Вертя в руках Душу Демона, Некрос мучительно размышлял, что же теперь предпринять. За ночь командир орков почти не сомкнул глаз: мысли о не вернувшемся с задания Торгусе терзали старого воина, не давая ни минуты покоя. Что с ним? Потерпел поражение? И оба дракона погибли? Если так, какую же силу отправили люди на выручку Алекстразе? Армию наездников на грифонах с волшебниками за спиной? Нет, вздор: послать сюда такое воинство – во время войны на северных рубежах, да при собственных внутренних распрях – не смог бы даже Альянс…

Тревоги свои Некрос пытался изложить Зулухеду, однако шаман на его магическое сообщение не откликнулся. Что это значит, старому орку было яснее ясного: в других местах дела идут исключительно скверно, а потому Зулухеду сейчас не до вымышленных, какими они наверняка ему кажутся, опасений подчиненного. Шаман ожидал от Некроса действий, приличествующих любому воину-орку – уверенных и решительных… и это вновь возвращало увечного офицера назад, в исходную точку.

Да, Душа Демона являла собой великую силу, но Некрос знал, что не постиг даже крупицы ее возможностей. Сказать по правде, осознание всей глубины собственного невежества внушало орку нешуточные сомнения в самом себе: хватит ли ему смелости хотя бы попытаться выжать из талисмана что-либо сверх освоенного? Зулухед до сих пор не понимал, что отдал своему подчиненному. Судя по той малости, которую Некрос сумел выяснить сам, примененная умело, Душа Демона вполне могла бы без следа уничтожить все силы Альянса, скопившиеся у северных рубежей Каз Модана – а силы там, насколько он знал, собрались немалые.

Одна беда: малейшая неосторожность – и талисман заодно с врагом без следа уничтожит весь Грим Батол…

– Мне бы добрый топор да пару здоровых ног, и бросил бы я тебя прямо в ближайший вулкан, – буркнул Некрос золотому диску.

И тут в комнаты командира, не обратив никакого внимания на его суровый взгляд, ворвался запыхавшийся воин.

– Торгус возвращается!

Ну, наконец-то, добрые вести! Командир с облегчением перевел дух. Если Торгус возвращается, значит, по крайней мере, одна из угроз наконец-то уничтожена!

Некрос резво вскочил со скамьи. Хорошо бы Торгусу удалось взять хоть одного пленного: Зулухеду он наверняка пригодится. Немного пыток, и воющий человек, несомненно, расскажет все, что им необходимо знать о грядущем вторжении с севера.

– Наконец-то! Далеко он?

– Еще пара минут, не больше.

На уродливой морде орка явственно отражалась тревога, но Некрос до поры оставил ее без внимания: уж очень ему не терпелось встретить лучшего из наездников на драконах, возвращающегося с задания. По крайней мере, Торгус его не подвел…

Спрятав Душу Демона, он со всех ног поспешил к просторному подземелью, служившему наездникам на драконах местом взлетов и приземлений. Принесший известие воин последовал за ним по пятам – как ни странно, молча, однако на сей раз его молчанию Некрос был только рад. Сейчас ему хотелось услышать одно – голос Торгуса, докладывающего о славной победе над чужаками.

У широкого устья пещеры Торгуса ожидали еще несколько орков, включая и уцелевших наездников на драконах. Увидев такой непорядок, Некрос нахмурил брови, но тут же понял: все они ждут триумфального возвращения лучшего воина с тем же нетерпением, что и он.

– Дорогу! Дорогу!

Протолкавшись сквозь толпу, он устремил взгляд в серые предрассветные сумерки, но поначалу не смог разглядеть ни одного из огромных зверей. Должно быть, караульный, доложивший о скором возвращении Торгуса, зорче любого другого орка… Но вот, мало-помалу, вдали показалось темное пятнышко – приближающееся, растущее на глазах.

Всего один? Безногий орк досадливо крякнул. Еще одна серьезная потеря… однако теперь, когда одна из опасностей миновала, с этим Некрос вполне мог смириться. Который из драконов возвращается, он разглядеть не мог, но, как и остальные, полагал, что это зверь Торгуса: ведь величайшего из защитников Грим Батола не одолеть никому.

И все же… и все же… вот силуэт дракона обрел четкость, и Некрос отметил, что полет зверя неровен, что крылья его истерзаны, а хвост безжизненно поник. Сощурившись, он сумел разглядеть, что всадник им правит, однако в седле держится неуверенно, сгорбившись, как будто вот-вот потеряет сознание.

Вдоль хребта командира пробежала вверх-вниз волна неуютной дрожи.

– В сторону! В сторону! – заорал он. – Ему уйма места под посадку нужна!

Сказать откровенно, ковыляя к стене пещеры, Некрос понял, что зверю Торгуса потребуется почти весь простор подземелья без остатка. Чем ближе, тем явственнее становилась беспорядочность, неуверенность его полета. На миг Некросу даже почудилось, будто огромный зверь вот-вот врежется в склон горы – таким он казался неповоротливым. Лишь в самый последний момент алое чудище, вероятно, подгоняемое вперед всадником, сумело попасть в устье пещеры.

Еще миг, и дракон с грохотом приземлился среди собравшихся.

Видя, как раненый зверь заскользил вперед, не в силах вовремя погасить набранную скорость, орки завопили от страха и изумления. Один из воинов, задетый крылом, взлетел в воздух. Хвост зверя хлестнул по стенам, со сводов пещеры посыпались осколки камня. Вжавшись в скалу, Некрос скрипнул зубами. Подземелье заволокла туча пыли.

Внезапно вокруг все стихло, и в этой тишине увечный офицер с прочими, успевшими вовремя убраться с пути дракона, осознали, что исполинский зверь, замерший перед ними, вернулся в стойла только затем, чтоб здесь и расстаться с жизнью.

Однако с всадником дела обстояли иначе. Пошатывающийся, но все еще внушающий страх внешним видом, он отстегнулся от спины мертвого зверя, соскользнул вбок и едва не упал на колени, коснувшись пола. Сплюнув под ноги кровь пополам с пылью, он заозирался по сторонам в поисках… в поисках…

В поисках Некроса.

– Мы побеждены! – проревел храбрейший, сильнейший из наездников. – Мы проиграли, Некрос!

Обычное высокомерие Торгуса заметно поблекло, обузданное чем-то другим – тем самым, в чем его командир не сразу сумел признать смирение. Неизменно клявшийся биться до последнего, Торгус выглядел побежденным, разбитым наголову.

«Нет! Только не он!»

Помрачнев, будто туча, старый орк со всем возможным проворством захромал к лучшему из своих бойцов.

– Молчать! Я таких слов здесь не потерплю! Твои речи позорят и клан, и тебя самого!

Торгус устало прислонился спиной к останкам своего зверя.

– Позорят? На мне нет позора, старик! Я всего лишь увидел правду, и правда в том, что теперь нам надеяться не на что! Не на что!

Не обращая внимания на то, что Торгус намного превосходит его и в росте и в весе, Некрос схватил наездника за плечи и с силой встряхнул.

– Докладывай! Что побуждает тебя нести такой вздор?

– Взгляни на меня, Некрос! На зверя моего посмотри! Знаешь, кто нас так отделал? Знаешь, с кем мы дрались?

– С армадой грифонов? С легионом волшебников?

Некогда великолепная россыпь наград, по-прежнему украшавших грудь Торгуса, была сплошь залита кровью. Непобедимый воин захохотал, но смех его тут же сменился приступом кашля. Охваченный нетерпением, Некрос ждал продолжения.

– Такой… такой бой был бы куда честнее, уж ты мне поверь! Нет, увидели мы только горстку грифонов – вероятно, приманку! Да, иначе и быть не могло! Что проку в таких малых силах…

– Оставь этот вздор! Кто тебя так потрепал?

Торгус устремил взгляд за спину командира, на товарищей-воинов.

– Кто потрепал? Сама смерть – смерть в облике черного дракона!

Орки зароптали, не скрывая испуга. Сам Некрос, услышав эти слова, словно бы окоченел.

– Смертокрыл?!

– Да, и бьющийся за людей! Свалился на нас из-за туч, как только я настиг одного из грифонов! Еле ушел от него!

Этого не могло быть… и все же… и все же случилось. Не стал бы Торгус так нагло лгать. Если он говорит, что дрался со Смертокрылом – а рваные раны, зиявшие на мертвом теле огромного зверя, надо сказать, придавали его словам убедительности, – значит, его вправду потрепал в бою Смертокрыл.

– Рассказывай все! Не упуская ни единой детали!

Несмотря на то, что и сам едва стоит на ногах, наездник исполнил приказ в точности и рассказал, как вместе со вторым орком наткнулся на незначительный с виду отряд врага. Возможно, на разведчиков, среди которых Торгус насчитал нескольких дворфов, эльфийку и, по крайней мере, одного волшебника. Легкая добыча… вот только человеческий воин, неожиданно пожертвовав жизнью, сумел в одиночку убить дракона напарника.

Но даже после этого Торгус особых трудностей не ожидал. Волшебник, принявшийся было кое-чем ему досаждать, куда-то исчез посреди боя – скорее всего, упал в море, где и нашел свою смерть. Настигнув отряд, орк приготовился с ним покончить.

Вот тут-то в бой и ввязался Смертокрыл, без труда разделавшийся с драконом Торгуса: тот поначалу поддался эмоциям и, не слушая команд погонщика, полез в драку. Сам Торгус, вовсе не трус, сразу же понял, что драться с бронированным исполином бессмысленно. Снова и снова во время битвы орал он на своего зверя, веля ему отступить, но красный дракон послушался и обратился в бегство, лишь получив множество тяжелых ран.

Слушая его рассказ, Некрос понял: все его худшие кошмары оказались истинной правдой. Сообщив ему, что Альянс вознамерился вырвать королеву драконов из власти орков, этот гоблин, Крилл, ничуть не ошибся, вот только, тварь мерзкая, либо не знал, либо не удосужился поведать господину, какие силы собраны для этой задачи. А между тем люди каким-то образом ухитрились совершить немыслимое – заключить союз с единственным существом на свете, внушающим страх и почтение обеим противоборствующим сторонам.

– Смертокрыл, значит, – пробормотал орк.

Однако зачем бы им посылать на подобное задание бронированного гиганта? Не слишком ли? Ведь Торгус наверняка не ошибся, посчитав обнаруженный отряд разведчиками или приманкой. Выходит, за ними, невдалеке, должны следовать куда более крупные силы?

И тут Некросу сделалось ясно, что происходит. Осененный внезапной догадкой, он повернулся к остальным оркам и, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе, заговорил:

– Вторжение началось, но не с севера, нет! Первым делом люди с союзниками ударят по нам!

Воины в смятении переглянулись, очевидно, сообразив, что возникшая перед ними опасность куда серьезнее, чем кто-либо из Орды мог себе вообразить. С честью погибнуть в сражении был готов каждый, но знать, что заранее обречен на верную смерть – дело совсем другое…

Все эти умозаключения казались Некросу совершенно разумными. Неожиданный удар с запада, захват южной части Каз Модана, освобождение либо убийство королевы драконов, после чего остатки Орды на севере, близ Дун Альгаза, останутся без основного оружия, а там – ступай себе от Грим Батола прямо на них. Взятые в клещи наступающими с юга и теми, кто идет из Дун Модра, орки – вся орочья раса – лишатся последних надежд. Силы Альянса сотрут их в порошок, а уцелевших отправят в устроенные людьми охраняемые поселения.

Зулухед оставил Некроса за главного во всех делах, касающихся горы и пленных драконов. Откликнуться на сообщение шаман нужным не счел – следовательно, доверяет, не сомневается: Некрос выполнит долг до конца. Ну что ж, тогда он, Некрос, именно так и поступит.

– Торгус! Пусть тебя подлатают. Потом поспи, а после ты мне понадобишься!

– Некрос…

– Выполнять!

Ярость в его глазах заставила присмиреть даже лучшего воина. Согласно кивнув, Торгус, поддерживаемый одним из товарищей, двинулся к выходу, а Некрос вновь повернулся ко всем остальным.

– Собирайте все самое ценное и грузите в повозки! Все яйца – в ящики, обложить соломой, да в тепле держать не забывайте!

Тут он ненадолго умолк, припоминая, что еще следует сделать.

– Да, и приготовьтесь истребить всех детенышей, что еще слишком дики для обучения!

Услышав это, Торгус остановился и вместе с прочими наездниками в ужасе уставился на командира.

– Истребить детенышей? Но нам не нужно…

– Нам нужно все, что удастся перевезти без задержек – в случае чего!

Но рослый орк не сводил с него взгляда.

– В случае чего?

– В случае, если мне не удастся расправиться со Смертокрылом.

Теперь все уставились на Некроса, будто он вдруг отрастил вторую башку и превратился в огра.

– Расправиться со Смертокрылом? – прорычал один из наездников.

Некрос отыскал взглядом своего старшего укротителя – орка, что, помогая ему, управлялся с королевой драконов сноровистей всех остальных.

– Ты! Идем со мной! Надо подумать, как повезем мамашу!

Тут Торгус наконец-то решил, будто понял, что происходит.

– Так ты собираешься оставить Грим Батол! И перевезти все на север, к нашим позициям!

– Да…

– Так они же просто двинутся следом! И Смертокрыл – тоже!

Одноногий орк презрительно хмыкнул.

– У тебя есть приказ… или меня вместо могучих воинов окружают трусливые батраки?

Укол угодил прямо в цель. Торгус и остальные разом подтянулись, расправили плечи. Пусть Некрос – калека, но командует здесь он, а им остается только повиноваться приказам, какими безумными ни казались бы его замыслы.

Растолкав плечом всех, включая и раненого Торгуса, Некрос направился в глубину горы. Мысли его неслись вперед в бешеной скачке. Да, самое главное – вытащить королеву драконов наружу, пускай хотя бы к устью вот этой самой пещеры. Так будет лучше всего.

Он поступит так же, как поступили люди. Подсунет врагу приманку… однако, на случай, если у него ничего не выйдет, хотя бы яйца непременно нужно доставить к Зулухеду. Даже если уцелеют только они, это поможет Орде… а если Некрос сумеет добиться победы – неважно, пусть даже сам при этом погибнет, – то орки еще повоюют, да как!

Могучая рука скользнула в кошель, где покоилась Душа Демона. Не раз он, Некрос Дробитель Черепов, гадал, до каких пределов простираются возможности загадочного талисмана… и скоро получит шанс это выяснить.

Неяркий свет утренней зари заставил Ронина очнуться от сна – возможно, от глубочайшей дремы за всю его жизнь. Не без труда приподнявшись и сев, волшебник огляделся по сторонам. Где это он? Вокруг – чаща леса, а вовсе не снившаяся ему таверна. Вовсе не та таверна, где они с Верисой, сидя за столом, говорили о…

Проснулся… вот и славно.

Слова эти прозвучали в голове ни с того ни с сего, едва не повергнув волшебника в ступор. Вскочив на ноги, Ронин закружился на месте, но вскоре сообразил, откуда они могли взяться, и сжал в кулаке висевший на шее медальон – тот самый, полученный накануне вечером от Смертокрыла.

Дымчато-черный кристалл в самом центре неярко светился, и, глядя в него, Ронин вспомнил обо всем, что произошло с ним вчера, включая обещание, данное исполинским чудовищем. «Вот это позволит мне проводить тебя к самой цели», – сказал дракон.

– Где ты? – наконец спросил маг.

Далеко, – отвечал Смертокрыл. – Но в то же время – здесь, рядом, с тобой…

При мысли об этом Ронин содрогнулся и призадумался. Как только его угораздило принять предложение дракона? По-видимому, у него вправду не было иного выбора.

– И что же дальше?

Солнце восходит. Тебе пора отправляться в путь…

Еще раз оглядевшись, маг устремил пристальный взгляд на восток. Там лес сменялся неприветливыми каменистыми пустошами, которые – это он помнил по картам – в итоге приведут его к Грим Батолу, к той самой горе, под которой орки держат королеву драконов. Похоже, принеся Ронина сюда, Смертокрыл сберег ему едва ли не неделю пути. Теперь Ронин доберется до Грим Батола дня за два-три – если, конечно, как следует постарается.

Подумав так, маг зашагал к востоку, в самую очевидную сторону, но Смертокрыл немедля вмешался и остановил его.

Этим путем идти не следует.

– Отчего бы? Он ведет прямиком к той самой горе.

И прямиком к оркам в когти, человек. Неужто ты настолько глуп?

Немало обиженный, Ронин сдержал рвущуюся с языка отповедь.

– Ну, так куда же?

Смотри…

Перед мысленным взором человека возник образ того самого места, где он находился в эту минуту. Едва Ронин успел свыкнуться со столь поразительной картиной, образ пришел в движение. Вначале медленно, затем все быстрей и быстрей, образ понесся навстречу, словно указывая определенный путь – через леса, в каменистые пустоши. Здесь он с головокружительной быстротой запетлял из стороны в сторону, по бокам замелькали расщелины и утесы, деревья слились в сплошную туманную пелену. Пришлось Ронину ухватиться за ближайший ствол: казалось, видения вот-вот подхватят, сметут его, сомнут.

Холмы становились все выше, все сумрачнее, и, наконец, уступили место первым горам, однако видение и тут не сбавляло скорости – до тех самых пор, пока впереди не возник горный пик, немедленно повлекший к себе волшебника, несмотря на все его колебания.

У подножья этого пика взгляд Ронина устремился к небу, да так внезапно, что он чудом не потерял равновесия. Видение двинулось наверх, то и дело обращая внимание волшебника на каменные уступы, на щели, за которые можно ухватиться. Так взбиралось оно выше и выше, пока, наконец, не достигло неширокого устья пещеры…

…и не исчезло с той же внезапностью, с какой появилось, оставив потрясенного до глубины души Ронина на прежнем месте – в лесу, среди зеленой листвы.

Вот он, тот путь, единственный путь, что позволит тебе достичь нашей цели…

– Но этот путь и времени займет больше, и ведет по местам, куда более непроходимым!

О подъеме на высокую гору страшно было даже подумать. Может, дракону этот маршрут и мог показаться несложным, но для человека, пусть даже наделенного магическим даром, выглядел опаснее некуда.

Тебе помогут. Я не говорил, что ты должен проделать весь путь сам…

– Но…

Пора в дорогу, – настойчиво перебил его голос.

И Ронин двинулся в путь… вернее, ноги его сами собой, помимо хозяйской воли, зашагали вперед!

Продолжалось это недолго, считаные секунды, но подстегнуло волшебника так, что лучше не надо. Едва ноги вновь оказались в его власти, Ронин, отнюдь не желая подвергаться второму уроку, поспешил вперед. Насколько прочна и неодолима их связь, Смертокрыл уже продемонстрировал самым наглядным образом.

Больше дракон не проронил ни слова, но Ронин знал: Смертокрыл где-то здесь, прячется на задворках его сознания. Однако, при всем могуществе черного исполина, полной власти над Ронином он, похоже, не имел. По меньшей мере, мыслей Ронина его крылатый союзник, очевидно, прочесть не мог – иначе в данный момент был бы весьма волшебником недоволен, так как Ронин уже принялся искать путь к освобождению от Смертокрыловой власти.

Любопытно… Накануне вечером он охотно верил всему, что бы дракон ни говорил – даже когда речь пошла о его желании выручить Алекстразу. Однако теперь здравый смысл взял свое. Разумеется, освобождения главной своей соперницы Смертокрыл желал бы меньше любого другого разумного существа на свете. Разве не он стремился уничтожить ее род на протяжении всей войны?

Но вместе с тем Ронин помнил, что ответил Смертокрыл на этот вопрос в самом конце разговора.

«Дети Алекстразы были взращены орками, человек. Были обращены против всех прочих живых созданий. Освобождение Алекстразы их не изменит: хозяевам они будут служить по-прежнему. Я истребляю их, потому что иного выхода нет. Понимаешь?»

И в то время Ронин действительно прекрасно его понимал. Все, что бы ни говорил дракон накануне вечером, казалось истинной правдой, однако при свете дня волшебник немедля задался вопросом: а много ли в той правде истины? Пусть даже Смертокрыл не солгал ни в едином слове – это еще не значит, что для поступков его не найдется иных, более мрачных причин.

Ронин призадумался. Может быть, снять медальон да попросту выбросить? Но от внимания нежеланного союзника это наверняка не укроется, а отыщет его Смертокрыл легче легкого. Отменную скорость полета дракон уже доказал на деле. К тому же, Ронин сомневался, что, появившись снова, бронированный исполин придет к нему как друг и товарищ.

Пока что оставалось только одно: следовать выбранным путем дальше. Но тут Ронину вспомнилось, что у него нет при себе никаких дорожных припасов, даже бурдюка с водой – теперь все это покоилось на дне моря вместе с беднягой Молоком и их грифоном. Выходит, Смертокрыл даже не счел нужным снабдить его чем-нибудь, и иного пропитания, кроме вчерашнего угощения, волшебник от него не получит?

Ничуть этим не обеспокоенный, Ронин шел дальше и дальше. Смертокрылу хотелось, чтоб он достиг той высокой горы, и с этим маг был совершенно согласен. Так ли, иначе, а до цели Ронин доберется.

Карабкаясь по все более и более крутым, коварным склонам, Ронин невольно вернулся в мыслях к Верисе. Решимость эльфийки выполнить долг казалась непоколебимой, но уж теперь-то она наверняка повернула назад… при условии, что тоже уцелела в бою. При мысли, что боя следопытка могла и не пережить, к горлу Ронина внезапно подкатил тугой комок, нога зацепилась за камень. Нет, вздор: разумеется, она осталась в живых и, в полном согласии со здравым смыслом, вернулась в Лордерон, к соплеменникам.

Разумеется. Иначе и быть не могло…

Внезапно Ронин остановился, охваченный неодолимым желанием повернуть назад. В эту минуту у него возникли нешуточные подозрения, что к здравому смыслу Вериса не прислушалась – скорее, двинулась дальше, а может, даже уговорила несговорчивого Фалстада отвезти ее на грифоне к самому Грим Батолу. Если так, при условии, что ее не постигли новые беды, эльфийка вполне может двигаться следом за ним, мало-помалу его нагоняя.

Волшебник сделал шаг в сторону запада, но…

Человек…

Снова услышав раздавшийся в голове голос Смертокрыла, Ронин едва подавил настойчивое желание выругаться. Откуда дракон так быстро узнал обо всем? Может, все-таки умеет мысли читать?

Человек… тебе пора отдохнуть и поесть…

– Что? О чем это ты?

Ты остановился. Ты ищешь воду и пищу, не так ли?

Говорить дракону правду смысла не было никакого.

– Да.

Тогда все это совсем рядом. Поверни опять на восток. Идти не больше пары минут. Путь я тебе покажу.

Утратив возможность отправиться вспять, Ронин повиновался. Спотыкаясь на неровной, каменистой тропе, он вскоре вышел к небольшой рощице посреди дикой глуши. Потрясающе! Как только жизни удается найти себе путь даже в самые суровые уголки Каз Модана? За одну только тень Ронин проникся к нежеланному союзнику искренней благодарностью.

Там, в самой середине рощи, ты найдешь все, чего хочешь…

Всего, чего Ронину хотелось бы, там отыскаться никак не могло, но сообщать о том Смертокрылу волшебник не стал. Тем не менее, к роще он двинулся с некоторым нетерпением. Вода и пища с каждым шагом казались все привлекательнее, да и пара минут отдыха тоже вовсе не помешает.

Деревья для своей породы были мелковаты, всего футов двенадцати в высоту, однако тень давали густую. Войдя в рощу, Ронин немедленно огляделся вокруг. Наверняка здесь отыщется ручеек, а может, и какие-нибудь плоды. Какую еще трапезу может предложить ему Смертокрыл издалека?

Однако Смертокрыл устроил для Ронина целое пиршество. Там, в самом сердце рощицы, волшебник обнаружил такие яства и пития, о которых не мог даже мечтать. Жареного кролика, свежий хлеб, нарезанные фрукты и – бока посудины он коснулся с немалым благоговением – фляжку холодной воды!

Ешь, – негромко проворчал голос дракона.

С великой радостью повиновавшись, Ронин принялся уписывать угощение за обе щеки. Кролик оказался только что приготовленным, прожаренным до совершенства, хлеб еще хранил приятный запах печи. На время забыв о приличиях, Ронин припал губами прямо к горлышку фляжки… и обнаружил, что та, хотя должна бы после этого остаться полупустой, по-прежнему полна. Тогда Ронин начал утолять жажду без оглядки, не скромничая, зная, что Смертокрыл желает ему только добра… пусть лишь до тех пор, пока он не достигнет той самой горы. При помощи собственной магии волшебник мог бы сотворить пищу и сам, но это означало бы расход сил, которые могли потребоваться на что-либо более важное. Вдобавок, Ронин сомневался, что даже ему удастся создать подобное угощение – по крайней мере, без особых трудов.

Смертокрыл вновь подал голос гораздо быстрее, чем маг надеялся.

Ты сыт?

– Да… да, сыт. Спасибо.

Пора идти. Дорогу ты знаешь.

Да, дорогу Ронин знал. Мало этого, он мог бы представить в мыслях весь путь, показанный ему Смертокрылом. Очевидно, дракон решил позаботиться, чтоб его пешка не заблудилась, не забрела, куда не следует.

Не имея иного выбора, волшебник повиновался. Задержался лишь для того, чтоб еще раз оглянуться назад, вопреки здравому смыслу надеясь увидеть хоть издали знакомые серебристые волосы, но не желая, чтобы Вериса – и даже Фалстад – последовали за ним. Его задание погубило Дункана с Молоком, а значит, на плечи Ронина уже легло слишком много смертей.

День шел на убыль. Когда солнце склонилось едва ли не к самому горизонту, Ронин начал сомневаться в указанном Смертокрылом пути. За все это время он ни разу нигде не заметил орочьих караулов, и уж тем более не столкнулся ни с одним из них, а между тем поблизости от Грим Батола они должны были быть наверняка. Сказать откровенно, он за весь день не заметил даже ни одного дракона. Либо они прекратили патрулировать здешнее небо, либо волшебник забрел так далеко в сторону, что орки на драконах сюда просто не долетают.

Солнце опустилось еще ниже. Сомнений Ронина не рассеяла даже вторая трапеза, очевидно, сотворенная магией Смертокрыла. Когда последние отсветы дня угасли, он остановился и пригляделся к землям, простершимся впереди. До единственных гор в поле зрения все еще было слишком далеко. Одна только дорога до них обещала занять дней пять, а то и шесть, а сколько оттуда еще до горы, под которой орки держат драконов?

Что ж, ладно. Смертокрыл привел его сюда, теперь пусть Смертокрыл и объяснит, как, на его взгляд, человек сможет добраться до нужного места.

Сжав в кулаке медальон, не сводя взгляда с гор вдалеке, Ронин заговорил в пустоту:

– Мне нужно с тобою поговорить.

Говори…

Честно сказать, толку от этого способа волшебник не ожидал. До сих пор первым разговоры начинал дракон, а вовсе не он.

– Ты утверждал, что этот путь приведет меня к нужной горе, но, если и так, дорога отнимет слишком много времени. Не понимаю, как мне, по-твоему, добраться до цели пешком, да при том быстро?

Я уже говорил: тебе не придется проделывать весь путь столь примитивным способом. А весь путь показал только затем, чтоб ты всегда был уверен, что не заплутал.

– Тогда как же я туда попаду?

Терпение. За тобой скоро прибудут.

Прибудут? Кто?

Оставайся на месте. Так будет лучше всего.

– Но…

Тут Ронин осознал, что Смертокрыл с ним больше не разговаривает. Волшебнику вновь захотелось сорвать медальон с шеи да зашвырнуть его за валуны, но… чего он этим добьется? Путь во владения орков так уж точно не сократишь.

Кого же Смертокрыл имел в виду?

Едва подумав об этом, Ронин услышал шум – шум, ни на что знакомое не походивший. Поначалу ему пришло в голову, что это, возможно, дракон, но, если так, то дракон, страдающий жутким расстройством желудка. Вглядываясь в темнеющее небо, он не смог разглядеть ничего… но тут его внимание привлекла короткая вспышка света – прямо над головой.

Ронин выругался. Может быть, Смертокрыл заманил его в лапы орков? А вспышка, можно не сомневаться – какой-нибудь факел или волшебный кристалл в руке наездника на драконах!

Рассудив так, волшебник приготовил одно из подходящих к случаю заклинаний. Без боя он не сдастся, сколь бы напрасным ни оказалось сопротивление.

Свет вспыхнул снова, и на сей раз не гас заметно дольше. На миг он озарил и Ронина, превращая его в превосходную цель для неведомого чудища, утробно икающего и отрыгивающего в темном небе.

– Говорил же тебе: здесь он!

– Да я с самого начала это знал! Просто проверить хотел, знаешь ли ты!

– Врешь! Я знал, а ты – нет! Я знал, а ты – нет!

Молодой чародей озадаченно поджал губы. Что за дракон станет затевать столь бестолковые споры с самим собой, да еще на разные, хоть и одинаково писклявые голоса?

– За фонарем следи! – рыкнул один из спорщиков.

Луч света тут же скользнул в сторону от Ронина, метнулся вверх. На миг в нем мелькнуло нечто огромное, овальное, сужающееся к носу, а после свет озарил и корму, где волшебник сумел разглядеть дымящее, фырчащее устройство, вращавшее воздушный винт на самом конце овала.

«Воздушный шар! – догадался Ронин. – Дирижабль!»

На самом-то деле однажды, в разгаре войны, ему довелось повидать одно из этих замечательных изобретений. Подумать только: наполненные газом мешки такой огромной величины, что вправду могут поднять в воздух нечто вроде лодки или открытой корзины с двумя, а то и тремя седоками! На войне ими пользовались для наблюдения за вражескими силами – и сухопутными и морскими, но больше всего Ронина изумляло в них не само их существование, а тот факт, что движут ими вовсе не магия, а самая обыкновенная нефть да вода. В движение воздушный шар приводила машина, построенная и работающая без единого заклинания, феноменальный механизм, вращавший воздушный винт, не требуя от команды ни малейших усилий.

Луч света снова скользнул к Ронину и на сей раз непоколебимо остановился на нем. Теперь пассажиры летучей машины его заметили и явно не желали вновь потерять из виду. Лишь после этого изумленный маг вспомнил, что за раса отличается этакой исключительной изобретательностью и в то же время безумством, без коего подобная идея в голову не придет ни за что.

Всем этим отличаются гоблины, а гоблины служат Орде.

Надеясь спрятаться в темноте хотя бы настолько, чтоб приготовить заклинание, годящееся против воздушных шаров, волшебник метнулся к россыпи валунов, но тут в голове гулко зазвучал все тот же знакомый голос.

Стой!

– Не могу! Там, наверху, гоблины! Заметили меня со своего воздушного судна! И сейчас орков сюда призовут!

Стой, тебе говорят!

И ноги Ронина отказались повиноваться. Вместо того, чтобы нести его к камням, они зашагали назад, к жуткой летучей машине и ее еще более жутким пилотам. Дирижабль опустился так низко, что повис прямо над головой злосчастного мага. Из наблюдательной корзины, едва не угодив ему по макушке, сбросили вниз веревочный трап.

Вот и твой транспорт, – пояснил Смертокрыл.