету, который уносил изгнанника Жака Верньера к его маленькой деревянной хижине, чтобы затем доставить его на межзвездный крейсер вместе с семьей. Координаторы единогласно решили, что будет полезно, если Верньер сам расскажет обо всем генштабу крейсера. Кроме того, это защищало его от любых преследований. Когда аппарат, пилотируемый Хассилом, исчез в голубом небе, Акки повернулся к капитану.

– Раз уж вам предстоит стать моим проводником, думаю, будет лучше, если мы оба отбросим надменный вид и постараемся вести себя если не как друзья, то хотя бы как люди, которым не обязательно становиться врагами. Вы солдат. Моя работа, увы, не раз вынуждала меня сражаться. Мой друг Хассил вернется только к вечеру. Мне бы хотелось осмотреть город, порт, поговорить с горожанами, ремесленниками, моряками…

– Ваше превосходительство, буду откровенен. На месте герцога я бы приказал бросить вас в темницу. О! Я знаю, вы бы сопротивлялись, но, как сказал герцог, у нас есть не только луки и стрелы. Но его светлость рассудил иначе. Поэтому я принимаю ваше предложение: заключить перемирие перед битвой, если можно так выразиться. Давайте вести себя как лояльные противники, которых сблизил временный мир. Но прежде, чем показать город, я хотел бы, чтобы вы увидели нечто другое. Пойдемте к четвертой башне. И если позволите, я задам один вопрос. Вы прекрасно держитесь в седле. Выходит, на вашей планете есть лошади?

– Да, земного происхождения, как и ваши. Кроме того, я могу ездить верхом и на других животных. Нас обучают этому. Вы не одолжите мне лук?

Акки прицелился в тонкое деревце, расположенное метрах в шестидесяти от него. Стрела просвистела и воткнулась в землю перед самым деревом.

– Слегка переоценил мощь вашего оружия. Не дадите мне еще три стрелы?

Три стрелы вонзились в ствол, наконечник к наконечнику. Бушран одобрительно присвистнул:

– Ваше превосходительство, если вы потеряете свою работу, для вас всегда найдется место в отряде лучников его светлости!

– Видите ли, капитан, мы имеем дело с планетами, находящимися на разных уровнях эволюции. Иногда для координатора полезнее уметь стрелять из лука, чем постигать новейшие теории о строении материи…

Четвертая башня возвышалась над остальными и служила казармой для лучников. Бушран и Акки поднялись по узкой винтовой лестнице до верхнего этажа, где был один огромный круглый зал. На стенах висели карты. Три молодых офицера работали за низенькими столами. Вскочив, они отдали честь.

– Дарон, Селье, Уотсон, вы не оставите нас одних на пару минут?

Широкое и низкое окно выходило на море. К берегу, сражаясь с порывами ветра, приближалось длинное парусное судно. Бушран немного помолчал и указал на одну из карт:

– Вот герцогство Берандия. Оно примерно впятеро больше в длину, чем в ширину, и занимает все восточное побережье огромного полуострова, которым оканчивается на юге северный континент. Мы зажаты между Красными горами и морем. К западу от нас, вплоть до Безумного моря, располагаются семь васкских республик, а к северо-западу – бринны. Эта узкая полоска земли – все, что мы смогли отвоевать. Не много, но и не мало, если учесть, что наших предков было всего две тысячи. Наша столица, Вермон, расположена на южной оконечности полуострова; два других больших города, Роан и Хаве́р, находятся почти что на самом севере. Между этими двумя освоенными областями раскинулись леса. Такое неудобное расположение – результат обстоятельств, возникших сразу же после нашего прибытия на планету. У нас фактически нет никаких путей сообщения и мало лошадей, поэтому вся торговля в основном идет через море, и мы не можем мириться с пиратством васков. На этой, второй карте вы видите поверхность Нерата такой, какой мы знаем ее по документам наших предков. Прежде чем тут приземлиться, они несколько раз облетели планету. Северный континент, вершина которого практически упирается в полюс, образует на юге длинный полуостров, где мы и находимся. На экваторе, опоясывая практически всю планету, лежит южный континент с ужасными непроходимыми лесами, которые мы так и не смогли пересечь. В южном полушарии, по всей видимости, располагается еще один большой материк, но, насколько мне известно, там еще не побывал ни один человек. Сначала я подумал, что вы именно оттуда и прилетели, и я до сих пор не уверен, что ошибался. Как я уже сказал, большая часть нашей торговли идет через море, и васки этим пользуются. Они захватили архипелаг Пиратов, вот здесь, почти напротив Вермона, и нам никак не удается изгнать их оттуда. Но нужно признать, они куда лучшие моряки, чем мы. Чтобы вы окончательно уяснили себе наше положение, я должен немного углубиться в историю. Наши предки улетели с Земли, невероятно далекой планеты, на которой вы, вероятно, бывали…

– Нет, но Земля входит в наш Союз, и часть моих предков – земляне.

– Как бы то ни было, наши предки покинули Землю на пяти звездных кораблях с двигателями, принцип и устройство которых нами уже забыты.

– На пропавших звездолетах!

– А! Вот, значит, как их назвали? Они и в самом деле пропали – или потерялись, как вам угодно. В каждом было двести пятьдесят мужчин и двести пятьдесят женщин. Мы не знаем в точности, что произошло, так как документы позднее были уничтожены. Похоже, флот, проникнув в эту солнечную систему, чтобы ее обследовать, встретился со множеством астероидов и получил значительные повреждения. Корабли совершили вынужденную посадку; один упал в Соленые болота и взорвался. А на нем были наши ученые и техническое оборудование! Четыре остальных приземлились, где смогли, у побережья, и наши предки поневоле разбились на четыре изолированные друг от друга группы. Дело в том, что посадка была жесткой, все летательные аппараты получили новые повреждения и восстановлению уже не подлежали. Так образовались города Вермон, Роан, Хаве́р и Сен-Поль. Каждый город избрал свое правительство, и тогда начался самый идиотский период во всей человеческой истории: четыре группы по пятьсот человек в каждой, лишенные техники и затерянные на неведомой девственной планете, начали воевать между собой! Да, мы воевали за инвентарь, консервы, животных, которых удалось спасти с флагманского звездолета! Это длилось недолго, но достаточно для того, чтобы население трех северных поселений уменьшилось на две трети, а наше – наполовину! Затем мы столкнулись с бриннами. Их малочисленные племена жили на территории нынешнего герцогства. Мы нуждались в рабочей силе так отчаянно, что поработили бриннов. А потом началась великая чума, поразившая главным образом детей, а когда запасы провизии истощились и нам пришлось обрабатывать землю, возникла угроза голода. Мы импровизировали, что-то придумывали, хотя среди нас не было инженеров или техников. Долгое время мы изготавливали все металлические предметы, разбирая звездолеты: добывать руду мы не умели. С каждым поколением запас знаний, унаследованных от предков, уменьшался. Мы опустились почти до уровня бриннов! И тогда пришел Гийом Первый, наш первый герцог. Он был потомком одного из капитанов звездолета, того, который разбился у Вермона. Действуя то силой, то дипломатией, он объединил разрозненные группы, отразил нашествие крупных бриннских племен, рвавшихся с северо-запада, и, поскольку его первым именем было «Беранд», основал герцогство Берандия. Среди остатков корабельной библиотеки он нашел книгу одного земного писателя по фамилии то ли Скор, то ли Скот, который описывал организацию общества примерно в тех же условиях, в каких очутились мы на этой планете. Герцог дал дворянские титулы своим первым соратникам по оружию, и с тех пор мы образуем костяк нации.

– Вальтер Скотт! В Большом Магеллановом Облаке! Кто бы мог подумать! – тихо проговорил Акки. – А кто эти васки? Откуда они?

– Такие же земляне, как и мы. Прилетели сюда лет за тридцать до нас. Если верить им, то они – потомки некоего странного народа, который жил в том же государстве, что и большинство наших предков, но сохранил родной язык. Довольно долго мы даже не догадывались об их присутствии, тогда как они о нас знали. Однако их история совсем иная. Они безумцы! Они покинули Землю на четырех звездолетах, с экипажами, состоявшими исключительно из людей их расы, в погоне за химерической мечтой: воссоздать на девственной планете свой древний образ жизни, которому на Земле угрожали упадок нравов и смешение языков. Они спокойно приземлились здесь, сознательно уничтожили свои корабли и теперь живут в горах и на плато, разводя коров и баранов, которых привезли с собой, и одомашненных местных слобу. Правда, часть их поселилась на берегах Безумного моря и нападает оттуда на наши корабли. Мы пока еще недостаточно сильны, чтобы прогнать их подальше. Из оружия у них только луки и пращи, с которыми, кстати, они обращаются весьма ловко. Если же говорить о нас самих, то у нас осталось кое-какое оружие предков, но мы храним его на тот случай, если придется совсем плохо. Быть может, после вашего прибытия нам вскоре придется воспользоваться им, но мне бы этого очень не хотелось. Но какой бы ни была ваша миссия, помните, что мы никогда не уступим эту территорию, за которую наши предки заплатили своей кровью. Эта земля – наша, Клер, и горе тому, кто на нее посягнет! – Он помолчал. – Я сказал все, что хотел. А теперь… как насчет прогулки по городу?

Они позавтракали в портовой таверне. По совету Бушрана, Акки переоделся в берандийскую тунику, скрыв под ней оружие. Капитан снял офицерские знаки различия и вполне мог сойти за простого солдата, получившего увольнительную.

– Есть все шансы на то, что меня никто не узнает, – сказал он. – И вовсе не потому, что я малоизвестен, просто никто и не подумает, что я могу прогуливаться по городу без своих лучников! В сущности, я даже рад, что приходится сопровождать вас в таком виде. Это напоминает мне то время, когда я был еще школьником. Порой мы задавали трепку несчастным ночным часовым.

Они сидели за маленьким столиком, позади деревянной колонны. Если хозяин таверны и узнал Бушрана, то мудро не подал вида. Что касается координатора, то высоких блондинов в Берандии хватало – добрая треть берандийцев происходила от скандинавов или англосаксов. Они ели с аппетитом; блюда были простыми, но сочными, особенно рыбные. За столом Клер старался вытянуть из сотрапезника как можно больше полезных сведений.

– Вы говорили о том времени, когда были школьником. Стало быть, у вас есть школы?

– Да, конечно. Мы ведь не дикари. Все молодые дворяне обязаны до семнадцати лет ходить в школу. О! Разумеется, мы не слишком продвинуты в науках: большинство тех, кто мог бы передать нам научные знания, погибли во время катастрофы. Но у нас остались книги, и я изучил историю – нашу собственную и историю Земли, как мы ее знаем. А также географию, арифметику, язык бриннов и даже язык васков.

– А где учатся дети недворян?

– Есть специальная школа для детей советников, врачей и судей.

– А ученых, инженеров у вас нет?

– Ну почему же! Есть, из числа дворян и врачей, но их крайне мало! До сих пор мы не могли дать людям возможность целиком посвящать себя разгадкам тайн природы. И потом, скажу прямо: наша промышленность еще не способна производить необходимые инструменты. Вспомните: мы чуть не исчезли с лица планеты! К примеру, мы знаем, что такое электричество, но не умеем им пользоваться. У нас остался маленький работающий генератор, но его запускают только для устройства иллюминации по большим праздникам, вроде коронации герцога или его свадьбы. К тому же от поколения к поколению электрических лампочек становится все меньше и меньше. Разбить лампочку – тяжкое преступление, за это сажают в тюрьму!

– Наш Союз может предоставить вам оборудование и техников-инструкторов. Вы больше не одни в Пространстве. Но ради этого вам, естественно, придется согласиться на глубокие социальные изменения. В Союзе нет знати, разве что у синзунов, но у них все принадлежат к знатным родам!

– О! Что касается меня, то мне все равно. Но герцог и остальные ни за что не согласятся. А если дело дойдет до войны, то помните: даже если мой народ не прав, я буду сражаться за свой народ!

– Вы-то принадлежите к привилегированной касте. А что скажут простые люди?

– Можете спросить у них сами. Мы их не притесняем!

– Однако я встречал изгнанников, объявленных вне закона. Один из них – бывший капитан военного флота; его изгнали за то, что он не уступил свою жену похотливому придворному фавориту.

– А! Так вы знакомы с Верньером? Да, он был капитаном флота. Не стану отрицать: подобное иногда случается. А разве у вас, в вашем Союзе, такого не бывает? К тому же Верньер даже в изгнании сохраняет верность Берандии. Я даже не уверен, что он таит злобу на герцога. Естественно, если бы он мог добраться до барона Дюссо!.. Но не он один мечтает об этом, и если бы его светлость не запретил мне провоцировать барона, чтобы вызвать на дуэль…

– А часто вы воюете с васками?

– Постоянно. Они грабят наши корабли, жгут наши деревни. И мы никогда не простим их за то, что они не помогли нам в тяжелые для нас времена. Васки презирают наш образ жизни и хотели бы, чтобы мы стали такими же простыми пастухами, как они. К тому же они – союзники бриннов!

– А про этих что скажете?

– Это не люди, Клер. Я знаю, ваш друг необычайно похож на них. Но он – цивилизованное существо, как вы и я. Бринны же – дикари. С васками война идет более или менее по правилам. Но бринны! Для них все годится: яд, предательство, ложь, засады! Еще ни один пленник не выходил живым из их рук. Говорят и, вероятно, так и есть, что они людоеды. И они ненавидят нас лютой ненавистью. Даже те, кого мы обратили в рабство, очень опасны. Пару месяцев назад трое из них набросились на женщину и перерезали ей горло, прежде чем кто-нибудь успел вмешаться. Нет! Нам надо подчинить васков и уничтожить бриннов. Только после этого у нас появится время для того, чтобы подумать о настоящей цивилизации.

«Старая история, – меланхолично подумал Акки. – Старая история победителей и побежденных. Различия порождают недоверие, недоверие порождает страх, а страх – ненависть. Побежденный боится и ненавидит победителя, до которого ему далеко в материальном плане. Победитель презирает, ненавидит и боится побежденных, которые, естественно, гораздо более многочисленны. И вероятно, люди на той и другой стороне в большинстве своем честны и отважны! Выходит, это случай, когда придется применить Стальной закон!»

Дверь с грохотом распахнулась, и за соседний столик опустились трое молодых моряков. Клер какое-то время прислушивался к их разговору. Они говорили о мысе Бурь, об архипелаге Пиратов, о потерянных островах, о северном побережье экваториального континента и его непроходимых джунглях, о пополнении запасов пресной воды под стрелами бриннов, о сказочных краях, где золото катается в речушках, как камушки в реках Берандии. Акки с ностальгией подумал о зале ожидания во дворце миров, там, на Рессане, где молодые координаторы, вернувшиеся со своих первых заданий, рассказывали друг другу такие же истории, ровно настолько же правдоподобные. Единственная разница заключалась в социальном положении рассказчиков. Суть же была одна и та же – стремление к чудесному, новому, которое толкало молодых людей всех человечеств на поиски далеких стран и волшебных планет. Один из моряков, явно более сообразительный, чем его товарищи, язвительно оценивал все эти россказни, легко отделяя правдивое от похожего на правду, возможного и ложного.

«После обучения из него вышел бы замечательный координатор», – подумал Клер.

В послеполуденные часы, бродя наугад по городу, он завязывал разговоры с ремесленниками, солдатами, городскими торговцами. Себя он выдавал за капитана корабля, пришедшего из Сен-Поля, самого отдаленного от Берандии города. Когда разговор касался опасных тем, которые могли бы выдать его, Бушран, игравший роль помощника капитана, ловко вмешивался и давал необходимые разъяснения. Но все эти дневные беседы лишь подтвердили первоначальный вывод: берандийцы ненавидели васков и презирали бриннов.

По возможности, во избежание общения с «подставными» людьми, Клер сам выбирал собеседников, но так ничего и не узнал об истинном отношении народа к его правителям. Никто не собирался говорить на эту тему с незнакомцем. Но он и не огорчался: главной проблемой для него было вовсе не это.

Солнце клонилось к закату, заметно потемнело: в этом полушарии только наступила весна. Акки вышел из города, чтобы встретить Хассила. Гравилет появился на большой высоте, резко спикировал, приземлился. Они тотчас полетели к замку, и по указаниям Бушрана хисс опустил аппарат на внутренний, выложенный плитами двор. Капитан отвел координаторов в приготовленные для них апартаменты, отделанные с варварской роскошью, где уже был накрыт обильный стол.

Перед уходом Бушран сказал:

– Если пожелаете выйти из замка, часовые получили приказ пропустить вас. Однако на вашем месте, сеньор Хассил, я бы остался здесь. В темноте вас могут легко спутать с бринном. Разумеется, я прикажу повесить виновного, но это не вернет вам жизнь!

Под мягким светом Лооны, рыжеватой луны Нерата, координаторы прогулялись по крепостной стене. Путь шел от укрепления к укреплению, сквозь башни, вымощенные тщательно пригнанными отполированными плитами, с дорожками, протоптанными ногами бесчисленных патрулей. Замок, как рассказал Бушран, был построен первым герцогом, и, хотя у них был в то время атомный двигатель, снятый с одного из звездолетов, из-за него пролилось немало пота и слез. Впрочем, с самого начала он трижды спасал берандийцев от нашествий бриннов, и, как и во многом другом, трудно было понять, чего здесь больше: добра или зла.

Они присели на легкую деревянную скамейку в тени крепостного зубца. Часовые время от времени перекликались, голоса их ясно звучали в лунной ночи, словно повторяя призрачные шаги неусыпной стражи на стенах. Координаторы обменялись впечатлениями. Родной язык Клера содержал много французских и английских корней и, несмотря на богатую примесь русских, китайских и арборийских слов, мог быть понят берандийцами, а телепатическая беседа требовала значительных усилий, поэтому они говорили на хисском.

– Добраться до звездолета мне труда не составило, – сказал Хассил. – Согласно твоим указаниям, Верньера с семьей переправят на Новатерру. Связной ксилл как раз прибыл, так что проблем не будет. Как и было решено, Элькхан пролетит завтра над замком, чтобы продемонстрировать нашу мощь. Затем, согласно инструкциям, он исследует планетарную систему этой звезды и соседних. Я передал твои послания матери и сестре на Эллу. Что касается твоего брата, то один лишь Великий Совет знает, где он сейчас. После нашего отлета от него не поступало никаких вестей.

Клер вздрогнул. Его брат Эхран руководил экспедицией вглубь галактики мисликов. Он должен был уже вернуться…

– Как война?

– Как и всегда. Мы снова зажгли несколько тысяч звезд и потеряли несколько сотен. Да воздастся твоим предкам, Акки! Без них мы никогда бы не сумели дать отпор мисликам.

– И воздается твоим, Хассил! Без них мы бы не узнали, что мислики существуют, прежде чем они погасили бы все наши солнца.

– Ваши солнца?

– Да, Хассил. Наши солнца. Ты же знаешь, у меня смешанное происхождение. Частично синзунское, частично земное.

– Да, знаю и всегда забываю об этом. Все это так невероятно! Если не ошибаюсь, это единственный известный случай, когда на разных планетах оказались расы достаточно близкие, чтобы вступать в браки и иметь детей.

– Ну да! Межзвездная антропология, глава третья, лекции старика Терассана. Правда, ты всегда с радостью отлынивал от них, убежденный, как и все хиссы, что никто не расскажет вам ничего нового о Союзе человеческих миров.

– В конце концов, ведь это мы его основали!

– Ну да, ну да! Но ты помнишь статью тринадцать-бис нашего кодекса?

– Разумеется! «Ни один координатор никогда не должен ссылаться на свое более высокое происхождение… – Хассил запнулся, потом продолжил вполголоса: – …в споре со своим коллегой или любым членом Союза». Ладно, ты снова выиграл!

– Да, выиграл, но не «снова», а только на этот раз. Я иногда и сам попадаю под власть предрассудков и начинаю чрезмерно гордиться своим происхождением. А мы не имеем на это права, когда от нас зависит судьба целого мира. Оставим эту тему. Что думаешь о положении на планете?

– Сейчас твое терпение полуземлянина будет подвергнуто мной жесткому испытанию… Стисни зубы и слушай! Я редко встречал людей настолько одичавших, опустившихся, тщеславных и глупых, настолько упорствующих в своих предрассудках, как потомки землян, которых я видел в городе.

– На Элле всегда ведь была только одна раса, не так ли, Хассил?

– Нет, три. Впрочем, все зеленые, отличий мало.

– На Земле всегда было, да и сейчас есть, не меньше трех, очень непохожих друг на друга. На Арборе все оказалось еще хуже: там нашли два вида разумных существ. После того как тельмов давным-давно переселили на планету Гария, остался один.

– Я вижу, куда ты клонишь. Ты хочешь сказать, что мы, хиссы, никогда не сталкивались с расовыми проблемами, поэтому нам не разобраться в таких делах. Однако у нас тоже имелись расовые проблемы, и даже кое-что похуже, сразу же после образования Союза! Думаешь, люди-насекомые похожи на нас?

– Нет, но они не живут на одной планете с вами, а это главное. Я не считаю берандийцев такими уж плохими. Но они покинули Землю в довольно примитивную эпоху, и в результате ужасной катастрофы вынуждены были остаться на этой планете. Действительно, они почти одичали и до сих пор ведут тревожную жизнь, не зная, что ждет их завтра. С одной стороны им угрожают соседи, с другой – туземцы. Борьба за существование еще никогда не смягчала людей, Хассил, и я не думаю, что когда-либо существовал хоть один хисс, который сжалился бы над мисликом!

– Мислики – совсем другое дело! Эти существа – не из плоти.

– Но они тоже живут и страдают. Мой первый предок на Элле говорил с ними! Но возвратимся к берандийцам: нам еще рано о них судить. Какая из сторон виновата больше? Сами берандийцы, васки, которые им не помогли, или же бринны?

– Сути дела, Акки, это не меняет. Ты и сам знаешь Стальной закон. Одна планета – одно человечество, за исключением Рессана и твоей собственной привилегии!

– Черт подери, Хассил! Если вы, хиссы, будете вспоминать при мне о моей привилегии, ноги моей больше не будет на Элле, даже на пару дней не прилечу! – проговорил Акки полушутя-полусерьезно. – Это действительно не меняет сути дела, но позволяет подойти к разрешению проблемы с другой стороны. Тзинам, которые, ни о чем не подозревая, высадились и обосновались на одном из материков планеты Биаа, дали год отсрочки для эвакуации, когда выяснилось, что на соседнем материке, в глубоких джунглях, живут биаанцы, коренные обитатели планеты. Ты знаешь и другие подобные случаи.

– И что же ты предлагаешь?

– Побыть здесь еще какое-то время, нанести визит васкам, а затем и бриннам.

– Само собой! Уж поверь мне: пока не соберу всех данных, никакого решения я не приму. Но, как бы ты ни старался от этого уйти, ты заранее знаешь наиболее вероятное решение и понимаешь, что оно будет означать для твоих отдаленных собратьев!

– Первое решение было принято в соответствии со Стальным законом еще до нашего отлета. Однако есть нюансы… Наш вердикт, если его примут единогласно – а пока что, во всех двенадцати миссиях, все было именно так, – наш вердикт решит судьбу миллионов людей…

Акки прошелся взглядом по городу. Луна удлиняла черные тени башен, сланцевые кровли домов призрачно серебрились в ее бледном свете. Он представил этот город покинутым, вновь захваченным лесами, с разрушенными стенами и башнями… Какая же это будет загадка для будущих бриннских археологов, если бриннов к тому времени еще не сочтут достойными вступления в великую семью Союза! На этой планете осуществится вековая мечта землян, которые надеялись отыскать в древних развалинах более или менее отчетливые следы посещения Других.

Неожиданно луна как бы померкла. Координаторы подняли глаза и… рассмеялись. Элькхан, командир звездолета, специально для них устроил частичное затмение. Это был старый арбориец, известный своими шуточками, порой весьма сомнительного вкуса, но превосходный астронавт. Интересно, какую шутку он запланировал на завтра, по случаю дневного пролета над городом? Об этом они могли лишь гадать.