Приблизившись к нужному месту, воздушный корабль гоблинов поплыл среди туч на удивление бесшумно.

Сидевший на носу Ронин не сводил глаз с пары зеленокожих созданий, везущих его навстречу судьбе. Гоблины без устали сновали из стороны в сторону, что-то подкручивая, поправляя, глядя на какие-то циферблаты, негромко переговариваясь между собой. Как этой полоумной расе удалось создать подобное чудо? Это оставалось для мага загадкой. Казалось, воздушному кораблю ежеминутно грозит неминуемая гибель, но гоблины всякий раз ухитрялись удержать его на лету.

Велев Ронину подняться на борт, Смертокрыл умолк и больше с ним не заговаривал. Зная, что дракон заставит его подчиниться, желает он того или нет, волшебник неохотно повиновался и вскарабкался в корзину, а о том, что станется с ним, если все это сооружение вдруг кувыркнется вниз, предпочел не задумываться.

Гоблинов звали Пусстом и Нулликом, и воздушный корабль они построили сами. Были они, по собственным же словам, великими изобретателями, предложившими свои услуги дивному Смертокрылу. Разумеется, в последних словах чувствовался легкий намек на сарказм. Сарказм пополам со страхом.

– И куда вы меня везете? – спросил Ронин.

Услышав это, оба пилота воззрились на него, будто он начисто лишился ума.

– В Грим Батол, куда же еще! – выпалил тот, чью пасть словно бы украшало вдвое больше зубов, чем у любого другого гоблина, с которыми Ронин когда-либо имел несчастье встречаться. – В Грим Батол!

Это волшебник, конечно же, знал, а спрашивал о другом: где именно его собираются высадить? Гоблинам Ронин не доверял ни капли: с этих станется бросить пассажира где-нибудь посреди орочьего лагеря. К несчастью, прежде чем он успел уточнить вопрос, Пуссту с напарником пришлось спешно заняться устранением очередной неполадки – на сей раз это оказалась струя пара, вырвавшаяся из главного водяного резервуара. Для полета дирижаблю гоблинов требовались разом и нефть и вода, и что-либо, касающееся не одного, так другого, постоянно ломалось, отказывало – причем в самый неподходящий момент.

Из-за всего этого ночь выдалась весьма беспокойной – даже для Ронина.

Тучи, среди которых они летели, сгустились так, что магу казалось, будто путь лежит сквозь непроглядный туман. Не знай Ронин, на какой он сейчас высоте – вполне мог бы представить, что судно их плывет вовсе не по небу, а через открытое море. Сказать откровенно, общего с морским плаваньем у полета оказалось немало, включая и риск налететь на скалы. Не раз и не два на глазах Ронина то справа, то слева, нередко – в угрожающей близости от крохотного суденышка, внезапно появлялись громады гор. Однако, пока он готовился к самому худшему, гоблины как ни в чем не бывало продолжали возиться со своими железками, а то и укладывались вздремнуть, не удостаивая грозящие со всех сторон опасности даже взгляда.

Вокруг давным-давно рассвело, но исключительно пасмурное небо оставалось темным, почти как поздним вечером. Курс Пусст, похоже, держал при помощи какого-то «магнитного компаса», но, приглядевшись к нему, Ронин заметил, что стрелка то и дело без видимых причин отклоняется в стороны. В итоге волшебник пришел к выводу, что летят гоблины, скорее, наудачу, как придется; вполне возможно, не всегда понимая, куда.

Продолжительность перелета Ронин примерно оценил в самом начале, но, хотя, по его ощущениям, крепости дирижабль уже должен был достичь, оба пилота отчего-то продолжали уверять, будто до прибытия еще далеко. Мало-помалу маг начал подозревать, что воздушный корабль ходит кругами – возможно, из-за барахлящего компаса, а может, в силу какого-то умысла со стороны гоблинов.

Как ни старался он полностью сосредоточиться на предстоящем деле, в голову все чаще и чаще закрадывались мысли о Верисе. Если она осталась жива, то последовала за ним. Это обстоятельство и радовало, и в то же время пугало. Узнать о воздушном корабле эльфийке было неоткуда. Возможно, сейчас она блуждает по Каз Модану, или, что еще хуже, догадалась, в чем дело, и направляется прямиком в Грим Батол.

Пальцы сами собой крепко стиснули леер.

– Нет, – пробормотал Ронин себе под нос. – Нет, не может быть… не станет же она…

К преследовавшим его духам товарищей, погибших на прошлом задании, уже примкнул призрак Дункана, и дикий дворф Молок, стоя в шеренге мертвых, испепелял Ронина обвиняющим взглядом. Волшебник уже представлял себе среди них и Верису, и даже Фалстада. В пустых глазах их словно бы навеки застыл вопрос, отчего он, Ронин, еще жив, когда они принесли себя в жертву?

Тот же самый вопрос Ронин не раз задавал себе сам…

– Эй, человек!

Подняв взгляд, маг увидел перед собой, на расстоянии вытянутой руки, Нуллика, более плотного и коренастого из пилотов.

– Что?

– Пора готовиться к высадке, – сказал гоблин, одарив его широкой дружелюбной улыбкой.

– Долетели?

Отвлекшись от мрачных раздумий, Ронин уставился в туман, но, кроме тумана, не разглядел поблизости ничего – даже внизу.

– Я ничего не вижу.

Пусст, с той же беззаботностью улыбнувшись магу из-за плеча Нуллика, вынул откуда-то веревочный трап и перебросил свободный конец через борт. Единственным звуком, достигшим ушей Ронина, оказался мягкий хлопок веревок о стенку корзины. Трап явно вел в пустоту.

– Ты уж не сомневайся, мастер волшебник! Место – то самое, честь по чести! – заверил его Пусст, указав за борт. – Сам погляди!

Над бортом Ронин склонился не без опаски. С гоблинов вполне станется, чего бы там ни желал Смертокрыл, объединить силы и столкнуть его вниз.

– Нет, ничего не вижу.

Улыбка Нуллика сделалась виноватой.

– Это все тучи, мастер волшебник! Твой человеческий глаз сквозь них ничего и не разглядит! А у нас, гоблинов, зрение куда как острее. Там, внизу, очень мягкий, очень надежный уступ! Полезай вниз по трапу, и мы тебя со всей осторожностью высадим, вот увидишь!

Однако маг не спешил. Как ни хотелось бы поскорее расстаться и с дирижаблем, и с его командой, но взять да так просто поверить на слово гоблину, будто земля в самом деле близка…

И тут рука Ронина ни с того ни с сего вытянулась вперед, застав Нуллика врасплох. Пальцы мага сами собой сомкнулись на горле гоблина, точно клещи, вопреки всем стараниям Ронина разжать хватку.

– Я что вам, червям, приказал? – зловеще прошипел… нет, не сам Ронин, но прекрасно знакомый ему голос. – Я приказал: никаких фокусов, никакого обмана.

– Смилуйся, о мой великий и славный господин! – захрипел Нуллик. – Всего лишь игра! Всего лишь шу…

Больше он не сумел издать ни звука: пальцы Ронина стиснули его горло сильнее прежнего.

Насколько возможно опустив взгляд вниз, беспомощный волшебник увидел, что черный камень медальона испускает неяркий свет. Так и есть: Смертокрыл снова воспользовался им, дабы подчинить «союзника»-человека собственной власти.

– Игра? – промурлыкали губы Ронина. – Так ты поиграть любишь, червяк? Что ж, я знаю одну игру как раз для тебя.

Без всяких усилий согнувшись, рука человека подтащила отчаянно сопротивлявшегося Нуллика к борту.

Пусст, пискнув, поспешил на корму, к машине. Тем временем Ронин, не сомневаясь, что черный исполин намерен швырнуть Нуллика вниз, навстречу неминуемой гибели, изо всех сил старался освободиться от власти Смертокрыла. Нет, никакой любви к гоблину маг не питал, но и крови этого создания на собственных руках отнюдь не хотел – пусть даже сейчас его руки принадлежат не ему, а дракону.

– Смертокрыл! – рявкнул он, задним числом удивившись тому, что язык и губы ему повинуются. – Смертокрыл! Остановись!

Ты предпочел бы стать жертвой их жалких проказ, человек? – раздалось в голове. – Для того, кто не умеет летать, падение оказалось бы весьма неприятным…

– Я не настолько глуп! Я вовсе не собирался лезть за борт, положившись на заверения гоблина! Ты ведь и сам не стал бы меня спасать, если б думал, будто я так слаб умом!

Действительно…

– К тому же, я вовсе не беззащитен. Преподать гоблину урок честности можно и по-другому.

Подняв вторую руку, которой Смертокрыл не счел нужным воспользоваться, Ронин пробормотал несколько слов, чем породил язычок пламени на кончике указательного пальца, и направил огонек в сторону искаженного страхом лица Нуллика.

Едва способный дышать и лишенный возможности к бегству, худосочный коротышка вытаращил глаза и отчаянно замотал головой.

– П-пощади! Я ж только пошутить!.. Ничего дурного!..

– Но теперь высадишь меня там, где следует, верно? Так, чтоб и я, и Смертокрыл остались довольны?

В ответ Нуллик сумел только пискнуть.

– Ведь этот огонек может стать и побольше. Настолько, что прожжет дно корзины даже снизу, а может, и горючую нефть подожжет…

Волшебное пламя подросло, удлинившись вдвое против прежнего.

– Без обмана! Без обмана! Слово!

– Вот видишь? – сказал огненно-рыжий маг, обращаясь к незримому спутнику. – Бросать его за борт совсем ни к чему. Вдобавок, он еще может тебе пригодиться.

Вместо ответа неподвластная Ронину рука разом разжалась, выпустив Нуллика, и тот с глухим стуком рухнул на палубу, замер, стараясь поскорей отдышаться.

Как пожелаешь… волшебник.

Маг перевел дух и бросил взгляд в сторону Пусста, до сих пор жавшегося к машине.

– Ну? Вези нас к горе! – велел он.

Пусст без промедления повиновался, лихорадочно принялся лязгать рычагами и вглядываться в циферблаты со стрелками. Оправившийся от трепки Нуллик поспешил присоединиться к напарнику, а на волшебника даже ни разу больше не оглянулся.

Развеяв волшебный огонек, Ронин вновь устремил взгляд за борт. Теперь он, наконец, сумел разглядеть в отдалении некую темную громаду – хотелось бы надеяться, утесы Грим Батола. Судя по сказанному и показанному Смертокрылом, дракону угодно доставить его прямиком на тот самый пик – предпочтительно, как можно ближе к расщелине, ведущей внутрь, и гоблинам наверняка об этом известно. Любое иное решение с их стороны будет означать, что они до сих пор не осознали, сколь неразумно перечить что их далекому господину, что самому магу. Оставалось только молиться, чтобы урок был усвоен: ведь Смертокрыл вряд ли позволит гоблинам избежать кары дважды.

Дирижабль потянулся к одному из горных пиков, и пик этот Ронину был смутно знаком, хотя в Грим Батоле ему бывать еще не приходилось. Нарастающее нетерпение заставило податься вперед, чтоб лучше видеть. Да, несомненно, это и есть та самая гора из видения, навязанного ему Смертокрылом! Узнав ее, маг принялся искать на склоне особые приметы – узнаваемый выступ либо знакомую трещину…

Вот! Вот оно, то самое неширокое устье пещеры, к которому вел тот головокружительный мысленный путь! В проем едва сумеет, не пригибаясь, войти человек… если, конечно, прежде преодолеет подъем по жуткой отвесной скале на высоту в несколько сотен футов. Но ничего – главное, вход налицо. Еще немного, и Ронин с радостью избавится от проказливых гоблинов и их немыслимой летучей машины.

Веревочный трап по-прежнему свободно болтался за бортом, готовый к использованию в любую минуту. Осторожный маг ждал, снедаемый нетерпением, а Пусст с напарником подводили летучий корабль ближе и ближе к цели. Что бы ни думал Ронин о дирижабле прежде, теперь гоблины управляли им с точностью, достойной всяческого восхищения.

Ступени трапа дробно застучали об отвесный каменный склон чуть левее входа в пещеру.

– На месте корабль свой сможете удержать? – крикнул Ронин Нуллику.

В ответ до сих пор исполненный страха пилот лишь кивнул, но маг остался этим вполне доволен. Пожалуй, новых фокусов не последует. Возможно, его гоблины и не боятся, но уж длинных рук Смертокрыла – наверняка.

Сделав глубокий вдох, Ронин затаил дыхание и перелез через борт. Трап угрожающе закачался, отчего маг не раз приложился спиною о склон горы. Не обращая внимания на качку и боль, волшебник поспешил к нижней перекладине.

Отсюда до узкого выступа у входа в пещеру было рукой подать, однако, хоть гоблины и удерживали дирижабль как можно ближе, буйные горные ветры раз за разом отталкивали Ронина прочь от твердой земли. Трижды пытался он дотянуться ногой до выступа, и трижды ток ветра теснил его в сторону, так что нога оставалась болтаться над бездной глубиной в сотни футов.

Что еще хуже, ветер усилился, и дирижабль тоже начал раскачиваться, то и дело отклоняясь от нужной позиции на пару столь важных, столь необходимых дюймов. Гоблины на палубе отчаянно, громко заспорили между собой, но слов их оказавшийся в тупике маг разобрать не сумел.

Придется рискнуть и прыгать. На заклинания в сложившейся ситуации полагаться не стоило. Тут могла выручить только ловкость – не самая сильная, надо заметить, его сторона.

Внезапно воздушный корабль вильнул в сторону, и Ронина вновь с силой ударило о скалу. Ахнув от боли, маг едва не разжал рук. Трап следовало покинуть как можно скорее: еще один такой удар вполне мог оглушить чародея, и тогда ему уж точно не удержаться.

Набрав полную грудь воздуха, изрядно потрепанный маг смерил взглядом расстояние, отделявшее его от карниза. Трап продолжал раскачиваться взад-вперед, угрожая снова ударить его о камень.

Дождавшись, пока не окажется как можно ближе к устью пещеры, Ронин разжал руки, продолжил полет и, крякнув от боли, упал на узкий каменный выступ. Ноги тут же заскользили по камню, причем одна – не находя никакой опоры. Волшебник отчаянно впился ногтями в скалу, рванулся вперед и наконец-то сумел утвердиться на карнизе.

Убедившись в том, что падение ему больше не угрожает, Ронин обмяк, уткнулся лицом в землю и лишь через несколько секунд, отдышавшись, перевернулся на спину.

Пусст с Нулликом, очевидно, только теперь сообразили, что наконец-то избавились от нежеланного пассажира. Дирижабль гоблинов пришел в движение, начал удаляться от склона горы. За бортом его по-прежнему болтался всеми забытый веревочный трап.

Внезапно рука Ронина поднялась кверху, направив указательный палец на уходящий воздушный корабль.

Зная, чем это кончится, волшебник разинул рот в беззвучном крике.

«Не-е-ет!!!»

Увы, вместо крика с губ его сорвались те же слова, при помощи коих он совсем недавно сотворил огонек на ладони, но на сей раз произносил их вовсе не Ронин.

Струя чистого пламени – куда больше любой из тех, какие доводилось творить охваченному ужасом чародею – ударила вперед и вверх, потянулась прямо к воздушному кораблю, к ничего не подозревавшим гоблинам.

С охваченного огнем дирижабля донесся отчаянный вопль.

Еще мгновение – и взрыв загоревшихся запасов нефти разнес воздушный корабль на куски.

Едва с неба посыпались вниз немногочисленные обломки погибшего судна, рука Ронина опустилась, бессильно повисла вдоль туловища.

– По-моему, это было совсем ни к чему! – переведя дух, прорычал маг.

Ветер унес грохот взрыва, и никто его не услышал, – холодно отвечал голос дракона. – А обломки упадут глубоко в долину, где почти никого не бывает. Вдобавок, к тому, что гоблины гибнут во время собственных же экспериментов, орки давно привыкли. Тебе нечего опасаться, друг мой: прибытия твоего никто не заметит.

Однако в эту минуту Ронина заботила вовсе не собственная безопасность, а только жизни погибших гоблинов. Гибель в бою – еще куда ни шло, но кара, отмеренная черным драконом мятежным слугам, – дело совсем другое.

Тебе лучше всего здесь не мешкать, – продолжал Смертокрыл. – Иди туда, в пещеру. К стихиям, властвующим снаружи, ты не слишком-то приспособлен.

Ничуть не смягченный заботой черного исполина, Ронин, однако, совета послушался. Ветер неуклонно крепчал, а оказаться сметенным с карниза ему отнюдь не хотелось. К добру ли, к худу, дракон доставил его сюда, к самой цели, до коей он – теперь-то отрицать это было бы глупо – сам бы, пожалуй, добраться не смог. В глубине души волшебник с самого начала полагал, что остаться в живых ему не удастся – надеялся лишь умереть после того, как искупит вину. Что ж, теперь шанс у него, кажется, появился…

Тут впереди раздался чудовищный рев, и рев этот Ронин узнал сразу же. Ну да, конечно: дракон, причем дракон молодой, полный сил. Драконы… и орки… и все они ждут одинокого мага там, в недрах горы.

Рев этот живо напоминал о том, что он еще вполне может погибнуть – в точности так, как и представлялось ему с самого начала.

«Да, человек-то силен. Сильнее, чем ожидалось».

Снова приняв облик лорда Престора, Смертокрыл размышлял о выбранной им пешке. Перехватить волшебника, посланного Кирин-Тором на столь очевидно невыполнимое задание, и завладеть им – это казалось проще простого. Завладеть им и превратить их сумасбродство в победу… только уже в свою. И этот смертный, Ронин, ему в том поможет, хоть и не таким образом, как полагает.

Однако подобного непокорства от смертного волшебника дракон вовсе не ожидал. Даже не думал, что это возможно. Сильная воля, сильная… Хорошо, что по ходу дела ему суждено погибнуть: столь сильная воля взращивает сильных волшебников – таких, как Медив. Одно только имя из всех имен человеческих – имя Медива – и внушало черному исполину почтение. Безумный, словно гоблин, не говоря уж о достойной любого гоблина непредсказуемости, могуществом он обладал невероятным. На бой с ним не пошел бы по собственной воле даже сам Смертокрыл.

Однако Медив считался погибшим, и черный, как смоль, исполин полагал, что это действительно так, несмотря на недавние слухи об обратном. Из прочих же волшебников сравниться с безумцем в познаниях и мастерстве не мог ни один, и, если все обернется по замыслу Смертокрыла, никто никогда не сможет.

Ну что ж… Если Ронин не желает повиноваться ему слепо, подобно монархам Альянса, то будет повиноваться, зная, что дракон наблюдает за каждым его шагом. Судьба пары недоумков-гоблинов послужит ему наглядным уроком. Возможно, они замышляли всего-то навсего вселить в сердце пассажира ужас, однако, ему, Смертокрылу, не до подобных дурачеств, и Криллу было велено подыскать двух таких, что выполнят поручение без каких-либо сумасбродств. После того, как главный из гоблинов покончит с собственными задачами, Смертокрыл с ним насчет этого выбора непременно поговорит. На сей раз черный дракон остался им весьма недоволен.

– Уж лучше не подведи, жабеныш, – прошипел он. – Иначе тебя ждет такая судьба, что твои собратья на борту дирижабля сочтут себя счастливчиками.

На том он выкинул все мысли о гоблине из головы. Лорду Престору предстоял важный разговор с королем Теренасом касательно принцессы Калии.

Облаченный в лучшие одежды, какие только сыщутся у любого из аристократов этой страны, Смертокрыл оглядел себя в высоком, в полный рост зеркале на стене главного коридора шале, и пришел в восхищение. Да, достойный претендент на престол, с какой стороны ни взгляни! Обладай люди хоть малой толикой его величия и могущества, дракон мог бы подумать, не стоит ли их пощадить. Увы, смертные не могли даже надеяться когда-либо достичь отраженного в зеркале совершенства, а посему Смертокрыл сделает для людей благое дело, положив конец их жалкому существованию.

– С-с-скоро, – негромко пообещал он себе самому. – Ос-с-сталось вс-с-сего ничего.

Карета доставила лорда Престора прямиком во дворец, а стражи у входа, отсалютовав, немедля впустили его внутрь. Слуга, встретивший Смертокрыла в холле, от имени короля принес ему извинения в том, что Теренас не смог приветствовать гостя лично. Полностью войдя в роль юного аристократа, стремящегося только к миру меж всеми сторонами, дракон сделал вид, будто ничуть не в обиде, и с улыбкой попросил человека показать ему путь туда, где Теренасу будет угодно принять его. Смертокрыл ожидал, что к его визиту правитель может оказаться не готов, особенно если королю Лордерона еще нужно рассказать юной дочери об уготованном ей будущем.

Покончив со всеми препятствиями на пути к трону, за считаные дни до коронации, Смертокрыл неожиданно наткнулся на новую мысль, выглядевшую прекрасным дополнением к его планам. Что может упрочить его власть надежнее брака с наследницей престола одного из самых сильных королевств Альянса? Разумеется, подходящие варианты имелись не у всех правящих королей. Случилось так, что в данный момент незамужними и при том вышедшими из младенческого возраста дочерьми располагали только Теренас да Дэлин Праудмур. Однако Джайна Праудмур была слишком юна и, судя по всему, насколько разузнал дракон, возможно, слишком неуправляема, не то он мог бы и подождать. Нет, нет, дочки Теренаса с него вполне хватит.

Калии до брачного возраста оставалось, по меньшей мере, два года, но что неподвластному времени дракону какая-то пара лет? К тому времени все прочие его сородичи перейдут под его власть либо умрут, а сам Смертокрыл станет такой фигурой в политике, что сможет взяться за подкоп под фундамент Альянса всерьез. То, чего звероподобные орки не смогли добиться извне, сделает он – изнутри.

Слуга распахнул перед ним двери.

– Если вы соблаговолите подождать здесь, милорд, уверен, его величество вскоре присоединится к вам.

– Благодарю.

С головой погруженный в раздумья, Смертокрыл заметил, что в комнате его ждут еще двое, лишь после того, как двери закрылись за его спиной.

Двое в плащах с капюшонами повернулись к нему и слегка склонили окутанные сумраком головы.

– Приветствуем вас, лорд Престор, – пророкотал тот, что носил бороду.

Брови Смертокрыла сами собой поползли к переносице, и сохранить на лице безмятежное выражение ему удалось лишь в последний миг. Да, столкновения с Кирин-Тором он ожидал, но вовсе не во дворце Теренаса. Казалось бы, неприязнь к даларанским магам, посеянная волшебством дракона среди самых разных правителей, должна была накрепко отбить у магов охоту к подобным визитам, но…

– Приветствую вас, господин, и вас, госпожа.

– Мы надеялись встретиться с вами раньше, милорд, – отвечала вторая из магов, женщина преклонных, по меркам человеческой расы, лет. – Ваше имя приобрело немалую известность во всех королевствах Альянса, а в Даларане – особенно.

Чары волшебников почти целиком скрывали от взора их лица. Конечно, одно-единственное заклинание – и Смертокрыл мог бы заглянуть за магические вуали обоих, однако от этого дракон предпочел воздержаться. Эту пару он уже знал, хоть и не по именам. В ауре бородатого волшебника чувствовалось нечто знакомое, как будто Смертокрылу совсем недавно доводилось с ним сталкиваться. Фальшивый аристократ сразу же заподозрил, что именно этот маг и виновен, по меньшей мере, в одной из двух самых серьезных попыток обойти защитные чары, окружающие его шале. Памятуя о возможностях этих чар, Смертокрыл слегка удивился тому, что человек не только остался в живых, но и дерзнул сойтись с ним лицом к лицу.

– А имя Кирин-Тора прекрасно известно всем с давних пор, – сказал он в ответ.

– И с каждым днем обретает все большую славу… только, должна заметить, не ту, какой нам бы хотелось.

Явный намек на дела его рук… но в этом Смертокрыл угрозы для себя не увидел. К этому времени Кирин-Тор уже должен был заподозрить в нем волшебника из независимых, из отщепенцев, могущественного, но вовсе не столь опасного, каким он является на самом деле.

– Я рассчитывал встретиться здесь с его величеством, и наедине, – сообщил дракон, меняя ход разговора к собственной выгоде. – У Даларана имеются какие-либо дела с Лордероном?

– Даларан стремится держаться в курсе дел, важных для всех королевств Альянса, – пояснила женщина. – Но в последнее время это сделалось несколько затруднительно, так как нам не сообщают о судьбоносных переговорах меж его членами.

Смертокрыл безмятежно прошествовал к столу для закусок, где Теренас всегда держал по нескольку бутылок своих лучших вин для ожидающих гостей. На его взгляд, лордеронские вина представляли собой единственный в королевстве товар, достойный продажи в сопредельные земли. Плеснув малую толику в один из стоявших рядом кубков, украшенных самоцветами, дракон вновь повернулся к магам.

– Да, я имел с его величеством разговор, убеждая его просить вас присоединиться к дискуссии по поводу Альтерака, но, очевидно, он твердо решил оставить вас от нее в стороне.

– Тем не менее, исход ее нам известен, – буркнул бородач. – Выходит, вас, лорд Престор, вскоре можно будет поздравить?

Своих имен назвать маги не потрудились, и сам он им также не представлялся. Да, за Смертокрылом они в самом деле приглядывают – насколько он, разумеется, им позволяет.

– Должен признаться, для меня это оказалось весьма неожиданным. Сам я надеялся всего-навсего уберечь Альянс от раскола, к коему едва не привел неблаговидный поступок лорда Перенольда.

– Да, поступок с его стороны ужасный. И ведь, главное, кто бы мог подумать! Я знал его с молодых лет. Слегка боязлив… но склонным к вероломству отнюдь не казался.

– Ваша бывшая родина где-то не слишком далеко от Альтерака, не так ли, лорд Престор? – внезапно спросила женщина преклонных лет.

Тут Смертокрыл впервые почувствовал легкое беспокойство. Эта игра более не доставляла ему удовольствия. Неужели она знает?..

Но прежде, чем он успел хоть что-то ответить, богато украшенные двери с противоположной стороны от входа распахнулись, и в комнату, явно пребывая отнюдь не в радужном расположении духа, стремительно ворвался король Теренас. За ним по пятам, очевидно, пытаясь добиться отцовского внимания, следовал светловолосый, точно ангелок, мальчуган, с виду едва оставивший позади годы раннего детства. Однако Теренас, бросив лишь взгляд на волшебников, укрывших лица за завесами чар, помрачнел больше прежнего и повернулся к ребенку.

– Артас, беги к сестре и постарайся ее успокоить. Я вернусь к вам, как только освобожусь, обещаю.

Артас кивнул и, с любопытством взглянув на гостей отца, вышел за дверь.

Затворив двери за сыном, Теренас немедленно набросился на магов:

– По-моему, я велел мажордому сообщить вам, что сегодня у меня для вас времени нет! Если у Даларана имеются некие заявления либо протесты, касающиеся моего управления делами Альянса, изложите их письменно и официально вручите нашему послу! Всего хорошего!

Казалось, магов этот выпад ничуть не тронул, а Смертокрыл едва сдержал победную улыбку. Его власть над королем оставалась тверда даже в то время, когда дракону приходилось отвлекаться на другие дела, вроде судьбы Ронина.

Вспомнив о своей новой пешке, Смертокрыл всей душой пожелал, чтоб волшебники уступили настояниям Теренаса и удалились. Чем скорее они уйдут, тем скорее он сможет вернуться к присмотру за их молодым коллегой.

– Что ж, мы пойдем, – пророкотал бородач. – Однако нас уполномочили сообщить следующее: совет надеется, что ваше величество рассмотрит наши доводы как можно скорее. Даларан – союзник верный и непоколебимый.

– Когда ему это на руку.

Но королевскую резкость маги оставили без внимания.

– Лорд Престор, – повернувшись к Смертокрылу, сказала женщина, – для нас – немалая честь наконец-то встретиться с вами лицом к лицу. Уверена, эта первая встреча не станет последней.

– Посмотрим.

Подать ему руку волшебница даже не попыталась, и Смертокрыл не стал ее к тому побуждать. Вот, значит, как… Его предупредили, что продолжат за ним присматривать! Несомненно, по замыслу Кирин-Тора это должно было внушить ему опасения и даже неуверенность, однако черный дракон счел их угрозы попросту смехотворными. Пусть даром тратят время, горбясь над магическими шарами, либо пытаясь взывать к разуму глав Альянса. Добьются они всем этим одного – усиления неприязни со стороны прочих людей, что Смертокрылу только на пользу.

Поклонившись, маги покинули комнату. Из уважения к королю оба не просто исчезли, хотя дракон знал, что это им вполне по силам. Нет, с этим они подождут, пока не окажутся в даларанском посольстве, подальше от недоверчивых взглядов. Выходит, Кирин-Тор все еще заботится о том, как выглядит в глазах остальных…

Правда, в конечном счете для них это ничего не изменит.

Как только за волшебниками затворилась дверь, король Теренас оживленно заговорил:

– Покорнейше прошу простить мне эту сцену, Престор! Нет, каково нахальство! Вламываются во дворец, будто здесь правит Даларан, а не Лордерон! Ну, на сей раз они зашли слишком…

Тут Смертокрыл указал на него поднятой рукой, и король оборвал фразу на полуслове. Окинув взглядом обе двери, убедившись, что никто не ворвется внутрь и не обнаружит правителя околдованным, подложный аристократ подошел к окну, открывавшему вид на парадный двор и простиравшееся за ним королевство. Здесь Смертокрыл замер в терпеливом ожидании, не сводя глаз с ворот, сквозь которые королевскую резиденцию покидали все посетители.

Вскоре за окном показались и двое уходящих волшебников. Склонив головы друг к дружке, оба горячо обсуждали нечто, явно не предназначенное для посторонних ушей.

Коснувшись указательным пальцем немыслимо дорогого оконного стекла, дракон начертал на нем две окружности, сразу же замерцавших малиново-алым огнем, и пробормотал одно-единственное слово.

Стекло внутри одного из кружков дрогнуло, вспучилось и превратилось в нечто наподобие гротескных человеческих губ.

– …и ничего! Совсем ничего, Модера! Будто пустое место! Как был, так и остался загадкой!

Во втором кружке возникли еще одни, несколько более изящные губы.

– Возможно, ты просто еще не вполне оправился, Дренден. В конце концов, пережить подобное потрясение…

– Да я о нем уже позабыл! Меня погубить не так просто! Вдобавок, я знаю: ты его тоже прощупывала! Тебе что-нибудь узнать удалось?

Уголки женских губ мрачно поникли.

– Нет… а это значит, он очень и очень силен. Может статься, почти так же силен, как Медив.

– Должно быть, у него в руках некий талисман исключительной мощи! Такой силой не обладает никто, даже Крас!

Тон Модеры заметно переменился.

– А известно ли нам, каковы истинные пределы могущества Краса? Он старше всех остальных, а это что-то да значит.

– Это значит, что Крас весьма осмотрителен… однако он – лучший из всех нас, хоть совета и не возглавляет.

– Так уж он сам решил, причем не единожды.

Смертокрыл подался вперед. Минуту назад умеренное, любопытство его разом возросло.

– Кстати, а чем он вообще занимается? Отчего все держит в тайне?

– Говорит, будто пробует выяснить что-либо о прошлом Престора, но, по-моему, дело не только в этом. Крас никогда не ограничивается чем-то одним.

– Надеюсь, он вскоре что-нибудь выяснит, так как сложившееся положение… а это еще что?

– Словно затылок щекочет! Уж не…

Дракон наверху, во дворце, поспешно провел ладонью над парой стеклянных ртов. Стекло тут же выровнялось, от ртов не осталось даже следа, а Смертокрыл попятился прочь.

Женщина наконец-то почувствовала его чары, однако след дракона нащупать не смогла. Нет, магов дракон ничуть не боялся, как бы умелы ни были они по человеческим меркам, но в данный момент затягивать противоборство с этой парой Смертокрылу совсем не хотелось. В игру добавился новый элемент, причем такой, что впервые заставил дракона слегка, самую малость призадуматься.

Однако настало время снова заняться Теренасом. Король по-прежнему стоял там, где и был оставлен, с поднятой рукой и приоткрытым ртом.

Дракон щелкнул пальцами.

– …и я этого так не оставлю! И дипломатические отношения с ними, пожалуй, разорву сию же минуту! Кто правит Лордероном? Уж точно не Кирин-Тор, что бы они там ни думали!

– Да, ваше величество, шаг этот вполне разумен, но не следует с ним торопиться. Пусть заявляют протест, а уж после можно закрыть перед ними ворота. Я абсолютно уверен: прочие королевства сделают то же самое.

Теренас с усталой улыбкой пожал плечами.

– Какой же ты терпеливый юноша, Престор! Я тут разглагольствую без конца, а ты просто стоишь да слушаешь! А между тем мы ведь собирались обсудить твой будущий брак! Правда, состояться он может не раньше, чем через два с лишним года, однако помолвку необходимо всесторонне обдумать! Ничего не попишешь, такова уж жизнь царских особ!

Смертокрыл слегка склонил голову.

– Я все понимаю, ваше величество.

Король Лордерона принялся рассказывать о всевозможных торжествах, которые будущему зятю потребуется посетить в ближайшие месяцы. Помимо управления Альтераком, юному Престору придется уделить внимание каждому из этих празднеств, дабы упрочить связующие их с Калией узы в глазах народа и сопредельных монархов. Мир должен видеть, что брак их положит начало будущему величию всего Альянса.

– А как только мы отвоюем у этих треклятых орков Каз Модан и Грим Батол, можно будет подумать о торжественном возвращении этих земель холмовым дворфам! И церемонию следует возглавить тебе, мальчик мой – ведь кто, как не ты, уберег Альянс от раскола, помог нам сохранить единство до самой победы?!

Между тем внимание Смертокрыла ускользало все дальше и дальше от болтовни Теренаса. Большую часть того, что старик мог сказать, он знал наперед – сам же все это загодя в голову смертного и вложил. В итоге лорд Престор, герой – настоящий ли, или же воображаемый – получит свои награды и не спеша, методично, приступит к уничтожению низших рас.

Однако сейчас дракона куда больше интересовал разговор двух волшебников, особенно – в части, касавшейся еще одного из членов Кирин-Тора, некоего Краса. Этого Краса Смертокрыл счел заслуживающим размышлений. Он знал: попытки обойти чары, окружавшие его шале, предпринимались и прежде, а одна из них привела в действие «Бесконечный голод» – одну из древнейших, из самых надежных ловушек, когда-либо изобретенных кем-либо из повелителей магии. Знал дракон и о том, что на сей раз «Голод» себя не оправдал.

Крас… Не так ли зовут волшебника, сумевшего отвести от себя чары, древние, словно сам Смертокрыл?

«Пожалуй, о тебе придется разузнать поподробнее, – подумал дракон, рассеянно кивая в ответ на нескончаемую болтовню Теренаса. – Пожалуй, тобой придется заняться всерьез…»