Потаенные сокровища русских визионеров

Лишь в СССР возникла целая Суперфабрика Русской Мечты. Великая фантастическая литература, переплетаясь с научно-популярными журналами, книгами и фильмами, погружала гражданина Советского Союза в удивительные миры того грядущего, в коем хотелось жить и работать. В миры осуществленной Русской Мечты, где величайшие победы в науке и технике сочетались с торжеством Правды, той самой социальной справедливости. Все это не было бегством от реальности: культура становилась мощным ускорителем вполне вещного, материального развития огромной страны, страны-планеты. Воистину, производство Русской Мечты в СССР стало неким Потоком. Опыт сего еще предстоит изучить.

Дотянуться до звезд

Создатели Страны Советов отлично понимали роль образов будущего и фантастики для рывка страны вперед. Сам Ульянов-Ленин был когда-то глубоко впечатлен романом Альбера Робида «Двадцатый век. Электрическая жизнь» (1890 год) Большевик Богданов написал «Красную планету» (о путешествии на Марс) в 1908-м. Так что изначальный толчок для расцвета жанра в Советском Союзе дали очень сильный.

То, на что не могла ответить закостеневшая марксистско-ленинская философия, человек Советского Союза наших поколений находил в великих произведениях фантастики СССР. Коли мы называем суперфабрику Мечты, мощно поднявшуюся в Красной империи, некоей Техноцерковью, то ее «отцами» и духовными вождями можно считать Алексея Толстого, Ивана Ефремова и Александра Беляева, ранних Стругацких. Рядом с ними можно смело ставить Владимира Савченко. Быть может, чуть пониже в иконостасе Техноцеркви занимают места лики Аскольда Якубовского, Севера Гансовского, Георгия Гуревича, Александра Казанцева, Кира Булычева, Генриха Альтова, Игоря Росохватского, Георгия Мартынова, Григория Адамова — и так далее. Вплоть до авторов отдельных повестей и рассказов.

Мы не пишем литературоведческое исследование. Мы вспоминаем те манящие, дух захватывающие миры, в которые попадал советский мальчишка. Подчас он даже не помнил авторов прочитанных взахлеб произведений. Но в «Гиперболоиде инженера Гарина», прикоснувшись к великолепной прозе Серебряного века, он видел мир, где пала несправедливость, где очистительный огонь красной революции привел к торжеству тружеников над паразитами. В романах Александра Беляева он бывал не просто на орбитальной станции, а в настоящем космическом «эфирном» поселении — звезде «КЭЦ». То есть в орбитальном граде имени великого Циолковского. И здесь же читатель исследовал тайны Луны вместе с героями романа…

Беляев готовил души наши к великим прорывам: овладению ядерной энергией, пересадке органов, телевидению. Он показывал возможности управления поведением огромных масс людей с помощью того, что сейчас бы назвали психотронными генераторами. Он впервые показал возможность пересадки мозга в другое тело, исследовав острейшие коллизии человеческого сознания при этом. А созданный воображением Беляева Ихтиандр, человек, способный дышать под водой, и по сию пору будоражит воображение…

Но то был лишь самый первый слой невыносимо притягательных миров, куда попадал тот, кто потом становился ученым-исследователем, конструктором, инженером, высококвалифицированным рабочим. Русско-советская фантастика создавала некий интегральный мир СССР — мирового победителя. В нем ты погружался в глубоководном русском батискафе и охотился на гигантского кальмара-архитевтиса, охраняя китовые стада. В нем ты исследовал болота Венеры (до 1965 года считалось, что это — планета густых джунглей и вечных дождей) и находил в них упавший космокорабль загадочной внеземной цивилизации. Благодаря всем этим авторам мы садились на анамезонном звездолете на планету вечной ночи, под лучи инфракрасной звезды. Или пронизывали пространство на ЗПЛ — звездолете прямого луча. Ты пересекал моря на суперсубмарине «Пионер». Путешествовал в недра планеты на подземоходе. Передавал энергию через ионосферу, попутно посрамляя врагов, завистников, предателей. Ты ехал в вездеходе сквозь марсианские пылевые бури и обнаруживал подземные города давно погибших марсиан, встречал загадочных фаэтов с погибшей планеты между орбитами Марса и Юпитера. Мчался в скоростных поездах по эстакадам — и шагал по улицам невиданных городов-садов будущего. Наших городов! Парил над ними на флайерах-аэромобилях. Вступал в контакты с иным разумом. Побеждал смерть. Захваченный в плен бездушными инопланетянами, поднимал восстание на звездолете-тюрьме, вступая в союз с другими разумными существами. Крушил жестоких феодалов на далекой планете, будучи прогрессором. Или побеждал жестоких спрутов-мутантов, ставших разумными и получившими дар телепатию, умение ломать волю людей…

Этот совокупный мир Русской Победы буквально затягивал в себя. Многие так или иначе отдали дань научной фантастике. Программа развития победоносной русско-советской цивилизации изложена в уже забытой книге Валентина Иванова (русского националиста и автора культовой «Руси изначальной») — в романе «Энергия подвластна нам!» (1952 год). Сперва — овладеть неисчерпаемыми океанами внутриатомной энергии. Затем — рассматривать старение человеческого организма как болезнь, которую можно победить. И победить смерть! Породив, по сути, расу русских сверхчеловеков, способных летать между звездами. Что это, как не продолжение традиций русского космизма Циолковского и Федорова? Обрести бессмертие — и дотянуться до звезд, распространиться по Вселенной. Уже превратившись в нечто большее, нежели нынешний «гомо сапиенс».

Такая раса может легко отразить астероидную угрозу Земле. Она сумеет управлять климатом и даже в Арктике построить города под прозрачными куполами. Она отправит в небытие энергетику нефти, газа и угля. Все остальное для нее — сущие пустяки. Перегородить дамбой Татарский пролив между Сахалином и материком, приведя к потеплению климата Приморья? Чисто инженерная задача, которую позволит решить и дешевая ядерная энергия, и огромные машины. Оросить Каракумы и Кызылкумы? Пожалуйста! А завтра мы овладеем тайной гравитации и сможем парить в небесах. Но попутно мы сможем целые районы Земли обратить в заповедники, где будут бродить возрожденные мамонты, мегатерии и прочая фауна раннего кайнозоя.

Именно эта гигантская, сетевая, распределенная Суперфабрика Мечты ковала и формировала наше сознание в великом Советском Союзе. В том числе — и сознание автора сих строк. На запасе ее энергии мы до сих пор боремся с силами Тьмы и расчеловечивания, не теряя пламенной веры в будущее нашего народа.

В отличие от омертвевшей к тому времени официозной марксистско-ленинской философии фантастика в те годы рисовала мир нашего будущего (возможного!) торжества. Ставила смелые социальные опыты, хотя и воображаемые. Чего стоит только то общественное устройство, что изобразил Иван Ефремов в своих великих «Туманности Андромеды» и «Часе быка»! Или в детских вроде бы книжках — «Незнайка в Солнечном городе» и «Незнайка на Луне» Николая Носова.

Но фантастика была лишь первым контуром, порождавшим великий Поток Русской Мечты.

Военная фантастика Сталина

Нельзя не сказать о военной фантастике времен Сталина — о жанре, совершенно исчезнувшем после 1945 года в нашей литературе. Но в 1930-е годы она тоже воспламеняла воображение нашего народа и побуждала к смелым прорывам в науке и технике.

Такой стала и книга Владимира Владко 1934 года — «Аэроторпеды поворачивают назад».

В 1934-м Владимир Владко издаст книгу «Аэроторпеды поворачивают назад». О попытке Запада уничтожить СССР с помощью беспилотных самолетов с боезарядами, этаких предтеч крылатых ракет — «томагавков». Удивительно, но ассистента профессора — генерала Ренуара, создателя воздушных торпед, зовут Сергеем Гагариным. Злая ирония истории? Впрочем, в романе Владко нападение планируется на 4 часа утра, в июне. Тень будущего, уловленная автором?

«Как можно меньше людей, меньше живых единиц в войсках. Машины на земле, машины на воде, машины в воздухе. Машинами управляют проверенные, закаленные люди. А частично — машины идут в наступление сами, ими управляют на расстоянии. Нельзя рисковать тем, чтобы некоторая часть войск попала под влияние большевистской агитации. Нельзя долго воевать, война должна быть мгновенной, как взрыв гранаты. Один сильный комбинированный удар, направленный в первую очередь против тыла. Разрушения. Смерть. Огонь. Паника. И тогда — добивать, планомерно, решительно, безжалостно. Никакой дипломатии — только оружие решает дело. Танк, пушка, самолет — вместо дипломатических фраков и конференций. И ваш танк, ваша прекрасная машина, мой дорогой друг, также является фактором нашего общего дела…»

«Молниеносное нападение на Советский Союз раздавит крепость большевизма. Отворятся врата неисчислимых богатств Восточной Европы и Азии. Свежей кровью войны излечит дряхлая Европа все свои болезни — новыми обширными и богатыми колониями забинтует язвы своего тела. Разве не продумано все до конца? Разве неизвестно каждому государству, что достанется ему в результате победоносной войны с Советским Союзом?…»

«…Несколько параллельных красных линий, начинаясь в Кустамяки, доходили до Ленинграда, после поворачивали на юг и продолжались вдоль Октябрьской железной дороги до самой Москвы, где заканчивались в таком же красном кольце, окружавшем город. Похожими кругами завершался путь некоторых линий в Ленинграде. Направления воздушных путей, путей неожиданного нападения — заканчивались на карте алыми кругами, знаками взрывов и разрушений…»

«— Да… говорите, ошибок нет? Хорошо, — наконец произнес генерал Ренуар, — значит, выступаем в четыре часа утра, лейтенант.»

«Насколько хватал глаз — весь пол был уставлен небольшими серебристыми чудовищами. Безусловно, это были самолеты; однако какие-то невиданные, непонятные черты этих машин заставили бы любого наблюдателя задуматься над их назначением. Между тем здесь, в этом строжайше засекреченном отделе ангара, посторонние наблюдатели не бывали никогда; а генерала Ренуара в этих машинах ничто не удивляло, ибо они являлись его изобретением, его творением. Это были аэроторпеды типа ГТ-2.

Низкие продолговатые самолеты с широкими крыльями, лишенные колес, на коротеньких и узких лыжах, явно не предназначенных для снега (да и не могло быть в июне снега на этом побережье), с наглухо закрытым корпусом, без иллюминаторов и входных люков, без пилотской кабины. И между крыльями, над серединой корпуса — небольшая антенна, как если бы в самолете имелся скрытый радиоприемник…»

«Представьте себе огромный снаряд с пропеллером, крыльями и мотором, которым можно управлять на расстоянии. Или же, наоборот, представьте себе самолет, управляемый издали, самолет без летчика, начиненный сильнейшими взрывчатыми веществами или термитной массой, которая сжигает все вокруг. Теперь представьте, что этот самолет-снаряд способен пролететь около тысячи километров и взорваться в определенную минуту — в зависимости от того, как будет заранее отрегулирован его часовой механизм. Это и есть моя аэроторпеда…»

И вот под прикрытием воздушных армад волна аэроторпед идет на Москву. Генерал Ренуар наблюдает за операцией из летающего командного пункта, громадного автожира-гироплана.

«Ровно в четыре часа утра все небо вдоль границы покрылось стаями стальных хищников, решительно двинувшихся в сторону Советского Союза. Одновременно загремела артиллерия, посылая сотни и тысячи тяжелых снарядов, которые разрывались на советской земле, сея смерть и разрушение. Тишина мирного погожего апрельского утра исчезла; на смену ей пришел гром выстрелов и взрывов. Задрожала земля. Горизонт скрыли облака дыма, сквозь них кое-где прорывались острые красные огненные языки пожаров. Это горели зажженные термитными снарядами дома в советских селах…»

Но Советский Союз наводит на атакующие воздушные армады врага лучи странных прожекторов…

«Генерал Ренуар не отрывался от призматического бинокля. И вдруг он увидел неожиданную, ужасную картину.

Передняя шеренга истребителей, быстро мчась в вышине, оказалась над лучами прожекторов, которые засияли светящимися пятнами на крыльях и корпусах самолетов.

И мгновенно эта первая шеренга самолетов дрогнула. Передние самолеты закачались, как лодочки на морских волнах. Затем они пошли вниз — сперва ровно, а потом кренясь все сильнее и сильнее. Вслед за этим генерал Ренуар увидел, не веря своим глазам, как самолеты-истребители, гордость его отряда, самолеты, которыми командовал его любимец, лейтенант Гагарин — как эти самолеты, кувыркаясь в воздухе, точно куски жести, падают вниз, без единого выстрела, без всякой попытки выровняться, будто все их экипажи мгновенно погибли.

Несколько страшных секунд генерал Ренуар наблюдал это мертвое, бездушное падение. А тем временем новые шеренги самолетов влетали в зону действия прожекторов, зону их бледных голубоватых лучей, начинали качаться — и, переворачиваясь, как и первые, падали вниз…»

«Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, он мог только наблюдать, как передняя шеренга торпед оказалась в зоне лучей, как нежно засияли на металлических крыльях торпед световые пятна прожекторов — и как двенадцать аэроторпед одна за другой камнем рухнули вниз…

Из окошка радиокабины на стол упали три телеграммы:

«Курс аэроторпед изменен. Прямо на запад. Самый малый газ.

М и е т и».

«Жду указаний. Шесть истребителей по неизвестной причине упали в зоне прожекторов.

Г а г а р и н».

«Ожидаю приказов. Восемь бомбовозов упали по неизвестной причине в зоне излучения прожекторов.

Р а й в о л а».

Генерал Ренуар ударил кулаком по столу: черт! Ведь теперь делать нечего, сквозь дьявольские лучи все равно не прорвешься, надо возвращаться. И рявкнул в телефон, сжав челюсти:

— Радируйте Гагарину и Райволе: «Курс на северо-запад, к аэродрому отряда. Рейд откладывается». Далее, радируйте в аппаратную, Миети: «Немедленно…»

И он остановился: что именно передать Миети, куда направить аэроторпеды? Ведь они не могут спуститься на землю без того, чтобы не взорваться, ведь их часовые механизмы установлены на взрыв через два часа… Не может снаряд, вылетев из ствола пушки, вновь вернуться в дуло; не может аэроторпеда, выпущенная в воздух, вернуться на свой аэродром, ибо она даже не имеет приспособлений для посадки, она упадет, она взорвется, пусть и опережая часовой механизм — взорвется от удара о землю… Вдруг он услышал голос лейтенанта Гринберга:

— Господин генерал, к нам движутся лучи!..»

«…Они применили совершенно новое средство обороны. Теперь я уже знаю, что это было. Москва об этом говорила?

— Нет, они лишь сообщили, что использовали какой-то новый метод профессора Юльского — электрическую завесу, созданную ультракоротковолновыми прожекторами.

— Да. Они применили метод ионизации воздуха с помощью ультракоротких волн и насытили лучи излучателей-прожекторов электроэнергией высокого напряжения. Таким образом, эти лучи выводили из строя самолеты и убивали экипаж. Я сам еле выбрался — лишь потому, что луч коснулся только мотора моего автожира и мы смогли спланировать вниз. Иначе я не имел бы удовольствия беседовать с вами, генерал…»

Применив самые инновационные виды техники и разложение тыла противников, СССР наголову разбивает Запад и Японию, вызывая мировую революцию[17].

Всадник на звездном коне…

Итак, книжная фантастика выступала лишь первым контуром Сверхфабрики Русской Мечты. Второй же контур составляла фантастика кинематографическая. Обычно считается, что первым прорывом стала экранизация Протазановым «Аэлиты» в 1924 году. Но это не так: фильм-то получился обывательско-приниженным, отчего сам автор «Аэлиты» его откровенно ненавидел.

Нет, первый эпохальный скачок совершил великий режиссер Василий Журавлев (1904–1987). Когда юный Максим Калашников с восторгом смотрел одну из первых голографических картин, стереофильмов СССР (на нынешнем новоязе — 3Д-кино), «Всадник на золотом коне» 1980 года, он тогда еще не знал, что режиссер фильма — легендарный Журавлев. Тот самый, что создал действительный прорыв в новую на тот момент реальность — ленту «Космический рейс» 1936 года. Да-да, ту самую, что консультировал сам Циолковский и рисовал чертежи космического корабля. В сем фильме СССР 1946 года отправляет экспедицию на Луну. Причем ракета взлетает по эстакаде на фоне Москвы будущего, панораму коей создавали лучшие архитекторы страны. Невесомость в картине сняли так достоверно, что ее передаче дивились реальные космонавты 1970-х…

Да, то был прорыв — с колоссальным воздействием на умы и сердца миллионов людей. Космос изображался чем-то уже близким, достижимым. Уже через 10 лет! Увы, адские испытания Великой Отечественной легли между кино 1936-го и гагаринским стартом 1961-го…

В 1935-м на экраны выходит «Гибель сенсации» по мотивам романа Владимира Владко «Роботари идуть». Режиссер Александр Андриевский (1899–1983) снимает картину о том, как идеалист Джим Рипль создает роботов для того, чтобы избавить людей от тяжелого труда. Но капиталисты замещают ими живых рабочих, выбрасывая их за ворота. И когда рабочие начинают бастовать и бунтовать, правители превращают роботов в колонны безжалостных убийц-карателей. В попытке их остановить погибает сам Рипль. Но восставшие рабочие перехватывают управление роботами. А значит, берут власть — и дальше роботы будут служить людям…

Потом Андриевский станет одним из основоположников советского стереокино. А Владко в 1939 году создаст потрясающую повесть «Потомки скифов» — о том, как советские люди попадают в громадный подземный мир, где до сих пор живет племя скифов и потомки их пленников-эллинов. И еще в 1934-м мир увидит его «Аэроторпеды поворачивают назад»…

Перенос литературной фантастики на экран напрашивался сам собой. Тем более что советский кинематогрраф не боялся самых дерзких экспериментов. Все восторгаются «Броненосцем «Потемкин»«Эйзенштейна, а вот по мне куда больший прорыв — фильм «Новый Гулливер» 1934 года Владимира Птушко. Первое в мире кино, где живой актер совмещался с кукольными мультипликационными персонажами (аналогичный прием применит Карел Земан в Чехословакии лишь в 1955-м!). Сам Бог велел СССР снимать и ярчайшие фантастические кинокартины. Эпопеи, космические оперы, блокбастеры! Но дальше была тяжелейшая война и годы подъема страны из руин.

Поэтому, увы, следующий прорыв в фантастическом кино произошел лишь в 1961-м, с выходом в свет фильма «Планета бурь» Павла Клушанцева (1910–1999). Приключенческой картины о русской высадке на Венеру, которая потрясла во ображение всего мира и самого Джорджа Лукаса сподвигла на создание «Звездных войн». То было потрясающее сочетание изобретательных спецэффектов, приемов съемки и игры замечательных актеров. Увы, в СССР этот фильм практически не показывали с 1970-х годов. Новатор Клушанцев ушел по большей части в научно-популярное кино и книги о космосе для детей и юношества. А ведь этот фильм с успехом прошел в 28 странах мира, его откровенно воровали, переозвучивая и включая его фрагменты в свои поделки. Вот только на Родине Клушанцева не оценили.

Поле, уступленное западу…

И здесь можно говорить о колоссальном провале правителей СССР. Они не смогли поставить на службу Русской Мечте такое мощное орудие культуры, как фантастическое кино. Поразительно, но параллельно с настоящим взрывом литературной фантастики у русских то же самое наблюдается и у американцев. Но при этом у янки все это перетекает в яркое фантастическое кино. Пускай они сегодня и кажутся наивными, но качество их росло от года к году. А вот в СССР так и не смогли показать мира своей восторжествовавшей мечты. С ее городами-футурополисами среди тайги и лесов, поразительными летательными аппаратами, прекрасными новыми людьми в невиданном раньше обществе. Книги в Красной России опережали кинематограф, фантастику стали рассматривать как «низкий стиль».

Ревущие, отмеченные эпохальными достижениями СССР в космосе 1960-е, черт возьми, в фантастическом кино оказались для нас практически упущенными. Американцы времени не теряют, у них с 1966 года по телевидению идет сериал «Звездный путь» («Стартрек»). У нас — ничего подобного. В 1967 году выходит на экраны крайне неудачная, малобюджетная экранизация «Туманности Андромеды». В 1963-м одесситы выпускают «Мечте навстречу» — ленту о контакте СССР с иной цивилизацией. Но эти фильмы не дают представления о грядущем нашей державы. Так, немного футуристических декораций — и все. Положение явно сродни состоянию с кинофантастикой в нынешней РФ…

Однако и в этом виде кинофантастика СССР зажигала умы и сердца юных. Следующего явления — лент «Москва — Кассиопея» и «Отроки во Вселенной», снятых в 1973 и 1974 годах, — пришлось ждать слишком долго. Но они все-таки были детскими. Их режиссер Ричард Викторов (1929–1983), смог совершить еще один прорыв под стать достижениям Журавлева и Клушанцева лишь в 1980-м, в картине «Через тернии — к звездам». Вот там и была показана жизнь в СССР XXI века. Великий фильм и до сих пор смотрят. Но этого уже было мало, чтобы противопоставить триумфальному шествию американской кинофантастики «Звездных войн», стартовавших с 1977-го. Вышедший на экраны в 1972-м «Солярис» Тарковского — все-таки не о русских, его действие происходит далеко-далеко от Земли. А остальные попытки СССР снять кинофантастику не очень впечатляют. Провальные «Акванавты» 1979 года. Прекрасный, но детский мультфильм «Тайна третьей планеты» Рувима Качанова. Даже «Гостья из будущего» Павла Арсенова (1984 год), хотя и показывала Москву 2084 года, хотя и до сих пор вызывает щемящее чувство ностальгии у моего поколения, не закрывала зияющего провала. Образ воплощенной Русской Мечты в ее советском, красном варианте словно скрылся в тумане.

К тому времени сами верхи СССР не имели такого образа в собственных головах. Померк «коллективный разум» поздней КПСС. И думали уже совершенно о другом. Можно сколько угодно издеваться над ними за это, но разве в нынешней РФ мы не видим практически той же картины? Вы можете назвать хоть одну кинематографическую работу о великом будущем страны после катастрофы 1991 года? В этом отношении РФ удручающе бесплодна, ее население воспринимает те образы, что создаются в Голливуде, на «фабрике грез» враждебной нам цивилизации.

Факт остается фактом: в мир победоносного будущего страны в 70-е и в начале 80-х годов нас погружала именно русско-советская фантастическая литература. Она несла факел Русской Мечты. Никакие планы пятилеток и отчетные доклады генсеков КПСС на очередных «исторических» съездах оной миссии не выполняли. А сильнейшего эликсира Русской Мечты в виде ярких кинопроизведений СССР остро не хватало. И как только на кинорынок страны ворвалась западная кинофантастика, она в мгновенье ока завоевала умы масс. Навязала им свое видение Будущего.

Но это вовсе не означает, что советская сокровищница обесценена. Ведь литературный контур Суперфабрики Русской Мечты тогда усиливали и другие контуры. Иные части красной Техноцеркви. Именно такой опыт предан в Российской Федерации (Беловежской России) забвению. И забвению преступному…