Когда-нибудь, надеюсь, наши дети и внуки воспарят над разваливающимся миром, превратившимся в жаркий и кровавый бедлам. Взревут моторы их винтолетов и авиеток, поплывут в небесах гибридные воздушные корабли с гербами Русского Ковчега — СССР-2. Великой России. Пусть плывут грунты на вечной мерзлоте — мы теперь летаем. И живем в сети русских будущеградов — футурополисов. Зорко охраняя свои рубежи, что простираются от вулканов Камчатки и чукотского хребта Омолон до плавней дельты Дуная и берегов Днестра. Славные русы собственным примером показывают всем, как надо спасаться. Как строить сверхчеловеческую жизнь. Принимая при этом на свои просторы миллионы белых европейцев, бегущих из погибающей старушки Европы и готовых стать русскими. Идите к нам, германцы, скандинавы и англосаксы, романцы и кельты, славяне всех ветвей и баски — мы примем всех, кому тошно жить в Европе, заливаемой мигрантами и потерявшей волю. Уже ваши дети превратятся в русских.

Что? Распад Испании и Великобритании вызвал дефолты по государственным облигациям сих несчастных стран — и страшную катастрофу в финансовом мире? Мир безумеет от жажды и зноя? Нас это не касается. Ибо ревут в небесах моторы нашей свободы. Нашей новой жизни. Свободной от маразма политкорректности. Здесь — триумф нашей воли, помноженной на знания и воображение.

Сеть футурополисов и воздушный транспорт становятся основой, материальным костяком нашей Цивилизации Полудня. И у нас достаточно вод, лесов и земель!

Призрак Блэкланда: злой футурополис

Есть один пророческий роман, принадлежащий перу Жюля Верна, сегодня ставший весьма актуальным.

Это — «Необыкновенные приключения экспедиции Барсака». Верн перед смертью успел написать всего лишь пять глав книги в 1905 году. А дальше «Необыкновенные приключения…» дописывал его сын, издав роман в 1919-м.

Итак, в сердце Черной Африки возникает Блэкланд — зловещий «град будущего». Как соединение огромных богатств преступного дельца Гарри Киллера и мощного ума полубезумного гения уровня Теслы — инженера Марселя Камаре. Никому не известный город с высокотехнологичным заводом и передовыми лабораториями, где создано фашистское, кастовое общество. В Блэкланде есть правитель, элита (из гангстеров, Веселые ребята), обслуживающие ее белые свободные граждане и рабы-негры. При этом власть хозяев Блэкланда обеспечивается беспилотными системами, дронами-вертолетами. Они залпами картечи с воздуха могут уничтожить любого противника на дальних подступах. Пилотируемые вертолеты тоже есть. Рабов ловят с воздуха. Господи, и это придумано более столетия назад? Этакое соединение Менло-парка Эдисона, Кремниевой долины, Спарты, ЮАР времен апартеида и Третьего рейха? Причем с дронами наших дней!

«…Это был очень странный город Он стоял на равнине, на правом берегу Тафасассета, реки, совершенно высохшей до того дня, когда воля Гарри Киллера наполнила ее проточной водой; город имел форму правильного полукруга и насчитывал ровно тысячу двести метров с северо-запада на юго-восток, параллельно течению реки, и шестьсот метров с северо-востока на юго-запад. Его площадь, достигавшая, таким образом, пятидесяти шести гектаров, была разделена на три неравные части, окруженные концентрическими неприступными глинобитными стенами высотой в десять метров и почти такой же толщины у основания.

Блэкланд

Непосредственно у берега реки, которую Гарри Киллер назвал Ред Ривер, первая секция была очерчена радиусом в двести пятьдесят метров. Бульвар шириной в сто метров, соприкасающийся в двух местах со второй секцией и идущий по берегу реки, пока не встречался e третьей, значительно увеличивал площадь секции, которая достигала семнадцати гектаров. В первой секции обитала аристократия Блекланда, которую со зловещим юмором называли Веселыми ребятами.

За исключением нескольких человек, призванных на более высокие посты, компаньоны Гарри Киллера в момент, когда он основал город, составили зародыш корпуса Веселых ребят. Вокруг первоначального ядра собралась кучка бандитов, сбежавших из тюрем и с каторги, которых Киллер привлек, обещая безграничное удовлетворение их преступных инстинктов. Вскоре число Веселых ребят достигло пятисот пятидесяти шести, и это число не должна было превышаться ни под каким предлогом.

Обязанности Веселых ребят были многообразны. Организованные на военный лад, управляемые полковником, пятью капитанами, десятью лейтенантами и пятьюдесятью сержантами, которые соответственно командовали пятьюстами, сотней, пятьюдесятью и десятью людьми, они составляли армию Блекланда. Война, которую они вели, заключалась в разграблении убогих деревушек и в убийстве тех обитателей, которых не уводили в рабство. Веселые ребята, кроме того, составляли городскую полицию и при помощи ударов бича и револьверных выстрелов управляли невольниками, на которых были возложены все без исключения работы и особенно сельское хозяйство. И, кроме всего, из них же набиралась стража Господина, слепо выполняющая его приказы.

Третья секция, самая удаленная от центра, представляла полукольцо длиной в тысячу шестьсот метров, шириной в пятьдесят метров, оба конца которого примыкали к первой секции и к Ред Риверу; оно тянулось по окружности города, между наружной стеной и второй секцией, где были заключены рабы. В третьей секции обитали под общим названием Гражданского корпуса белые, не вошедшие в первую секцию. В ожидании, пока освободится место в корпусе Веселых ребят (а это случалось нередко, потому что зверские нравы Блекланда приводили к частым стычкам), они «проходили стаж» в Гражданском корпусе, который можно было, таким образом, рассматривать, как чистилище, а за ним следовал рай — корпус Веселых ребят.

Чтобы существовать, члены Гражданского корпуса занимались торговлей, так как только Веселые ребята содержались Господином на казенный счет. Секция Гражданского корпуса была коммерческим кварталом города, там Веселые ребята находили за деньги любые товары, вплоть до самых изысканных предметов роскоши. Товары покупались торговцами у Господина, добывавшего их или грабежом, или, когда речь шла о предметах европейского происхождения, такими способами, о которых знало лишь его непосредственное окружение.

В момент, когда Блекланд появляется в нашем рассказе, третья секция насчитывала 286 обитателей, среди них было 45 белых женщин, стоивших не более, чем их сограждане-мужчины.

Между первой и третьей секциями была вторая, площадь которой достигала 31 гектара, занимавшая все остальное городское пространство. Это был квартал рабов, число которых достигло тогда 5 778, из них 4 196 мужчин и 1 582 женщины. Здесь они и обитали за немногими исключениями. Здесь были их хижины. Здесь протекала их печальная жизнь…»

Технократическое сердце «черного футурополиса»

Но самая интересная для меня лично часть Блэкланда существовала особо. Вчитаемся в строки Верна или его сына:

«…Но кварталы правого берега, которые мы только что кратко описали, не составляли всего Блекланда. На левой стороне Ред Ривера, на берегу, образовавшем холм вышиной до пятнадцати метров, городская стена продолжалась вдоль реки прямоугольником длиной в тысячу двести метров и шириной в триста метров. Эта вторая часть города, немногим уступавшая по величине первой, так как ее площадь достигала тридцати шести гектаров, разделялась пополам высокой поперечной стеной.

В одной половине, расположенной на северо-западном склоне холма, находился публичный парк — Крепостной сад, соединенный Садовым мостом с секциями Веселых ребят и Гражданского корпуса. В другой половине, на вершине холма, находились жизненные центры города.

В северном углу, смежном с парком, поднималось обширное четырехугольное сооружение, окруженное уступчатой стеной; северо-восточный фасад его высотой около тридцати метров, круто обрывался у Ред Ривера — это был дворец, как его обычно называли, — в нем жили Гарри Киллер и девять его старинных компаньонов, возведенных в сан советников. Странные это были советники, которых скорее следовало назвать сообщниками преступлений их главаря.

Странные советники! Их главной обязанностью было проверять, выполнены ли приказы и безапелляционные приговоры никому не доступного и почти невидимого властелина.

Другой мост, заграждаемый на ночь крепкой решеткой, Дворцовый мост, соединял местопребывание Киллера с правым берегом. К дворцу примыкали две казармы: одна — для дюжины рабов, выполнявших обязанности слуг, и для полусотни негров, выбранных из числа тех, кого природные инстинкты влекли к жестокости, и составлявших Черную стражу; другая — для сорока белых, отобранных по тому же принципу, которым доверяли управление сорока летательными машинами, называемыми в Блекланде планерами.

Удивительное изобретение гениального мозга, эти чудесные машины, благодаря усовершенствованиям, о которых вскоре будет сказано, пролетали безостановочно пять тысяч километров со скоростью четыреста километров в час. Вездесущием, которым, казалось, обладали пираты Блекланда, они обязаны были планерам, позволявшим исчезать немедленно после совершения преступлений; на них же основывалось и деспотическое могущество Гарри Киллера…»

«…В самом деле, посредством страха Киллер управлял неведомой империей, столицей которой был Блекланд; посредством страха он установил и поддерживал свою власть. Тем не менее самодержец предвидел возможность мятежа белых или черных подданных. Из благоразумия он построил дворец таким образом, что он господствовал над городом и держал под угрозой пушек жилые кварталы, сад, казарму. Всякое возмущение было бы сигналом ко всеобщему избиению, и мятежники не имели бы возможности убежать. Пустыня представляла непроходимый барьер, и читатель скоро увидит, что, раз попав в это логовище, нужно было отказаться от всякой надежды выбраться из него.

Вдобавок ко всему, Блекланд содержался в чистоте и обладал всевозможными удобствами. Не было у Веселых ребят или в Гражданском корпусе ни одного жилища без телефона. Не было улицы, дома, даже невольничьей хижины без водопровода и электричества.

В окрестностях города, основанного десять лет назад среди пустыни, превращение было еще чудеснее. Песчаный океан, окружавший его повсюду, начинался теперь лишь за несколько километров от городских стен. В непосредственной близости к городу пустыню до самого горизонта сменили поля, возделываемые по наиболее совершенным методам, где год от году лучше росли растения Африки и Европы.

…Нет, Гарри Киллер не владел никаким сверхъестественным могуществом и, предоставленный собственным силам, неспособен был бы осуществить такие чудеса. Но Гарри Киллер был не один. Дворец, где он обитал с теми, которых называл советниками, казармы Черной стражи и ангары для планеров занимали лишь меньшую часть последней секции Блекланда. Среди обширного свободного пространства там были еще строения, целый город, заключенный в первом; постройки, дворы и внутренние сады его занимали девять гектаров. Против дворца возвышался завод. Завод был автономным, независимым городом, который Господин снабжал средствами, который он уважал и которого, не признаваясь в этом даже самому себе, немного побаивался. Он только задумал город, но создан был этот город заводом, завод снабдил его и новейшими усовершенствованиями и сверх всего необычайными изобретениями, о которых Европа узнала лишь на несколько лет позже Блекланда.

Завод имел душу и тело. Душой завода был его директор. Телом — сотня рабочих разных национальностей, преимущественно французов и англичан, избранных среди лучших представителей своих профессий и привлеченных сюда могуществом золота. Каждому из них платили жалованье министра, но зато они должны были подчиняться непререкаемым законам Блекланда.

Среди рабочих были представители всякого рода профессий, но большинство составляли сборщики машин. Некоторые из них были женаты, и в описываемую эпоху истории Блекланда завод насчитывал двадцать семь женщин и небольшое количество детей. Эти честные рабочие, представлявшие странный контраст с остальными обитателями города, жили на заводе, выходить откуда им было раз навсегда строго запрещено. Да если б они и захотели выйти, они не могли бы этого сделать, так как Черная стража и Веселые ребята день и ночь бдительно надзирали за ними. Вдобавок они были предупреждены об этом при найме, и никто не пытался нарушить правило, объявленное при поступлении на работу. В обмен за огромную заработную плату рабочие были отрезаны от мира на все время пребывания в Блекланде. Они не только не могли выходить с завода, но даже не могли никому писать и получать письма извне. Таковы были условия найма…»

«Рабочим невозможно было узнать и даже заподозрить, какой образ жизни ведут обитатели города, о котором у них не было никаких сведений; они лишь в крайних случаях покидали завод — этот маленький уединенный городок. Они жили там в своем кругу; девять невольников и невольниц, пленники, как и они сами, помогали женщинам в домашних заботах. В конце концов, они были счастливее, чем на родине, настолько увлекаясь работой, что иногда не бросали ее вплоть до ночи.

Единственным начальником рабочих был их директор, француз Марсель Камаре, и они были недалеки от того, чтобы считать его богом. Марсель Камаре был единственным обитателем завода, который мог свободно из него выходить и бродить по улицам или в окрестностях Блекланда. Он пользовался свободой, и гулял повсюду, однако из этого не следовало заключить, что он лучше подчиненных знал обычаи города, самое название которого было ему неизвестно.

Один рабочий спросил его однажды об этом. Камаре добросовестно подумал и, к большому изумлению подчиненного, ответил:

— Честное слово… Я не знаю…

И в самом деле, он не позаботился осведомиться о такой «мелочи». Он об этом и не думал, пока ему не задали вопрос…

…Десять лет назад обстоятельства свели его с Гарри Киллером. В это время мечтой Камаре был удивительный аппарат, способный, по словам изобретателя, вызывать дождь: одна из химер Камаре. Он охотно рассказывал о своей мечте всякому, кто хотел слушать. Узнал и Гарри Киллер об этом изобретении, тогда еще существовавшем только в теории. Но в то время как другие слушатели лишь смеялись над подобными глупостями, Гарри Киллер принял их всерьез и основал на них проект, который позже осуществил.

Гарри Киллер был бандитом, но бандитом с широким размахом, — он понял, как много может получить от непризнанного гения. Случай отдал Камаре ему во власть, он блеснул перед глазами ученого осуществлением его мечтаний, увлек в пустыню, где потом поднялся Блекланд, и сказал ему: «Пусть здесь идет обещанный дождь!» И дождь послушно начал идти.

С тех пор Камаре жил в постоянной лихорадке. Все его несбыточные мечты осуществлялись одна за другой. Все химеры осуществлялись на деле. После машины, вызывающей дождь, появились сотни других изобретений; Гарри Киллер получал от них выгоду, а их творец никогда не беспокоился о том, как они применяются.

…Гарри Киллер хотел дождя, и Камаре сделал дождь. Гарри Киллеру нужны были земледельческие орудия, и Камаре создал усовершенствованные механические плуги, сеялки, пропалыватели, косилки и молотилки, которые пахали, сеяли, пололи, косили и молотили без автономных источников энергии. Гарри Киллер потребовал летающие машины, и Камаре дал ему планеры, способные покрывать пять тысяч километров со скоростью метеора…»

Ну а дальше в книге появляются вооруженные вертолеты-беспилотники…

Тень будущего вековой давности

Для 1905–1919 годов — это поистине тень из Будущего, зловещая тень из XXI столетия. Теперь представьте себе такую картину: хозяева Америки добились успеха в осуществлении нынешнего грандиозного плана. США остались единственной державой на острове среди океана хаоса, распадов, смут и гражданских войн, всеобщего озверения и одичания. Нехватка пресной воды, наступление пустынь, сокращение плодородных земель, огромные гиблые мегалополисы — вот язвы и недуги мира. Устоял ли Китай? Может быть. Тогда он и Америка правят миром сообща.

Америка прошла новую индустриализацию, породила Мир Роботов и Новой Энергии, она отгородила свою североамериканскую метрополию с общим населением под полмиллиарда душ протекционистскими барьерами. Правящая каста нового мира обрела Курцвейлево физическое бессмертие (или многовековую жизнь), превратившись в новую расу — высших и сверхразумных. Благо этому споспешествовали успехи в биомедицине, нанотехе и вычислительной технике.

Высшая раса живет именно в таких «блэклендах». Но если в Метрополии соблюдаются какие-то приличия, и рядовые подданные Североамериканской империи еще заняты на строительстве коммуникаций, на облагораживании лесов и создании великолепных ландшафтов; если часть их составляет отлично вооруженную армию Империи и ее флот, то между нею и Поднебесной лежат, по сути, дикие поля, где никаких ограничений и приличий не существует. Территории бывших СССР, Афганистана, Индии, Ирана, Турции, Междуречья, государств Ближнего Востока, Евросоюза… Та же Африка, и черная, и арабская. Огромная Южная Америка. Все это населено одичавшими, деградировавшими людишками, выживающими в трущобах на месте некогда горделивых мегаполисов и в деревнях с натуральным хозяйством. Новому миру не нужно ни столько же сырья, как сегодня, ни стольких рабочих рук, пускай и самых дешевых, неприхотливых. Это — лишняя биомасса, которую нужно сократить в числе. Попутно используя ее для удовлетворения самых низменных, самых садистских, самых сексуально-извращенных наклонностей господ.

Видите эти блэкланды нашего будущего? Те же боевые дроны-беспилотники. Конвертопланы, вертолеты и самолеты всех видов вместе с гибридными летательными аппаратами — потомками цепеллинов. Каждый «блэкланд» представляет собой еще и аэротрополис — в нем есть полноценная воздушная гавань. Все необходимое население «блэкландов» может получить по воздуху, любые продукты и комплектующие. На месте завода Камаре — белоснежные корпуса, в которых — и стереопринтеры, и умные обрабатывающие центры, и роботы. Там есть и порошковая металлургия, и производство нанотрубок, и вообще самых волшебных по качеству материалов. Здесь вообще можно создать все, чего душа возжелает. Прообразы таких производств будущего — Центр масштабного прототипирования в МИСиСе, что создает Владимир Пирожков.

Все это снабжается дешевой и чистой энергией, вырабатываемой то небольшими термоядерными реакторами, то установками LENR. Все жилища имеют доступ в Глобонет, все они — «умные». К услугам господ и их помощников — самые экологически чистые продукты, вкусная пища с целебными свойствами, системы полной переработки отходов. Биоинженерия позволяет создавать живое с заданными свойствами. Каста господ даже восстанавливает флору и фауну прошлого. Между их поселениями протянуты трассы наземного скоростного транспорта. Быть может, и задуманные Маском «гиперпетли» — модули, мчащиеся со скоростью самолетов в вакуумных тоннелях. А может, это — поезда-магнитопланы и эстакадные экранопланы.

Существуют и океанские варианты «блэкландов» — плавучие города в теплом поясе планеты. Представители расы господ могут легко перемещаться из наземных поселений в морские. Или перелетать в обширные зоны отдыха для избранных. Тут вам и пляжи из золотистого песка с пальмами, лазурно-прозрачными водами и купами тенистых пальм. С потрясающими по красоте закатами в Индийском океане. И живописные леса умеренного пояса. И даже тайга. Население планеты планомерно сокращается до максимум двух миллиардов душ. Голод, резня, контролируемые эпидемии косят ненужную биомассу с впечатляющей скоростью. А уцелевшие глядят на расу господ, как на богов во плоти. Никакого исламского террора «блэкланды» не боятся: в них нет никаких мигрантов, никто не может безнаказанно приблизиться к ним, не будучи уничтоженными боевыми роботами или ударами с орбитальных штурмовиков. Любое движение контролируется средствами космической, воздушной, наземной и подводной (акустической) разведки. Мусульмане могут взрывать лишь друг друга и пугать жителей деградировавших, обветшавших остатков старых городов на месте бывшего Евросоюза. Но кому интересны эти облупившиеся трущобы?

«Города богов», грозные, внушающие трепет и восхищение, недаром разбросаны по всей Гее-Терре. Ибо они выполняют еще одну важную функцию: поглощают излишки знати, спасают Империю от «элитного перенаселения». Они ослабляют борьбу за власть в имперских землях. Пусть многие тешат свои властолюбие, садизм и сладострастие в провинциально-колониальных усадьбах. В этом мире все старые религии, все эти христианство и магометанство, иудаизм и буддизм остались лишь у парий, у существ низших рас. Здесь и капитализма уже нет. Только не коммунизм пришел ему на смену, а новое, кастово-рабовладельческое общество. О чем Максим Калашников давно предупреждал…

Запертые на тесной и жаркой земле

К сожалению, у нас нет надежд на скорое расселение по иным планетам. Конечно, было бы здорово поступать, как древние эллины: их молодежь могла уходить на кораблях из старых, переполненных полисов на новые Земли — в Северном Причерноморье (нынешней Новороссии), на Сицилии и Южной Италии, в Ионии — на западном побережье Малой Азии. Когда-то так же поступали и на Западе, захватывая и осваивая колонии. Однако пока нам некуда уходить с планеты-метрополии.

Человек плохо приспособлен к дальним космическим перелетам. К великому сожалению, это правда. Конечно, дальняя миссия во Вселенной нынче — совсем не страдания, что приходилось переживать несчастным морякам Васко да Гамы на своих каравеллах или каракках при многомесячном плавании из Португалии в Индию, огибая Африку. Да, в космосе не придется пить тухлую воду, зажимая нос от ее ужасной вони. Героям космического пограничья-фронтира не нужно есть сухарную пыль, «благоухающую» крысиной мочой. По их сырым одеялам не станут ползать черви, их десны не распухнут от цинги настолько, что изо рта понесется зловоние и откусить пищу станет невозможным. Не потребуется срезать гниющую плоть с десен, промывая раны мочой. Белый космический комбинезон, чистота и свежий воздух, белоснежные коридоры умного космического корабля — может ли что-то разительно отличаться от гнилого, затхлого нутра парусных судов прошлого?

Но человек столкнется с другими напастями. Например, с космической радиацией. Откроем познавательный труд С.П. Уманского «Космонавтика сегодня и завтра» (1986 год). Пронизывая радиационные пояса Земли, команда космических путешественников подвергнется воздействию потоков протонов высоких энергий из внутреннего радиационного пояса (он простирается на расстояние до 10 тысяч километров от поверхности планеты). Врезаясь в оболочку корабля, они хотя и теряют энергию, но при этом попадают внутрь кабины. Вызывая в обшивке космического судна сложные ядерные реакции, в итоге коих возникают нейтроны и гамма-лучи, облучающие экипаж.

Дальше корабль попадает во внешний радиационный пояс Земли, где его хлещут потоки электронов. Они, конечно, не могут проникнуть сквозь стенки космического аппарата. Однако, тормозясь в его обшивке, они порождают гамма-излучение. Опять люди на борту облучаются!

А дальше — долгий перелет сквозь открытый космос. Здесь экспедиция сталкивается с океаном галактических космических лучей. От них нас хранят магнитное поле и воздушный океан матушки-Земли, до ее поверхности доходит не более одного процента космолучей. У людей в полете, скажем, к Марсу, такой защиты нет. Кораблю приходится лететь сквозь потоки быстрых заряженных частиц — протонов, ядер различных элементов, электронов. Какое действие они производят? Смотрим выше. День за днем, месяц за месяцем. Вроде бы, доза малая — 0,2 бэр в земные сутки. Но если учесть, что полет к Марсу и обратно продлится около трех лет, то доза облучения выйдет внушительная. Как вам лучевая болезнь вместо цинги?

Но это — в спокойный период. А если во время полета к тому же Марсу произойдут вспышки на Солнце? Каждая термоядерная вспышка на дневном светиле выбрасывает в пространство потоки частиц высокой энергии, лучи ультрафиолетовые и рентгеновские. Что будет с людьми на борту? При особо сильных солнечных вспышках экипаж за считанные часы может получить дозу облучения, близкую к смертельной! Да, питье тухлой пресной воды на борту каравелл, оказывается, не самая жуткая перспектива в жизни.

При полетах в Солнечной системе придется защищать экипаж от галактических космических лучей и от вспышек на нашем желтом карлике. Иначе даже несмертельные вроде бы дозы его способны повредить ДНК космонавтов, вызвать раковые болезни у экипажа. Экранировать экспедиционный комплекс привычными методами, слоем свинца? Скромненькое убежище на троих будет весить несколько тонн. Правда, в 2010 году американцы предложили пластик RXF1 как экранирующий материал. Уж не знаю, как планирует защищать свои команды Илон Маск, но советские ученые в 1980-е предлагали активную электростатическую защиту марсианских кораблей. Из двухслойной обшивки. Наружный слой должен быть заряжен положительно, отталкивая положительно заряженные частицы. Например, протоны или положительно заряженные ионы. Но зато она будет буквально притягивать к себе опасные электроны, обладающие отрицательным зарядом. На этот случай нужна вторая оболочка под первым слоем обшивки, заряженная отрицательно.

А еще придется защищать корабль электромагнитным полем. Так, чтобы положительно и отрицательно заряженные частицы, влетая в него, отклонялись в разные стороны. Но магниты тяжелы. И еще никто толком не знает, как повлияет на команду корабля жизнь в таком магнитном поле.

А поскольку на обеспечение всего этого — как и на собственные немалые потребности — кораблю потребуется ядерная силовая установка, то и от ее излучения экипаж тоже придется экранировать.

Кстати, пока еще электростатически-магнитная защита кораблей существует лишь в проекте. Прежде, чем она станет реальностью, нужно преодолеть множество технологических трудностей.

Но разве это — единственная опасность для экипажа? Вы не забыли о долгом пребывании в невесомости?

Человек тоже к ней не приспособлен. Пребывание в «мире-без-веса» аналогично долгому лежанию в больничной постели. Мышцы начинают слабеть, особенно ножные. Слабеет и сердце, поскольку ему приходится гонять по сосудам невесомую кровь (хотя массу она не утрачивает, но зато сердцу не приходится бороться с гравитацией, перекачивая кровь из нижней части тела в верхнюю, мы же — прямоходящие существа на Земле-то). Человек в невесомости словно дряхлеет. Да и кости становятся ломкими. Чтобы долго летать в том же околоземном пространстве на орбитальных станциях, космонавтам каждый день нужно тратить много времени, чтобы поддерживать себя и физическими упражнениями, и особой диетой. Кроме того, нужно носить специальные нагрузочные костюмы — советские «Пингвины» — со вшитыми в них резиновыми жгутами-амортизаторами. Ну как монахам в веригах ходить надо. Чтобы все время нагружать мускулы тела, не давая деградировать костно-мышечному аппарату. Мало того, нужны еще и «вакуумные штаны» — «Чибис». В них звездоплавателям тоже надо периодически влезать, из «штанов» откачивают воздух — и кровь отливает к ногам. Сердцу приходится прилагать усилия, чтобы перекачивать ее от ног в торс, руки и голову. Этакая замена силы тяжести получается.

А при долгом перелете на Марс нужно делать экспедиционный корабль очень сложным и громоздким. С вынесением жилых отсеков во вращающийся вокруг основного корпуса пояс. Чтобы центробежной силой заменить земное тяготение. Но собирать такой корабль придется на орбите, одним носителем и в готовом виде его на разгонную орбиту не вывести.

В общем, даже для переброски первопоселенцев на Марс понадобятся огромные усилия. Чтобы люди сошли на его поверхность не на подгибающихся, немеющих ногах, не задыхаясь от напряжения, без волос и зубов, выпадающих от облучения. Но даже в самом лучшем случае на Красную планету переселятся от силы несколько тысяч колонистов-фанатиков. Причем по сравнению с жизнью в марсианских базовых лагерях обитание на полюсе холода в Антарктиде при -80 покажется отдыхом в подмосковном пансионате. Во всяком случае, в Антарктиде есть и воды вдоволь, и, самое главное, — земная атмосфера. А на Марсе — разреженная углекислота, атмосферное давление сродни тому, что у нас — на высоте 30 верст, и ночные холода как антарктические морозы. Да еще и пыльные бури.

Не в ближайшие два века

Других вариантов колонизации иных небесных тел в Солнечной системе нет. Из планет земной группы более или менее пригоден для колонизации Марс. Раскаленная Венера исключена, равно как и Меркурий. Жить на спутниках газовых планет-гигантов? Это — дело еще более далекого грядущего. Да и расположены спутники Юпитера или Сатурна, прямо скажем, не в самом благоприятном секторе нашей планетной системы. Слишком мало солнечного тепла туда доходит.

Чтобы жить на «седьмом материке», Луне, также нужны громадные затраты — чтобы построить подлунные пещеры-города. Больше, чем несколько тысяч человек, туда не перебросишь. В общем, вновь остаются нам холодные и пыльные марсианские равнины. Превратить Марс в подобие Земли, создать ему плотную воздушную атмосферу (пускай и не такую густую, как у нас дома) и перебросить на Красную планету часть ледникового щита Антарктиды, как в «Фаэтах» Казанцева? Боюсь, до такой стадии развития технологий мы дойдем лишь через пару столетий. Да и само терраформирование Марса займет еще столько же. Для нашей же истории и один век — много. Сколько потрясающего воображение прежних поколений стряслось в ХХ столетии, через какие опаснейшие кризисы тогда пришлось пройти роду людскому? Век нынешний тоже выйдет опасным и бурным.

Строительство в космосе огромных искусственных «эфирных островов», огромных космических станций-городов? Нет, тоже не то, пускай даже источником стройматериалов для таких внеземных ковчегов и послужат астероиды. Это все равно, что сейчас уходить на судах в океаны и жить на качающихся палубах. Да и стоимость создания космических суперкораблей-поселений неописуема. Во сколько обойдется создание «жизненного пространства» для одной души в дальнем космосе? Даже подумать страшно. В лучшем случае, так жить смогут всего несколько тысяч отчаянных душ, породив нечто вроде космических монастырей.

К чему я речь веду? Да к тому, что нам еще столетиями придется обитать на Земле. Пока мы не сможем быстро летать на многие световые годы от своего планетарного дома, отыскивая у других звезд планеты с водой и атмосферой, похожей на земную. Космическую экспансию никак не назовешь делом близкого будущего. Жить пока придется на Земле. На тесной, уже перенаселенной планете. Там, где теплеющий климат вызывает нашествие гигантских медуз Номуры, поедающих зоопланктон в Тихом океане. Там, где аргентинские муравьи захватывают Европу, а в нашей матушке-России все больше распространяются энцефалитные клещи, где продвигаются на север природные носители чумы. На Земле, где все меньше хватает и плодородной земли, и пресной воды. Где все больше жестокости, крови и мракобесия.

Так что мечтам о том, что мы сможет ступить на неведомые долы иных миров, увидев на горизонте загадочно-синие горы и ломкие очертания руин нечеловеческих городов, еще долго быть лишь мечтами. Нет, человек не должен отказываться от космических полетов! Хотя бы для того, чтобы остаться человеком, а не деградировать в дебила-потребителя или во «вторичного варвара». Дальние миссии принесут нам создание совершенно прорывных технологий. Мы можем найти корабли и старые экспедиционные лагеря иных цивилизаций где-нибудь на Селене, на Марсе или на спутниках планет-гигантов, обнаружив совершенно чудесные технологии.

Нам еще очень долго придется устраивать свою жизнь прежде всего на Земле. И если мы не хотим жить в мире «черных футурополисов» от Великой Глобалии, то нужно создавать светлые авророполи и футурославли Третьего проекта Максима Калашникова.

Кастовый муравейник

Как сказал один из моих друзей, Соединенные Штаты тоже ожидают нелегкие времена. В самом-то деле: роботизация и создание индустрии Шестого техноуклада (или индустрии-4.0, как говорят на Западе) в трехсотмиллионной стране объективно рождает проблему огромного излишнего населения. Роботы заменят не только промышленных рабочих, но и сервисных, обслугу. Вот уже «Амазон» применяет на складах автоматических грузчиков и сортировщиков. Даже в сельском хозяйстве идут пробы тракторов-автоматов и роботов-полевых работников.

Какая же участь отводится тем десяткам миллионов граждан, что неизбежно окажутся не у дел? Ведь не уморят же их голодом, в самом-то деле, не отправят в храмы Нежной Смерти, как в антутопии Ивана Ефремова.

Максим Калашников давно ломал голову над этой загадкой. И вот что получается. Аналог муравейника. Или древнеегипетского социума. Обратите внимание на две отчетливые тенденции в политике западной элиты. Во-первых, она усиленно портит образование, порождая легионы слабоумных, узкоспециализированных особей, больше всего смахивающих на насекомых. Во-вторых, она усиленно насаждает социальные сети, вовсю разглагольствуя о создании неких «коллективных разумов». А на самом деле — аналогов таких коллективных существ, как пчелиный улей или муравейник. Социальные сети становятся средством управления массами простейших, дебилизированных.

Тогда все логично. Итак, основная часть граждан превращается в подобие насекомых с разной специализацией. В немыслящую прислугу при небольшой касте господ. Если брать Блэкланд Жюля Верна — так это аналог черных рабов и белых работников. «Муравьи» должны обслуживать небольшую касту господ. А вот сами господа не только получают нанобиотехнологическое бессмертие, но и невиданно расширенные возможности головного мозга. Техногенная гениальность сопрягается с физическим бессмертием. Оно варьируется — от продления обычной «углеводородной» жизни господина до полутора-двух веков до переселения сознания в искусственное тело. Если последнее, конечно, получится. Но даже первая стадия коренным образом изменит все вокруг: и политику, и экономику, и культуру. Массы опримитивленных двуногих насекомых станут служить касте-расе господ, превосходящих простых смертных так же, как какие-нибудь древние боги. Проблема лишнего населения планеты решается его «бархатным» уничтожением.

Такая модель общества здорово напоминает социум Древнего Египта. Когда миллионы специализированных двуногих работали для того, чтобы обеспечить элиту — жрецов и администраторов-вельмож. Что, в общем, логично — ибо преклонение и трепет перед египетским государством-мегамашиной давным-давно стали частью западной интеллектуальной традиции. Еще с XIX столетия. Только теперь идеал сей позволяют осуществить технологии, невиданно шагнувшие вперед. Оглупление основной массы населения компенсируется развитием умственных способностей у расы господ, и совершенно не зря сегодня на Западе бурно развивается нейронаука. Запад открывает тайны работы человеческого мозга.

Столпы и тузы Соединенных Штатов давно действуют в этом «египетском» направлении. Если вы читали трилогию «Третий проект», то наверняка помните и о «Золотой заре», и о Манхэттенском круге начала прошлого века. Не стану повторять расхожих истин о Бильдербергском клубе. В Соединенных Штатах уже в пору Гражданской войны 1861–1865 годов богатые финансисты начали строить закрытую сеть за спиной официального государства. Чтобы управлять обществом по-настоящему, дергая за ниточки марионеток-политиков и не завися от каких-то там партий или парламентской шелупони.

Именно в ходе той войны на Севере, в поддержку президента Авраама Линкольна, возникает Лига союза. Клуб «элиты элит», замкнутый клуб всемогущих, денежной знати. В него входил, например, знаменитый Джон Пирпонт Морган. Кого допускали в Лигу союза? Богачей с высоким общественным положением — раз. Умных людей, писателей, мыслителей и художников — два. Подающих большие надеж ды молодых людей, коих необходимо привлекать и воспитывать. Особенно ту богатую молодежь, которая еще не понимает, какое место она может занять в американском обществе. Это — три[35].

Хотя речь идет о 1860-х годах, зародыш социальной «расы господ» уже есть и со вполне законченной философией. Полтора столетия спустя формирование «расы господ» идет намного интенсивнее. Причем расы теперь уже и биологически отдельной от подвластных. Теперь ей не нужно слишком большое число подданных на сей Земле.

Военное господство небольшой «расы избранных» обеспечивают футуристические виды вооружений, коим не нужны массовые армии ХХ века. Это не столько ракетно-ядерное оружие массового поражения, сколько сонмища разнообразных боевых роботов и средств неядерного поражения высокой точности, орбитальные бомбардировочные системы и биологическое оружие избирательного действия. Авиакосмический флот завтрашнего дня и гиперзвуковые крылатые ракеты — вот основа военного господства Великой Глобалии.

Насаждается новая мораль, новая этика — «полной прозрачности». Миллионы идиотов сами расскажут о себе все в Интернете, задокументируют каждый свой шаг, показав даже собственную интимную жизнь. Миллионы камер наблюдения позволят осуществлять тотальную слежку. Сверхмощные системы распознавания лиц и обработки данных позволят управиться с делом, казавшимся немыслимым еще в 1980-е. «Прозрачное» стадо будет вести себя абсолютно предсказуемо, исправно реагируя на нехитрые приемы манипуляции им. А все «нестандарные» и ведущие себя «не так», все имевшие проблемы с законом, будут помечены. Любое поведение, отклоняющееся от новых норм — слишком эмоциональная речь, слишком необычное поведение — моментально будут засекаться системами слежения.

Мне скажут, что такой строй — уже никак не капиталистический? Да. Ибо сама верхушка капитализма знает, что время этого строя прошло, что его нужно трансформировать в нечто иное. Ибо в противном случае произойдет катастрофический слом. Только наивные считают, будто господствующий класс при капитализме интересует лишь прибыль. Власть — вот что интересует господ всегда и везде! Просто в XIX и XX веках власть обеспечивалась с помощью прибылей и денег. Но уже во второй половине минувшего столетия элита Запада все шире стала применять все более и более «нематериальные» инструменты господства. Такие, как управление мышлением, вкусами, представлениями низов. Пропаганда сменилась гораздо более тонким контролем над мозгами, искусством управления.

По стопам позднего Рима: система «гарантированного дохода»

Вы резонно возразите мне: «Однако даже в человеческих муравейниках при роботизации образуется тьма тех, кто не нужен ни в каком качестве. Ни в роли рабочих (они не нужны в мире тотальной роботизации), ни как солдаты (дроны и роботы делают ненужными массовые армии). Как эту проблему будут решать новые-старые господа?»

Да они уже 20 лет назад сказали, что в обществе будущего 80 % людей — лишние. И эти 80 % попадут под политику «титтитейнмента», как назвал ее в 90-е Збигнев Бжезинский. То есть кормления и развлечения. Западные социоинженеры решили, что излишняя популяция должна получить гарантированный доход — некие ежемесячные выплаты. А тратить эти пособия «лишние дебилы» должны на развлечения, им щедро поставляемые.

В принципе, это — всего лишь повторение той политики, что цезари поздней Римской империи вели в отношении римской черни, люмпен-пролетариата. Если вы помните, то римская чернь не желала ни трудиться, ни идти в армию. Императоры ублажали ее раздачей месячных пайков зерна и устройством для нее цирковых развлечений. Самых извращенных — с убийствами людей и диких зверей, с изощренными пытками и казнями.

Та же самая практика будет применена и в отношении пресловутых 80 % населения на том же Западе. Колизея строить не надо, равно как и учинять на его арене гладиаторские бои или сдирание с людей кожи заживо. Зачем? Есть огромный мир виртуальных игр, завтра — уже с полным погружением. Вы посмотрите на то, как уже сейчас миллионы на пространстве погибшего СССР сутками напролет сидят в «Мире танков». А теперь представьте, что сотни миллионов окажутся погруженными в огромные иллюзорные миры. На любой вкус. В них каждый может стать кем угодно, ощущая буквально все, что можно. В таких мирах можно тешить любые страсти — от самых возвышенных до самых низменных. Вплоть до садизма. При этом в материальном мире такие игроки превратятся в хилые, атрофированные тела, погруженные в специальные депривирующие ванны в теплой соленой водой. Тела сии будут питаться специальными кашицами, вводимыми через зонды прямо в желудок.

Отличное решение проблемы! Ведь римским цезарям даже не снились такие возможности. Люмпены в Империи все равно продолжали плодиться: надежной контрацепции не имелось. А в варианте переселения массы «лишних» в игровые миры даже противозачаточные средства не понадобятся. Ведь ушедшие в вечный виртуал не будут иметь никаких семейных уз и никаких сексуальных отношений, кроме виртуально-симуляционных. Оргазмы у них будут искусственными. Да вы сейчас с дамами из чатов пообщайтесь: нынешние интернет-мужчины все больше предпочитают «виртуальный секс» и онанизм, нежели реальные знакомства и свидания. Ибо нормальные отношения — это затраты времени и душевных сил, необходимость завоевывать сердца женщин и самого себя держать в форме, при этом нормально зарабатывая. А в виртуальных мирах секс — сразу, с ходу, без всяких усилий. Во всех формах с изощрениями. И тело у тебя — без усилий идеальное. А в играх ближайшего будущего прямой контакт мозга с компьютером да умелое применение специальных веществ дадут полную иллюзию реальности.

Кто-то будет проводить время в виртуальных интригах, борьбе за власть и сексуальных оргиях. А кто-то будет до бесконечности переигрывать, например, Вторую Мировую. Или Гражданскую — хоть американскую 1861–1865 годов, хоть русскую начала ХХ века. А кто-то погрузится в мир завоеваний Бонапарта. Кто-то — в мир Столетней войны. Хочешь уйти во времена морских походов сэра Дрейка? Нет проблем. Желаете быть пиратом Карибского моря времен расцвета Порт-Ройяля? Регистрируйтесь и играйте. И так далее.

Такая политика за какие-то 70 лет позволит решить проблему лишнего населения в бывших странах «свободного мира». Умерших от старости будут просто забирать из ванн-ячеек. Потомства у них не будет. А весь остальной мир, периферия нищеты, войн и одичания, будет сокращаться с помощью голода, резни и эпидемий. За два-три поколения можно выкосить несколько миллиардов «лишних» голых обезьян. Особенно если эпидемии учинять с помощью хитро сконструированных вирусов. Ибо у новых дикарей, лишенных науки и передовой медицины, не окажется никаких средств защиты от такого геноцида. На освобожденных территориях можно ставить все новые и новые «блэкланды». Футуристические поселения расы господ. Ядром же Великой Глобалии останутся укрепленные, техногенные Соединенные Штаты.

Никакие ярые мусульмане не смогут создать океанских флотов, чтобы угрожать Метрополии, сей кузнице знаний, технологий, богатств и военной силы. Мусульмане не сумеют создать космического оружия. Ракеты с ядерными боеголовками? Метрополия сможет упреждающими, снайперскими ударами крушить любые нежелательные ей центры обогащения урана и наработки оружейного плутония, любые заводы по производству баллистических ракет. Ну а если где и сбой выйдет — так поможет развитая система ПРО. Она уж сумеет отразить удар даже парой десятков межконтинентальных ракет.

Опасаться сопротивления изнутри не приходится. Рабочего класса, способного на такие же опасные выступления и забастовки, как в первой трети ХХ века, больше нет. Новая индустрия будет крайне малолюдной. А обычный «постиндустриальный» обыватель бессилен, разобщен, переменчив в настроениях и податлив на манипуляции. Разве не кончились пшиком акции «Займи Уолл-Стрит» в 2009 году, несмотря на обилие красных знамен?

Ну а дальше можно спокойно дожидаться появления технологий, годных для путешествий во Вселенной.

Таков мир, конструируемый уже сегодня нашим Онтологическим Врагом. Сможем ли мы породить альтернативу этому победоносному Злу?

Да. Создав цивилизацию добрых русских футурополисов. И даже здесь чужие цивилизации дают нам ценные подсказки. Хотя — почему только чужие? Свое ведь надо ценить! Русы прежних времен отнюдь не были глупыми…

Города-сады: спасение человечества

Неолиберальные уроды пытаются внушить нам, будто достойная жизнь возможна лишь в бетонных джунглях мегалополисов, в «человейниках» с населением по 10–15 миллионов каждый. Мол, остальное — это провинциальная ограниченность деревень и маленьких городков. Полная чушь! Громадная, нездоровая скученность двуногих в мегаполисах не только убивает человеческое в людях, не только расправляется с рождаемостью коренного народа — она еще и смелость мысли душит. Ибо в «человейниках» идет усреднение людей, превращение их в стадо жвачных, мыслящих шаблонно и зашоренно. А это — смерть для дерзкого научно-технического и социального развития.

Альтернатива чудовищным мегалополисам, этим огромным «человекоубойным машинам», — города-сады.

Будем справедливыми: впервые в Новой истории не русские, но западные мыслители-архитекторы попытались противопоставить городам-«человейникам» концепцию органических и гармоничных городов-садов. Хотя попытки эти и оказались преждевременными.

Первым стал британец Эбенизер Говард в 1898 году. Именно он, восстав против антисанитарии, социального дарвинизма и негуманности современных ему городов, предложил концепцию поселения нового типа. Где городские удобства совмещены с прелестями жизни на природе.

Город-сад Говарда

«Идеальный город, или «город-сад», согласно английскому журналисту и социологу, — это небольшое поселение с окружающим его сельскохозяйственным поясом. В соответствии с описанным в книге проектом численность населения нового города должна была составлять 32 тысячи жителей. Города должны были образовывать более крупные группы с единым центром. Общее население такого «созвездия» городов должно было составлять порядка 250 тысяч жителей…»

«…Форма города — круг. Площадь города — 1 000 акров, площадь сельскохозяйственного пояса — 5 000 акров (общая площадь города 6 000 акров). Город пересекают 6 бульваров (шириной 120 футов), деля его на 6 равных секторов. Центральная площадь — место пересечения бульваров — круг площадью 5,5 акра (также сад), который окружен общественными зданиями: ратуша, библиотека, музей, больница и др. Центральный сектор окружает стеклянная галерея — общественный парк со спортивными площадками площадью 145 акров. Сам Crystal Palace — также часть парка, крытая. Здесь проводятся выставки, идет и торговля. При удалении от центра увеличиваются концентрические кольца зданий (каждое окружено дополнительной территорией земли, плотной застройки нет)…»[36]

«Застройка идеального города, по Говарду, должна быть следующей: 5 500 участков размером 20 на 130 футов. Муниципалитет контролирует линию фасадов, чтобы улицы были проницаемыми и ровными, в остальном поощряется проявление творчества в оформлении домов.

Grand Avenue — зеленый пояс 420 футов шириной (по сути, парк площадью в 115 акров). Сюда выходят здания: школы, детские площадки, церкви — внутри пояса, а административные здания, выходящие к авеню, имеют форму полумесяца.

На внешнем кольце города — фабрики, склады, маслодельни, рынки, угольные дворы, дворы древесины и т. д., выходящие на железнодорожные пути (для экономии на транспортировке товаров в центр города и разгрузки внутригородских магистралей, что снижает в конечном итоге стоимость обслуживания дорог). Все промышленное оборудование работает на электричестве, что спасает город от загазованности.

Земля вокруг города не принадлежит частным лицам и, следовательно, не может быть застроена при резком росте численности его населения. В городе, по идее автора концепции, формируется гражданское общество, которое оберегает эти земли от застройки. Единственный способ вырасти для такого города — «выплеснуться» городом-спутником за пределы сельскохозяйственного пояса. Спутники соединяются с центральным городом сетью железной дороги. В конечном итоге вокруг главного города формируется кольцо из спутников. Глобально — формируется гексагональная система расселения определенного района.

Цель всего этого — достижение максимально высокого уровня качества жизни в городах-садах…»[37]

Идеи Говарда оказали глубочайшее влияние на градостроение ХХ века. Они вдохновляли постройку заводских поселков у заводов Форда — и авторов советской концепции агрогородов в 1970-е. Идеи Говарда можно найти и в уникальном районе Москвы, в поселке Сокол сталинских времен, с его домами на одну семью. Но британец опередил свое время: тогдашние технологии еще не позволяли полностью воплотить красивую идею. Не хватало ни Интернета, ни новых видов транспорта, ни высокой автоматизации производств.

Попытка Готфрида Федера: новый город

Вторую попытку в новой истории предприняли… в Третьем рейхе. Его идеологи не жалели критики по поводу уродливой урбанизации больших городов («нация рождается в деревнях, но умирает на асфальте больших городов»). Взамен немцы тех времен предложили не архаику (всех, на манер Камбоджи Пол Пота 1975–1979 годов, в деревни к мотыгам), а в виде тканевой урбанизации. Она очень сильно напоминала идею Э. Говарда — создать россыпь поселений нового типа, связанным автобанами и железными дорогами. Старые города, теряя часть населения, остаются как культурные ядра, очаги деловой жизни, общения и развлечений, образования и науки.

Эта мечта вдохновляла еще Готфрида Федера в Третьем рейхе. Он еще в 30-е мечтал о поселениях, где снято противоречие между городом и деревней. Причем его наработки вполне актуальны и сегодня. Они и сейчас вдохновляют западных урбанистов.

Город Федера

С 1934 года Федер разрабатывал идею «нового города». Итак, это — поселение до 60 тысяч душ населением, стоящее в живописном месте, среди природы. Но — с электричеством, водопроводом и канализацией, со всеми благами цивилизации. В центре мыслились общественные здания. Только 20–30 % населения здесь обитают в многоэтажных домах на условиях социального найма. Все остальные имеют собственные дома. Либо один дом приходится на две семьи[38].

Сам немецкий футурополис разделялся на ячейки примерно по 3 500 человек: «новый город» Федера мыслился полицентричным. Каждая ячейка имела собственный общественный центр, школу, дом гитлерюгенда, рынок, площадку-форум для общественных мероприятий. Убери нацизм — и получишь прямо-таки идеальное устройство для местного самоуправления! Ячейки-районы управляют своими делами, формируя городской Совет. Люди-домовладельцы, имеющие отличные заработки мужчины, отцы трехдетных семей — ребята и ответственные, и вооруженные. Они с радостью воспринимают нужные инновации для городского хозяйства. Хоть те же вечные полимерные или керамические трубы, хоть установки полной переработки отходов. Никакие чиновники не могут тут раздуть себестоимость ремонта или наводнить город узбеками: футурополиты не позволят. Ибо они все видят. Они здесь — власть.

Империя могла состоять из вот таких самоуправляемых поселений, связанных между собою сетью автобанов. Прекрасный проект для наших дней — особенно если дополнить его легкой авиацией и перспективными видами скоростного грузо-пассажирского транспорта. Империя русского будущего могла бы состоять из очень сильной центральной власти, что опирается вот на такие сильные муниципии. А власть регионального уровня здесь сильно слабеет. Исключается сепаратизм. Зачем футурополитам промежуточное звено в виде губернатора? Его функции ограничены только тем, что действительно необходимо в региональном разрезе.

«Тканевый полис» (назовем его так) Г. Федера сосредотачивал самые высокие здания в своем центре, понижаясь к окраинам. Он был круглым, концетрическим в плане. Его тоже, как и у Э. Говарда, опоясывал агропромышленный пояс, кормивший поселение, занятое передовым производством. Полис делился на четыре сектора — осями «север-юг» и «запад-восток». На западном конце «новограда» проектировались зеленые насаждения, площадки для отдыха, спортивные сооружения, дом молодежи. На восточном конце планировалась индустриальная зона, вокзал и гидротехнические сооружения. На пересечении осей возникал административный центр города. С общественными зданиями и торговыми центрами, органами власти. Основными жителями полиса должны были стать домовладельцы, лишь 20–30 % жилья мыслилась в фонде социального найма. Город состоял из сообществ по экономическим критериям и общественной жизни, которые объединяются в группы более высокого порядка — и так вплоть до ячеек-секций. Маленькие улицы пролегают между сообществами, широкие проспекты — между секциями.

Под стать тогдашним так и не воплощенным проектам футурополисов Германии были и немецкие новые заводы. Вот прекрасный воплощенный проект заводов Мессершмитта 1938 года: не только оснащенные всем по последнему слову техники производственные корпуса, но и аккуратные домики, плавательные бассейны, спортивно-оздоровительные комплексы с бассейнами, парки, отличные дорожки, никакой грязи и неаккуратности. Близка к такому типу и планировка авиационного комплекса Хейнкеля в Ораниенбурге.

«…Вырисовался, наверное, самый совершенный авиационный завод в мире. Он так органично вписался в местный ландшафт, что даже отдельные крупные деревья удалось сохранить.

Завод был разделен на две отстоящие друг от друга территории. На первой расположились восемь цехов… И на этой территории находился учебный центр с общежитием для учеников и главное административное здание. На второй территории, примыкающей к заводскому аэродрому, находились главный сборочный цех, цех предполетной и послеполетной подготовки, тир и склад готовых самолетов…

Рядом с новым заводом возник целый городок из 1 200 двухэтажных домов для рабочих, зданий муниципалитета, школы, театра, гостинцы, кинотеатра и коммунальных служб. Стадион с корпусами спортивного центра стоял рядом с большим крытым плавательным бассейном».

Это описание завода Хейнкеля в Ораниенбурге, построенного в 1937 году, содержится у Л. Анцелиовича в книге «Неизвестный Хейнкель». А как выглядели другие авиазаводы, возведенные в национал-социалистической Германии? Читаем у того же автора:

«Большие и высокие корпуса нового завода отвечали самым высоким стандартам строительства современных машиностроительных предприятий. Их так искусно вписали в складки местности и существующие вековые деревья, что даже на цветном макете казалось, что завод расположился в огромном парке. Завод рассчитывали на значительное увеличение числа выпускаемых самолетов в будущем.…Стройные ряды индивидуальных коттеджей и четырехквартирных двухэтажных домов, здания торгового центра, спортивного комплекса с бассейном и кортами, здание кинотеатра и маршруты общественного транспорта…»

Тот же завод в Ораниенбурге строился по-социалистически, на деньги государства. Но управлять им поставили успешного частного предпринимателя. Но не торговца и не банкира, не добытчика сырья, а технократа и стопроцентного промышленника — Хейнкеля. И он, не будучи собственником завода, получал от государства законное вознаграждение за каждый самолет. Отличная модель совмещения преимуществ социализма и частной инициативы! При том что у Хейнкеля при этом было и его частное производство.

При «Немецком трудовом фронте» работало подразделение «Красота труда», занятое эстетизацией трудовых процессов. Откроем труд А.В. Васильченко «Имперская тектоника. Архитектура III Рейха». Узнаем оттуда, как были построены гигантские производства «Фольквагена» в Вольсбурге. Их проектировал Эмиль Рудольф Мевес. «Индустриальные строения… были компактными, замкнутыми, с гладкими стенами, которые по возможности были лишены всяких украшений и декоративных элементов (нередко в качестве такового выступало только изображение имперского орла или свастики). Прямоугольные блоки индустриальных корпусов и мощные кирпичные пилоны лестничных домов, построенных в позднеэкспрессионистской манере, должны были являть полную противоположность горизонтальным фасадам застекленных офисных зданий.

…Пафос этого гигантского промышленного комплекса становился очевидным всем, когда на город опускалась темнота. Он превращался в море огней и представал ночью как внушительное «световое зодчество»»

Захватывающие воображение сооружения «Фольксвагена» даже подсвечивались (до войны, конечно) прожекторами. И все это совмещалось с самым передовым техническим оснащением производства. Это вам не сочинские стадионы! То были реально бьющиеся «сердца» мощной индустрии, несшей нации богатство, развитость и настоящие, качественные рабочие места! Даже здания заводов должны были пробуждать в сердцах гордость за отечественную промышленность, поражать глаз суровой, но мощной красотой.

Как нам об этом ни горько писать, но заботиться о своих людях немцы умели. Это описание резко контрастирует с заводами, что строились в СССР тех же 30-х. Мы изучали историю челябинских предприятий или Дирижаблестроя — будущего Долгопрудного. Одно и то же: цеха построены, а с жильем — полный швах. Неустроенность. Бараки. Неумелая застройка. Немощеные улицы, утопающие в грязи. Бытовая неорганизованность. Естественно, никаких спортивных сооружений. Только потом, после войны, в СССР заводы стали строить в окружении всего нужного для полноценной жизни. Вот с жильем не дотягивали до нужного уровня. И это понятно: нам не хватало ни времени, ни средств. Нам, в отличие от немцев, приходилось строить заводы в чистом поле.

Белые берега: начаток красного футурополиса

Но и советские русские все-таки не оставались в стороне. Если вы хотите увидеть то, как стремились проектировать новые города новаторы Сталинской эры, отправьтесь в промышленный пригород Брянска, в Белые берега. Из дневника Максима Калашникова:

«…Главная улица поселка Белые Берега просто завораживает. Желто-белые, обветшавшие, но еще красивые дома, постройки 1929 года и чуть более позднего времени. Улица Ленина — осевая магистраль Белых Берегов.

Белые Берега (Коста Бланка, ежели по-испански) строился при Брянской ГРЭС, гордости Первой сталинской пятилетки. То было воплощение великого плана ГОЭЛРО — электрификации всей России. Сама силовая станция поднялась в 1931-м.

Рядом, перегородив реку Снежеть плотиной, породили живописное Белобережское озеро. С пляжами, излюбленными местами летнего отдыха брянцев, лодочными станциями. С прибрежным парком отдыха и кафе. Рядом с тепловой станцией работали шесть рыбоводческих хозяйств, выпускавших в водохранилище толстолобиков. Они поедали водную растительность, не давая озеру зацветать — и они же радовали рыболовов, шли на стол местным жителям.

Это — мир доброй, созидательной, умной силы. Неукротимого порыва к индустриализации. Мир Модерна, мир Сталина и его СССР. Тут не просто строили тепловую ГРЭС и предприятия при ней. Здесь ковали новую цивилизацию, сначала принявшись возводить прекрасные дома с просторными квартирами. С самого начала думая о людях. Ко всему этому прилагались отличная больница, две школы, физкультурный комплекс, библиотека и дворец культуры, парк отдыха. Здесь все дышит гуманной рациональностью, здесь сделано все, чтобы дать работу и яркую жизнь как можно большему числу тружеников. Чтобы местные ресурсы использовались с полной отдачей. Если бы так же строились и нынешние предприятия!

Белые Берега порождают в груди моей щемящее чувство. Это мир, возникавший на глазах моих бабушки и деда. Это мир, где росли мои мама и папа. Сам поселок спланирован, как Одесса при дюке Ришелье: прямые улицы, пересекающиеся под прямыми же углами. Городок-шахматная доска. Здесь все дышит стилем великих 1930-х. Они проступают даже сквозь нынешнее запустение. Таков мир пленительной мечты наших близких предков из эпохи Огня и Стали. Здесь жили добрые великаны, создавшие Красного гиганта… Мой Советский Союз…

Вижу свидетельства любовного творения нового мира повсюду. Параллельно озеру идет канал — теплая протока. Когда ГРЭС работала, протока была чистой. При ней стоял даже детский бассейн. И дети плескались словно в заботливых руках индустриального гиганта. И гудели ровно его турбины. Но сейчас, после гибели СССР и «реформы» энергетики по Чубайсу, ГРЭС практически мертва. Остановились ее паровые турбины. Заросла и стала сточной канавой теплая протока. Здесь больше не купаются….

Но я могу представить себе, как красиво было здесь тогда, когда Белые Берега жили. Когда в них бился пульс великой промышленной державы. Здесь должна была рождаться следующая за индустриальной русская цивилизация — цивилизация звездолетчиков и сверхлюдей. Мир Фай Родис и Дара Ветра. Но этот порыв убили, макнув в грязь «рынка». Наша задача — воскресить русскую промышленность. Дать новую жизнь Белым Берегам и многим иным градам-весям Руси. И строить новую промышленность вот так же, как когда-то красные исполины творили Белобережское чудо…»

А о чем мечтали тогда же за Атлантикой? На выставке 1939 года в Нью-Йорке было представлено будущее, которое американцы желали видеть в 1960 году. Это — мир высоких, стройных и загорелых людей, прекрасно развитых во всех отношениях. Все — с высшим образованием. Пригородные зоны буквально иссечены автострадами. Автомобили сказочно дешевы. Вокруг — искусственно насаженные леса. Стандартный поселок строится вокруг одной фабрики и сам себя обеспечивает продовольствием. Основные болезни побеждены. Дома — также быстровозводимые, удобные и дешевые. Каждый поселок имеет свой аэродром, но самолетов не видно: они спускаются в подземные ангары. Города соединяются и разъединяются автострадами…»[39]

Перед нами — тоже футурополис, мечта Максима Калашникова. Идея не нова. Нужно ее воплотить сегодня. И если в 1939 году мечтали об энергии из жидкого воздуха, то сегодня ее могут обеспечить сеть новых подземных АЭС с безопасными реакторами в связке с ветровой и солнечной энергетикой, с газопоршневыми станциями на местах выхода струй водорода из недр, с биогазовыми установками и комбинированными теплонасосно-ГТУ-агрегатами. А дальше — полностью управляемые ядерные станции Игоря Острецова, сочетания подкритических реакторов и ускорителей на обратной волне, способные работать на тории и природном уране. И это — один только промежуточный рубеж!

Впечатляющая картина, признаемся. Новое — подчас хорошо забытое старое. Но самое удивительное состоит в том, что все эти идеи городов-садов — практика наших с вами, русских пращуров. Да, это было в доиндустриальную эпоху, но именно мы создали свой тип самоуправляемого города-сада.

Города-сады в московской Руси

Да и планировать свои города-сады русские умели сами. Пускай сие и было в эпоху до промышленности и научно-технической революции. Откроем работу «Память города, скажи» Григория Зеленко и Галины Бельской, опубликованную в альманахе «На суше и на море» за 1983 год.

Итак, планировка русских допетровских городов была свободной, но не стихийной. Скорее, ее можно считать пространственно-модульной. Делались чертежи, сметы и расчеты. Города строились небольшими, в любовно выбранных местах. В смете расчетной единицей делали «тысячу» — тысячу жителей мужского пола. То есть «тысяча» (если считать жен и детей) равнялась 5–6 тысячам душ. Для примера авторы приводят город Елец, полностью разрушенный татарским набегом в 1580-м и возрожденный в 1592 году. Место выбрали новое: на слиянии рек Сосны, Ельца и Лучки (думали о водоснабжении и транспортной доступности). Центр города заложили у слияния Ельца и Сосны. Тут возвели крепость. Большой посад растянули выше по течению Ельца. Так родилась сердцевина города, центральная его структура. Вокруг нее заложили слободы: правильными овалами, напоминающими лепестки цветка, расходящиеся от посада. Каждая слобода имела свое укрепление, формирующее общую систему фортификации города. Высотные доминанты формировали храмы — много в центре и по два-три на каждую слободу. Они были построены на разных высотах, но так, чтобы их видели из каждого двора.

Что вдохновляло русских при планировании своих городов тогда? Градостроительный закон Восточно-Римской империи (Византии), изданный в 878 году новой эры и быстро переведенный на болгарский и русский языки. Там предписывалось: строить поселение на высоком месте, улицы планировать так, чтобы нечистоты не попадали в усадьбы тех, кто живет ниже и так, дабы каждый дом был связан с природой и не заслонял другим вид на городские доминанты (храмы). Окна не должны глядеть в окна соседа, проходы на улицы не могут залезать на участки соседа.

Русские переняли эту человечную и живописную планировку. Такого нельзя было достичь при западной «регулярной» планировке: построенные вдоль улиц дома, один за другим и вширь города, неизбежно загораживают друг другу и виды, и само солнце. Изучая ландшафты (земли, дороги, реки), русы-зодчие намечали кольцо стен с нужным числом ворот, освящали земли под храмы, намечали места для административных зданий, разбивали участки под посады и слободы. Они, в свою очередь, делились между горожанами, а между делянками прокладывались улицы.

То была свободная планировка. Конечно, для условий доавтомобильной эры. Дома в таком городе зачастую стояли под углом к улице. Да и улиц-коридоров в привычном нам виде фактически не было: жилища стояли фасадами к реке, морю, красивому виду. Дом окружали простор и природа. Каждый дом — индивидуален, украшен узорочьем по-своему. То есть нет серой однообразности, среда обеспечивает тебе постоянную смену впечатлений. Идешь по городу — и виды причудливо меняются. Каждый дом — с садом.

А ведь это — тот самый гармоничный, здоровый поход к делу. Сейчас, когда появились технологии децентрализованных систем жизнеобеспечения, все эти принципы могут обрести новую жизнь. Ведь и промышленность становится все более компактной.

Пусть на смену старым станкам придут роботизированные обрабатывающие центры. Главное — чтобы архитектура заводов была впечатляющей. Чтобы рядом с ними были дома для работников, буйная зелень, прекрасные спортивные и культурные сооружения. Рядом с новой русской индустрией должны подниматься наши футурополисы с домами-усадьбами на одну семью! Наши новые предприятия должны быть электрическими. Пускай энергию им дают не дымные ТЭС и даже не газовые станции. Пусть источниками тока и тепла станут новые ядерные станции. Или установки низкоэнергетических ядерных реакций Цветкова. Мы можем использовать и выходы природного водорода из недр Земли (по Ларину). Нам нужно чистое небо над страной. И пускай все это великолепие строится уже не из кирпичей или железобетона, а из сверхпрочной «глины» Попова. Легкой, но металлически прочной, теплоизолирующей. Самые опасные предприятия мы упрячем под землю. Например, химические. Или биотехнологические.

Рядом с новыми, национал-футуристическими заводами будут строиться институты и университеты, техникумы и технические училища. Ибо передовой индустрии грядущего потребны кадры высшего сорта. В будущем университеты, научно-исследовательские центры и заводы составят органически связанные комплексы. А рядом, как я мечтаю, станут наши «орденские» школы, где будет воспитываться и обучаться молодежь. Сильная, умная, неполиткорректная, способная совместить качества воинов и творцов в одном лице. Воплощенный эллинский идеал. Молодежь, презирающая гнилое «новое варварство».

Придет время — и чудеса нанотеха позволят нам выращивать нужные изделия прямо в специальных чанах, по Дрекслеру. Тогда мы сможем разобрать даже роботизированные заводы. Но то будет потом. Пускай в футурополисах рядом с заводами и фабриками новой эры стоят в светлых ангарах авиетки и гиропланы — заменители легковых автомобилей. Пусть эти ядра новой промышленности и футурополисы связывают между собой и гладкие автострады, и эстакады, по которым движутся экранопланы новосибирцев. Возможно, это будет троллейкарный транспорт или «струны» Юницкого — отбор наилучшего варианта произойдет в ходе испытаний. Но совершенно точно промышленные узлы часто будут соседствовать с гаванями больших воздушных кораблей. Видим здесь скрещение дирижаблей с самолетом — гибридные ЛА. Видим мощные турбовинтовые самолеты с несущим фюзеляжем, похожие на одно большое «летающее крыло», построенные из композитных материалов. В этом мире люди, пользуясь новыми видами транспорта и чистой энергией, свободны. Они могут быстро перемещаться на огромные расстояния — и перемещать грузы. Впрочем, железные дороги тоже никуда не делись, как и морской транспорт. Но когда мы овладеем антигравитацией, то породим уже совершенно фантастический транспорт.

Именно таковым станет наше творческое развитие старых идей. Но самое главное: мы совместим такую футурополисную, усадебную урбанизацию с новым народовластием. С подлинным русским самоуправлением.