Наша армия вела наступательные бои. Под Красным Знаменем ВЛКСМ в составе войск Западного фронта шла вперед и штурмовая инженерно-саперная бригада. Саперы обезвреживали минные поля, делали проходы для танков и пехоты, штурмовали высоты, блокировали и ликвидировали доты и дзоты. Наши части ударили по засевшим в Рославле и Починке врагам, перерезали, а затем полностью очистили железную дорогу Брянск — Жуковка — Смоленск. Прорывом оборонительной линии Колодня — Ярцево обеспечили обхват Смоленска с севера. И освободили его.
Столица Родины салютовала освободителям Смоленска. А среди них были комсомольцы Первой штурмовой бригады. С того самого дня стала она называться «Смоленской». Но узнали они об этом чуть позже.
Лихачево, куда прибыл майор Лебедев, только что освободили. Этот населенный пункт сейчас трудно было назвать деревней, разве что бывшей, потому что вместо домов — обломки, вместо заборов — одинокие столбики. Улиц как таковых нет: кругом развалины. Груды побитых кирпичей, осколки оконных стекол, обгоревшие доски. И пепел — кучи пепла, которые гонял ветер вокруг единственной уцелевшей хаты.
Сюда, в хату, переместился штаб комсомольской бригады и политотдел. Здесь, в бедно убранной горнице, Холодов и Кушкис ждали Лебедева. Возле них на наскоро сколоченных, неуклюжих и занозистых скамейках чинно расселись местные парни и девушки.
Старший инструктор политотдела вошел, огляделся.
— Что-нибудь случилось? — спросил он Кушкиса.
— Только приятное! Вот, Владимир Федорович, представители сельской молодежи Смоленщины. Хотят поздравить Красную Армию с победой. Ведь их родные места освободили.
— Будем знакомиться, товарищи! — повернулся к девушкам и парням Лебедев. — Да вы не старше наших комсомольцев! Одногодки, наверно.
Несмотря на столь юный возраст, среди гостей были партизаны и подпольщики. Им не приходилось воевать с фашистами на фронте. Но в тылу ведь бороться не легче, а, может, иногда и труднее. В собственном доме от врагов не укроешься, надо обманывать их, делать вид, что ни во что не вмешиваешься, и вредить исподтишка… А до чего же мучительно притворяться!
Многие из прибывших юношей стали проситься в комсомольскую бригаду. Хотелось встретиться с врагом лицом к лицу, без всякой конспирации, наконец.
Как и предсказывал Лебедев, гости и бойцы-комсомольцы разговорились быстро. Уже через какие-то минуты вели себя так, будто со школьной скамьи знали друг друга.
— Вот наш Павлик, он, знаете, клуб с немцами взорвал, — захлебываясь, делилась с Ильей Холодовым шустрая дивчина и все подталкивала своего смущенного товарища. — Расскажи, Павел!
— Да ладно тебе, Верочка, — отнекивался тот, заливаясь краской. — Не надо…
— Как не надо? — Дивчина всплескивала руками. — Ты же трех немецких офицеров на тот свет отправил! Нет, правда, — теребила она Холодова за рукав гимнастерки. — Наш Павлик сам еле живой остался!
— А наш Павлик, Павел Черкасов, погиб, — тихо сказал Холодов.
Комбриг Петров вызвал к себе в штаб работников политотдела. Они тревожно переглядывались, выспрашивали один другого: не знают ли, зачем? Наконец Холодов не выдержал, задал вопрос, который волновал всех:
— Неужели плохие вести с фронта?
— Пора привыкать к хорошим вестям! — отшутился Петров. — Нам пришла телеграмма из Москвы. Слушайте.
«Центральный Комитет комсомола от имени советской молодежи приветствует бойцов, командиров и политработников вашей бригады с блестящей победой — освобождением древнего города русской славы Смоленска. Поздравляем вас с присвоением бригаде наименования „Смоленской“…
Желаем вам, наши славные друзья, новых боевых успехов».
А ровно через десять дней поезд увозил делегацию комсомольцев в Москву.
В Центральном Комитете ВЛКСМ ее встретили торжественно. Приняли рапорт о действиях детища комсомола под Смоленском. Выслушали самих участников сражений. Затем попросили их помочь в подготовке выставки о комсомольских делах. Под руководством Лебедева саперы-комсомольцы справились с этой задачей.
Когда делегаты вернулись в свою часть, их ждали награды.
Начали готовиться к новым боям. Необходим был удар по белорусской группировке, сосредоточенной на рубеже Бобруйск — Минск — Витебск. Пресловутый белорусский выступ еще представлял опасность. Группа армий под названием «Центр», по замыслу Гитлера, должна была снова двинуться на восток.