Мрачнее тучи, но полный решимости не отступаться от своих планов в угоду этаким мелочам, Некрос Дробитель Черепов отвернулся от входа в обрушившееся подземелье.

– Вот тебе и волшебник, – проворчал он.

Что за заклинание, вдобавок к прочему уничтожившее вроде бы неуязвимого голема, мог пустить в ход человек… об этом Некрос старался не думать. Явно немалой силы, раз уж оно не только стоило волшебнику жизни, но и обрушило своды над целой секцией коридоров.

– Труп откапывать? – спросил один из воинов.

– Нет. Пустая трата времени, – решил Некрос, сжав в кулаке кошель с Душой Демона и устремившись мыслями в будущее, к завершению отчаянной затеи. – Уходим из Грим Батола сейчас же.

Остальные орки последовали за ним. Внезапное решение покинуть крепость не на шутку встревожило почти всех, но и оставаться в ней никто желанием не горел – тем более, что заклинание волшебника вполне могло расшатать своды уцелевших подземелий.

На голову давила невероятная тяжесть – казалось, будто череп в любой момент может, не выдержав, треснуть. С трудом заставив себя открыть глаза, Ронин поднял затуманенный взгляд кверху, дабы проверить, чем его таким придавило и как бы избавиться от этого поскорее.

Едва в глазах слегка прояснилось, маг изумленно ахнул.

Над головой его, на высоте всего около фута, парила в воздухе груда обломков камня – буквально тонна, если не больше.

Тусклая аура, единственный зримый след сотворенного им щита, подсказывала, отчего он до сих пор жив. Давление в голове, очевидно, порождала некая часть разума, ухитрившаяся сохранить чары в целости и, таким образом, спасшая ему жизнь: усиливающаяся боль напоминала попавшему в переплет магу, что заклинание с каждой прошедшей секундой теряет силу.

Ронин заерзал, стараясь устроиться поудобнее в надежде, что это хоть немного облегчит давление, и почувствовал нечто твердое и выпуклое, впившееся в затылок. Видимо, камешек… Маг осторожно сунул руку под голову, чтобы убрать его, но, едва пальцы коснулись камешка, почувствовал в нем едва различимую магию.

Охваченный любопытством, Ронин тут же забыл о нависшем над ним ужасе и поднес камешек поближе к глазам.

Черный самоцвет. Несомненно, тот самый, что некогда украшал медальон Смертокрыла.

Ронин сдвинул брови. В последний раз он видел медальон сразу же после гибели Крилла, а на камень в то время внимания не обратил: все его мысли были заняты опасностью, грозившей Верисе и…

«Вериса!»

В памяти тут же всплыло лицо эльфийки. Они с дворфом оставались ближе к выходу, прикрытые тем, первым щитом, но…

Маг заворочался, вглядываясь в полумрак. Однако стоило ему шевельнуться, давление в голове многократно усилилось, а камни в воздухе просели вниз еще на два-три драгоценных дюйма.

В тот же миг где-то рядом басовито выругались.

– Ф-Фалстад? – выдохнул Ронин.

– Это точно, – довольно сухо откликнулся дворф. – Я знал, что ты жив, волшебник, раз уж нас в лепешку не раздавило, но уже начал думать, будто ты никогда не очнешься! А ведь давно пора бы!

– Ты… а Вериса жива?

– Трудно сказать. Свет этого твоего заклинания позволяет малость ее разглядеть, а вот проверить – никак, далеко. С тех пор, как пришел в себя, ни звука от нее не слыхал!

Ронин скрипнул зубами. Нет, она непременно жива…

– Фалстад! Камни над тобой высоко?

Спутник саркастически хмыкнул.

– Едва носа не щекочут, человек, иначе я бы давно дополз до нее! Вот уж не думал, что побываю живьем на собственных похоронах!

Оставив без отклика последние слова дворфа, маг призадумался над тем, что он сказал о близости груды камня. Ясное дело: чем дальше чары от Ронина, тем хуже они защищают. Благодаря им Верису с Фалстадом не раздавило, но следопытка могла получить сильный – возможно, даже смертельный – удар по голове…

Что ж, оставалось одно: надеяться на лучшее.

– Человек… если, конечно, я не слишком много прошу… ты нам помочь хоть чем-нибудь можешь?

Может ли Ронин спасти их? Хватит ли на то оставшихся сил, телесных или магических? Целиком поглощенный более неотложным делом, маг спрятал черный камень в кошель.

– Дай поразмыслить пару минут.

– А что мне еще остается-то?

Давление в голове волшебника набирало силу с пугающей быстротой. По-видимому, щиту долго не выстоять, однако его придется удерживать, пытаясь тем временем сотворить второе, возможно, куда более сложное заклинание.

Ронину требовалось не просто вытащить всех троих из-под нависших над ними каменных глыб, но переправить и спутников, и себя самого туда, где их жизням ничто не грозит, и все это – в то время, как истерзанное тело криком кричит, требуя отдыха.

Как там звучит эта формула? Казалось, любая мысль причиняет жуткую боль, но, наконец, слова Ронин вспомнил. Однако, творя заклинание, придется отвлечься от щита, и если он вдруг замешкается…

«Но что мне еще остается?»

– Фалстад, сейчас я кое-что попробую…

– Безмерно рад это слышать, человек! А то камни, по-моему, уже на грудь давят!

Да, сдвиг камней заметил и Ронин. Определенно, надо спешить.

Пробормотав формулу, он потянул к себе силу магии…

Камни над ним зловеще дрогнули.

Подняв уцелевшую руку, Ронин начертал символ.

Чары щита развеялись. Нависшие над троицей тонны камня обрушились вниз…

…и в следующий миг маг обнаружил, что лежит на спине, устремив взгляд в затянутое тучами небо.

– Дагатов Молот! – взревел рядом Фалстад. – Еще бы чуть, и… Скажи, без этаких страхов никак было не обойтись?

Невзирая на боль, Ронин оперся о землю рукой и сел. Ледяной ветер помог стряхнуть оцепенение, и маг оглянулся на дворфа.

Фалстад тоже принял сидячее положение. Глаза наездника на грифонах мерцали диким огнем, в кои-то веки не имевшим ничего общего с битвами. Лицо его побледнело, как полотно – таким Ронин неустрашимого воина даже представить себе не смог.

– Никогда, никогда, никогда в жизни больше не полезу под землю! С этой минуты для меня есть только небо! Дагатов Молот!..

Возможно, волшебник бы что-нибудь и ответил, но тут его внимание привлек раздавшийся неподалеку стон. С трудом поднявшись на ноги, Ронин заковылял к лежащей без чувств Верисе. Вначале он усомнился, не послышался ли ему стон – следопытка казалась совершенно безжизненной, но тут Вериса застонала вновь.

– Она… Фалстад, она жива!

– А как же! Могу поспорить: это ты по стону догадался! Ну, конечно, жива! Только давай не мешкать! Как она там?

– Погоди…

С этим Ронин осторожно перевернул эльфийку на спину, осмотрел лицо, голову, тело. Кое-где синяки, на плече пятна крови… но в остальном выглядела она ничуть не хуже любого из спутников.

Когда он, приподняв ее голову, принялся осматривать шишку на темени, ресницы эльфийки затрепетали, веки приподнялись.

– Р… Рон…

– Да, это я. Лежи смирно. Похоже, тебе здорово досталось камнем по голове.

– Помню… Помню…

Следопытка на миг смежила веки, и вдруг вскинулась, села, вытаращила глаза, в ужасе распахнула рот.

– Потолок! Потолок на нас падает!

Маг придержал ее за плечи.

– Нет! Нет, Вериса! Все в порядке! Нам ничто не грозит!

– Но свод пещеры…

Оглядевшись, эльфийка с облегчением перевела дух.

– Да, мы уже не в пещере, но где же мы, Ронин? Как попали сюда? Как, в конце концов, живы остались?

– Помнишь щит, спасший нас от голема? После того, как чудовище само себя уничтожило, щит устоял, даже когда над нами обвалился потолок. Да, сфера защиты уменьшилась, однако он выдержал, не позволил камням насмерть нас раздавить.

– А Фалстад?! Он…

Дворф подошел к Верисе с другой стороны.

– Всех, всех нас он спас, моя эльфийская леди. Спас, но забросил неизвестно куда!

«Неизвестно куда?» Ронин заморгал и огляделся вокруг. Укрытый снегами горный хребет, пронизывающие ветры, с каждой минутой становившиеся все холоднее, невероятной величины ковер облаков, простирающийся во все стороны… Ну нет, где они – это волшебник знал точно, несмотря на окружавшую их темноту.

– Известно, Фалстад, известно. Думаю, я перенес нас на вершину той самой горы. Все прочее, включая орков, осталось там, далеко внизу.

– На вершину горы? – переспросила Вериса.

– А что, на правду похоже, – рассудил Фалстад.

– И, судя по тому факту, что я вижу вас лучше и лучше, боюсь, до рассвета недалеко, – вновь помрачнев, добавил Ронин. – А значит, если Некрос Дробитель Черепов – человек… то есть, орк слова, орки могут в любую минуту покинуть крепость, увозя с собой и драконьи яйца, и все остальное.

И Вериса и дворф в изумлении подняли брови.

– Зачем бы им пускаться на этакую глупость? – усомнился Фалстад. – Ведь в крепости – оно надежнее!

– Из-за скорого вторжения с запада волшебников с дворфами верхом на быстрых, ловких грифонах. Многих сотен, а то и тысяч волшебников с дворфами. А может, еще и эльфов. Против такой силы, особенно при поддержке магов, Некросу со своими не выстоять даже в недрах горы…

Волшебник покачал головой. Если бы орочий командир сознавал, на что способна реликвия, лежащая в его поясном кошеле, дело могло бы обернуться совсем иначе, но, очевидно, Некрос либо не понимал, чем владеет, либо его верность господину, обороняющему Дун Альгаз, оказалась сильней. Так ли, иначе, а орк принял решение идти на север и от своего не отступится.

Но Фалстад никак не мог в это поверить.

– Вторжение? Такая безумная мысль даже орку в голову не придет!

– Однако пришла. Из-за нас. Из-за нашего появления. Особенно моего. Смертокрыл помог мне добраться сюда только затем, чтоб я послужил доказательством грядущей атаки! А этот Некрос – безумец! Очевидно, он и прежде был уверен, что нападения не миновать, а обнаружив меня в самом сердце крепости, окончательно в том убедился.

Ронин бросил взгляд на сломанный Некросом палец, успевший к этому времени онеметь. Будет время – пальцем придется заняться, но сейчас на кону стояло гораздо, гораздо большее.

– Но что проку черному зверю, если орки уйдут? – спросила Вериса. – Что он от этого выиграет?

– Кажется, я понимаю…

Поднявшись, Ронин подошел к краю обрыва, утвердился на ногах так, чтобы ветер не сдул его в пропасть, и взглянул вниз. Разглядеть он ничего не сумел, но вроде бы услышал какой-то шум… возможно, скрип тележных колес и топот колонны воинов, выступивших в поход?

– Сдается мне, вместо того, чтобы спасать королеву красных драконов, как он меня уверял, Смертокрыл задумал убить ее! Пробираться для этого в крепость – слишком велик риск, но, окажись она под открытым небом, он может внезапно спикировать вниз и покончить с нею одним ударом!

– Ты уверен? – спросила эльфийка, подойдя к магу и встав рядом.

– Пожалуй, да, – ответил Ронин, подняв взгляд. Приближения рассвета не могли скрыть даже густые тучи. – Некрос хотел выступить на заре.

– Он что, рехнулся? – проворчал Фалстад. – Этому орку, чтоб ему лопнуть, лучше бы в темноте уходить – так оно незаметнее!

Но Ронин, повернувшись к Фалстаду, покачал головой.

– Смертокрыл превосходно все видит и в темноте – может быть, куда лучше любого из нас! А еще во время допроса Некрос обмолвился, будто готов ко всему, даже к появлению Смертокрыла. Правду сказать, он словно бы даже ждет появления темного с нетерпением!

– Вот это уже совсем непонятно, – возразила следопытка. – Как один орк сможет его одолеть?

– А как он держит в повиновении королеву драконов? И как вызывает чудовищ вроде того голема?

Внешне Ронин был спокоен, однако эти вопросы встревожили его до глубины души. Оказавшийся в лапах орка предмет явно обладал множеством выдающихся свойств, но неужели мощь его так велика?

Внезапно Фалстад замахал рукой, призывая всех помолчать, и указал в даль, в направлении северо-запада.

На миг среди туч показалась, но тут же исчезла из виду, спускаясь вниз, огромная тень.

– Это Смертокрыл, – прошептал наездник на грифонах.

Ронин кивнул. Время гадать и раздумывать вышло. Появление Смертокрыла могло означать только одно.

– Что бы там ни назревало… вот оно и началось.

Едва Грим Батола коснулись первые лучи зари, огромный караван орков выступил в путь. Повозки спереди и сзади прикрывали воины, вооруженные остро заточенными топорами, мечами и пиками. Имелась охрана и на козлах, рядом с батраками-погонщиками – особенно теми, кто вез драгоценные драконьи яйца. Каждый орк шел в поход так, точно был готов столкнуться с врагом в любую секунду: об ожидаемом вторжении с запада прознали даже низшие из низших.

Некрос Дробитель Черепов с нетерпением наблюдал за колонной со спины одной из немногих имевшихся в крепости лошадей. Всадники на объезженных драконах отправились в Дун Альгаз первыми – чтобы в распоряжении Орды осталось хоть немного грозных зверей, даже если из его замысла ничего не выйдет. Жаль, но отправлять с ними яйца он не осмелился: однажды попробовав, командир крепости понял, как дорого обойдется подобная авантюра.

Построить повозку, способную выдержать тяжесть дракона, было бы невозможно, и посему Некросу выпало вести в путь двух самых старых зверей самому. И Алекстраза, и, как ни удивительно, Тиран шли в самом хвосте каравана, ни на минуту не забывая о Душе Демона и ее власти над собой. Больному супругу Алекстразы, надо думать, придется туго, живым дойдет вряд ли, но Некрос знал: другого выхода нет.

Несмотря ни на что, вид исполинские звери имели весьма впечатляющий. Конечно, самка выглядела куда внушительнее самца, так как здоровьем была покрепче. Раз, встретившись с нею взглядом, Некрос заметил в ее глазах искорки жгучей ненависти, но это не обеспокоило его ни капли. Пока в его руках реликвия, способная управиться с любым драконом на свете, Алекстраза будет повиноваться ему во всем.

Подумав о драконах, орк устремил взгляд к небу. В густых тучах могла прятаться не одна исполинская тварь, но в конце концов что-нибудь произойдет непременно. Пусть даже силы Альянса еще далеко, Смертокрыл явится, это уж точно. На этом-то Некрос и строил весь замысел.

Скоро людишки узнают, как жестоко ошиблись, понадеявшись на силу темного. Что властно над одним драконом, властно и над другим. Душа Демона подчинит орочьему командиру самого страшного зверя во всем мире. Он, Некрос, станет хозяином самому Смертокрылу… но только если этот треклятый ящер появится здесь.

– Ну, где ж ты, тварь, чтоб тебе лопнуть? – проворчал он. – Где ж ты?

Из устья пещеры выступили последние ряды воинов. Некрос окинул марширующих тяжелым взглядом. Гордые, неукротимые, они словно перенеслись сюда из тех времен, когда Орда не ведала поражений, не знала врагов, способных выстоять под ее натиском. Подчинив Смертокрыла себе, он возродит былую славу своего народа, и Орда вновь воспрянет, возвысится – даже те, кто уже сдался. Тогда орки двинутся на земли Альянса, сметут и людишек, и всех остальных…

…и, может статься, Орду поведет за собой новый вождь. Впервые в жизни Некрос отважился вообразить, как перед ним склонятся все, даже сам Зулухед. Да, кого же еще признать главным, как не его, приведшего свой народ к славной победе?!

Военный Вождь Некрос Дробитель Черепов…

Пришпорив коня, Некрос нагнал караван. Отстав от остальных, он будет выглядеть подозрительно. Вдобавок, где ему ехать, было неважно: Душа Демона прекрасно действовала и на расстоянии. Не пожелай он того, ни одному дракону от нее не уйти, а выпускать их из рук старый орк, разумеется, не собирался.

Вот только где же эта треклятая черная тварь?

И тут, словно в ответ ему, вокруг загремел оглушительный рев. Однако звучал этот рев не с неба, как показалось Некросу вначале, но, скорее, прямо из-под земли под ногами орков. Воины недоуменно заозирались в поисках противника.

Миг – и земля по обе стороны каравана разверзлась, выпуская наружу дворфов.

Казалось, они повсюду – Некрос представить себе не мог, чтобы столько их могло набраться во всем Каз Модане. Выскочив из-под земли, размахивая секирами, подняв над головой мечи, все они устремились на колонну орков.

Однако орки быстро оправились от изумления и с воинственными криками развернулись навстречу напавшим. Охранники остались при повозках, но тоже приготовились к бою, и даже батраки, создания жалкие, с какой стороны ни взгляни, вооружились дубинами: уж что-что, а орудовать палкой орка долго учить не надо.

Некрос отпихнул ногой дворфа, нацелившегося стащить его с лошади. Один из адъютантов живо пришел командиру на выручку, и орк с дворфом сцепились в жарком бою. Сам Некрос направил лошадь к повозкам, чтоб выиграть немного времени и оценить обстановку. Он ждал вторжения, но на него напали падальщики, шакалы, тот самый сброд, что – Некрос прекрасно знал это – обитал в подземельях вокруг здешних гор. Да, судя по их численности, тролли совсем обленились…

Однако где же Смертокрыл? Некрос рассчитывал на появление дракона, так почему дракона все еще нет?!

Вдруг бьющиеся дружно вздрогнули от громоподобного рева. Огромная тень, едва различимая среди густых туч, метнулась книзу, понеслась в сторону орков.

– Наконец-то! Наконец-то ты здесь, черная…

Совершенно сбитый с толку, Некрос Дробитель Черепов замер от изумления, сжал в кулаке Душу Демона, но в этот миг даже не подумал воспользоваться ею, как замышлял.

Чешуя ринувшегося к каравану дракона оказалась огненно-красной, а вовсе не черной, как ночь.

– Спуститься надо, – пробормотал Ронин. – Мне нужно видеть, что происходит!

– А просто как там, в пещере, сделать нельзя? – спросил Фалстад.

– Проделаю то же – останусь без сил и ничем не смогу нам помочь, когда мы окажемся внизу… а, кроме того, я не знаю, куда нас переместить. Ты же прямо под орочьим топором, надо думать, очутиться не хочешь?

Вериса бросила взгляд вниз.

– Попросту слезть вниз мы, скорее всего, тоже не сможем.

– Но не торчать же тут вечно!

Дворф сдвинул брови, прошелся из стороны в сторону и вдруг замер, вытаращив глаза так, точно наступил на нечто ужасное.

– Крылья Хестры, ну я и дурень! Ведь он, может быть, еще рядом!

Ронин воззрился на дворфа, как будто тот повредился в уме.

– Кто «он»? О ком ты?

Вместо ответа Фалстад запустил руку в поясной кошель.

– Эти тролли, чтоб им полопаться, его забрали, но ведь Гиммель после вернул… ага! Вот он!

С этими словами он вытащил из кошеля что-то вроде крохотной свистульки, под взглядами Ронина с Верисой поднес ее к губам и дунул, что было сил.

– Я ничего не слышу, – заметил волшебник.

– Услышал бы – я бы насчет тебя крепко задумался! Все, теперь ждем. Обучен он превосходно. Лучшего зверя у меня еще не бывало. Мы же, заметьте, были схвачены троллями не так далеко отсюда! Он вполне мог на время задержаться поблизости, – пояснил Фалстад, но уже не со столь уверенным видом. – Не так уж давно мы с ним расстались…

– Так это ты грифона к себе зовешь? – не скрывая скепсиса, спросила следопытка.

– Ну да! Все лучше, чем сидеть тут, пока крылья не отрастут!

Все замолчали и принялись ждать. Казалось, ожидание тянется целую вечность. Несмотря на холод, силы мало-помалу возвращались, но Ронин по-прежнему опасался забросить всех троих туда, где их ждет верная смерть.

Однако иного выхода, похоже, не имелось. Волшебник расправил плечи.

– Я сделаю, что смогу. Припоминаю одно местечко невдалеке от горы – кажется, Смертокрыл показывал его мысленно. Возможно, мне удастся переправить нас туда.

Вериса сжала его плечо. Взгляд ее был полон заботы.

– Уверен? По-моему, ты еще не готов. Ронин, я ведь понимаю, каково пришлось тебе там, в подземелье. Чары ты сотворил не из пустяковых, а после прикрывал ими даже нас с Фалстадом.

За эти слова Ронин был ей весьма благодарен, но… что еще тут поделаешь?

– Если я не…

Внезапно в тучах возникла крылатая тень немалой величины. Не сомневаясь, что их атакует сам Смертокрыл, Ронин с эльфийкой припали к земле.

Один только Фалстад, пристально наблюдавший за небом, не повел себя так, будто пришел его смертный час, наоборот – с хохотом протянул руки навстречу крылатому силуэту.

– Я так и знал: он услышит! Видали? Я так и знал: он на зов явится!

Грифон заклекотал, и маг мог бы поклясться, что явственно слышит в его клекоте нотки восторга. В мгновение ока домчавшись до них – вернее, до своего всадника, зверь прыгнул прямо Фалстаду на грудь и лишь отчаянно захлопав крыльями не рухнул на дворфа всей тяжестью.

– Ха! Молодчина, зверь, молодчина! Вниз!

Виляя хвостом в манере, куда более подобающей псу, чем полульву, грифон опустился на землю перед Фалстадом.

– Ну? – спросил невысокий воин, обращаясь к товарищам. – Не пора ли нам в путь?

Все трое поспешили взобраться на спину грифона. Все еще самый слабый, Ронин устроился между Верисой и дворфом. В способности зверя унести всех троих он откровенно сомневался, однако грифон справился превосходно. В долгом путешествии, что охотно признал и Фалстад, их ждали бы куда большие трудности, но короткий путь грифон явно мог преодолеть легче легкого.

Не прошло и минуты, как они миновали слой туч… и взорам их открылась совершенно неожиданная картина.

Услышав шум битвы, Ронин заподозрил, что бой оркам, не преминув воспользоваться неповоротливостью их каравана, дали холмовые дворфы, однако увидеть в воздухе, над полем боя, дракона – причем вовсе не Смертокрыла – не ожидал.

– Глядите, красный! – воскликнула следопытка. – Самец, и довольно стар! Не из тех, что выращены под горой!

Ронин это тоже заметил. В орочий плен королева угодила не настолько давно, чтобы кто-либо из ее потомства успел вырасти в этакую громадину. К тому же, в Орде было заведено истреблять драконов, прежде чем они станут слишком взрослыми и независимыми: управляться как следует укротителям удавалось лишь с теми, что помоложе.

Тогда откуда же взялся этот алый исполин, и что он здесь делает?

– Куда приземляться? – прокричал Фалстад, напомнив волшебнику о более насущных материях.

Ронин быстро огляделся по сторонам. Бой большей частью сосредоточился вокруг каравана. Некрос Дробитель Черепов, восседавший верхом на лошади, держал в руке нечто блестящее – ярко блестящее, несмотря на хмурое небо. Разом забыв о вопросе Фалстада, волшебник пригляделся к вещице внимательнее. Казалось, Некрос целит ею в этого нового дракона…

– Ну? Куда править? – поторопил его дворф.

Оторвав взгляд от орка, Ронин сосредоточился на поисках подходящего места.

– Вон туда! – велел он, указав на гребень горы невдалеке от хвоста орочьего каравана. – По-моему, эта возвышенность лучше всего!

– На вид ничем не хуже других!

Направляемый опытной рукой всадника, грифон быстро донес их до гребня. Немедленно соскользнув на землю, Ронин поспешил к краю и принялся наблюдать.

Внизу творилось нечто крайне странное.

Дракон, очевидно, приготовившийся атаковать Некроса, едва удерживался на лету, натужно ревел, будто сцепившись в непосильной схватке с незримым врагом. Вновь приглядевшись к командиру орков, волшебник заметил, что блестящий предмет в руке Некроса с каждой секундой сияет все ярче и ярче. Да, определенно, реликвия, и такой силы, что источаемая ей мощь чувствовалась даже издали.

Волшебник перевел взгляд с орка на алого исполина.

«Как оркам удается держать в своей власти королеву драконов?» Этот вопрос Ронин не раз задавал себе в прошлом – и вот теперь увидел ответ своими глазами.

Алый дракон сопротивлялся, да так отчаянно, что человеку подобного и не вообразить. Слыша его страдальческий рев, все трое поняли: немногим живым существам доводилось испытывать такие муки.

И вот, в последний раз хрипло взревев, исполин вдруг обмяк, словно бы на миг завис в воздухе… и рухнул наземь недалеко от сражавшихся.

– Убит? – спросила Вериса.

– Не знаю.

Если реликвия дракона и не погубила, то падение с такой высоты вполне могло покончить с ним навсегда. Не желая смотреть на гибель столь целеустремленного создания, Ронин отвернулся – и вдруг увидел среди туч еще одного крылатого исполина – но черного, чернее самого жуткого ночного кошмара.

– Смертокрыл! – предостерег он остальных.

Черный дракон несся к колонне, однако вовсе не в сторону Некроса либо пары порабощенных красных. Летел он прямиком к совершенно неожиданной цели – к повозкам, нагруженным яйцами.

Тут его наконец-то заметил предводитель орков. Обернувшись, Некрос нацелил реликвию на Смертокрыла и что-то крикнул.

Ронин с остальными ожидали увидеть, что талисман повергнет наземь и черного, но Смертокрыл, как ни странно, словно бы ничего не заметил. Черный дракон стремительно приближался к повозкам – и, ясное дело, к уложенным в них яйцам.

Волшебник не верил собственным глазам, но факт оставался фактом.

– Не нужна ему Алекстраза – ни живая, ни мертвая! Он на яйца ее нацелился!

Неожиданно бережно подхватив пару повозок, Смертокрыл устремился вверх. Сидевшие на повозках орки брызнули в стороны. Тягловые животные пронзительно завизжали, беспомощно повиснув на упряжи, а дракон, развернувшись, направился прочь.

Выходит, яйца нужны Смертокрылу целыми и невредимыми, но для чего? Что одинокому дракону в них проку?

И тут Ронину стало очевидно: ответ заключен в последнем вопросе. Яйца нужны Смертокрылу для себя самого. Разумеется, драконы из них родятся не черные – красные, но, выпестованные черным, они превратятся в такую же пагубную силу, как и он сам.

Быть может, Некрос подумал о том же, а может, отреагировал на сам факт кражи, но орк вмиг развернулся к хвосту колонны и что-то крикнул. Реликвию он по-прежнему держал высоко над головой, но другой рукой указывал вслед исчезающему вдали исполину.

Один из двух красных гигантов, самец, с явным трудом расправил крылья и полетел в погоню. Такого больного, на грани смерти, дракона Ронин в жизни еще не видал и невольно удивился тому, что зверь сумел хотя бы набрать высоту. Не думает же Некрос, будто столь одряхлевший дракон может соперничать с более молодым, полным жизненных сил Смертокрылом?

Тем временем орки с дворфами продолжали бой, но последние бились с очевидным отчаянием. Казалось, они возлагали все надежды на первого из красных самцов. Что ж, если так, их отчаяние Ронин вполне понимал.

– Понять не могу, – сказала стоявшая рядом Вериса. – Отчего Крас не приходит на помощь? Ведь этот волшебник наверняка должен быть здесь! Наверняка из-за него-то дворфы, наконец, и решились атаковать!

Захваченный происходящим, Ронин совсем позабыл о своем покровителе, а между тем у него накопилось к безликому магу немало вопросов.

– Крас?! А он-то тут при чем?

Рассказ Верисы он слушал, вначале не веря собственным ушам, затем – с нарастающей яростью. Да, как он уже заподозрил, советник попросту воспользовался им – и не им одним, но и Верисой, и Фалстадом, и, очевидно, отчаявшимися дворфами, живущими в подземельях.

– А, сговорившись с драконом, он показал нам путь в недра горы, – закончила Вериса, – и вскоре после этого перестал откликаться.

Сняв с шеи медальон, эльфийка показала его Ронину. Выглядел медальон, что примечательно, очень похоже на тот, полученный Ронином от Смертокрыла, вплоть до орнамента. Разгневанный маг вспомнил, что заметил его, когда эльфийка с Фалстадом явились к нему на выручку. Неужели Крас научился у драконов делать такие вещи?

В какой-то момент камень посреди медальона слегка сместился в сторону. Поправив самоцвет, Ронин устремил в него гневный взгляд и заговорил, будто покровитель мог его слышать:

– Ну, Крас? Ты тут? Чего еще пожелать изволишь? Может, нам смерть принять ради тебя?

Все напрасно. Очевидно, заключавшаяся в вещице сила иссякла. Да и Крас наверняка не потрудился бы ответить, будь даже это возможно.

Подняв реликвию над головой, Ронин приготовился швырнуть ее вниз.

И тут в голове раздался слабый, прерывистый голос.

Ронин?

Разгневанный маг замер, изумленный тем, что в самом деле услышал ответ.

Ронин… хвала… высшим силам… возможно, еще… еще не все… потеряно.

Спутники взирали на мага, совершенно не понимая, что с ним. Ронин, не отвечая, задумался. Голос Краса звучал так, точно тот при смерти.

– Крас! Так ты…

Слушай! Я должен беречь… силы! Я вижу… вижу тебя… может быть, ты… еще сумеешь… спасти кое-что…

– Чего же ты хочешь? – несмотря на все прежние обиды, спросил Ронин.

Вначале… вначале я должен переправить тебя к себе.

Внезапно медальон ярко вспыхнул, озарив изумленного чародея киноварно-алым сиянием.

– Ронин!

Вериса потянулась к нему, но ее пальцы прошли сквозь плечо мага, будто сквозь пустоту. Охваченный ужасом, Ронин увидел, как и она, и Фалстад, и весь гребень горы исчезают. В тот же миг вокруг возникла совсем другая земля – каменистая пустошь, повидавшая немало битв и сейчас ставшая свидетельницей нового боя, гремящего в некотором отдалении.

Крас перенес Ронина к западу от гор, совсем недалеко оттуда, где караван орков отбивался от дворфов. Ну да, не мог же он знать, что волшебник был тут, совсем рядом…

Вспомнив о вероломстве покровителя, Ронин обернулся назад.

– Крас! Покажись, будь ты проклят…

Прямо перед ним, глядя ему в глаза, лежал павший гигант – тот самый огромный красный дракон, которого он считаные минуты тому назад видел падавшим с неба. Дракон лежал на боку, одно крыло его нелепо торчало кверху, голова покоилась на земле.

– От всей души… от всей души прошу простить меня, Ронин, – не без труда пророкотал исполинский зверь. – За… за все муки, причиненные мною тебе и остальным.