По прибытии на родину, 6 октября 1684 г., Пенн, повидавшись в Уормингхёрсте с семьёй, почти тотчас отправился в Лондон – как по делам Пенсильвании, так и по делам квакеров.

Впоследствии – в письме Джеймсу Гаррисону 24.04.1686 – Пенн утверждал, что по прибытии в Англию за участие в квакерских собраниях трижды подвергался аресту и штрафам358. В самом деле, сохранилось свидетельство, что в ноябре 1684 г. он проповедовал на собрании квакеров в Вестминстере, за что был подвергнут аресту и оштрафован на 20 ф. ст. А за посещение конвентика в Лондоне 07.12.1684 Пенн предстал перед судом 26.01.1685 и был приговорён к аресту и штрафу359. С чем связан был третий арест, точных сведений нет, но известно, что королевский указ о прекращении преследований квакеров вообще и его в частности (март 1686 г.) застал Пенна в тюрьме.

Пенн, насколько известно, в конце 1684 – начале 1685 г. не пытался выйти на связь с высшими чиновниками. Виги, политически близкие ему, подвергались гонениям. 7 декабря 1683 г. Олджернон Сидней был казнён по обвинению в заговоре против монархии. Была и ещё одна причина, побудившая Пенна сосредоточиться пока что на делах лондонских квакеров. Когда Пенн выезжал в Англию для участия в тяжбе с Балтимором по делавэрским делам, то был уверен, что Балтимор повёз с собой важные бумаги – в частности, подлинные документы из Нью-Йорка, подтверждавшие голландские права на Делавэр. Однако по прибытии в Уормингхёрст Пенн написал Джеймсу Харрисону (07.10.1684): «Фил Леман (Пенн написал Lemain, правильно было бы Lehnmann. – С. И.) беззаботным образом забыл йоркские бумаги, которые Томас Ллойд привёз»; а Пенн намерен был использовать главным образом именно их для обоснования своих прав. Неудивительно, что до смерти Карла II дело вообще не сдвинулось.

Карл II скончался около полудня 6 февраля 1685 г. Яков II, брат покойного, был провозглашён новым королём в 3 часа того же дня, и уже 07.02.1685. Пенн поздравил Якова II с воцарением360. Герцог Йоркский был давним деловым партнёром Пенна и покровителем квакеров, поэтому Пенн мог считать, что шансы на благоприятное решение тяжбы с Мэрилендом со сменой монарха возросли. Теперь Пенн действовал в Англии как лоббист, ищущий поддержки монарха и бюрократов Уайтхолла.

В письмах Пенна, направленных в 1684–1700 гг. в Америку, обычно фигурируют два объяснения / оправдания долгого отсутствия. Во-первых: его деятельность в Англии, прежде всего защита религиозной терпимости, создавала квакерскому сообществу ту репутацию, которая позволяла ему стабильно расти на всём пространстве Британии, континентальной Европы и Америки. Во-вторых: он не мог вернуться в Пенсильванию с семьёй, пока не обеспечил колонии политической поддержки, а себе и семье – стабильного дохода с ренты. Впрочем, похоже, он не был уверен, что Гульельма готова и может сопровождать его361.

Вскоре после смены власти Пенн вынужден был напомнить английской публике о себе по довольно курьёзному поводу. Неизвестный сочинитель опубликовал две поэмы: одна оплакивала Карла, другая поздравляла Якова. В обеих содержались выпады против квакеров и были заметны симпатии к католичеству. Подписаны они были «W. P.». Пошли слухи, будто автором поэм был Уильям Пенн. Пенн вынужден был опубликовать плакат с опровержением оных362. Он упомянул слух о том, будто он, Пенн, открыто участвует в мессе. Пенн молится, чтобы Бог простил этих клеветников, и категорически заявляет, что уже 18 лет является квакером, а к авторству тех поэм никак не причастен. Пользуясь случаем, он заявляет о себе, что он – мирный человек, «друг собственности» (a Friend to Property). И исповедует свою веру так: «Божья благодать во мне и Писание вне меня – суть основание и выражение моей веры и религии». – «В поведении как гражданина общества (my civil conduct)» Пенн стремится осуществить «добрую волю по отношению ко всем людям, от короля на троне до нищего на куче отбросов» («Good Will to all men, from the King on his Throne, to the Beggar on the Dunghill»). – «Я всегда любил Англию и умеренность по отношению ко всем партиям Англии, на протяжении долгого времени наблюдал и предвидел последствия недостатка того и другого; и я могу только от всего сердца пожелать, чтобы она [умеренность] была, а также [я исповедаю] убеждённость в совершенстве (and Perswasion that of Perfection)363, с тем чтобы мы не становились варварами в ущерб христианству [в нас]».

Однако его продолжали подозревать. И 22.01.1686 Пенн обратился к известному англиканскому теологу Джону Тиллотсону (Tillotson, John, 1630–1694) с вопросом: не он ли распространяет слухи, будто Пенн – католик и даже иезуит. Тиллотсон в своё время был капелланом Карла II, но пришёлся не ко двору у Якова II из-за своих антикатолических настроений и соответствующих проповедей. (Очень скоро – после Славной революции, в 1691 г. – Вильгельм III именно его назначит на должность архиепископа Кентерберийского). В письме Пенну от 26.01.1686, которое выдержано в очень доброжелательном тоне, Тиллотсон признался, что действительно питал подобные подозрения относительно Пенна и, возможно, с кем-то этими подозрениями делился. Подозрения возникли только из-за того, что в давнем разговоре с ним Пенн упомянул о своей переписке с какими-то иезуитами, а в дальнейшем, как показалось Тиллотсону, уклонялся от встреч и бесед с ним. За эти подозрения Тиллотсон просил у Пенна прощения и выражал готовность подтвердить, что Пенн квакер, а не католик, всякому, кому потребуется364.

17.03.1685 Пенн писал Томасу Ллойду и Совету колонии: «Тот, в чью пользу мы ходатайствуем, теперь король; к праву добавилась власть». Он давал понять, что новый король обещал решить проблему в самом скором времени. Петиция его на имя Якова II датируется примерно 18.08.1685365. Лорды Торговли слушали его ходатайство в заседании 02.09.1685. Решение в его пользу было вынесено 07.11.1685, хотя датировано 13.11.1685366. Полуостров между рекой Делавэр и Чесапикским заливом был разделён. От мыса Хенлопен (Henlopen) был опущен перпендикуляр на 40-ю параллель. Таким образом половина владения отошла лорду Балтимору, другая – Якову II, а ныне Пенну367.

Проблем такое решение породило больше чем достаточно. Обе колонии вели контрабандную торговлю, и каждая обвиняла в контрабанде другую. Однажды Мэриленд ввёл специальный налог на импорт из Пенсильвании. В другой раз вооружённые мэрилендцы, преследуя беглых моряков, вторглись в Ньюкасл. Однако Пенн был доволен, что его колония получила гарантированный выход к морю.

Пока Лорды вникали в пенсильванские дела, Пенн занялся публицистикой. 18 мая 1685 г. датирован трактат Пенна в защиту Джорджа Уильерса, герцога Бэкингема (Villiers, George, 2^nd duke of Buckingham, 1628–1687)368. Полный титул: “A Defence of the Duke of Buckingham’s Book of Religion & Worship, from the Exceptions of a Nameless. Author. By the Pensilvanian.London, 1685” (33 страницы).

Сын знаменитого временщика, убитого в 1628 г., Джордж Бэкингем в начале правления Карла II принадлежал к числу его «весёлых придворных». В дальнейшем он побывал и при власти, и в оппозиции, и был известен как поборник религиозной терпимости. По-видимому, ещё при жизни Карла II он опубликовал «Краткое рассуждение о том, сколь разумно, чтобы человек имел религию, то есть почитал Бога» («A Short Discourse upon the Reasonableness of Men’s Having a Religion, or Worship of God. London, 1685»). У него моментально появился оппонент, пожелавший остаться неизвестным. Оппонент сделал подборку цитат из Уильерса и опубликовал её со своим комментарием: «Краткий ответ на произведение Его Светлости герцога Бэкингема» («A Short Answer to His Grace D. Of Buckingham’s Paper. London, 1685»). Смысл комментария сводился к тому, что Пенн соблазнил герцога «квакеристической доктриной» («Quakeristical Doctrine»). Пенн счёл своим долгом вступить в дискуссию.

Пенн похвалил книгу герцога за оригинальность мысли, ясность стиля и за основной посыл. Он выразил надежду, что другие представители английской элиты усвоят такой же взгляд на веротерпимость. Пенн отмечал и высмеивал логические сбои у оппонента-анонима, неточное словоупотребление и даже неспособность понять точный смысл того, что писал герцог. Любопытно, что походя он называет Бэкингема вигом, что тогда было равносильно указанию на нелояльность человека королевской власти. Анонимного же оппонента Пенн особенно резко раскритиковал за то, что он настаивал на существовании у англикан права преследовать всех, кто с ними не согласен: и диссентеров, и католиков. Пенн настаивал на праве этих меньшинств жить в мире, покуда они не угрожают спокойствию общества369.

Тем же днем – 18 мая 1685 г.370 – датируется ещё один трактат: «Возражения на “Апологию”, написанную “Сквайром-Крикуном” и обвиняющую герцога Бэкингема как человека без совести». (Полный титул: «Animadversions371 on the Apology of the Clamorous Squire against the Duke of Buckinghams Seconds’, As Man of No Conscience». 8 страниц).

Это ответ ещё одному критику герцога Бэкингема, тоже анонимному, однако Пенн называет его «Сквайр-Крикун» (Clamorous Squire). Пенн обвиняет его в том, что он не признаёт за диссентерами вообще никаких прав, даже если диссентеры ведут себя предельно мирно. Замечая, что противники свободы совести всегда думают только о том, чтобы преследовать диссентеров и никогда о том, чтобы постараться убедить их, Пенн высказывает надежду, что новый король в самом скором времени распространит религиозную терпимость на всех своих подданных.

«Сквайр-Крикун» обвинил диссентеров в непоследовательности: ведь они требовали терпимости к католикам в 1672 г., отказались от идеи терпимости в пору «папистского заговора» 1680 г. и вновь требовали терпимости к католикам в 1685 г. Пенн признаёт факт этой перемены тактики, но отмечает, что католиков в 1680 г. преследовали англикане, а вовсе не диссентеры. «Сквайр-Крикун» пытался цитатами из Библии доказать, что долг подлинных христиан – преследовать оппонентов. Пенн анализирует цитаты и показывает, что смысл их «Сквайром» подтасован. Он указывает на Лк. 9: 54–56 как на выражение подлинного отношения Иисуса к проблеме372. Там Христос отвечает на предложение апостолов Иакова и Иоанна истребить неприветливых самарян огнём: «Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришёл не губить души человеческие, а спасать».

Этих двух оппонентов Пенн считал недостойными участия в дальнейшей дискуссии и в будущем игнорировал их. Между тем в течение 1685 г. Пенн написал и издал ещё несколько памфлетов в защиту религиозной терпимости. Один из них – «Увещевание к умеренности по отношению к христианам-диссентерам». (Полный титул: «A Perswasive to Moderation to Dissenting Christians, In Prudence and Conscience Humbly submitted to the King and his Great Council. By one of the Humblest and most Dutiful of his Dissenting Subjects. London, 1685»373. 53 страницы).

Пенн ставит вопрос: «Если христианство – добродетель, то как может умеренность быть пороком?» («If Christianity be a virtue, how can moderation be a vice?»). Пенн ставил знак равенства между умеренностью (Moderation) и свободой совести (liberty of conscience). Пенн высказывается за терпимость ко всем христианам-диссентерам: к католикам и нонконформистам. Он приводит примеры из истории: какие страны практиковали веротерпимость и какие преимущества благодаря этому получили (включая Венецию, где католики живут при республиканском режиме). Пенн подробно рассказывал о росте Пенсильвании и связывал успехи колонии именно с терпимым отношением к иноверцам. Веротерпимость означает не распущенность, но лишь свободу «в пределах стандарта поведения доброго гражданина» («within the framework of good citizenship»). Те, кто пользуется веротерпимостью, как правило, становятся благодарными и верными подданными: Пенн вспоминает, сколь верными слугами герцогу Йоркскому были бывшие «круглоголовые», включая и адмирала Пенна. Бог – уверял Пенн – ценит добровольную и свободную религиозность, а не выполнение ритуалов, навязываемых силой.

В этом памфлете Пенн прямо обращается к Якову II и с тревогой пишет о явно чрезмерных репрессиях при подавлении восстания Монмута (июль 1685 г.). При этом он называет Якова «бесспорным наследником» английской короны. (В издании Besse, которое было осуществлено, когда ещё сильно было яковитское движение, этот пассаж был опущен.) Завершается памфлет словами «Vivat Rex» – «Да здравствует король!»374.

Лето 1685 г. отмечено было бурными событиями в Англии и Шотландии. Открылся первый парламент Якова II. В мае – июне пресвитериане под руководством Арчибальда Аргайла (1629–1685) подняли в Шотландии восстание и попытались из Шотландии вторгнуться в Англию. В июне – июле произошло восстание, которое поднял герцог Монмут (Scott, James, 1^st Duke of Monmouth, 1649–1685) – внебрачный сын любвеобильного Карла II, изображавший себя борцом за протестантизм против тайного католика Якова II375.

Оба восстания Пенн воспринял как досадную смуту, которая привносит в придворную жизнь лишние тревоги и тем самым мешает лоббированию единственно важных, на его взгляд, интересов, т. е. квакерских вообще и пенсильванских в частности376. Восстание Монмута вызвало у него более сложные чувства. Пенн описывает своим пенсильванским друзьям, как гордо вёл Монмут последние свои переговоры с королём, как достойно держался в заключении и как хладнокровно встретил смерть: помолился, заявил, что умирает протестантом, и высказал надежду, что топор достаточно остр, чтобы не причинить лишних мучений377. Описывая казни сторонников Монмута, Пенн подчёркивает, что свидетели казней выражали сочувствие казнимым378. И тут же Пенн сообщает своим корреспондентам о неудачах, постигающих квакеров во всех судах, куда они обращаются. Пенн намекал, что с другим королём дела квакеров пошли бы, может быть, и лучше.

Вообще же письма Пенна 1685 г. из Англии в Пенсильванию сообщают главным образом о том, кого он завербовал переселиться в Америку, кого убедил внести какое пожертвование на нужды колонии. Содержат эти письма и характеристики отдельных кандидатов на переселение, при том что многие эти квакеры так и не переселились или же умерли вскоре после переселения.

Первые гугеноты – беглецы из Франции – появились в Пенсильвании уже в октябре 1685 г., ещё до того, как текст Эдикта об отмене Нантского эдикта стал известен в Америке. Пенн относился к их появлению позитивно, но опасался, что квакеры их – кальвинистов – не примут как желанных соседей, а потому послал в октябре 1685 г. в колонию французского квакера Шарля де ла Нова (Charles de la Nowe) и в письме Джеймсу Гаррисону от 25.10.1685 увещевал квакеров, чтобы они были добры к пришельцам379.

15.06.1685 торговцы-квакеры в Лондоне (Free Society of Traders) обратились к Пенну с петицией. Они жаловались, что вложили в пенсильванский проект немало денег, но до сих пор не имеют не только прибылей, но и внятного отчёта о расходовании средств380.

11.07.1685 Пенн в письме Джеймсу Харрисону высказывал сожаление, что публика не осведомлена о его расходах и не склонна проявлять благодарности. Ему, Пенну, уже стыдно и говорить, сколько потратил он на Пенсильванию. Скудеют и его личные средства в Англии: смерть короля, коронация, новый парламент, мятеж Монмута – всё это так или иначе обернулось новыми расходами. 19 дней спустя он приписал: «Не присылай мне больше счета: у меня и без них здесь достаточно дел».

Именно тогда Пенн начал понимать, что вежливыми просьбами денег от колонистов не добьёшься… 02.10.1685 он писал Томасу Ллойду: «Подготовьте их к тому, чтобы они подумали о том, как каким-либо образом поддержать меня, чтобы мне не пришлось тратить свои средства на общественные нужды» («yt I may not consume my own to serve the publick»).

12 декабря 1685 г. датируется опубликованный Пенном «Дальнейший отчёт о Пенсильвании» («A Further Account Of the Province of Pennsylvania and Its Improvements. For the Satisfaction of those that are Adventurers, and enclined to be so». 20 страниц). Пенн обновил информацию, содержавшуюся в аналогичном документе 1683 г. Начинает он с сообщения, что претензии лорда Балтимора отвергнуты Лордами Торговли. Уже примерно 90 судов посетили устье р. Делавэр. В двух провинциях живут уже примерно 8500 чел. Половина – англичане, другую же половину составляют французы, голландцы, немцы, шведы, датчане, финны, шотландцы и ирландцы. Пенн отмечает, что ценность городской собственности, то есть прежде всего земли, выросла в 4 раза и что некоторые лоты стоят уже в 40 раз больше, чем в момент продажи. Что касается сельской округи, Пенн сообщает, что в момент его отъезда в окрестностях Филадельфии было уже 50 поселений (townships), многие из них неплохо обустроены.

В Филадельфии в момент, когда он, Пенн, покинул колонию, было построено уже 357 домов. На реке сооружена была верфь (a keyor wharf 300 feet square) и при ней мастерская по изготовлению канатов (ropewalk). Пенн перечислил разнообразные занятия жителей города.

Он с энтузиазмом описывал рост благосостояния пенсильванских тружеников. Живописал рыбу, что водится в водах шести графств. А какое там варят пиво, какой пунш! В текст вставлено письмо, которое Роберт Тёрнер направил ему в августе. То письмо подтверждало все оптимистические заявления Пенна и содержало утверждение, что в Филадельфии уже 600 домов, и многие построены из кирпича.

Описывая, что предполагается сделать для улучшения жизни в провинции, Пенн обеспечивал информацией потенциальных инвесторов, которые могли бы прикупить тауншипы для развития каких-либо производств. Пенн давал понять, что немалые прибыли практически гарантированы.

Тем, кто принял решение туда переселиться, Пенн советовал выезжать из Англии или в начале года (то есть в апреле), или в начале августа. Призывал заранее позаботиться о припасах, кои будут нужны на борту корабля, и для дезинфекции кают использовать уксус и средства обкуривания: смолу и травы. Честно предупреждал, однако, и о порядках для многих неудобных и непривычных: что после 9 часов вечера полагалось находиться дома и не зажигать огней (there was a 9 P. M. curfew).

Пенн опровергает слухи об индейских нападениях на колонию и даже о напряжённых отношениях с индейцами. Сообщает, что сам покупал у них земли и заплатил им 1200 ф. ст.

Кроме того, Пенн сообщает о своих планах открыть новую зону для поселения на р. Сасквеханна, в 100 милях от реки Делавэр, внутри континента, и предполагает, что она станет ещё более процветающей.

Наконец Пенн заявляет о своём намерении вернуться в Пенсильванию летом 1686 г. 381

Рассказывая в деталях о росте колонии, Пенн не скрывал, что назначенные им должностные лица зачастую игнорируют его инструкции, а деньги тратят так, что его, Пенна, долги заметно возросли382. Что это было: подкупающая откровенность? Наверное, но не исключено, что ещё и тонкая приманка для одарённых корыстолюбцев: дескать, если проявите себя талантливыми организаторами, то у вас будет возможность для обогащения, и на некоторые ваши действия начальники закроют глаза…

В январе 1686 – апреле 1687 г. в политической ситуации в Англии произошли серьёзные изменения. Король Яков, ранее опиравшийся на англиканское торийское джентри, сблизился с диссентерами, чтобы получить их поддержку в борьбе за терпимость для католиков. Яков установил более тесные отношения с Францией в ущерб связям с Голландией. А так как Людовик XIV именно в это время преследовал гугенотов наиболее жестоко, в Англии и Шотландии действия французского короля реанимировали старинный страх перед католическими заговорами, интригами и реставрацией по типу Марии Тюдор в 1553 г. Тем более что Яков назначал многих заведомых католиков на командные посты в армии. Это подпитывало подозрения и опасения383.

Политическая переписка Пенна за январь 1686 – апрель 1687 г. сохранилась плохо. Вероятно, король Яков отводил Пенну в своих планах какую-то роль. И Яков, и Пенн хотели добиться отмены «Закона о присяге» (Test Act) и уголовных законов о наказании диссентеров (penal laws). Однако дальнейшие события повернулись таким образом, что оба деятеля были заинтересованы в сокрытии связи между ними, а следовательно, и в уничтожении наиболее информативных документов.

09.03.1686 Яков II официально прекратил судебное преследование Пенна за проповедь квакерских воззрений. «Принимая во внимание заслуги сэра Уильяма Пенна под Нашим командованием на службе Нашего брата384, а также лояльность и благорасположение его сына Уильяма Пенна, эсквайра, по отношению к Нам – Нам угодно, чтобы упомянутый Уильям Пенн, его семья и слуги никоим образом не подвергались преследованию» – было сказано в королевском прощении385. А 15.03.1686 король прекратил судебное преследование и всех вообще квакеров.

Пенн, оказавшись на свободе, первым делом направил в Пенсильванию инструкции (по-видимому, он имел возможность работать над ними в тюрьме)386. В 1686–1687 гг. он призывает своих единоверцев хранить мир, следовать его инструкциям, уважать его собственнические права387. «Друзья, моё отсутствие – это испытание для вас: да не будет и самого малого упущения, оно поразило бы меня в самое сердце! Глаза многих устремлены на вас, так что всякое неправильное действие будет раздуто до размеров горы»388.

В мае 1686 г. Яков II и его Тайный Совет приняли решение о введении более жёсткого королевского контроля над действиями местных властей в Новой Англии и на Ямайке. Граф Албемарл был назначен на должность губернатора Ямайки, где снискал примерно такую же репутацию «автократа», как Эдмунд Андрос в Новой Англии.

Никто тогда не мог предположить, что тем самым Яков II начал крутой поворот в политике Англии по отношению к колониям, который был доведён до победного конца уже после падения этого короля – его преемниками.

На протяжении почти всего XVII в. собственнические и корпоративные колонии Англии в Северной Америке пользовались широчайшим самоуправлением и хозяйственной самостоятельностью. В области же религии колонии – более того – могли отличаться от Англии как Шотландия или даже как иностранные государства. В Англии церковь, обычно называемая Англиканской, была государственной, но в Массачусетсе и Коннектикуте англиканство было под запретом как «идолопоклонство». Там безраздельно господствовал конгрегационализм, запрещённый в Англии.

Теперь же, в 1686 г., начался процесс имперской унификации. Как стало ясно впоследствии, для свободы совести этот процесс был в целом благоприятен. Лондонские власти положили конец пуританской теократии в Новой Англии и покончили с притязаниями пуританских «святых» на безраздельную власть там. Мрачно знаменитый эпизод с «сайлемскими ведьмами» – казнь в 1692 г. в Массачусетсе 19 обвиняемых в колдовстве – был последней, уже безнадёжной попыткой пуритан отстоять своё право карать тех, кого они считали религиозными преступниками. Правда, повсеместное насаждение англиканства там, где его ранее не было, многих раздражало, но англиканство оставалось лишь первенствующей, а не обязательной для всех религией.

24–25.05.1686 в Лондоне состоялось годичное собрание квакеров. Пенн сразу после участия в нём – в июне – августе 1686 г. – совершил поездку в Германию и Голландию, через Кале, Дюнкерк и Фландрию, чтобы посетить тамошних квакеров. По всей видимости, как представитель короля Якова в Гааге он встретился с Вильгельмом Оранским и Генри Сиднеем (Sidney, Henry, впоследствии лорд Ромни (Romney), 1641–1704). Характер и объём полномочий Пенна в точности неизвестны, однако весьма вероятно, что он должен был пытаться убедить Вильгельма поддержать отмену репрессивных актов против католиков и нонконформистов. Возможно, он также гарантировал неприкосновенность тем пресвитерианам, которые бежали от преследований по обвинению в измене в Голландию, в случае, если бы они вернулись в Англию389. Состоялись две или три встречи. Вильгельм, однако, сохранил негативное отношение к любому такому акту о терпимости, который не получил санкции парламента. Вильгельм считал, что Акты о присяге рассматривались большинством английского народа как эффективное средство защиты протестантизма.

Из Гааги Пенн проехал в Амстердам, где принял участие в годичном собрании нидерландских квакеров, затем в Утрехт и в Германию. Когда он в середине июля вновь был в Амстердаме, Генри Сидней возобновил контакт с ним. 13 августа Сидней писал ему, что «до крайности желает встречи, по нескольким причинам, равно как и наш Друг (Friend) здесь», т. е. король390. И они, вероятно, встретились примерно 20.08.1686 – перед самым возвращением Пенна в Англию391. Вернувшись на родину в конце августа, Пенн жил в Уормингхёрсте, время от времени наезжая в Лондон.

Осенью 1686 г. король Яков II решил созвать новый парламент и добиться от него одобрения новой религиозной политики. Главным рычагом, каким он мог воспользоваться, были смещения и назначения на должности при дворе, в армии и в ведомствах. Чаще всего король заменял смещённых католиками.

21.09.1686 Пенн писал Томасу Ллойду: «Ныне я чувствую, что моё отсутствие крайне тягостно для провинции, но, доктор Томас, знай, что тем более это тягостно мне». Через Ллойда он требовал от генерального землемера Томаса Хольма (Holme) поскорее завершить картографирование колонии: «Все кричат: где ваша карта, почему нет карты ваших поселений?!» – «Как раз когда я собирался уезжать отсюда, пришёл пакет о невзгодах, кои приходится претерпевать народу, из-за землемеров и форта392. Должен ли я поспешать к вам – вернуться как можно скорее? Никоим образом. Моя цель сейчас – американизировать мою семью, с тем чтобы вернуться соответственно подготовленным; поэтому пусть они [жалобщики] будут достаточно мудры, чтобы быть терпеливыми». Далее он подробно объяснял американскому соратнику, чтó намерен предпринять в пользу квакерского дела и почему эти усилия важны для Пенсильвании. «Я стал тем инструментом, который открыл двери тюрем, выпустив наших братьев всюду в нашей нации» (речь идёт об амнистии 15.03.1686)393.

Гульельма, озабоченная будущим детей, дала согласие на переселение в Америку далеко не сразу. Пенн был очень раздосадован тем обстоятельством, что пенсильванские квакеры не выполняли своих финансовых обязательств перед ним: ведь всем было известно, что свои финансовые обязательства перед квакерскими структурами в самой Англии квакеры выполняют неукоснительно. Пенн не мог представить себе, как бы они могли оправдать свой отказ платить ему. Ещё труднее Пенну было представить себе ситуацию, чтобы его доверенные лица не могли заставить колонистов заплатить то, чтó они были должны. Но в письме от 21.09.1686 он уже признал этот горький факт.

17.11.1686 из Уормингхёрста Пенн писал Томасу Ллойду, что из-за слухов о распрях, раздирающих Пенсильванию, «мы» потеряли только осенью 1686 г. 15 тыс. чел., из коих многие богаты (речь идёт о бегущих из Франции гугенотах) – они предпочли переселиться в Каролину394.

Очевидно, к концу 1686 г. Пенн понял, что уплаты квит-ренты не дождётся. Он согласился с доводами колонистов, когда они убеждали его, что до 1685 г. они никакую квит-ренту платить неспособны. Он просил подумать о возможности уплаты в 1685 за 1684 г., однако великодушно согласился, что в начале 1686 г. они уплатят только за 1685. Но тогда поселенцы завели разговоры о том, чтобы сдвинуть начало платежей на начало 1687 г. и платить только за 1686! Это наконец вывело Пенна из терпения, и он просил Томаса Ллойда, чтобы тот пригрозил колонистам судебными исками и поставил их в известность, что они должны ему не менее 500 ф. ст. в год.

25 ноября 1686 г. Пенн вновь отправился в миссионерский тур в северную (Дербишир, Ноттингемшир) и в западную части Англии. Он проповедовал перед большими толпами в Манчестере и других городах, рекламировал Пенсильванию, улаживал споры между квакерами395.

Когда он вернулся в Уормингхёрст 07.01.1687, то узнал, что денег из Пенсильвании так и не поступило. Жители колонии никогда не скупились на словесные выражения признательности и любви Пенну, но с платежами волынили бесконечно. 28.01.1687 Пенн в сердцах заявил в письме Джеймсу Харрисону, что скорее продаст последнюю рубашку (he would sell the shirt off his back), чем будет ещё просить пенсильванцев о деньгах, и пригрозил остаться в Англии навсегда и в Пенсильванию никогда не возвращаться396. Слова этого он, впрочем, не сдержал и продолжал требовать положенных денег и позже. Думал и об иных каналах финансирования. В частности, 21 января и 1 февраля 1687 г. Пенн направил в Филадельфию важные указания о более строгом порядке продажи земли397.

В январе – феврале 1687 г. преследования диссентеров властями практически прекратились. Пенн перепечатывал старые и писал новые трактаты.

В частности, в начале 1687 г. (по старому счёту ещё 1686) он подготовил подборку текстов для правового просвещения пенсильванцев и, переплетя, отправил в Америку.

Томик в 63 страницы носил краткое название «Великолепная привилегия обладания свободой и собственностью»; полное название было длинным и громоздким: «The Excellent Privilege of Liberty & Property Being the Birth-Right Of the Free-born Subjects of England. Containing I. Magna Charta, with a learned Comment upon it. II. The Confirmation of the Charters of the Liberties of England and of the Forrest, made in the 35^th year of Edward the First. III. A Statute made the 34 Edw. I. commonly called De Tallageo non Concedendo; wherein all Fundamental Laws, Liberties and Customs are confirmed. With a Comment upon it. IV. An Abstract of the Pattent granted by the King to William Penn and his Heirs and Assigns for the Province of Pennsilvania. V. And Lastly, The Charter of Liberties granted by the said William Penn to the Free-Men and Inhabitants of the Province of Pennsilvania and Territories thereunto annexed, in America». Ни год, ни место публикации в издании не указаны398. В 1986 г. было известно всего 2 сохранившихся экземпляра этого издания399.

Пенн включил в него Великую Хартию вольностей (Magna Charta), статут короля Эдуарда I «De tallagio non concedendo» (1340), которым этот король подтвердил отказ от своего права облагать подданных налогами без их согласия, выдержку из Королевской хартии Пенсильвании 1681 г., Форму правления Пенсильвании и Делавэра (под названием Хартия Свобод 1683 г.) и некоторые другие документы. Напечатал всё это, по его поручению, Уильям Брэдфорд. Дата и место издания не указаны. В Предисловии Пенн, напомнив о том, как он поддерживал вигов в 1679 г., заявил, что сохраняет верность своим тогдашним убеждениям. Впрочем, он не указал своего имени, а подписался характерным псевдонимом «Philopolites» («тот, кто любит государство» как таковое, то есть не анархист и не классический либерал).

Это была первая публикация «Magna Charta» в Америке. Пенн решил воспроизвести версию, утверждённую Эдуардом I на 28-м году правления, из 37 глав. 20 страниц комментария к ней взято из книги «English Liberties: or, The Free-Born Subject’s Inheritance», изданной анонимно в начале 1680-х. Молва и даже некоторые исследователи приписывали Пенну авторство этой книги, однако она неоднократно переиздавалась и после 1700 г., автором указан был Генри Кейр (Care), против чего Пенн никогда не возражал. Впрочем, Генри Кейр включил в «Английские свободы» значительную часть текста памфлета Пенна «Великий интерес Англии в выборах нового парламента». Кейр и Пенн были знакомы, разделяли один и тот же круг политических идей и излагали его с вариациями, зависевшими более от обстоятельств, мало заботясь о том, чтобы обозначить личный вклад каждого400.

04.04.1687 Яков издал 1-ю из своих Деклараций о терпимости (Declaration of Indulgence). Слухи приписывали Пенну авторство или по крайней мере соучастие в составлении этого документа. Она приостанавливала действие уголовных законов, карающих за принадлежность к нонконформистским сообществам. Если Пенн и не участвовал в её составлении, всё же несомненно, что он одобрял её содержание полностью. Участие и/или позицию Пенна критиковали многие квакеры, усматривавшие в этом более глубокую вовлечённость в политику, чем это допустимо для квакера401. Однако другие квакеры выражали солидарность с Пенном.

От имени этих других 24.05.1687 Пенн преподнёс Якову адрес с благодарностью за Декларацию и за освобождение из заключения примерно 1200 квакеров402.

А 30 июня 1687 г. датируется ещё более обстоятельная декларация Пенна «Добрый совет». (Полный титул: «Good Advice to the Church of England, Roman Catholick, and Protestant Dissenter. In which it is endeavoured to be made appear that it is their Duty, Principles & Interest To abolish the penal Laws and Tests. Licensed June the 30^th 1687. London, 1687». 61 страница). Эпиграф: «Beati Pacifici» («Блаженны миротворцы…»).

Пенн как бы продолжает процесс, который Яков II начал своей апрельской Декларацией. Декларация Пенна во имя английской свободы и христианских принципов требует взаимной религиозной терпимости от трёх групп населения: англикан, католиков и диссентеров. Пенн констатирует, что Христос поощрял разномыслие среди Своих учеников и учил: «Кто не против нас, тот с нами» (Лк. 11: 23). Поэтому преследование одних христиан другими – аномалия. Плохи английские законы, которые поощряют такое преследование. Пенн обращается с увещеванием в основном к Церкви Англии, так как именно она – главный противник терпимости. Вот англикане возмущаются тем, как Людовик XIV изгоняет гугенотов, а разве не то же, пусть в меньшем масштабе, проделывают они с диссентерами? Пенн напоминает, как англиканам самим приходилось добиваться свободы от тиранических сил – от католиков при Марии Тюдор и от религиозных радикалов при Кромвеле. Да и всем трём группам, к которым Пенн обращается, в какие-то (для всех разные) периоды времени свобода совести была нужна. Если сейчас англикане не дадут их католикам и диссентерам, – стращает Пенн, – то в перспективе власть вновь захватят пресвитериане и будут преследовать англикан, как в годы революции. Католики же для начала должны примириться с самим принципом терпимости – для начала хотя бы в Англии. Ведь в Англии их вряд ли больше 30 тыс. в 8-миллионной нации403, – не могут же они рассчитывать на статус господствующей религии?!

В августе – сентябре 1687 г. король Яков II совершил поездку в западную часть страны. Пенн сопровождал его. В ходе этого путешествия король вмешался в конфликт в Магдален-колледже Оксфорда. Ещё раньше он пытался – нарушая обычную процедуру – назначить президентом колледжа Сэмюэла Паркера – епископа Оксфорда, которого король считал тайным католиком. Возникла острая конфликтная ситуация. Как Пенн ни уговаривал короля поискать компромиссную фигуру, не помогло: Яков назначил всё-таки С. Паркера. И в то время как Яков стремительно терял всякую поддержку, Пенн, всеподданнейше его критикуя, тем не менее сохранял королю полнейшую лояльность404.

А деньги из Пенсильвании всё не поступали. 21.12.1687 Пенн в письме своим уполномоченным в колонии заявил: если рента и впредь не будет уплачиваться, то он передаст колонию королю: юристы разъяснили ему, что он вправе это сделать. 27.12.1687 Пенн писал им же: «Я вижу такие противоречия между вами и такую рознь, что, верю, я вправе сказать: я один из самых несчастных собственников, хотя народ у меня один из лучших». В этом письме Пенн отстранил Томаса Ллойда от обязанностей, вероятнее всего, по его же просьбе, и назначил на его место Сэмюэла Карпентера405.

Наконец 12.07.1688 Пенн назначил Джона Блэкуэлла на должность заместителя губернатора (deputy governor) Пенсильвании406. Несомненно, один из мотивов этого назначения состоял в том, что Пенн верил в его способность наладить сбор квит-ренты, о чём 18.09.1688 прямо писал друзьям407.

Но у решения назначить Блэкуэлла мог быть и другой мотив. Двумя днями раньше в Англии произошло важное событие. 10.07.1688 у жены Якова II родился сын. Это перечеркнуло надежды протестантов на мирный переход трона от Якова к Марии Оранской.

Из письма Пенна лорду Дартмуту от 16.10.1688408 следует, что он, как и сам король Яков, предвидел вторжение Вильгельма с голландской армией, которое в самом деле и началось 05.11.1688, когда они высадились в Торбее, графство Девоншир.

29 ноября 1688 г. Яков II объявил о созыве нового парламента в середине января 1689 г. Он сместил с должностей нескольких католиков в своём окружении.

На эти события Пенн отреагировал своеобразно. 4 декабря 1688 г. датируется опубликованный за его подписью предвыборный документ: «Совет м-ра Пенна относительно выборов кандидатов в парламент» («Mr. Penn’s Advice in the Choice of Parliament-Men, in his Englands great Interest in the Choice of this New Parliament, Dedicated to all her Free-holders and Electors»). Как видим, Пенн переиздал свой давний (1679 г.) памфлет, воспроизведя даже старое его название. Весь текст умещается на одном плакате, то есть весьма краток. Пенн советует избирать истинных и искренних протестантов и остерегаться папистов. А заодно советует, как этих самых папистов распознать, а именно: когда их собеседник упоминает заговоры, настоящий папист обязательно снисходительно посмеивается… Автор отдаёт дань модной для той среды и времени конспирологии409. Возможно, то была попытка дистанцироваться от Якова и его католических союзников.

Пенн продолжал и в эти смутные дни посещать Уайтхолл ежедневно, как делал это раньше, словно ничего не случилось410. Однако 10.12.1688 Пенн был арестован и подвергнут допросу. По требованию судей он подписал заявление о лояльности протестантской вере и новому правительству, но выпущен был только под большой залог.

Яков II бежал из Лондона через несколько часов после ареста Пен-на – в ночь на 11 декабря; а 12 декабря покинул Англию. 17 декабря Вильгельм Оранский вступил в Лондон.

27.02.1689 новые власти выдали новый ордер на арест У. Пенна по обвинению в измене, и, по-видимому, он был арестован в тот день или спустя некоторое время. 07.03.1689 Пенн обратился с письмом к графу Шрюсбери411. 12-й граф, впоследствии герцог Шрюсбери Чарльз Толбот (Talbot, 1660–1718) был видным участником Славной революции и одним из столпов нового режима. Он был одним из пригласивших Вильгельма и сопровождал его при вторжении. В 1689–1690 и 1694–1700 гг. Шрюсбери был государственным секретарём. Вероятно, именно его заступничество подействовало; во всяком случае, через несколько дней Пенн был выпущен. Вскоре – 13.05.1689 – Тайный совет снял с Пенна обвинения, и он был выпущен. По времени это почти совпадает с принятием «Акта о религиозной терпимости» (Toleration Act), который был утверждён королём 24 мая 1689 г.

Однако уже 22.06.1689 был выдан второй ордер на его арест, 26 июня Пенн был арестован, но в июле отпущен под залог…412 и вновь арестован ранее или в самый день 27 сентября как якобитский заговорщик. 25 октября он был выпущен под залог. 28.11.1689 Суд королевской скамьи полностью оправдал его, и Пенн получил полную свободу413.Одна-ко доход от своих ирландских имений он утратил окончательно.

Таким образом, его выход на свободу в Англии примерно совпал по времени с возвращением квакеров к власти в Пенсильвании и отставкой Блэкуэлла.

На протяжении 1690, 1691 и 1692 гг. Уильям Пенн бо́льшую часть времени вынужден был скрываться от новых властей. Жил он среди густых подозрений; и периодически наступал момент, когда они сгущались настолько, что ему вновь предъявляли обвинение. Обвинение расследовалось в суде и рассыпалось, Пенна выпускали и он вновь «уходил в тень» – до следующего повторения ситуации.

Пенн пытался доказать свою невиновность, обращаясь к таким влиятельным лицам, как граф Ноттингем, виконт Сидней, архиепископ Тиллотсон. Но это мало помогало. Даже его друг виконт Сидней верил, что как минимум в «изменнической переписке» Пенн виновен414. Эскалация войны с Францией, союз Людовика XIV с изгнанным Яковом II делали Пенна как известного адвоката терпимости по отношению к католикам удобной мишенью. Выступать в качестве лидера (уже не защитника) квакеров он мог лишь время от времени. Документальных следов его активности в это время сохранилось крайне мало. «Он становится теневой фигурой, невидимым голосом, проявлявшимся только чтобы высказать сожаление о своей личной финансовой несостоятельности»415, – пишут составители собрания его бумаг.

Так, в июле 1690 г. его вновь обвинили в якобитстве. 14.07.1690 Пенн опубликовал очередную свою апологию, где отверг обвинение в государственной измене. Тем не менее 01.08.1690 Пенн был заключён под стражу, находился примерно месяц в тюрьме, затем был выпущен под залог. 28.11.1690 Суд королевской скамьи снял с него все обвинения (ровно через год после предыдущего такого распоряжения!).

В это беспокойное время, 30.08–3.09.1690, Пенн формально передал Пенсильванию и делавэрские графства в собственность своему доверенному лицу Филипу Форду416. О мотивах этого решения никаких достоверных сведений нет. Несомненны два факта: в это время Пенн полностью доверял Филипу Форду и рассчитывал сохранить своё влияние на пенсильванские дела; Филип Форд злоупотреблял этим доверием. Однако ни английские власти, ни Пенн, ни Форд не предали этот акт огласке ни тогда, ни впоследствии, когда королевская власть восстановила права Пенна по Королевской хартии 1681 г. Очевидно, акт этот имел значение в условиях, когда дело шло к изъятию колонии из-под власти Пенна, и фактически утратил значение, когда Пенн вновь стал пользоваться доверием.

В годы, когда Пенн время от времени подвергался аресту как якобит и вынужден был на время самоустраниться с арены внутрианглийской политико-религиозной борьбы, у него не было возможности как-либо помочь пенсильванцам. Известия о первых успехах Джона Блэкуэлла радовали Пенна на протяжении нескольких месяцев 1689 г. Понравилось ему и то, что, уйдя с должности губернатора, Блэкуэлл на некоторое время остался в колонии в качестве сборщика налогов. Однако окончательный отъезд Блэкуэлла из Пенсильвании весной 1690 г. положил надеждам на денежные поступления из Пенсильвании конец.

В 1690 г. был краткий период, когда обвинения в адрес Пенна новыми властями не выдвигались. Тогда он и написал «Предложения о второй зоне заселения в провинции Пенсильвания» («Some Proposals for a Second Settlement in the Province of Pennsylvania»). Напечатано это было плакатом на одной странице в две колонки417. Речь идёт о поселении на берегу реки Сасквеханна в 100 милях к западу от Филадельфии. Пенн суммарно излагает успехи ранее основанных поселений и затем переходит к перспективам. Он обещает основать город и выделять лоты в городе всем, кто купит землю в округе. Обещает проложить дорогу (волок), соединяющую реки, с тем чтобы барки могли подниматься по Скайлкиллу, перетаскиваться в проток Сасквеханны и спускаться к новому городу. Он обещал заранее уладить все проблемы с правами индейцев на эту собственность ещё до первых продаж. Земля будет продаваться по 100 ф. ст. за 5 тыс. акров, с покупателей не будут брать квит-ренту первые 5 лет, а затем будут брать только 1 шиллинг со 100 акров обрабатываемой земли. Он планировал продавать участки земли до весны 1691 г., когда предполагал отправиться в Америку вместе с первыми участниками этого нового переселенческого проекта.

Описание нового региона весьма похоже на то, что содержалось в более ранних вариантах. Река, указывал он, даже и намного выше расположения будущего города будет уже шире, чем Темза у Лондонского моста. Она судоходна, и в ней можно ловить рыбу. Филип Форд был назначен на должность агента по продаже новых участков (parcels). Пенн обещал дополнительную информацию относительно условий проезда, что с собой взять, и другую, необходимую переселенцам.

Как видно, Пенн был уверен, что к весне 1691 г. все обвинения против него будут сняты, и он беспрепятственно отправится в Америку. Однако из-за вновь возникших обвинений ему пришлось задержаться в Англии418.

В это самое время один за другим сошли в могилу два столпа квакерства. 03.10.1690 в возрасте 42 лет скончался Роберт Баркли – ведущий систематик квакерского учения. А 13.01.1691 в Лондоне умер и сам Джордж Фокс – основатель квакерства. Уильям Пенн участвовал в его похоронах, и никто не пытался его задержать.

Однако 05.02.1691 появилась прокламация, где он был обвинён в государственной измене. И Пенн решил, что, несмотря на троекратное оправдание, новые власти питают по отношению к нему какие-то иррациональные подозрения, оправдаться от которых невозможно в принципе. Он перешёл на нелегальное положение – до ноября 1693 г. Жил он, предположительно, в деревне Ходдесдон (Hoddesdon) в 19 милях севернее Лондона.

Примерно 25.02.1691 Пенн тайно встретился с Генри Сиднеем, которому изложил аргументы, коими пытался оправдаться перед Вильгельмом III419.

В сентябре 1691 г. в Англии распространились слухи, будто У. Пенн по поручению якобитов тайно выехал во Францию для свидания и переговоров с Яковом II. В этой связи 07.11.1691 Пенн получил от Генри Сиднея извещение, что в разговоре король назвал его «одним из величайших своих врагов»420.

Никаких документальных следов политической деятельности Пенна, направленной на реставрацию власти Якова II, не нашли в своё время его обвинители, хотя сплетни и домыслы на сей счёт распространялись в изобилии. Историки также до сих пор не обнаружили ни документов, ни фактов такого рода.

Однако существование союза между королём Яковом II и Пенном, пока король Яков II был у власти, – несомненный факт. Составители бумаг Пенна признают – от своего имени и не только: «На протяжении долгого времени историки удивлялись, что У. Пенн, выдающийся поборник религиозной терпимости и представительного правления, был “клиентом” такого “патрона”, как Яков II – наиболее фанатичный и склонный к самовластью из королей династии Стюартов. Документы, публикуемые в этом томе, проливают разочаровывающе слабый свет на закулисную роль У. Пенна при дворе Якова II, поскольку почти все политические документы Пенна за 1685–1688 гг. исчезли».

Они предлагают следующее объяснение. И Пенн, и король противостояли Англиканской церкви. Пенн всегда, защищая квакеров, добивался терпимости также вообще для диссентеров (за некоторыми исключениями) и для католиков. Яков II заботился только о восстановлении католичества и никаких симпатий к диссентерам не питал, однако понимал, что поддержка диссентеров ему необходима. Интересы у каждого деятеля были свои, но поле пересечения у этих интересов было421.

Я согласен с этими соображениями и лишь прибавлю к ним некоторые свои. Становление религиозной свободы в Англии и её колониях не было результатом борьбы между носителями абстрактных принципов: между нехорошими приверженцами всё-равно-какой-но-обязательной государственной религии и хорошими приверженцами свободы совести для всех-всех-всех. За обязательность христианской религии в её пуританском варианте выступали в основном люди, которые самым искренним образом видели в ней (а не в католичестве, не в православии, не в исламе и т. д.) истину и хотели спасти её от разрушительной критики, а тех своих близких, кто готов был в пуританизме усомниться, – от погибельного для души вероотступничества. За терпимость выступали прежде всего представители тех религиозных течений, что оказывались в пределах каких-то колоний в положении религиозных меньшинств. Эти люди ничуть не менее самых рьяных приверженцев религии большинства видели в своём вероучении эссенцию религиозной истины и хотели спасти её от разрушительной критики, а тех своих близких, кто готов был в нём усомниться – от погибельного для души вероотступничества. Но они были достаточно трезвомыслящими людьми, чтобы понять: если они хотят и далее жить в данной колонии, а не эмигрировать из неё, то надо выбирать между плохим и очень плохим: между обеспечением как для своей, истинной веры, так и для других (конечно же, ложных!) вер – режим терпимости, который позволит своей единственно правильной вере хотя бы сохраниться; и покорностью по отношению к репрессивному иноверному режиму. И они делали выбор, естественный для такой ситуации, то есть предпочитали плохой вариант очень плохому: требовали свободы совести. Характерно, что первым таким меньшинством оказались католики в Мэриленде. Те самые католики, которые всюду, где они оказывались в положении господствующего большинства, стремились искоренить всякую иную веру вплоть до XX в. Достаточно вдуматься в эту мэрилендскую ситуацию, чтобы казус Пенна перестал выглядеть аномалией.

А разве поведение большинства парламента Англии в 1687–1689 гг. было более последовательным, чем поведение Пенна? На попытки Якова II обеспечить веротерпимость для диссентеров и католиков парламент отреагировал категорически негативно и попытался закрепить исключительное положение Англиканской церкви. Но как только Яков II был свергнут, парламент по своей инициативе дал диссентерам юридические гарантии веротерпимости. Постоянным парламент был только во враждебном отношении к католикам. Парламент опасался, что участие протестантских диссентеров (квакеры в то время не возражали, когда их причисляли к таковым) в той политической комбинации, которую выстраивал Яков II в 1686–1687 гг., укрепит влияние католиков в Англии, а в наихудшем варианте – приведёт их к власти. Как только свержение Якова II эту комбинацию разрушило, то же парламентское большинство немедленно «приручило» протестантских диссентеров, игнорируя недовольство Англиканской церкви. Ничего удивительного: Славная революция была делом рук предельно трезвых политиков, которые прекрасно сознавали свои приоритеты и знали, когда о них можно говорить откровенно, а когда их следует вуалировать. После Славной революции опасность якобитской реставрации исходила главным образом из Ирландии и от католиков. Пенн, находившийся в Англии, на самом деле не был тем религиозным и политическим лидером, кто мог бы или хотел возродить эфемерный католико-диссентерский альянс 1687–1688 гг. ради возвращения Якова II к власти. Но Пенн выглядел таковым в глазах властей предержащих. Потому что именно он был тем единственным религиозным лидером, кто поддерживал политику Якова II убеждённо и открыто. И именно он выступал за веротерпимость не только для квакеров, но и для всех, кроме католиков. Однако та потенциальная политическая угроза новому режиму, которая могла исходить от Пенна, исчезла, не реализовавшись. «Акт о терпимости» сделал диссентеров лояльнейшими власти людьми. Единственной по-настоящему активной силой якобитской реставрации оказались католики, выступившие против Вильгельма III c оружием в руках в Ирландии, разбитые в сражении на р. Бойн близ Дроэды 1 июля 1690 г. и капитулировавшие при Лимерике 3 октября 1691 г., но никакого сочувствия у Пенна они вызвать не могли. Вскоре после этого власти отказались от предъявления Пенну каких бы то ни было обвинений.

В 1692 г. Пенн участвовал в издании работ Роберта Баркли. К ним он написал предисловие, где попытался суммировать квакерское учение и определить место покойного в процессе грядущего торжества этого учения. В том, что квакерство восторжествует, Уильям Пенн нисколько не сомневался.

Этот текст называется «Истина, торжествующая благодаря оружию духовному». (Полный титул: «Truth Triumphant Through the Spiritual Warfare, Christian Labours and Writings Of that Able and Faithful Servant of Jesus Christ, Robert Barklay, Who Deceased at his own House at Arie, in the Kingdom of Scotland, the 3 Day of the 8 Month 1690. London, MDCXCII»).

Пенн видел заслугу Баркли в том, что он ясно поставил вопрос: как человек может обрести христианскую истину? – и дал на него правильный ответ: это возможно, но не через такую учёбу, какой занимаются в университетах (University-Learning). Только через просвещение от Света Христова и Духа (illumination from Christ’s Light and Spirit)! Для этого необходимо иметь страстное желание достичь возрождения через принятие Благодати Божией (to seek regeneration through accepting the grace of God). В обыденной жизни нужно чувствовать ответственность за соседа. Для того, кто стремится к богоподобной жизни (a godly life), кроме того, важна умеренность (moderation)422. «Божественность – вот что Бог возобновляет в нас. В этом состоит экспериментальная работа или воздействие, которые совершают Его Свет, Дух и благодать в наших душах» («This is the Divinity God has renewed among us, an Experimental Work or Operation of his Light, Spirit and Grace in our Souls»).

Пенн составил обзор 14 работ Баркли, содержащихся в томе. Он признаёт, что «Апология» – более систематическая (scholarly) работа, чем обыкновенное квакерское сочинение. Её особенный характер обусловлен особенной целью: Пенн указывает, что написана она не для того, чтобы утверждать квакеров в их вероучении, – «ибо на наш взгляд, этот сорт учёности не составляет часть нашей божественной науки» («for we make that Sort of Learning no part of our Divine Science»). Она написана для христианских учёных – не квакеров, с целью обратить в квакерство хотя бы некоторых из них. Баркли сочетает в этой работе учёность с простотой и чистотой истины. Баркли призывает читателя повиноваться зову Духа. Пенн уверяет: кто решится на это, тот непременно получит награду423.

Теперь, когда власти готовы были признать законными религиозные объединения диссентеров, если только эти диссентеры ясно укажут, в чём состоит их вера, и сообщат это властям, распри между квакерами по вопросу о свободе и дисциплине разгорелись с новой силой. Хотя Джон Стори и Джон Уилкинсон умерли, их взгляды продолжал распространять бристольский квакерский лидер Уильям Роджерс (Rogers). Пенн ранее уже участвовал в полемике с ним («A Brief Examination», 1681). В 1692 г. очередное квакерское собрание (Two Weeks’ Meeting) вновь рассматривало разногласия квакерского большинства с его сторонниками. Разногласия касались именно церковного порядка, но не веры и не религиозных практик. В связи с этим Пенн в 1692 г. опубликовал небольшой увещевательный, выдержанный в мирном тоне текст424.

Кратко этот текст можно назвать «Справедливые меры в защиту церковного порядка». Полный титул: «Just Measures in an Epistle of Peace & Love to Such Professors of Truth as are under any Dissatisfaction about the present Order practis’d in the Church of Christ. By a Lover of the Truth and Them, G. P. London, 1692». 21 cтр.

Пенн заявляет, что не желает судить тех, кто противится церковной дисциплине. Однако Пенн настаивает: если они хотят, чтобы всё в квакерской организации соответствовало их убеждениям (то есть не противоречило их совести), им не следует делать резкостей. Оппозиционеры в особенности противятся практике женских собраний и обычаю, чтобы будущая семейная пара сначала предстала перед женским собранием и получила одобрение на заключение брака от него. Пенн указывает, что как старейшины церкви, так и подавляющее большинство её членов одобряют такой порядок. Даже если в нём что-то неверно, порядок этот никак не затрагивает фундаментальных основ веры и богослужения. Пенн сам оправдывает существование женских собраний тем, что когда женщины собираются вместе с мужчинами, они действуют далеко не так свободно, а в том, что касается их специфических задач, – и не так эффективно, как тогда, когда они одни. Собравшись отдельно, они выполняют функции, очень полезные для конгрегации в целом. Пенн увещевает квакеров-диссентеров отказаться от оппозиции. Не потому ли они против, что практику эту учредили не они?

Пенн заявил, что он за свободу, но одно дело – добиваться свободы, ссылаясь на принцип (to seek liberty on a matter of principle), а совсем другое – требовать её же на основании обычая (to claim it in a matter of custom). Нормально – требовать свободы жить, одеваться, есть и пить, как кому нравится, лишь избегая во всех этих сферах эксцессов. Но когда человек начинает требовать, чтобы другой человек делал всё это так, как нравится ему, это уже не свобода. Добрый порядок среди квакеров строится на том, что квакеры приноровляются один к другому.

Пенн увещевает квакеров-диссидентов воссоединиться с Обществом. Обычно квакеры ценят своих лидеров за духовные дары, которыми те обладают. Что если эти лидеры предложат добрый порядок (good order)? Неужели за это их не оценят? А дух конфликтов (a quarrel some spirit) – гораздо чаще направляется Сатаной, чем Богом. Пенн предлагает им перечитать в Новом Завете места о мирном сосуществовании внутри церкви, даже при разногласиях, – места эти находятся главным образом в посланиях ап. Павла425.

В 1692 г. квакеров неожиданно атаковали интеллектуалы. В 1691 г. в Лондоне был основан журнал «Афинский Меркурий» («Athenian Mercury»).

Назван он был в честь Афины – богини-покровительницы наук и искусств. Его заявленной тематикой были естественные науки, история, математика. Издатели – Джон Дантон (Dunton, John, 1659– 1733), Ричард Солт (Sault, Richard, ум. 1702) и Сэмюэл Уэсли (Wesley, Samuel, 1662–1735) – пытались добиться для журнала периодичности раз в 2 недели. Этот кружок назвал себя «Афинским обществом» («The Athenian Society»). Начиная с 21-го номера журнала – от 7 июня 1692 г. – против квакеров на страницах журнала высказывались как обычные, обусловленные религиозными разногласиями, так и фантастические обвинения. Авторы журнальных статей утверждали, в частности, будто квакеры преследовали своих религиозных противников и подстрекали Кромвеля к таким же действиям. Авторы называли квакеров «смешными энтузиастами» («silly Enthusiasts») за то, что они отказывались от присяги. Авторы утверждали, будто квакеры пренебрежительно относились к Иисусу Христу и к Библии; будто они считали свой Свет физической реальностью и материальной субстанцией; будто отрицали Троицу, Воскресение Христово, божественность Христа, достаточность жертвы Христа (Plenary Satisfaction of Christ)426. Наконец, квакеры обвинялись в том, что почитают Джорджа Фокса вместо Бога, а многие почитают также Джеймса Нейлера (Nayler или Naylor, James, 1616–1660)427. Самым оскорбительным для квакеров было использованное «афинянами» «естественнонаучное» сравнение: авторы заявляли, что квакеры имеют самое прямое отношение к иезуитам, а именно – квакеры суть «fly-blows» иезуитов. «Fly-blows» – это яйца мух, отложенные в мясо.

Пенн из своего убежища дал на все эти обвинения ответ сначала в трёх статьях под общим названием «Новые афиняне не суть благородные верийцы428», напечатанных отдельными листками.

Первый из них вышел после 7 июня 1692 г., полное название: «The New Athenians no Noble Bereans: Being an Answer to the Athenian Mercury of the 7^th instant, in behalf of the People called Quakers». Второй – после 11 июня 1692 г.: «The Second Part of The New Athenians no Noble Bereans: Being an Answer to the Athenian Mercury of the 11^th of the Fourth Month, called June, in behalf of the People called Quakers». И третий – после 14 июня 1692 г.: «The Third Part of The New Athenians no Noble Bereans: Being an Answer to the Athenian Mercury of the 14^th 4th Month, called June, in Behalf of the People called Quakers».

Пенн, как обычно, подошёл к обвинениям дифференцированно. Одно дело, когда «афиняне» приписывали квакерам разные глупости, которых квакеры на самом деле не делали, другое – когда лондонские интеллектуалы критиковали верования и практики, которых квакеры действительно придерживались. В этом последнем случае Пенн пытался их обосновать. Так, отказ квакеров от присяги Пенн обосновывал не только Нагорной проповедью, но и высказываниями Отцов Церкви первых веков. Он признавал, что квакеры верят в постоянное продолжение Откровения, но отрицал, что будто из-за этого они недостаточно ценят существующие библейские тексты или считают писания своих современников равными библейским по значимости. Наконец, Пенн разъяснял, что Свет, согласно представлениям квакеров, есть духовная сущность (spiritual entity). В заключение он заявил: «Следовательно, быть христианином – это значит быть подобным Христу: покорным, смиренным, святым, любящим, терпеливым; и именно это Его Свет и Дух производят в тех, кто приемлет это» («To be a Christian then, was to be like Christ, Meek, Humble, Holy, Loving, Patient; and this His Light and Spirit make those that embraceit»). И отослал «афинян» к аутентичным квакерским текстам: прежде всего к «Апологии» Баркли и к своим сочинениям429.

Ещё один ответ Пенна «афинянам» – трактат «Ключ, открывающий путь» («A Key Opening the Way») – датирован 14 ноября 1692 г.430 В этом трактате Пенн пытался доказать ортодоксальность, с общехристианской точки зрения, учений квакеров о Троице, бессмертии души и её спасении. Пенн заявлял: то, что квакеры полагаются на «внутренний свет», вовсе не означает, будто они отвергают традиционные верования христиан.

Если бы всё это было написано при Стюартах, цель стараний Пенна была бы очевидна: доказать, что запрещать квакеров не за что. Но при новом режиме квакеров фактически не преследовали. Цель трудов Пенна была иной.

После Славной революции английские власти не декларировали свободу совести, а лишь сильно расширили список дозволенных христианских культов. При этом от религиозных групп с аморфными вероучениями власти требовали составить документ о вероучении и придерживаться его под угрозой запрета. Мотив запрета был прост: закон разрешает существование религиозного общества с определённым вероучением, содержание которого известно и представлено властям; коль скоро на собраниях общества проповедуют вразрез с этим вероучением, общество тем самым вышло из-под защиты закона. Требование это оказалось тяжким, например, для баптистов, которые увидели в нём узду, налагаемую на свободу толкования Библии. С большим трудом баптисты выработали в 1689 г. вероисповедный документ «32 статьи христианской веры и практики». Власти его приняли, однако большинство баптистов отказалось его признать – и отказывается до сих пор. Была вероятность, что власти, не дождавшись от квакеров требуемых вероисповедных заявлений, сами напишут для квакеров правила и нормы богослужения и будут следить за их соблюдением. Вероятно, во избежание такого поворота дела краткую сумму квакерских учений, не безразличных для государства, в котором квакеры жили, написал сам Пенн.

Он выбрал примерно дюжину позиций, по которым квакеры подвергались наибольшей критике и клеветническим обвинениям; показал, как по каждой из них оппоненты превратно понимают или сознательно извращают учение квакеров, и сделал заявление по каждому из этих вопросов.

Первый из вопросов – «Внутренний Свет». Пенн описывает пять попадавшихся ему превратных пониманий. Затем подобным же образом он рассматривает и следующие вопросы: авторитет Писаний, учение о Троице, учение о божественности Христа. Пенн утверждал, что квакеры принимают учение о спасении жертвою Христа, хотя признавал, что нередко они излагают это учение в терминах непривычных. Он отрицал предположение оппонентов, будто квакеры, как и католики, следуют учению о спасении добрыми делами. Пенн заверял, что на самом деле квакеры учат, как протестанты, – о спасении верою, – но считают нужным уточнить, какая это вера: только формальное словесное заявление – или же искренняя, а значит, проявляющаяся также и в делах. Квакеры согласны с ап. Иаковом: нет ни пользы, ни спасения от такой веры, которая без дел мертва (Иак. 2: 20).

Затем Пенн суммирует отношение квакеров ко внешнему соблюдению таинств, а также квакерское понимание догмата Воскресения (Resurrection). Он объясняет, почему квакеры относятся ко всем людям как к равным и отказываются воздавать кому бы то ни было особенные почести. Он описывает отношение квакеров к правительству и власти – и утверждает, что квакеры уважают светскую власть (civil government). Более того: у квакеров есть своя власть («they have their own simple, but comprehensive government for themselves») – это собрания ежемесячные, ежеквартальные и годичные431. Наконец, Пенн описывает образ жизни квакеров.

«Ключ» читали очень многие не-квакеры, но он обратил в квакерство крайне малое число читателей. К 1726 г. «Ключ» был переиздан более 12 раз, причём с изменениями и дополнениями, авторство которых уже не выяснить; затем ещё не менее 10 раз по-английски; книга переводилась на датский, французский, немецкий и валлийский языки432.

В «полулегальный» период своей жизни Пенн написал единственное своё сочинение, посвящённое проблемам внешней политики, а точнее – проект механизма, призванного их разрешить.

В 1693 г. Пенн пишет «Увещевание к миру» («An Essay Towards Peace»). Полное название: «An Essay Towards the Present and Future Peace of Europe, By the Establishment of an European Dyet, Parliament, Or Estates. London, 1693». Ни автор, ни издатель на титуле не указаны. Зато трактату предпосланы два латинских эпиграфа: «Beati Pacifici» и «Caedant Arma Togae»433. В нём всего 11 страниц434.

«Увещевание» было написано во время Войны Аугсбургской лиги (1689–1697) – первого крупного конфликта в Европе после Тридцатилетней войны. Пенн видел в этой войне угрозу существованию своей любимой колонии в Америке. В своём убежище в Ходдесдоне Пенн читал Гуго Гроция, Сюлли, Уильяма Темпла (Temple, William, 1628– 1699) – все эти авторы предлагали создать международную организацию, которая должна была предотвращать войны. Пенн суммировал их соображения в своём проекте.

Пенн предложил создать общеевропейский сейм (diet), в котором каждая нация была бы представлена пропорционально своей экономической силе. Он попытался показать, каковы потери от войн и каковы были бы выгоды от соблюдения постоянного мира. Пенн не был анархистом. На взгляд Пенна, наличие власти в каждом отдельном государстве – это громадное преимущество по сравнению с анархией. Но (повторяет он известный ход мыслей Томаса Гоббса в «Левиафане») мир в целом, и даже Европа как целое, не представляют собой единого государства, поэтому в международных отношениях царит такое же насилие, какое было бы в одной злосчастной стране с ослабевшим государством. Пенн проводит различие между международным суверенитетом (international sovereignty) и местным суверенитетом (domestic sovereignty). Правители наций и в случае создания сейма будут пользоваться такой же полной властью в своих локальных государствах, как и сейчас: ограничивать её Пенн не был намерен. Но Пенн предлагает создать наднациональную властную структуру. Этот сейм или парламент должен заниматься поддержанием мира на основе принципов, заранее согласованных участниками проекта.

Пенн предложил и нормы представительства для разных стран: Священная Римская Империя должна была иметь 12 представителей, Испания, Франция, Россия, Турция – по 10, государства Италии – 8, Англия – 6, все прочие страны – по 4 или меньше; всего же 90. Решения сейм должен принимать большинством в 3/4 при тайном голосовании. Все представители должны разделиться на группы по 10 чел., каждая выдвигает кандидата в спикеры, и они становятся спикерами попеременно. Такие же «кластеры» представителей должны избирать и лиц, участвующих в проверке протоколов. Характерная деталь: чтобы избежать всякой борьбы за первенство между представителями, сейм должен был собираться в круглой комнате со множеством дверей!

Далее Пенн переходит к рассмотрению препятствий к осуществлению проекта и к рассмотрению преимуществ, коими будет пользоваться Европа в случае его осуществления. В частности, Пенн отвергает предположение, что постоянный мир непременно сделает молодых людей всех наций изнеженными. Но признаёт, что угроза такая есть, и во избежание такого предлагает повысить дисциплину в системе образования. Солдаты, когда они не заняты обязанностями службы, могли бы работать на ферме или заниматься бизнесом в городе.

Главную пользу от реализации своего плана он видел в прекращении войн как узаконенных убийств, которые оскорбляют Бога (offensive to God) и ложатся тяжким бременем на семьи убитых. Кроме того, Пенн надеялся, что прекращение войн внутри христианского мира улучшит репутацию христиан в глазах неверных, которых шокирует насилие внутри Европы. И налоги понизятся, и прекратятся грабежи и разорение городов и ферм в ходе войн. Станет легче путешествовать и общаться, люди разных народов будут больше дружить, а Турция поостережётся покушаться на христиан.

В ближайшие после этого годы вышло 4 английских издания проекта Пенна и одно во французском переводе. Сохранившихся экземпляров этих изданий крайне мало. Затем трактат Пенна был надолго забыт. Интерес к нему стал расти ближе к началу XX в. Он был переиздан ко 2-й мирной конференции в Гааге в 1907 г.435 В какой мере проект Пенна можно считать предвосхищением Лиги Наций или ООН, читатель может оценить сам. Для квакера и пацифиста этот проект неожиданно реалистичен: он не предполагает полного разоружения, а подразумевает равновесие сил и инструменты контроля, через которые Пенн надеялся поддерживать мир неопределённо долго.

Нового короля тревожила не столько личность Пенна, сколько сам факт наличия в Америке собственнических колоний. 16.05.1689 Лорды Торговли отметили в обращении к Вильгельму III: «Нынешние обстоятельства и те отношения, в которых они [колонии] находятся с властями Англии, суть предмет, достойный рассмотрения парламентом, с тем чтобы сделать все эти собственнические владения (Proprieties and Dominions) более зависимыми от короны»436.

21 октября 1692 г. король Вильгельм III подписал документ о полномочиях (commission) Бенджамина Флетчера, к тому времени губернатора Нью-Йорка. Он становился по совместительству генерал-капитаном Пенсильвании «и графства Ньюкасл и прочих», то есть Делавэра437.

О назначении Флетчера Пенн был кем-то информирован очень оперативно. 05.12.1692 он направил следующее письмо, помеченное:

Лондон:

Губернатор Флетчер,

Получив уверение, что с этим кораблём тебе пересылаемы полномочия управлять моей провинцией по крайней мере во время войны и моего отсутствия, я счёл приличным тем же способом дать тебе следующее предостережение: что я англичанин и что страна и управление ею суть моя неотъемлемая собственность, дорогою ценой купленная438 и многим обязанная мне и моим детям; что не было предъявлено никакого Quo warranto, не было ни суда, ни законного приговора по этому делу; а потому я вынужден приписать439 это (назначение Флетчера на должность. – С. И.) действию какой-то ошибочной информации, данной лордам Комитета по колонизации, и избытку у них заботы об английских территориях. Поэтому я надеюсь, что ты будешь вести себя мягко и осторожно в этом деле. Поскольку раньше ты высказывался в пользу принципов свободы и уважения к собственности, я ожидаю доказательств твоей приверженности тому и другому в моём собственном случае: в частности, что мои заместители так и будут в должности, почему мой патент и содержит такие же инструкции для моих заместителей, как если бы я сам был на месте и осуществлял бы свои полномочия. Разочарование на сей счёт привело бы к тому, что обитатели, которые, поверив короне, переселились в этом направлении, претерпели бы упадок в торговле, и это после 10 лет невзгод и трудов по расчистке девственных лесов. Главным образом из-за этого я и обращаюсь к тебе с этим увещеванием, которое прошу рассмотреть дружески и серьёзно. Твой истинный друг Уильям Пенн440.

Очень примечательно в этом письме ощущение, что его адресат и все, с кем он имеет дело, ценят и уважают закон, так что ссылка на норму закона влияет на их поведение, даже когда не подкреплена политической волей и действиями силовых структур. Видно, такова была идейная атмосфера, в которой осуществлялись преобразования, последовавшие за Славной революцией. Не за это ли англичане так ценят её?

В те же дни Пенн из своего укрытия писал в Пенсильванию тем частным лицам, которые по его предположению доставляли получаемые письма Томасу Ллойду. Например, 29.11.1692 Роберту Тёрнеру: «Для вас настал день искушения – праведное испытание, посланное от Господа за ваши враждебные разделения – и да будет в нём благословен тот, кто чист и невинен»441. Пенн призывал колонистов быть твёрдыми в защите своих прав. Прихода к власти Флетчера всё равно не предотвратить – но можно написать петицию Лордам Торговли, обращаться за защитой в парламент или к лордам.

А 04.02.1693 г. Пенн направил «народу Пенсильвании», то есть квакерам колонии, просьбу о предоставлении ему беспроцентного займа в 10 тыс. ф. ст. Пенн просил их найти 100 человек, каждый из которых мог бы занять ему по 100 фунтов – под обычный процент, который он просил не требовать с него в течение 4 лет, после чего обещал выплатить сразу всё. Пенн обещал, что после получения 10 тыс. ф. ст. прибудет в Америку в течение 3 месяцев. Он уверял пенсильванцев, что за ним в Америку последуют тысячи переселенцев. Просьбу эту он мотивировал плачевным положением своих имущественных дел в Ирландии442. Флетчер узнал об этом письме и констатировал, что на это обращение Пенна квакеры просто не ответили.

О событиях, связанных с губернаторством Флетчера, Пенн знал только, что колонию у него изъяли, и не слышал, чтобы кто-то вступился за его права. Его письмо в Пенсильванию от 15.09.1693 – сплошь упрёки: Томаса Ллойда Пенн упрекал, что он не сопротивлялся Флетчеру, и даже подозревал в содействии отделению Делавэра, ибо это гарантировало ему должность заместителя губернатора (deputy governor)443. 21.12.1693 Томас Ллойд в своём ответе категорически и в несколько загадочной манере отверг эти обвинения. «Ты меня не понимаешь. Если бы ты меня понимал, ты бы не относился ко мне так» («Thou undersandest me not; for if thou didst, thou wouldest not thustre at me»). В свою очередь он упрекал Пенна в том, что он слишком доверяет недостойным людям444. Несколько общих друзей, живших в Пенсильвании, также писали Пенну, оправдывая поведение Томаса Ллойда.

25.11.1693 за Пенна ходатайствовали перед королём лорды Рочестер, Ромни (Romney) и Ранелах (Ranelagh). Пенн впоследствии испытывал особую благодарность именно к этому последнему: Ричард Джонс (1636?–1712), 3-й виконт и 1-й граф Ранелах, был тогда генеральным казначеем армии и членом Тайного совета. В тот же день или несколькими днями позже Тайный совет снял с Уильяма Пенна обвинения в государственной измене445.

Примерно 30.11.1693 Пенн был извещён, что арест ему более не грозит. Известно, что оповестил его сэр Джон Тренчард (Trenchard) и что находился Пенн в тот момент в деревне Ходдесдон (Hoddesdon), в 19 милях севернее Лондона446. По-видимому, там и было его убежище на протяжении трёх лет. Ещё год он жил там уже открыто. 01.12.1693 Пенн впервые почти за три года появился публично: проповедовал на публичном собрании в Олдерсгейте, в Лондоне447.

Вскоре после желанной легализации Пенна постигло горе: 23.02.1694 умерла его первая жена – Гульельма Спрингетт Пенн. Она никогда не отличалась крепким здоровьем, а признаки смертельной болезни выявились в начале 1690-х гг. Как свидетельствовал сам Пенн, она очень заботливо общалась со всеми, кто пришёл навестить её во время болезни. Последние дни они провели наедине, причём Гульельма увещевала Пенна не отказываться от общественных дел ради того, чтобы сидеть с нею…448

Пенн недолго оставался вдовым. Уже в конце 1694 г. он заинтересовался Ханной Коллоухилл (Callowhill, Hannah), дочерью бристольского купца, которая была на 20 лет моложе его. Год длилось ухаживание; Пенн действовал личным обаянием и писал письма. На собраниях мужчин-квакеров Бристоля 11 и 25 ноября 1695 г. была объявлена помолвка Пенна. 05.03.1696 (по старому стилю 1695) Пенн в Бристоле вступил в брак с Ханной Коллоухилл449. На церемонии присутствовали 68 человек: родственники и друзья. Бристоль к этому времени стал вторым после Лондона центром квакерства в Англии. Там Пенн с тех пор и жил вплоть до отъезда в Америку.

Спрингетт прибыл в Бристоль на свадьбу, но уже через несколько недель после появления мачехи в доме тяжело заболел, 10.04.1696 скончался и был похоронен рядом с матерью. Это была потеря не только для семьи Пенна: Спрингетт был самым многообещающим из детей Пенна; его интеллект и волю отмечали все его знавшие450.

В этом же 1694 г. Пенн написал предисловие к публикации Дневника Джорджа Фокса451.

Дело в том, что после смерти Фокса квакерское цензорское собрание решило издать его Дневник (Journal). Редактором издания был назначен Томас Элвуд, а Пенна попросили написать предисловие.

9 апреля 1694 г. квакерское цензорское собрание, при одном голосе против, постановило, что предисловие Пенна может быть напечатано вместе с Дневником Фокса. Издание вышло в свет вскоре после этого452.

Впоследствии это Предисловие Пенна к трудам Джорджа Фокса обычно публиковалось как отдельная книга, под названием «Краткое известие о возникновении и успехах народа, называемого квакерами» («A Brief Account of the Rise and Progress of the People Called Quakers», или ещё короче – «The Rise and Progress of the… Quakers»). Этот текст Пенна всегда считался одним из лучших вышедших из-под его пера. Однако жанру предисловия текст не соответствует. Он делится на 6 глав, и в них подробно изложены верования (beliefs) и религиозные практики (practices) квакеров. Фокс впервые упоминается только в 5-й главе. Речь о Фоксе завершается молитвой, обращённой к нему(!)453: «О дорогой Джордж, ты превосходишь их всех» («Dear George, thou Exellest them all»). Повторяя обычные и уже известные читателю призывы и увещевания, Пенн рассматривает ситуацию, когда дети квакеров не следуют вере родителей. Обращаясь к этим детям, он призывает их «быть открытыми Духу» и принять ту веру, которая открылась тем, кто дал им жизнь. Обращается он и к читателям трактата – не-квакерам: будьте открытыми «Божественному водительству» (to divine leadings), читайте Дневник Фокса «с открытым разумом» (with open minds), примите послание, которое открылось ему – а именно, «принять внутреннего Христа как реальность в вашей жизни» («to accept the Christ Within as a reality in their lives»).

Это предисловие вызвало разногласия в квакерской среде. Главным критиком Пенна выступил Уильям Мид, его товарищ по знаменитому процессу 1670 г. Мид и раньше критиковал Пенна за излишнюю близость ко двору свергнутого короля, которая грозила втянуть квакеров в политическую борьбу. А теперь в тексте Пенна упоминался Яков II, причём весьма лестно. Мид, а также Томас Лоуэр и Джордж Уайтхэд воспротивились публикации Дневника с таким предисловием. Первое издание Дневника Фокса вышло всё-таки с ним, однако из 2-го издания ведущие квакеры его изъяли.

Позже Пенн публиковал этот текст отдельно: как «Краткое сообщение о квакерах» («Brief Account of Quakers»). Полный титул: «A Brief Account of the Rise and Progress of the People called Quakers. In Which their Fundamental Principle, Doctrines, Worship, Ministry and Discipline are Plainly Declared to prevent the Mistakes and Perversions that Ignorance and Prejudice may make to abuse the Credulous. With a Summary Relation of the former Dispensations of God in the World, by way of Introduction. By W. Penn. London, 1694». Эпиграф: «As unknown, and yet well known. 2 Cor. 6. 9».

Как видим, первое издание, где предисловие Пенна к Дневнику Джорджа Фокса (131 страница, 6 глав) было напечатано отдельно, увидело свет в том же 1694 г. (правда, мартовском, то есть, может быть, в начале 1695 г.). Следующее издание появилось в 1695 г., затем в 1708 г., когда оно было поименовано как 4-е – то есть первым считалось то, что было выпущено под одной обложкой с Дневником Фокса. Книга перепечатывалась более 30 раз, переводилась на французский, немецкий, валлийский и датский языки.

Начинается книга с предварительного обзора церковной истории: с рассказа о сотворении мира, об иудейском народе до Христа, очень коротко описано раннее христианство, совсем бегло – римское католичество. Гораздо подробнее представлены секты в Англии начиная с 1640 г.: пуритане, сикеры, рэнтеры. Говоря о возникновении квакерства, Пенн объясняет его принятием прямого откровения через Внутреннего Христа. Он, правда, оговаривается: речь не идёт о том, что Бог послал людям какое-то новое откровение. Откровение через Внутреннего Христа было всегда, но раньше люди его не понимали, а в середине XVII в. наконец стали понимать – это и привело к возникновению квакерства. Некоторые люди сами решили открыть своё сердце истине, от которой раньше сердце закрывали (эти-то люди и стали первыми квакерами), или же Господь вдруг стал оказывать на них решающее влияние? Этого Пенн не уточняет. Однако он категорически заявляет: квакеры верят в возможность совершенства, исключающего грех (believe in perfection from sin), хотя признают, что достичь этого крайне трудно. Кроме того, Пенн заявляет, что квакеры разделяют веру других христиан в воздаяние ( = награды и наказания). Затем Пенн излагает специфически квакерские учения: о церковной десятине (tithes) (то есть о её недопустимости), а также пацифизм, равенство, брак, отказ от присяги, принцип простоты, понимание религиозного значения рождения и смерти.

3-я глава посвящена вопросу о природе служения (ministry) у квакеров. Служители суть те люди, с которыми произошли внутренние изменения благодаря Внутреннему Христу. Они готовы проповедовать Волю Бога. Такую способность они обрели не через формальное обучение или тренировку интеллекта, а благодаря Божественному водительству. Они всегда готовы пострадать за Божье (и своё) послание. Их послание и способ его доведения до слушателей всегда отличаются замечательной простотой. Пенн объясняет и квакерские дисциплинарные правила: практику ежемесячных и годичных собраний… Говорить на этих собраниях вправе все, но квакеры надеются, что решения, к которым они приходят, достигаются под божественным водительством. Председателей нет: считается, что на собраниях председательствует Христос. Наконец, Пенн оправдывает дисциплинарные меры против тех, кто живёт не в соответствии с верой и практикой квакеров.

В 5-й главе Фокс упоминается как «орудие» (the Instrument), которое в своё время было послано Богом для того, чтобы он(о) начал(о) должную работу и собирание своих людей. Был ли Джордж Фокс носителем божественного авторитета? Пенн отвечает на этот вопрос так: к нему действительно относились как к обладателю божественного авторитета, но сам Фокс никогда не злоупотреблял этим и делал своё дело в церкви с великим смирением. В заключительном разделе Пенн вновь обращается с увещеванием, которое обращено сначала к квакерам, а затем и к тем «посторонним», которых мог бы убедить в истинности квакерства рассказ о Фоксе454.

В это же время Пенн написал один из очень немногих текстов, говорящих об отношении квакеров к иудейскому наследию в христианстве и к иудаизму конца XVII в.

В 1694 г. квакер Джон Томкинс (Tomkins, John, 1663–1706) опубликовал трактат под довольно стандартным названием «Согласование Ветхого и Нового Заветов» («The Harmony of the Old and New Testament, and The fulfilling of the Prophets, concerning our Blessed Lord and Saviour Jesus Christ, and His Kingdom. And The Grace and Glory that shall be Reveal’d in the latter Days. Published for the benefit of Christians and Jews, by J. T. one of the people in scorn call’d Quakers. With an Appendix to the Jews by W. P. London, Printed for Tho. Northcottin George-Yardin Lombard-street, 1694»).

Томкинс пытался убедить иудеев, что Иисус Христос был настоящим Мессией, к Которому относятся пророчества Ветхого Завета. Он призывал их принять христианство в той новой форме, которая была провозглашена Друзьями. После «Предисловия для всех» («General Preface») у него следует «Предисловие для иудеев» («Preface to the Jews»), к которому примыкает подборка попарно печатаемых цитат из Ветхого Завета и Нового Завета: в основном это мессианские пророчества и свидетельства о том, каким образом в служении Христа она осуществились. (Такого рода подборки составлялись на протяжении всей истории христианства).

Пенн написал к этому трактату приложение под названием «Визит к иудеям» («A Visitation to the Jews»). Это 6 страниц издания Besse455.

Пенн заверяет, что всегда много думал о евреях. Он выражает надежду, что комментарии Томкинса окажут благотворное убеждающее воздействие. Ведь христиане приняли Ветхий Завет, почему бы иудеям не принять Новый Завет? Пенн описывает чудеса, совершённые Иисусом в присутствии значительного числа людей, в основном евреев, и говорит, что такое свидетельство должно бы убедить и потомков тех евреев. Давая резюме полемики между Отцами Церкви и иудейскими и языческими критиками Иисуса на протяжении двух веков, Пенн заявляет, что христиане в тех спорах показали себя значительно убедительнее. Пришествие Христа как Мессии было ясно предсказано в Ветхом Завете, особенно Исайей, и жаль, что евреи не признали и не приняли Его, когда Он пришёл. Евреи действовали против Иисуса и убедили римские власти распять Его, призывали кровь Его на свои головы. Бог за это покарал иудеев: разрушением Иерусалима, что Иисус и предсказывал в притче о винограднике. Но евреи могут принять Его теперь! Через квакеров они получили от евреев новое приглашение, а через Томкинса могут его адекватно понять. У евреев тоже есть Внутренний Свет внутри, они должны принять его и следовать тем «leadings» (направляющим призывам), кои Внутренний Христос (Inward Christ) откроет им. Таким образом, Пенн приглашает евреев присоединиться к квакерам.

В заключение Пенн обращается к христианам не-квакерам. Пенн призывает их «переменить пути» («to change their ways») и ответить положительно тому же «Внутреннему Христу». Евреи, турки, неверующие, когда получают послание о Христе от недостойных, не реагируют или же скоро разочаровываются в христианстве. Если эти христиане не покаются и не откроют свои сердца подлинному Внутреннему Христу («the true Christ Within»), они понесут такое же наказание, какое уже выпало на долю иудеев в I в.456

Религиозно подкованному исследователю, наблюдающему как иудаизм, так и квакерство со стороны, этот текст весьма наглядно демонстрирует общую черту иудеев и квакеров: отсутствие веры в первородный грех, а следовательно, и острой потребности в Искупителе. Соответственно, Христа Пенн представляет и предлагает как Мессию – Божьего Посланца, Который поведёт людей к новым вершинам совершенства (разумеется, христианского), – но вовсе не как Искупителя.

Когда квакеры обращались к англиканам и пресвитерианам, они вынуждены были доказывать традиционный христианский характер своего Общества и излагать своё вероучение так, чтобы это было как можно более похоже на признание Искупления. Но когда квакеры обращались к иудеям, необходимости в такой мимикрии не было: напротив, от неё мог быть только вред. Поэтому тут квакеры и не старались… Ясно, что, во всяком случае в этом аспекте, дистанция между квакерством и иудаизмом меньше, чем между иудаизмом и традиционным христианством.

В 1696 г. Пенн опубликовал памфлет «Возрождение первоначального христианства», где высказал уверенность, что в квакерах возродились те самые любовь и товарищество, что одухотворяли христиан Апостольского века.

Полный титул: «Primitive Christianity Revived in the Faith and Practice of the People Called Quakers. Written, in Testimony to the present Dispensation of God, through Them, to the World: That Prejudices may be removed, the Simple informed, the Well-enclined Encouraged, and the Truth and its Innocent Friends, Rightly Represented. By William Penn. London, 1696». 122 страницы. Текст делится на 11 глав457.

Это ещё одна попытка доказать всем англичанам-христианам, что квакеры – ортодоксальное христианское религиозное объединение; что их учение о Внутреннем Свете Христовом имеет твёрдое библейское обоснование. Задумано как краткое, популярное, дёшево изданное обоснование квакерства. Сочинение это переиздавалось поанглийски и переводилось на немецкий и валлийский языки.

Квакерство опирается на учение о Свете Христовом, который находится внутри людей. Не только внутри благочестивых458, не только внутри спасённых459: внутри всех вообще и каждого в частности. Пенн не просит в этом вопросе верить ему (Пенну) на слово, но просит отнестись со всей серьёзностью к тому водительству, которое исходит от Света и которое каждому доступно: его следует принять. Цитируя гл. 1 Евангелия от Иоанна, Пенн отвергает взгляд, будто есть качественная разница между духом человека и Божьим духом.

Заметим: Отцы Церкви, особенно Афанасий Александрийский и Иоанн Дамаскин, разнице между Логосом и разумом (Ratio) человека придавали огромное значение, особенно в борьбе с ересью Ария, который в IV в. эту разницу не только отвергал, но и высмеивал.

Продолжим обзор аргументов Пенна. Свет Христов присутствует во всех людях, но некоторые люди его принимают, другие же категорически отказываются принять. Какова причина такой разной реакции разных людей на одну и ту же внутреннюю реальность? Пенн честно признаётся, что этого не знает и не берётся объяснить.

Пенн вновь подтверждает, что квакеры верят в искупление и в оправдание, что Христос жил на земле не только духом, но и плотью.

Пенн популярно объясняет, зачем квакерам нужны собрания. Для того же, для чего прочим христианам – литургии! Заметим: традиционные христиане, например православные, считают, что участие в литургии, особенно Причащение, обязательно для всех – даже для самых «продвинутых» монахов и для отшельников – именно потому, что главное христианское таинство может совершаться только в процессе литургии. У квакеров же таинств нет.

Пенн утверждает: для квакерских собраний, по сравнению с литургиями традиционных христиан, специфична только практика говорения «по направлению» от Духа. И он объясняет, почему эта практика побуждает квакеров отказываться от многого: платить десятину (tithes), присягать, участвовать в войне, почитать так называемых начальников (superiors). В заключение Пенн выражает надежду, что читатель убедился в справедливости его слов, и настаивает, что в таком случае было бы нормально, если бы читатель и сам присоединился к квакерам460.

Примерно 04.07.1694 Пенн обратился – характерно, что не к Вильгельму, а к королеве Марии, – с петицией о возврате Пенсильвании под его управление461.

27 июля в ходе слушаний в Комитете по торговле он пообещал, что колония внесёт свой вклад как деньгами, так и людьми в дело общей обороны. Он пообещал также, что Маркхэм останется заместителем губернатора, и что никакие законы, принятые при Флетчере, не будут отменены.

1–3 августа 1694 г. дело рассматривали Комитет по торговле и колонизации и Тайный совет в Уайтхолле. Их заключение было благоприятно Пенну. Его права на управление Пенсильванией были признаны бесспорными.

И 09.08.1694 королева Мария издала Приказ в Совете, которым были отозваны полномочия Флетчера, а Пенн вновь получил полномочия губернатора Пенсильвании и был восстановлен в правах владельца колонии.

Однако на него были наложены весьма серьёзные обязательства. Пенн должен был выставить от колонии 80 солдат для обороны Нью-Йорка. Он должен был сам отправиться в Пенсильванию как можно скорее. Маркхэм – не-квакер – должен был остаться в должности заместителя губернатора.

Два закона, принятые Ассамблеей в 1693 г., подлежали отмене, шесть других – пересмотру. Наконец, Флетчеру следовало выплатить жалование за время, когда он был губернатором462.

Пенн был рад и такому исходу. Были и другие причины, почему он пошёл на компромисс. Его собственнические права на колонию стали весьма сомнительными из-за его соглашений с Филипом Фордом, поэтому тем важнее были для него права на управление.

24.11.1694 Пенн из Бристоля направил Провинциальному совету Пенсильвании извещение, что его права на колонию восстановлены. Он заявил: это не означает, что всё в колонии будет как прежде. Он напутствовал колонистов: сейчас главное – положить конец распрям, соблюдать Хартию 1681 г., пресекать всякий порок и неблагочестие. Пенн назначил двух «ассистентов» («Assistants») – Джона Гудсона (Goodson) и Сэмюэла Карпентера – «в помощь» заместителю губернатора Уильяму Маркхэму463.

Узнав, что в сентябре 1695 г. пенсильванская Ассамблея отказалась выполнить требование о военных мерах и была распущена, Пенн 5–9 ноября 1695 г. направил должностным лицам Пенсильвании укоризненное письмо. Адресовано оно Артуру Куку, Дж. Симкоку, Сэмюэлу Карпентеру, Дж. Гудсону, Дж. Тёрнеру, Финеасу Пембертону и Дэвиду Ллойду. Пенн уверен, что вся вина в случившемся лежит на пенсильванцах, упрекает их за то, что они так и не набрали солдат и не послали их в Нью-Йорк. Уж заодно Пенн констатирует, что и денег ему так и не прислали! Он же, Пенн, все свои деньги вложил в провинцию: Пенсильвания – причина всех его нынешних трудностей (the foundation of my present incrumbance)… Пенн настаивал, чтобы те деньги, которые всё же удалось собрать, были переданы ему или сохранены в колониальной казне, но ни в коем случае не потрачены464.

В это время был издан указ Вильгельма III об образовании Совета по делам торговли и колоний (Board of Trade and plantations; 15.05.1696). Совет состоял из профессиональных управленцев – бюрократов на службе, а не важных персон, как орган-предшественник – комитет Лордов Торговли. Их забота – безопасность и прибыльность торговли Англии с колониями465. Им крайне не нравились связи колониальных губернаторов с пиратами и тайная торговля колоний с Шотландией, голландской колонией Кюрасао и Европой. 10 апреля 1696 г. король утвердил новый Навигационный акт, запрещавший доступ в английские порты судов, построенных не в Англии, не в Ирландии и не в английских колониях466.

В самом начале 1696 г. парламент для предотвращения контрабандной торговли, которую вели все колонии, но Пенсильвания в особенности, принял ещё более подробный и строгий «Акт о предотвращении обмана и злоупотреблений в торговле колоний» («The Act for Preventing Fraud sand Regulating Abuses in Plantation Trade»). Подтверждены запреты прежних навигационных актов, усилены полномочия таможенных инспекторов, и королевским чиновникам в колониях даны дополнительные права с тем, чтобы гарантировать лояльность колоний467.

Эти акты стали кульминацией тенденций, развивавшихся в предшествующие 20 лет (начиная примерно с 1675 г). Королевская Хартия Пенсильвании 1681 г., выданная Пенну королём по причинам личным, этим тенденциям решительно противоречила. Начало иной тенденции положил тот же Карл II, продолжил Яков II, а Вильгельм III продолжил с такой энергией, о которой его предшественники и не мечтали. Эти акты резко изменили самый характер отношения метрополии к своим американским колониям. Пенн был умелым лоббистом в придворной среде – умел наладить отношения с монархами и с влиятельными лордами. Но влиять на бюрократов он не умел никак468.

Наиболее жёсткими критиками чересчур вольготного положения английских колоний в Америке были: Фрэнсис Никольсон, губернатор Мэриленда; Эдвард Рандольф; Роберт Квари (Quary, Robert) – новый судья вице-адмиралтейства469.

Эдвард Рандольф – генеральный инспектор британских таможен в Америке (the surveyor general for the colonies) – был главным докладчиком в Совете по делам торговли о том, что касалось положения в колониях. Рандольф был уверен, что законы 1696 г. не принесут пользы, если нарушения этих законов не будут переданы под юрисдикцию судов адмиралтейства: в местных судах присяжные всегда будут оправдывать нарушителя (об этом он прямо заявил 29.07.1696 в заседании Коллегии торговли)470. Он мало что мог сказать хорошего о политике Пенсильвании или о действиях лично Пенна. Особенно много претензий он имел к собственническим и хартийным колониям. Пенн, находясь в Англии, выглядел тогда (хотя вряд ли на самом деле был) неофициальным лидером собственников и агентов этих колоний.

Губернаторы должны были давать обещание, что будут проводить Акт 1696 г. в жизнь; в противном случае им грозило смещение и штраф 1 тыс. ф. ст. Стали издаваться предписания о содействии (writs of assistance), об обысках без указания предмета (general search warrant) – то, что впоследствии стало предметом всяческого негодования в период борьбы за независимость. Суда колоний подвергались обыскам, и королевские сборщики налогов получили в колониях такие же полномочия, какие у них уже были в Англии.

Соблюдался Акт 1696 г. всегда плохо: на этот счёт были постоянные жалобы. Новая Англия и Виргиния постоянно вели контрабандную торговлю с Нидерландами. Поэтому вскоре аппарат таможенной службы был расширен, и сборщики получили инструкции, которые ориентировали их на более требовательное отношение. Дела о контрабанде передавались в юрисдикцию вице-адмиральских судов (vice-admiralty courts). После 1700 г. эти дела были вообще изъяты из ведения судов общей юрисдикции с присяжными (common law courts with juries) и переданы в ведение специальных судов – без присяжных и с назначаемыми судьями. Для целей пресечения контрабанды колонии были разделены сначала на два «адмиралтейских» округа, позже число округов дошло до 10 и более.

В 1696 г. Пенн видел всё новые трудности в том, чтобы управлять Пенсильванией издали. Он составлял и направлял всё новые документы как Совету по делам торговли и колоний, так и Палате лордов. Но и английские должностные лица считали, что лишь его присутствие в Пенсильвании сможет гарантировать соблюдение колонистами законов Англии.

В феврале 1696 г. Пенн в Палате общин лоббировал «Акт об обещании» («Affirmation Act»), разрешающий квакерам при вступлении в должность, при свидетельствах в суде и т. п. случаях обещание взамен присяги.

Акт этот был принят 20.04.1696 Назывался он длинно: «Акт о том, чтобы торжественное обещание или заявление от людей, именуемых квакерами, принимались взамен присяг, совершаемых по обычной форме» («An Act that the Solemne Affirmation & Declaration of the People Called Quakers shall be accepted in stead of an Oath in the Usual Forme»)471. Утверждённая формулировка обещания взамен присяги была такова: «Я, такой-то, объявляю в присутствии Всемогущего Бога свидетельство истинности того, что я говорю» («I, A. B., do declare in the presence of Almighty God, the witness of truth of what I say»). Но ещё в процессе обсуждения билля начались дебаты между самими квакерами, которые продолжались затем много лет. Спорили: допустимо ли упоминание Бога? Не есть ли это упоминание всуе? Считали допустимым и согласились с предложенной формулой Джордж Уайтхед, Томас Лоуэр (Lower) и Уильям Мид (Mead). Более ретивые добивались устранения упоминания Бога. В конечном счёте британский парламент в 1722 г. изменил формулу именно таким образом472.

В октябре 1696 Пенн получил первые сведения о намерении властей учредить вице-адмиралтейские суды для колоний, дабы добиться неукоснительного исполнения Навигационного акта 1696 г.

16.11.1696 Пенн наряду с другими агентами колоний впервые предстал перед Советом по делам торговли, чтобы протестовать против учреждения вице-адмиралтейских судов473. В декабре 1696 – марте 1697 г. он по меньшей мере 6 раз выступал перед Советом, как и перед Палатой лордов. Он полемизировал с Рандольфом и Никольсоном, обвиняя Никольсона в лицемерии, и защищал Маркхэма, настаивая, что он имеет право быть выслушанным, коль скоро его обвиняют в связях с пиратами.

Но когда Пенн писал должностным лицам Пенсильвании, он выступал как представитель английских властей: настаивал, чтобы власти Пенсильвании ввели и собирали налоги, необходимые для защиты Нью-Йорка, и сотрудничали с Советом по торговле в проведении в жизнь Навигационного акта; пресекали всякую нелегальную торговлю и связи с пиратами. Маркхэм, Карпентер и другие отвечали Пенну, что он зря беспокоится: всё и так соблюдается. Но Пенн им не верил474.

В итоге Пенн добился, что королевские генеральные атторнеи получили юрисдикцию только в делах адмиралтейских, а Делавэр был включён не в мэрилендскую, а в пенсильванскую адмиралтейскую юрисдикцию.

Пенн был до такой степени поглощён борьбой против посягательств на традиционные привилегии колоний (которую в целом проиграл, выиграв лишь отдельные битвы), что в историю с попыткой Ассамблеи поменять конституцию колонии он даже не вникал475.

25.12.1696 Пенн жаловался Роберту Тёрнеру: «Я не видел и шести пенсов за эти дважды шесть лет, моя колония обходится мне дорого и однако в разорении (& yet ruinous), она прекрасное место и начало там положено доброе, но каждый там себе на уме. На одного Господа надеюсь…» 26.06.1697 Тёрнер отвечал ему: «Как друг советую тебе: пошли честного человека, а если такую возможно найти, – семью, чтобы они следили за уплатой положенной тебе квит-ренты и другими твоими делами здесь».

Примерно 08.02.1697 Пенн представил Совету по торговле альтернативный проект решения тех проблем, коими был озабочен Совет – «Краткую и простую схему» («A Breife and Plaine Scheam»)476, – план, направленный на развитие торговли на всём пространстве английских колоний в Америке. Правда, в тот момент, когда он предлагал его лондонским чиновникам, он не мог быть уверен, что его примут пенсильванцы. 12.02.1697 Пенн представил Совету свои возражения относительно квоты Пенсильвании в расходах на оборону Нью-Йорка: требуемое от Пенсильвании он считал чрезмерным.

20.09.1697 в замке близ Рисвика в Голландии представители Англии, Голландии и Испании заключили с Францией мир. Вопрос о квакерском участии в обороне колониальной Америки временно утратил остроту.

Тем не менее в следующем, 1698 г. Пенн представил Совету по торговле весьма любопытный проект реорганизации управления колониями.

Назывался этот проект «План Союза для американских колоний» («Plan of Union for the American Colonies»). Рукопись его не сохранилась, текст «Плана» известен только благодаря экономисту Чарльзу Давенанту (1656–1714), который привёл этот небольшой текст в своей книге «Два рассуждения о государственных доходах и торговле Англии» (Davenant, Charles. Two Discourses on the Publick Revenues and Trade of England. London, 1698)477:

Краткая (brief) и ясная (plain) схема. Каким образом английские колонии в северной части Америки – а именно, Бостон, Коннектикут, Род-Айленд, Нью-Йорк, [обе] Нью-Джерси (New Jerseys), Пенсильванию, Мэриленд, Виргинию и Каролину – можно было бы сделать более полезными для короны и для взаимного мира и безопасности, со всеобщего согласия.

1. Чтобы уполномоченные и назначенные представители вышеперечисленных колоний встречались во время войны раз в год или, если надо, чаще, а в мирное время по крайней мере раз в два года, с тем чтобы обсудить решение о таких мерах, какие наиболее уместны (advisable) для лучшего взаимопонимания между ними и для общего спокойствия и безопасности.

2. Чтобы в этих целях два лица, отличающихся умом, трезвомысли-ем и основательностью (well qualified for sense, sobriety, and substance), были назначены от каждой провинции в качестве представителей или депутатов; и все они вместе составили бы Конгресс (a congress) из 20 лиц.

3. Чтобы уполномоченный короля, специально для этого назначенный, заседал бы и председательствовал в этом Конгрессе.

4. Чтобы встречались они в месте как можно более близком к самой центральной колонии, для удобства депутатов.

5. Поскольку такой колонией, по всей вероятности, будет Нью-Йорк, как вследствие своего центрального положения, так и из-за расположения на границе, и из-за того, что губернатор её назначается королём, – губернатор этой колонии может быть также верховным королевским комиссаром в ходе сессии, как в Шотландии.

6. Чтобы дело Конгресса заключалось в том, чтобы выслушать и разрешить все конфликты и недовольства в отношениях между провинциями. Как, например, во-первых, если кто-то покидает свою провинцию и переселяется в другую, чтобы избежать уплаты своих законных долгов; во-вторых, когда преступники избегают правосудия, а правосудие не может добиться их выдачи из другой провинции; в-третьих, предотвращать или компенсировать всякую несправедливость в делах торговых; в-четвертых, рассмотреть способы и средства, какими можно поддержать союз и безопасность этих провинций от общих врагов. В таком Конгрессе квоты людей и расходов будут устанавливаться намного легче и справедливее, чем это смогло бы сделать любое ранее существовавшее учреждение; ибо провинции, знающие как свои обстоятельства, так и обстоятельства соседних колоний, могут обсудить это более свободно и основательно и лучше урегулировать и более сбалансированно разрешить свои проблемы в том, что касается общей безопасности.

7. Чтобы во время войны королевский верховный комиссар был бы главнокомандующим сил, призываемых на службу против общего врага по квотам, как ему посоветуют, для блага и благополучия колоний как целого (of the whole).

Этот план не был претворён в жизнь ни тогда, ни позже. Оригинального в нём мало: он очень похож на Статьи Конфедерации Новой Англии (1643), а на него, в свою очередь, похож «План Олбани» Б. Франклина (1754). Примечательно, пожалуй, только убеждение Пенна, заметное в пункте 6, что любые несправедливости в раскладе повинностей, несомых колониями, объясняются недостаточной осведомлённостью чиновников, принимающих решения, о том, какая колония какими располагает ресурсами…

19.12.1698 Пенн представил Совету по торговле мемуар, где защищал действия Пенсильвании по отношению к Навигационному акту и нелегальной торговле. Пенн выразил Совету своё недоумение: почему квакерам не позволяется давать обещание вместо присяги478. Тем не менее Пенн, как от него и требовала английская администрация, наложил вето на пенсильванский «Акт о предотвращении мошенничества и регулировании злоупотреблений в торговле» («An Act for Preventing Frauds & Regulating Abuses in Trade, 1698»).

В 1699 г. Совет по торговле решил положить конец непокорности квакерской колонии. Пенн был вызван на его заседание и согласился немедленно ехать в Пенсильванию. Он обещал сместить Маркхэма с должности заместителя губернатора, исполнять законы Англии, особенно против пиратства и незаконной торговли, и сотрудничать с колониальной администрацией и в особенности с судами адмиралтейства. 18.05.1699 Роберт Квари представил Совету по торговле обширный доклад с критикой пенсильванской практики ведения нелегальной торговли. 31.08.1699 Совет по торговле аннулировал пенсильванский «Act for Preventing Frauds», на который Пенн ранее наложил вето.

Пока Пенн оставался в Англии, он значительное время и внимание уделял делам английских квакеров. Зимой 1694/1695 г. Пенн совершил, взяв с собой сына Спрингетта, длительное путешествие по западной Англии, проповедуя на квакерских собраниях. Сопровождавший его лондонский квакер Генри Гулдни (Gouldney) – один из очень немногих, кого впоследствии Пенн пригласил на свою свадьбу – свидетельствовал, что Пенна «ещё никогда не принимали лучше». Он оказался гораздо популярнее, чем думал, среди квакеров со стажем и положением. Зимой 1695/1696 г. Пенн вновь отправился в западную Англию для проповедей на квакерских собраниях.

В 1697–1699 гг., однако, над квакерами вновь начала собираться гроза. Связано это было с некоторым ослаблением влияния вигов и усилением тори. В 1697 г. парламент начал обсуждать «Билль против богохульства» («Blasphemy Bill»). Речь шла о наказании для всех, кто отрицает Троицу – на том основании, что такое отрицание подходит под определение богохульства (blasphemy).

Против этой инициативы квакеры издали два анонимных (и к тому же никак не датированных) памфлета, объёмом соответственно в 2 и 7 страниц. Авторство Пенна весьма вероятно.

Первый памфлет называется: «Некоторые соображения о Билле о более успешном пресечении богохульства» («Some Considerations upon the Bill for the more Effectual Suppressing Blasphemy and Prophaness Humbly Offered. [1697?]»)479

Памфлет формулирует возражения против билля в 6 пунктах: 1. Учение о Троице не содержится в Писании прямо и непосредственно. Поэтому запрет дискуссий на эту тему противоречит Toleration Act’у. 2. А всякое обвинение в богохульстве (blasphemy) обязательно должно опираться на авторитет Писания. В пункте 3 автор памфлета предлагает сформулировать догмат Троицы, который этот билль предполагает запретить отрицать, не в кратких богословских, но в довольно громоздких библейских выражениях (1-е Ин. 5: 7) – то, что в 1668 г. цитировал в споре с Пенном Томас Винсент. Эта поправка была явно из разряда «поправок-убийц»: она могла сделать принятый закон неработоспособным. Ещё вероятнее, что она была нужна, чтобы продемонстрировать законодателям (чисто внешнюю, однако немалую) разницу между тем догматом, который они намеревались защитить полицейскими мерами, и тем библейским текстом, на который опирался тот догмат. Пункт 6 указывал, что Билль направлен исключительно против извращений христианства. Проповедники не-христианских религий непременно воспользуются этим, чтобы активизировать свою работу. Автор мог иметь в виду только иудеев, но прямо об этом не говорил.

Другой памфлет был чуть больше: брошюрка в 7 страниц. Она называлась «Смиренное предостережение против утверждения Билля против богохульства». (Полный титул: «Caution Humbly Offer’d about Passing the Bill against Blasphemy».)

Автор обещает определить, что такое богохульство; обсудить, как гражданские власти смогут распознать его; и как далеко властям следует заходить в наказании виновных в этом. В конце текста автор указывает на более серьёзные объекты преследования, чем ошибочные религиозные доктрины.

Автор предлагает различать две разновидности богохульства: одна – искреннее заблуждение, обусловленное невежеством; другая – сознательное: «бранчливые, злобные, безапелляционные заявления» («scornful, spiteful, or presumptuous statements»), когда люди явно не боятся, что Бог их накажет. Церковь вправе изгнать из своих рядов или лишить причастия480 всякого, кто не согласен с кредо, принятым деноминацией. Но недопустимо карать таких людей лишением имущества (через штрафы или прямой захват). Ведь кредо может и измениться, и тогда преследователь и преследуемый поменяются местами481.

Автор выступает против этого билля вообще. Вреда от него может быть много, пользы – мало или никакой. Убеждённые еретики будут готовы пострадать, а неверующие богохульники найдут способ избежать преследования. Если уж законодатели так хотят подавить «богохульство, низменные страсти и разгул» («Blasphemy, Prophaness and Debauchery»), им следовало бы взяться за игорные дома (Play houses) и злачные заведения разного рода. Не вредно было бы ввести запреты на занятие порочными людьми должностей. А вообще гораздо лучше награждать добродетель (reward virtue), чем позволять пороку процветать и приносить прибыль482.

В конце апреля 1698 г. Пенн отправился в Ирландию. С ним был его сын Уильям и два квакерских миссионера: Томас Стори и Джон Эверетт. Стори вёл во время этого путешествия дневник, который и является главным источником, повествующим об этом путешествии. Для Стори главными целями были миссионерские, им он и уделяет основное внимание – пренебрегая всем тем, что делал Пенн для привлечения новых поселенцев в Пенсильванию или восстановить свои права на ирландские земли (если такие попытки с его стороны тогда были)483.

Это была первая поездка Пенна в Ирландию с 1670 г. Он прибыл в Дублин 06.05.1698.

Из дневника Стори мы знаем, что послушать Пенна собирались огромные толпы. Но состояли они отнюдь не только из квакеров и доброжелателей Пенна. Слушали его и англикане и баптисты, относившиеся к оратору враждебно и завистливо. Недоброжелательно были настроены даже некоторые ирландские квакеры, чей авторитет среди единоверцев оказался в тени из-за появления Пенна.

Дублинский баптист Джон Плимптон (Plimpton или Plympton) ещё перед приездом Пенна опубликовал памфлет против квакерства: «Десять обвинений против людей, называемых квакерами» («Ten Charges against the People called Quakers») – без места издания, года и указания авторства. Когда Плимптон увидел, какие толпы собирает Пенн, он стал излагать свои обвинения и устно. Пенн и Стори решили оперативно ответить.

Уже 14.05.1698 в Дублине был опубликован в виде большого плаката, набранного мелким шрифтом, трактат «Евангельская истина, сохранённая и кратко изложенная» («Gospel Truths held and briefly Declared by the People called Quakers, for Satisfaction of Moderate Enquirers»). Это краткое предисловие и 11 тезисов, под которыми поставили подписи Пенн, Стори, Энтони Шарп и Джордж Рук484 (последние двое – дублинские квакеры). Очевидно, такой подбор подписей призван был продемонстрировать единство мыслей английских квакеров с ирландскими.

Пафос трактата – доказать, что квакеры – не еретики, а ортодоксальные христиане, притом лояльные правительству. Авторы попытались внушить читателям, что квакеры верят в Единого Бога, в Троицу, в учение об искуплении (atonement), в человечество Христа, равно как и в Его вечное существование духовное. Разъясняется смысл веры квакеров во Внутреннего Христа (Christ Within). Объясняют авторы и смысл ожидания квакеров, что Святой Дух направит их собрания на истинное служение (to direct their meetings for worship). Разъяснён смысл квакерской простоты (simplicity) и показано, каким образом она выводится из Библии и из их верований. Вкратце затронуто квакерское отношение к Крещению и Причастию. В конце Пенн и его соавторы признают свои обязательства по отношению к правительству, но при этом намекают и на готовность пострадать, если Дух поведёт их против государства485.

Насколько это всё убедительно – другой вопрос.

Вот тезис I – заявление о Боге-Творце: «Наша вера состоит в том, что Бог существует, и что Он награждает486 всех, кто боится Его, вечными дарами счастья (Eternal Rewards of Happiness), а те, кто Его не боится, будут низвергнуты во ад». – Чиновникам, надзирающим за порядком, такое заявление – бальзам на душу: ворам и головорезам обещаны муки ада. Но мало-мальски внимательный богослов спросит: что это такое за «Eternal Rewards of Happiness»: загробное блаженство или земное благоденствие? Про первое неуместно говорить «Happiness», про второе – «Eternal».

Тезис II: «Что есть Трое, Которые, будучи на небесах, фиксируют всё, что делается: Отец, Слово и Дух, и эти Трое – фактически Одно. 1-е послание Иоанна 5: 7» («That there are Three that bear Record in Heaven, the Father, the Word and the Spirit, and these Three are really One»). – В заявлении о том, что делают Бог-Отец, Бог-Сын (Логос = Слово) и Св. Дух, при желании можно усмотреть формулировку учения о Троице. Но заявление, что «Трое суть Одно», воспроизводит формулировки IV в. – Ария и Василия Анкирского, – которые уже тогда в среде христиан – приверженцев никейской веры были признаны еретическими (в случае Ария) или слишком неопределёнными (в случае Василия Анкирского), и потому негодными.

Далее авторы выражаются в обычной для квакеров туманной манере. Христос – единородный Сын Божий, «Его мы должны слушаться во всём» (тезис III). – Если принимать такой взгляд всерьёз, то, чтобы слушаться Христа во всём, необходимо в любой ситуации знать, чего от нас в этой ситуации хочет Христос. Значит, нужен викарий Христа на земле и проверенные кадры наставников. На такой запрос полностью отвечает только католичество: Папа Римский и католический клир.

Тезис IV: «Что мы оправданы от вины греха только искуплением Христа, а не трудами праведности, которые мы проделали, а потому абсолютно необходимо, чтобы мы принимали и повиновались непритворному Покаянию и Исправлению Жизни (to unfeigned Repentance and Amendment487 of Life), святому Свету и Духу Иисуса Христа, чтобы достичь избавления и оправдания от греха». – Из классического общепротестантского тезиса делается чисто квакерский вывод.

Дальше следуют типично квакерские призывы. Каждый обязан следовать Свету, благодати и Духу туда, куда они его / её поведут, – потому что Свет, благодать и Дух от Христа (тезисы IV–VII). – Как рядовой квакер может отличить иллюзию воспалённого воображения от действительных чудесных случаев – ни слова. Подразумевается, что друзья у Друзей всегда рядом и помогут разобраться в спорной ситуации.

Тезис VIII – о богослужениях: какими они должны быть у христиан. Оказывается, «Worship in this Gospel-Day is Inward and Spiritual», – так авторы слегка перефразируют известные библейские слова: «поклонимся Господу в Духе и Истине» (Ин. 4: 23 и др.) – из чего (неправомерно) выводят, будто ничего материального к этому в придачу не нужно. Особенно не нужно требовать денег, устанавливать цены за требы. Вывод из этого – тезис IX: квакерам не нужно ни соблюдать обычаев, ни следовать моде.

Тезис X заслуживает дословного цитирования: «We believe the Necessity of the One Baptism of Christ, as well as of his One Supper, which he promiseth to Eat with those that open the Door of their Hearts to him, being the Baptism and Supper signified by the Outward Signs; which tho’ we disuse, we judge not those that conscientiously practice them». То есть: «Мы веруем в необходимость Единого Крещения Христова, как и Единой Его Вечери, в ходе которой Он обещал Есть с теми, кто открывает двери своих сердец Ему, в то время как Крещение и Вечеря обозначаются внешними знаками; хотя последних мы не употребляем, мы не осуждаем тех, кто осознанно практикует их» (Мф. 3: 11; Ефес. 4: 1; 1-е Пет. 3: 21–22; Ин. 6; Откр. 3: 20).

При всей нелепости содержания этого квакерского тезиса, здесь он сформулирован с похвальной ясностью, – так, что даже игра на двусмысленностях просматривается очень хорошо. Учреждённые Христом таинства, то есть действия, подлежащие повторению христианами на протяжении неопределённо долгого срока, истолкованы как разовые события, не подлежащие повторению. «Baptism of Christ» с равным основанием можно понять и как «крещение, совершённое над Христом», и как «крещение, совершаемое на основании распоряжения Христа». Аналогично, в словах «One Baptism of Christ» – «Единое Крещение», заложено указание и на единственность того Крещения, которое совершил над Христом Иоанн Предтеча (Креститель), и на единственность Крещения, совершаемого над каждым христианином один раз в его жизни традиционными церквями. Идея множественности Крещения появляется, как только мы обращаем внимание на то обстоятельство, что Крещение как важнейшее церковное таинство совершалось над огромным множеством христиан. Почти над каждым таким христианином – однократно, но над громадной массой христиан – многократно. Вот чтобы единственность Крещения была, а множественность исчезла, квакеры и отменили практику крещения…

Тезис XI: «Мы чтим власть, ибо мы верим, что она есть Божье установление, и что нам следует ей подчиняться во всём, делая [что она прикажет] или страдая [от её действий]. Но мы ценим как великое благословение, если действия её наводят ужас на злодеев и награждают тех, кто делает добро» («We Honour Government: For we believe it is an Ordinance of GOD, and that we ought in all things to submit, by Doing or Suffering: But esteem it a great Blessing where the Administration is a Terror to Evil Doers, and a Praise to them that Do Well») (Римл. 13: 1–5).

В Ирландии в июле 1698 г. Пенн посетил англиканского епископа г. Корк – Эдуарда Уитенхолла (Wetenhall, Edward). Собеседники обсудили положение квакеров в Ирландии. Пенн подарил епископу экземпляр «Евангельской истины» («Gospel-Truths») и обнаружил, что епископ читал «Апологию» Баркли. Хотя общение было вполне корректным, через некоторое время епископ выпустил трактат с резкой критикой памфлета Пенна («The Testimony of the Bishop of Cork, As to a Paper, Intituled Gospel-Truths…»). После того как Пенн вернулся в Бристоль, он 23 сентября 1698 г., в соавторстве со Стори, опубликовал ответ на эту критику («A Defence of a paper, Entituled, Gospel-Truths. Against the Exceptions of the Bishop of Cork’s Testimony. By W. Penn. London, 1698»488). В приложении Пенн перепечатал «Gospel-Truths» и епископское «Testimony»; всего получилось 119 страниц.

Уитенхолл заявлял: квакеров, если судить об их взглядах по «Gospel-Truths», нельзя считать христианами. У них отсутствует ряд существенных христианских доктрин. Они никогда толком не объясняли, что значит «Внутренний Христос». Правда, епископ отмечал как положительный момент, что квакеры признают: спасение души люди получают благодаря Христу (that Salvation comes through the intercession of Christ).

Уитенхолл высмеивал претензии квакеров на то, что они живут «простой, строгой жизнью» (austere, simple lives) и ко всем относятся одинаково. Уитенхолл заявлял: все христиане проповедуют бедность и простоту, но на деле никто не следует этим идеалам – и квакеры в этом отношении ничем не лучше прочих, они накапливают богатства, как все.

Пенн отвечает епископу по каждому пункту. Он обвиняет епископа в том, что он относится к квакерам нечестно: прикидывается беспристрастным и милосердным, а на самом деле хочет квакерство извести как религиозное течение. Особенно Пенна возмущает утверждение Уитенхолла, будто квакеры верят только в то, что заявлено в «Евангельской истине». На самом деле косвенно даже в этом памфлете содержится больше, чем изображает Уитенхолл. На протяжении 25 страниц Пенн объясняет христологию квакеров и учение о Внутреннем Свете, а на протяжении ещё 35 страниц – Крещение и Причастие. Свои аргументы он подкрепляет цитатами из Писания, а в том, что касается квакерской простоты – цитатами из античных авторов о христианах, с которых квакеры, дескать, успешно берут пример.

Уитенхолл писал, что квакеры заявляют о лояльности правительству только для того, чтобы получить свободу совести. Пенн отвечал на это: свобода совести – фундаментальное право англичанина, пусть даже оно и не всегда соблюдалось властями. Желание свободы совести – естественное желание. Если эта свобода даруется властью только в награду за лояльность, то такой власти должно быть стыдно.

Уитенхолл заявлял, что не берётся судить квакеров, а только хочет указать на их ошибки. Пенн высмеивает это заявление и констатирует, что весь текст епископа – это осуждение квакеров, выполненное человеком, который претендует на то, что понимает христианство лучше, чем квакеры489.

В 1699 г. квакеры подвергались нападкам и со стороны других англикан. Чарльз Лесли (Leslie, Charles) написал памфлет «Змея в траве» («Snake in the Grass»), впервые опубликованный в 1696 г., но в последующие два года переиздававшийся с дополнениями. Три англиканских клирика из Норфолка – Эдуард Бекхэм (Beckham, Edward), Генри Меритон (Meriton, Henry), Ланкастер Топклифф (Topcliffe, Lancaster) – опубликовали резкий памфлет «Разоблачение некоторых нечестивых и возмутительных принципов и практик квакеров» («A Brief Discovery of some of the Blasphemous and Seditious Principles and Practices of… Quakers. London, 1699»). Ещё один публицист из Норфолка – Джон Меритон (Meriton, John) – опубликовал «Противоядие от квакерства» («An Antidote Against the Venom of Quakerism… London, 1699»). Англикан поддержал Фрэнсис Багг (Bugg, Francis, 1640–1724?), который примкнул к квакерам в 1650-х гг., принадлежал к ним около 20 лет, но в 1680-х гг. начал их критиковать и делал это до конца жизни.

27 марта 1699 г. в Бристоле был издан памфлет «Правда Божья», в котором Пенн и бристольский квакер Бенджамин Кул (Coole, Benjamin, ум. 1717) отбивали обвинения по нескольким направлениям: «Правда Божья, как она содержится народом, именуемым квакерами» («The Truth of God, A sheld by the People, called Quakers, Further cleared from Mistakes, being A Short Vindication of them, from The Abuses and Mis-Representations often put upon them By Envious apostates, and mercenary Adversaries. Published by some of the said People in the City of Bristol. 1699»).

Памфлет открывает заметка «К читателю» – краткое объяснение цели памфлета. Далее следуют 18 пунктов христианской доктрины, по которым объясняются квакерские верования в надежде, что непредубеждённый читатель признает ортодоксальность их взглядов. Они суммируют квакерский взгляд на Бога, на Христа, на Писания, на светскую власть, на Крещение, Причастие, Свет Внутреннего Христа (the Light of Christ Within), Троицу. По всем пунктам оба автора пытаются доказать, что квакерские взгляды базируются на Писании. Авторы подчёркивают, что квакеры по вере очень близки к другим христианам, даже если иногда выражают свою веру словами, для других христиан странными и непривычными. Они поясняют взгляд квакеров на необходимость добрых дел наряду с верой, описывают их усилия достичь совершенства, практику служения на основании прямой инспирации (the practice of ministry under direct inspiration), «о пребывании Бога и Христа в человеке» и «о пришествии Христа как во плоти, так и в духе». Когда вышло второе издание этого трактата, этот раздел был расширен и дополнен частью под названием «О Писании, сатисфакции и оправдании». Тем самым была сделана ещё одна попытка доказать ортодоксальность взглядов квакеров.

Пенн и Кул в обоих изданиях уверяли, что квакеры веруют в Воскресение Христово, хотя у них нет полной определённости в вопросе о том, в какой форме оно произойдёт. Рассматривая более ранние квакерские тексты, они признавали, что в них встречаются экстравагантные или прямо ошибочные заявления о Воскресении. Они даже признают, что некоторые квакеры середины века испытали пагубное влияние рэнтерства и позволяли себе выражения, которые англиканами правомерно расценивались как кощунственные (blasphemous). Но, уверяют они, в последние годы Общество объединилось на основе более трезвой и более строго выверенной системы взглядов.

Напоследок, обращаясь к своим читателям, авторы увещевают их практиковать благотворительность по отношению ко всем (universal charity), а также понять, наконец, что мы все (то есть все христиане) «находимся в одном и том же отношении к великой и общей обязанности – к святости» («all of one Sentiment in the Great and General Duty of Holiness»). Неугомонным оппонентам Пенн говорит: вы раздаёте «сектам» разные клички, но в день Страшного суда никто этих кличек употреблять не будет. Только лишь в зависимости от того, кто какую жизнь на земле вёл, определится, что с кем будет в вечности490.

Фрэнсису Баггу Пенн посвятил специальный памфлет. Багг опубликовал против квакеров в общей сложности 79 трактатов; Пенн ответил только на этот один. В 1699 г. вместе с тремя уже упомянутыми англиканскими клириками из Норфолка он обличал квакеров, обращаясь к правительству, с тем чтобы власти исключили квакеров из перечня терпимых в Англии религиозных обществ. (Их совместно написанная книга называлась «Some Reasons Humbly Proposed to the… parliament why the Quaker’s Principles and Practices should be Examined, and Censured or Suppressed… London, 1699»). В ответ появилось сочинение анонимное, но, скорее всего, написанное Пенном: «Правомерная критика обращения Фрэнсиса Багга к парламенту, содержащего нападки на квакеров» («A Just Censure of Francis Bugg’s Address to the Parliament Against the Quakers. Published by, and in behalf of the said People. London, 1699»).

Автор негодующе вопрошает: с какой стати не-квакер берётся объяснять правительству, в чём состоит вера и практики квакеров? Столь же сильно возмущает его и утверждение, что квакеры образуют «государство в государстве» и собирают большие суммы на антигосударственные цели. Анализируя памфлет Багга, Пенн делает вывод, что этот бывший квакер не является компетентным свидетелем, им движут предрассудки, а вовсе не принципы. После чего задаёт вопрос: а почему англикане поддерживают Багга в его нападках?

Далее Пенн (если это он) следует порядку изложения в памфлете Багга и опровергает его по пунктам. Пенн показывает, что Багг совершенно извратил то, что Пенн ранее писал епископу Корка об отношении квакеров к государству. Критика, которую развивает Багг, направлена на взгляды, которые на самом деле не являются квакерскими. Багг обвиняет квакеров в том, что они отказываются от употребления силы или поддержки военных усилий правительства – и, через запятую, в том, что они планируют насильственное свержение правительства. Пенн отрицал, что в Пенсильвании Друзья используют силу и, в частности, будто они преследуют не-квакеров. Пенн отрицал, что Друзья выгоняют посторонних со своих богослужебных собраний, хотя признавал, что свои собрания для решения деловых вопросов квакеры проводят в частном порядке и посторонних на них не приглашают. Пенн отрицал, что у квакеров есть секретные фонды, которые могут быть использованы против власти: квакеры собирают деньги только для помощи нуждающимся. Никто не получает платы за участие в годичном собрании.

Багг утверждал, что предыдущий памфлет Пенна против него написан квакером, который прикидывался англиканином, и тут же заявлял, что Пенн – иезуит. Пенн отверг оба обвинения и призвал весь честный церковный народ – равно англикан и диссентеров – не верить инсинуациям Багга. Пенн завершил свой памфлет рекомендательным списком для дальнейшего чтения, в который включил и свой «Ключ», и «Апологию» Баркли.

Вскоре Пенн очень кратко обратился к памфлету трёх норфолкских клириков ещё раз. Восемь видных квакеров, в их числе Пенн, издали в 1699 г. плакат (abroad side), адресованный как публике, так и властям. Длинное название плаката составляет примерно четверть всего текста: «The Three Norfolk Clergy Mens Brief Discovery, &c. Presented by them to the King and Parliament, against the People call’d Quakers. Modestly Observed to our Superiours. London, 1699». Квакеры заявили, что не считают себя виноватыми по тем пунктам, которые были описаны норфолкскими клириками. Если власти считают, что нужен формальный развёрнутый ответ по пунктам обвинения, то таковой будет. Но норфолкские клирики извращают смысл квакерских текстов, превратно толкуют квакерские практики, позволяют себе неуместные насмешки. Квакеры слышат всё это уже более 30 лет и на всё это уже отвечали. Если власти принимают все эти обвинения серьёзно – это одна ситуация, на обвинения будет ответ; но если власть эти обвинения игнорирует – то лучше детально не отвечать, дабы в отношениях между христианами было больше мира и меньше оскорблений491.

В 1699 г. Пенн инициировал переиздание одной старой апологетической работы: «Свет, сияющий из тьмы». Ещё в 1659 г. анонимный автор, который сам квакером никогда не был, написал книгу в защиту квакеров: он доказывал, что их отклонения от англиканства опасности для государства не представляют. Книга вышла в 1659 г. двумя изданиями. Как выяснили исследователи, написал книгу Генри Стаб (Stubbe, Henry, 1631–1676) – англиканин, прихожанин Крайст-Чёрч в Оксфорде. Решив переиздать её, Пенн добавил на титульный лист указание, что написана она «рукой беспристрастного, но знающего человека», вставил небольшое предисловие, обращённое к читателю, и список рекомендуемых к прочтению других квакерских апологетических изданий. Титульный лист стал выглядеть так: «Свет, из тьмы сияющий» («A Light Shining out of Darkness: or, Occasional Queries submitted To the Judgement of such as would Enquire into the True State of Things in our Times. The whole Work revised by the Author, the Proofs Englished and Augmented, with sundry Material Discourses concerning the Ministry, Separation, Inspiration, Scriptures, Humane Learning, Oaths, Tithes, &c. With a Brief Apology for the Quakers, that they are not Inconsistent with Magistracy. By an Indifferent, but Learned Hand. The Third Edition. London, 1699»). В предисловии Пенн писал: «Эта работа была написана выдающимся человеком, но слишком долго не перепечатывалась. По своей учёности и полезности она достойна занять место среди тех лучших трактатов, где первоначальному христианству и протестантству (Protestancy) уделено должное внимание… Читай, думай и затем суди!»492

Один эпизод лондонской биографии Пенна заслуживает особого внимания. Это его попытка познакомиться с русским царём Петром I.

Попытка не удалась: Уильям Пенн и царь Пётр так и не встретились493. Но косвенный контакт всё-таки был, и сохранилось одно письмо Уильяма Пенна, адресованное царю Петру.

Каков был «английский» и особенно околоцерковный опыт Петра в момент этого контакта?

Пётр прибыл в Англию из Голландии инкогнито 11.01.1698: утром этого дня его яхта бросила якорь напротив доков Св. Екатерины, ниже лондонского Тауэра494. По его просьбе король Вильгельм 12 января приставил к нему вице-адмирала Дэвида Митчелла (ум. 1710). Перегрин Кармартен, сын графа Данби, маркиза Кармартена, первого министра Вильгельма III в 1689–1695 гг., получил от короля поручение: построить для царя яхту в подарок. Поручение он выполнил, а богатое приключениями военно-морское прошлое Перегрина и его знания по части кораблестроения и мореходства способствовали сближению Петра с семейством Кармартенов. 14 января король Вильгельм посетил царя Петра в отведённом ему в Лондоне, на берегу Темзы, жилище. Если верить Т. Б. Маколею, «Вильгельм благоразумно сообразовался с капризами своего высокого гостя и пробрался на его квартиру так тихо, что никто из соседей не узнал его величества в сухощавом джентльмене, вышедшем из небогатой кареты у царского подъезда». Пётр занимал, по своему обыкновению, маленькую комнату, где, кроме него, жили ещё несколько человек свиты.

20 января Пётр впервые посетил соседний городок Дептфорд. Теперь это часть Лондона, тогда же Дептфорд находился за городской чертой столицы, ниже по Темзе, на правом её берегу. Корабельные верфи и доки интересовали Петра более всего, а именно это и составляло городской пейзаж Дептфорда.

9 февраля после полудня Пётр поселился в Дептфорде. Там для него на улице, которая теперь называется «Czar Street», английским правительством был нанят дом. У дома было собственное название – «Says-Court». Принадлежал он Джону Эвелину (Evelyn), специалисту по вопросам садоводства и лесоводства. У Эвелина этот дом арендовал адмирал Джон Бенбоу (Benbow, John, 1653–1702) – как считается, тот самый, в честь которого называлась таверна в «Острове Сокровищ» Р. Л. Стивенсона; сам Бенбоу неохотно перебрался в гостиницу. Царь ужинал в 7 часов вечера и сразу ложился спать (рядом с библиотекой хозяина), а вставал в 4 часа утра, что было крайне неудобно состоявшим при нём англичанам. Дом был большой, отлично меблированный, его окружал обширный сад. Он располагался совсем рядом с доками на Темзе, и для Петра была пробита специальная дверь ради кратчайшего прохода к докам. Там царь наблюдал постройку кораблей, рассматривал чертежи, говорил с рабочими. По-видимому, на верфях в Дептфорде, в отличие от Саардама, Пётр собственноручно уже не работал, зато приглашал судостроителей в дом и изготовлял вместе с ними модели кораблей; во всяком случае, слуга Эвелина жаловался, что, когда Пётр там квартировал, в доме всегда было полно «грязного народу», который вёл себя весьма разнузданно, а Пётр, регулярно и сам употреблявший водку, и не думал его сдерживать.

15 февраля Петра в Дептфорде посетили с получасовым визитом англиканские епископы; беседа была «о греческой вере». В числе визитёров был Гилберт Бёрнет (Burnet, Gilbert, 1643–1715), епископ Солсберийский, весьма влиятельный при Вильгельме III495. Бёрнет славился искренней верой и рвением: в своей епархии он не только рукополагал, но и проповедовал, сам был катехизатором, проводил конфирмации, добираясь до самых отдалённых приходов по плохим и опасным дорогам; жертвовал на нужды наиболее бедных приходов собственные средства. С этого времени Бёрнет нередко бывал спутником и собеседником царя. В письме другу Бёрнет делился впечатлениями о царе: «Он обладает такой степенью знания, какой я не ожидал видеть в нём. Он тщательно изучил Св. Писание. Из всего, что я говорил ему, он всего внимательнее слушал мои объяснения об авторитете христианских императоров в делах религии и о верховной власти наших королей. Я убедил его, что вопрос об исхождении Св. Духа есть тонкость, которая не должна была бы вносить раскола в церковь. Он допускает, что иконам не следует молиться, и стоит лишь за сохранение образа Христа, но этот образ должен служить лишь как воспоминание, а не как предмет поклонения. Я старался указать ему великие цели христианства в деле усовершенствования сердца человеческого и человеческой жизни, и он уверил меня, что намерен применить эти принципы к самому себе. Он начинает так сильно привязываться ко мне, что я едва могу от него оторваться… Царь или погибнет, или станет великим человеком»496. Интерес Петра к истории взаимоотношений между церковной и светской властями, вероятно, связан с замыслами той реформы, которая привела к упразднению патриаршества и учреждению Святейшего Синода.

В момент поселения царя в Дептфорде Темза ещё не освободилась ото льда, но как только освободилась, царь стал совершать прогулки на парусной яхте или на гребном судне по Темзе, приказывая грести своим приближённым497. Он посещал кабачок, который чуть ли не до наших дней носил название «Czars of Moscow Tavern»498.

27 февраля Пётр посетил архиепископа Кентерберийского Томаса Тенисона (Tenison, 1636–1715) в Ламбетском дворце. Бёрнету, который тоже был там, показалось, что царь Пётр наблюдал причащение и рукоположение со всем возможным благоговением. А увидев его библиотеку, царь признался, что никак не думал, чтобы на свете было столько печатных книг499.

9 марта Пётр побывал в Гринвичской астрономической обсерватории. День был пасмурный, и к наблюдениям царь присоединиться не мог, но заодно осмотрел госпиталь для матросов, строившийся тогда королём Вильгельмом на берегу Темзы по проекту К. Рена в память умершей в 1694 г. Марии. По преданию, здание произвело на Петра такое впечатление, что он советовал королю переселиться туда, а лондонский дворец отдать под госпиталь500.

20–27 марта Пётр по приглашению короля наблюдал морские манёвры в Портсмуте501. В субботу 2 апреля Пётр посетил парламент, но в зале заседаний присутствовать отказался: забрался на крышу и наблюдал за его работой через слуховое окно. Это было заседание Палаты лордов в присутствии короля: Вильгельм в тот день явился в палату, чтобы обеспечить утверждение билля о поземельном налоге и нескольких других. Палата общин была приглашена в тот же зал, но выслушивала короля, стоя у решётки.

А в воскресенье 3 апреля Пётр побывал на молитвенном собрании квакеров на Грейсчёрч-стрит. В «Юрнале» сказано: «были в квакерском костеле»502. Очевидно, «католические» ассоциации у русских, в связи с квакерами, возникали постоянно.

8–9 апреля Пётр посетил Оксфордский университет, а 13 апреля – Монетный двор (отделение Тауэра). Царь интересовался техническими подробностями реформы 1695 г., когда по инициативе Локка, Исаака Ньютона и Монтегю была осуществлена перечеканка машинным способом всей монеты: 19 станков произвели идеально круглую серебряную монету, и было таким образом покончено с практикой обрезывания монеты, которая до этого имела неровные края и могла по весу несколько отклоняться от стандарта. Исаак Ньютон был в это время директором Монетного двора и в принципе должен был присутствовать, но документы ничего об этом не говорят503.

18 апреля Пётр в сопровождении Ф. А. Головина нанёс прощальный визит королю504. Вечером 21 апреля яхта царя двинулась вниз по Темзе505. Из-за празднования Пасхи и противного ветра берегов Нидерландов достигли только вечером в понедельник, 25 апреля.

В России в марте 1698 г. произошёл бунт четырёх стрелецких полков, посланных из Азова к западным границам, но вести об этом дошли до Петра только в Голландии506.

Примерно в конце марта двое квакеров – Гилберт Моллисон (Mollyson, Gilbert) и Томас Стори (Story, Thomas) – явились в резиденцию Петра в Дептфорде – объяснить, что такое квакерство, в надежде, что Пётр окажет покровительство миссионерам-квакерам, когда или если они отправятся в Московию. Они нашли переводчика и смогли встретиться с Петром. Пётр спросил их, почему они отказались снять свои шляпы, поинтересовался и мотивами негативного отношения квакеров к ношению оружия. Выслушав их объяснения, Пётр высказал предположение, что квакеры суть иезуиты под иной личиной. Квакеры, естественно, такое предположение отвергли и вручили Петру два экземпляра «Апологии» Роберта Баркли на латыни. В следующее после этого воскресенье Пётр и его спутники, одетые как английские джентльмены, посетили квакерское собрание на Грейсчёрч-стрит.

Однако вскоре квакеры узнали, что Пётр на латыни не читает; сами же эти два квакерских миссионера не знали ни немецкого, ни голландского. Именно в связи с проблемой перевода квакеры проведали, что Пенн владеет верхненемецким языком, и решили обратиться к Пенну за помощью в обращении в квакерство русского царя. 5 апреля 1698 г. Пенн и другие ведущие квакеры – Джордж Уайтхед, Томас Лоуэр (Lower), Джон Вотон (Vaughton) и Фрэнсис Кэмфилд (Camfield) – явились в его резиденцию в Дептфорде и оставили для него квакерскую литературу на голландском языке. Царь не дал им аудиенции: квакерам было сказано, что царь Пётр «не расположен» принимать кого бы то ни было. В какой-то ещё день апреля Пенн явился к русскому царю вновь – но не был допущен к нему507.

После этой неудачи 18 апреля 1698 г. Пенн написал Петру следующее письмо с изложением принципов квакерства.

Глубокое уважение, а не простое любопытство, о великий царь, побудило меня дважды ждать приёма у тебя. Моё желание состоит в том, чтобы, как Всемогущий Бог отличил и поставил тебя над столь многими миллионами твоих собратьев-тварей (thy fellow creatures)508, так и ты смог бы отличиться превыше их необычайным рвением ко благочестию (Piety) и благотворительности (Charity), кои суть две ноги, на которых стоит христианская религия, так что если где их недостаёт или они повреждены, то там непременно нужда поселяется на улицах, ко злорадству язычников. Может быть, данный тебе урок научит тебя быть столь же добрым, как и великим; ты сможешь поддержать такой свой образ, какой позволяет королям править, а правителям провозглашать, в чём состоит справедливость; – а именно, что без великодушия (goodness) власть сама по себе не может ничего. Если и в старину наилучшего (Optimus) предпочитали величайшему (Maximus) среди языческих правителей, то насколько более верно это применительно к христианским императорам! Если ты хочешь править хорошо, ты должен править для Бога (for God) и делать то, что ты должен быть управляем Им509 – Тем, Кто дал королям Свою благодать управлять и собою, и своими подданными, а их народам – благодать повиновения Богу и своим королям. Знай же вот что, о великий царь, и возьми это с собою как одну из частей того собрания знаний, которое ты создаёшь в ходе этого беспрецедентного путешествия: что именно это, Английское королевство, Бог посетил и тронул сердца народа – свыше 40 лет тому назад – Священным Светом (Holy Light) и Благодатью Своего Сына, а нашего Спасителя Иисуса Христа. Этим их умы были обращены от ложного богослужения и жизни во зле – к почитанию Бога, Который есть Дух, в собственном духе и своим собственным духом, с тем чтобы Он же вёл их и в их обращении, и с тем чтобы они могли показать плоды его людям, хваля Того, Кто их призвал. Они – обособленный, удалённый от мира народ, который не осмеливается примениться к праздным изобретениям и к модам мира. В религии ли, в гражданском ли обиходе, но живут они и действуют, веря, что Бог видит их, что бы они ни делали, и будет судить их в соответствии с тем, что они делали. Они учат, что люди должны быть святы, иначе они не могут быть счастливы; что им следует быть скупыми на слова, миролюбивыми в жизни, претерпевать несправедливости, любить врагов, отвергать себя (deny themselves), – без всего этого вера есть ложное богослужение, формальность и религия лицемеров. Но они – трудолюбивый род, и хотя они противники излишества (Superfluity), они суть любители искусности, изобретательности (Ingenuity). Это от их имени мы впятером пришли приветствовать тебя. Мы хотим, чтобы ты смог увидеть этот божественный принцип Света и жизни в твоей душе, и чтобы та мера всего, что дано всем людям, возрастающим таким образом в благочестии, мудрости и благотворительности, пребывала также и с тобой, и чтобы ты был подготовлен служить Богу в соответствии с великими возможностями, какие он вложил в твои руки. О том молится малый человек, но великий твой друг и благожелатель Уильям Пенн. 18-го числа 2-го месяца [16]98 г.510

Перед отъездом Пенн 23.08.1699 документом на имя Филипа Форда уполномочил его действовать в Англии от своего имени511.

6 августа он прочёл в собрании квакеров в Вестминстере прощальную проповедь512. Напомнил, что Христос ни на кого не возлагает бремени большего, чем он может понести. Предостерёг от идолопоклонства, подчеркнув, что в наше время идолы выглядят не так, как в ветхозаветное время: это не природные объекты, но вещи, творимые людьми.

3 сентября 1699 г. Пенн, его жена Ханна (уже беременная Джоном) и дочь Летиция из Англии – а точнее, с о. Уайт – отбыли в Пенсильванию на судне «Кентербери» («Canterbury»).

В день отплытия, по-видимому уже на борту «Canterbury», Пенн написал и отослал на берег прощальное письмо квакерам Старого Света513. 25 сентября оно было утверждено к печати (датировано: «3, 7 mo., 1699»). В этом письме Пенн проводит различие между теми, кто полностью предан Богу (totally committed to God) и теми, кто «теплохладен» (tepid) в своей вере. Этих последних он увещевает: «Придите и будьте крещены Христом»514. В связи с путешествием в Америку Пенн просит молиться за него, пока он будет пересекать океан и затем служить в Америке. Америку в этом документе он представляет до странности мрачно: «безлюдные пустыни Америки» («the Solitary Desarts of America»); Броннер отмечает в этой связи, что никогда ни до, ни после Пенн не называл Пенсильванию «девственной землёй» (desert). «Я должен покинуть вас, но я никогда не смогу забыть вас»515.

В этом путешествии компанию Пенну впервые составил Джеймс Логан – его личный секретарь, а впоследствии виднейший пенсильванский политик, положивший начало известной «династии». С плаванием связан исторический анекдот. Судно было атаковано пиратами. Логан принял самое активное участие в обороне, тогда как Пенн спустился вниз. Пиратскую атаку удалось отбить. Через какое-то время после того, как опасность миновала, Пенн упрекнул Логана в том, что он держал в руках оружие. Логан в ответ задал Пенну неудобный вопрос: «Я твой сервент, – почему ты не приказал мне спуститься?» Логан впоследствии не раз подчёркивал, что он хотя и квакер, но не «педантичный профессор», и признавал оправданной оборонительную войну.

Джеймс Логан (Logan, James, 1674–1751) был ольстерцем, то есть шотландцем, долго жившим в Ирландии. Его отец окончил Эдинбургский университет, служил в Ирландии в качестве англиканского клирика до обращения своего в квакерство в 1671 г., а затем на протяжении многих лет руководил латинской школой. Джеймс освоил латынь, греческий и еврейский ещё в семье. Его брат Уильям Логан (1686– 1756), оставшийся в Британии, стал выдающимся хирургом. В 1697 г. Джеймс окончил школу в Бристоле. Несмотря на успехи в учёбе, его неудержимо тянуло к чему-то более практичному и авантюрному. От переселения на Ямайку его удержала мать, и он занялся торговлей между Бристолем и Дублином. В Бристоле он попался на глаза Пенну, который сделал молодого, образованного, энергичного Логана своим секретарём. Логан стал не только другом, но и незаменимым советником Пенна, в том числе по самым деликатным делам. Логан педантично регистрировал письма Пенна и собирал документы, так что с этого времени деятельность Пенна документирована значительно детальнее, чем раньше.

Прибытие в Пенсильванию положило начало его карьере длительностью в общей сложности 42 года.

* * *

Некоторые сочинения Пенна 1690-х гг. не привязаны к конкретным событиям его биографии.

Книжка «Некоторые плоды одиночества» («Some Fruits of Solitude: In Reflections and Maxims Relating to the Conduct of Human Life. London, 1693») помечена: «Licens’d, May 24. 1693»516. Видимо, в этот день квакерское цензорское собрание утвердило её к печати.

В этой книге 467 афоризмов. Как они появились, Пенн не рассказывал. По-видимому, он их постепенно накапливал, и когда скрывался, подготовил для печати. Сам он называл это собрание «enchiridion» или «notebook» («духовное оружие» или «записная книжка»).

В первых изданиях «Плодов» не было разделения на темы, но в изданиях XVIII в. было выделено 67 тем. Это: образование, дети, семья, правильная женитьба; грехи вообще и грехи отдельные: гордость, роскошество, жадность, ревность… Самый большой тематический раздел – религия. Государство – следующий по величине. Пенн увещевает читателя стремиться к справедливости, трудолюбию, верности, терпению, умеренности, правдивости. Эта работа Пенна пользовалась популярностью, как и «Крест и корона» и «Эссе к миру», и переиздавалась несчётное число раз.

Издатель текстов Пенна, квакерский историк Фредерик Толлс (Tolles, 1915–1975) считал афоризмы Пенна сравнимыми с афоризмами Б. Франклина и Р. Эмерсона517. Для не-квакеров столь восторженное отношение к ним нехарактерно. На личный вкус автора этих строк, для настоящих афоризмов сентенции Пенна слишком многословны, им недостаёт парадоксальности, а нередко они простонапросто тривиальны. Что не мешает им быть мудрыми и полезными советами.

В 1699 г., перед отъездом в Америку, Пенн, как считается, закончил ещё одну назидательную книгу, которая была опубликована посмертно, в 1726 г. – «Плоды отцовской любви: Советы Уильяма Пенна своим детям» («Fruits of a Father’s Love: Being the Advice of William Penn to His Children, Relating To Their Civil and Religious Conduct: Written Occasionally many Years ago, and now made Publick for a General Good. By A Lover of His Memory. London, 1726»). Предисловие к первому изданию написал его старый друг сэр Джон Роудс (Rodes, John, Sir, 1670–1743). В предисловии Роудс утверждал, что рукопись получил 20 лет назад, и выражал надежду, что и читатели не-квакеры извлекут из книжки много полезного.

Видимо, Пенн сам разделил текст на три главы. Первая – увещевание, обращённое к детям, чтобы держались Общества квакеров и регулярно читали Библию. Вторая глава трактует о том, как достичь целей, поставленных в 1-й главе. Пенн рекомендует начинать каждый день молчаливым размышлением и чтением Писания. Разговоры должны быть трезвыми. Следует выбирать хорошую компанию, избегать гнева, привыкать жить на половину своего дохода, с тем чтобы придерживаться простоты и щедро жертвовать нуждающимся. Лучше жить ближе к земле, то есть в деревне, чем в городе.

В последней главе Пенн подробно пишет о ценности таких добродетелей, как смирение (humility), кротость (meekness), терпение (patience), благотворительность (charity), нравственная чистота (integrity), бережливость (frugality) и тому подобные качества. В последнем, 13-м параграфе Пенн сообщает читателю, что «вечный Христос» являлся многим классическим авторам, начиная с Пифагора. Тех же, кто хочет подробнее узнать о связи квакеров с традицией первоначального христианства, он отсылает к своему «Христианину-квакеру» (1673) или к книге д-ра Ральфа Кадуорта (Cudworth, Ralph, Dr., 1617– 1688) «Рассуждение о свидетельствах, на основании которых мы знаем о Христе» («Discourse concerning the evidences of our knowing Christ, by the pious and learned Ralph Cudworth»).