Находясь в Англии, Пенн пытался управлять колонией через назначаемых заместителей. За отсутствующим губернатором сохранилось право утверждать действия правительства, но этот рычаг контроля на поверку оказался очень слабым, другие тоже, так что фактически Пенсильвания плавно вступила в период самоуправления. Плавно – потому что долго существовала и при всяком конфликте оживала надежда, что Пенн приедет и всех рассудит. Каждой весной Генеральная ассамблея, когда собиралась, ждала, что летом Пенн приедет. А поскольку две палаты часто не могли согласовать проекты законов, то ожидали, что Пенн созовёт их на чрезвычайную сессию, в ходе которой самые необходимые будут быстро утверждены518.

Органов власти в колонии, напомним, было два: Провинциальный совет при губернаторе (Council) и Ассамблея. В таком виде власть в Пенсильвании существовала до февраля 1688 г.

Членов Провинциального совета (18 человек) Пенн считал людьми честными и способными и оставил власть в их руках без малейших опасений. Он верил, что для нормального развития колонии твёрдые основания уже заложены, так что управлять ею должно быть легко.

На самом деле отношения между Советом и Ассамблеей были на протяжении всех 20 лет существования этой системы очень конфликтными. Новые законы принимались только в 1685 г.: в 1684 и 1686–1687 гг. Совету и Ассамблее не удалось согласовать ни одного закона. Когда Совет заседал еженедельно, он мог оперативно реагировать на события, а фримены могли обращаться к нему за помощью. Такое обычно бывало в недели, предшествующие сессии Генассамблеи: тогда Совет собирался, чтобы рассмотреть законопроекты, которые предстояло предложить на её утверждение. Повестка дня пополнялась такими, к примеру, пунктами: назначение шерифа на место умершего; обнаружено мёртвое тело, а коронер тяжело болен – надо назначить кого-то, кто мог бы обследовать покойника; мужчину обвинили во внебрачной связи (fornication), и в результате серии апелляций дело его дошло до высшей власти колонии; споры о границах участков; кража свиней; побои, наносимые слугам; даже распространение сплетен (tale-bearing)519. Но в прочие времена Совет заседал лишь дважды в месяц, а то и ещё реже520. Когда же Совет не заседал, в колонии вообще не было действующего правительства: ни единолично президент, ни отдельные его члены, ни секретарь Совета решать ничего не были вправе.

Очевидная причина нерегулярности работы Совета заключалась в том, что он действовал «на общественных началах». У фермеров всегда было полно забот, они неохотно отвлекались от сельскохозяйственных работ и отправлялись в Филадельфию для участия в заседаниях. Сухопутных дорог ещё почти не было, а речные пути были ненадёжны и опасны. Жителям Филадельфии (и тех других городов, где иногда заседал Совет) уделить работе в нём несколько часов было проще. Жалования (salary) советникам не полагалось вовсе, мизерные компенсации (payment) – полагались, но получить их было трудно521.

Протоколы Совета за этот период отрывочны. Далеко не всегда сообщают они мотивы принятия тех или иных законов; редко можно проследить по ним процесс выработки и обсуждения, понять настроение собрания. Многие колонисты писали Пенну подробные письма, где описывали положение дел в Пенсильвании и критиковали правительство. Письма эти не сохранились, но Пенн реагировал на них и давал свои комментарии – изредка даже с цитатами из полученных писем. Из этих источников ясно, что заседания Совета нередко проходили бурно. Информация о дрязгах и сварах проникала в город и не прибавляла уважения к властям.

Пенн увещевал членов Совета прежде всего позаботиться о наказании уголовных преступников. Основатель колонии знал, что его считали «слишком милосердным», и писал членам Совета, что Совет не должен в этом следовать его примеру. Он указывал, в частности, что публичное покаяние – далеко не всегда достаточное наказание за проступки: нужны и телесные наказания тоже.

Председатель Совета, назначенный Пенном, занимал эту должность в 1684–1688 гг. Это был Томас Ллойд (Lloyd, 1640–1694)522. Он родился 06.04.1640 в деревне Долобран (Dolobran), в Уэльсе, получил образование в Оксфорде. В документах колледжа Иисуса есть упоминание о выпуске из этого колледжа в январе 1662 (номинально 1661) г. Томаса Ллойда – возможно, речь о нём. Он изучал медицину и управлял имуществом своего брата Чарльза, который стал квакером ранее и подвергся заключению. Через некоторое время Томас Ллойд стал квакером и сам и в 1665–1672 гг. имел из-за этого неприятности: жил как невыездной под надзором в Уэлшпуле близ Долобрана, практикуя как хирург. Мотивы его переселения в Америку неизвестны. Известно, что прибыл в Филадельфию он 20.08.1683. Уже в декабре 1683 г. Томас Ллойд стал начальником архива суда (Master of the Rolls), а в начале 1684 был избран в Провинциальный совет. Его же Пенн своим особым указом назначил хранителем Большой печати Пенсильвании.

Томас Ллойд был самым популярным и влиятельным политическим лидером Пенсильвании в 1684–1693 гг. По-видимому, он был человеком того типа, который Пенну и квакерам представлялся идеальным. Они безо всякой опаски возложили на него всё бремя управления.

30.03.1685 Совет собрался после 5-месячного перерыва. В 1685 г. и Совет, и Генассамблея заседали регулярно, и были согласованы и приняты 11 законов523. Но конфликты между обоими коллегиальными органами всё равно были. Ассамблея не сразу смогла получить от Совета официальный текст Хартии свобод. Ассамблея заявляла, будто Совет оформлял билли неправильно. Судья провинции Николас Мор (More) – не-квакер – был подвергнут импичменту по инициативе Ассамблеи.

Николаса Мора обвиняли в разнообразных и подчас изощрённых преступлениях против правосудия. Если верить его обвинителям, то он оповещал о созыве сессий судов за столь короткое время, что судьи не успевали доехать и сессии срывались; он угрожал тем судьям, которые выносили неугодный ему вердикт; он запугивал свидетелей, при протоколировании изменял смысл свидетельств, после чего привлекал свидетелей к ответственности за лжесвидетельство; он отстранил от должностей судей графства Честер «самым высокомерным, оскорбительным и произвольным образом». Ему приписывали слова, что ни он сам, ни его действия не подотчётны ни Провинциальному совету, ни его президенту.

Обвинения против Мора рассматривал Провинциальный совет. Джон Бриггс (Briggs или Bridges) из графства Кент сообщил Ассамблее, что когда он был в доме губернатора, Мор спросил его: что делает Ассамблея? – и, выслушав ответ, заметил: «Или меня самого, или кого-нибудь из вас повесят», – после чего стал убеждать Бриггса выступить против импичмента.

13.07.1685 Пенн в письме Совету впервые указал колонистам на необходимость соблюдать законы Англии, особенно касающиеся колониальной торговли. Он выразил сожаление, что Томас Хольм – генеральный землемер – обвинён в саботировании своей должности, обязанности по которой он выполнял только за вино и другие подношения заинтересованных лиц524.

18.07.1685 Пенн писал Совету, что Джон Сонгхёрст (Songhurst) и Бенджамин Чемберс, которые были наняты специально для того, чтобы населить поместья и построить дома для английских владельцев, не сделали практически ничего, а по возвращении в Англию развернули там целую кампанию критики положения дел в Пенсильвании. Пенн просил Томаса Ллойда расследовать их деятельность. Пенн понимал, что больших прибылей из Пенсильвании в обозримом будущем не извлечь, однако дурная молва могла повредить даже и просто заселению колонии. Приходилось думать о том, как бы положить такой молве конец.

В июле 1685 г. в Пенсильванию прибыл королевский сборщик налогов Уильям Дайер (Dyer)525. Власти Англии дали ему право требовать от колонистов присяги, однако Совет провинции запретил ему это. 26.10.1685 Пенн в письме Пембертону потребовал лояльного сотрудничества с Дайером. Пенн понимал, что иметь дело с Дайером не просто: он упомянул, что между Дайером и губернатором Восточной Джерси Гавейном Лори были трения; что были проблемы и в Мэриленде. «Из чего следует, что вам до́лжно быть мудрыми, немногословными и осторожными как в речах, так и в поведении и повиноваться как этому, так и другим чиновникам короля»526.

18.02.1685 землемер Томас Хольм (Holme) сообщал Джеймсу Гаррисону, что индейский вождь Таминий или Таммани (Taminiy, Tammani) появился в графстве Бакс и заявил белым, что эта земля – его, что он её никому не продавал, пусть белые убираются, а не уберутся – он сожжёт дома. Некоторые испугались и перебрались в Нью-Джерси527.

В ноябре 1685 г. Совет был оповещён о действиях индейцев против населения Конкорда и Хертфорда (Hertford): о насилиях и о разрушении домов528. В мае 1686 г. Совет получил информацию, что в тауншипе Саутгемптон индейцы убили свинью529.

23–28 августа 1686 г. Маркхэм, Томас Хольм и другие лидеры пенсильванцев встретились с индейскими вождями и заключили с ними новый договор. Оригинал текста договора о покупке земли утрачен, текст сохранился только в копии XVIII в. (хотя он был использован как прецедент для печально знаменитого договора 1737, в котором индейцы продавали «столько земли, сколько можно обойти» за время, указанное в договоре – Walking Purchase). Из этого текста следует, что индейцы получили большое количество товаров в обмен на землю в верховьях реки Делавэр восточнее ручья Нешамини (Neshaminy) и оттуда на север «так далеко, как человек может дойти за полтора дня». Договор подписали три сахема и 7 квакеров, в том числе Финеас Пембертон и Джозеф Вуд.

Весной 1686 г. Ассамблея собралась в Филадельфии. Члены Ассамблеи провели заседание совместно с Советом, и Совет как будто признал некоторые привилегии, коих Ассамблея давно добивалась. А именно: «свободный доступ к губернатору и Совету; свобода (Freedom) слова и дебатов; неприкосновенность личности (Liberty of their Persons) [членов Ассамблеи]». Однако вскоре в том же 1686 г. Совет и Ассамблея втянулись в конфликт относительно права Ассамблеи вносить поправки в билли, предлагаемые Советом. Законы тогда принимались, как правило, на срок в один год, и первый билль, какой предлагался каждой Генеральной ассамблее в начале её заседаний, состоял в том, чтобы продлить действие ранее принятых законов на очередной год. Но в 1686 г. Ассамблея два закона отказалась продлить, Совет же отказался продлевать неполный «пакет» законов и объявил, что если Ассамблея не продлит все законы, то в колонии не будет действующих законов вообще. Немногие новые билли могли быть утверждены, но этого было явно мало530.

24.04.1686 Пенн назначил генеральным атторнеем Пенсильвании Дэвида Ллойда. В момент назначения он находился в Англии.

Дэвид Ллойд (Lloyd, David, ок. 1656 – 1731) родился в деревне Манафон (Manafon), в Уэльсе, в графстве Глостершир. Юридическое образование он получил у сэра Джорджа Джеффриса (Jeffreys, George, 1648–1689), главного судьи Англии, который в 1685 г. прославился «кровавыми ассизами» («Bloody Assizes») при расправе с участниками восстания Монмута. Тогда же, несомненно в Англии, Дэвид Ллойд стал убеждённым квакером: его первый брак был заключён по квакерскому обычаю. Он сотрудничал с Пенном с 1683 г. и, видимо, служил в офисе Пенна в Лондоне. Прибыв с семьёй в Филадельфию 11.07.1686, он тотчас был назначен на должность клерка суда графства, затем провинциального суда, затем заместителем архивариуса суда (архивариусом был тогда Томас Ллойд).

20.09.1686 Томас Ллойд как президент Совета учредил специальный суд из 3 чел. для рассмотрения судебного дела, в котором одной из сторон было Общество свободных торговцев. Патрик Робинсон представлял Мора – президента Общества. Робинсон попытался отвести судью Харрисона на том основании, что он работал на Пенна, а Пенн был держателем акций общества. Однако Харрисон отказался подчиниться отводу (если бы он подчинился, то процесс сорвался бы, ибо замену ему не нашли бы). Протокол процесса судьи послали Пен-ну. Робинсон отрицал юрисдикцию суда и науськивал людей из публики на судей. Его обвинили в неуважении к королевской власти и к Пенну, оштрафовали на 100 ф. ст. и заключили под стражу до выплаты штрафа531.

21.09.1686 Пенн написал Томасу Ллойду напоминание, что законы, принимаемые в колонии, должны быть отосланы на утверждение Лордов Торговли, как это было предусмотрено королевской хартией. В этой связи Пенн попросил Т. Ллойда передать Совету поручение: проверить законы на соответствие Хартии и собрать все принятые за последние 5 лет. Пенн попытался внушить пенсильванцам, что в этом мероприятии заинтересованы они сами. Аргументация его была своеобразна. Чем меньше пенсильванские законы будут отличаться от английских, тем больше королевская власть будет доверять ему, Пенну. А ведь пенсильванцы знают наверняка и не сомневаются нисколько, что он, Пенн, всегда стремится дать им наилучшие законы. Теперь надо позаботиться о том, чтобы законы эти сохранить, а первое условие этого – отсутствие конфликта с королевской властью… Пенн явно не был уверен в кристальной честности своих корреспондентов: он предостерегал их от попыток подсунуть лордам не те тексты: дескать, даже обычной колонии и то негоже было бы обманывать своего короля, насколько же неприличнее было бы, если бы это сделала колония, которая основана на принципах Нагорной проповеди…532 Но Совет для упорядочения законов не сделал ровно ничего! Он собрался 02.04.1687, констатировал, что письмо получено (в протоколе оно изложено даже подробнее всех прежних) – и постановил: законы, ныне действующие, должны остаться в силе без изменений и дополнений, пока мы не услышим иного от губернатора…533 Неужели советники были глупы, слепы или не понимали, чего от них хочет Пенн? Точно ответить на этот вопрос невозможно. Ясно, что Пенн опасался репрессий со стороны королевской администрации и не предвидел скорого свержения и бегства короля Якова II. Пенсильванцы же следовали принципу «Гром не грянет – мужик не перекрестится». И ведь получилось, что гром со стороны Якова II действительно не грянул, да и новое правительство Вильгельма до 1693 г. в пенсильванские дела не вмешивалось. Легче, однако, поверить, что пенсильванцам просто повезло, чем предположить у них проницательность, превосходящую проницательность Пенна.

07.11.1686 Пенн в письме Томасу Ллойду поставил вопрос об отстранении Джона Уайта (White), который был спикером в течение 4 лет, от должности: Пенн был уверен, что именно Уайт – главный виновник бездействия относительно выполнения законов.

17.11.1686 Пенн писал Томасу Ллойду, что известия о том, до какой степени все в Пенсильвании «бранчливы и грубы» («litegious & brutish»), отталкивают потенциальных поселенцев: только за прошедшие месяцы 1686 г. 15 тыс. чел. вместо Пенсильвании решили ехать в Каролину, и об этом много разговоров.

В 1686 г. колония ещё была не в состоянии обеспечить себя всем необходимым. В частности, 24.04.1686 для нужд своей семьи Пенн заказал в Ирландии 25 баррелей мяса, 100 фунтов масла, а также свечи. Тем не менее некоторое количество зерна уже было продано колониям Новой Англии и в Барбадос. После этого торговля плавно нарастала534.

21.01.1687 Пенн назначил распорядителями собственности (commissioners of property) в Пенсильвании Уильяма Маркхэма, Томаса Эллиса и Джона Гудсона (Goodson). Он счёл, что прежняя коллегия – Томас Ллойд, Джеймс Клейпул и Роберт Тёрнер – продавала избыток земли по ценам, более благоприятным для покупателей, нежели для собственника535. А 01.02.1687 Пенн направил троим распорядителям собственности в Пенсильвании предписание: не только никому не продавать землю, расположенную ближе 5 миль от реки Делавэр или любой другой судоходной реки, но и никому не позволять обследовать такую землю536. Он требовал, чтобы они ускорили сбор квит-ренты, и желательно деньгами, а не натурой. За добрую службу Пенн обещал каждому по 10 бушелей английского зерна! Примерно тогда же Пенн направил своим уполномоченным в Пенсильвании инструкции, согласно которым эти пять представителей (Томас Ллойд, Николас Мор, Джеймс Клейпул, Роберт Тёрнер и Джон Экли (Eckley)) получали дополнительные права537.

24 января 1687 г. Пенн скрепил своей подписью очень занятный документ: он назывался «Прокламация относительно пещер Филадельфии Уильяма Пенна, собственника и губернатора».

Пенн объявил: «Поскольку на первых порах я, принимая во внимание необустроенность (the infancy of things) и сочувствуя бедным, позволил, с целью скорейшего обустройства, отрывать всевозможные пещеры в склоне филадельфийского берега реки Делавэр; а ныне получил сведения, что пещеры эти переходят от одних к другим как некий вид собственности; и, далее, узнав, что продолжение существования этих пещер наносит великий вред улицам, и что скрытость этих пещер позволяет распущенным людям учинять в них всевозможные безобразия – я настоящим выражаю желание, строго приказываю и предписываю всем обитателям этих пещер покинуть их в течение двух месяцев с момента обнародования настоящей Прокламации». Далее Пенн перечисляет должностных лиц, которые должны были следить за исполнением всего этого. «А чтобы не было причинено моею прежней снисходительностью никакого ущерба, комиссии приказано предпринять обследование состояния названных пещер, с тем чтобы тех, кто в них жил, обязать укрепить берег и улицу и предотвратить какое бы то ни было повреждение, могущее проистечь от них»538.

Впрочем, 08.02.1687 Пенн направил своим уполномоченным распоряжение разрешить владельцам больших пещер сохранить их за собой, но только на условии ежегодной уплаты Пенну половины цены этих пещер и хранящейся в них собственности539.

Генри Фёрнис (квакер из Ирландии, ум. 1701) 03.05.1687 направил Пенну как «другу и губернатору» проникновенное письмо. Фёрнис рассказал о себе, что торговал мебелью, жил в пещере, которую купил у предыдущих обитателей, и заодно использовал ту пещеру как склад. И вот теперь вышло распоряжение об изгнании всех из пещер! «Моя торговля – исключительно по реке, это лесосплав, сухопутная торговля здесь очень мало может дать». Фёрнис отметил, что из Ирландии к нему переселилась жена и трое детей, и вот теперь из-за распоряжения Пенна все они остаются без крова. Фёрнис просил Пенна как следует обдумать своё распоряжение и не настаивать на нём. Фёрнис утверждал, что знаком с Пенном, но не был уверен, что Пенн его помнит: «Чтоб ты меня не забыл: вспомни, я навертел много маленьких кленовых чашечек для тебя, когда жил с Сэмюэлом Карпентером, незадолго до того, как ты уехал отсюда. Я думаю, ты их с собой взял». Фёрнису не позволили сохранить пещеру за собой, однако в 1691 г. он получил от Пенна небольшой участок земли на северной окраине Филадельфии, чтобы он мог держать лес там.

«Впоследствии стало в Пенсильвании модно иметь предка, который когда-то жил в пещере; но такое местожительство не казалась ни желательным, ни приятным в 1680-х гг.» – пишет современный исследователь540.

К январю 1687 г. Пенн, очевидно, понял необходимость усиления в квакерской колонии исполнительной власти. Эта политическая перемена должна была дать «священному эксперименту» ещё один шанс.

01.02.1687 Пенн назначил для управления Пенсильванией новую комиссию (Commissioners of State) из 5 чел., с тем чтобы три её члена составляли кворум. Томас Ллойд был включён в список этих пяти. Включён был и Клейпул, несмотря на критику, которую Пенн незадолго до того высказал в его адрес541. У трёх других членов комиссии была неважная репутация в колонии, так что их назначение в конечном итоге заметно повредило авторитету Пенна. Комиссии было поручено «действовать во исполнение законов так, как если бы я сам присутствовал среди них, оставив мне лишь утверждение того, что уже сделано, и мои особые права и преимущества». (Однако нет никаких свидетельств, что пенсильванцы хоть что-то делали во исполнение этого распоряжения.) К документу были приложены восемь инструкций. Речь в них шла о преодолении различных недостатков прежнего устройства. Предписывалось созывать заседания Совета чаще, улаживать конфликты между Советом и Ассамблеей, карать или предотвращать аморальные поступки власть имущих, выполнять принятые законы. Завершались инструкции пламенным призывом к уполномоченным, написанным в жанре проповеди: «Будьте предельно справедливы, как если бы в виду всевидящего и до всего дознающегося Бога. И прежде чем вы пуститесь в какое-либо дело, прибегите к Нему (Тому, Который не так и далёк от каждого из вас; силою Которого короли правят, а правители осуществляют правосудие) – для того, чтобы Он мог дать вам доброе взаимопонимание и вы смогли бы сами управлять собой; именно это является подлинным тем венцом общественных дел, которым удостаиваются те, кто их совершает… Любите друг друга, прощайте друг другу, помогайте и служите друг другу. Пусть народ учится на вашем примере, равно как и через осуществление вами власти, жизни счастливой благодаря согласию»542. Возможно, во всех документах Пенна это самое яркое исповедание его веры в квакерский эксперимент.

Из этого исповедания, кстати, видно, как Пенн представлял себе не только результат, но и механизм его достижения. Тем же письмом Пенн запретил создание согласительных комиссий между палатами. Он предлагал квакерам внимательнее слушать… но не друг друга, а глас Божий. И в тот же день он озабоченно писал земельным уполномоченным, что в колонии начинается разработка рудников и властям следует следить за этим процессом. Так, до него, Пенна, дошли сведения, что один из владельцев открываемого рудника – «папист», и, как бывает с бесчестными людьми, вероятно, получил свой участок с нарушениями правильной процедуры. Пенн хотел, чтобы уполномоченные остановили добычу какого-то неизвестного минерала и прислали ему образцы руды из рудника. В том же письме Пенн упоминает ветряную мельницу, которая уже конкурирует с водяными.

В марте 1687 г. Совет собрался на сессию после примерно 4-месячного перерыва. Однако до самого конца 1687 г. он не предложил никаких законов, и, соответственно, Генассамблея, когда собралась, тоже ни одного не утвердила и проработала всего 3 дня543. Заняты эти дни были исключительно жалобами Ассамблеи Совету; по некоторым из них Совет пообещал принять меры. В частности, Ассамблея указала, что в случае отставки члена Совета на его место никого не выбирают. Верхняя палата пообещала эту проблему рассмотреть. Ассамблея указала также, что в суде провинции нет судей от Делавэра. Совет согласился напомнить нижним графствам, что они должны назначить судью.

В мае 1687 г. Генеральная ассамблея закрылась, Совет же продолжал заседать и после этого, но нерегулярно: до мая 1688 г. прошло 7 сессий, некоторые всего по 2 дня.

06.06.1687 Пенн направил уполномоченным письмо с дополнительными инструкциями. Он увещевал их решать споры полюбовно, чтобы тем самым избавить Пенна от необходимости в них вникать; следить, чтобы королевские налоги взимались исправно. В дополнение к ним следует ввести и свои местные налоги, чтобы правительство могло функционировать. Ради достоинства судов следует сместить всех неспособных или морально непригодных судебных чиновников…

04.08.1687 в Пенсильвании была распространена прокламация Пенна, приложенная к инструкции от 01.02.1687. Очевидно, сама инструкция была получена тоже, однако пенсильванцы твёрдо решили её проигнорировать и не выполнять.

08.09.1687 Пенн в письме Харрисону ответил на некоторые его возражения в связи с новой формой правления от 1 февраля (Харрисон, однако, умер прежде чем письмо пришло в Пенсильванию). Из некоторых мест письма Пенна можно вывести предположение, что пенсильванцы не только проигнорировали его инструкции, но и наврали Пенну, будто они были выполнены, и дезинформировали его, будто уполномоченные вступили в должность.

17.09.1687 Пенн в письме назначил уполномоченным Джона Сим-кока (Simcock) на место умершего Мора (More), а в случае, если Клей-пул болен и не может служить либо умер, то его должен был заменить Артур Кук (Cook).

05.12.1687 в протоколе ежеквартального собрания Филадельфии было зафиксировано: «Приказано этим собранием, чтобы Уильям Брэдфорд, типограф, предъявлял все материалы, предназначенные для печати, специально назначенным для этого “Друзьям” или непосредственно самому ежеквартальному собранию… или, если нужно отпечатать быстро, – своему месячному собранию, которому он принадлежит; далее приказано… чтобы Джон Икли, Джон Чесон, Сэмюэл Ричардсон и Сэмюэл Карпентер просмотрели и прочитали альманах Эдварда Итона, прежде чем разрешить его печатать… приказано, чтобы все выпуски альманаха, изданные под именем Дэниэла Лидса и осуждённые решением этого собрания, были изъяты и перенесены в дом Томаса Бадда; а собранию нужно позаботиться о возвращении денег Уильяму Брэдфорду в связи с изъятием тиража названного альманаха». За что изъят? За то, что в календаре был упомянут дворянский титул Пенна, а квакеры восприняли это как оскорбление544.

21.12.1687 Пенн предписал уполномоченным сделать точные копии всех принятых законов, оставив титульное место пустым, с тем чтобы Пенн заполнил его перед представлением законов королю. Пенн сожалел, что не смог наградить каждого сотней фунтов, как обещал, и взамен обещал оставить в их распоряжении половину суммы налогов, которые они соберут с колонистов.

27.12.1687 Пенн назначил уполномоченным Сэмюэла Карпентера (Carpenter) вместо Томаса Ллойда, который хотел уйти в отставку. Однако в дальнейшем Т. Ллойд передумал, остался членом коллегии уполномоченных до самого прибытия Блэкуэлла, и полномочия Карпентера так и не были использованы.

В декабре 1687 г. у Пенна возникли вопросы и подозрения в связи с тем, что назначенные им уполномоченные так до сих пор и не прислали ему ни одного официального донесения. Он указывал, что знает о положении в колонии только из частных писем, которые одно другому противоречат. (Впрочем, к моменту, когда это письмо пришло в Пенсильванию, уполномоченные вступили-таки в должность). Письмо содержало пламенное увещевание: «Те, кто живёт близко к Богу, живут вдали от самих себя, то есть, благодаря пониманию, коим их наделяет Его близость и величие, имеют очень невысокое мнение о самих себе. Именно из этого скромного и смиренного состояния духа произрастает подлинное милосердие. О, если бы народ моей провинции ощутил, как это благодатное качество изобилует в нём, мой труд был бы скоро сделан…»

Пенн видел и понимал, что ему не платят положенные небольшие деньги, что пенсильванские власти отказываются соблюдать данную им конституцию и следовать его инструкциям, и что о тех специфических целях, с какими создавалась именно квакерская колония, никто не хочет вспоминать. В открытую Пенн никогда не говорил, что считает эксперимент провалившимся. Но сам факт назначения пуританина губернатором в квакерскую колонию означал, что Пенн уже не считал квакеров Пенсильвании способными управлять собой.

Квакеры выглядели столь же глубоко религиозными, как раньше. Они регулярно посещали свои собрания… но для политической стороны их жизни пользы от этого не было никакой545.

Пенн убедился: нерегулярность работы Совета приводит к тому, что в колонии нет власти, которая могла бы устрашать злодеев и поощрять добродетельных, и это приводит к росту в колонии духа анархии. Такой поворот событий был для него неожиданностью. При основании колонии Пенн исходил из того, что населяют её искренние и преданные последователи Христа, обладающие высокой внутренней дисциплинированностью. Вывод, что для поддержания дисциплины в среде этих людей тоже нужна внешняя, видимая власть, полная решимости при необходимости применять насилие, сопряжён был для него с серьёзным разочарованием и переоценкой ценностей.

За 1687 г. 7 кораблей из Бостона пришли в Филадельфию, привезя мебель, колониальные товары из Вест-Индии, вино, рыбу, железо, а также разного рода товары из Европы. Из Пенсильвании они вывезли зерно, муку, оленьи шкуры, свинину и товар, названный в источнике «whalebone» – то ли моржовый клык, то ли, что вероятнее, китовый ус для корсетов. Пенсильванцы, однако, купили на бóльшую сумму, чем продали, так что золото из колонии утекало546.

В 1687 г. в Филадельфии был издан подготовленный Пенном сборник «Филополит. Великолепная привилегия обладания свободой и собственностью» («Philopolites. The Excellent privilege of Liberty and property»), предназначенный для тех, кто работает на земле и не имеет ни времени, ни возможности читать толстые тома, которые в колонии к тому же и не продаются. В конце 1687 г. Пенн ждал, что из колонии придут добрые вести о том, какие плоды принесли его усилия, направленные на правовое просвещение. Но ничего подобного не дождался…

09.02.1688 состоялось заседание Совета, и из его протокола видно, что инструкция Пенна от 01.02.1687 всё ещё не была исполнена547. Однако вскоре после 9 февраля 1688 г. власть в колонии перешла в руки исполнительной комиссии из 5 чел., самым влиятельным членом которой был всё тот же Томас Ллойд. Комиссия управляла колонией 10 месяцев – до декабря 1688 г., когда Блэкуэлл прибыл в Пенсильванию.

Единственным заметным событием этих 10 месяцев был созыв Генеральной ассамблеи. Весной Совет готовил законопроекты. 10.05.1688 Генассамблея собралась. Уполномоченные предложили ей 7 биллей. 5 из них были тут же без дискуссий утверждены. Возражения встретили два других: о регулировании ввоза оленьих шкур и о введении пошлин на импорт из-за пределов колонии, с тем чтобы иметь средства на содержание правительства (supply bill). Ассамблея, кроме того, потребовала, чтобы уполномоченные предъявили свои полномочия ей: Ассамблею смущало, что принятые законы были изданы именем губернатора и Провинциального совета. Ассамблея предложила Совету назначить время для совместной сессии для обсуждения разных вопросов и для избрания совместного комитета, который заседал бы вместе с советниками. Ассамблея решила, что дебаты в её стенах должны оставаться секретными.

Пенсильвания и «нижние графства» Делавэра. 1681–1740 гг.

Билль о материальном обеспечении правительства так и не был принят. 14.05.1688 члены Ассамблеи в выражениях изрядно корявых мотивировали Пенну свой отказ так: «Фримены, собравшиеся в Ассамблее, глубоко чувствуют нужды правительства и относятся с самым высоким уважением к ним. Они заявляют, что желали бы оказать всякую разумную помощь, соразмерную с их возможностями. Однако следует заметить, что такие меры не должны привести к явному обеднению и угнетению духа (discouragemt) правления твоей провинции и территорий, к чему, как они полагают, привело бы введение налога на кожи и пушнину, который перенаправил бы торговлю в соседние провинции и тем самым не достиг бы поставленной цели. А акциз на пиво был бы столь тягостен для твоего народа, доходы же от него столь незначительны, расходы же по сбору столь велики, что таковой никоим образом не отвечал бы поставленной цели. Но желаем, чтобы пошлина наложена была на товары иностранного производства, мало употребляемые, как ром, вина и сахар, в особенности если товары эти импортируются на судах, не принадлежащих твоему правительству (пошлины же на товары импортируемые на судах, принадлежащих твоему правительству, и все прочие пошлины на ром следовало бы полностью отменить)»548.

Проще говоря, если у квакеров была возможность за что-то не платить, они не платили. Доля правды в их заявлении состояла в том, что сбор денег был занятием не только нервным, но и малорезультативным: Пенсильвания заселена была гораздо реже, чем Англия, так что сборщикам приходилось делать большие концы, выколачивая гроши из сидящих по медвежьим углам фермеров.

По-видимому, между 10 и 15 мая 1688 г. Совет собрался на сессию совместно с уполномоченными. Собравшиеся ссылались на те полномочия, которые Пенн вручил Совету в том же письме, в каком и назначил членов комиссии. Было составлено и затем прочитано адресованное нижней палате следующее заявление. 1) Ассамблея не представила своего спикера и не представилась сама ни губернатору, ни Совету. Она должна была это сделать раньше, а теперь должна это сделать хотя бы задним числом. 2) У Ассамблеи нет права формировать из своих членов комитеты, и комитеты Совета не признают таковых в качестве партнёров. Но члены Совета примут доклады от отдельных членов Ассамблеи и неформальным порядком представят их Совету. 3) Ассамблея созвана, чтобы рассмотреть предложенные билли и, возможно, предложить поправки к ним. Если она не приступит к обсуждению биллей, то будет распущена. 4) Совет не согласен с решением Ассамблеи сделать свои обсуждения секретными. Это новшество, и новшество нежелательное. Некоторые из этих заявлений вытекали из инструкций Пенна своим уполномоченным. Возможно, кто-то дал Ассамблее понять, что такова воля губернатора. Во всяком случае, Ассамблея подчинилась и приступила к обсуждению законов.

Во вторник 15.05.1688 состоялась ещё одна совместная сессия. Совет занёс в протокол, что члены Ассамблеи убедились в «нерегулярном характере» своих предыдущих работ.

Однако в пятницу 18.05.1688 Ассамблея представила Совету изложение своих жалоб (a bill of grievances). На следующий день – в субботу, 19-го – Совет, рассмотрев документ, признал, что по отношению к Ассамблее была совершена несправедливость, пообещал исправить её и не допускать подобного в будущем.

В понедельник 21.05 Ассамблея предложила к Биллю о материальном обеспечении правительства несколько поправок. Томас Ллойд их раскритиковал, но выразил надежду, что билль об оленьих шкурах будет утверждён – может быть, благодаря конференциям Ассамблеи с Советом.

В самом деле, во вторник 22 мая Ассамблея утвердила закон об оленьих шкурах. Члены Ассамблеи согласились ввести пошлины на мебель, на кровельную дранку (shingles), на бочарную клёпку (clapboard), крепкий алкоголь, пиво и сидр, однако отказались утвердить пошлину в 18 пенсов на каждый баррель ввозимой чёрной патоки (molasses).

В среду 23 мая Ассамблея попыталась предложить такой порядок взимания ввозных пошлин, чтобы при ввозе колонистами товаров на своих собственных судах им приходилось платить меньше.

В субботу утром 26 мая палаты собрались на последнее совместное заседание. Спикер Джон Уайт заявил Совету: «Ассамблея сделала то, что она должна была сделать по отношению к биллям»; однако и сам признал, что этого мало. Совет разошёлся. Ассамблея ещё некоторое время работала одна и составила бумагу на имя губернатора и Совета, где говорилось, что все утверждённые законы утверждены исключительно в знак признательности Пенну. После чего разошлась и Ассамблея.

Эта сессия была самой успешной за 3 года, и это был первый с 1685 случай, когда ей удалось утвердить законы. Налицо были признаки и взаимного уважения членов двух палат, и готовность считаться друг с другом: то есть признаки зарождения продуктивного парламентаризма. Но дальнейшего развития ситуации в этом направлении не было. Пенн уже решил изменить порядок управления ещё раз: 28.03.1688 в письме Томасу Ллойду Пенн заявил о намерении назначить в колонию единоличного заместителя губернатора.

Есть сведения, что сначала Пенн предложил должность единоличного заместителя губернатора (deputy Governor) самому Томасу Ллойду. Но Т. Ллойд отказался – возможно, в расчёте, что его будут уговаривать принять должность и, так сказать, уговорят. Но уговоров не последовало, и вскоре Т. Ллойд попросил, чтобы Пенн заменил его кем-нибудь и в качестве уполномоченного. Пенн назначил на его место Сэмюэла Карпентера. Тем временем Ллойд передумал и к моменту прибытия Блэкуэлла оставался членом коллегии уполномоченных. Как у самого Блэкуэлла, так и у его сторонников в Совете сложилось впечатление, что Томас Ллойд на самом деле хотел быть губернатором сам. (Но если он написал письмо такого содержания Пенну, то оно затерялось.)

Уильям Пенн назначил на должность заместителя губернатора колонии Джона Блэкуэлла. Его мандат был датирован 12.07.1688, получен Блэкуэллом 25.09.1688549.

Джон Блэкуэлл (Blackwell, John, 1624–1701) был сын лондонского купца, пуританин (член Конгрегационалистской церкви) и ветеран кромвелевской армии, где дослужился до капитана. Он был избран в последний кромвелевский парламент при режиме Протектората, действовавший в 1656–1658 гг., и весьма активно участвовал в законотворчестве. После Реставрации его имущество в Англии было конфисковано, но в Ирландии кое-что осталось, поэтому в 1660 г. Блэкуэлл переселился на Зелёный остров. В 1671 г. он, будучи вдовцом с семью детьми, женился на дочери знаменитого кромвелевского генерала Джона Ламберта (пожизненно заключённого в тюрьму). В 1684 г. Блэкуэлл перебрался в Америку и обосновался в Бостоне, где занялся земельными спекуляциями. Вскоре он был избран мировым судьёй. У Блэкуэлла была репутация набожного, скромного, мудрого и серьёзного человека с манерами джентльмена550. Пенн надеялся551, что он сможет добиться примирения враждующих пенсильванских фракций.

Первое письмо Пенна своим уполномоченным, где о назначении Блэкуэлла говорилось как о состоявшемся, датировано 18.09.1688. Тон письма был умиротворяющий: Пенн сообщал, что Блэкуэллу поручено бороться с открытым сопротивлением власти, с пороками и фракционностью, но те, кто в этом не виноват, могут губернатора не опасаться: с такими добрыми людьми Блэкуэлл будет консультироваться, они будут его опорой. Пенн даже дал понять, что за Советом сохранится верховенство над губернатором и пообещал уволить Блэкуэлла, если он с квакерами категорически не уживётся552.

Но инструкции Пенна самому Блэкуэллу553 были выдержаны совершенно в ином тоне. Блэкуэлл должен был наконец начать взыскание квит-ренты. Пункт 3 инструкции предписывал собрать наконец законы провинции воедино и прислать Пенну, пункт 4 – добиться исполнения законов, пункт 6 – добиться прекращения распрей. Пункт 8 обязал губернатора отмечать, где земля не заселена: «Ибо хотя мы пришли в землю девственную (wilderness), мы не должны допускать, чтобы она оставалась таковой». В пункте 9 губернатору давалось поручение обеспечить шерифов графств и главного казначея (Receiver General) жалованием, как в Англии, для чего Блэкуэлл был вправе использовать любые доходы, какие окажутся в его распоряжении. Пенн просил Блэкуэлла (пункт 12) отмечать в колонии всё заслуживающее критики и предлагать способы исправить это. Последний 13-й пункт гласил: «Управляйте кроткими со кротостью; но теми, кто не желает, чтобы ими управляли, управляйте как власть имеющий (with authority); и Господь всемогущий даст успех всем честным и благоразумным начинаниям». Блэкуэлл должен был строго исполнять Хартию и законы, поддерживать мир и правопорядок, делать всё то, что потребуется для благосостояния и процветания колонии и собственника. Разница между этой инструкцией и теми, что Пенн до того посылал в Америку, заключалась – стыдно для квакеров сказать – в том, что Пенн никогда не мог быть уверен, что квакеры выполнят его инструкции, тогда как в решимости Блэкуэлла выполнить его, Пенна, распоряжения сомневаться было совершенно невозможно.

11.11.1688 Блэкуэлл – ещё из Бостона – направил Томасу Ллойду письмо, где выразил надежду, что ему, Блэкуэллу, удастся поддержать и продолжить доброе правление, которое уже есть в Пенсильвании, что Ллойд окажет ему в том содействие и поможет советами554. Другим письмом он сообщил советникам точную дату своего прибытия в Нью-Йорк и попросил, чтобы кто-нибудь встретил его там и проводил до Филадельфии.

Однако никто его не встретил. Блэкуэлл напрасно прождал в Нью-Йорке три дня и отправился дальше один. Он пересёк Нью-Джерси, направляясь в Пеннсбери. Оттуда 16 декабря он послал в Филадельфию уведомление, что прибудет на следующий день в 3 часа дня. Послание взялся доставить Чарльз Пикеринг, который пообещал собрать своих друзей и с ними выехать из Филадельфии в северном направлении – с тем чтобы встретить Блэкуэлла и обеспечить ему достойный эскорт. Однако на самом деле встретил его только сам Пикеринг. Из-за противодействия Томаса Ллойда никто другой не выказал почтения новому губернатору.

Итак, Блэкуэлл прибыл в Филадельфию 17.12.1688. Его отчёт Пен-ну от 25.01.1689, где Блэкуэлл живописует первые недели своего правления, занимает 16 страниц тома крупного формата. Писал Блэкуэлл бессистемно и очень длинно, – вероятно, и сам понимал, что перегружает письмо пустяками, но очень уж опасался упустить что-нибудь важное. Наряду с мелочами и намёками теперь уже непонятными, письма его Пенну содержат массу живописных деталей. Они эмоциональны, но деловиты. Это последнее качество особенно контрастно выступает на фоне квакерского религиозного многословия.

И вот что мы узнаём из первого отчёта нового заместителя губернатора.

Прибыв в Филадельфию, Блэкуэлл не сразу смог выяснить, где заседает Ассамблея, и был немало удивлён, узнав, что для этой общественной функции используется дом самого Пенна, где в отсутствие хозяина жил Уильям Маркхэм555. В момент приезда Блэкуэлла, однако, дом оказался заперт, Маркхэма не было, так что новый губернатор, со своими лошадьми и слугами, вокруг которых начали собираться городские мальчишки, некоторое время даже не знал, где ему остановиться. Блэкуэлл, который намеревался первым делом предъявить свои полномочия должностным лицам колонии, в сердцах даже подумывал прочесть документ сначала этим мальчишкам. Уильям Маркхэм наконец появился, извинился, вручил Блэкуэллу ключи от комнаты Совета и отправился разыскивать членов Совета. Войдя в помещение, Блэку-элл обнаружил, что в комнате всё – не только стол, но и пол – завалено бумагами, многие из которых почему-то были вымазаны в грязи, и все были покрыты пылью в палец толщиной. Когда появились должностные лица, в том числе Томас Ллойд, они сообщили Блэкуэллу, что после мая 1688 г. Совет собирался только однажды, и объяснили, будто из-за какой-то почтовой нестыковки письма, предупреждавшие их о приезде Блэкуэлла, ещё не пришли, так что появление губернатора стало для них полной неожиданностью. Томас Ллойд, изучив его полномочия за подписью Пенна, заявил, что они обретут юридическую силу не прежде чем будут скреплены Большой печатью колонии (хранителем которой он сам – Томас Ллойд – и был). Блэкуэлл возмутился и пригрозил, что опубликует свой документ и будет действовать в рамках своих полномочий. Т. Ллойд попросил его не делать этого, но дать членам Совета время, чтобы они могли изучить документ и принять своё решение по нему. На это Блэкуэлл согласился, вышел из комнаты и час гулял по другому крылу дома. Советники же после часового обсуждения признали полномочия Блэкуэлла и попросили лишь о том, чтобы передача полномочий была отложена до утра 18 декабря. Блэкуэлл согласился и на это. Несколько оставшихся вечерних часов Ллойд и Блэкуэлл провели в таверне. Затем Маркхэм проводил губернатора в дом Гриффита Джонса (Jones, Griffith), где Блэкуэлл переночевал. Там ему понравилось, и в этом доме Блэкуэлл поселился на всё время своего пребывания в Филадельфии556.

Вскоре Блэкуэлл поделился с Пенном своими первыми наблюдениями об экономической жизни Пенсильвании. По мнению Блэкуэлла, денег в обращении в колонии было к тому времени достаточно, но цены слишком высоки. То, что «на самом деле» (в старой Англии) стоит 100 ф. ст., в Пенсильвании продаётся по 200 ф. ст.; к этому ещё прибавляется 50 %-ная надбавка за фрахт, розничный торговец накидывает ещё 100 ф. ст., и цена таким образом доходит до 400 ф. ст. Правда, он отмечал, что и зарплаты в Пенсильвании были тогда существенно выше: в частности, пильщики получали втрое больше, чем в Новой Англии.

Блэкуэлл был уверен, что Хартия позволяет Пенсильвании торговать только с Англией, тогда как фактически Пенсильвания торгует и с соседними, и с прочими британскими колониями.

Блэкуэлл критиковал практику принятия законов со сроком действия только в один год. Он даже удивлялся, что находятся вроде бы разумные люди, рискующие вкладывать деньги в колонию с законодательством, которое настолько нестабильно даже в принципе. (Мы, однако, можем сделать вывод: коль скоро фактически такие люди были, это означает, что они были уверены во вменяемости пенсильванских законодателей, в том, что они всегда вовремя продлят сроки действия полезных законов и примут новые взамен несовершенных.) Блэкуэлл был уверен, кроме того, что многие законы Пенсильвании противоречили законам Англии.

Блэкуэлл жаловался, что бюджет Пенсильвании такой скудный, что не на что даже нанять вестового (а надо же время от времени собирать членов Совета), привратника и таможенника (для осмотра – обыска кораблей на предмет соответствия торговли законам Англии). Необходимо ввести такой налог, чтобы было на что содержать правительство.

Блэкуэлл предсказал, что если инфляция будет продолжаться, то вся провинция «гроша ломаного не будет стоить» (will not be worth a groat). Свой обзор он завершил истинно пуританским заявлением, что помнит дни, когда бизнесмены довольствовались прибылью в один пенни с шиллинга (то есть 1/12 – чуть более 8 %).

В первые месяцы года, когда Блэкуэлл активно входил в курс дел, он созывал Совет раз в неделю. Он рассматривал прошлые действия правительства, документы, на основании которых правительство действовало и существовало, и общее состояние колонии. Блэкуэлл заслуживал упрёка в некоторой бестактности: «разбор полётов» совершался в присутствии именно тех людей, чьи действия он разбирал. Но эти люди почти всегда выполняли порученное им дело без денежного вознаграждения. Теперь, когда пришлый чужак наводил на их работу критику, может быть и справедливую, они искренне и бурно возмущались. Напряжение нарастало.

Однажды Блэкуэлл высказал недовольство тем, что члены Совета посещают его заседания неаккуратно, и предложил, чтобы все графства в складчину платили хотя бы одному члену Совета за то, чтобы он постоянно находился при губернаторе. Артур Кук ответил протестом: народ слишком беден, он не может вынести бремя того постоянного присутствия, которого так строго требует закон. Блэкуэлл хотел ввести такой порядок хотя бы временно – но Кук и прочие члены Совета воспротивились этому так решительно, что Блэкуэлл отступил557.

Ближе к весне 1689 г. Блэкуэлл начал рассматривать дела, решённые судами графств, и критиковать некоторые решения и этих судов. Тогда Сэмюэл Ричардсон заявил, что не считает Блэкуэлла губернатором. Он оговаривался: на его взгляд, Уильям Пенн – несомненно, губернатор, но не в его, Пенна, власти назначать другого губернатора, – такое право есть только у короля!558 После перепалки Блэкуэлл приказал Ричардсону выйти из комнаты Совета на время, пока будет обсуждаться его поведение. Ричардсон ответил: «Я не выйду. Я водворён здесь не тобою, и выйду не по твоему приказу. Я прислан народом, и у тебя нет власти удалять меня». С заявлением Ричардсона, что губернатор Пенн не мог назначить «другого губернатора», согласился лишь Кук, прочие возражали. Но и Кук настаивал на своём в деликатной манере, осуждая неуместные вспышки Ричардсона. Наконец Совет сам приказал Ричардсону удалиться на время обсуждения его поведения. Этому решению Ричардсон подчинился, заявив на прощанье, что ему мало заботы, будет ли он заседать тут впредь.

Вскоре Блэкуэлл пришёл к неутешительному выводу, что колония нуждается в некоей «чистке». Смысл этой метафоры проясняет его заявление Пенну: он писал, что многие колонисты съели больше «мёда Ваших уступок, чем их желудки могут вынести».

Отвечая, Пенн предписал Блэкуэллу перечитать более ранние свои инструкции, направленные Совету, и править в соответствии с ними. Однако Ллойд не желал предоставлять Блэкуэллу ни оригиналы, ни копии этих документов. Блэкуэлл обратился к Совету. Совет согласился с Блэкуэллом, что все эти документы Пенна суть «общественная собственность», и обязал Ллойда передать их секретарю Совета. Однако в поведении Т. Ллойда капризом и самовольничанием было не всё. Пенн сам предписывал ему сохранять некоторые письма в секрете, а в письме от 24 сентября 1688 г. косвенным образом давал Ллойду разрешение засекречивать определённые части писем559.

Новый конфликт начал разворачиваться после того, как Томас Ллойд отказался скрепить Большой печатью некоторые назначения, подготовленные Блэкуэллом. Томас Ллойд настаивал на том, что у него как хранителя Большой печати есть право решать, какие документы скреплять этой Большой печатью, а какие не скреплять. В соответствии с английской практикой он был обязан скреплять печатью все документы, принятые без нарушения процедуры. По должности он обязан был отслеживать только соблюдение процедуры и не имел права отказываться делать это только из-за того, что содержание документа чем-то ему не нравилось. Но пенсильванские колонисты видели в его отказе мужественную готовность сопротивляться губернатору и одобряли такое его поведение.

Первый конфликт – разыгравшийся несколько ранее 12 января 1689 г. – касался назначения мировых судей. Блэкуэлл и Ллойд не соглашались относительно того, как должна выглядеть форма назначения, и спорили об этом часами. Впрочем, тогда Блэкуэллу манера Ллойда возражать ещё казалась дружеской, и он был немало удивлён, обнаружив, что печать к документам не приложена. Тогда Блэкуэлл сам скрепил их малой печатью. Из 12 судей, назначенных для графства Филадельфия, 8 после этого служили, 4 – отказались: Джон Гудсон, Сэмюэл Карпентер, Сэмюэл Ричардсон и Гриффит Оуэн. В этой связи уже 13.01.1690 Блэкуэлл в письме Пенну высказал предположение, что квакеры суть те самые пропащие люди, что упоминаются в послании апостола Павла галатам как жаждущие иного Евангелия, нежели от Христа.

В конце января 1690 г. Блэкуэлл услышал, что Томас Ллойд намерен отправиться в Нью-Йорк. 01.02.1690 губернатор предложил Совету совместно попросить Ллойда о том, чтобы на время отлучки он сдал печать в Совет. Совет после небольшой дискуссии согласился и направил Ллойду соответствующее ходатайство. Ллойд не ответил и так с печатью и уехал. На следующей сессии Ллойд представил по случаю происшедшего развёрнутый протест. Он заявил, что его должность хранителя Большой печати – это собственность, и обвинил Совет в попытке лишить его собственности, не предоставив возможности защитить себя, что противоречило как его правам, так и королевским законам…

В феврале 1689 г. Блэкуэлл назначил 5 судей суда провинции. Он представил Совету документ об их полномочиях. Совет внёс небольшие изменения, утвердил документ в таком виде и послал Ллойду. Ллойд через два дня вернул документ в Совет не подписанным. Он заявил: ему представляется, что этот документ «продиктован скорее капризом, нежели законом» («it seems to be more moulded by fancy, then formed by law»)560, и приложить печать к такому документу означало бы злоупотребить тем доверием, которое на него, Ллойда, было возложено561. Тогда Блэкуэлл обратился к Совету и предложил потребовать от Ллойда, чтобы он передал печать Совету. На сей раз и Совету поведение Ллойда показалось вздорным. Особенно суров был Гриффит Джонс, обвинивший Ллойда в сознательном провоцировании распрей, в намерении противиться королевскому авторитету и даже подготовке каких-то сил к какому-то восстанию. Но на предложение Блэкуэлла Совет не согласился562.

Ещё один инцидент произошёл 25.02.1689. В этот день Совету было представлено дело, решённое в суде графства и затем пересмотренное в провинциальном. Были представлены и две копии протоколов провинциального суда. Однако эти две копии отличались одна от другой настолько, что Артур Кук потребовал, чтобы для сравнения и выяснения причин разночтений губернатору и Совету были представлены документы первого рассмотрения дела – в суде графства. Все нужные документы находились у Дэвида Ллойда. Он, однако, отказался их представить, заявив в грубой форме, что Совет может дать такое распоряжение судьям, а судьи ему, но Совет не может приказывать ему прямо. За употребление недостойных выражений Совет сместил Дэвида Ллойда с должности клерка провинциального суда и – более того – объявил его непригодным для службы клерком какого бы то ни было суда в провинции – «доколе он не признает свою вину»563. И Дэвид Ллойд оставил политику и до 1693 г. занимался земельными делами в графстве Честер.

Однако 5 марта 1689 г. Совет узнал, что Томас Ллойд как главный судебный архивариус (master of the rolls) и хранитель Большой печати вновь назначил Дэвида Ллойда клерком судов графства Филадельфия. Эти решения возмутили как Блэкуэлла, так и Совет. Только Кук сохранил свою верность Ллойдам. Сэмюэл Карпентер отказался присоединиться к осуждению Томаса Ллойда, но и он признал, что последний его акт находится за пределами его понимания.

2 апреля 1689 г. Блэкуэлл возбудил против Томаса Ллойда дело об импичменте. Заместитель губернатора предъявил ему обвинения в 11 проступках, преступлениях и упущениях по должности. Всё это он высказал в продолжительной речи перед Советом, где изобразил свою власть практически неограниченной, а функции Совета – лишь совещательными. Блэкуэлл попросил секретаря прочесть отрывки из писем-патентов и стал рассуждать о том, какую власть дал Карл II Пенну по Хартии. Пенна он в этой схеме видел генерал-капитаном (captain general) – лордом-собственником с правом создавать маноры и суды и составлять списки возможных кандидатов на должности (leet), с тем чтобы жители колонии решали, кто из этого списка будет занимать должности. Судьи и прочие должностные лица обязаны служить ему и не должны противиться ему. Блэкуэлл отверг идею, будто Пенн управляет колонией совместно с представителями народа. Блэкуэлл заявил, что Пенн не мог (потому что был не вправе) даровать народу права на участие в управлении. Ибо власть суверена и короля «по цепочке» не передаётся: она делегируется на одну ступень вниз, но только на одну ступень: тот, кому она делегирована, сам не есть суверен и делегировать её ниже не вправе. Он же – Блэкуэлл – заместитель Пенна. Эта должность упомянута в Хартии. Её носитель имеет все те права, какие король дал Пенну, исключая лишь зарезервированные персонально за Пенном. А Совет – совещательный орган, и только: устраивают Пенна советники – значит, будут служить, а нет – он назначит других. Понимая, что зашёл далеко и что Совет вот-вот начнёт обвинять уже и его, Блэкуэлл иногда брал тон крайне смиренный, но чаще грозился – намекал, что не напрасно носит меч, и т. п. Наконец Блэкуэлл объявил, что смещает Томаса Ллойда со всех должностей и что это решение останется в силе, пока Пенн его не отменит – если отменит.

Выслушав выступление Блэкуэлла, квакеры поняли из него, что их власть над создаваемым в Пенсильвании обществом оказалась под угрозой. И многие из тех, кто до того момента осуждал Томаса Ллойда за его нелепое фрондёрство564, теперь стал его поддерживать565.

После 2 апреля 1689 г. Совет в течение недели собирался несколько раз, – такого никогда раньше не бывало. По свидетельству секретаря, произнесено было немало горячих речей, которые по прошествии времени лучше было бы забыть. Общее мнение состояло в том, что Томас Ллойд виновен, но не настолько, как утверждает Блэкуэлл.

На заседании 5 апреля 1689 г. Томас Ллойд наконец появился. Блэкуэлл с невинным видом спросил его: не имеет ли он что сказать Совету? Ллойд с видом столь же замечательно невинным сообщил, что он, Томас Ллойд, избран в Совет от графства Бакс и явился, чтобы занять своё место. Блэкуэлл ответил, что Ллойд не займёт место в Совете, пока не очистится от обвинений, которые ему предъявлены. Т. Ллойд отказался покинуть помещение. Блэкуэлл смог избавиться от его присутствия лишь экстремальным способом: он перенёс место заседания в свои комнаты в доме Гриффита Джонса, куда Томаса Ллойда не пустили. Но горячие дебаты продолжались и там, покуда Блэкуэлл не прекратил их, ссылаясь на полученное от Пенна полномочие.

9 апреля 1689 г. произошли фатальные события. Совет в этот день был созван на законодательную сессию: чтобы пересмотреть ранее принятые законы и подготовить билли для Ассамблеи, которая должна была собраться в мае.

Однако Блэкуэлл начал заседание с чтения рукописного памфлета под названием «Форма правления этой провинции…» («The frame of the Governmt of this Province», etc.). Он заявил, что получил его от Маркхэма, а он от Уильяма Кларка, тот же от Джозефа Гроудона. Блэкуэлл спросил Гроудона, откуда памфлет появился у него, – тот не отвечал. Замечаниями и косвенными вопросами Блэкуэлл вынудил Гроудона признать, что он является автором, и предложил Гроудону выйти, пока будут обсуждать его дело. Гроудон отказался. Блэкуэлл обратился к Совету за поддержкой в деле применения к Гроудону силы. Все отмолчались. И заседание прервалось до 2 часов пополудни.

Когда оно возобновилось, Блэкуэлл попытался объяснить, почему, по его мнению, этот памфлет не следует печатать. Но ещё до конца обсуждения этого вопроса появился Джон Экли (Eckley) и заявил о себе как о члене Совета от графства Филадельфия. (Когда он был избран впервые, были сомнения относительно права примерно 50 избирателей в этом графстве голосовать. Но в ходе следующих выборов Экли, как и Ричардсон, был единогласно избран при подаче голосов устно.) Гроудон потребовал, чтобы все три члена, которых Блэкуэлл пытался лишить права заседать – Ллойд, Экли и Ричардсон – непременно заняли свои места, прежде чем возобновится рассмотрение его дела. Блэкуэлл отказался и повторил своё объяснение, почему он намерен исключить этих людей.

Уильям Ярдли заявил: если советники не в силах добиться, чтобы правильно избранные члены Совета могли присоединиться к ним и таким образом составился орган, способный принимать решения – этих советников следует сместить и выбрать других на их место. Джон Хилл поддержал Ярдли и предложил Блэкуэллу составить свой собственный Совет. Несколько человек поддержали губернатора и потребовали перерыва. Однако квакерское большинство потребовало, чтобы собирался именно действующий Совет, и непременно в полном составе. Сэмюэл Карпентер напомнил парламентское правило: палата сама судит о полномочиях своих членов, иначе состав палаты будет зависеть от воли начальника. Блэкуэлл в краткой взволнованной речи напомнил о своей ответственности перед собственником и закрыл заседания Совета на неопределённый срок566.

После захода солнца члены Совета отправились по домам. (Они не собирались после этого месяц.) А Блэкуэлл в омерзительном настроении принялся писать Пенну первое прошение об отставке. В этом обширном послании – от 09.04.1689 – Блэкуэлл, между прочим, жаловался Пенну, что хотя квит-рента и собирается, это вызывает такой скрежет зубовный, что ему противно567.

И в этот же день, 09.04.1689, Джон Симкок и другие советники провинции (всего семеро) направили Пенну жалобу на Блэкуэлла. Жалоба написана крайне корявым языком и испещрена помарками и дописками. Первым делом семеро выразили сочувствие Пенну и другим преданным Якову II англичанам по случаю столь страшных событий в Англии (они знали тогда ещё только о голландском вторжении и первом бегстве Якова II во Францию). Затем принялись жаловаться. Прежде всего на то, что их надежды оказались обмануты: зная, что заместителя губернатора назначил Пенн, они думали, что человек это будет достойный и свой. А вместо квакерских достоинств в Блэкуэлле налицо «недостаток подлинной любви к нам и нашим принципам… он действует почти во всём против нас». Блэкуэлл открыто обзывает их склочниками, бунтарями и т. п. – только за то, что они самым трезвым образом отстаивают права и свободы, противостоят посягательствам на Хартию и законы. Блэкуэлл исключил из Совета Сэмюэла Ричардсона – «способного и честного человека» – только за то, что Ричардсон сказал о Блэкуэлле: он всего лишь заместитель губернатора и впредь и таковым не будет, если мы его не захотим568. Одного делегата – Экли – Блэкуэлл отказался признать членом ассамблеи, сославшись на нарушения в процессе выборов, даже после того как их провели повторно и он был избран с тем же единодушием, – тогда как в вопросах мандатных исключительная компетенция принадлежит легислатуре569. Кроме того, губернатор пригрозил, что разгонит их. Далее подписанты перечисляют свои заслуги перед колонией и трудности, которые они преодолевали в первые годы. «Ты едва ли и поверишь, каким гонениям подвергаются твои самые верные и надёжные друзья». Томас Ллойд подвергнут уголовному преследованию – только за то, что отказался скрепить печатью мандаты тех назначенцев Блэкуэлла, которых губернатор, по мнению Ллойда, назначил противозаконно. «Что бы ни делали для управления твои уполномоченные или Совет, он выражает недовольство, справляется с Хартией, законами и полномочиями, которые дал ты» (а обязан был бы, очевидно, безоглядно доверять таким святым людям…). Своей властью губернатор поменял все формы документов о назначении на должности и заявляет, что настоящими чиновниками являются только те, у кого есть бумаги, соответствующие его новым формулярам. Отставки Блэкуэлла они прямо не требовали, но слёзно взывали к Пенну: «Приди к нам так скоро, как только сможешь, чтобы править нами, ибо ныне мы видим разницу между тем обходительным и нежным отцом, чьими детьми мы – знаем – являемся, – и суровым жестокосердым отчимом, чья доля не между нами570. Но, дорогой губернатор, если ты не можешь прибыть сам, позаботься, пожалуйста, о нас так, как ты, в мудрости твоей, сочтёшь для нас уместным»571.

Отдельно от этих семи другая группа жалобщиков – Финеас Пембертон и другие – составила, а возможно, и отослала Пенну свой документ, по-видимому, ещё за день до скандала: 8 апреля 1689 г. Но и они выразились лишь немногим более внятно. «Нынешний губернатор Джон Блэкуэлл, подчинённый тебе, по-прежнему правит здесь, к нашему величайшему разочарованию, ибо его правление грубо, недобро и произвольно (harsh, unkind & arbitrary)»572.

Интересно сравнить обе ябеды с тем, что Блэкуэлл писал Пен-ну – практически по всем тем же поводам – 01.05.1689. Заместитель губернатора сообщает, что по прибытии в Филадельфию прежде всего пожелал ознакомиться с финансовой отчётностью – и обнаружил, что она невероятно запутана, так что не всегда возможно понять, некомпетентность тут виновата или желание что-нибудь украсть. Авторы этих художеств упорно не признавались, что это они так напортачили (если верить письму Блэкуэлла, то отнекивались они, даже пуская в ход латынь: «Ego non sum Ego» – что соответствует русскому «я не я и лошадь не моя»). Изгнание Карпентера он объяснил тем, что тот, занятый личным бизнесом, систематически пропускал заседания Совета. «Томаса Ллойда не было в этом городе примерно 10 дней; одни говорили, что он уехал в Нью-Йорк, но при этом не соизволил сообщить мне, как он распорядился Вашей большой печатью, хотя и я предупреждал его, и Совет решил, что он должен оставить печать в Совете, если будет уезжать»573. В этом письме Блэкуэлл вновь просил Пенна либо оказать ему более действенную поддержку, либо сместить574.

Каждым своим возмущённым жестом квакеры против собственного желания убеждали Пенна, что он был глубоко прав, когда поручил пуританину со стороны управлять ими… А Блэкуэлл в оставшиеся месяцы года занимался текущими делами, но на всякие попытки наладить отношения с квакерскими законодателями после 9 апреля махнул рукой. 24.06.1689, суммируя свой опыт общения с Ассамблеей, Блэкуэлл жаловался, что невозможно «управлять народом, у которого у самого нет принципов правления и который не хочет, чтобы ему их сообщали… Кроме того, сэр, климат слишком жарок для моего сложения и возраста. Орудия комаров хуже орудий вооружённых людей; но люди, которые без оружия, ещё хуже, чем это всё»575. Таковы в глазах пуританина были реалии квакерского общества.

Конечно, на самом деле, чтобы была дисциплина, вовсе не обязательно, чтобы подданные знали принципы правления. Многие авторитарные режимы эффективно управляют, нисколько не заботясь о политическом просвещении подданных. Однако в Новой Англии Блэкуэлл привык к демократии, стабильность которой базировалась на твёрдой церковной дисциплине. Церковь там учила, что государство есть институт, абсолютно необходимый для преодоления наиболее опасных проявлений и последствий первородного греха…

В пятницу 10 мая 1689 г. Ассамблея собралась и избрала Артура Кука (ранее советника) своим спикером. Члены Ассамблеи узнали, что Совет так и не подготовил для неё ни одного билля. Тогда Ассамблея принялась рассматривать петиции и принимать жалобы. Первая из жалоб (grievance) состояла в том, что Джон Уайт (White), бывший спикер, находился в Ньюкасле в тюрьме. Ассамблея сформировала комитет для приёма жалоб и сведения тематически близких воедино. Наконец, во вторник 14.05.1689 в Совете собрались 12 человек – кворум. Теперь обе палаты Генеральной Ассамблеи могли работать одновременно.

Блэкуэлл обратился к совместной сессии, информируя Ассамблею обо всём, что произошло с момента его прибытия в колонию. То, что в колонии его действия неожиданно вызвали сопротивление оппозиции, он назвал своим великим несчастьем. В свою защиту он привёл четыре аргумента: 1) Он, Блэкуэлл, не хотел быть губернатором, но уступил просьбам своего давнего друга Уильяма Пенна; 2) он глубоко уважает как Пенна – собственника, так и колонистов; 3) он, Блэкуэлл, пытался выполнить инструкции – не более и не менее; 4) он, Блэкуэлл, надеется на прибытие Пенна, который, несомненно, рассудит, кто в конфликте прав, кто виноват. Блэкуэлл туманно намекнул на кризис власти в Англии как на причину задержки Пенна.

Блэкуэлл довольно странным образом объяснил, почему Совет не подготовил биллей. Поскольку Ассамблея до сих пор вводила все законы на год, неизбежно настанет время, когда все они утратят силу. Поэтому куда лучше управлять колонией на основании тех более старых законов, которые Пенн привёз из Англии.

Он призвал законодателей руководствоваться разумом, а не страстями и предрассудками. Заявил, что является таким же приверженцем свободы совести, каковы квакеры, ибо видит в этом принципе проявление замечательного библейского принципа: «Делай другим то, что ты хочешь, чтобы делали тебе». Наконец, Блэкуэлл высказал надежду, что скоро из Англии придут вести, разрешающие колониям принимать свои законы и пользоваться такими широкими привилегиями, каких до сих пор и не знали.

Утром в пятницу 17 мая Джон Уайт неожиданно появился в палате. Обнаружилось, что он бежал из тюрьмы! Ассамблея приказала было ему вернуться в тюрьму, однако несколько часов спустя позволила занять своё место. Вечером он был в доме Бенджамина Чемберса и уже ложился спать, когда дверь дома вышибли и шериф Джон Клей-пул арестовал его на основании предписания за подписью Гриффита Джонса и Роберта Тёрнера, мировых судей.

Свидетелями ареста были, по крайней мере, два члена Ассамблеи – Сэмюэл Льюис и Дэниэл Браун. На следующее же утро – в субботу 18 мая – Ассамблея заявила губернатору и Совету протест. В тексте протеста было напоминание о том, сколь долго отстаивали англичане право неприкосновенности законодателей по дороге в собрание, в ходе его работы и по дороге обратно. Поэтому в таком (втором) скандальном аресте Уайта они усматривали покушение на права и свободы фрименов вообще. Выслушав протест, Ассамблея мирно разошлась.

На заседании Ассамблеи 20 мая присутствовало лишь 20 чел. Собравшиеся приняли резолюцию, осуждающую отсутствующих: они не вправе претендовать на компенсацию за свои труды, да и фрименам в дальнейшем не следует выбирать таких злостных прогульщиков своими представителями. Было принято ещё несколько резолюций: в защиту Уайта, в одобрение напечатания Хартии Свобод (то есть в поддержку Гроудона). Более Ассамблея в 1689 г. не собиралась.

20 мая Блэкуэлл, в ожидании новостей из Ассамблеи, крепко задумался: принимать ли вообще резолюции от Ассамблеи столь малого состава? И в это время Ярдли вручил ему бумаги. Тут же вошли Экли, Ричардсон, Ллойд и другие. Началось заседание Совета. Но обсуждение сразу же приняло конфликтный характер. Блэкуэлл прервал заседание Совета до следующей недели. Когда заместитель губернатора вышел из комнаты, несколько человек вышли вместе с ним, но большинство осталось в комнате. Вскоре в комнате обсуждение приняло характер скандала столь громкого, что прохожие стали останавливаться, чтобы послушать. Тогда Блэкуэлл вернулся к двери, приказал Ллойду «прекратить так громко орать», заявил, что он, Блэкуэлл, «не обязан это терпеть», и на сей раз смог настоять на прекращении заседания576.

После того как Ассамблея разошлась, Совет 23 мая 1689 г. принял Декларацию, которая объявила законы, чей срок действия истекал, по-прежнему в силе: «Мы настоящим объявляем, что все Законы, принятые и согласованные Собственником и Главным Губернатором и фрименами в провинциальном Совете и Ассамблее до отъезда собственника в Англию, будут продолжать действовать и сохранять такую же силу, как и сейчас, пока мы не получим из Англии распоряжений относительно этого предмета». В законы внесены были лишь минимальные исправления: они касались права губернатора скреплять мандаты провинциальных судей меньшей печатью.

Таким образом, Совет колонии продолжал работать и без Ассамблеи. Он потратил много времени, обсуждая, каким способом оставить законы в силе и на следующий год. Большинство соглашалось, что хотя Генеральная ассамблея и приняла решение о перерыве в своих заседаниях, «технически» сессия её продолжается, и принятые законы остаются в силе. Блэкуэлл с этим принципом не соглашался: настаивал, что законы продолжают действовать, но на основании его – губернаторского – постановления.

04.06.1689 Томас Ллойд оспорил действия Совета в бумаге под названием «Своевременное представление фрименам этой провинции» («A Seasonable Advertisement to the Freemen of this Province»). Он проанализировал законотворческую практику в Пенсильвании и показал, что Совет не соблюдает правильную процедуру. Поскольку Ассамблея разошлась по своему же решению, а не была распущена, законы, принятые ею, остаются в силе. Если бы они не имели силы, то прокламация им силы не дала бы. Поскольку же они в силе и без прокламации, то прокламация просто бесполезна.

Получалось, что Блэкуэлл и Ллойд были согласны, что принятые на год и не отменённые законы продолжают действовать, но на вопрос: «А на каком основании?» – каждый давал свой ответ, противоречащий ответу другого.

О дальнейших событиях в Пенсильвании периода правления Блэкуэлла – во второй половине 1689 г., а точнее с конца мая до конца декабря 1689 г., – известно крайне мало. Состоялись ещё две сессии Совета: 28 августа и 1–2 ноября. Совет пытался собраться ещё и в сентябре, в Ньюкасле, но налицо были лишь 5 членов: не было кворума.

В июне 1689 г. Блэкуэлл направил Пенну очередное письмо. «Ныне я только жду часа моего избавления, ибо я вижу, что невозможно служить Вам на этом месте, следуя тому, как Вы покровительствуете этому народу. Ваше величайшее несчастье состояло в том, что Вы были обмануты одною лишь видимостью дружелюбного отношения, из-за Вашей безмерной доверчивости. Извините мне эти слова и прямоту речи: это только ради службы Вам». Блэкуэлл выразил уверенность, что у квакеров «ни у самих нет принципов, какие позволили бы им создать власть, ни извне они этих принципов получать не желают… Молюсь, чтобы Господь Вас избавил: они уже и Вам угрожают».

28 августа 1689 г. Провинциальный совет собрался по тревожному поводу. По колонии гуляли слухи, что католики, французы и индейцы готовят атаку на колонистов. Представленные сведения были на Совете рассмотрены и отвергнуты как не имеющие оснований. О «Славной революции» пенсильванцы имели теперь достаточно подробные сведения, поэтому обсуждён был и вопрос о том, кого признавать законным королём Англии. Все согласились, что фактически королевскую власть осуществляют Вильгельм и Мария, однако официальное уведомление об этом не получено, а значит, и приветствовать их было бы странно. (В это самое время в Америке за пределами Пенсильвании считалось, что квакеры суть якобиты и Пенн – глава якобитского заговора в Англии. Впоследствии многие объясняли нежелание пенсильванцев участвовать в войне вовсе не принципиальным пацифизмом, а именно такой ориентацией.)

03.09.1689 «Друзья», а точнее квакерские служители Пенсильвании, приняли следующее решение о неучастии в борьбе. «Было бы хорошо, если бы все Друзья во всех местах воздерживались от какого бы то ни было участия (to Keep Clear) в таких делах, никоим образом не вмешивались бы в них и не были бы ими озабочены, но всегда вели бы себя мирно при всех революциях»577.

Только 1 ноября 1689 г. в заседании Совета Блэкуэлл прочитал письмо от государственного секретаря в Уайтхолле, где сообщалось, что Англия объявила войну французам («Война короля Вильгельма»). Английские власти требовали, чтобы колония организовала вооружённую оборону от французов и учредила милицию. Симкок (Simcock) заявил: «Я не вижу опасности, кроме как от медведей и волков. Мы в порядке, в мире и спокойствии, так и давайте это поддерживать. Только дух миролюбия может нам помочь в этом, зато он поможет крепко». Как и другие, Симкок отказался голосовать за военные налоги и за мобилизацию войска. Он заявил: «Губернатор! Если мы откажемся делать это, то тебя извинят». Гриффит Джонс, более склонный к компромиссу с губернатором и вменяемыми требованиями властей, выразил более умеренную квакерскую позицию. «Всякий, кто хочет вооружиться, может сделать это. Моё мнение состоит в том, что следует предоставить на усмотрение губернатора делать то, что он сочтёт необходимым». Сэмюэл Карпентер заметил: «Король Англии знал позицию квакеров в этом деле ещё перед тем, как выдал патент губернатору Пенну. Но если нас будут заставлять, я полагаю, что мы скорее предпочтём пострадать, чем выполнять, как уже и бывало». Он знал, конечно, что король в Англии уже другой, но был уверен, что действующий король связан обязательствами своих предшественников.

2 ноября 1689 г. Блэкуэлл в Совете напомнил, что королевское письмо возлагает на правительство заботу о сохранении королевской собственности и жизни людей. Симкок согласился взять назад своё заявление, сделанное накануне, и заменил его таким: «Мы не возьмём оружия ни для защиты, ни для нападения. Но это не следует понимать в том смысле, что мы связываем руки другим». Если губернатор примет решение об оборонительных мерах, ему не будут мешать… Однако когда Блэкуэлл попросил Совет принять резолюцию, предоставляющую ему принимать оборонительные меры по своему усмотрению, квакеры вновь заартачились. Карпентер заявил, что такая резолюция нарушила бы его свободу совести, и он не может за неё голосовать. Кончили тем, что пришли к устной договорённости: Блэкуэлл будет действовать, как сочтёт нужным, но должен сообщать о своих действиях Пенну и госсекретарю в Уайтхолле. В оставшиеся недели Блэкуэлл действительно попытался создать милицию для защиты Пенсильвании от французов и индейцев. Но члены Совета отказались предпринять что бы то ни было – и им это сошло с рук.

В самом конце декабря 1689 г. в Пенсильванию были доставлены очередные письма Пенна. На письма из Америки Пенн отвечал редко и не очень внятно: он имел мало информации о происходящем, и у него были свои проблемы. Ещё 11.04.1689 он составил документ о назначении Томаса Ллойда на место Блэкуэлла; но составители свода его бумаг даже не сочли нужным включить этот документ в публикацию, поскольку очевидно, что он не был отослан по назначению и в Америку не попал578. Другим своим письмом, от 12.08.1689, Пенн уведомил Совет о намерении вернуть власть фрименам колонии: подтвердил, что питает к ним доверие и хочет дать им так много прав самоуправления, как они захотят. Пенн увещевал квакеров аккуратно посещать заседания всех властных структур, поддерживать в отношениях в квакерской среде дух мира и добродетели (virtue), не создавать ни фракций, ни партий, не распускать слухов и не нашёптывать друг другу сплетен – «и Всемогущий Бог укрепит ваши руки в столь добром труде». Он вновь выражал надежду, что дух «священного эксперимента» в колонии удастся возродить. Пенн сообщил о своём намерении сместить Блэкуэлла, но при этом воздал ему хвалу и защищал своё прежнее решение о назначении его579. С этой же почтой был получен и документ от 25.09.1689, которым Пенн сместил Блэкуэлла580. Точнее, Пенн направил Совету два варианта распоряжения с этой датой, с тем чтобы Совет выполнил одно из них по своему выбору. В первом варианте было предписание Совету избрать трёх кандидатов в заместители губернатора, – Пенн обещал утвердить одного из этих трёх. Второй вариант наделял Совет как коллективный орган всеми теми полномочиями, какие до сих пор имел заместитель губернатора.

Благодаря таким трениям и запротоколированным дрязгам мы узнаём о том, как функционировал миниатюрный пенсильванский «государственный аппарат», в таких деталях, о каких не приходится и мечтать применительно к более стабильным пуританским колониям. Любознательный историк не может этому не радоваться. Однако самих пенсильванцев это не радовало. Государственность подобна человеку, который не знал, где у него печень, пока эта печень не разболелась… Успехи экономики Пенсильвании, отмечаемые наблюдателями в эти годы, имели место не благодаря, а вопреки раздорам во властях.

1 января 1690 г. Блэкуэлл встретился со своим Советом в последний раз. «Это хороший день! Я уже приносил и теперь вновь непритворным образом приношу Господу благодарность (и это не пустые слова!) за то, что я – будучи обременён игом неудобоносимым, чтобы не сказать и хуже того – ныне дожил до дня избавления581 моего от сего стенания. Я говорю: я не буду попрекать никого из вас. Не буду я и удерживать вас долее в этом портике»582. Далее в своём прощальном слове он подчеркнул, что уходит в отставку по своей инициативе. Пенн хочет, чтобы пенсильванские законодатели знали: Пенн сам Блэкуэлла смещать не хотел. Блэкуэлл призвал Божье благословение на пенсильванские власти; выразил надежду, что Бог пошлёт пенсильванцам счастье и процветание в будущем; попросил прощения за прегрешения, которые, возможно, совершил, и простил всех, кто чем-либо согрешил против него. Особо Блэкуэлл поблагодарил всех, кто помогал ему в делах управления. Он пообещал, что, пока не покинет территорию колонии, будет не за страх, а за совесть поддерживать новую власть583. Из этой речи видно, что Блэкуэлл, ощущая квакерскую среду как чуждую ему, пуританину, и тяготясь необходимостью жить и действовать в этой среде, за год правления всё же проникся к своим подданным той своеобразной симпатией, какая неизбежно возникает у сколько-нибудь добросовестного воспитателя по отношению к инфантильным воспитанникам.

Пенн предложил Блэкуэллу должности генерального казначея или главного регистратора колонии, но пуританин был сыт общением с квакерами по горло. Он провёл в колонии несколько месяцев, пытаясь собрать для Пенна квит-ренту, но весной 1690 г. окончательно вернулся в Бостон584.

Следующие три с четвертью года – от отставки Блэкуэлла в январе 1690 до прибытия королевского губернатора Бенджамина Флетчера в апреле 1693 г. – верховная власть Англии практически не вмешивалась в дела Пенсильвании и Делавэра. Первые 15 месяцев были спокойными, если не считать одного эпизода в ноябре 1690 г. Затем в квакерской среде разгорелся серьёзный конфликт: схизма Кита. Дела были в состоянии столь хаотическом, что от этого времени почти не дошло официальной документации.

Итак, 01.01.1690 Провинциальный совет вновь взял власть в колонии в свои руки. Рассмотрев присланные Пенном документы, Совет единодушно остановил свой выбор на втором варианте из предложенных 25.09.1689585 и принял исполнительные полномочия на себя, в дополнение к обычным своим, то есть законодательно-инициативным. Томас Ллойд был избран председателем (президентом) Совета уже в этот день, 01.01.1690586.

В первую неделю января 1690 г. Совет несколько раз собирался, чтобы ознакомиться с обязанностями, которые он на себя теперь взял. Были оглашены письма Пенна Совету, Блэкуэллу и Маркхэму (отставленный Блэкуэлл добровольно предоставил Совету всю свою переписку – в надежде, что это будет способствовать вразумлению советников). Но после этого Совет не собирался долго, а в дальнейшем собирался крайне редко. Пенн жаловался, что ему ничего о решениях Совета не сообщают, но сообщать было, собственно говоря, нечего.

В понедельник 31 марта 1690 г. открылось первое заседание вновь избранного Провинциального совета. На следующий день численность достигла 17 чел. Томас Ллойд был вновь избран председателем (президентом). Совет принял декларацию лояльности Вильгельму и Марии и пообещал верность и покорность Уильяму Пенну. Советники занялись пересмотром старого законодательства и подготовкой новых биллей. В общей сложности 17 новых биллей были одобрены и переданы для рассмотрения фрименам в Ассамблею. По настоянию членов Совета от делавэрских графств, сессия генеральной ассамблеи была назначена в Ньюкасле.

Маркхэм представил присланную Пенном бумагу, где он просил, чтобы 600 ф. ст., принадлежавшие ему как губернатору, были использованы для строительства дома или для оформления трёх маноров для его детей. Маркхэм лично высказался за введение налога для оплаты нужд губернатора. Однако эта петиция была проигнорирована: репутация у Маркхэма была неважная, так как он по большинству позиций поддерживал Блэкуэлла. Совет перешёл к другим делам.

11 апреля 1690 г. в заседании Провинциального совета было прочитано письмо от Якоба Лейслера, который, захватив власть в колонии Нью-Йорк, фактически стал там губернатором. Лейслер просил, чтобы пенсильванцы назначили своего делегата в постоянное совещание, которое обсуждало меры защиты от французов. Однако никаких решений по этому письму принято не было.

24 апреля 1690 г. Совет собрался на сессию специально для рассмотрения петиций. Петиция пяти фрименов во главе с Маркхэмом и Лэйси Коком (Lacy Cock) требовала, чтобы на пространстве колонии была организована защита от нападений французов и индейцев. Четыре члена Совета подготовили пространный ответ на эту петицию. В ответе не было никаких упоминаний о правительственных мерах защиты колонии, однако предлагалось дать «специальную привилегию» тем, кто был в том заинтересован, обороняться на свой счёт и при условии соблюдения достаточно жёстких ограничений. Так, милиция должна была беспрекословно повиноваться гражданским властям. Когда же она находилась на сборах, то «всякая брань, божба, пьянство, дебоши и грабежи (всё это вопиющее зло, процветающее в военных лагерях и среди таких людей) должны быть строжайше запрещены и прекращены, как пагуба и позор христианства». Получив такой ответ, петиционеры отказались от дальнейших попыток587. Но когда Совет получил информацию, что Лэйси Кок планирует путешествие вверх по реке Скайлкилл, чтобы разведать, сколько вооружений и амуниции французы предоставили индейцам, Совет решил направить для тех же целей Уильяма Маркхэма и Роберта Тёрнера и закупить для индейцев подарки, которые должны были быть вручены в ходе переговоров.

В субботу 10 мая 1690 г. Ассамблея собралась в Ньюкасле. Джозеф Гроудон был избран спикером. Сессия длилась ровно неделю и закончилась в пятницу 16 мая. Она прошла на удивление спокойно и организованно. Было утверждено 13 законов. Действие некоторых законов было продлено на два года, а большинства – на год. Был узаконен какой-то «простой способ» взимания мелких (менее 40 шиллингов) долгов. Был принят закон, запретивший появление на улицах Ньюкасла и Филадельфии свиней и коз. Ассамблея объявила (в пользу Джона Уайта), что любое лицо, мешающее члену Ассамблеи посещать заседания, если только этот член не обвинён в измене, убийстве или ином тяжком преступлении, само совершает беззаконие.

21 ноября 1690 г. собрался Провинциальный совет, в котором налицо было лишь шесть членов. Председательствовал Уильям Кларк. Практически все обсуждавшиеся тогда вопросы были так или иначе связаны с Делавэром. Было решено, в частности, что дважды в год в Ньюкасле будут ярмарки (fairs); что ни одно должностное лицо ни в одном из трёх графств не будет назначено без согласия двух, а лучше трёх советников от графства. Много времени заняло рассмотрение жалоб на провинциальный суд (provincial court). Совет назначил новый состав судей, причём сохранилось два документа о назначении судей: имена в них одни и те же, но во главе одного списка – Джон Симкок от Пенсильвании, во главе другого – Кларк от графства Сассекс. Два человека были посланы к Ллойду, чтобы скрепить назначение Большой печатью, но Ллойд, как обычно, отказался это сделать и полномочия были скреплены малой печатью (Lesser Seal).

В конце ноября 1690 г. Провинциальный совет собрался вновь, на сей раз под председательством Томаса Ллойда. И первым делом этот Совет объявил предыдущую сессию – фактически состоявшуюся 21 ноября – незаконной, поскольку заседало в ходе оной только «охвостье» Совета («rump» session of the Council). Все его решения были аннулированы. О назначении судей было специально заявлено, что при нынешних обстоятельствах они непригодны для этих должностей. В заседании конца ноября участвовали и двое из «охвостья» 21 ноября: Кларк (председательствовавший) и Гриффит Джонс. В свете последующих событий ясно, что ноябрьские распри в Совете в 1690 г. были первым раундом борьбы Делавэра за отделение от Пенсильвании.

Второй раунд начался в марте 1691 г., когда собрался вновь избранный Провинциальный совет и были вскрыты пакеты с письмами Пен-на. Один из них содержал два распоряжения о назначении (commissions) на должность заместителя губернатора. Пенн в письме от 11–17 ноября 1690 г. сообщал, что знает о желании пенсильванцев либо иметь единоличного заместителя губернатора, либо пять уполномоченных (commissioners of state). Пенн заявил, что предпочёл бы пятерых, но решать предоставляет пенсильванцам. 30–31 марта 1691 г. этот вопрос обсуждался в Совете. Оказалось, что все квакеры от Пенсильвании, а также Джон Кёртис и Уильям Стокдейл от Делавэра предпочитают единоличную исполнительную власть. Предпочтение Пенна разделяла только горстка делегатов от Делавэра. Когда им стало ясно, что их вариант не пройдёт, они решили уклоняться от посещения заседаний.

1 апреля 1691 г. они составили «ремонстрацию» против (ещё не состоявшегося) решения большинства. Они возмущались таким устройством, при котором один человек осуществляет все назначения. Не нравилась им и идея налога ради нужд губернатора. Интересно, что они протестовали и против самого принципа решения большинством голосов: они утверждали, что квакеры прибегают к такой процедуре исключительно в тех случаях, когда большинством располагают они; во всех других случаях они прибегают к тому, что впоследствии было названо бойкотом, т. е., покидая заседание при обсуждении нежелательного для них предложения, срывают кворум. Делавэрцы заявили, что скорее отделятся, чем подчинятся заместителю губернатора.

Совет вновь собрался было 2 апреля 1691 г. Но оказалось, что секретарь Уильям Маркхэм, поддерживавший делавэрскую оппозицию, покинул заседание и унёс с собой протокол Совета! Тогда Совет формально проголосовал за восстановление должности единоличного заместителя губернатора. Затем Совет постановил: предложить Пенну выбрать заместителя губернатора из трёх кандидатур: Томаса Ллойда, Джона Гудсона, Артура Кука – но дал понять, что предпочитает Томаса Ллойда. Ударили в городской колокол, и когда народ собрался, прочитали прокламацию с извещением об этих переменах.

Таким образом, представлявшие Пенсильванию члены вновь избранного Провинциального совета при поддержке лишь 2 делегатов от «нижних графств» вновь реорганизовали управление, выдвинув Томаса Ллойда на должность заместителя губернатора «провинции», т. е. Пенсильвании, но совершенно очевидно не Делавэра588. (Пенн отнёсся к этому решению крайне негативно.)

3 апреля 1691 г. Совет направил двух своих членов – Джона Дела-валя (Delavall) и Джона Бристоу (Bristow) – к делавэрцам: они предложили депутатам от нижних графств вернуться в Совет, с тем чтобы восстановился кворум и можно было принимать билли и назначить судей. Делавэрцы отказались. Тогда Ллойд назначил судей сам: время начала судебной сессии было уже очень близко589.

4 апреля 1691 г. Томас Ллойд обратился к отсутствовавшим делавэрским советникам с письмом, увещевая их вернуться. «Я опечален разрывом, на который вы пошли… вы прекратили участие в Совете без какой-либо справедливой причины. Оставьте же ваше упрямство, сознательное пренебрежение, эгоизм… Не могу понять, что поддерживает вас во всём этом, кроме доходящей до абсурда пассивности правительства. Обдумайте хорошенько, в какое замешательство ваше безрассудство (rashness) ввергнет вас и многих ни в чём не повинных обитателей нижних графств, и вернитесь к исполнению ваших обязанностей и к служению представительства здесь». Далее Т. Ллойд смягчал тон: заверял, в частности, что члены Совета вновь примут их в свою среду «с любовью». Он дал странное и отчаянное обещание, что пенсильванская власть никогда не будет заставлять «народ нижних графств» платить жалование губернатору: они смогут внести свою долю добровольно. Кроме того, Т. Ллойд пообещал, что филадельфийская власть не будет вмешиваться в делавэрское местное самоуправление. Концовка же письма такова: «Если же вы желаете отделиться, то пусть это будет проделано с тою же торжественностью, с какой вы присоединились к нам»590.

6 апреля 1691 г. члены Совета от Делавэра ответили на это обращение повторным заявлением, что недовольны как новым устройством, так и своим приниженным положением в устройстве прежнем591.

Итак, в «нижних графствах» теперь был «свой», особый заместитель губернатора – уже известный Уильям Маркхэм – и учреждена отдельная Ассамблея. За «нижними графствами» закрепилось название Делавэр ещё до формального отделения от Пенсильвании в 1776 г. Делегаты от «нижних графств» в знак протеста против избрания Т. Ллойда заместителем губернатора покинули Провинциальный совет Пенсильвании и с тех пор начали заседать отдельно в Ньюкасле. Маркхэм оставался в должности до 1693 г.

Как бы в ответ на ноябрьский упрёк со стороны Пенна, что никто не сообщает ему в подробностях о происходящем в колонии, теперь каждая сторона стремилась не только сообщить Пенну о событиях, но и сделать это убедительнее, чем смогла бы другая.

Провинциальный совет в своём рапорте Пенну 11 апреля 1691 г. сообщил, что выбор из предложенных Пенном вариантов был сделан в пользу должности единоличного заместителя губернатора и персонально Томаса Ллойда. Совет знает, что Пенн предпочёл бы вручить власть пяти уполномоченным. Но заместитель губернатора успешнее справится с пороками и беспорядками. А те пятеро, которые были наиболее вероятными кандидатами в уполномоченные, сами смутьяны, если не хуже. Маркхэм держит ночные клубы, Кэнн (Cann) – публичный дом в Ньюкасле, к тому же торгует алкоголем без лицензии, из-за чего Лорды Торговли уже пытались привлечь его к ответственности. Тёрнер всегда голосовал так же, как люди из нижних графств. О том факте, что 7 из 9 членов совета от Делавэра покинули заседание, было упомянуто лишь мимоходом: то ли авторы послания сознательно хотели создать у Пенна представление, будто это не важно, то ли и впрямь надеялись, что они скоро вернутся. В письме было выражено сожаление, что Пенн в ноябрьском 1690 г. письме доверился слухам, дискредитирующим правительство.

В понедельник 11 мая 1691 г. Генеральная ассамблея Пенсильвании собралась, однако не было ни одного подготовленного законопроекта и не было кворума ни в одной из палат. За неимением других занятий делегаты составили и 18 мая направили Пенну письмо. Делегаты-квакеры заявили, что они миролюбивые люди, которые пришли в ужас от того, что случилось в колонии. Упомянув о попытках создания в Делавэре милиции, предупредили, что если таковые же будут предприняты и в Пенсильвании, то квакеры покинут свои поселения и дома и с печалью вернутся на родину – в Англию. Письмо содержало упрёк Пенну: Пенн нарушает их права как англичан. «Король, наш суверен, наверное, не хочет, чтобы его подданный (a Subject) осуществлял бóльшую власть над его народом в заморском (a foraign) поселении, чем он сам в метрополии (at home) в парламенте». Так Пенну досталось за одно то, что он иногда писал в резких тонах и грозился применить силу. Для авторов письма неважно было, что фактически он всегда давал колонистам то, чего они хотели.

Роберт Тёрнер, старый друг Пенна, был заместителем генерального регистратора (deputy register general) колонии, и Провинциальный совет норовил его сместить. 19 мая Р. Тёрнер направил Пенну письмо, где оспорил некоторые положения письма членов Совета. Тёрнер предположил, что новый правитель Томас Ллойд будет раздавать привилегии и земли, добиваясь популярности. Многим он не симпатичен, а Пенн симпатичен, но они не будут открыто проявлять оппозиционные по отношению к Т. Ллойду настроения, потому что боятся. По оценке Тёрнера, в Делавэре поддержка у Пенна была ещё меньше, но по иной, нежели в Пенсильвании, причине: из-за эгоистического настроения местного населения. Тёрнер уговаривал Пенна сместить Дэвида Ллойда с должности генерального атторнея (которую тот занимал с 1686 г.) и назначить на его место Патрика Робинсона (Robinson). Вскоре Пенн так и сделал.

10 августа 1691 г. в Провинциальный совет поступило требование майора Ингольдсби, командовавшего английскими войсками в колонии Нью-Йорк: Пенсильвания должна была выделить деньги на войну с французами и индейцами. Т. Ллойд ответил, что в колонии просто нет казны, и объяснил это обстоятельство тем, что уж очень недавно она была основана… (В марте 1693 г. на повторное требование финансирования нужд общей обороны Т. Ллойд вновь ответил отказом592. Но позже, в том же 1693 г. Ассамблея всё-таки проголосовала за то, чтобы «накормить голодных и одеть нагих» индейцев, – фактически это всё-таки были военные расходы.)

10 сентября 1691 г. Генеральная ассамблея собралась и занялась законотворчеством. Был составлен длинный билль, содержавший обзор истории присоединения нижних графств, после чего констатировано, что фримены, «сейчас заседающие в нынешней Генеральной ассамблее, суть Провинциальный совет и Ассамблея этой провинции Пенсильвания». На этом юридическом основании они объявили, что законы, принятые в мае 1690 г. в Ньюкасле, т. е. на территории Делавэра, остаются в силе в Пенсильвании и будут оставаться, пока не будут приняты и опубликованы новые593.

11 сентября 1691 г. Пенн направил в Пенсильванию Совету призыв забыть о разногласиях и вновь объединиться с Делавэром. Он обратился к Джорджу Уайтхеду – твердокаменному квакеру – и тот 30 сентября написал Томасу Ллойду и Артуру Куку, призывая их к справедливому урегулированию разногласий и указывая, что распри компрометируют квакерство как целое.

Зимой 1691–1692 гг. в отношениях между двумя квакерскими партиями установилось перемирие. Пенн примирился с тем, что Т. Ллойд – заместитель губернатора Пенсильвании, а У. Маркхэм занимает ту же должность в Делавэре. Они ведали назначениями и прочими местными делами. Однако обе политии после переговоров согласились избирать единый для них Совет и Генеральную ассамблею.

4 апреля 1692 г. объединённый Провинциальный совет Пенсильвании и Делавэра собрался на законодательную сессию. Делегаты одобрили билль, оставляющий в силе старые законы, а затем ещё три билля: о провинциальных судах; о регулировании торговли с индейцами; о сборе налогов на поддержку правительства. 6 апреля Совет направил Пенну письмо, где было описано, каким образом выработан был этот компромисс. Письмо подписали Т. Ллойд, Маркхэм и все советники.

Объединённая Генеральная ассамблея собралась во вторник 10 мая. Спикером был избран Уильям Кларк, советник от графства Сассекс, Делавэр. Когда началось обсуждение налога, немедленно посыпались петиции против введения его. Речь шла о налоге размером в пенни с фунта собственности, то есть менее полпроцента, но при минимуме в 2 шиллинга. Из-за этого петиционеры кипятились и требовали сохранить страну «свободной от рабства». Работа продолжалась до 18 мая, но, по-видимому, законы так и не удалось принять. Р. Тёрнер, однако, сумел разглядеть добрый знак в том, что серьёзных распрей между пенсильванцами и делавэрцами на сей раз не было. Он уверенно утверждал в письме Пенну, что обе провинции могли бы управляться советом из 5 уполномоченных, и убеждал Пенна назначить таковой. Но ни из каких иных документов не видно, чтобы кто-то это мнение разделял.

* * *

В 1690 г. Филадельфия стала вторым по величине городом колоний, уступая только Бостону. В истории Пенсильвании осталась позади главная полоса трудностей. Они были куда менее серьёзными, чем у виргинцев Джеймстауна или отцов-пилигримов. Пенн никогда не требовал с поселенцев денег с таким хладнокровием, как лондонские банкиры от поселенческих компаний. К тому же по соседству были более старые колонии. 1690 г. стал поворотным: с него начался неуклонный рост благосостояния Пенсильвании. Начавшаяся Война короля Вильгельма привела к резкому росту спроса со стороны воевавших колоний, создала готовые рынки сбыта для всей продукции Пенсильвании. Морская торговля сразу стала более опасной и менее выгодной, и о перепроизводстве не могло быть и речи. Цены почти утроились. Пенсильвания стала в изобилии снабжать Новую Англию зерном, хлебом, мукой, мясом, крепким пивом. Всё это продавалось также в Мэриленд и Виргинию. Расчистка лесов ускорилась. Налицо были и успехи скотоводства. В 1690 Уильям Риттенхауз (Rittenhouse) при поддержке печатника Уильяма Брэдфорда построил первую в английских колониях фабрику по изготовлению бумаги (близ Джермантауна)594. В 1692 в Пенсильвании появилась и первая железоплавильная мануфактура595.

В следующие месяцы 1692 г. в квакерской среде Пенсильвании, Делавэра и Западной Джерси разгорелся конфликт, известный как схизма Кита596.

Джордж Кит (Keith, George, ок. 1638 или 1639 – 1716) родился в пресвитерианской семье близ Абердина, в Шотландии. Он получил образование в Маришелл-колледже Абердинского университета. Ещё в университете Кит стал известен как «талантливый математик» и «искусный богослов». В годы учёбы в числе его знакомых и друзей были такие разные люди, как Джильберт Бёрнет, впоследствии англиканский епископ Солсбери и собеседник Петра I; немец барон Христиан Кнорр фон Розенрут, знаток раввинистических и каббалистических учений; Франциск ван Гельмонт, приверженец теории переселения душ; Генри Мор (More, Henry) – известный кембриджский платоник. В 1658 г. Кит получил степень магистра искусств. По окончании университета он поселился в Эдинбурге, где служил как пресвитерианский священник и был частным учителем в дворянской семье. Ещё в Абердине он стал посещать собрания квакеров, но присоединился к ним только примерно в 1663–1664 гг. Тогда же Кит познакомился с Робертом Баркли, близко с ним подружился и высоко ценил его даже впоследствии, когда порвал с квакерством597. В свою очередь и Барк-ли высоко ценил Кита как популяризатора и катехизатора квакерства, считал и писал (в 1685 или 1686 г.), что Кит наделён «уникальной способностью выражать свои мысли коротко и ясно». Пенн знал Кита примерно с 1671 г. Какое-то время Кит руководил квакерской школой в Эдмонтоне. В 1676 г. он впервые подвергся тюремному заключению. После освобождения, в 1677 г., был командирован квакерами – вместе с Фоксом, Баркли и Пенном – в миссионерскую поездку в Голландию и Германию. Второй его тюремный срок приходится на 1679–1680 гг., третий – на 1683–1684 гг.

Отъезд Джорджа Кита в Америку связан был с тем, что в 1684 г. квакеры Восточной Джерси пригласили его в свою колонию, чтобы он точно провёл границу с Западной Джерси. В феврале 1685 г. он прибыл в Перт-Амбой с большой семьёй (жена, две дочери, два сервента и «подмастерье») и стал генеральным топографом (surveyor) Восточной Нью-Джерси. По завершении работ Кит получил в той же колонии должность сборщика налогов. За разного рода услуги квакеры отблагодарили Джорджа Кита примерно 1,5 тыс. акров земли (к 1690 г.) в квакерских владениях Нью-Джерси и Пенсильвании.

Вскоре Кит ввязался в богословский спор с кальвинистами Массачусетса. В 1688 г. он вместе с С. Дженнингсом поехал в Бостон для публичной дискуссии с Коттоном Мэзером и Натаниэлом Мортоном (эти пуритане считали квакерство разновидностью таких ересей, как рэнтеризм и фамилизм). Публичная дискуссия, однако, не состоялась: вместо неё спорщики выпустили памфлеты598. Кит, критикуя Коттона Мэзера, сравнивал его с Каином и ставил ему (прямо или косвенно) в вину все случаи религиозных преследований в Новой Англии.

В 1689 г. ежемесячное собрание квакеров Филадельфии учредило школу, наняло Джорджа Кита преподавать в ней и руководить ею за 50 ф. ст. в год. Так Кит поселился в Филадельфии. Бедные обучались в той школе бесплатно, а чтению, правописанию и арифметике там учили бесплатно вообще всех приходящих. Сам Джордж Кит обучал латыни, греческому и ивриту. Констатируя невежество большинства квакеров, слабое знание ими Библии, он пытался заставить квакерских детей регулярно читать Писание, ибо верил, что Свет, конечно, Светом, но для воспитания христианина Библия – незаменимый источник мудрости, словесный материал для дальнейшей работы Святого Духа в душе человека599. В 1690 г. он издал «Простой короткий катехизис для детей и юношества», где, в частности, утверждал: «Доктрина и слова без Духа Господня подобны мёртвым молоку или вину, и у них нет питательной силы… с другой стороны, когда доктрина не основательна и не истинна, то чистый и святой Дух не соединяется с нею и не спешит наполнить и насытить человеческую душу»600.

Руководя школой, Кит регулярно посещал квакерские собрания, проповедуя и сочиняя трактаты и книги. Вскоре его назначили в состав комиссии, которая контролировала квакерские издания в Нью-Джерси и Пенсильвании. Новые заботы и увлечения уже невозможно было совместить с заведованием школой, и Кит формально уволился 10.06.1691.

Уже в 1690 г. Кит предложил квакерам выработать символ веры и дисциплинарные правила. Он даже представил годичному собранию свой проект под названием «Исповедание веры». Проект был отвергнут годичными собраниями квакеров Филадельфии в 1690 и 1691 гг. в резкой форме. Квакеры заявили, что и само по себе принятие вероисповедного документа с квакерством несовместимо, а подавно несовместимо с квакерством то, что Кит в этом документе написал.

Предметом главного и категорического несогласия стал вопрос о телесном воскресении Христа. Кит верил в телесное воскресение Христа примерно так же, как и традиционные христиане. Оппоненты Кита усматривали в таком взгляде «признаки отрицания достаточности Внутреннего Света». Сами они твёрдо верили во «Внутренний Свет Иисуса» как в единственное средство спасения. Квакеры, особенно в Америке, считали, что Христос важен лишь в нас, а вне нас либо неважен, либо вовсе не существует. Многие квакеры верили, будто Второе пришествие Христа уже произошло, что оно было чисто духовным, и что внешним проявлением этого чисто духовного пришествия именно и было возникновение квакерства. (Такую веру, разумеется, можно считать проявлением тех слабо выраженных тенденций диспенсационализма, которые в целом характерны для квакерства, хотя многими квакерами и не разделяются.) Пенн знал об этом разбросе мнений. В вере как в телесное, так и в духовное воскресение Христа Пенн был солидарен с Китом601.

В январе 1690 г. Кит составил и распространил документ «Улучшение евангельского порядка» («Gospel Order and Discipline»). Кит предложил создать единое «церковное правительство» и ввести строгую дисциплину: отделить истинных христиан от неистинных путём введения обязательной исповеди для всех квакеров; ужесточить требования к детям и вновь поступающим в квакерскую общину; ввести «контрольные книги», где фиксировались бы все, даже малейшие нарушения дисциплины всех без исключения «Друзей». Кит предлагал специальный тест, который должен был подтвердить знание ими квакерского символа веры и продемонстрировать «работу Духа в своей душе».

Кит подробно обосновывал свои предложения. Судя по его высказываниям, он хотел как укрепления демократии в Пенсильвании, так и повышения ответственности власть имущих: «Решения собраний должны обсуждаться всей церковью и лишь тогда окончательно приниматься… Те, кто уполномочен народом, представляют народ, их решения есть воля народа; и хотя церковь Бога во всём отличается от мирских правительств, …мы находим, что даже апостолы Господа Нашего не делали ничего без согласия как старейшин, так и Церкви, собранных вместе, о чём ясно сказано в Деяниях апостолов, глава 15»602.

Документ был предложен квакерским лидерам. Те ответили, что ввиду важности и серьёзности затрагиваемых Китом вопросов решение по его предложениям следует предоставить собранию, назначенному на 09.04.1690.

Однако и Собрание 9 апреля 1690 г. консолидированного мнения не высказало, а лишь сформировало комиссию из 9 чел. для рассмотрения его предложений (в комиссию вошли, в частности, Сэмюэл Дженнингс, Джон Делаваль, Томас Ллойд и сам Кит). Кроме того, Собрание одобрило публикацию текстов Джорджа Кита, в которых он критиковал взгляды пуритан вообще и Коттона Мэзера в особенности. Собрание направило Кита проповедовать в Мэриленде и Виргинии зимой 1690/1691 г.

Годичное собрание квакеров Пенсильвании 05.01.1691 выслушало мнение комиссии по проекту Кита. 8 членов комиссии – то есть все, кроме самого Кита – оценили проект крайне негативно, обнаружив у Кита «резкие поношения и нехристианские рассуждения, высказанные им по адресу Друзей как публично, так и приватно». Томас Ллойд пересмотрел к худшему своё отношение к Киту именно тогда и в связи с тем, что Кит завёл речь о необходимости исповедания веры.

В июне 1691 г. Кит предложил новый документ под названием «Декларация Друзей о вере» («A declaration of the belief of the Friends»), но и она была принята не лучше. Тогда Кит начал подозревать, что дело не в неприятии его вероисповедных формулировок и даже не в неприятии требования исповедания веры как такового, а в том, что квакеры не разделяют тех фундаментальных христианских представлений, которые он сформулировал в документе. Крепко задумался он и о том, оправдано ли в религиозном отношении участие квакеров в управлении колонией. Ведь квакер, всерьёз придерживающийся принципа непротивления злу силой, не может служить магистратом! Наблюдая, как квакеры участвовали в процессе отделения Делавэра от Пенсильвании, Кит указывал как на ненормальный на тот факт, что именно квакеры были в центре событий, связанных с этим разделением.

Кроме того, Киту было досадно, что на нужды его школы квакеры жертвуют деньги мало и неохотно. Он стал подумывать о возвращении в Шотландию. Однако спор с другими квакерскими проповедниками о том, знают ли дети историю Иисуса и надо ли её знать, увлёк его. В споре участвовали 29 проповедников, причём Кит был единственным участником этого спора, у кого было высшее образование.

Квакеры Пенсильвании в то время неукоснительно следовали правилу: проводить все предназначенные для публикации памфлеты через утверждение Собрания. В Англии в 1662–1679 и 1685–1693 гг. издательская деятельность регулировалась «Актом о предотвращении частых злоупотреблений в печатании мятежных, изменнических и неразрешённых книг и памфлетов и о регулировании книгопечатания и книгопечатных станков». Но лондонские квакеры со своей стороны ещё в 1672–1673 гг. создали комиссию из 10 чел. для цензурной проверки квакерских изданий: так они, соблюдая букву закона, заодно блюли идейную чистоту. Только два официальных типографа – Эндрю Соул и Бенджамин Кларк – имели право печатать книги квакеров603. В Филадельфии аналогичная структура действовала с 1683 г.

В 1691 г. некто Питер Бэббит (Babbitt) украл с филадельфийской верфи корабль и во главе банды корсаров начал совершать нападения на побережье. Что тут было делать квакерам? Если применять силу, то это нарушало их пацифистские принципы; если не применить, то пострадает имущество. В конце концов власти решили создать добровольческий вооружённый отряд для борьбы с пиратами. Однако ещё до того как отряд начал действовать, на корабль проник силач и смельчак Питер Босс (Boss, Peter), квакер, близкий Киту. Он не был вооружён ничем, даже копьём; и тем не менее пираты струсили и бежали на берег в лес. Добровольческий отряд занялся их преследованием; несколько пиратов было ранено, хотя убит не был ни один. Кит заклеймил такое активное и героическое поведение как отступление от квакерских принципов.

В мае – июне 1691 г. Христиан Лодовик (Lodowick, Christian, 1660– 1728), немец из Лейпцига, обратившийся в квакерство, но затем разочаровавшийся в нём – обвинил квакеров Род-Айленда в том, что они, признавая «Христа в душе» и одновременно «внешнего (исторического) Христа», тем самым исповедуют веру в «двух Христов». 18.06.1691 в Ньюпорте состоялась дискуссия квакеров с Лодовиком. Лодовик высказал свои претензии и ушёл, не желая слушать возражений. Квакеры попросили богословов, в том числе Джорджа Кита, написать ответ. Трактат «Христианская вера народа, называемого квакерами, в Род-Айленде» появился летом 1691 г. за подписью Кита и ещё 12 богословов, но, вероятнее всего, фактическим автором был Кит. Автор трактата исповедует веру в Св. Троицу, но и подчёркивает своеобразие квакерства: «…Мы предпочитаем Дух букве, мы не стыдимся признать перед всем людом, что Бог и Христос, и Дух, которых мы исповедуем, выше и важнее Писания, и таким образом мы признаём, что всё внешнее – средства, способы, помощь… проповеди, люди и книги – не что иное, как слуги Бога и Христа; и лишь Бог и Христос есть наш Господь, Владыка и Царь всего сущего, и лишь в Нём слава и честь пребудут во веки веков». С одобрения ежемесячного собрания квакеров Род-Айленда этот трактат был опубликован в Филадельфии в типографии Уильяма Брэдфорда. Публикация вызвала нарекания пенсильванских квакеров, так как осуществлена была без согласования с ними.

Летом и в начале осени 1691 г. Киту ещё несколько раз пришлось отстаивать в диспутах свою позицию: что Христос умер и воскрес телесно и что Библию надо читать.

В сентябре 1691 г. в Филадельфии открылось годичное собрание «Друзей». Кит явился на него, чтобы вновь предложить свои реформы.

Но в ответ Киту пришлось выслушать обвинения. Уильям Стокдейл (Stockdale, William), пожилой и весьма почитаемый квакерский служитель, советник от графства Ньюкасл, заявил: для спасения души достаточно Внутреннего Света, и вовсе не обязательно верить в существование тела исторического Христа. Квакер Стокдейл обвинил Кита в том же, в чём его ранее обвинял экс-квакер Лодовик: что Кит будто бы проповедует двух Христов: во-первых, Христа телесного, жившего некогда в Палестине, и во-вторых, Христа в Духе Господнем604. Стокдейл придрался к тому, что Кит в своих проповедях нередко проводил различие между Христом-Человеком, жившим на земле, и Христом-Богом, Лицом Троицы. Различение, заметим, для традиционных христиан совершенно обычное. Отцы Церкви, вслед за апостолом Иоанном, называли Второе Лицо Троицы Логосом, считали Логос вечным, но при этом признавали, что в определённый момент времени Логос воплотился: через Святого Духа от Девы Марии. Тот Человек и Бог, Которого ученики-апостолы знали как Иисуса Христа – это воплощённый Логос, иначе говоря – Логос в воплощении / вочеловечении (Ин. 1: 1–2, 14)605.

Кит признал тот факт, что о таком различии в проповедях у него речь шла. Однако он категорически заявлял, что о двух Христах не проповедовал и что такое представление из его проповедей добросовестным образом вывести невозможно.

В первую неделю сентября 1691 г. Кит обратился к собранию 40– 50 проповедников «из трёх провинций» (Пенсильвании и обеих Джерси) и потребовал, чтобы Годичное собрание решило: кто из двоих виновен в ереси – он или Стокдейл?

Состоялось шесть заседаний Годичного собрания, в ходе которых выслушивались заявления самого Кита и его последователей. Первое заседание длилось 10 часов: началось в 9 утра и с перерывами тянулось до позднего вечера. Решение относительно ортодоксальности/еретичности Кита или Стокдейла так и не было принято. Зато в процессе разбирательства Кит лишний раз убедился в невежестве квакеров. Проповедник Томас Фицуотер молился так: «О Боже, умерший в нас, вложивший Твою Жизнь в нас, Ты забираешь её снова!» Проповедник Роберт Янг заявил, что не нашёл в Писании свидетельств существования «внешнего Христа» и вообще того, что «после Его смерти Он воскрес, Его Душа отделилась от тела и вознеслась на небеса». По поводу заявления Янга Кит с горечью заметил, что «ни одно протестантское общество не позволяет своим членам высказывать подобных ересей и дьявольских доктрин».

Джон Симкок, Артур Кук и Томас Ллойд осуждали Кита за то, что он критиковал «заслуженных людей» и «навязывал новшества» – особенно же за то, что критиковал Стокдейла, «более заслуженного и старшего в Истине и по возрасту, чем сам критикан». Прочие участники собрания, не стесняясь, обзывали Кита «клеветником, мразью Вавилона, изменником Истине, папистом, мятежным духом». На него кричали, его дёргали за рукава и полы одежды. Таким образом, в сентябре 1691 г. ежегодное собрание квакеров осудило Джорджа Кита за проповедь двух Христов606.

Кит решил продолжить борьбу. Он использовал то обстоятельство, что единственный печатник в колонии – Уильям Брэдфорд – был его последователем. В 1692 г. он опубликовал целых семь острополемических трактатов607. Кит обвинял квакеров большинства в том, что они отрицают божественность Христа, критиковал их за отказ от принятия вероучительного заявления и за участие в правительстве.

29 января 1692 г. на Филадельфийском ежемесячном собрании Томас Фицуотер (Fitzwater, Thomas) вновь обвинил Кита в том, что он отрицает достаточность Внутреннего Света в душе для веры в Бога, требуя ещё и «признания существования евангельского Иисуса Христа». Ясно, что это обвинение адекватно воспроизводило взгляды Кита. Но сам тот факт, что квакеры сделали статьями обвинения совершенно обычные для христиан взгляды, свидетельствовал против квакеров. Это означало, что когда квакеров обвиняли в том, что они не христиане, основания для таких обвинений были…

На следующее ежемесячное собрание 26 февраля 1692 г. Фицуотер пригласил Уильяма Стокдейла. Оба повторили в адрес Кита обвинение насчёт «двух Христов». Последовал яростный спор. Квакеры Филадельфии поддержали в большинстве своём Стокдейла и Фицуотера. Однако спор затянулся, и в процессе обсуждения симпатии присутствующих постепенно стали склоняться на сторону Кита. Спорщики разошлись поздно ночью, так и не приняв по обсуждаемому вопросу никакого решения.

Стояли крепкие морозы. Поэтому на следующий день, 27.02, решили собраться в более тёплом помещении – а именно в здании школы, той самой, которой раньше руководил Кит. В этот день главным оратором был Томас Ллойд. Он говорил: «Вера в Христа, существовавшего вне нас, умершего за наши грехи и воскресшего снова, вовсе не нужна для спасения… Только Христос внутри наших душ способен дать нам спасение». Другие проповедники поддержали эти соображения Ллойда. Однако, высказавшись, Ллойд и его сторонники покинули здание школы. И тогда большинство присутствующих высказалось в пользу Кита. Собрание осудило взгляды Стокдейла и Фицуотера и одобрило напечатание трактата Кита против Лодовика608.

Но в марте 1692 г. ежеквартальное собрание квакеров Филадельфии (где ведущая роль принадлежала проповедникам) расценило решения ежемесячного собрания 26–27 февраля 1692 г. «как незаконные и недействительные, поскольку: 1) это собрание было прервано и перенесено в другое место; 2) на нём не было секретаря, который вёл бы протокол собрания; 3) лишь несколько (что недостаточно) проповедников-“Друзей” и старейшин-“Друзей” и братьев присутствовали при вынесении решения; 4) так как решение касалось разногласий по вопросам вероучения и споров среди “Друзей”-проповедников, то обычное ежемесячное собрание не имело права выносить своё суждение по этому поводу».

Кит и его сторонники в особенности возмутились заявлением квакерских проповедников, что рядовые квакеры обязаны «полагаться только на суждения проповедующих “Друзей” и не могут участвовать в принятии решений, даже касающихся разногласий по вопросам вероучения» (так Кит резюмировал сказанное проповедниками). Они расценили это заявление как «посягательство на христианскую свободу». Кит заявил, что может полностью смириться только перед абсолютно непогрешимым авторитетом и полностью подчиниться только ему же. Но абсолютно непогрешимых людей и людских сообществ нет. Есть только одно сообщество, которое (ложно) претендует на непогрешимость: это Римско-Католическая Церковь. Поэтому введение такого принципа в квакерство означает, что квакеры фактически стали католиками609.

В ответ на решение мартовского ежеквартального собрания 1692 г., сторонники Кита организовали в Филадельфии собственное молитвенное собрание. А противники Кита, то есть сторонники Т. Ллойда и С. Дженнингса, стали собираться по вечерам отдельно, не поставив об этом Кита в известность.

Распря длилась всю зиму и начало весны. Всё это время филадельфийские квакеры собирались в зале собраний на берегу р. Делавэр (Bank meeting house)610. Но они согласились, что с наступлением тепла лучше проводить молитвенные собрания в другом зале – в центре города (Center meeting house, где сейчас City Hall Square)611. Тогда Кит и его последователи отказались присоединиться к остальным и с весны 1692 г. собирались всегда отдельно: на прежнем месте, у реки. Мотивация была такая: «Ни одной группе лиц не позволено самовольно назначать или изменять места и время собраний без согласия их братьев, поскольку решения подобного рода должны приниматься с общего согласия, а не большинством голосов, ибо это не есть путь Истины». Однако вскоре двери старого зала (Bank meeting house) были закрыты для сторонников Кита. С этого времени квакеры – сторонники Кита вообще редко встречались с квакерами большинства. Кит так мотивировал это дистанцирование: «Мы были очень опечалены замешательством и беспорядками, случившимися недавно на наших собраниях… которые стали напоминать более Вавилон, нежели Церковь Христову, и поэтому решили ради сохранения большей чистоты и мира в Господе уединиться и отделиться от вредных… “ходунов” и “болтунов”, как мы прежде это сделали, отделившись от других вероисповеданий, чтобы встречаться вместе во имя Христа и иметь истинную веру в Него и Его Обет и чтобы они духовно присутствовали среди нас, чтобы мы могли ждать их и укрепляться и возвышаться в вере или же в молчании, или в словесном откровении, которые Бог даст позволение произнести».

В конце апреля 1692 г. в колонию прибыли направленные в Пенсильванию из Англии Томас Уилсон (Wilson, Thomas) и Джеймс Дикинсон (Dickenson, James). Они попытались достичь примирения и направили к Киту специальную комиссию, прося прекратить работу отдельного собрания и не смущать квакеров большинства.

Но Кит отказался от переговоров. 4 мая 1692 г. эти служители записали в протокол: Кит «отрицал наш авторитет, отвергал наше суждение, не ставил его ни во что: говорил, что отряхнул бы его, как грязь с ног своих».

13 мая 1692 г. сторонники Кита на своём молитвенном собрании выработали условия предлагаемого мирного соглашения и направили их остальным квакерам, прежде всего Обществу Друзей Филадельфии.

В документе предлагалось:

1. Чтобы все проповедники… как мы докажем, виновные в проповеди ошибочных доктрин или в обвинении невинных, или в прощении и защите виновных, или выступлении против здравых принципов Истины на собраниях, посвящённых слушанию этих разногласий, покаялись и признали полностью все свои ошибки и преступления. 2. Видя (благодаря чудесному провидению, открывшему это), что наши ежемесячные собрания здесь собирают как верующих и неверующих, так какое-то число некрепких в вере, мы все согласились реализовать доктрину Роберта Баркли, одобренную лучшими из наших «Друзей» в Англии, в частности Дж. Фоксом и Дж. Уайтхедом, и положения его книги «Анархия рэнтеров», а именно: открыто декларировать не только теоретические основы нашего вероучения и религиозных убеждений, но и всей своей праведной жизнью и примером общения, которые могли бы быть засвидетельствованы всеми членами нашей церкви, каждый из которых должен заявить, что он убеждённый сторонник нашего вероучения, что является вторичным условием нашего союза, а дух – главная основа нашего объединения (что должно быть засвидетельствовано и при опросе) и что легко можно сделать, ответив на простые вопросы – «да» или «нет»…612

Понятно, что на призыв к столь предметному покаянию, да ещё обращённый к самым амбициозным персонам, не могло быть благоприятного ответа. А предложение сформулировать основы вероучения и быть готовым исповедовать их, по большому счёту, было для квакерства приемлемо даже и того менее. Это было посягательство на «чисто» религиозный, не вероисповедный характер квакерства. Это было требование придать квакерству вероисповедный характер!

Квакерские лидеры рассматривать эти предложения просто отказались.

14 мая 1692 г. сторонники Джорджа Кита приняли свой «Кодекс христианской веры», чьё полное название – «Отчёт в нашей искренней вере в самые необходимые положения христианской доктрины, веры и практики, согласно свидетельствам Писания» (An Account of our sincere Faith in the most necessary things of Christian doctrine Faith and practice, according to the testimony of Scripture)613. С. Жук утверждает: «Это был первый религиозный манифест с изложением основ христианской веры, опубликованный квакерами против квакеров же в колониальной Америке»614. Иначе говоря, первый вероисповедный документ, принятый людьми, которые считали себя квакерами!

26 мая 1692 г. состоялось ежемесячное собрание квакеров Филадельфии: под контролем Т. Ллойда, но на сей раз с участием Дж. Кита и его людей. Позиция «схизматиков» была осуждена. Т. Ллойд высказал очень замысловатое обвинение: дескать, Кит внушает своим приверженцам, будто «никто не может гарантировать себе спокойствие и спасение души, если поссорится с Китом». Таким образом Ллойд намекал, что Кит с дьяволом на короткой ноге и в сотрудничестве с князем тьмы (он же – князь мира сего) может организовать неприятности хоть кому. В ответ Кит и его люди поставили в вину Ллойду, Дженнингсу, Симкоку, Куку и прочим магистратам, что они «демонстрируют всем и во всём мирскую власть и величие»: выдают разрешения на использование огнестрельного оружия, нанимают людей для вооружённого нападения, как это было в случае захвата корабля у каперов. Кроме того, Кит припомнил Дженнингсу его скандальное губернаторство в Западной Джерси в 1681–1684 гг. «Он и здесь, в Пенсильвании, ведёт себя заносчиво и высокомерно как на молитвенных собраниях, так и заседаниях судов». Сторонников Ллойда и Дженнингса Кит охарактеризовал как людей богатых, но невежественных и грубых, нередко страдающих пьянством. Их набожность тоже оставляет желать много лучшего: собрания они посещают редко. Кит выступил против «вседозволенности в трактовке вероучения, против отсутствия какой бы то ни было христианской морали».

На протяжении лета 1692 г. ораторы от обеих квакерских фракций посещали собрания как сторонников Кита, так и квакерского мейнстрима, надеясь привлечь большинство квакеров на свою сторону.

20.06.1692 28 квакеров-служителей во главе с Хью Робертсом на собрании в Филадельфии обсудили поведение Кита. Собравшиеся признали и отметили выдающуюся роль Кита в деле квакерской миссии в прошлом. «Могучий муж не лишён слабости; восславьте любую плоть, и она замолчит перед ликом Бога. Так и этот замечательный человек и инструмент обновления в руках Господа, в Духе которого он обитал до недавнего времени и знал власть Истины над собственным духом, что служило Божественной уздечкой для его языка, был угоден и на службе у Церквей Христовых… Но теперь он изменил скромному и миролюбивому Духу Иисуса Христа, охладела его любовь и исчезли снисхождение и терпимость к братьям, им овладел демон вражды, злобы, самовозвеличения, гнева. Утратив страх перед Богом, уважение к своим христианским братьям и распуская свой жёлчный и болтливый язык, он начал произносить богохульные речи… угрожать своим братьям и старейшинам, оскорбляя их по любому самому незначительному поводу и обвиняя их собрания и их самих в богоотступничестве»615. Правда, участники собрания осудили и богословские взгляды У. Стокдейла. Однако проповедники считали, что Стокдейл просто добросовестно заблуждался, тогда как Кит позволял себе непристойную брань: обзывал оппонентов «дураками, невежественными язычниками, неверными, глупыми душами, лгунами, еретиками, вонючими рэнтерами, маглтонианцами». Они опубликовали заявление, осуждающее Кита и его последователей. (Кит в 1693 г. перепечатал это заявление со своими критическими замечаниями, где утверждал, что эти 28 квакеров – не христиане616.)

В последней декаде июня 1692 г. Кит предложил квакерам ещё один проект реформирования «порядка в колонии». 28 проповедников решили передать его проект на рассмотрение прибывших из Лондона «Друзей». Это и привело к окончательному разрыву, обстоятельства которого в деталях неясны. Ясно только, что «Друзья» были оскорблены поведением Кита и что квакеры изгнали его и его сторонников из своей среды.

Текст этого «Акта» дошёл до нас в передаче только самого Кита. Предположительная дата – несколькими днями ранее 27 июня 1692 г. Акт гласил:

Мы изгоняем его за его речи и поведение, порождённые дурным духом, который посеял в его душе беспорядок и замешательство… изгоняем до тех пор, пока он не осудит сам свой дух, а до тех пор мы не можем разрешить ему проповедовать и вообще запрещаем ему быть проповедником среди нас или где бы то ни было среди «Друзей», пока он не помирится с оскорблёнными им братьями. Что же касается тех немногих наших братьев, владеющих даром проповеди, которые ушли с Дж. Китом, очарованные его немилосердным и мятежным духом… наше решение следующее: пока они остаются с ним, они тоже лишаются права проповедовать, ибо изменили Духу миролюбия в своих сердцах… и, будучи отвлечены от мирных плодов священного служения Новому Завету, стали злобными и враждебными. А тем из вас, кто, находясь в дружбе и союзе с нами, по недоразумению соблазнился духом мятежа, попался в сети предрассудков и выступил против установлений наших собраний… мы говорим: …ваша позиция небезопасна и мы не можем быть с вами (в одной церкви), пока вы не вернётесь на прежний путь, бесплодие и пустота будут вам наградой от Господа. Поэтому, дорогие друзья, мы просим вас вести себя достойно, скромно, руководствоваться во всех случаях Истиной миролюбия, особенно в спорах или дискуссиях с теми, кто сеет недовольство среди вас или уходит от вас; избегайте стычек и вражды по вопросам веры и богослужения; пусть в ваших словах и поступках всегда присутствует хоть крупица Завета617, и тогда ваше поведение будет свидетельствовать о присутствии Бога в вас.

Кит был лишён права проповедовать от имени квакеров на 30 лет!

Итак, подчиняться, молчать, – и не думать, чтобы ни с кем не ссориться, – вот норма поведения, к которой пришли квакеры…

Кит отказался признать правомочность решения «безграмотных судей», расценил это решение как «римско-католическое» посягательство на христианскую свободу и как нарушение квакерских норм: ведь «Друзья»-проповедники присвоили себе, по сути, функции постоянного «совета священников» – пресвитерии.

27 июня 1692 г. квакеры поселения Франкфорт (близ Филадельфии) и окрестностей собрались на открытом воздухе. Томас Ллойд заявил, что Кит навязывает всем свои суждения, не основанные на тексте Писания. Кит потребовал привести примеры. Вместо Ллойда это сделали С. Дженнингс, Дж. Делаваль, С. Ричардсон и В. Престон. Заодно они заявили, что намерены огласить решение «28 судей» против Кита. Большинство присутствовавших квакеров высказалось против оглашения: ибо решения, касающиеся вероучения или дисциплины, было принято сначала согласовывать с регулярным собранием, а уж потом оглашать публично. Престон тем не менее начал читать текст осуждения Кита. Присутствовавшие стали шуметь и требовать прекратить это. Начальники пригрозили собравшимся утихомирить их силой. Дженнингс даже вызвал вооружённого констебля (не-квакера). В итоге собрание отказалось одобрить решение квакерских проповедников.

С июля 1692 г. У. Брэдфорд начал помещать на последних страницах памфлетов квакеров – сторонников Кита следующее объявление: «Сообщают, что типограф (колонии) – сторонник Дж. Кита, и что он якобы отказывается печатать мнение противной стороны, отчего эта сторона не представлена так хорошо в печати, как Кит. Мы же спешим уведомить, что типограф не отказывал другой стороне и не собирается этого делать; более того, он готов печатать всё, что принесут в будущем противники Кита ему для публикации»618.

В июле 1692 г. сторонники Кита провели два отдельных собрания, – одно из них в округе Честер. Они решили представить свои требования ежегодному собранию Пенсильвании и Нью-Джерси. В Честере сам Томас Ллойд публично предложил Киту сделать это.

Для Ежегодного собрания 1692 г, которое должно было собраться в Берлингтоне в сентябре, Кит составил документ под названием «Апелляция 28 судей к духу Истины и правильному суждению всех верных Друзей» и отдал его для напечатания в типографию Брэдфорда.

Это 12 вопросов для публичной дискуссии с оппонентами.

Вопросы 1–8 были христологические: о Христе внутри души и в истории. Кит настаивал, что Один и Тот же Христос присутствует и там, и там. Гораздо острее были вопросы 9–12, связанные с участием квакеров в правлении. Кит осуждал такое участие как несовместимое с квакерскими принципами, в частности, и применение силы против Бэббита и его людей. «Не лучше было бы 28 судьям судить тех из их же братьев в Филадельфии, которые… будучи… квакерами, нанимали людей для вооружённых действий (или давали разрешение на это, подписанное тремя мировыми судьями, один из которых проповедник-квакер), как они это сделали, чтобы отнять шлюп и захватить каперов силой оружия?619 Разве использование наёмников или снабжение индейцев порохом и свинцом для того, чтобы они воевали с другими индейцами, не являются нарушением одной из главных заповедей – “не убий”? Поступая так, не сводят ли называющие себя квакерами люди на нет служение Истине тех “Друзей”, которые очень пострадали от их отказа поддержать ополчение или любую военную силу в Англии, на Барбадосе и в других местностях?.. По-христиански ли поступают священнослужители, когда выносят смертные приговоры преступникам, когда самозваные проповедники, внушая, что нельзя руководствоваться принципом “око за око” (Мф. 5: 38), на другой день нарушают этот принцип, лишая жизни за убийство?»620 Последний вопрос: «Есть ли в Писании или во всём христианском опыте хоть один пример или прецедент, чтобы служители церкви осуществляли силою дела земной власти, как это они делают здесь?»621

Уильям Брэдфорд напечатал этот документ, не спросив согласия правительства. Джон Мак-Комб (McComb, John) – портной и трактирщик (victualer) – организовал его распространение.

Квакерские власти предположили, что за теологическими выкладками Кита скрывается атака на правительство колонии. 4 августа 1692 г. Кит и его сторонники предстали перед квакерамимагистратами. Кита обвинили в ереси, – Кит в ответ заявил, что факт создания ими милиции для отражения индейских нападений свидетельствует об отступлении их от принципов подлинного квакерства. При этом Кит подчёркивал свою и своих сторонников лояльность властям, коим надо повиноваться за страх и за совесть. Но Томаса Ллойда Кит называл «Impudent Man» (т. е. бесстыдным, дерзким, наглым, нахальным); считал, что он неспособен и недостоин быть губернатором. Членов Провинциального совета Кит не стеснялся называть «Impudent Rascals» – негодяями (а 5 из 6 членов Совета были квакерами).

23.08.1692 состоялось заседание городского суда Филадельфии: решали, что делать с «подрывным» памфлетом и с его автором. Члены суда – Лэси Кок, лютеранин, и Джон Холм, баптист, выступили против решения об аресте «схизматиков», поскольку обвиняли их исключительно в религиозном разномыслии. Холм предложил вызвать на суд самого Кита, выслушать его объяснения происходящего и таким образом выяснить, насколько он опасен, если вообще опасен. Возражали они и против ареста тиража памфлета. Судьи-квакеры, составлявшие большинство, были настроены явно иначе. Тогда Холм и Кок покинули заседание суда: решение было принято без них.

Таким образом, 24.08.1692 был издан судебный приказ об аресте всего тиража «Апелляции». Приказ подписали судьи: Артур Кук, Сэмюэл Дженнингс, Сэмюэл Ричардсон, Роберт Юэн (Ewen), Хэмфри Мёррей, шериф Дж. Уайт. Констебли смогли арестовать весь тираж. Ссылаясь на «Форму правления» 1683 г., Кита и его людей привлекли к уголовной ответственности за клевету на колониальную администрацию – за «публикацию, пропаганду и распространение злобной и клеветнической книги, озаглавленной “Апелляция…”, направленной на возмущение спокойствия и свержение правительства» – то есть Томаса Ллойда как и. о. губернатора и Совета.

4–7 сентября 1692 г. в Берлингтоне состоялось годичное собрание пенсильванских и нью-джерсийских квакеров. Кит в это же время проводил собрание своих сторонников в здании суда (court house) в Филадельфии. В ходе обмена письмами между двумя собраниями, а также обсуждения действий и публикаций Кита представителями большинства – примерно 3/4 присутствующих резко осудили их622. Кит был исключён из Общества Друзей. Четверть – примерно 70 чел. – присоединилась к Киту. Раскол стал фактом.

За сторонами закрепились следующие обозначения. Сторонники Кита называли себя «христианскими квакерами» (Christian Quakers) и отказывали своим противникам в праве именоваться христианами. Квакерское большинство возглавил Томас Ллойд, они называли себя «ортодоксами» (orthodoxes), а сторонников Кита и, разумеется, его самого считали еретиками. Обе стороны писали Пенну. Ортодоксов перед Пенном представлял Роберт Тёрнер (Turner), сторонников Кита – Хью Робертс. 20.09.1692 колониальный Совет Пенсильвании издал приказ о судебном преследовании всех распространителей и даже читателей трактатов Кита623.

В октябре 1692 г. квакерские магистраты арестовали Брэдфорда и Мак-Комба по обвинению в напечатании «нелицензированных» (unlicensed) книг без указания места издания или печатника. Из типографии Брэдфорда был изъят весь шрифт и вся печатная продукция624, а лицензия Мак-Комба на право торговли аннулирована. Оба были осуждены на 4 месяца тюрьмы.

5 октября 1692 г. ещё нескольким сторонникам Кита было предъявлено обвинение. Питер Босс был обвинён в том, что использовал оскорбительные выражения по адресу Сэмюэла Дженнингса. Кит и Томас Бадд (Budd, Thomas) были обвинены в написании книги, которая содержала обвинения против Дженнингса – мирового судьи. Отдельное обвинение625 было предъявлено Киту.

Суд над Китом и его сторонниками состоялся 9, 10 и 12 декабря 1692 г. Питер Босс особенно обличал Дженнингса, подчёркивал, что отсутствие контроля над властью губит её представителей. Дженнингс пьянствовал, терял одежду, истязал своих слуг-квакеров. Пожилого слугу в порыве гнева сбивал с ног, обламывал об него трость, выгонял голым из дому в мороз. Девушку-служанку однажды раздел донага и исхлестал плетью до потери сознания. И на фоне рассказов о таких безобразиях Кит напоминал, что квакерам отведена в истории особая миссия: «И мы, и вы, как маяк на холме, глаза Бога, ангелов и людей сосредоточены на нас, и если вы сделаете что-то против нас несправедливое или богопротивное, то не только в этих землях услышат, но и в Европе, и во всём мире».

Трое (то есть все, кроме Брэдфорда) были признаны виновными. Босс оштрафован на 6 фунтов, Кит и Бадд каждый на 5 фунтов. Апелляции Кита и Бадда к Провинциальному суду и к Совету были отклонены. Тем не менее штрафы эти так и не были выплачены.

А во время процесса, на Ежемесячном собрании 11 декабря 1692 г. разыгралась такая свара, что квакер из Нью-Йорка сравнивал её с боем быков. Джон Делаваль, на собрании в школе поддерживавший Кита, теперь яростно критиковал его и обличал за ересь и ненависть к людям.

27 декабря 1692 г. в Филадельфии состоялось молитвенное публичное собрание, организованное квакерами большинства. Джордж Кит присутствовал на нём. Было прочитано решение мэрилендских квакеров, осудивших Кита. Мэрилендцы обвинили Кита в том, что из-за него «ошибки некоторых здешних проповедников стали известны всему миру, представив их в дурном свете, он заставил их потеть, сделав посмешищем, даже местные пьяницы распевают о них глумливые песенки». Кит ответил на это, что он «не заставлял их потеть, они сами сделали это, ведь когда солнце светит на гору дерьма, то за смрад следует винить эту гору, а не солнце».

Даже после этого Джордж Кит время от времени посещал собрания «регулярных» квакеров в «старом» зале (at the Bank meeting house). Против этого квакеры не возражали. Однако когда в январе 1693 г. он попытался проникнуть на галерею, специально предназначенную для служителей, его оттуда выпроводили. Тогда его сторонники построили специально для него другую галерею, с другого конца здания. Однажды Кит и проповедник регулярных квакеров начали говорить, обращаясь к одной и той же аудитории одновременно. Сторонники регулярных квакеров во главе с В. Престоном разметали галерею Кита топорами. В ответ сторонники Кита во главе с Р. Тернером проделали то же со старой галереей626.

«Посторонним» распри между квакерскими фракциями казались проявлением характерного для квакерства полнейшего беспорядка. Именно под влиянием известий о них 21.10.1692 Вильгельм III решил ввести в Пенсильвании и Делавэре внешнее во всех смыслах управление: он без ведома Пенна назначил на должность губернатора Бенджамина Флетчера627.

На протяжении 1693 г. Кит ездил по Пенсильвании, вербовал сторонников, выступал на молитвенных собраниях «христианских квакеров». Губернатор Флетчер по прибытии не скрывал своих симпатий к позиции и деятельности Кита. Но если раньше каждая сторона конфликта претендовала говорить от имени квакерства как целого и стремилась убедить в своей правоте другую, то теперь обе стороны признавали, что их пути разошлись окончательно и что единства в американском квакерстве больше нет.

Хотя при режиме Флетчера Джордж Кит мог не опасаться каких-либо неприятностей от властей Пенсильвании, в конце 1693 он покинул Филадельфию, а в феврале 1694 г. отправился в Англию.

Пенн, получив первые сведения о схизме, первоначально поддержал Кита, однако очень скоро сменил своё отношение к нему на негативное. В июне 1694 г. лондонские квакеры (London Yearly Meeting) осудили Кита за публикацию материалов о его разногласиях с квакерами Пенсильвании. Ему предложили восстановить мир с квакерами, отказавшись от наиболее острых (inflammatory) заявлений.

25 мая 1695 г. ежегодное собрание в Лондоне «за неподобающие взгляды» исключило Кита из «Друзей» (disowned him).

В Англии с 1696 по 1701 г. Кит при материальной и моральной поддержке англикан провёл пять публичных дискуссий в Тёрнер-холле, Лондон628, с лидерами квакеров, доказывая их антихристианство. Он анализировал и критиковал взгляды Пенна, Джорджа Фокса, Эллвуда, Уайтхеда. Помимо устных выступлений, Кит начал публиковать памфлеты против квакерских лидеров. Его поддерживала группа «квакеров-христиан» (Christian Quaker group). Слушатели отмечали, что его аргументация всё менее отличалась от англиканской. В самом деле, Кит в конечном счете нашёл духовную родину в англиканстве629.

Участвовал ли в спорах с Китом сам Уильям Пенн? Скорее всего, участвовал, но не прямо. В 1696 г. в Лондоне был напечатан 55-страничный памфлет «К спору с Джорджем Китом» («More Work for George Keith: being George Keith’s Vindication of the People Called Quakers. With himself, against the forgeries and abuses of Thomas Hicks, and William Kiffin, Called Anabaptists. With the Rest of their Confederate Brethren of the Barbican Meeting, held at London the 28^th of the 6^th Month, 1674»). Памфлет вышел без подписи. Молва приписывала его авторство Пенну. Утверждал это и Бесс, но в своём 2-томнике почему-то не перепечатал даже предисловие. Автор памфлета уличает Кита в непоследовательности. Кит уверял, что его вера всегда была одна и та же, и что это квакеры уклонились в некую ересь. Чтобы доказать, что это не так, автор приводит выдержки из отчёта о дебатах с баптистами в 1674 г. в собрании на Уилер-стрит (at Wheeler Street Meeting), где Кит, Пенн, Джордж Уайтхед и Стивен Крисп (Stephen Crisp) представляли квакеров630. Получается, что в те времена Кит и квакерские лидеры были единомышленниками, теперь – перестали быть: и коль скоро Кит не указал ни на какие изменения доктринальных позиций квакеров за эти годы, приходится сделать вывод, что взгляды изменились у самого Кита. В качестве веского доказательства Пенн (если автором был он) перепечатал небольшой старый памфлет самого Кита: «Защита Джорджа Кита от неверного цитирования и необоснованных обвинений со стороны Т. Хикса и У. Киффина» («George Keith’s Vindication from the Forgeries and Abuses of T. Hicks and W. Kiffin. [London], 1674»); он занимает примерно половину всего объёма издания. В предисловии автор памфлета уверяет, что хочет исправить ошибки Кита, но вовсе не хочет зла ему самому. И признаётся, что не понимает, откуда у Кита такая уверенность в своём праве судить квакеров, – какой такой ценный жизненный опыт мог сделать Джорджа Кита компетентным судьёй квакерских верований и практик631.

В самой же Пенсильвании после отъезда Джорджа Кита в Англию сообщество его сторонников быстро распалось. Процесс этот почти целиком уложился в 1697 г. Историк Джордж Во сумел даже собрать статистику: кто из последователей Кита к кому примкнул632. Так, в Филадельфии 27 сторонников Кита ушли к англиканам, 4 – к пресвитерианам, 4 – к последователям Магглтона; но 28 продолжали считать себя последователями Кита. В Абингтоне, Эксфорде и других селениях почти все «христианские квакеры» стали англиканами. Многие покаялись и вернулись в основное квакерское общество, другие ушли к англиканам или баптистам633. 28 июня 1697 г. проповедник «баптистов седьмого дня» Эбел Ноубл крестил квакерского проповедника Томаса Мартина. В октябре 1697 г. крестились 19 квакеров Кита во главе с Томасом Баддом: они стали баптистами. Тем схизма Кита и кончилась.

«Схизма Кита» мало что изменила в Пенсильвании. Однако она высветила, то есть сделала очевидными, некоторые характерные черты пенсильванского квакерства 1690-х гг. В Англии квакеры пользовались защитой со стороны англиканского государства: даже если это государство преследовало их за веру, оно же защищало жизнь и собственность квакеров от покушений со стороны уголовников. Но в Америке квакерство, декларируя отказ от применения легитимного насилия, поставило своих приверженцев перед выбором: или отказаться от последовательного и буквального претворения в жизнь этого пакета квакерских норм, или отказаться от «своего» самоуправления, то есть согласиться на то, чтобы населённой квакерами колонией на постоянной основе управляли не-квакеры. Джордж Кит в 1691–1692 гг. был enfant terrible ортодоксального квакерства: принимая квакерское учение всерьёз и буквально, он требовал от квакерских властей, чтобы не было никаких коллизий между их декларациями и повседневной практикой управления. Очевидно, в то время он самым искренним образом не понимал, что требует невозможного. Позиция противной стороны – Томаса Ллойда и ему подобных квакерских лидеров – ясна в том смысле, что понятно, чего они хотели. Противники Кита были политические реалисты. Они безусловно принимали в квакерском учении то, что оправдывало саботирование ими сбора налогов и вообще невыполнение обременительных обязанностей, связанных с неочевидными интересами, например по общей обороне колоний. Но категорически не принимали того, что связывало им руки в защите их жизни и собственности от непосредственных покушений (со стороны пиратов). То, что они заявляли о своей вере во «внутреннего Христа» и очень скептически относились ко «внешнему Христу», было связано с их реалистической позицией. Как видим, Лодовик Магглтон правильно диагностировал произошедшую у пенсильванских квакеров трансформацию религиозного сознания: они действительно стали мыслить о «внешнем Христе» и «внутреннем Христе» до такой степени раздельно, что могли, признавая существование второго, скептически относиться к предположению о существовании первого. Ведь неудобные, трудновыполнимые (или вообще невыполнимые) Заповеди блаженства провозгласил именно «внешний Христос». «Внутренний Христос» никаких неудобств своим, с позволения сказать, вместилищам никогда не создавал, никаких неудобных требований не предъявлял, и вообще всегда почему-то хотел точно того же, чего они. Как всегда и бывает в истории, попытка потребовать от христиан чего-то большего, чем соблюдение 10 Заповедей Моисеевых, привела не к созданию более совершенного общества, а к надрыву и провалу. Признание «внутреннего Христа» без «внешнего Христа» свидетельствовало о начале превращения квакерства в Америке в нехристианский антропоцентрический культ, в котором не было места признанию какого бы то ни было Закона, данного Богом людям в качестве нормы, внешней по отношению к ним и к их вожделениям. Деморализация и распад такого общества при сохранении этой опасной тенденции были неизбежны.

Джордж Кит, считая себя «христианским квакером», всегда ставил верность христианству выше верности квакерству. И с 1693 г. в сознании самого Кита и его сторонников начался процесс преодоления квакерства, который привёл Кита к воцерковлению в англиканстве, а его сторонников – кого куда.

Как оценить «схизму Кита»? – Это был конфликт, но это не была борьба на уничтожение: кто бы ни победил, побеждённые вполне могли без больших проблем жить под властью победителя. Оценка же позиции Джорджа Кита и его оппонентов неизбежно будет зависеть от того, чего мы хотим от истории. Можно уверенно предположить, что если бы схизма Кита поразила всё пенсильванское квакерство, то квакерство в Америке просто исчезло бы как самостоятельное духовное явление и как весомый фактор политики. Для традиционного христианства – то есть прежде всего англиканства (или: с точки зрения традиционного христианина) – это было бы благом. Для квакерства, само собой, это было бы злом. Но если историк – и его читатель – заинтересованы в накоплении и осмыслении исторического опыта, то им полезно иметь возможность наблюдать, как сходные социально-экономические процессы развиваются в среде разных этносов и приверженцев разных религиозных течений. И те, у кого такая заинтересованность есть, имеют основание радоваться краху «схизмы Кита». Если бы она победила, то в таком случае культурное и политическое своеобразие Пенсильвании по сравнению с англиканской Виргинией, баптистским Род-Айлендом или пуританскими колониями Новой Англии было бы выражено гораздо слабее, а может быть, исчезло бы и вовсе. В таком случае в процессе формирования Соединённых Штатов Америки не участвовал бы весьма специфический, но важный пенсильванский ингредиент. Сохранение его – заслуга противников Кита.

Сам же Джордж Кит был представителем редкого и очень интересного типа мыслителей, который я бы обозначил словом «сталкер». Такие люди, обладая сильным умом и здравым смыслом, проходят через глубокое увлечение каким-то превратным и опасным мировоззрением, но в конечном счете порывают с ним. В зрелые свои годы такие люди становятся критиками своего прежнего мировоззрения, осмысливая его на таком уровне, какой в принципе недоступен людям «не переболевшим» им. Благодаря этому обстоятельству они замечательно умеют убеждать и «выводят» своих прежних единомышленников, которых прекрасно понимают, «с заражённой территории» – из пленения лжеучением. Таким был Блаженный Августин, прошедший через увлечение манихейством; таким был Андрей Платонов, прошедший через увлечение идеями радикального коммунизма. Подобные люди, безусловно, заслуживают не только пристального внимания историков, но и всяческой симпатии. Однако та последовательность, с какой они, в бытность свою приверженцами лжеучения, требуют его воплощения в жизнь, критикуя двойные стандарты более гибких адептов того же учения, неизбежно пятнает их репутацию на всю оставшуюся жизнь. Вопреки здравому смыслу, Джордж Кит критиковал квакеров, отбивавших нападения пиратов на пенсильванские берега, потому что он был тогда последователен в своей приверженности квакерскому этосу непротивления злу насилием. Киту претила непоследовательность Т. Ллойда, который повторял привычные для квакеров формулы, действовал же так, как того требовал здравый смысл и ответственность носителя власти, без оглядки на эти формулы. Получив же от квакеров отпор, будучи отвергнут ими, Кит в дальнейшем сам отверг и квакерский этос непротивления, и квакерство как таковое.

Бенджамин Флетчер (Fletcher, Benjamin, 1640–1703) был королевским губернатором Пенсильвании с апреля 1693 по март 1695 г. – всего 23 месяца. Однако всё это время он оставался и губернатором Нью-Йорка, так что провёл в Филадельфии лишь незначительную часть этого времени. В условиях Войны короля Вильгельма, известной в Европе как Война за пфальцское наследство (1688–1697), английской короне непременно надо было включить Пенсильванию в общий оборонительный пояс.

В отсутствие Флетчера многие решения фактически принимал Уильям Маркхэм и прочие восемь советников. Маркхэм пользовался тогда доверием как Пенна, так и короны.

19 апреля 1693 г. Флетчер написал из Нью-Йорка Томасу Ллойду, что получил от короля и королевы полномочия на управление «Пенсильванией и Территориями». Он известил, что выедет из Нью-Йорка в понедельник 24 апреля и надеется встретить Совет и главных фригольдеров634.

Флетчер прибыл в празднично украшенную Филадельфию незадолго до полудня 26.04.1693. Встретил его шериф Джон Уайт. Они проследовали на рыночную площадь, где уже собрался народ. Королевские грамоты были публично прочитаны и показаны народу, а Бенджамин Флетчер представлен в качестве губернатора.

Вопреки подстрекательствам со стороны Пенна, никаких попыток бойкота Флетчера жителями не было. К тому же Флетчер не застал в Пенсильвании такого беспорядка, какой потребовал бы принятия экстренных мер. А 117 граждан, находившиеся в оппозиции Пен-ну, составили, подписали и преподнесли королевскому губернатору адрес635.

Флетчер, в соответствии с требованием Пенна, попросил своего предшественника – Томаса Ллойда – остаться в должности заместителя губернатора. Но Т. Ллойд отказался636, и на это место во вторник, 27 апреля 1693 г., был назначен Уильям Маркхэм.

Флетчер не проводил выборов членов Провинциального совета, а сам персонально их назначал. Флетчер считал работоспособной коллегию из 12 человек, где трое уже составляли бы кворум. Семерых членов Провинциального совета Флетчер сразу же сместил: Томаса Ллойда, Джона Симкока (Simcock), Артура Кука (Cook), Сэмюэла Ричардсона, Сэмюэла Карпентера, Джорджа Мариса (Maris) и Джеймса Фокса (Fox). Пенн, узнав об этом, направил им 15.09.1693 сочувственное письмо637. Затем Флетчер назначил девять новых советников (квакерами были четверо из них), в том числе Роберта Тёрнера (сторонника Кита) и Патрика Робинсона. Ещё троих он добавил уже в последние месяцы своего губернаторства. За 10 дней до открытия Ассамблеи – 5 мая 1693 г. – в Совете было зачитано письмо членов Совета старого состава638 Флетчеру, которые требовали, чтобы губернатор не менял в порядке управления ничего. Новые советники в ответ заявили, что губернатору не следует обращать на это внимания.

Флетчер назначил ряд мировых судей и поручил поддержание законности и порядка им. Однако он обнаружил, что многие влиятельные люди отказались от должности, потому что она требовала, среди прочих обязанностей, приводить к присяге639.

Однако в Ассамблею Флетчер назначил выборы немедленно по прибытии: он призвал фрименов Филадельфии и Ньюкасла избрать 4 представителей, а из прочих четырёх графств – по 3; всего, следовательно, 20. Он созвал Ассамблею 15 мая 1693 г. Флетчер наделил Ассамблею долгожданным правом законодательной инициативы. Правда, принятые законы следовало в течение трёх месяцев отправлять в Англию, где их в принципе могли и отменить.

С началом работы Ассамблеи, 15 мая 1693 г., сразу же возник конфликт из-за того, что губернатор потребовал от всех должностных лиц присяги на верность новой королевской чете. Некоторые члены Ассамблеи, отказываясь присягать, поскольку им совесть не позволяла это делать, тем не менее настаивали на своих полномочиях и намерены были принять участие в работе Ассамблеи, не исполнив положенного действия. При этом они ссылались на Акт о терпимости. Флетчер пошёл на уступку и разрешил им это, но подчеркнул, что «это только акт доброй воли, а не признание права, какое могло бы служить прецедентом на будущее»640. Ибо инструкции требовали от него, чтобы он отстранил от участия в управлении всякого, кто не даёт присягу. 14 членов Ассамблеи дали такую подписку, прочие шесть принесли присягу.

Спикером был избран Джозеф Гроудон. При его вступлении в должность состоялся весьма галантный обмен любезностями с губернатором: Гроудон заявлял, что не считает себя достойным столь высокой должности641, а Флетчер ответил, что если бы был вправе назначать спикера, то назначил бы именно Гроудона как наиболее квалифицированного кандидата. Флетчер также обратился к Ассамблее с просьбой назначить секретаря (clerk), с тем чтобы он вёл протокол и представлял его губернатору в конце каждого дня работы.

Флетчер сразу же взялся за дело, которое считал самым важным. Он предложил Ассамблее ввести налог, поступления от которого помогли бы Нью-Йорку защитить все колонии от французов и индейцев, как на том настаивала королева Мария. Флетчер прекрасно знал, что имеет дело с людьми, чьи религиозные убеждения запрещают финансирование войны, и потому обещал, что полученные таким образом деньги будут потрачены по статьям, не связанным прямо с пролитием крови врагов (& shall not be dipt in blood). Обращаясь к квакерам, он заметил, что ведь они строят стены вокруг своих домовладений, используют замки, сторожевых собак (Mastiff dogs) и прочие средства защиты от воров и грабителей. А когда королевская власть использует солдат, формирует из них гарнизоны и размещает в фортах, разве она делает не то же самое, что и квакеры, только для защиты своей, королевской собственности? К тому же защита эта, хотят того квакеры или не хотят, распространяется и на них, как и вообще на всех королевских подданных.

Флетчер заявил, что Ассамблея вправе как пролонгировать действие ранее принятых законов, так и разработать новые, при условии, что эти новые не будут противоречить законам Англии.

Несколько дней Ассамблея потратила на выяснение, обладает ли Флетчер как королевский губернатор теми же правами, что и обладатель исполнительной власти по Форме правления Пенсильвании и Делавэра 1683 г. Сам Флетчер резонно считал, что не только Форма правления, но и исходная Королевская хартия Пенсильвании 1681 г. никак не совместимы с режимом прямого королевского управления колонией. Ассамблея после некоторых колебаний вынуждена была согласиться с губернаторским мнением, но решила попытаться сохранить некоторые из своих прежних привилегий.

Соответственно Ассамблея попыталась сохранить в силе как можно больше прежних законов. Она принялась составлять список тех, которые, по её мнению, не противоречили законам Англии. Флетчеру эта инициатива не понравилась: из-за неё его пребывание в Филадельфии грозило затянуться, тогда как он намеревался решить пенсильванские дела в несколько дней и вернуться в Нью-Йорк, где события на границе настоятельно требовали его присутствия. Клерк был избран, протоколы Флетчер получал каждый день, но всё равно недоумевал: чем Ассамблея могла так долго заниматься642. 23 мая он вызвал спикера Гроудона «на ковёр» и вопросил: почему за девять дней643 Ассамблея не сделала ничего? Спикер отвечал, что Ассамблея ещё только учится заниматься законодательной работой: ведь раньше её выполнял Совет. Всё же он пообещал по возможности ускорить дело644.

24 мая губернатору был представлен билль, содержавший только заголовки более 100 ранее принятых законов. Флетчер возмутился и заявил, что ему необходимо видеть тексты всех этих законов. Но оказалось, что в архиве (master rolls) этих текстов нет. Кто-то сказал, что у Маркхэма есть сборник текстов законов, который считается точным и авторитетным. После полудня члены комитета, сформированного Ассамблеей – Эдвард Блейк, Сэмюэл Карпентер, Дэвид Ллойд и Джон Уайт – принесли эту папку с текстами губернатору. Просмотрев их, Флетчер скептически заметил: «Эти бумажные рукописи, они переходили от одного к другому, и каждый мог вносить в них любые изменения, какие хотел».

Тогда обе палаты составили совместный комитет, который «постановил», что список законов – подлинный и что нынешняя Генеральная ассамблея должна вновь ввести его в действие.

30 мая Ассамблея направила в Совет 13 биллей. К концу утреннего заседания 31 мая в Совете был уже 31 билль. Совет утвердил 20 из них без изменений, 5 с изменениями, а 6 утвердить отказался.

Утром 31 мая та же четвёрка – Блейк, Карпентер, Ллойд и Уайт – заявила Флетчеру, что «Билль об обеспечении» («supply bill») был прочитан в Ассамблее дважды, и неплохо бы знать мнение губернатора. Флетчер ответил, что не будет читать этот «supply bill», пока он не пройдёт третье чтение и не будет подписан спикером. Уайт вновь попросил губернатора прочесть документ, заявив, что в палате Общин такая процедура была обычной. Флетчер вновь отказал. И тогда Дэвид Ллойд заявил: «Говоря губернатору напрямик, это билль о налогах (the Monie bill), и палата не утвердит его, пока не будет знать, что стало с другими биллями».

В этом заявлении Д. Ллойда был резон. Ведь прочие билли тоже предполагали финансирование по самым разным статьям645, так что законодателям нужно было знать хотя бы ориентировочную сумму расходов будущего бюджета. Однако Флетчер был взбешен. Обращаясь к четвёрке, он обвинил членов Ассамблеи в лукавстве, в том, что за 15 дней они не сделали ничего, и пригрозил, что если они будут продолжать в том же духе, то английские власти присоединят колонию к Нью-Йорку или Мэриленду.

Четвёрка сообщила об этом своим коллегам в Ассамблее. Начались продолжительные дебаты. Совет тем временем всерьёз обсуждал возможность роспуска Ассамблеи, но постановил отложить окончательное решение до 8 часов утра 1 июня.

1 июня обе палаты собрались в 5 часов утра, и в 7 часов с минутами Ассамблея направила в Провинциальный Совет «supply bill». Затем Ассамблея и Совет собрались на совместную сессию. Ассамблея согласилась на все поправки, внесённые Советом, кроме одной: той, которая устанавливала жалование как для членов Совета, так и для членов Ассамблеи.

Тогда губернатор Флетчер распустил Ассамблею и немедленно после этого своей властью утвердил 86 старых законов и ещё 30 законов, принятых в последние недели. (В основном это были старые же, лишь переписанные в других выражениях. В частности, в Филадельфии учреждалась почтовая контора и вводились тарифы на пересылку почты.)

Хотя Ассамблея приняла «money bill» последним, Флетчер во главе списка поставил именно его. Билль предполагал собрать по одному пенни с каждого фунта цены всей собственности, а по 6 шиллингов – со всех тех жителей, чью собственность было затруднительно оценить. От налога были освобождены сам Пенн, его бывшие заместители: Томас Ллойд и Уильям Маркхэм, а также наибеднейшие жители. Это был первый опыт самообложения в Пенсильвании!

Такой налог мог дать примерно 760 фунтов в год: половина этих денег передавалась в распоряжение Флетчера, другая половина – короне. Губернатору, привыкшему к нью-йоркскому финансовому размаху, такие деньги показались просто смешными.

Флетчер возмущался тем, что прошлые законы не были скреплены Большой печатью, но не знал, как быть с новыми законами! Он не хотел использовать ни печать Пенна, ни печать колонии Нью-Йорк. 12.06.1693 он обратился за советом к секретарю Лордов Торговли Уильяму Блэтуэйту (Blathwayt).

Флетчер, жалуясь на пенсильванских лидеров, заявлял, что никогда ещё не видел такого своеобразного самомнения (so much selfconceite): они скорее умрут, чем будут сопротивляться «телесным оружием» («with Carnall weapons»). Они пытались убедить Флетчера, что Пенсильвании ничто не угрожает, а ссылаясь на это, не соглашались оплатить услуги даже тех, кто, в отличие от их, готов был и служить, и воевать. Протоколы Совета и Ассамблеи Флетчер назвал «фарсом». Правда, он связывал некоторые надежды с силами, оппозиционными квакерскому правлению.

Утвердив за Ассамблеей право законодательной инициативы и законотворчества вообще, королевский губернатор Бенджамин Флетчер осуществил реформу, которой давно требовала сама Ассамблея, которую диктовал здравый смысл, но которой упорно противился Уильям Пенн. Эту перемену отыграть назад не получилось даже у него: в 1701 г. Ассамблея окончательно превратилась в ключевой инструмент управления.

Совет же при королевском режиме стал, напротив, намного слабее, чем он был при Пенне. Члены Совета знали, что если они выразят несогласие с Флетчером, то будут смещены, и вели себя слабо и пугливо. К тому же Ассамблея лишила Совет финансовой поддержки.

После возвращения Флетчера в Нью-Йорк У. Маркхэм встречался с Советом еженедельно. Во время таких встреч поднимались примерно те же мелкие вопросы, что и в прошлые годы, и точно так же нередко заседания откладывались из-за отсутствия кворума.

Флетчер не смог создать милицию в Пенсильвании, но в Делавэре кое-что у него получилось. Он отправился на переговоры с индейцами, добиваясь если не союзнических с ними отношений, то нейтралитета и обещания не посягать на пенсильванскую границу. Индейцам нравилась определённость в вопросе о том, кто теперь правит: во времена квакерского самоуправления в Пенсильвании им непросто было разобраться, кто в колонии главный и, значит, с кем надо договариваться. Индейцы к тому же жаловались Флетчеру на квакеров, что они не желали помогать индейцам против французов и против индейцев, союзных французам и враждебным им. Флетчер пообещал им более солидную помощь в будущем646.

У квакеров сложилось впечатление, что Флетчер приезжал в Филадельфию, только чтобы раздобыть в Пенсильвании деньги на защиту Нью-Йорка, а всё прочее его волновало мало. Собрав деньги за 1693 г., он уехал и появился в Филадельфии ещё только однажды – в 1694 г., за тем же самым.

В своём противостоянии квакерам Флетчер попытался опереться на англикан. Англикане составляли тогда в Пенсильвании небольшую, но довольно агрессивную общину. Правда, официально первый англиканский приход в колонии – Крайст-Чёрч – был зарегистрирован в Филадельфии чуть позже: в 1696 г.

25.01.1694 губернатор Флетчер написал из Нью-Йорка Маркхэму и Совету, что весной нужно созвать Генеральную ассамблею. Совет выбрал датой открытия Ассамблеи 10.04.1694 и назначил выборы в разных округах на более ранние даты.

10.04.1694 в Филадельфии уже было налицо 12 делегатов: кворум составился. Они избрали спикером Дэвида Ллойда, который в 1693– 1695 гг. был делегатом Ассамблеи от графства Честер, а в дальнейшем избирался спикером многократно. Однако несколько часов спустя в Филадельфию пришло известие, что в начале апреля 1694 г. неотложные дела заставили Флетчера выехать в Олбани, и сессия была отложена. Маркхэм попытался распустить законодателей по домам сразу. Но Ллойд попросил позволения в течение дня рассмотреть несколько петиций; за этим последовала просьба и о втором рабочем дне, и Маркхэм неохотно, но дал согласие на короткую сессию. Когда 11 апреля Ассамблея и Совет собрались, спикер Дэвид Ллойд объявил, что у Ассамблеи есть кое-что такое, что Совет непременно должен выслушать. На это Маркхэм ответил, что имеет категорическое распоряжение Флетчера отложить заседание Генеральной ассамблеи до 1 мая. Ллойд попросил, чтобы Маркхэм показал документ об этом. Маркхэм отказался647. Тогда Ллойд попросил Маркхэма пересмотреть дату 1 мая, поскольку большинство членов Ассамблеи намерены были участвовать в годичном собрании квакеров, которое открывалось 27 апреля в Сейлеме, в Западной Джерси. В итоге датой возобновления сессии утвердили 22 мая 1694 г. В момент, когда эта дата была утверждена, клерк как раз завершил переписывание бумаги, которую Ассамблея подготовила для сессии. По настоянию Ллойда она была прочитана. Маркхэм отказался обсуждать её в отсутствие губернатора и предложил Ллойду забрать её и вновь внести, когда приедет Флетчер. Ллойд на это ответил, что имеет от Ассамблеи полномочия на то, чтобы внести это предложение, но не на то, чтобы взять его на хранение. Тогда Маркхэм объявил сессию закрытой. «Мы благодарим заместителя губернатора» – иронически произнёс Дэвид Ллойд.

21.05.1694 Совет собрался и внёс в протокол неутешительное предположение, что нынешний состав Ассамблеи не может обеспечить казне колонии никаких денежных поступлений. (Так и оказалось.)

Генеральная ассамблея собралась 22.05.1694. 23 мая Флетчер обратился к её членам. Он сообщил, что примерно 30–40 фермерских семей колонии Нью-Йорк вынуждены были покинуть свои фермы из-за того, что соседние колонии не помогли им защитить границу. И вновь стал увещевать законодателей выделить средства на оборону. Прекрасно понимая, с кем имеет дело, Флетчер знал, за какую струну задеть. «Я надеюсь, вы не откажете накормить голодного и одеть нагого. Я имею в виду – обеспечить необходимым те индейские племена, на продолжение дружбы которых с нашими провинциями это могло бы повлиять». Он обещал также рассмотреть жалобы. Во вторник 29 мая 1694 г. Флетчер произнёс перед Ассамблеей ещё одну речь, где вновь призывал выделить деньги для голодных и нагих индейцев.

Ассамблея принялась рассматривать жалобы и обсуждать возможность введения налогов. Тем временем был подготовлен доклад о сборе налога, введённого в прошлом году. Согласно раскладке, 6 графств должны были уплатить примерно 761 фунт, но реально было собрано лишь 400. Два графства – Ньюкасл и Бакс – не заплатили вообще ничего, Сассекс чуть менее половины, Честер – 90 %, Филадельфия и Кент – более 75 %.

Теперь Ассамблея согласилась ввести налог по тем же ставкам, что и в 1693 г. Но первые 400 из вновь собираемых фунтов решили поровну разделить между Томасом Ллойдом и Уильмом Маркхэмом, за их прежнюю службу заместителями губернатора. Что останется, предназначалось Их Величествам на нужды индейцев или на какие они захотят. Билль также смещал назначенного Флетчером сборщика налогов и назначал другого на его место.

Флетчер возмутился страшно. Он заявил, что Ассамблея имеет право вводить налоги исключительно на нужды короны. Ассамблея ответила заявлением, что у неё есть право вводить налоги на те нужды, какие ей представляются важными.

В течение сессии 1694 г. Ассамблея приняла ещё шесть законов. Три из них дублировали старые законы, тогда как прочие регулировали торговлю.

Флетчер и Совет уделили немалое внимание регулированию паромных перевозок через Скайлкилл. Пенн выдал монополию на паромные перевозки Филипу Инглэнду (England, Philip), который платил за это сбор (fee), однако ещё двое конкурировали с ним, предлагая свои паромы. Флетчер согласился поддержать монополию Инглэнда, уважая тем самым права Пенна как собственника.

30 мая Ассамблея направила Флетчеру ещё одно послание, где выразила возмущение тем обстоятельством, что когда собранные в прошлом году деньги были направлены индейцам, никто не разъяснил индейцам, что деньги эти – из Пенсильвании.

Тут ярость Флетчера дошла до точки кипения. 9 июня 1694 г. он заявил Ассамблее, что за 19 дней она не сделала ничего, чтобы содействовать королю в обороне колонии; их жалобы суть жалобы на естественные и неизбежные последствия их собственной пассивности. «Теперь, джентльмены, не видя у вас намерений озаботиться ни служением Их Величествам, ни даже вашей собственной безопасностью, я считаю уместным распустить нынешнюю ассамблею, и вы, таким образом, распущены»648.

11 июня 1694 г. в заседании Совета Флетчер сообщил, что в ночь на 10 июня его известили о следующем. «После роспуска Ассамблеи Дэвид Ллойд с представителями вернулся в обычное место своих заседаний, Ллойд занял председательское кресло и заявил, что они не распущены, покуда не примут такого решения сами, и велел внести это своё заявление в протокол». Клерк, однако, зафиксировал его слова в иной редакции: «Поскольку губернатор распустил эту палату, она распущена»649.

Флетчер формально оставался губернатором Пенсильвании до конца марта 1695 г., но делами Пенсильвании больше не занимался. Маркхэм и Совет собирались сравнительно регулярно, но занимались лишь мелочами. У рядовых жителей колонии забот хватало и без политики. В 1694 г. был неурожай, что привело к голоду и забою скота, который было нечем кормить650. Даже летом 1695 г. последствия этого ещё ощущались.

А тем временем в Англии произошло значимое для Пенсильвании событие: 09.08.1694 король Вильгельм III формально восстановил Пенна в правах владельца колонии.

24.11.1694 Пенн в качестве собственника и губернатора Пенсильвании письмом, адресованным Провинциальному совету, назначил на должность заместителя губернатора Уильяма Маркхэма651. Как мы помним, Маркхэм и при режиме прямого королевского правления, при губернаторе Бенджамине Флетчере, занимал эту же самую должность. Поэтому он в качестве действующего главы исполнительной власти, получив соответствующий документ, просто объявил 26.03.1695 в Филадельфии, что отныне будет управлять колонией от имени Уильяма Пенна.

Инструкция, присланная Пенном, обязала Маркхэма при назначении на должности консультироваться со своими двумя заместителями: Джоном Гудсоном и Сэмюэлом Карпентером, которых Пенн назначил в тот же день (24.11.1694). На любое действие губернатора требовалось согласие обоих его заместителей. Как складывались между ними отношения, сведений мало, но 26 мая 1696 г. Маркхэм жаловался в письме Б. Флетчеру, что заместители запретили ему созывать «такую же Ассамблею», как в соседних колониях.

Его правление оказалось самым продолжительным за первые 20 лет истории колонии. Он управлял на основании двух разных документов о полномочиях, при двух конституциях, а некоторое время в 1696 г. и вовсе без конституции.

Э. Броннер выделяет в его правлении три этапа: 1) март 1695 – сентябрь 1696 г., до второго созыва Генеральной ассамблеи – никаких важных событий; 2) сентябрь 1696 – весна 1697 г. – резкий рост политической активности пенсильванцев: принятие новой конституции, введение новых налогов на нужды короны, дискуссии между двумя квакерскими фракциями (уже не религиозными, а вполне политическими); 3) заключительный: весна 1697 – 02.12.1699, когда Пенн прибыл в колонию.

Уильям Маркхэм был англиканин, но «по жизни» так тесно связан с квакерами, что англикане на его помощь в делах церковных не рассчитывали. Они связывали свои надежды с Фрэнсисом Никольсоном – губернатором Мэриленда, наиболее стойким защитником интересов Англиканской церкви в Америке652. В 1695 г. англикане создали первую конгрегацию в Пенсильвании; туда был направлен священник Т. Клейтон; эта конгрегация впоследствии построила церковь, названную «Christ Church», и стала называться по её приходу – Крайст-Чёрч. Ещё Карл II гарантировал любым 20 англиканам, если они потребуют, служителя (a minister). Флетчер ходатайствовал за них, епископ Лондона согласился принять их под свою каноническую юрисдикцию, а английское правительство согласилось выделять им по 80 ф. ст. в год на нужды религиозного образования и прочие653.

За предыдущие годы заместители губернатора худо-бедно приучили поселенцев Пенсильвании поддерживать себя и свою власть материально. Но о Пенне пенсильванские квакеры отвыкли думать с какой бы то ни было благодарностью. Платить ему положенную квит-ренту они не хотели. А в письмах Пенна этих лет налицо отказ от патриархального тона, типичного для него в предыдущую декаду.

Стало практически постоянным деление пенсильванских квакеров на две фракции: «большинства» и «меньшинства». Блэкуэлл опирался на поддержку менее догматичного и более прагматичного меньшинства. Временное отделение Делавэра в 1691 г. ослабило позиции меньшинства в Пенсильвании, так как именно Делавэр был его опорой. Эти же люди поддерживали Кита во время схизмы и Флетчера против квакерского большинства в 1693–1694 гг. Теперь союзником этих людей стало англиканское меньшинство. Воссоединение Делавэра с Пенсильванией давало оппозиции хороший шанс оттеснить квакеров от власти.

Весной 1695 г. корона продолжала требовать от Пенсильвании людей и денег для защиты Нью-Йорка от французов и индейцев. Пенсильвания получила приказ готовиться к обороне от возможной атаки французского флота. Единственное, что сделали квакеры – организовали сторожевой пост на мысу Хенлопен (Henlopen), который должен был поднять тревогу, если бы французский флот вошёл в Делавэрский залив. (Ещё 16.05.1694 Лорды Торговли направили в колонии требования прислать на подмогу Нью-Йорку солдат. Их количество характеризует значимость колоний в глазах колониальной администрации: Массачусетс должен был прислать 350 бойцов, Род-Айленд – 48, Виргиния – 240, Мэриленд – 106, Коннектикут – 120, Джерси – 700 и Пенсильвания – 80654.)

В конце марта 1695 г. Маркхэм назначил на 10 апреля 1695 г. выборы членов Совета. Он распорядился включить в избирательный процесс и Делавэр, так как был уверен, что восстановление собственнических прав Пенна равносильно воссоединению двух колоний. 20.04.1695 Совет собрался, но не в полном составе (из-за неразберихи с выборами в нескольких округах).

20.05.1695 Маркхэм обратился к Совету: напомнил, что они обязаны выполнить пожелание покойной королевы Марии о защите колоний. Он дипломатично поблагодарил Совет за то, что он в прошлом году выделял деньги на военные нужды, несмотря на религиозные запреты, и выразил надежду, что неуместной щепетильности квакеры не проявят и впредь655.

25.05.1695 состав Совета наконец выяснился. 29.05.1695 Маркхэм вновь напомнил Совету о нуждах обороны. 30 мая Совет заявил, что в ответ на письмо королевы не может сделать ничего без согласия Ассамблеи, Ассамблея же не сможет собраться ранее сентября, потому что все заняты полевыми работами.

Маркхэм забеспокоился. Такой ответ, дойди он до короны, был чреват крупными неприятностями. Об этом он заявил Совету напрямик, лишь во вторую очередь указав на французскую угрозу. Совет безмятежно ответствовал, что заместитель губернатора может не беспокоиться: Совет принимает всю ответственность на себя. Когда новые увещевания и напоминания об обязательствах Пенна перед короной не возымели действия, Маркхэм закрыл законодательную сессию Совета.

10.09.1695, в доме Сары Уитпейн (Whitpain, Sarah) собралась Генеральная ассамблея. Спикером был избран Эдвард Шиппен (Shippen) из графства Филадельфия656. Маркхэм обратился к совместному заседанию палат с заявлением, где подчёркивал, что необходимо откликнуться на настоятельные просьбы о военной помощи. Были прочитаны письма на эту тему, в том числе и от королевы, а одно – от Флетчера. 11.09.1695 был создан большой комитет из членов обеих палат. Этот комитет должен был дать ответ на письмо королевы и рассмотреть возможность изменений в политическом устройстве колонии.

19.09.1695 Большой комитет сообщил, что законодатели готовы внести свой вклад в защиту, но потребовал, чтобы любые финансовые поступления из Пенсильвании шли исключительно на невоенные статьи. И чтобы власти примирились с тем, что Пенсильвания помогает деньгами, а не людьми.

27.09.1695 члены обеих палат объявили Маркхэму, что они достигли согласия по биллям о налогах ради пополнения казны («supply bill») и о порядке заселения территории колонии (act of settlement). Они выразили надежду, что Маркхэм утвердит оба билля. Маркхэм заявил, что весьма признателен за билль о расходах, но не уверен в своём праве утвердить те изменения в конституции, которые предполагал второй билль657. В ответ Генассамблея объявила, что предлагает эти билли только в пакете. Убедившись, что дальнейшая дискуссия бесплодна, Маркхэм распустил Генеральную ассамблею и не созывал её ровно год658.

Маркхэм отказался утвердить второй билль из лояльности Пен-ну. Но вскоре он стал опасаться, что неучастие Пенсильвании в обороне континента приведёт к новому изъятию короной колонии у собственника.

Когда колонисты узнали, что колония из королевской вновь стала собственнической, особой радости по этому случаю они не выказали. Ведь теперь можно было ожидать, что Пенн будет искать способ взыскать с них недоимки по квит-ренте. Флетчер сделал Ассамблею полноправной участницей процесса законотворчества. Казалось очень вероятным, что Пенн попытается вернуть ей прежний пассивный статус, а с этим статусом вернутся и нелады первых лет существования колонии. Поэтому перемена статуса колонии положила начало бурному обсуждению нужд колонии и порядка управления ею. Колонисты определённо не желали возвращения к нормам Формы правления Пенсильвании и Делавэра 1683 г.

Маркхэм понимал, что пока фримены не получат новую и устраивающую их конституцию, их легислатура не даст добро ни на какие налоги. В конечном счете он уступил пенсильванцам, но далось ему это нелегко. Он никогда не был приверженцем собственнического режима, но твёрдо знал: друзья Пенна не стали бы переселяться в колонию, если бы Пенн не получил от короны чего требовал. С другой стороны, видя, что фримены Пенсильвании отказываются подчиниться Форме правления 1683 г., Маркхэм считал, что тем самым они избавляют и собственника от каких бы то ни было обязательств перед ними. А обязательства эти были обременительны, поэтому Маркхэм не видел большого смысла в том, чтобы держаться за нормы документа 1683 г. и пытаться их навязать659.

Летом 1696 г. Маркхэм получил письмо от государственного секретаря от 20.04.1696 г., где ему предписывалось строить защитные сооружения. Но Совет по-прежнему отказывался что-либо предпринимать для обороны колонии. Флетчер писал Маркхэму отчаянные письма, взывая о помощи.

В сентябре 1696 г. Маркхэм предпринял попытку достичь компромисса с представителями фрименов (для чего ему пришлось преодолеть сопротивление обоих своих заместителей). Он решил созвать Генеральную ассамблею тем же порядком, как и в соседних колониях: а именно, назначить членов Совета и провести выборы членов Ассамблеи.

25 сентября 1696 г. впервые собрался назначенный Маркхэмом Совет. Это были восемь человек, в том числе три квакера: Эдвард Шиппен, Энтони Моррис, Дэвид Ллойд. Двое из них в прошлом были спикерами Ассамблеи, и Маркхэм, по-видимому, надеялся, что в Совете они будут меньше заниматься фрондёрством. Маркхэм заявил советникам, что его выбор пал на них, потому что про них он точно знает: они лояльны королю Вильгельму и Уильяму Пен-ну. «Я знаю, что все вы – люди, привязанные к этой стране ощутимыми (visible) землевладениями – я имею в виду те, что в законе именуются реальными землевладениями (Reale states). Это надёжно гарантирует, что вы будете изучать то, в чём состоит интерес этой страны, и давать мне советы относительно того, что, по вашему мнению, способствует безопасности и сохранению её»660. Маркхэм был уверен, что назначение Совета таким способом меняет – и к лучшему – характер государственного устройства. Поэтому он попросил Патрика Робинсона, секретаря Совета, привести его членов к новой присяге.

Далее Маркхэм сообщил Совету, что от колонии требуют защитных мер и выполнения нового парламентского акта – «An Act for Preventing Frauds and Regulating Abuses in the Plantation Trade». Совет заявил на это, что по такому важному случаю следует созвать Ассамблею. Тогда Маркхэм приказал секретарю направить шерифам графств предписания о проведении выборов 16.10.1696.

Выборы были проведены по тем же нормам, что и при Флетчере: от Филадельфии и Ньюкасла было избрано по 4 делегата, от каждого из прочих графств по 3.

26.10.1696 Ассамблея собралась в доме Сэмюэла Карпентера. Спикером был избран Джон Симкок (Simcock) из графства Честер.

27.10.1696 Маркхэм направил Генассамблее послание. Он вновь подчеркнул ответственность законодателей перед короной и необходимость оборонительных мер. Ассамблея ответила протестом по поводу того, каким образом она была избрана, и заявила, что не будет рассматривать никаких законов, покуда народу не вернут его «прежние конституции» (former constitutions).

30.10.1696 Маркхэм вновь созвал обе палаты и объявил им, что получил от Уильяма Пенна распоряжение: впредь колония будет управляться по Форме правления Пенсильвании и Делавэра 1683 г. Джон Гудсон ушёл в отставку с должности заместителя Маркхэма, а Артур Кук (Cook) предъявил свои полномочия на эту должность.

С той же почтой пришли и инструкции Пенна661, которые предписывали Маркхэму править «согласно законам и Хартии». Так Маркхэм оказался в положении крайне неловком: ведь он только что отказался от норм 1683 г., организовав выборы иначе. Он заявил: «Никто никогда не слышал от меня, что Хартия недействительна»; но это не звучало убедительно. Однако и законодатели заявили, что они не хотят восстановления Формы правления 1683 г. – вопреки их прежним заявлениям.

Выход из запутанного положения найти было мудрено. Маркхэм решил разрубить гордиев узел. Он рассудил так: коль скоро и он нарушил Хартию свобод, и Ассамблея не желает за Хартию бороться, Генеральная ассамблея вправе сама разработать новую форму правления. И он прямо разрешил это членам Ассамблеи.

03.11.1696 Маркхэм сам представил Ассамблее проект новой конституции (известна как «Markham’s Frame»).

07.11.1696 Ассамблея одновременно утвердила и новую конституцию662, и «money bill», и в тот же день разошлась.

07.11.1696 Ассамблея утвердила в качестве основного закона колонии «новую Форму правления» («New Frame of Government»)663. Тринадцать её глав были в основном скопированы с Формы правления Пенсильвании и Делавэра 1683 г., но в них были внесены важные изменения. Совет теперь состоял из двух представителей от каждого графства, Ассамблея из четырёх, то есть число представителей в Ассамблее и Совете было урезано вдвое. Избирались все на год, и всем полагалось неплохое жалование. Если по Форме правления 1683 г. право законодательной инициативы было только у губернатора и Совета, то теперь такое же право присвоила себе и сама Ассамблея. Ассамблея закрепила за собой право решать, когда ей собираться, и проверять полномочия своих членов. Она присвоила себе право объявлять в своей деятельности временные перерывы (to adjourn itself temporarily). Требования к избирателям и избираемым, то есть цензы, были изменены. Для сельских избирателей (voters) имущественный ценз был понижен со 100 акров до 50. Что же касается горожан, то раньше право голоса имел всякий житель, который платил местный налог, отныне же – только тот, чья собственность оценивалась не менее чем в 50 фунтов. Статус политически полноправных после этой реформы сохранили лишь прожившие в колонии 2 года, и при этом сравнительно зажиточные. В целом нормы представительства были изменены таким образом, что селяне получили некоторые преимущества над горожанами (ранее, наоборот, горожане имели преимущество над селянами)664. Раньше асессоры избирались легислатурами, теперь стали избираться всем населением665.

Форма правления 1683 г. была отменена. У законодателей, вероятно, были некоторые сомнения: вправе ли они менять государственное устройство простым законом. Во 2-й главе документа говорилось: поскольку прежняя форма правления, определённая в Концессиях Пенна 1681 г. (Act of Settlement) и Хартии свобод Пен-на 1682 г. (Charter of Liberties), как выяснилось, не очень подходит к современным обстоятельствам, существует единогласное решение её изменить. Новая же форма правления такова, как описано ниже… В заключительной главе говорилось, что никакой акт не может лишить обитателей Пенсильвании никаких прав, привилегий или иммунитетов, какими они ранее пользовались.

Форма правления Маркхэма фактически действовала до возвращения в колонию Пенна в декабре 1699 г., хотя Пенн никогда официально не признавал её юридическую силу.

Внесённые изменения лишь узаконили те перемены, что произошли со времён Пенна. В частности, право Ассамблеи на полноценное законотворчество по собственной инициативе, утвердившееся при Флетчере, было признано к тому времени уже всеми, кроме одного только Пенна.

Маркхэм не хотел подписывать новую конституцию: он предпочитал, чтобы вся полнота ответственности за её принятие лежала на Ассамблее. Но квакеры приняли её как обыкновенный закон, и к тому же в пакете с финансовым биллем. «Money bill» выделял 300 ф. ст. губернатору Флетчеру на оборонительные меры (однако солдат – их требовалось 80 – Ассамблея отказалась послать). 300 ф. ст. вручалось и самому Маркхэму. Робинсон, служивший с 1693 г. без платы, получил 72 ф. ст. Сэмюэлу Карпентеру, который потратил 63 ф. ст. на преследование в 1691 г. пирата Бэббита и его людей, было обещано возмещение. Документ наконец-то создавал в Пенсильвании постоянную систему налогообложения666.

В конце концов Маркхэм подписал оба документа и немедленно направил 300 ф. ст. Флетчеру, попросив потратить их на мирные нужды индейцев Пяти наций Ирокезского союза667, с которыми тем самым обеспечивался мир668.

Ассамблея утвердила ещё несколько законов – в частности, о противопожарных мерах в Филадельфии и Ньюкасле. Был введён штраф в 12 пенсов для тех, кто курил на улицах городов – всё равно, днём или ночью. Деньги, получаемые таким образом, следовало тратить на приобретение противопожарных ёмкостей и инвентаря (Leather Buckets & other Instruments or Engines ag[ains]t fires).

Члены Ассамблеи завершили работу 07.11.1696 и в тот же день направили Пенну письмо, в котором попытались оправдать свои действия и дать им свою трактовку. Они преподнесли Маркхэмову Форму правления как восстановление действия Концессий Пенна 1681 г. и выразили надежду, что он это одобрит. Делегаты сообщили Пенну, что выделили деньги короне, и заявили, что всегда готовы «в соответствии с нашими возможностями, принимая во внимание религиозные убеждения большинства из нас (и должным образом уважая твои), с тем чтобы ты не испытывал неудобств от какого-либо пренебрежения с нашей стороны». Они напомнили Пенну о 500 ф. ст., выделенных ему при Флетчере.

Вот комментарий квакерского историка Э. Броннера: «Эти заявления заставляют поставить вопрос: в самом ли деле у пенсильванских квакеров были религиозные предубеждения (scruples) против уплаты денег короне на нужды дальнейших военных усилий. Предубеждения, очевидно, были, но их религиозная составляющая была ослаблена присутствием иных соображений. Они не хотели платить налоги ни для каких целей, и в особенности не хотели посылать деньги из колонии куда-либо ещё. Но всё это – мотивы скорее экономические, чем связанные со свободой совести. Квакеры отказывались собирать деньги на поддержание своего же собственного правительства и пели Лазаря (pleaded poverty). Когда из Нью-Йорка поступило требование денег, они сначала оттягивали какое бы то ни было решение, затем просили, чтобы их освободили от платежей по бедности, и лишь в качестве последнего аргумента стали ссылаться на религиозные убеждения как на препятствие к уплате денег на нужды обороны». Э. Броннер напоминает, что в 1693 г. они предоставили Флетчеру деньги в обмен на утверждение их законов и привилегий, в 1695 г. осуществили ещё одну аналогичную сделку, а в 1696 г. утвердили «supply bill» в обмен на новую форму правления. Примечательно, что 5–9 ноября 1695 г. Пенн направил из Бристоля письмо, адресованное «Артуру Куку и другим», где честно сообщил, что у английских квакеров нет никаких возражений против того, чтобы выделять деньги на военные нужды правительства669. Однако пенсильванские квакеры сделали всё, чтобы Маркхэм ничего не узнал об этом письме Пенна670.

Пенн как собственник мог бы воспользоваться правом вето – но не воспользовался. Он вообще не высказывался ни за, ни против Маркхэмовой формы правления и делал вид, будто её нет. Единственным отзывом Пенна о новой пенсильванской конституции можно считать его письмо Сэмюэлу Карпентеру и другим, датированное 01.12.1697 (когда конституция была уже принята, но сведения об этом ещё не могли быть получены в Англии). Пенн реагирует ещё только на предупреждения, что нечто подобное готовится. И он напоминает, что устройство Пенсильвании – это сфера его компетенции (is my own peculiar prerogative) и его же ответственности; что он обязан обеспечить возможно большую близость устройства колонии английскому. Пенн выразил опасение, что если документ будет представлен на утверждение короны, то король может его вообще отменить (и заменить принципиально иным). «И если я предложу это устройство на утверждение лордам, а они откажутся утвердить, как слишком далёкое от конституций других колоний, то на это возражение нам будет не так легко ответить. Поэтому я сделаю всё, что в моих силах, чтобы получить от Господа указания, каким путём нам следовать»671.

10.03.1697 в Пенсильвании прошли первые выборы на основании Маркхэмовой Формы правления. Роберт Тёрнер, главный противник конституции 1696 г., организовал в графстве Филадельфия альтернативные выборы на основании Формы правления Пенсильвании и Делавэра 1683 г. – то есть с более широким участием! И, как можно понять, пришли на эти выборы главным образом те плебеи, которых отсеял новый и более строгий для горожан фильтр. На этих самовольных выборах победили не-квакеры. Избранные таким образом законодатели в день, определённый Хартией 1683 г. для созыва палат, явились и представились Маркхэму. Маркхэм, естественно, отказался признать их. Обе стороны, по уже сложившемуся обыкновению, апеллировали к Пенну как к арбитру672. Р. Тёрнер 15.04.1697 жаловался в письме Пенну, что фримены колонии лишены древних прав и свобод, а квакеры оттесняют иноверцев от должностей673.

12.03.1697 датирована адресованная Маркхэму «Ремонстрация» (Remonstrance), подписанная Робертом Тёрнером и ещё 115 жителями Пенсильвании – критиками квакерского правления674. Они выступили в особенности против тех изменений в цензах, которые ввёл в ноябре 1696 г. Маркхэм.

Этот документ показывает, что характер обычного для Пенсильвании конфликта изменился. Почти все вновь поселявшиеся в колонии присоединялись к уже жившим в ней не-квакерам и квакерам – сторонникам Кита, оппозиционным квакерскому правлению. Роберт Тёрнер – до того вернейшая опора Пенна в колонии – и Артур Кук, новый помощник (assistant) Маркхэма, возглавили оппозицию, требовавшую открыть не-квакерам доступ к власти. Другие видные персоны, к ней примкнувшие, и раньше были в оппозиции к губернаторам675.

09.04.1697 группа оппозиционеров направила ещё одно письмо Пенну, где оплакивала и оспаривала все происшедшие изменения. Поскольку Ассамблея теперь сама предлагала законы, она их больше не обнародует (promulgated), и они этим были недовольны. Критиковали и изменения в числе членов каждой из палат, и требования к избирателям. Заявляли, что Джон Гудсон (Goodson) на самом деле не давал добро на перемены, вопреки тому, что было официально объявлено (фактически Гудсон ушёл в отставку ещё до начала процесса принятия новой формы правления). В письме было выражено убеждение, что до ратификации Пенном новая конституция не будет иметь законной силы, и Пенна умоляли не ратифицировать её. Авторы письма уверяли, что их оппозиция обусловлена не экономическими интересами, а приверженностью принципам, которые нарушаются и попираются. «Не понимайте это как нечто направленное против Ваших и наших друзей в Ассамблее и в Совете, именуемых квакерами»676.

Все эти попытки отыграть ситуацию назад не привели ровно ни к чему. Большинство квакеров остались на стороне Дэвида Ллойда и Сэмюэла Карпентера, инициаторов введения конституции 1696 г. Новое государственное устройство функционировало явно успешнее. Новые законы принимались гораздо оперативнее, чем раньше, и были лучше с технической стороны. К концу 1697 г. Пенн понял это. 01.12.1697 в письме Сэмюэлу Карпентеру и другим Пенн в общем проигнорировал его оппозиционные порывы и выразил надежду, что разумные законы, принятые при Флетчере (NB!), останутся в силе и впредь никакого «ненормального перерыва» (irregular Interruption) в законотворчестве не будет677.

10.05.1697 Генассамблея собралась на сессию. Нижняя палата выдвинула Джона Бланстона (Blunston) из графства Честер в спикеры. Маркхэм направил палатам послание, где подчеркнул, что на сей раз они собрались вместе не на основании воли губернатора, а на основании закона, который приняли они же сами. Он представил письмо от губернатора Бенджамина Флетчера, заметив, что не имеет ничего прибавить к тому, что сказано в нём. Флетчер же напомнил, что от Пенсильвании ждут в год 2 тыс. ф. ст. или 80 солдат, но что он готов довольствоваться и 25 солдатами или 600 ф. ст. вместо них. Палаты создали совместный комитет, и он дал негативное заключение на письмо Флетчера.

Основания для отказа были смехотворные. Главным было такое: займы, размещённые год назад, чтобы послать Флетчеру 300 ф. ст., до сих пор не выплачены. Как показало расследование, было собрано несколько более половины запланированной суммы. Однако сборщики нередко под разными предлогами задерживали собранные деньги у себя, вели документацию крайне неаккуратно, а потому многие граждане не были уверены, что они дойдут по назначению, и отказывались платить налог678. Пенсильванцы напомнили Флетчеру о «молодости и бедности» своей колонии (Infancie & povertie of this governmt). Вновь поклявшись в верности короне, они заключили документ ритуальным пустословием.

Ассамблея одобрила ещё 16 биллей, но Совет и губернатор утвердили только 8 из них. Утвердили, в частности, и тот, что продлевал действие старых законов, включая и Маркхэмову форму правления.

В понедельник 24.05.1697 Генассамблея собралась на последнее заседание. Маркхэм представил документ, который ему прислала Коллегия Торговли (Board of Trade). От делегатов требовалось подписать документ о лояльности королю и его законам. Не-квакеры – 7 чел. – без проблем подписали бумагу, а 24 квакера поставили свои подписи на отдельном приложенном к ней листе (пятеро из 36 представителей отсутствовали). После чего Генассамблея разошлась.

25.05.1697 квакеры большинства по уже сложившемуся обыкновению написали Пенну рапорт о принятых решениях от имени Провинциального совета и Ассамблеи. Они подчеркнули, что действие Акта о порядке заселения продлено, что это всем полезно, а если Пенн в этом видит что-то нехорошее, то лучше ему не торопиться с выражением этого недовольства, потому что этим могут воспользоваться общие враги квакеров и Пенна679.

26.06.1697 Роберт Тёрнер – вождь оппозиции – тоже написал Пен-ну, оплакивая злые дни, наставшие в Пенсильвании. Тёрнер уверял Пенна, что Бог услышит плач угнетённых и непременно накажет угнетателей, как уже не раз бывало прежде. Тёрнер упрекал Пенна в том, что его уши теперь открыты только для того, что говорят угнетатели, но закрыты для жалоб угнетённых. Тёрнер дерзнул даже напомнить Пенну о том, что сам же Пенн писал в давних памфлетах («No Cross No Crown», «England’s Present Interest»), а особенно о том, как опасно и вредно поддерживать одну фракцию против другой. Недобрым словом помянул он и пиратов, укрывателями которых стали пенсильванцы. В этой связи он сделал очень примечательное признание: «Это даже к лучшему, что правление теперь перешло из наших рук в руки других, которые подвергнутся всему тому позору, какой пришлось бы вынести нам, если бы мы, именуемые квакерами, по-прежнему давали имя власти»680.

Пенн же 05.09.1697 направил Уильяму Маркхэму и Совету письмо с такими крайне нелестными словами по адресу своих единоверцев: «Из сообщений следует, что нет на свете места более преисполненного пороком, столь скандальными и открыто совершаемыми грехами, пренебрежением законом и добродетелями…» («The Reports are, & a nameless letter is come to me besides from Philadelphia, to the Same purpose, that there is no place more overrun with wickedness, sins so very Scandalous, openly Committed in defiance of law & virtue»)681.

20.09.1697 в замке близ Рисвика в Голландии представители Англии, Голландии и Испании заключили с Францией мир. Вопрос о квакерском участии в обороне временно утратил актуальность, и острота конфликта несколько сгладилась.

Зима 1697–1698 гг. оказалась аномально морозной. Повозки беспрепятственно пересекали реку Делавэр по льду до самого марта 1698 г. Несколько негров, живших в колонии, погибли от непривычного холода и недостатка питания682.

В 1697–1698 гг. Уильям Маркхэм вызывал особенное недовольство английского Совета по торговле из-за того, что его дочь была замужем за человеком по имени Джеймс Браун (Brown), которого подозревали в пиратстве. Однажды мировой судья Роберт Снид арестовал троих обвинённых в пиратстве на основании прокламации английских властей, где они были перечислены поимённо. Вскоре, однако, прокламация дошла и до Маркхэма… и почти тотчас все трое бежали из тюрьмы. Маркхэм издал предписание ловить их, но никого так и не поймали. Самого Маркхэма Рандольф обвинял в покровительстве нелегальной торговле683. Самые ретивые распространяли этот обвинение на всех вообще жителей берега залива Делавэр.

Ни про одного квакера нет достоверных сведений, что он был пиратом или контрабандистом. Но, с другой стороны, квакеры считали в порядке вещей торговлю с контрабандистами и укрывательство пиратов. И их суды регулярно покрывали это безобразие684.

Документация Коллегии Торговли за 1690-е гг. полна информацией о пиратах, и пенсильванцы вряд ли были виноваты больше других. Однако пиратов привлекала «виктимная» репутация колонии Пенсильвания как места, где власти слишком щепетильны и неповоротливы в применении силы при охране правопорядка.

09.02.1698 Маркхэм, получив уже цитированное письмо от Пенна от 05.09.1697, собрал, скольких смог, членов Совета, чтобы вскрыть его в их присутствии. Пенн выразил возмущение теми проявлениями порочности и беззакония, о которых постоянно сообщалось в письмах из Пенсильвании. Правительство, оказывается, позволяет шотландским и голландским кораблям торговать в колонии и даёт приют пиратам. Все пороки и распутство (lewdness) имеют место в колонии, особенно в тавернах. Всё это наносит репутации колонии вред, который может оказаться непоправимым!

Маркхэм назначил комиссию (Сэмюэл Карпентер, Джозеф Гроудон, Уильям Кларк), которая должна была исследовать обоснованность обвинений, содержавшихся в письме. Комиссия эта в своём докладе отрицала, что имеет место незаконная торговля с шотландскими или голландскими кораблями. Если же что-то подобное имеет место, то Эдвард Рандольф как начальник таможенной службы (Survey or general of customs) сам и обязан это нарушение пресечь. Отрицала комиссия и факты покровительства пиратству. Когда в Пенсильвании была получена всего лишь копия прокламации английских властей о розыске трёх пиратов, то перечисленные в ней лица были немедленно арестованы и должны были предстать перед судом, как только станет возможно найти суд соответствующей юрисдикции. Правда, они бежали из тюрьмы… но предписание о поимке (a posse) было немедленно послано вслед. Насчёт пороков и распущенности Совет признал критику справедливой. В колонии слишком много таверн (ordinaries)685, особенно в Филадельфии. Комиссия рекомендовала Маркхэму издать специальную прокламацию, призывающую всех не участвовать в незаконной торговле, гнать из колонии пиратов и преследовать порок686.

Такая прокламация действительно была издана и разослана во все шесть графств. Все выдвинутые Пенном обвинения были в ней воспроизведены. Власти предписали мировым судьям следить за тавернами, а гражданам – давать отпор контрабандистам и пиратам.

10.05.1698 собралась Генеральная ассамблея. Спикером стал Финеас Пембертон из графства Бакс. Маркхэм сообщил собравшимся, что получил от Пенна полномочия и титул заместителя губернатора (lieutenant governor). Это означало, что он более не обязан разделять власть с двумя ассистентами-советниками. Маркхэм сообщил, что английское правительство прислало инструкции о торговле, и дал понять, что Генассамблея должна принять законы, соответствующие этим новациям в законодательстве метрополии.

Примечательного в деятельности этой сессии было мало. Были предприняты дополнительные усилия, чтобы собрать введённый в 1696 г. налог, продлено действие многих прежних законов, и особенно Акта о заселении (Act of Settlement) 1696 г.

Идя губернатору навстречу, Ассамблея приняла «Акт о предотвращении обмана и об улаживании злоупотреблений в торговле в пределах провинции Пенсильвания и присоединённых к ней графствах» («An Act for Preventing Frauds & Regulating Abuses in Trade, Within the Province of Pennsylvania & Counties Annexed»)687. Акт действительно предусматривал все эти меры, оговариваясь, что собственники судов, которых новый английский закон 1696 г. обязывал давать клятву, могут давать просто обещание (to affirm).

Дело в том, что английский Акт о замене присяги на обещание (Affirmation Act) от 20.04.1696 в Пенсильвании применялся не совсем так, как в Англии. В Англии обещание вместо клятвы допускалось только при свидетельстве по гражданским делам. Для свидетельства по уголовным делам и при вступлении в должность требовалась клятва и только клятва. В Пенсильвании же из формулы обещания с самого начала было изъято упоминание («поминание всуе») Бога. Кроме того, в Пенсильвании только обещание и допускалось: те, кто готов был дать традиционную клятву, не имели такой возможности. Понятно, что обещание считалось достаточным для всех случаев. Самой щекотливой была ситуация, когда свидетелем был англиканин, желавший принести присягу перед квакерским судом, а квакерам-судьям их религиозная совесть не позволяла приводить этого англиканина к присяге688.

Э. Рандольф, узнав об этом, запретил своему помощнику в заливе Делавэр – Джону Бьюли (Bewley) – регистрировать корабли квакеров на основании простого обещания и пригрозил сместить его, если он зарегистрирует хоть один. Квакер должен был поклясться, то есть возложить руки на Библию и поцеловать её!

Пенсильванский закон, кроме того, предполагал, что нарушители законов о торговле должны рассматриваться как нарушители общего права (Common Law) и как таковые имеют право на суд присяжных. Этот закон вызвал серьёзные нарекания со стороны Коллегии Торговли (Board of Trade), которая потребовала от Пенна аннулировать его. И действительно, Пенн в двух письмах наложил вето на этот закон и отправил письма двумя разными кораблями689.

30.05.1698 члены Ассамблеи и Совета подписали адрес королю, прося защитить их от обвинений, будто они чрезмерно мягки по отношению к пиратам и контрабандистам. Они вообще отрицали, что колония ведёт незаконную торговлю с Шотландией, Голландией или другими странами. От имени всех пенсильванцев они заверяли, что и пиратам в колонии приюта не дают. Да и нет их вовсе, пиратов, кроме только тех, которых доблестный Рандольф ухитрился отловить. Заканчивался сей документ весьма предусмотрительно: «Если же в чём-либо мы совершили неверные шаги в деле управления, то полагаемся на милосердие короля»690.

Лето 1698 г. в Пенсильвании оказалось богато событиями. Пенсильванию посетил Э. Рандольф (он курировал несколько колоний). В процессе общения он поссорился с Маркхэмом и впоследствии обвинял заместителя губернатора в попытке арестовать его.

В августе 1698 г. Энтони Моррис – мировой судья графства Филадельфия – издал виндикационный иск (a writ of replevin) против Уэбба – судебного исполнителя при суде адмиралтейства – требуя, чтобы Уэбб вернул товары, которые отобрал у человека, обвиняемого в нелегальной торговле. Роберт Кварри, недолго (в 1685 г.) бывший губернатором в Чарльз-тауне, колония Каролина, а теперь ставший судьёй вновь созданного суда вице-адмиралтейства691, узнав об иске Морриса, возмущённо писал 30.08.1698 графу Бриджуотеру (Earl of Bridgewater), что в Пенсильвании, похоже, не действуют ни законы Англии, ни распоряжения короля.

А в последнюю неделю августа 1698 г. в бухту города Льюис (Lewis, Lewes) вошёл пиратский корабль. Пираты ограбили город и оставались в бухте несколько дней. Маркхэм, получив донесение об этом, после непонятного промедления велел бить в барабаны, чтобы созвать волонтёров. Но волонтёры отказались служить, когда Маркхэм признался, что у него нет денег, чтобы заплатить им. Они предлагали оставить за ними то имущество, которое им удалось бы отбить у пиратов, но Маркхэм такого не обещал. Квари, 16.09.1698 сообщивший об этом деле в Лондон, констатировал, что люди, готовые защищать страну, в Пенсильвании есть. Не хватает тех, кому была бы дана власть командовать ими и обучать их692.

Для сентября 1698 г. Коллегия Торговли даёт некоторые цифры, относящиеся к Пенсильвании. От дня св. Михаила – 29.09.1697 – до 29.09.1698 Пенсильвания отправила в Англию продукции на 2720 ф. ст. и купила на 10 702 ф. ст. Год спустя эти цифры были уже соответственно 4540 и 17 062 ф. ст., причём они не включали прочую внешнюю торговлю, а с Вест-Индией она была заведомо не маленькой693.

В сентябре 1698 г. разразился конфликт между Дэвидом Ллойдом и Робертом Кварри. Обвинения, которые Кварри выдвигал против колониальных властей, были хорошо обоснованы и документированы, хотя некоторыми преувеличениями он и грешил. Кварри обвинил Ллойда в том, что он советовал должностным лицам действовать в нарушение новых законов: например, советовал изъять конфискованные было товары с королевского склада в Ньюкасле. Рассказывали, что когда маршал провинциального суда издал очередное распоряжение о конфискации, филадельфийский суд вызвал Уэбба и потребовал объяснений: на основании каких прав он удерживает у себя товары, происхождение которых намерен выяснить. Уэбб показал полномочия за подписью короля, к которым была прикреплена большая печать верховного суда адмиралтейства с изображением короля. Ллойд взял документ, поднял и, держа его так, чтобы все видели, указал на изображение короля, украшавшее документ, и воскликнул: «Это хороший мальчик, славный мальчик, но нам не следует бояться мальчиков»694. Когда Совет вынес порицание Ллойду за такие выходки, Ллойд в ответ заявил, что все, кто способствует утверждению в провинции судов адмиралтейств, суть худшие враги прав и свобод народа, чем те, кто вручал Карлу I корабельные деньги. По жалобам Кварри Пенн сместил Дэвида Ллойда с должности генерального атторнея и в 1700 г. вывел его из состава Совета.

Королевские чиновники в том году чувствовали себя в Пенсильвании неуютно. 01.03.1699 Кварри сообщал Коллегии торговли, что он вынужден проводить заседания адмиралтейского суда в 40 милях от Филадельфии – ради безопасности суда. Пенсильванцы суд этот не уважают и его распоряжениям не подчиняются. Власти колонии косвенно дают понять населению, что считают этот суд произвольным и незаконным695.

Последняя перед прибытием Пенна Генеральная ассамблея начала свою работу со странного инцидента.

В конце апреля или в начале мая 1699 г. жители графства Ньюкасл отказались выбирать членов Генассамблеи. Шериф писал Маркхэму, что вызванные на голосование люди собрались, однако кричали, что не желают избирать никого696.

10.05.1699 очередная Генеральная ассамблея открылась и избрала спикером Джона Бланстона (Blunston). Совет обнаружил, что нет протокола от шерифа графства Ньюкасл. Вместо него лежал белый лист бумаги, к которому была пришпилена записка с датою 13.03.1699 г.: «Сюда я вложил и прислал Вам имена членов Совета и Ассамблеи, избранных здесь 10-го числа сего месяца. Объяснить вам, почему выборы так прошли, превыше моих сил: мне не удалось поговорить ни с кем из выборщиков (electors) об этом». Кроме того, Маркхэм получил два письма от Джона Дональдсона, который критиковал способ проведения выборов в этом графстве. Ассамблея вызвала шерифа этого графства Джозефа Вуда (Wood), а также упомянутого Дональдсона. Вуд заявил, что написал то письмо в шутку. А Дональдсон объявил свои письма Маркхэму частными и заявил, что не желает обсуждать вопрос официально. Оба принесли извинения и поклялись в лояльности королю, собственнику колонии и пенсильванскому правительству. Тем не менее оба были смещены со своих должностей. Графство Ньюкасл так и осталось без представительства в ходе той сессии.

В ту сессию Ассамблея приняла 10 законов. Среди них был акт, вновь вводивший старый налог в 1 пенни с фунта цены собственности. Поскольку на сей раз корона от Пенсильвании ничего не требовала, собранные деньги подлежали трате на нужды колонии. В связи с инцидентом в графстве Ньюкасл был принят закон, грозивший тяжкими штрафами графству, которое в будущем не провело бы выборы представителей в Генассамблею и не послало бы их. Один из законов предусматривал назначение уполномоченных по морской торговле (commissioners of admiralty), с тем чтобы они помогали служащим адмиралтейского суда (officers of the admiralty court), учреждённого короной для всей зоны залива Делавэр. Корона теперь требовала представлять колониальные законы на утверждение в Лондон ежегодно, а не раз в 5 лет, как раньше. Пенсильвания в этой связи вынуждена была отказаться от своего обычая утверждать законы сроком только на год, и в 1698 г. законы впервые были приняты не на год только, а на неопределённый срок.

18.05.1699 Ассамблея и Совет выступили с совместным протестом против действий Кварри. Действия эти были названы произволом. Авторы протеста констатировали, что Кварри сам серьёзно вовлечён в торговлю, а потому он неподходящий человек, чтобы председательствовать в суде по таким делам. При этом пенсильванцы заявляли о своей полнейшей лояльности по отношению к Адмиралтейскому суду, – его будто бы даже давно желали и мечтали о нём, – и готовы впредь всеми силами ему помогать, но только если он будет придерживаться тех ограничений и пределов, какие предусматривают законы Англии697.

Со своей стороны, Кварри в одном из своих донесений – 01.06.1699 – резко осудил закон против пиратов, принятый тогда Ассамблеей. Согласно этому закону, лица, помогавшие пирату, могли быть привлечены к какой бы то ни было ответственности только после того, как сам пират был признан виновным в судебном порядке. Кварри сообщал Коллегии торговли, что известный пират капитан Кидд (Kidd) долго выбирал на побережье место для высадки. Когда он высадился, Кварри сумел захватить нескольких его людей и деньги. Кварри заявлял, что если бы Маркхэм ему помог, то они смогли бы захватить и сам корабль698. Закон Ямайки против пиратов, который пенсильванцы взяли за основу при выработке своего собственного, позволяет призвать на борьбу с ними вооружённых людей. Однако пенсильванцы исправили его таким образом, чтобы призывать только безоружных, которые могут лишь уговаривать! Фактически это поощрение пирата заниматься преступным промыслом699.

В августе 1699 г. Филадельфию поразила эпидемия жёлтой лихорадки: умерло 220 чел. Во всех колониях порты были закрыты для пенсильванских судов, прекращено судоходство по Делавэру. На время прекратилась всякая деловая жизнь700.

В такое невесёлое время в конце августа 1699 г. Уильям Пенн разместил свою семью и имущество на борту корабля «Кентербери» (Canterbury). 09.09.1699 он отправился в Америку.