– Восхождение на трон лорда Престора выглядит практически неизбежным, – сообщила Красу туманная фигура в изумрудно-зеленой сфере. – Его дар убеждения просто поразителен. Ты прав: он из волшебников. Иначе и быть не может.

Сидя посреди своей тайной обители, Крас пристально вглядывался в шар.

– Чтоб убедить монархов в нашей правоте, потребуется множество доказательств. Их недоверие к Кирин-Тору усиливается с каждым днем… вне всяких сомнений, благодаря ему же, этому будущему королю.

Собеседница Краса, та самая женщина преклонных лет из высшего совета, согласно кивнула.

– Мы начали за ним наблюдать. Одна беда: этот Престор весьма изворотлив. Похоже, ему по силам уходить из дому и возвращаться незаметно для нас.

Крас притворился, будто слегка удивлен.

– Как же такое возможно?

– Это нам неизвестно. Что еще хуже, его шале окружено какими-то на редкость подлыми чарами. Один из этих сюрпризов чудом не погубил Дрендена.

Узнав о том, что Дренден, тот самый бородач, обладатель громогласного баритона, едва не пал жертвой одной из Смертокрыловых ловушек, Крас ненадолго пришел в смятение. Несмотря на всю его показную браваду и бахвальство, способностями сей маг обладал недюжинными, а это дракон уважал. Утрата Дрендена в такие времена была бы крайне некстати.

– Нужно действовать с осторожностью, – предостерег он. – Вскоре я свяжусь с тобой снова.

– Крас, что ты замышляешь?

– Хочу покопаться в прошлом этого юного аристократа.

– Думаешь, что-нибудь обнаружишь?

Безликий под низко опущенным капюшоном, волшебник пожал плечами.

– А что нам еще остается? Только надежда.

Развеяв образ собеседницы, Крас поудобней устроился в кресле и погрузился в раздумья. Как же жаль, что товарищей приходится вводить в заблуждение, пусть даже ради их же собственного благополучия! Ладно. По крайней мере, их вторжения в «мирские» дела Смертокрыла отвлекут черного, и это даст Красу чуть больше времени. Только бы никто из них больше не рисковал собой, подобно Дрендену… Если прочие королевства обернутся против Кирин-Тора, магам потребуются все силы, какие есть.

Визит к Малигосу особого удовлетворения не принес: Малигос обещал всего лишь подумать над его просьбой. Крас подозревал, что великий дракон полагает, будто сможет покончить со Смертокрылом без шума и спешки. Жаль, серебристо-синий гигант никак не поймет, что времени ни у кого из драконов уже не осталось… Если Смертокрыла не удастся остановить сейчас, вполне возможно, его не удастся остановить вовсе. Таким образом, выход у Краса оставался только один – и весьма, весьма нежеланный.

– Значит, без этого не обойтись…

Придется разыскивать прочих великих, других Аспектов. Склонив на свою сторону одного из них, он еще может заручиться полновесной помощью Малигоса.

Однако Спящая всегда отличалась исключительной неуловимостью… а это значило, что самой верной ставкой для Краса будет встреча с Хранителем Времени. Да, его слуги уже не раз и не два отвечали на просьбы волшебника отказом, но…

Что ему еще остается, кроме новой попытки?

Поднявшись, Крас поспешил к рабочему столу, уставленному шеренгами бутылок и склянок с множеством разных разностей, необходимых в его ремесле. Взгляд его заскользил вдоль рядов банок с коллекцией химикалий и волшебных предметов, что ввергла бы коллег по Кирин-Тору в великую зависть и породила немало вопросов о том, как ему удалось раздобыть многое из представленного. Если бы они знали, как долго он совершенствуется в искусстве волшебства…

Вот! Взгляд Краса остановился на небольшой склянке с одним-единственным увядшим цветком.

Роза Вечности… Растущая только в одном месте на весь мир. Сорванная Красом в подарок госпоже, в подарок возлюбленной. Сбереженная Красом в тот день, когда орки, взяв штурмом логово, к крайнему его изумлению сумели взять ее и остальных в плен.

Роза Вечности. Пять лепестков поразительно разных оттенков, окружающих золотой шарик сердцевины. Стоило снять со склянки крышку, ноздри Краса защекотал легкий аромат, заставивший сразу же вспомнить время отрочества. Поколебавшись, Крас запустил пальцы внутрь, дотянулся до поблекшего цветка…

…и замер в восхищенном изумлении: едва кончики тонких пальцев коснулись лепестков, роза вмиг ожила, засверкала всем своим легендарным великолепием.

Огненно-красный. Изумрудно-зеленый. Снежно-серебристый. Сапфирово-синий. Полуночно-черный. Каждый из пяти лепестков сиял красотой, какая не снилась ни одному художнику. Этой естественной красоты не могло превзойти ничто в мире, с этим диковинным ароматом не смог бы соперничать ни один из других цветов.

На миг затаив дух, Крас смял, раздавил чудесный цветок в ладони и ссыпал остатки в подставленную горсть. По ладоням, по пальцам словно бы побежали мурашки, но дракон в облике мага даже не дрогнул. Подняв все, что осталось от сказочной розы, высоко над головой, волшебник забормотал колдовские слова, а после швырнул прах цветка под ноги.

Однако, коснувшись каменного пола, обрывки лепестков внезапно превратились в песок – в песок, рассыпавшийся по всей комнате, заполнивший, захлестнувший ее, укрывший собой, поглотивший все вокруг без остатка…

…после чего Крас вдруг оказался среди бескрайней, кружащейся вихрями пустыни.

Вот только пустыни, подобной этой, еще никогда не видывал ни один из смертных – и, кстати заметить, даже сам Крас: повсюду, куда ни взгляни, тянулись вдаль россыпи обломков стен, потрескавшихся, изъеденных временем статуй, покрытого ржавью оружия, а среди всего этого – тут маг невольно ахнул – торчали из песка кости какого-то исполинского зверя, при жизни намного превосходившего в величине даже драконов. Имелись здесь и постройки, и, хотя поначалу можно было подумать, будто и они, и разбросанные рядом реликвии созданы одной могучей цивилизацией, более пристальный взгляд обнаруживал, что на самом-то деле ни одно из зданий не имеет с другими ничего общего. Склонившаяся на сторону башня, какую вполне могли бы возвести лордеронские люди, бросала тень на увенчанное куполом здание, явно выстроенное на дворфский манер. Возвышавшийся поодаль сводчатый храм с провалившейся внутрь крышей напоминал о погибшем королевстве под названием Азерот, а суровая, без излишеств, постройка недалеко от Краса могла бы служить резиденцией какому-нибудь орочьему вождю.

На гребне одной из дюн покоился ушедший кормою в песок корабль, на коем легко могла бы поместиться целая дюжина человек. Склоны другой дюны, поменьше, служили ложем латным доспехам времен царствования первого из штормградских королей. Над судном и над доспехами словно бы читало заупокойную молитву покосившееся изваяние эльфийской жрицы.

Столь потрясающее, невероятное зрелище заставило замереть даже Краса. Сказать откровенно, картина, открывшаяся взору волшебника, больше всего напоминала причудливую коллекцию древностей, собранных неким исполинским божеством… и эти впечатления не слишком-то расходились с истиной.

Дело в том, что ни одна из этих реликвий к здешним местам не принадлежала: в действительности ни одна раса, ни одна цивилизация не появилась на свет среди этих песков. Все окружавшие волшебника чудеса кропотливо собирались по всему миру на протяжении неисчислимых сотен лет. Глядя вокруг, Крас с трудом верил собственным глазам: масштаб затраченных на все это сил поражал даже его воображение. Перенести сюда, в эти пески, столько памятников старины, причем многие так велики или так хрупки…

Однако даже все это зрелище, даже все эти чудеса не могли затмить собой нетерпения, охватившего мага. Крас ждал, ждал и ждал, но его появление словно бы оставалось никем не замеченным.

В конце концов его терпение, уже изрядно потрепанное событиями последних недель, с треском лопнуло.

Устремив взгляд в каменное лицо огромного изваяния, статуи получеловека-полубыка, протягивавшего вперед левую руку, будто веля новоприбывшему удалиться, он крикнул:

– Ноздорму! Я знаю: ты здесь! У меня к тебе разговор!

Едва дракон в облике мага умолк, неведомо откуда взявшийся ветер поднял в воздух тучу песка, заслонившую все вокруг. Песчаная буря ударила в грудь, тесня волшебника прочь, но Крас не сдавался. Вой ветра сделался столь громок, что ему пришлось зажать уши ладонями. Казалось, ураган всерьез вознамерился оторвать его от земли и зашвырнуть куда-нибудь подальше, однако волшебник держался, боролся с ветром, пустив в ход и магию, и силу мускулов. Нет, он не уйдет, ни за что не уйдет, пока не получит возможности высказаться!

В конце концов даже песчаная буря словно бы поняла, что сдаваться он не намерен. Отступив в сторону, смерч закружился над гребнем одной из ближайших дюн, поднял столб пыли пополам с песком ввысь, к самому небу.

Мало-помалу песчаный вихрь принял облик дракона, столь же огромного, как Малигос, а может, и еще больше. Песчаное создание потянулось, расправило землисто-бурые крылья. Струившийся вверх песок продолжал прибавлять дракону величины, но вскоре песчинки словно бы смешались с рассыпанным золотом: на глазах обретая форму, дракон все ярче, все ослепительнее сверкал в лучах жаркого пустынного солнца.

Вскоре ветер утих, но ни одна песчинка, ни одна крупица золота не осыпалась, не пала наземь с гигантского драконьего тела. Крылья дракона захлопали во всю мощь, шея вытянулась, веки приподнялись, обнажая блестящие драгоценные камни цвета самого солнца.

– Кориалстраз-с-с… – Казалось, песчаный исполин вот-вот сплюнет от отвращения. – Ты пос-с-смел нарушить мой отдых? Пос-с-смел потревожить мой покой?

– Посмел, о великий Владыка Времени, ибо так велит долг.

Драгоценные камни в обрамлении век вспыхнули пламенем.

– Титулами мой гнев не уймеш-ш-шь… лучше тебе уйти… и уйти немедля!

– Нет! Я не уйду, пока не поговорю с тобой об опасности, угрожающей всем драконам! Угрожающей всем живым существам!

Ноздорму фыркнул, обдав Краса тучей песка и пыли, однако чары берегли мага надежно. Как знать, что за магию может таить в себе любая песчинка во владениях Ноздорму? Одной крупицы песка могло оказаться довольно, чтоб от дракона по имени Кориалстраз не осталось и памяти, как будто его никогда не существовало на свете. Крас вполне мог попросту взять и исчезнуть, вмиг позабытый всеми – даже возлюбленной повелительницей.

– Драконам, говориш-ш-шь? А тебе-то до них что за забота? Дракона я здес-с-сь вижу лишь одного, и это вовс-с-се не смертный волшебник Крас-с-с… вовс-с-се не он! Прочь отсюда! Мне пора заняться коллекцией. Ты уже отнял у меня слиш-ш-шком много бес-с-сценного времени!

С этими словами золотой дракон покровительственно прикрыл крылом изваяние человека-быка.

– С-с-сколько еще предстоит с-с-собрать, сколько внес-с-сти в каталоги…

При мысли о том, что его, одного из величайших среди пяти Аспектов, дракона, являющего собой русло, в коем течет само Время, ничуть не заботит происходящее в настоящем, не говоря уж о том, что обещает случиться в будущем, Краса внезапно охватила неудержимая ярость. Ему же плевать на все, кроме своей драгоценной коллекции реликвий прежних эпох! Его слуги да подданные не знают иных забот, кроме сбора всего, что удастся найти – и только ради того, чтобы их господин мог окружать себя былым, ушедшим, начисто позабыв и о сущем, и о грядущем!

Все – только ради того, чтобы он, подобно Малигосу, смог на свой лад позабыть об угасании драконьего рода…

– Ноздорму! – во всю силу легких завопил Крас, вновь привлекая внимание сверкающего золотом дракона к себе. – Смертокрыл жив!

К немалому его ужасу, Ноздорму воспринял эту новость без видимых перемен. Золотисто-коричневый исполин вновь шумно фыркнул, снова обдав крохотного волшебника тучей песка.

– Да… и что же с-с-с того?

От возмущения Крас утратил дар речи.

– Так ты… знаешь? – только и смог пролепетать он.

Дракон грозно вскинул голову, сверкнул самоцветами глаз.

– Вопрос-с-с, не стоящий даже ответа. Ну, а теперь, если тебе больше нечем мне докучать, с-с-ступай обратно.

– Подожди!

Забыв о достоинстве, маг отчаянно замахал руками. К его облегчению, Ноздорму вопросительно поднял бровь и развеял заклятие, при помощи коего собирался избавиться от докучливого человечка.

– Если ты знаешь, что темный жив, то знаешь и что он затеял! Почему же ты к этому так равнодушен?

– Потому, что даже Смертокрыл, как и вс-с-се на свете, со временем канет в прош-ш-шлое… даже он со временем пополнит собой мою коллекцию.

– Но если бы ты присоединился к…

Сверкающий золотом песчаный дракон сделался еще выше, и песок пустыни потянулся за ним, прибавляя ему роста и ширины. Вместе с песком, сорванные с места вихрями, взлетели вверх, на минуту сделались частью самого дракона, и кое-какие экспонаты коллекции Ноздорму из тех, что поменьше.

– Ты с-с-сказал все, что явился сказать. Теперь ос-с-ставь меня…

Тут вихри заплясали вокруг Краса – и только вокруг него, и на сей раз дракон в облике мага не устоял под их натиском, попятился, снова и снова толкаемый в грудь буйными шквалами.

– Я пришел к тебе ради всех нас! – сумел прокричать он.

– Тебе не с-с-следовало тревожить мой покой. Тебе вовсе не следовало появлятьс-с-ся…

Самоцветы драконьих глаз вновь вспыхнули пламенем.

– Да, пожалуй, так будет лучш-ш-ше всего…

Песчаный столб, вырвавшийся из-под ног беспомощного волшебника, окутал его со всех сторон. Крас разом ослеп. Воздух сделался спертым, удушливым – настолько, что не вдохнуть. Дабы спастись, Крас попытался было прочесть заклинание, однако в сравнении с мощью одного из Аспектов, с мощью Хранителя Времени, даже его немалая сила оказалась ничтожной.

Лишенный воздуха, Крас, наконец, покорился. В глазах его потемнело, обмякшее тело качнулось вперед…

…и маг с изумлением уставился на лепестки Розы Вечности, упавшие на пол его потайного убежища без всякого видимого эффекта.

Но заклинание должно было подействовать! Он должен был перенестись во владения Ноздорму, Владыки Столетий. Подобно тому, как Малигос воплощал собой саму магию, Ноздорму был воплощением времени и безвременья. Один из самых могущественных среди пяти Аспектов, он оказался бы очень сильным союзником – особенно если Малигос внезапно решит вновь погрузиться в безумие. Без Ноздорму надежды Краса на успех значительно уменьшались.

Опустившись на колени, маг подобрал лепестки и повторил заклинание. Наградой за труды ему был лишь приступ жуткой головной боли. Однако как же это может быть? Он все сделал верно! Заклинание обязано было подействовать… разве только Ноздорму каким-то образом почуял намерения волшебника и позаботился о чарах, преграждающих Красу путь в его пустынные земли.

Крас бессильно выругался. Не имея возможности навестить Ноздорму, он лишился всякой, как бы ни мала она была с самого начала, надежды убедить могущественного дракона поддержать его замыслы. Теперь ему оставалось лишь обратиться к Спящей, самой неуловимой из всей пятерки Аспектов, единственной, с кем он за всю свою долгую жизнь ни разу не перекинулся ни словечком. Правду сказать, Крас даже не знал, как с нею можно связаться: среди его племени нередко говорили, будто Изера обитает в реальном мире лишь отчасти, будто грезы и есть для нее реальность.

«Грезы и есть реальность?»

И тут в голове у волшебника возник отчаянный план – предложи такое один из коллег, Крас наверняка, не сдержавшись, отошел бы от привычного образа и расхохотался в голос. Какая удивительная нелепость! Что может быть безнадежнее?

Но, как и в случае с Ноздорму, что ему оставалось делать?

Вновь повернувшись к коллекции снадобий, порошков и реликвий, Крас принялся искать черную склянку. Нашлась она быстро, хотя маг и не притрагивался к ней более сотни лет. В последний раз она пригодилась, когда ему потребовалось истребить создание, казавшееся неистребимым. Однако сейчас он хотел воспользоваться лишь одним из самых злокачественных ее свойств. Главное – лишнего не отмерить.

Три капли на острие единственного арбалетного болта погубили Манту, Ужас Морских Глубин. Всего три капли лишили жизни создание вдесятеро сильнее и больше дракона. Подобно Смертокрылу, Манту почти все полагали непобедимым.

Теперь Крас собирался принять чуточку этого яда сам.

– Глубочайший сон, глубочайшие сновидения, – пробормотал он себе под нос, снимая с полки черную склянку. – Там-то и нужно ее искать, там-то и можно ее найти.

С другой полки он снял чашку и небольшую фляжку с чистой водой. Отмерив в чашку ровно один глоток, дракон в облике мага откупорил склянку и с величайшей осторожностью поднес ее горлышко к чашке.

Три капли в считаные секунды прикончили Манту. Сколько капель помогут Красу отправиться в самое опасное из путешествий?

Сон и смерть… они так близки по своей природе, куда ближе, чем считается среди большинства. Разумеется, там он и отыщет Изеру.

Самая крохотная капля, какую он только сумел отмерить, беззвучно упала в воду. Закупорив склянку, Крас взвесил чашку в ладони.

– Скамья, – пробормотал он. – Лучше всего воспользоваться скамьей.

В тот же миг за спиной его появилась скамья – роскошная, мягкая, какой не погнушался бы даже король Лордерона. Крас тоже намеревался славно на ней уснуть… уснуть – может быть, навсегда.

Усевшись, он поднес чашку к губам. Но прежде, чем заставить себя выпить то, что вполне могло лишить его жизни, дракон в человечьем образе произнес свой последний тост:

– За тебя, моя Алекстраза. Как всегда, за тебя.

* * *

– Точно, здесь кто-то был, – пробормотала Вериса, вглядываясь в землю под ногами. – Один из них – человек, а вот насчет другого с уверенностью сказать не могу.

– Да как ты их, скажи на милость, различаешь? – щурясь изо всех сил, спросил Фалстад.

Сам он одних следов от других не отличал вовсе. Правду сказать, из того, что увидела перед собою эльфийка, он не заметил и половины.

– Гляди сюда, – заговорила Вериса, указывая на изогнутый, вдавленный в землю след. – Вот отпечаток сапога. Сапог стачан на человечий манер – узок, тесен и неудобен.

– Поверю на слово. А те, другие, которых тебе не узнать?

Следопытка выпрямилась.

– Ну, следов пребывания дракона поблизости явно нет, но вон те отпечатки ни на что знакомое не похожи.

Вериса понимала, что Фалстад и на этот раз не замечает того, что для ее острого, пытливого взора очевиднее очевидного. Однако дворф старался изо всех сил, щурился, вглядываясь в странные борозды на земле.

– То есть, вот эти, моя эльфийская леди?

Следы, определенно, вели туда, где в то время стоял человек (наверняка Ронин), однако вовсе не были отпечатками ног или даже отпечатками лап. Казалось, оставивший их парил, скользя над самой землей, а за собою, сзади, волок что-то еще.

– Выходит, опять все без толку, как и в том, первом месте, куда этот мелкий зеленый мерзавец нас притащил! – прорычал Фалстад, ухватив Крилла за шкирку.

Руки гоблина были связаны за спиной, конец веревочной петли, захлестнутой вокруг пояса, надежно привязан к шее грифона, но, несмотря на все эти предосторожности, ни Вериса, ни буйный дворф вовсе не думали, будто их невольному спутнику ни за что не сбежать. Потому-то Фалстад и приглядывал за Криллом с особым вниманием.

– Ну? – продолжал дворф. – И что дальше? По-моему, ты нас вокруг да около водишь, а сам никакого волшебника в глаза не видал!

Крилл широко улыбнулся, вероятно, надеясь смягчить пленителей, однако зубастый оскал гоблина на тех, кто не принадлежал к его племени, нужного впечатления не произвел.

– Нет, видел, видел, видел! Я же его описал, верно? Описал, сами помните!

Тут Вериса заметила, что грифон принюхивается к чему-то, скрытому за кустом. Пошарив в листве клинком меча, она подцепила находку и извлекла ее на свет.

На острие клинка покачивался винный бурдючок. Пустой. Эльфийка поднесла горлышко к носу, вдохнула, и… Изнутри повеяло просто-таки неземным ароматом. Какой букет!

Вериса смежила веки, однако Фалстад истолковал это совершенно иначе.

– Неужто настолько скверно? Должно быть, дворфский эль!

– Как раз наоборот: таких волшебных ароматов мне не попадалось даже за столом моего повелителя, в Кель’Таласе! Вино, хранившееся в этом бурдюке, намного превосходит лучшие сорта из его погребов.

– И что бы это, прошу прощения за недогадливость, могло означать?

Отбросив бурдючок в сторону, Вериса покачала головой.

– Не знаю, но отчего-то я уверена, что Ронин, пусть ненадолго, в самом деле здесь останавливался.

Ее спутник скептически сощурил глаз.

– А может, моя эльфийская леди, тебе просто очень хочется, чтоб это оказалось правдой?

– Но кто еще, по-твоему, мог, остановившись в этой глуши на привал, угощаться вином, достойным королей?

– Как «кто»? Да хоть тот же темный – мозг из косточек твоего волшебника им запивал!

Слова дворфа заставили эльфийку вздрогнуть, однако в уверенности своей Вериса осталась непоколебима.

– Нет. Не для того же Смертокрыл нес его так далеко, чтобы попросту закусить!

Не отпуская гоблина, Фалстад поднял взгляд к темнеющему небу.

– Наверное, ты права. Однако пора двигаться дальше, не то придется здесь заночевать.

Вериса коснулась острием меча горла Крилла.

– Вначале нужно с ним разобраться.

– А чего с ним еще разбираться? Либо с собой возьмем, либо сделаем доброе дело… чем меньше гоблинов, тем меньше в мире тревог!

– Нет. Я дала слово его отпустить.

Дворф сдвинул густые брови.

– По-моему, не слишком это разумно.

– Однако я дала слово, – возразила Вериса, не сводя с него жесткого взгляда. Следовало надеяться, что если Фалстад знает эльфов, как должен бы, то продолжать спор не станет.

В самом деле, наездник на грифонах, пусть и с великой неохотой, кивнул.

– Ладно уж, будь по-твоему. Ты слово дала, и не мне тебя отговаривать. Двух-то жизней мне не отпущено.

Последнее он пробормотал словно бы про себя, однако не так уж тихо.

Удовлетворенная, Вериса ловко разрезала путы, стягивавшие руки Крилла в запястьях, и сняла с его пояса петлю. Гоблин немедля запрыгал, заплясал, от души радуясь освобождению.

– Спасибо тебе, о великодушная госпожа, спасибо тебе!

Следопытка снова приставила острие меча к горлу зеленокожего коротышки.

– Однако прежде, чем ты уйдешь, ответь напоследок на пару вопросов. Путь в Грим Батол тебе известен?

Этот вопрос не на шутку встревожил Фалстада.

– Что ты задумала? – подняв брови, проворчал он.

Но Вериса подчеркнуто оставила сей вопрос без внимания.

– Ну?

Едва уразумев, о чем его спрашивают, Крилл вытаращил глаза и побледнел – по крайней мере, зеленый цвет кожи гоблина заметно утратил яркость.

– Никто не ходит в Грим Батол, о добрая госпожа! Там орки – и драконы, опять же! Драконы едят гоблинов!

– Отвечай на вопрос.

Гоблин сглотнул, призадумался и, наконец, закивал огромной в сравнении с худосочным тельцем головой.

– Да, госпожа, дорогу туда я знаю. Думаешь, волшебник там?

– Вериса, да ты, никак, шутишь, – пророкотал Фалстад, встревоженный настолько, что в кои-то веки обратился к эльфийке по имени. – Если твой Ронин в Грим Батоле, для нас он считай, что мертв!

– Возможно… но, может, и нет. Фалстад, по-моему, он стремился попасть в Грим Батол с самого начала, и не просто за орками наблюдать. Думаю, у него были какие-то другие причины… хотя, как они могут быть связаны со Смертокрылом, судить не возьмусь.

– Так, может, он королеву драконов в одиночку освободить задумал! – с издевкой фыркнув, откликнулся дворф. – Он же не кто-нибудь – маг, а маги, как известно, все не в своем уме!

Крайне нелепая мысль… однако она заставила Верису ненадолго задуматься.

– Нет, нет… быть такого не может.

Все это время Крилл словно бы усердно о чем-то размышлял, причем предмет размышлений был ему вовсе не в радость. Наконец гоблин, скривившись от отвращения, проворчал:

– Так госпожа желает идти в Грим Батол?

Следопытка еще раз обдумала эту идею. Подобное действие лежало далеко за пределами ее клятвы, но отступать было некуда.

– Да. Да, желаю.

– Послушай-ка, моя эльфийская…

– А тебе, Фалстад, если не хочешь, со мной идти незачем. Спасибо за все, чем ты мне помог, но дальше я и сама справлюсь.

Дворф возмущенно замотал головой.

– Оставить тебя посреди орочьих земель, на милость этого лживого пакостника? Ну нет, моя эльфийская леди! Фалстад не бросит прекрасную даму, каким умелым бойцом она ни будь, одну! Вместе пойдем!

Честно говоря, его компании Вериса была бы очень рада.

– Однако помни: ты в любой миг можешь повернуть назад.

– Разве только с тобой заодно.

Вериса снова перевела взгляд на Крилла.

– Ну? Можешь мне рассказать, как туда добраться?

– Нет, госпожа, рассказать не могу, – отвечал худосочный коротышка, скривившись сильнее прежнего. – Лучше… лучше уж покажу.

Вот это оказалось для нее неожиданностью.

– Крилл, я же даровала тебе свободу…

– За что я, ничтожный, буду вечно тебе, о госпожа, благодарен… но наверняка попасть в Грим Батол можно только одной дорогой, а без меня, – тут гоблин осмелился слегка приосаниться, – ни эльфу, ни дворфу ее не найти.

– Ты забыл о моем грифоне, крысеныш! Мы просто долетим до…

– Через земли драконов? – с едва уловимой досадой хмыкнул гоблин. – Тогда уж лучше лететь прямо к ним в пасть, да и делу конец… Нет, чтобы войти в Грим Батол, если уж госпоже вправду того угодно, без меня вам никак.

Фалстад, не желавший об этом и слышать, немедля запротестовал, однако Вериса другого выхода не находила. Хочешь не хочешь, а предложение гоблина придется принять – тем более, что до сих пор Крилл их не подводил. Разумеется, безоглядно ему следопытка не верила, однако, если он вознамерится завести их куда-нибудь не туда, она непременно это заметит. Вдобавок, самому гоблину ни малейшего отношения к Грим Батолу явно иметь не хотелось, иначе отчего он явился туда, где был ими изловлен? Всякий его соплеменник, служащий оркам, должен быть в горной крепости, а не разгуливать по диким дебрям Каз Модана.

А уж если он сможет привести ее к Ронину…

Убедив себя в верности собственного решения, Вериса повернулась к дворфу.

– Я пойду с ним, Фалстад. Лучшего… да и вообще какого-либо другого выхода у меня нет.

Фалстад вздохнул, чуть сгорбился и поник головой.

– Ладно. Пусть это против всякого здравого смысла, но… ладно, я – с тобой. Хотя бы затем, чтоб глаз с этого подлеца не спускать и оторвать его вероломную головенку, если прав окажусь!

– Крилл, нам обязательно всю дорогу идти пешком?

– Нет, – после некоторых размышлений ответил зеленокожий уродец, одарив Верису зубастой улыбкой. – Часть пути можно пролететь на грифоне. Я как раз знаю, где этому зверю нужно будет приземлиться!

Фалстад, несмотря на очевидные опасения, направился к грифону.

– Главное – говори, куда править, крысеныш. Чем быстрей доберемся, тем быстрей сможешь отправиться своей дорогой…

Тяжесть гоблина увеличила бремя могучего зверя разве что самую малость, и вскоре грифон взвился в небо. Фалстад, разумеется, сел впереди, чтоб удобнее было править, за ним устроился Крилл, а Верисе досталось место сзади. Вложив меч в ножны, эльфийка держала наготове кинжал – на случай, если их невольный спутник попробует что-либо выкинуть.

Однако, пусть указания гоблина не всегда отличались ясностью, никакого обмана с его стороны Вериса не замечала. Крилл вел их как можно ближе к земле и неизменно направлял Фалстада туда, где путь лежал над открытой местностью. Мало-помалу далекие горы Грим Батола приближались, росли. Стоило следопытке осознать, что до цели недалеко, ее охватил немалый азарт, сдерживаемый, однако, одним обстоятельством: ни Ронина, ни черного дракона даже сейчас нигде вокруг не наблюдалось. А ведь так близко от горной крепости орки наверняка заметили бы подобную громадину…

И тут, как будто мысли о драконах позволяют призывать их к себе, Фалстад вдруг указал на восток, в сторону огромного крылатого силуэта, взмывшего ввысь.

– Большой! – крикнул дворф. – Большой, и красен, как свежая кровь! Разведчик из Грим Батола!

Крилл не замешкался ни на миг.

– Туда! – велел гоблин, указывая на лощину. – Тут много мест, где можно спрятаться – даже грифону!

Лишенный иного выбора, дворф повиновался и направил грифона к земле. Дракон на глазах становился все больше и больше, однако Вериса отметила, что алый зверь направляется севернее – вероятно, к самым северным рубежам Каз Модана, туда, где отчаявшиеся остатки Орды стараются преградить путь силам Альянса. Вспомнив об этом, следопытка задумалась: что же там сейчас происходит? Люди наконец-то начали наступление? Может, Альянс уже на полпути к Грим Батолу?

Если и так, на выручку ей и волшебнику им все равно не успеть. Однако само приближение Альянса может отчасти помочь, если заставит орков ослабить бдительность, отвлекшись от обороны крепости.

Грифон опустился в лощину, инстинктивно стремясь укрыться поглубже в тени. Вовсе не трусливый, могучий зверь понимал: сейчас в бой рваться не время.

Вериса и остальные спрыгнули наземь и тоже принялись искать, где бы спрятаться. Крилл вжался спиной в каменный склон. На лице его отразился такой ужас, что следопытка невольно прониклась к нему некоторым сочувствием.

Так подождали они минут десять, однако дракон мимо все не пролетал. Казалось, ожидание тянется целую вечность. Охваченная нетерпением, следопытка решила проверить, не свернул ли зверь в сторону. Отыскав точку опоры, она полезла наверх.

В темнеющем небе не оказалось ничего – ни единого темного пятнышка. Увидев это, Вериса заподозрила, что выбраться из лощины они могли бы давным-давно, если б хоть кто-то отважился выглянуть раньше.

– Ни следа? – шепнул Фалстад, взобравшись наверх рядом с ней.

Для дворфа по склону он карабкался довольно ловко.

– Никого. Ни единой души.

– Вот и прекрасно! В отличие от холмовых сородичей, мне дыры в земле не по нутру! – объявил дворф, сползая вниз. – Эй, Крилл! Опасность миновала! Отлепись от…

Тут его голос осекся, и Вериса поспешила оглянуться.

– Что там?

– Это проклятое отродье жабы сбежало! – ответил Фалстад, соскальзывая на самое дно. – Исчезло, как дым!

Со всей возможной осторожностью спрыгнув в лощину, следопытка присоединилась к Фалстаду и принялась оглядывать близлежащую местность. Конечно же, невзирая на то, что удаляющийся гоблин не мог бы остаться незамеченным, Крилла не оказалось нигде. Даже грифон выглядел озадаченным, будто и он не заметил, как зеленый проныра сумел улизнуть.

– Но каким образом он мог взять да исчезнуть?

– Хотел бы я сам это знать, моя дорогая эльфийская леди! Да, ловкий трюк!

– Твой грифон не сможет его выследить?

– А может, пусть себе катится? По-моему, без него даже лучше!

– Нет. Я…

Внезапно земля под ногами сделалась мягче, подалась в стороны. И пары секунд не прошло, а сапоги эльфийки погрузились в нее по щиколотку.

Решив, что ступила в трясину, она попыталась высвободиться, но вместо этого лишь сильнее ушла в глубину – и с пугающей быстротой. Казалось, кто-то тянет Верису под землю.

– Во имя Заоблачного пика, что это за?..

Фалстад тоже начал тонуть, но в случае дворфа это означало, что он разом ушел в землю по колено. Подобно следопытке, он рванулся было прочь, но ровным счетом ничего не добился.

В попытке найти опору Вериса заскребла по каменному склону ногтями. Вначале замедлить погружение ей удалось, но тут ее словно бы ухватили за лодыжки и дернули вниз с такой силой, что удержаться она не смогла.

Сверху донесся испуганный клекот. Грифон, не в пример Верисе и дворфу, успел взлететь прежде, чем его повлекло под землю. Теперь зверь отчаянно бил крыльями над головой Фалстада, тянул к хозяину лапы. Однако, стоило ему спуститься чуть ниже, почва, к немалому ужасу Верисы, внезапно вздыбилась, выпустила земляные щупальца, пытаясь схватить и его. Чудом сумевшему увернуться грифону волей-неволей пришлось взлететь так высоко, что помочь хоть кому-то из воинов у него не осталось ни шанса.

Других надежд на спасение Вериса не видела. Земля уже достигала пояса. Мысли о погребении заживо вселили страх даже в эльфийку, хотя, в сравнении с участью Фалстада, ее положение пока что казалось не столь уж безвыходным. Невысокого роста, дворф к этому времени с трудом удерживал голову над землей. Как он ни старался, выбраться наружу наезднику на грифонах не помогала даже недюжинная сила. С какой бы яростью ни загребал он ладонями зыбкую землю, никакой пользы это не приносило – только комья в стороны разлетались.

В отчаянии следопытка потянулась к нему.

– Фалстад! Хватайся за руку!

Фалстад потянул руку навстречу, но, как они ни старались, брешь, разделявшая их, успела сделаться слишком широкой. С нарастающим ужасом смотрела Вериса, как попавший в беду товарищ неуклонно тонет в земле.

– Моя эль…

Не успев сказать больше ни слова, Фалстад скрылся из виду.

Ушедшая в землю по грудь, Вериса на миг замерла, не сводя глаз с едва заметного земляного курганчика – единственного напоминания о его гибели. Земля в этом месте замерла без движения. Ни руки, напоследок протянутой к небу, ни яростной борьбы там, внизу…

– Фалстад, – пробормотала она.

Тут ее повлекло вниз с новой силой. Подобно дворфу, Вериса принялась цепляться за землю вокруг, оставляя в ней глубокие борозды, но это ей ничем не помогло. Погрузившись по плечи, она запрокинула голову кверху. Грифона и след простыл, однако из небольшой расщелины, которой эльфийка прежде не замечала, выглядывало другое, весьма и весьма знакомое ей существо.

Зубастая улыбка Крилла сверкала даже в сгущавшихся сумерках.

– Прости, о моя госпожа, но темный настаивает, чтоб никто ему не мешал, и потому оставил мне поручение позаботиться о вашей гибели! Черная работенка, не для светлых умов вроде моего, но ведь у господина, понимаешь ли, такие огромные зубы и такие острые когти! Разумеется, я не мог ему отказать! – пояснил он, улыбнувшись шире прежнего. – Надеюсь, ты все понимаешь и не таишь на меня обиды!

– Будь ты проклят…

Сомкнувшаяся над головой эльфийки земля заполнила рот, а после, казалось, и жаждущие воздуха легкие.

Еще миг – и Вериса лишилась чувств.