В поисках разгадки этнического происхождения Марии следует обратиться к биографии ее мужа – великого князя Всеволода Большое Гнездо. Историки, говоря о нем, любят приводить цитату из «Слова о полке Игореве», автор которого, характеризуя его могущество, образно писал: «Великый княже Всеволоде!.. Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы выльяти»[213]. Но при этом они удивительным образом проходят мимо того очевидного факта, что Всеволод являлся младшим сыном основателя Москвы Юрия Долгорукого от его второго брака. Поскольку у Всеволода имелось десять старших братьев, по тогдашним правилам наследования самое большее, на что он мог рассчитывать, – быть одним из мелких русских князей, которому до конца жизни предстояло оставаться на вторых и третьих ролях и даже не мечтать о великом княжении.
Первые годы жизни Всеволода, казалось бы, подтверждали данное правило. Княжич осиротел в возрасте двух с половиной лет, когда 15 мая 1157 г. в Киеве скончался Юрий Долгорукий. Сразу после этого во Владимиро-Суздальской земле при поддержке ростовского и суздальского боярства вокняжился его старший брат Андрей Боголюбский (от первой супруги отца). Сделано было это вопреки последней воле Юрия Владимировича, предназначавшего этот удел своим младшим сыновьям[214].
Многие во Владимире и Суздале были недовольны вокняжением Андрея Боголюбского. Чтобы предупредить возможную усобицу, последний в 1162 г. изгнал из своих владений вторую семью отца, его «передних» бояр, племянников Мстислава и Ярополка Ростиславичей (сыновей его рано скончавшегося старшего брата), а также ростовского епископа Леона.
В возрасте 8 лет Всеволод вместе с матерью и старшими братьями Мстиславом и Васильком вынужден был бежать в Византию. При этом император Мануил I отдал во владение Васильку четыре города на Дунае, а Мстиславу «волость Отскалана», которая отождествляется с современным Ашкелоном в Палестине[215]. Предполагают, что Всеволод не получил ничего, поскольку был еще слишком юн.
Кем была вторая жена Юрия Долгорукого и мать Всеволода? Авторы энциклопедий странным образом молчат по этому поводу. В.А. Кучкин, автор соответствующей статьи в энциклопедии «Древняя Русь в средневековом мире», сообщает только о первом браке Юрия с дочерью половецкого хана Аепы[216]. А.П. Пятнов в Большой российской энциклопедии уточняет, что это было первое летописное упоминание Юрия (1108 г.)[217]. Немногословны и дореволюционные издания. А.В. Экземплярский в «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона фиксирует лишь, что от двух браков Юрий имел 11 сыновей и двух дочерей[218]. Только «Русский биографический словарь» сообщает, что вторым браком Юрий был женат, вероятно, на гречанке[219]. Подобное единодушие авторов словарей объясняется весьма просто: о матери Всеволода достоверно ничего не известно.
Тем не менее отъезд малолетнего княжича в столь отдаленные от русского северо-востока края можно объяснить только наличием каких-то весьма стойких родственных связей по материнской линии. На этом основании В.Н. Татищев признавал ее «греческой принцессой»[220]. Н.М. Карамзин допускал греческое происхождение, поскольку она уехала в Царьград. Правда, при этом он сомневался в достоверности получения Мстиславом «Аскалонской области, ибо она тогда принадлежала королям Иерусалимским»[221].
И хотя версия о греческом происхождении второй супруги Юрия Долгорукого и ее родстве с византийским императорским домом стала довольно популярной в историографии, ряд исследователей, соглашаясь с ней, выражал сожаление, что она почти не подкрепляется данными других источников[222].
В частности, В.П. Степаненко предположил, что Юрий Долгорукий женился не на дочери императора Мануила I Комнина, а на представительнице клана Комнинов – довольно обширного круга аристократических семей, связанных родственными узами с правящей династией. По его мнению, «большая часть наших представлений о византийских браках русских князей – лишь плод деятельности русских историков XIX в., не имеющих подтверждения в источниках». Вслед за Н.М. Карамзиным он назвал «совершенно фантастической теорией» то, что Мстислав получил от Мануила Комнина Аскалон в Палестине, входивший в домен короля Иерусалима[223].
Однако, вопреки столь категоричному мнению, свидетельство о втором браке Юрия Долгорукого содержится не в исторических сочинениях XIX в., а в летописном источнике, хотя и позднем – составленной в середине XVII в. Густынской летописи. Н.М. Карамзину она не была известна. Под 1162 г. в ней находится следующее известие: «В то же лето пойдоста Мстиславъ и Василко и Всеволодъ Юревичи со материю въ Цариград къ царю Мануилу, къ деду своему. И даде имъ царъ градовъ килка, да живут тамо»[224]. Таким образом, вторая жена Юрия Долгорукого действительно оказывается дочерью византийского императора Мануила Комнина.
Что касается получения Мстиславом Аскалона, то известие об этом содержит Ипатьевская летопись, источник, признаваемый безусловно достоверным всеми исследователями Древней Руси. Аскалон являлся одним из пяти самых крупных морских портов Палестины. Неудивительно, что в 1099 г. после взятия Иерусалима крестоносцы двинулись на юг именно для захвата Аскалона. Навстречу им выдвинулась египетская армия, но в битве под этим городом она потерпела поражение. Тем не менее из-за внутренних разногласий рыцарей Аскалон так и не был взят, что означало фактический конец Первого крестового похода. На протяжении полувека крестоносцы так и не могли приобрести эту важную пограничную крепость. Только в 1153 г. это удалось сделать иерусалимскому королю Балдуину III. При этом «тянувшие» к ней земли так и не были завоеваны.
В середине XII в. усиливается натиск мусульман на владения крестоносцев. В этих условиях последним не оставалось ничего иного, как искать союза с Византией. В духе той эпохи он был скреплен браками. В 1161 г. византийский император Мануил I вторым браком женился на Марии Антиохийской, кузине иерусалимского короля Амори I[225]. Позднее, в 1167 г., король Иерусалима женился на внучатой племяннице Мануила – Марии Комниной (дочери протосеваста Иоанна Комнина). В 1168 г. между Византией и Иерусалимским королевством был заключен союз для захвата Египта. Отправной базой экспедиции стал именно Аскалон, где императору удалось собрать флот из 20 военных кораблей, 150 галер и 60 транспортных судов. Сохранились воспоминания историка крестовых походов Вильгельма Тирского (ок. 1130–1186), близкого друга короля. Он был поражен большими транспортными судами, предназначенными для перевозки конницы. Видимо, сюда, вместе с византийскими войсками, попал и Мстислав.
Половина еще незавоеванной страны была заранее отдана византийцам: Мануил получал прибрежные земли, Амори – оставшиеся[226]. Очевидно, именно тогда Мстиславу и была «выделена» «волость Отскалана» близ пограничного Аскалона, которую еще только предстояло захватить.
Однако военная экспедиция оказалась неудачной, и о планах завоевания Египта через несколько лет пришлось навсегда забыть. Вероятно, именно во время этих событий Мстислав и Василько сгинули на чужбине.
Где в это время находился Всеволод? Историки об этом спорят. Среди них распространено мнение, что эти годы Всеволод провел в Южной Руси. Оно базируется на предположении В.Н. Татищева, что старший брат Всеволода Михаил владел уделом в Городце Остерском, одном из городов Переславского княжества, расположенном на порубежье с Черниговской землей[227]. Там же помещают и владения Всеволода. Однако это утверждение является не более чем гипотезой исследователя. Основой для него послужило известие 1195 г. Лаврентьевской летописи: «Посла благоверныи и христолюбивыи князь Всеволодъ Гюргевичъ тивуна своего в Русь, созда городъ на Городци на Въстри, обнови свою отчину князь Всеволодъ»[228]. Городец Остерский действительно когда-то принадлежал Юрию Долгорукому, но из приведенного летописного сообщения видно, что достался он Всеволоду не напрямую от отца, а лишь на исходе XII в.
К тому же версия о принадлежности Городца Остерского Михаилу и Всеволоду в третьей четверти XII в. прямо противоречит источникам. Как уже говорилось выше, этот городок входил в состав Переславского княжества, тогда как летом 1174 г. летопись застает Всеволода и Михаила при дворе черниговского князя Святослава Всеволодовича[229]. Относительно Всеволода В.А. Кучкин осторожно предположил, что он, возможно, по-прежнему оставался с матерью в Аскалоне[230].
Говоря о месте пребывания Всеволода после его изгнания из Северо-Восточной Руси, укажем на прямое свидетельство об этом известной статьи «А се князи русьстии» при Новгородской первой летописи: «На третии год приде изъ замория из Селуня братъ его Всеволодъ, нареченыи въ крещении Дмитрии Юрьевичь»[231]. Как видим, все это время Всеволод находился в Северной Греции.
Вместе с тем следует обратить внимание на другой, на первый взгляд необъяснимый факт его биографии. В 1168 г., сразу после упоминавшихся выше неудачных военных действий в Палестине, юный изгнанник, которому к тому времени уже исполнилось 14 лет, внезапно появился в Южной Руси. При этом удивительной оказалась реакция его старшего сводного брата Андрея Боголюбского, шестью годами ранее выгнавшего Всеволода на чужбину. Он не только примирился с братом, но и стал активно использовать его в различных военных походах, участие Всеволода в которых летописец начинает фиксировать с 1168 г.
Зимой 1168/69 г. во время одной из междоусобиц он участвовал в организованном Андреем Боголюбским походе на Киев[232]. Зимой 1170/71 г. вместе с братом Михаилом по приказу своего старшего брата Глеба Юрьевича, правившего тогда в Киеве, он одержал победу над напавшими на Киевское княжество половцами[233]. В начале 1173 г. торческий князь Михаил, управлявший Киевом по воле Андрея Боголюбского, поставил Всеволода вместе с Ярополком Ростиславичем наместниками в Киеве. Однако через пять недель они были пленены другим претендентом на великокняжеский киевский стол – смоленским князем Рюриком Ростиславичем и его братьями. После переговоров Ростиславичи отпустили Всеволода, и в этом же году он снова участвовал в новом походе на Киев, организованном Андреем Боголюбским. Вместе с новгород-северским князем Игорем Святославичем (героем «Слова о полку Игореве») он бился под Вышгородом, а затем участвовал в неудачной 10-недельной осаде города[234].
Эту перемену в жизни Всеволода обычно объясняют тем, что изгнание Андреем Боголюбским хотя и сводных, но братьев, противоречило тогдашним моральным и этическим нормам, и спустя несколько лет он предпочел примириться с ними. Однако при этом исследователи не видят того очевидного факта, что отмечаемое летописцами активное участие Всеволода в военных действиях в Южной Руси означало наличие у него собственной хорошо вооруженной дружины. Очевидно, именно это обстоятельство и стало решающим в примирении Андрея Боголюбского с его младшим сводным братом.
Но каким образом у юного княжича, лишенного удела, внезапно появилась своя дружина? Осторожно можно предположить, что это стало следствием выгодного брака Всеволода, получившего богатое приданое, благодаря которому он смог собрать сильный отряд воинов. Вероятно, это был брак с дочерью Шварна.