Как медленно! Слишком, слишком медленно!

Со злобным рыком Некрос толкнул одного из батраков в спину, побуждая никчемного орка из низшей касты работать живее. Тот, втянув голову в плечи, поспешил со своей ношей дальше.

Орки из низшей касты годились только для черной работы, а теперь обнаружилось, что и с нею они как следует справиться не в состоянии. Из-за этого Некрос был вынужден отправить им в помощь воинов, а иначе к рассвету никак не управиться. На самом-то деле он рассчитывал выйти в поход глухой ночью, но это уже не представлялось возможным, а ждать еще день он, определенно, не желал. Наступавший противник, несомненно, не сидел на месте и с каждым днем продвигался все ближе и ближе, хотя разведчики Некроса, будто не видя, что происходит вокруг, в один голос твердили: нет, никаких следов наступающих – тем более, целой армии – не обнаружено. И это в то время, когда у берегов уже были замечены воины Альянса верхом на грифонах, в горную крепость сумел пробраться волшебник, а к вражеским рядам примкнул самый грозный из всех драконов на свете! Нет, одно лишь то, что разведчики не могут их разыскать, вовсе не означало, будто люди с союзниками не приближаются к Грим Батолу…

С головой поглощенный попытками втолковать чернорабочим, как важно не мешкать с погрузкой, появление главного укротителя увечный орк заметил не сразу и обернулся, только услышав неуверенное покашливание за спиной.

– Говори, Брогас! Чего мнешься, будто одно из этих ничтожеств?

Коренастый, не слишком высокий молодой орк поморщился. Боковые клыки Брогаса несколько изгибались книзу, что придавало его мрачной физиономии еще более угрюмый вид.

– Самец… Некрос, по-моему, он вот-вот сдохнет!

Снова дурные вести, да такие, что хуже некуда!

– Идем, поглядим!

Оба со всех ног поспешили вперед. На ходу Брогас старался сдерживать шаг, чтобы увечье командира не выглядело слишком заметным, однако голова Некроса была полна других забот. Для пополнения поголовья драконов требовались и самка, и самец. Лишись он хоть одного из двух – и конец всему предприятию, а Зулухеду это придется не по душе.

Наконец оба вошли в подземелье, где содержался старейший, единственный уцелевший супруг Алекстразы. В сравнении с другими драконами Тиранастраз выглядел весьма и весьма внушительно. Некрос подозревал, что некогда алый старик мог бы соперничать в величине и могуществе с самим Смертокрылом, хотя, возможно, это было всего лишь легендой. Но, так или иначе, просторную пещеру супруг Алекстразы заполнял собой почти целиком, и поначалу предводителю орков даже не верилось, что этакая громадина может вдруг взять да захворать.

Однако стоило ему вслушаться в неровное дыхание дракона, все сделалось ясно. За прошлый год Тирану, как его звали все, не раз становилось плохо. Когда-то орк полагал, что драконы бессмертны, а гибнут только поверженными в бою, но со временем обнаружил: покончить с драконом может не только враг, но и, к примеру, болезнь. Вот и Тирана, этого престарелого исполина, поражал изнутри какой-то медленный, однако неизлечимый недуг…

– Давно зверь так себя чувствует?

Брогас гулко сглотнул.

– С прошлой ночи, то хуже ему, то лучше… но еще пару часов назад выглядел молодцом!

Некрос в гневе воззрился на главного укротителя.

– Дурак! Раньше должен был доложить!

Старый воин едва не влепил незадачливому орку затрещину, но сразу же понял: узнав о несчастье днем раньше, он не выиграл бы ничего. Некрос уже давненько подозревал, что престарелому дракону скоро конец – просто не хотел этого признавать.

– Что будем делать, Некрос? Зулухед придет в ярость! Торчать нашим с тобой черепам на кольях!

Некрос нахмурился. Точно та же картина возникла и в его голове… и, разумеется, по душе ему не пришлась.

– Выбора нет! Готовь его к перевозке! Живой, или мертвый, он отправится с нами, и пусть Зулухед делает, что пожелает!

– Но, Некрос…

Вот тут одноногий орк действительно врезал подчиненному от души.

– Не мямлить мне тут! Выполняй приказ, дурень!

Вынужденный подчиниться, Брогас кивнул и со всех ног умчался. Похоже, за выполнением приказаний Некроса младшим укротителям достанется от него не на шутку… ну, а Тиран отправится в поход вместе со всеми – живой или мертвый. В крайнем случае, хоть противника с толку собьет.

Подступив на шаг ближе, Некрос окинул огромного самца изучающим взглядом. Чешуя в пятнах, дышит прерывисто, почти не шевелится – да, похоже, недолго супругу Алекстразы осталось дышать…

– Некрос, – внезапно донесся до него гулкий голос королевы драконов. – Некрос… я чую: ты где-то рядом…

Радуясь поводу отвлечься от мыслей о том, что смерть Тирана может значить для его собственной шкуры, грузно сложенный орк захромал к подземелью самки. Там он – обычная предосторожность – сунул руку в кошель у пояса и сжал в кулаке Душу Демона.

Алекстраза, прищурившись, смерила его взглядом. В последнее время она тоже выглядела нездорово, но Некрос упорно отказывался поверить, что потеряет и ее. Скорее, она просто понимает, что последнего из ее супругов скоро не станет. Эх, если б один из тех двоих остался в живых… эти были куда как моложе, куда жизнеспособнее Тирана!

– Чего тебе еще, о королева?

– Некрос, отчего ты упорствуешь в этом безумии?

Старый орк раздраженно крякнул.

– И это все, чего ты от меня хотела? У меня есть дела поважнее твоих дурацких вопросов!

Драконица фыркнула.

– Все твои старания только приведут тебя к гибели. У тебя есть шанс спасти своих и спастись самому, но ты не желаешь им пользоваться!

– Мы – не трусливая вероломная мразь вроде Оргрима Молота Рока! Клан Драконьей Пасти бьется до последней капли крови, пусть даже собственной!

– Пытаясь сбежать на север? Так-то вы бьетесь?

Некрос Дробитель Черепов вынул из кошеля Душу Демона.

– Есть вещи, непонятные даже тебе, древняя! Бывает, и бегство ведет к битве!

– Выходит, тебя, Некрос, не переубедить, – со вздохом подытожила Алекстраза.

– Ну, наконец-то! Усвоила!

– Тогда скажи-ка мне вот что. Что ты делал в пещере Тирана? Что за недуг его мучает?

Во взгляде и в голосе драконицы чувствовалась немалая тревога о здоровье супруга.

– А этим ты, о королева, свою королевскую голову не забивай! О себе лучше подумай. Скоро мы повезем тебя на новое место. Веди себя смирно, и все обойдется без лишних мучений…

С этими словами он спрятал в кошель Душу Демона и покинул пещеру. Королева драконов еще раз окликнула его – несомненно, затем, чтобы продолжить расспросы о здоровье самца, но на раздумья о драконах (по крайней мере, о красных) у Некроса времени больше не было.

Пусть даже колонна, скорее всего, успеет оставить Грим Батол до появления войск Альянса – главный над орками был убежден: кое-какое создание непременно подоспеет вовремя и устроит тут кровавую бойню. От Смертокрыла им не уйти. К утру черный исполин будет здесь – хотя бы только из-за нее.

Из-за Алекстразы. Черный дракон явится по душу соперницы.

– Пусть все приходят, все! Мне нужно одно: чтоб темный пришел первым, – прорычал орк себе под нос, хлопнув ладонью по кошелю, где хранил Душу Демона. – И тогда Смертокрыл сделает за меня все остальное!

Мало-помалу сознание возвращалось, хотя вначале едва-едва брезжило. Однако, несмотря на усталость, Ронин немедленно замер, вспомнив, что сталось с ним в прошлый раз. Волшебнику ничуть не хотелось, чтобы голем снова отправил его в небытие – тем более что на сей раз Ронин всерьез опасался из него не вернуться.

Набравшись сил, плененный чародей не без опаски приоткрыл глаза.

Огненного голема нигде поблизости не оказалось.

Ошеломленный, Ронин вскинул голову, раскрыв глаза полностью.

Как только он это проделал, сам воздух перед ним вдруг вспыхнул пламенем, наполнился многими сотнями крохотных огненных шариков. Вскружившись вихрем, огненные сферы быстро слились воедино, в расплывчатую человекоподобную фигуру, в мгновение ока обретшую четкость.

Перед Ронином снова стоял огромный голем во всем своем устрашающем великолепии.

Приготовившись к самому худшему, Ронин тут же поник головой и крепко зажмурился в ожидании жуткого прикосновения волшебной твари. Так ждал он, ждал… но ничего не происходило. Наконец любопытство взяло верх над страхом, и маг медленно, осторожно, самую чуточку приоткрыл один глаз.

Голем вновь бесследно исчез.

Вот оно как? Выходит, голем по-прежнему зорко присматривает за Ронином, пусть даже теперь маг его не видит? Похоже, Некросу вздумалось над ним подшутить. А может быть, эту последнюю проказу устроил не он, а Крилл…

Все надежды волшебника обернулись прахом. Но может, так даже лучше? В конце концов, разве не думал он, что его смерть принесет утешение тем, кто расстался с жизнью из-за него? Разве она, наконец, не уймет снедающее его чувство вины?

Не в силах что-либо предпринять, Ронин висел на цепях, не обращая внимания ни на бег времени, ни на постоянный топот, грохот и лязг, с коими орки заканчивали сборы в поход. В свое время Некрос вернется и либо прихватит волшебника с собой, либо, что куда более вероятно, еще раз допросит Ронина, а после казнит.

И с этим Ронин не мог поделать ничего.

В какой-то момент после того, как он смежил веки, усталость взяла свое и увлекла его в спокойную, мягкую дрему. Снилось Ронину множество разных образов: вурдалаки, драконы, дворфы… а еще Вериса. Сон об эльфийке несколько успокоил, унял тревожные мысли. Знаком маг с ней был всего ничего, однако ее лицо все чаще и чаще всплывало в памяти. В иное время, в ином месте он, пожалуй, мог бы познакомиться с нею поближе…

Вскоре эльфийка так прочно утвердилась в его сновидениях, что Ронин даже услышал ее голос. Вериса принялась вновь и вновь окликать его по имени – вначале словно бы в нетерпении, а после, не дождавшись ответа, все с большей и большей тревогой…

– Ронин!

На сей раз ее голос прозвучал откуда-то издали, не громче шепота, но отчего-то казался реальней, осязаемей прежнего.

– Ронин!

А вот теперь ее оклик пробудил мага от сновидений, заставил очнуться от дремы. Поначалу Ронин этому воспротивился, ничуть не желая возвращаться в реальность – иными словами, в темницу, к неминуемой смерти.

– Не отзывается, – послышался издали еще один голос, вовсе не столь нежный и музыкальный, как голос Верисы.

Новый голос казался волшебнику смутно знакомым и тоже призывал к пробуждению.

– Может, так его и удерживают в одних только оковах, даже без решетки, – откликнулась эльфийка. – Что ж, похоже, ты нам не соврал…

– Я бы не стал тебе врать, добрая госпожа! Я бы не стал тебе врать!

И вот этому последнему голосу – пронзительному, писклявому – удалось то, чего не вышло у двух остальных. Ронин немедля стряхнул с себя последние крупицы сна… и лишь чудом сдержался, чтоб не завопить.

– Ну, так идем, заберем его, – проворчал тот самый дворф, Фалстад.

Звуки шагов немедля сообщили волшебнику о том, что дворф с остальными направляются к нему.

Ронин открыл глаза.

Действительно, в пещеру вошли Вериса с Фалстадом. На миловидном лице следопытки отражалась нешуточная тревога, в руках поблескивал обнаженный меч, а с шеи свисал медальон – почти такой же, как полученный Ронином от Смертокрыла, только камень его украшал не черный, точно душа злобного исполина, а малиново-алый.

Шедший с ней бок о бок дворф нес молот на перевязи, за спиной. Вооружился он длинным кинжалом, острие которого и приставил к горлу зло щерившегося на него Крилла.

Увидев первых двоих, особенно Верису, Ронин преисполнился надежд…

…но тут позади крохотного отряда, явившегося магу на выручку, без единого звука возник огненный голем.

– Берегись! – в ужасе крикнул волшебник и обнаружил, что от множества прежних криков его голос изрядно охрип.

Вериса с Фалстадом бросились в стороны, на пол, уклоняясь от потянувшегося к ним скелетоподобного чудища. Отброшенный дворфом Крилл угодил в ту самую стену, к которой был прикован Ронин. Порядком ударившись о камень, гоблин от души выругался.

Поднявшись на ноги первым, Фалстад метнул в голема кинжал, но лязгнувшего о костяную броню клинка голем словно бы даже не почувствовал. Тогда дворф выхватил из-за плеча буремолот и взмахнул им, целясь в неумолимого стража, а Вериса, вскочив на ноги, тоже бросилась в бой.

Ослабший, Ронин все еще не мог предпринять ровным счетом ничего – только наблюдать. Следопытка с дворфом атаковали инфернального противника с двух сторон, дабы принудить голема к роковой ошибке.

К несчастью, Ронин сомневался, что им удастся одолеть эту тварь оружием простых смертных.

Под первым ударом Фалстада чудовище подалось назад, но, стоило дворфу нанести второй, голем ухватил молот за верхнюю часть рукояти и потянул наездника на грифонах к себе. Казалось, оба затеяли нечто наподобие жуткой игры в перетягивание каната.

– Руки! – прохрипел маг. – Рук его берегись!

Едва Фалстад оказался в пределах досягаемости, горящие бесплотные пальцы потянулись к нему. В отчаянии дворф выпустил свой драгоценный молот и отпрянул назад, увернувшись от вражеской длани.

Тем временем Вериса метнулась к голему и нанесла удар. Однако эльфийский клинок не нанес голему никакого вреда: кошмарные латы без труда отразили его. Голем, повернувшись к ней, швырнул в нее буремолот.

Конечно, следопытка проворно отпрыгнула в сторону, но теперь оказалась единственной обладательницей хоть какой-либо защиты от инфернального стража. Сделав еще два выпада, Вериса едва не рассталась с мечом. Очевидно, неуязвимый для клинкового оружия, голем встречал каждый удар попыткой поймать меч за лезвие.

Друзья проигрывали бой… а Ронин пока ничем не помог им.

Дальше дела пошли еще хуже. Восстановив равновесие, Фалстад рванулся к своему молоту.

Чудовищный воин невероятно широко разинул пасть, и…

Устрашающая струя черного пламени едва не накрыла Фалстада с головой. Только в последний миг сумел он откатиться в сторону, но не раньше, чем пламя опалило его одежду.

Таким образом, Вериса осталась одна – и прямо на пути голема.

Ронина охватила нешуточная досада. Если он не вмешается, Верису ждет верная гибель. Если он не вмешается, верная гибель ждет всех, включая его самого.

Для начала требовалось освободиться. Собрав остаток сил, изрядно потрепанный чародей сотворил заклинание. Пока голему не до него, шанс сосредоточиться на колдовстве у Ронина имелся. Ну же, еще немного…

Есть! Оковы, удерживавшие запястья и щиколотки, разомкнулись, лязгнув о камень стены. Хватая ртом воздух, Ронин потянулся, сосредоточился на големе…

Вдруг что-то тяжелое с маху ударило его в спину, а горло сдавило так, что не вздохнуть.

– Ай, шалун, ай, негодник! Ты разве забыл, что тебе полагается умереть?

Крилл стиснул шею Ронина так, что волшебник был просто ошеломлен. Он знал, что гоблины намного сильнее, чем кажутся с виду, но сила Крилла граничила с невероятной.

– Вот так-то, человек… не упрямься… падай-ка на колени…

Ронину едва не захотелось так именно и поступить. Из-за нехватки воздуха в голове помутилось, и это, вкупе с причиненными големом мучениями, чудом его не прикончило. Но ведь, если падет он, следом за ним погибнут Вериса с Фалстадом…

Сосредоточившись, он завел руку за спину и дотянулся до кровожадного гоблина.

С пронзительным визгом Крилл разжал пальцы и рухнул на пол. Ронин прислонился к стене, стараясь поскорей отдышаться и всем сердцем надеясь, что Крилл не воспользуется его слабостью.

Однако тревожиться ему было не о чем. Обожженный его прикосновением, гоблин с проклятиями отскочил от Ронина прочь.

– Подлый, подлый волшебник! Будь проклята твоя магия! Оставлю-ка я тебя здесь, своему доброму другу, почувствуй-ка его ласку!

С этим Крилл вприпрыжку помчался к выходу, злорадно смеясь над участью незваных гостей.

Тут голем на миг отвлекся от боя с Верисой и дворфом, устремил смертоносный взгляд вслед убегавшему Криллу, разинул жуткую пасть…

Сгусток угольно-черного пламени окутал ничего не подозревавшего гоблина от макушки до пяток.

С воплем, по счастью, тут же и оборвавшимся, Крилл превратился в огненный шар. Волшебный огонь уничтожил его так быстро, что на пол осело лишь облачко пепла… пепла, укрывшего сломанный медальон, который гоблин носил с собой в поясном кошеле.

– Да он прикончил этого мелкого мерзавца! – восхитился Фалстад.

– А следующими наверняка станем мы! – напомнила ему эльфийка. – Пусть даже жара не чувствуется – огонь, окружающий эту тварь, половину моего клинка в окалину превратил, и вряд ли мне еще долго удастся уклоняться!

– Точно так! Добраться б до молота – может, у меня что-нибудь бы и вышло, но… берегись!

Голем вновь выпустил струю пламени, но на сей раз – в потолок. Однако бушующий огненный столб не просто раскалил камень. Достигнув свода, огонь расколол скалу, обрушив огромные глыбы камня прямо на злополучную троицу.

Один из обломков угодил Верисе в плечо, да с такой силой, что следопытка рухнула на пол. Обвал оттеснил от нее Фалстада и не позволил Ронину сделать хоть шаг в ее сторону.

Огненный голем повернулся к упавшей эльфийке, снова разинул пасть…

– Нет!!!

Собрав всю волю в кулак, Ронин прикрыл Верису волшебным щитом, прочнее коего в жизни еще не создавал.

Струя темного пламени с неукротимой яростью ударила в незримую преграду… и отскочила назад, в голема.

На то, что собственное оружие этой твари причинит ей какой-либо вред, Ронин даже не рассчитывал, однако пламя не только опалило голема, но разгорелось, с жадностью пожирая его. Из бесплотного горла инфернального стража вырвался адский, нечеловеческий рев, чудовищное создание задрожало… и взорвалось, выпуская на волю, в крохотную пещерку под горой, магические силы, мощью сравнимые с ураганом.

Не в силах устоять под их натиском, остатки свода обрушились вниз, на головы защищавшимся.

* * *

Во тьме ночи, над морем, летел на восток дракон Смертокрыл. Обгоняя ветер, мчался он к Каз Модану – и, что еще важней, к Грим Батолу. На лету дракон улыбался себе самому – зрелище, от коего любое живое создание отвернулось бы в смертельном ужасе. Все его авантюры шли именно так, как задумано, а уж планы, включающие людишек, продвигались особенно гладко. Подумать только: всего пару часов тому назад он получил весточку от Теренаса, в общих чертах обрисовывавшего, как уже через неделю после коронации «лорда Престора» весь мир будет извещен о том, что новый монарх Альтерака женится на юной дочери короля Лордеронского в тот самый день, когда она войдет в возраст! Всего несколько мимолетных лет – мгновение ока в жизни дракона – и он сможет заняться уничтожением людского рода вплотную. После людишек эльфы и дворфы, расы не столь молодые, лишенные человеческой жизненной силы, падут, точно листья с иссохшего дерева.

Настанет время, и Смертокрыл сполна насладится каждым из будущих дней. Однако сейчас ему предстояло заняться более неотложным и даже более отрадным делом. Орки готовы оставить горную крепость. С рассветом они поведут караван на север, к последнему оплоту Орды, в Дун Альгаз.

С ними отправятся и драконы.

Орки ждут вторжения сил Альянса с запада. Ждут появления, по меньшей мере, наездников на грифонах, волшебников и одного черного великана. Что ж, разочаровывать Некроса Дробителя Черепов на сей счет Смертокрыл не собирался. От Крилла он знал: одноногий орк что-то задумал. Теперь дракону не терпелось взглянуть, что за глупость могла прийти в голову этому жалкому существу. Пожалуй, он знал это наперед, но интересно же, способен ли орк для разнообразия измыслить нечто оригинальное!

На горизонте показались смутные очертания берегов Каз Модана. Прекрасно видящий в темноте, Смертокрыл накренился набок, принимая чуть круче к северу. До восхода солнца оставалась всего-навсего пара часов. Времени, чтобы достичь присмотренного возвышения, хватит с лихвой. Там дракон сможет подождать, понаблюдать, выбрать самый подходящий момент…

И направить будущее в новое русло.

Летел своей дорогой и другой дракон – дракон, не поднимавшийся в небо многие годы. Свобода полета приводила в восторг, но также и напоминала, насколько он отвык от небес. Нечто совершенно естественное, неотъемлемая часть самого его существа, сейчас полет казался чем-то инородным, чужим, неуместным.

Слишком, слишком уж долго дракон Кориалстраз пробыл волшебником Красом…

Будь дело днем, ставшие свидетелями его полета увидели бы в небесах дракона огромной, если не исполинской величины, крупнее многих, но, разумеется, не одного из пятерки Аспектов. Изящно сложенный, сверкающий кроваво-алой чешуей, в юности Кориалстраз считался среди драконов красавцем и, конечно же, привлек внимание королевы. Проворный, бьющий без промаха, быстро соображавший в бою, алый гигант был также одним из величайших ее воинов, защитником чести рода, а со временем сделался одним из главных слуг королевы во всем, что касалось ведения дел с новыми, набиравшими силу расами.

Еще до пленения возлюбленной, Алекстразы, он проводил большую часть последних лет в обличье волшебника Краса, а самим собой становился только на время тайных визитов к ней. Один из ее младших супругов, Кориалстраз не имел той власти, которой располагал Тиранастраз, но знал: в сердце королевы ему отведено особое место. Главным образом из-за этого он и вызвался стать первым ее агентом среди самой многообещающей, самой многоликой из новых рас – человеческой, и по мере возможности облегчать людям путь к зрелости.

Алекстраза, несомненно, считает его погибшим. После ее пленения и порабощения остального красного рода он увидел в своей хитрости единственный способ продолжить борьбу. Полное возвращение в обличие Краса и помощь Альянсу в войне против орков… Да, помогать истреблению собственных же сородичей ему было очень не по душе, но молодые драконы, взращенные Ордой, не знали о былой славе своего племени почти ничего, и зачастую встречали смерть, не успев перерасти жажду убийства и начать постижение мудрости, от веку являвшей собой подлинное наследие драконьего рода. Помогая эльфийке с дворфом проникнуть в недра горы, Красу посчастливилось мысленно побеседовать с одним из этих юнцов, усмирить дракона и объяснить, как надлежит поступить. Юный дракон прислушался к его словам, и это воодушевляло. По крайней мере, для одного из сородичей надежда еще имеется.

Но дел еще оставалось – не сосчитать, так много, что Кориалстраз вновь отвернулся от смертных, предоставив им справляться самим, как сумеют. Увидев через медальон нагружаемые повозки, услышав резкие, точно лай, приказания орочьих офицеров, он сразу же понял: его старания вот-вот принесут плоды. Орки заглотили приманку и собрались покинуть Грим Батол. Выходит, вскоре они вывезут его возлюбленную Алекстразу под открытое небо, и там он, наконец, сможет ее спасти.

Однако даже тогда сделать это будет непросто. Тут требуется и хитрость, и точный расчет, и, разумеется, немалое везение.

То, что Смертокрыл жив и явно замышляет расколоть Лордеронский Альянс, оказалось новой и не на шутку пугающей заботой, какое-то время грозившей смешать, пустить по ветру все планы Кориалстраза. Однако, судя по тому, что удалось узнать в облике Краса, Смертокрыл, с головой погрузившись в хитросплетения политики Альянса, начисто позабыл и об орках в дальних краях, и об остатках некогда славного рода красных драконов. Да, Смертокрыл затеял собственную шахматную игру с множеством королевств вместо фигур, и, если оставить его в покое, непременно втянет их в разрушительные, кровопролитные войны… но, к счастью, подобные игры тянутся по многу лет, а потому о судьбах людей, обитавших в Лордероне и за его пределами, Кориалстраз не тревожился. Их дела подождут, пока он не вызволит из плена возлюбленную.

Но, если об опасности, грозящей тем самым землям, что он взял под крыло, быстрокрылый дракон мог на время забыть, нечто другое терзало его душу, ни на минуту не оставляя в покое. Ронин и те двое, отправившиеся ему на выручку, доверились волшебнику Красу, не зная, что для дракона Кориалстраза спасение королевы дороже собственной жизни. В сравнении с этим жизни трех смертных казались сущим пустяком… по крайней мере, так он считал до недавнего времени.

Теперь же дракона снедало чувство вины. Чувство вины не только перед обманутым Ронином, но и перед эльфийкой с дворфом, оставленными без присмотра после того, как он дал слово показать им путь в горную крепость.

Ронина, скорее всего, уже нет в живых, но, может статься, двоих других еще не поздно спасти… Алый исполин понимал: не удостоверившись хотя бы, что сделал для них все возможное, сосредоточиться на собственном деле ему не удастся.

Достигнув юго-западной оконечности Каз Модана, Кориалстраз приземлился на укромной вершине в окружении горной цепи, в какой-то паре часов лету от Стальгорна. Здесь, наскоро оглядевшись, он смежил веки и сосредоточился на медальоне, по его приказанию отданном Ромом следопытке, Верисе.

Скорее всего, она сочла камень посреди медальона обычным самоцветом, однако на самом деле то была – ни больше, ни меньше – частица самого Кориалстраза. Существование она начала в виде его чешуйки, а нынешнюю форму приняла под воздействием колдовских сил. Свойства зачарованной чешуйки до глубины души поразили бы любого волшебника – если бы он, конечно, умел пользоваться драконьей магией. К счастью для Кориалстраза, подобным умением отличались считаные единицы, иначе бы он ни за что не рискнул сотворить такой медальон. И Ром, и эльфийка явно были уверены, будто самоцвет может служить только для связи, и развеивать эти заблуждения дракон вовсе не собирался.

Под завывания ветра, под натиском снежных вихрей, Кориалстраз сложил крылья над головой, чтоб лучше сосредоточиться, и вызвал в памяти образ эльфийки – такой, какой видел ее при помощи талисмана. Весьма приятной на взгляд сородичей внешности, явно встревожена судьбой Ронина… и вдобавок умелый боец. Да, возможно, она еще жива, и дворф с Заоблачного пика – тоже.

– Вериса Ветрокрылая! Вериса Ветрокрылая! – негромко позвал Кориалстраз, прикрыв глаза, дабы ничто не отвлекало мысленный взор.

Странно, однако дракон ничего не увидел, хотя медальон должен был показывать все, на что эльфийка его ни направит. Может, она его спрятала?

– Вериса Ветрокрылая… скажи же что-нибудь, хотя бы негромко, подтверди, что слышишь меня.

По-прежнему ничего.

Тут дракон впервые едва не утратил самообладания.

– Эльфийка! Эльфийка!

И вновь ни отклика, ни образа. Тогда Кориалстраз целиком сосредоточился на медальоне, пытаясь расслышать хоть что-нибудь – хотя бы орочий рык.

Все напрасно.

Выходит, он опоздал. Совесть проснулась в нем слишком поздно, и те, кто отправился Ронину на выручку, тоже погибли – а все потому, что дракон о них позабыл.

В образе Краса он ловко сыграл на чувстве вины, мучившем Ронина, на воспоминаниях о товарищах, потерянных магом при выполнении предыдущей задачи. Все это сделало Ронина вполне послушным. Однако теперь Крас начал понимать, каково пришлось человеку. Алекстраза всегда говорила о юных расах, точно заботливая нянька, как будто они – тоже ее дети. От нее эта забота передалась и супругу, и в образе Краса он усердно приглядывал, чтоб люди росли, взрослели, как подобает. Однако пленение королевы орками потрясло его до основания, перевернуло мысли вверх дном, и потому Кориалстраз забыл все, чему от нее научился… ну, а теперь – вспомнил.

Правда, этим троим сие обстоятельство уже ничем не поможет…

– Но для тебя-то еще не поздно, моя королева, – пророкотал дракон.

Если он уцелеет, то посвятит всю дальнейшую жизнь искуплению вины перед Ронином и остальными. Сейчас же важно было только одно – спасение супруги, а там… Оставалось только надеяться, что она все поймет.

Широко расправив крылья, царственный красный дракон взвился в воздух и помчался на север.

В сторону Грим Батола.