Почувствовав, что вновь получила возможность дышать, Вериса немедленно сделала жадный, глубокий вдох – и один, и другой, и третий. Кошмар погребения заживо мало-помалу отступал, уходил в прошлое. Наконец, вполне успокоившись, Вериса открыла глаза… и обнаружила, что попросту обменяла один кошмар на другой.

Невдалеке, у крохотного костерка посреди небольшой пещерки как можно ближе друг к другу устроились трое. Пляшущие отсветы пламени придавали их устрашающей внешности особую жуть, так как благодаря огню Вериса отчетливо различала и выпирающие ребра, и безобразно обвисшие складки пятнистой, шелушащейся кожи. Страшнее всего ей показались вытянутые, синюшно-бледные лица с клювоподобными носами и заостренными продолговатыми подбородками. Не укрылись от взора эльфийки и узкие, хитро поблескивавшие глазки, и острые-острые зубы.

Из одежды на этой троице не имелось почти ничего, кроме изрядно поношенных килтов. Рядом с каждым лежали метательные топоры, и Верисе сразу же сделалось ясно: этим оружием они владеют с завидным мастерством.

Несмотря на все ее старания не шуметь, какой-то едва уловимый шорох, очевидно, достиг их длинных, остроконечных ушей, весьма напоминавших уши гоблинов, так как один из пленивших эльфийку сразу же обернулся к ней. Левый глаз его был перетянут черной повязкой.

– Ужин проснулся, – прошипел он.

– А, по-моему, скорее десерт, – возразил второй, лысый, точно колено, в то время как головы двух остальных украшали длинные, пышные гребни волос.

– Точно, десерт, – осклабился третий, обладатель рваной шали, некогда принадлежавшей кому-то из сородичей Верисы.

Этот казался выше, жилистее прочих, а говорил так, точно никто не посмеет ему перечить. Значит, вожак…

Предводитель троицы троллей, с виду здорово оголодавших.

– Добыча скудна в эти дни, – продолжал обладатель шали, – но сейчас мы попируем, точно.

Тут некто справа от следопытки вдруг подал голос, и, если б не кляп во рту, слова его оказались бы для троллей весьма нелестными. Повернув голову, насколько позволяли веревки, которыми Верису надежно связали по рукам и ногам, эльфийка обнаружила, что Фалстад тоже остался в живых, однако надолго ли – этого она сказать не могла. Слухи, будто эти жуткие создания считают всех, кроме самих себя, вполне годящейся в пищу добычей, гуляли по миру давно, еще до начала Тролльских Войн. Поговаривали, что даже орки, заключившие с ними союз, с этих коварных пронырливых тварей стараются глаз не спускать.

По счастью, благодаря Тролльским Войнам и битве против Орды, численность их подлой расы прилично снизилась. Сама Вериса троллей еще никогда не видела, а знала их лишь по рисункам да преданиям, и теперь обнаружила, что предпочла бы этим и ограничиться.

– Терпение, терпение, – с глумливым сочувствием в голосе промурлыкал владелец шали. – Ты будешь первым, дворф! Ты будешь первым!

– Может, пора, Гри? – умоляюще протянул одноглазый тролль. – Почему прямо сейчас не поесть?

– Потому, что я так сказал, Шнель!

Твердый кулак Гри внезапно угодил Шнелю в челюсть, да так, что тот покатился по земле кувырком. Третий тролль, вскочив на ноги, принялся подзуживать, подстрекать товарищей к продолжению драки, но злобный взгляд, брошенный на него Гри, в буквальном смысле слова усадил лысого наземь. Тем временем Шнель на четвереньках, всем видом выражая покорность, ползком вернулся к своему месту у костерка.

– Главный здесь я! – объявил Гри, хлопнув себя по груди костлявой когтистой ладонью. – Так, Шнель?

– Так, Гри! Так!

– Так, Ворш?

Плешивое чудище часто-часто закивало.

– Так, Гри, точно так! Главный здесь ты! Главный здесь ты!

Подобно эльфам, дворфам, а особенно – людям, тролли также весьма различались между собой. Некоторые (правда, немногие) выражались с той же витиеватостью, что и эльфы, пусть даже намереваясь лишить кого-либо головы. Другие вели себя скорее как дикари – особенно те, что обитали под холмами и в прочих подземельях. И все же Вериса не думала, что на свете могут существовать тролли более дикие, примитивные, чем эти три твари, захватившие в плен ее с Фалстадом и явно имевшие на их счет самые мрачные планы.

Троица у костерка вернулась к какому-то тихому разговору, а Вериса снова взглянула на дворфа. Тот смотрел на нее, а в ответ на вопросительно поднятую бровь только помотал головой. Нет, несмотря на изрядную силу, освободиться от крепких веревок он не мог. Покачала головой в свою очередь и Вериса. Какими бы варварами ни были эти тролли, узлы они вязали воистину мастерски.

Стараясь не падать духом, следопытка принялась озираться вокруг, хотя смотреть было особенно не на что. Лежали они посреди длинного, грубо вытесанного в скале подземного коридора, скорее всего, самими же троллями и прорытого. Верисе сразу же вспомнились их длинные когтистые пальцы, замечательно подходящие для рытья ходов в земле и камне. Что говорить, к своей среде обитания тролли приспособились неплохо…

Пусть и зная итог наперед, эльфийка начала искать слабину в стягивавших руки веревках: со всей возможной осторожностью поерзала, едва не до крови стерла запястья, но все впустую.

Жуткие смешки дали ей знать, что, по крайней мере, итог ее стараний тролли заметили.

– Прыткий десерт, – заметил Гри. – Славная будет потеха!

– А где остальные? – проворчал Шнель. – Должны уже вернуться!

– Хульг знает, что его ждет, если ослушается! – согласно кивнув, добавил вожак. – Может, он…

Внезапно осекшись, тролль подхватил с земли метательный топор.

– Дворфы!

Топор, вращаясь, свистнул в какой-то паре дюймов от Верисиной головы и канул во тьму коридора. Секунду спустя из темноты донесся гортанный крик.

Казалось, стены подземного хода взорвались, уступая путь невысоким, коренастым воинам, вооруженным короткими секирами и мечами. Воздух задрожал от их боевого клича.

Гри обнажил еще один, чуть более длинный топор, очевидно, предназначенный для рукопашной. Шнель, вместе с припавшим на колено Воршем, тоже пустили в ход метательные топоры, а затем, следуя примеру вожака, изготовили к бою топоры покрепче да потяжелей.

Новоприбывшие между тем окружили троллей со всех сторон. Дворфов Вериса насчитала более полудюжины. Все они были облачены в рваные шкуры и проржавевшие кирасы, головы их защищали полукруглые плотно сидящие шлемы, лишенные и рогов, и прочих ненужных украшений. Подобно Фалстаду, большинство носили бороды – только покороче, поухоженнее на вид.

Секирами и мечами дворфы орудовали безупречно, и мало-помалу тролли оказались прижаты вплотную друг к другу. Первым пал Шнель: одноглазое чудище не заметило воина, бросившегося в атаку со «слепой» стороны. Ворш предостерегающе рявкнул, но было поздно. Шнель яростно взмахнул топором, но по новому врагу не попал, а дворф глубоко вонзил меч в тощее брюхо тролля.

Свирепее всех сопротивлялся Гри. Удачный удар – и один из дворфов отлетел назад, а следующий выпад едва не обезглавил второго. К несчастью, его топор, не выдержав столкновения с длинным, куда лучше сработанным оружием врага, разлетелся на части. В отчаянии Гри схватил секиру дворфа за рукоять, дернул, пытаясь вырвать оружие из рук заметно уступавшего ему в росте соперника…

…и тут в спину вожака троллей вонзилось превосходно отточенное лезвие другой секиры.

Последнего из пленителей эльфийке стало едва ли не жаль. Казалось, вытаращивший глаза от ужаса перед неизбежной гибелью Ворш готов был заскулить, прося пощады. Однако он продолжал отмахиваться топором от ближайшего дворфа, и исключительно за счет слепого везения едва не нанес ему смертельный удар. Однако кольцо врагов с мечами и секирами наготове неуклонно сужалось, и отбиться от них он, конечно, не смог бы ни за что.

В итоге погиб Ворш примерно так же, как гибнут бараны на бойне.

Вериса отвела взгляд в сторону и не поворачивалась к полю боя, пока не услышала над собой твердый, слегка скрежещущий, точно щебень, голос:

– Ага, теперь понятно, отчего тролли бились так яростно! Эй, Гиммель! Видишь?

– Вижу, Ром! И это зрелище куда приятней вон той моей находки!

Сильные руки, подхватив Верису, помогли ей сесть.

– Давай поглядим, удастся ли избавить тебя от веревок, не слишком попортив этакой красоты!

Подняв голову, Вериса увидела перед собой краснолицего дворфа на добрых шесть дюймов ниже Фалстада ростом, зато много шире в плечах. Однако, несмотря на первые впечатления, с веревками он управлялся так ловко, что следопытка немедленно поняла: неуклюжими ни его, ни его товарищей считать явно не стоит – особенно после того, как сноровисто они расправились с троллями.

Вблизи одеяния дворфов выглядели еще более жалко – неудивительно, если им, как подозревала Вериса, приходилось жить только тем, что удастся стянуть из-под носа у орков. Вдобавок, от них явственно веяло ароматом, свидетельствовавшим, что и мытье для них давно превратилось в роскошь.

– Готово!

Как только веревки ослабли, Вериса без промедления выдернула изо рта кляп – дворф его вытащить не удосужился. Замысловатая ругань, загремевшая рядом, подсказывала, что и Фалстад полностью освобожден.

– А ну заткнись, не то снова вгоню этот кляп тебе в глотку, и уже навсегда! – рявкнул Гиммель.

– Чтоб одолеть одного из Заоблачных, вас, холмовых, тут маловато будет!

Враждебный ропот ясно давал понять: если наездник на грифонах не уймется, спасители запросто могут превратиться в новых врагов. Поспешно поднявшись на ноги – и, к счастью, в последний момент вспомнив, что потолок здесь низковат для ее роста – не на шутку встревоженная следопытка зарычала:

– Фалстад! Веди же себя вежливо! В конце концов, эти дворфы спасли нас от ужасающей участи!

– Это точно, тут ты права, – подтвердил Ром. – Проклятые тролли любое мясо сожрут – хоть свежатину, хоть мертвечину!

– Они о каких-то товарищах говорили, – вдруг вспомнила Вериса. – Возможно, нам лучше отсюда уйти, пока те не явились…

Но Ром успокаивающе поднял руку. Морщинистое лицо его очень напоминало морду состарившегося, но еще крепкого пса.

– О них тревожиться незачем. Они-то нас на эту троицу и навели. Однако, – прибавил он, поразмыслив, – ты, пожалуй, снова права. Эта шайка троллей в здешних краях не единственная. У орков они – все равно, что собаки охотничьи! Любой, кроме орка, странствующий по этим разоренным землям, для них – законная добыча, и даже союзником из-под той горы они не побрезгуют, если решат, будто он им по зубам!

В голове следопытки сразу же замелькали яркие образы, картины уготованной им судьбы.

– Какая мерзость! От всего сердца благодарю вас за своевременное появление!

– Знал бы я, что мы тебя выручаем – заставил бы этих недотеп двигаться поживее!

Тут к командиру подошел Гиммель.

– Йодж мертв, – то и дело поглядывая на эльфийку, доложил он. – Так наполовину в земле и остался. Нарн скверно ранен, нужно лечение. Остальные раненые все на ногах, идти могут!

– Тогда выдвигаемся! Да, и ты, мотылек, тоже!

Последнее относилось к сразу же ощетинившемуся Фалстаду: очевидно, для дворфа с Заоблачного пика подобное было нешуточным оскорблением.

Мягким прикосновением к плечу Верисе удалось успокоить наездника, однако на двинувшийся в путь отряд ее друг продолжал взирать с немалой злобой. Эльфийка отметила, что холмовые дворфы прихватили с собой все хоть сколь-нибудь ценное не только с убитых троллей, но и с погибшего товарища. Забрать его тело с собой они даже не попытались. Заметив ее косой взгляд, Ром с легким смущением пожал плечами.

– Война, леди эльф, такое уж дело – случается, что и не до приличий. Йодж бы нас понял и не осудил. А вещи его мы позаботимся разделить между ближайшей родней, и взятыми с троллей трофеями тоже их не обделим… хотя трофеев-то, как ни жаль, небогато.

– Я и не знала, что кто-то из вас в Каз Модане остался. По слухам, все дворфы покинули эти земли, как только поняли, что не смогут выстоять против Орды.

Напоминавшее песью морду лицо Рома помрачнело, как туча.

– Это точно: все, кто сумел, ушли! Не всем удалось, понимаешь ли! Орда налетела, как говорится, будто моровое поветрие, и многим перерезала все пути к отступлению! Пришлось закопаться под землю так глубоко, как сроду еще не закапывались! Много наших в то время погибло, а с тех пор к ним прибавились еще многие!

Вериса окинула взглядом его разношерстный отряд.

– Сколько же вас осталось?

– В моем клане – сорок и еще семь, а ведь когда-то счет шел на сотни! Говорили мы с тремя другими, так два больше нашего оказались. Общим числом получается чуть-чуть за три сотни, и это – лишь малая толика дворфов, живших когда-то на каз-моданской земле!

– Три с небольшим сотни – тоже не так уж мало, – пророкотал Фалстад. – Я бы с тремя-то сотнями и Грим Батол пошел отбивать!

– Вот если б порхали мы по небу, как мошкара, может, и сбили бы орков с толку, и чего-нибудь да добились, но на земле или под землей нам с ними не тягаться! Один-единственный дракон и целый лес спалить может, и землю под ним насквозь пропечет!

Еще немного, и старая неприязнь между Заоблачными и холмовыми прорвется наружу… Видя это, Вериса поспешила примирить спорщиков.

– Хватит ругаться! Враг – это орки и их приспешники, разве я не права? Разве ваши драки между собой не пойдут им на пользу?

Фалстад, повернувшись к ней, забормотал извинения. Его примеру последовал и Ром, однако эльфийка на том успокаиваться не собиралась.

– Ну нет, этого мало! Взгляните друг другу в глаза, а после поклянитесь драться только ради нашего общего блага! Поклянитесь ни на минуту не забывать, что ваши братья, ваши родные и близкие погублены не кем-нибудь – орками!

О прошлом обоих дворфов она ничего толком не знала, но положилась на здравый смысл, а здравый смысл подсказывал, что всякий, дравшийся в этой войне, наверняка пережил немало тяжелых утрат. Ром, несомненно, потерял многих родных и любимых, и жизнь Фалстада, одного из беспечных, но отчаянно храбрых воздушных бойцов, тоже наверняка без этого не обошлась.

Стоит отдать ему должное, наездник на грифонах первым протянул Рому руку.

– Это точно, так все и есть. Уговор?

– Ну что ж, уговор – так уговор.

Оба пожали друг другу руки, а прочие холмовые дворфы встретили это изумленным ропотом. Скорее всего, в любых других обстоятельствах столь быстрый компромисс подобного рода был бы попросту невозможен.

Отряд двинулся дальше. Теперь вопросы принялся задавать Ром.

– Ну что ж, леди эльф, тролли нам больше не угрожают. Самое время тебе рассказать, что привело вас с вот этим вот в наши истерзанные земли. Неужто сбылись наши надежды, неужто военное счастье уже не на орочьей стороне и Каз Модан скоро снова станет свободен?

– Война складывается не в пользу Орды, это верно.

Эту новость холмовые дворфы встретили дружным аханьем и негромкими победными возгласами.

– Несколько месяцев тому назад основные силы Орды были разгромлены, а Молот Рока бесследно исчез.

Ром замер на месте, как вкопанный.

– Так почему ж в Грим Батоле до сих пор орки распоряжаются?

– А то сам не понимаешь? – вмешался в разговор Фалстад. – Во-первых, орки пока что держатся на севере, в окрестностях Дун Альгаза. Говорят, будто теснят их там, однако без боя они не сдадутся.

– А во-вторых что же, брат?

– Ты не слыхал, что у них есть драконы? – с притворной невинностью на лице спросил в ответ Фалстад.

Гиммель фыркнул от смеха. Ром смерил заместителя хмурым взглядом, но затем обреченно кивнул.

– Драконы… да, это точно. Единственный враг, с которым мы, прикованные к земле, не можем биться. Было дело, изловили одного, молодого, спустившегося вниз, и живо с ним расправились, хотя, как ни грустно, одного-двух добрых бойцов при том потеряли… но чаще всего они держатся там, наверху, а мы вынуждены здесь, внизу прятаться.

– Но с троллями-то вы бьетесь, – напомнила Вериса. – И с орками наверняка тоже.

– Ну да, если патруль какой подвернется. И троллей потрепали немного… но что в этом толку – ведь родина наша до сих пор под орочьим топором!

Вздохнув, Ром устремил взгляд в глаза Верисы.

– Ну, а теперь повторю я вопрос. Расскажи-ка мне, кто ты такова и что здесь делаешь! Если Каз Модан все еще в лапах орков, поход в Грим Батол – чистое самоубийство!

– Зовут меня Верисой Ветрокрылой, я – следопытка, а это – Фалстад с Заоблачного пика. А здесь мы оттого, что я ищу человека, волшебника – молодого, высокого ростом, рыжего, как огонь. Когда я его в последний раз видела, он направлялся сюда.

О черном драконе она решила пока что помолчать. Фалстад, к ее радости, тоже в такие подробности предпочел не вдаваться.

– Да, волшебники, особенно человеческие, конечно, народ бесшабашный… но что же он позабыл в окрестностях Грим Батола? – спросил Ром, приглядываясь к обоим с нарастающим подозрением: несомненно, история Верисы показалась ему слегка притянутой за уши.

– Это мне неизвестно, – призналась она. – Но я думаю, дело как-то связано с драконами.

Услышав это, предводитель дворфов громогласно захохотал.

– С драконами?! И что же он с ними думает делать? Может, красную королеву собрался из плена освобождать? Она, небось, так обрадуется, что от восторга тут же его и слопает!

Все холмовые дворфы нашли это ужасно смешным, однако эльфийке было не до смеха. Фалстад, стоит отдать ему должное, тоже общего веселья не разделял… впрочем, он-то, конечно, зная о Смертокрыле, скорее всего, полагал Ронина давным-давно «слопанным».

– Я дала клятву, а поэтому назад не поверну. Я должна достичь Грим Батола и посмотреть, не смогу ли разыскать волшебника.

Веселье сменилось изумлением пополам с недоверием. Гиммель, точно усомнившись, не ослышался ли, покачал головой.

– Леди Вериса, я твои побуждения уважаю, но ты же наверняка сама видишь: гиблое это дело!

Вериса внимательно оглядела отряд закаленных бойцов. Усталость их и фатализм видны были даже сейчас, в сгустившейся темноте. Да, они не сложили оружия, мечтали об освобождении родной земли, но, скорее всего, дожить до него не рассчитывали. Подобно всем дворфам в мире, они восхищались мужеством, однако затея эльфийки даже на их взгляд граничила с безумием.

– Ром, ты и твой народ спасли нас, и за это огромное всем вам спасибо. Но если я вправе о чем-либо вас попросить, покажите мне ближайший подземный ход, ведущий в горную крепость. Дальше я пойду одна.

– Ну нет, моя эльфийская леди, пойдешь ты туда не одна, – возразил Фалстад. – Мне, знаешь ли, тоже назад поворачивать уже поздно… а еще я твердо намерен отыскать одного гоблина и пустить его шкуру на сапоги!

– Да вы оба рехнулись! – пожал плечами Ром, видя, что ни один из них от своего намерения не отступится. – Но если вам так уж нужен путь в Грим Батол, я это дело другому не поручу. Я сам отведу вас туда!

– Но не одному же тебе идти, когда и тролли повсюду кишат, и орки неподалеку! – зарычал Гиммель. – Я с тобой пойду, спину тебе прикрою!

Тут и все прочие воины решили, что тоже должны пойти к Грим Батолу, чтобы прикрыть командирам спины. Ром с Гиммелем принялись их от этого отговаривать, но ведь дворфа даже другому дворфу не переупрямить, и, наконец, командиру пришла на ум другая, лучшая мысль.

– Раненые должны вернуться домой, а в пути за ними кто-то должен присматривать – и ты, Нарн, с этим лучше не спорь, ведь на ногах еле держишься! Лучше всего кости бросить: та половина отряда, что больше всех выкинет, в Грим Батол и пойдет! У кого кости с собой?

Верисе ничуть не хотелось ждать, пока дворфы мечут жребий, дабы решить, кто отправится с ними в путь, однако иного выбора у нее не имелось. Пришлось ей с Фалстадом наблюдать, как самые разные дворфы – за исключением Нарна и прочих раненых – азартно трясут в кулаках игральные кости. По паре костей нашлось при себе у большинства холмовых: ответом на Ромов вопрос был целый лес поднятых рук.

Фалстад, видя это, насмешливо хмыкнул.

– Может, Заоблачные с холмовыми кой в чем и разнятся, но мало на свете найдется дворфов, кто не таскал бы с собою костей! – усмехнулся он, похлопав по кошелю у пояса. – Тролли-то – вот дикий народ – моих себе не забрали! А ведь, говорят, в кости даже орки не прочь перекинуться… выходит, они, как ни крути, стоят на ступеньку выше наших с тобой пленителей, верно я говорю?

Спустя непростительно, на взгляд Верисы, долгое время Ром с Гиммелем вернулись к ней, сопровождаемые еще семью дворфами, с виду настроенными весьма и весьма решительно. Взглянув на них, эльфийка могла бы поклясться, что все они меж собой братья, хотя на самом-то деле, по меньшей мере, двое из них были сестрами. Густыми, пышными бородами, почитаемыми этой расой главным украшением всякого дворфа, щеголяли даже дворфские женщины.

– Вот тебе, леди Вериса, и добровольцы! Каждый силен, каждый к бою готов! Отведем вас к устью одной из пещер у подножья горы, а дальше вы уж сами.

– Спасибо, но… ты хочешь сказать, что действительно знаешь ход, позволяющий попасть в недра горы?

– В точности так, только путь этот непрост… и охраняют его не одни орки.

– Что значит «не одни»? – взорвался Фалстад.

На это Ром с притворной невинностью на лице ответил тем же вопросом, что совсем недавно задал ему сам Фалстад:

– Ты не слыхал, что у них есть драконы?

Тайный приют Краса был выстроен над древней рощей, помнившей времена, когда на свет еще не появились даже сами драконы. Построил его некий эльф, затем – узурпировал некий человеческий маг, а после им, долгое время заброшенным, завладел Крас. Дракон в облике мага чувствовал силы, до сих пор витающие под его кровом, а порой, изредка, ухитрялся к ним прибегать, но даже он был весьма удивлен, как-то раз обнаружив в самом отдаленном уголке собственной цитадели потайной ход, ведущий к неярко мерцающему источнику с золотистым самоцветом в самом центре, на дне.

Всякий раз, как он навещал источник, его охватывало благоговение – чувство очень и очень редкое для представителя драконьего племени. Близость подобной магии заставляла его почувствовать себя человеком, едва ступившим на стезю волшебства и только что освоившим первое заклинание. Крас понимал, что черпает от скрытой в источнике силы лишь жалкие крохи, но и такая малость начисто отбивала охоту зачерпнуть побольше. Алчность в стремлении к магической силе обычно заканчивалась поглощением ею алчущего – в буквальном смысле этого слова.

Избежать этой участи до сих пор удавалось разве что Смертокрылу.

Источник находился глубоко под землей, однако воды его были отнюдь не лишены жизни – или чего-то подобного. Вод более чистых на свете не существовало, но Крас, как ни старался, ни разу не смог полностью сосредоточить взгляда на крохотных юрких созданиях, кишевших в источнике, особенно возле золотистого самоцвета. Порой он готов был поклясться, что это всего-навсего рыбки, блестящие серебром чешуи, но иногда отчетливо различал то руки, то человеческий торс, а изредка даже ноги.

Однако сегодня ему было не до обитателей источника. Встреча со Спящей внушала кое-какую надежду на помощь, но Крас понимал: рассчитывать на нее рано. Между тем, время, когда ему придется ввязаться в бой, приближалось неумолимо – оттого-то он и явился сюда. Помимо прочих чудесных качеств, источник обладал способностью укреплять жизненные силы тех, кто пьет из него. Прибегший к яду, дабы проникнуть в потаенное царство Изеры, Крас оказался выжат досуха, а обстоятельства вполне могли потребовать от него немедленных действий.

Склонившись к источнику, волшебник сложил руку горстью и зачерпнул немного воды. Впервые отважившись сделать глоток, он пытался черпать воду кружкой, но обнаружил, что источник отвергает все рукотворное. Дабы ни капли из горсти не пролилось мимо, Крас подался вперед. С годами его почтение к сокрытой в источнике силе так возросло, что лить эти воды наземь казалось кощунством.

Однако стоило ему сделать глоток, его внимание привлекла рябь на поверхности. Опуская взгляд, Крас ожидал увидеть в воде безупречное отражение собственного человеческого облика, но нет, взору его открылась совсем иная картина.

Из воды на него взирал молодой Ронин… по крайней мере, так волшебнику показалось вначале. В следующий миг он осознал, что глаза его пешки закрыты, а голова слегка склонена на сторону, словно Ронин… словно Ронин мертв.

Вдруг лицо Ронина заслонила могучая зеленая ладонь орка.

Крас инстинктивно потянулся к воде, чтоб отшвырнуть эту мерзкую руку прочь, но от его прикосновения гладь источника подернулась рябью, а когда рябь улеглась, видение исчезло, вновь уступив место его собственному отражению.

– Во имя Великой Матери…

Прежде источник подобных способностей не проявлял. Отчего же теперь?..

И тут Красу вспомнились слова Изеры в момент расставания: «И помни: не стоит недооценивать тех, кого полагаешь всего-навсего пешками…»

Что же она хотела этим сказать, и отчего он сейчас увидел лицо Ронина? Судя по мимолетному видению старшего из волшебников, его юный коллега либо в плену у орков, либо убит. Если так, никакой ценности для Краса Ронин собой более не представляет – хотя, очевидно, достигнув горной крепости, исполнил ту самую миссию, ради коей и был послан туда покровителем на самом деле. Вкупе с прочими разрозненными уликами, подсунутыми Красом оркам из Грим Батола в течение последних нескольких месяцев, его появление, по расчетам дракона в облике мага, должно было всполошить орочьих командиров, заронить в их головы мысли о новом, куда более скрытном ударе – вторжении с запада. Да, в горной крепости сосредоточились немалые силы, но истинная их мощь заключалась в выращиваемых и обучаемых там драконах, а их с каждой минувшей неделей становилось все меньше и меньше. Вдобавок, что еще хуже для орков из горной крепости, оставшихся драконов все чаще и чаще приходилось посылать на север, на подмогу основным силам Орды, оставляя Грим Батол практически без обороны. Атакованным армией, сравнимой по величине с той, что сейчас сражалась близ Дун Альгаза, оркам в недрах горы, несмотря на всю прочность своих позиций, в итоге пришлось бы сдаться, а, следовательно, лишиться возможности взращивать новых драконов.

Ну, а без новых драконов, не дающих покоя силам Альянса на севере, остатки Орды наконец-то пали бы, не выдержав их неуклонного натиска.

Подобную армию вполне можно было собрать, снарядить и ввести в Каз Модан с запада. Мешало одно – упорная неуступчивость глав Альянса. Большинство полагало, что Каз Модан и без того в свое время падет, покорится – а если так, то к чему зря рисковать? Крас поверить не мог, что они упустят возможность, нанеся удар с двух направлений, окончательно избавить мир от угрозы орков, но – увы! – вновь убедился в недальновидности юных рас. Поначалу он пробовал направить мысли соседей Даларана в нужную сторону через Кирин-Тор, но после утраты влияния на короля Теренаса его товарищам по совету пришлось вплотную заняться спасением собственного положения в Альянсе.

Потому-то Крас и решился на отчаянный блеф, рассчитанный на коварство мышления и мнительность, присущие орочьему командованию. Пусть думают, будто вторжение началось. Пускай, вдобавок к пущенным им и его агентами слухам, получат этому даже осязаемые доказательства. Уж после этого они наверняка решатся на невообразимое.

После этого они наверняка оставят горную крепость и, держа Алекстразу под надежнейшим караулом, повезут все необходимое для разведения драконов на север.

Начат сей план был от безысходности, но вскоре, к немалому изумлению самого же Краса, принес потрясающие плоды. В последнее время командовавший Грим Батолом орк по прозванию Некрос Дробитель Черепов все больше и больше утверждался в мысли, что дни горной крепости сочтены и число их невелико. Дикие слухи, распущенные волшебником, зажили собственной жизнью, разрослись, превзойдя все его ожидания.

И вот теперь… теперь орки получили доказательство их истинности в виде Ронина. Молодой чародей сыграл отведенную ему роль, продемонстрировал Некросу, что в его якобы неприступную крепость можно проникнуть когда угодно – особенно с помощью магии. Теперь-то командир орков распорядится оставить Грим Батол наверняка.

Да, Ронин сыграл свою роль превосходно… и Крас знал, что, воспользовавшись человеком таким образом, до конца жизни себя не простит.

Что подумает о нем, узнав правду, возлюбленная королева? О юных расах Алекстраза заботилась ревностнее всех прочих драконов. Однажды даже «детьми будущего» их назвала…

– Без этого было не обойтись, – прошипел Крас.

Однако увиденное в зеркале вод не только напомнило ему о судьбе собственной пешки, но и толкнуло к действию. Обо всем этом требовалось разузнать поподробнее.

Склонившись перед источником, Крас смежил веки и сосредоточился. Давненько, давненько не разговаривал он с одним из самых надежных, самых полезных своих агентов… а уж этот, если еще жив, то хоть что-нибудь о происходящем в недрах горы да знает. Представив себе того, с кем собирался поговорить, дракон в облике мага потянулся мыслью к нему, напряг все силы, возобновляя их незримую связь.

«Слушай меня… слушай мой голос… нам срочно нужно поговорить… похоже, мой терпеливый друг, тот день, наконец, настал… день освобождения, день расплаты близок… откликнись, Ром… отзовись…»