Фурии слетались к лагерю по одной и по две, все еще возбужденные после погони, и рассаживались на деревьях, выбирая толстые ветви, способные выдержать их тяжесть. Несомненно, существа обладали некоторыми навыками левитации, иначе их внушительные, и все же недостаточно большие крылья не смогли бы поднять и удержать в полете почти человеческих размеров тела. Но сидя на насесте зачем включать левитацию? В ряду наиболее щедро расходующих ману способностей она занимает одно из первых мест. Не зря же и дикие драконы стараются летать как можно меньше, и после им требуется длительный отдых. Только у прирученных или рожденных в неволе время полетов бывает увеличено специальной подготовкой.

Ни одна фурия не села на землю и не поинтересовалась захваченной добычей. Похоже, пока не вернется Великая мать, и мы с нею не определимся, выполнена ли работа и что достается мне, никаких дел не будет. Тем лучше — успею подготовиться.

— Слушай, Люц! — сказал-подумал я. — Проконсультируй по-быстрому, если знаешь: зачем фуриям деньги и ценности? В базе у меня об этом ничего нет, а для переговоров полезно быть в курсе таких нюансов.

— Без ценностей они не смогли бы планомерно развиваться, — ответил конь. — Фурии не имеют возможности выбирать себе противников и нападают всегда сообща, воюя не умением, а числом, что сильно ограничивает их в росте, делая взятие уровней случайным. И возмещают это магическими средствами, а так как сами особыми способностями не обладают, приносят жертвы духам и демонам. Те всегда заинтересованы в получении материальных благ низшего порядка, поскольку с их помощью вербуют себе сторонников в мире смертных. И потому оказывают фуриям помощь в развитии.

— Прокачка баблом, — констатировал я. — Прозаично, но если выбор отсутствует, то почему бы и нет… Скажи еще, а не слыхал ли ты о случаях, подобных нашему?

— Очень мало. Далеко не у всех в Срединном Пространстве есть личные хронисты, документирующие каждый шаг своих патронов. В летописи Аусанга любого рода тяжбы попадают редко. Из истории заседаний Суда Высшей Справедливости можно сделать вывод, что имущественные споры между фуриями и кем-то еще обычно решались не в пользу фурий. Но учти, что это лишь мое мнение. Сам я никогда не имел доступа к стенограммам Суда. Их изучал Этьен де Гурьфье, а его большую часть жизни интересовали вопросы чести и славы, а не стяжательства и сутяжничества. О том, что происходило до разбирательств, вообще не имею понятия.

— Спасибо, этого хватит. Уточни только одно. Допустим, ты не ошибаешься, и фуриям действительно фатально не везло на Суде. Отчего Высшая Справедливость оказалась так перекошена?

— Именно оттого, что она Высшая. Суд в своих решениях руководствуется прежде всего основополагающими правилами Вселенной Дагора, согласно которым никто не должен иметь слишком больших преимуществ. И только с этих позиций подходит к разбору частных случаев. На фурий наложено множество ограничений. Будь по-другому, их кланы в короткий срок получили бы небывалое могущество. Мне кажется, что и неудачи в Суде имеют то же объяснение.

Значит, есть надежда, что сегодня сама система окажется на моей стороне, подумал я. И по крайней мере не даст фуриям меня порвать, пока буду отстаивать права на казну.

Эрна вернулась одной из последних и приземлилась передо мной — вся целая, даже ни разу не поцарапанная, только еще более всклокоченная, чем прежде. Я начал пространно и цветисто восхвалять храбрость фурий и их безусловную полезность для мироздания, дожидаясь, пока Великая мать успокоится после боя. Потом перешел к комплиментам непосредственно клану Гарон, оттягивая момент поднятия главной темы как мог. Моя просьба исполнена наилучшим образом, говорил я. Нанесенная мне обида заглажена, сердце спокойно, в душе глубочайшее удовлетворение. И я несказанно рад, что помогая мне, фурии взяли такой солидный куш. Посмотрите вокруг, сколько всего вам досталось, — а мне позвольте забрать лишь эту сумку.

Надувшаяся было от важности Эрна возмутилась. Тебе положен один предмет, сказала она. А не две тысячи четыреста шестьдесят пять! Ведь именно столько ты хочешь получить, считая монеты, мешки для них, сумку и счетную книгу!.. Я посоветовал фурии внимательно прочесть описание:

«Походная казна виконта Гуго фон Грюнберга…»

— Каз-на! — сказал я голосом учителя русского языка на уроке. — Она моя! Единственное число женского рода. Две тысячи с лишним предметов — ее составляющие. Плюс большое вместилище, плюс три малых, плюс средство учета.

— Если вытащить деньги из сумки, описание станет другим!

— Правильно. Однако нашел я ее вместе с деньгами. Будь справедлива: ты ведь не считаешь сумку за несколько предметов, хотя она состоит из кошеля, ремня, застежек? Если мы снимем застежки, чтобы приспособить их к другой вещи, описание сумки тоже изменится — была с застежками, станет без. Но что это будет значить? Только то, что мы испортили хорошую вещь, нарушив ее целостность.

— Это не одно и то же!

— А почему? Обоснуй!

Эрна попыталась, сбилась, и вновь повторила, что я должен взять только сумку — без денег. Я выдвинул встречное предложение — забрать только деньги, без сумки. Фурия ответила решительным отказом. И понеслось по кругу — пока Великая мать не устала.

— У тебя хорошо подвешен язык! — признала она. — Ты совсем меня запутал, но истины это не изменит!

— Что есть истина? — вопросил я тоном философа. — Ты уверена, что знаешь? Я вот убежден, что если мы заведем разговор о ней, получится та же история, как с казной виконта.

— Жалею, что связалась с тобой! В душе ты торгаш, а не боец!

— Кто бы говорил. Разве не ты мешаешь мне спокойно уйти своими мелочными придирками?

— Ты здесь рылся в добыче, пока мы сражались!

— Я тоже сражался. И перестал только потому, что хотел облегчить вашу задачу. Договор был такой: виконт с отрядом должен драпать от меня, и если б я не прекратил преследование, вы тоже не смогли бы этого сделать. Подсчитай, сколько добра вы добыли за столь короткий срок! Все это стоит гораздо больше того, что хочу получить я. А ты упорствуешь и обзываешь меня торгашом, хотя это в тебе говорит жадность.

— Не сдавайся! — приободрил меня Люцифер. — Фурии не нападут на нас, пока мы не пытаемся уйти.

— А мы не уйдем, пока они не позволят, — заключил я, успев догадаться, в чем наша сила. — И чем дольше мы тут торчим, тем больше шансов, что позволят.

Эрна уже поняла, что я готов спорить до последнего, и в крайнем случае не побоюсь призвать в третейские судьи хоть приснопамятного Ру, хоть бога дотошней и вредней его в два раза. Клан оказался в незавидном положении, поскольку фурии не сражаются за себя. Если Грюнберг и его дружинники сейчас вернутся, старухособакомышам даже добытые трофеи придется бросить. Чтобы фурии могли снова драться с виконтом, я должен нанять их еще раз, а у меня больше нет законного повода. И они все потеряют. Мы тоже все потеряем, но Эрна не имела понятия, насколько крепки мои нервы, и как долго я готов играть на нервах у нее. Вдруг я идиот-экстремал и не вижу границ допустимого риска?

— Забирай казну! — сказала Эрна, скривившись от отвращения то ли ко мне, то ли к себе. — И убирайся отсюда как можно скорее.

«Соглашение достигнуто!» — восторженно сообщила система, точно и вправду болела за меня.

— Нижайше благодарю! — ответил я сразу и фурии, и невидимому информатору, а кроме того поклонился, стремясь скрыть торжество, наверняка отразившееся у меня на физиономии. Незачем раздражать им Великую мать, совершенно незачем… По телу прокатилась долгожданная волна приятнейшего тепла.

«Поздравляем! Вы достигли тридцать третьего уровня!..»

Вот и накапало. И отчего-то меня особенно обрадовало, что последние капли я собрал не рубкой голов и протыканием тел, а цивилизованно. То есть обдурив партнера по бизнесу. Правда, сам бизнес был связан с убийствами и членовредительством, но это уже детали.

Успех меня обнадежил, и я решил его развить:

— Убраться я не замедлю. Однако не могли бы мы сперва решить еще один вопрос? Мне нужен шлем на замену моему старому, и я уже присмотрел себе здесь подходящий. Готов дать за него хорошую цену. Как понимаю, деньги для ваших нужд предпочтительнее вещей.

— Потрясающая догадливость! — ядовито процедила Эрна. — Какой из шлемов ты выбрал?

— Конечно, шлем виконта. Он лучше других, и обладание им доставит мне особое наслаждение. Причины понимаешь?

Начался второй тур торгов — Великая мать хотела получить за шлем золотом, а я соглашался заплатить только медью и серебром, чтобы облегчить сумку именно за счет мелочи. Время шло, результат был предсказуем. Эрне вновь пришлось уступить, хотя теперь ее недовольство уже не было столь всеобъемлющим. Продать шлем посреди дремучего леса по рыночной стоимости — удачная сделка.

— Я с удовольствием приобрел бы у вас еще кое-что, — осторожно заметил я. — Но, наверно, нам лучше продолжить наше приятное общение в другом месте?

— Еще бы, — буркнула Эрна и приказала клану собирать трофеи.

Я вскочил на Люцифера, и он зарысил в сторону города. На Площади правосудия я, как и планировал, нагрузил волокушу камнями, собирая их по одному из разных мест, в развалинах вокруг. Фурии меж тем успели стаскать добычу в Дом приговоров. Войдя в Зал заседаний, я выбрал из беспорядочной груды седло, дающее лошади плюсы к резвости, седельные сумки с обалденными плюсами к силе и выносливости, а для себя — поручи и латные перчатки подстать Корфовой кольчуге, сабатоны, хороший лук и два колчана стрел. Палатку брать не стал — сибаритство и лишняя тяжесть. Лучше сделаю легкий навес из своего старого плаща. Растянул такой над лежанкой — и готово; это гораздо проще, чем устанавливать палатку, и выскочить из-под навеса не в пример быстрей и легче.

Мы с Эрной договорились о цене, после чего я положил в тайник шлем Лидана, старое седло Люцифера, прочие ставшие ненужными вещи из нашего имущества, и уничтожил свои следы возле Седалища судей. А больше ничего и не надо, раз фурии здесь обосновались. Жертвы духам они будут приносить частью перед Седалищем, частью на эшафоте, и вскоре истопчут и полы в помещениях до выхода на площадь, и саму площадь. На прощанье я отсчитал Эрне еще десять золотых — просто так, ни за что. Вдруг в будущем еще придется обращаться к фуриям, и оставлять по себе плохую память я не хотел.

— Это чтоб ты не считала меня торгашом, — сказал я. — Потому что я не торгаш. Деньги люблю, и считать их умею, и добываю любыми доступными способами, — но я не торгаш.

— Пожалуй, я тебе поверю, — проскрипела Эрна. — Однако ты все равно пройдоха!

Расстались мы не то что бы друзьями, но и не врагами до гроба. Если когда-нибудь вернусь к тайнику, самое плохое, чего можно ожидать, — фурии нагадят мне на голову из-под купола. Это будет неприятно, но не смертельно. Если успею — щитом прикроюсь. Глядишь, сработает отражение ущерба.

Я впряг Люцифера в волокушу, пообещав, что это уже точно в последний раз, хотя он не жаловался, памятуя, по чьей инициативе изготовлено доставшее нас до печенок устройство. Мы обогнули замок и вошли в ту часть города, в которой еще не были. Для тех, кто вздумает проследить наш путь, все будет выглядеть естественно: добрался парень со своим конем до Площади правосудия, заглянул в Дом приговоров и отправился дальше, имея на волокуше тот же самый вес.

«Виконт Гуго фон Грюнберг увеличил награду за вас с трехсот золотых до четырехсот, — уведомила система. — Условия получения те же: поимка живьем».

Упрямый Гугофон! Собрал своих людей у священного вяза, и вместо того, чтобы решать задачи по эвакуации раненых и выводу почти безоружного отряда из Гинкмара, в первую очередь задумался обо мне. Плохо ты кончишь виконт, — помяни мое слово! И ведь пожадничал ты — столько денег потерял с утра, а ставки поднял лишь на сотню. Или я несправедлив к тебе, и нельзя назначать награду выше герцогской? Ну, четыреста девяносто девять желтых посулил бы… Да что тебя учить? Садись, двойка.

Ворота для выхода из Арнаура мы нашли — выбираться через пролом в стене не пришлось. В нескольких километрах за городом протекала речка, похожая на ту, в которой мы вчера путали следы. Решили повторить уже опробованные трюки: Люцифер шел по мелководью, а я приводил в порядок дно, уничтожая остававшиеся от полозьев борозды. Мы понятия не имели, насколько хорошо сработают наши хитрости, а потому не стали тратить на них слишком много сил: дойдя до первой же достаточно глубокой заводи, утопили волокушу в ней. Камни на настиле не позволяли деревянной конструкции всплыть, а когда осел поднятый ил, стало совершенно непонятно, что там лежит на дне. Вроде как жердина? Или пара жердин?.. Я натаскал к оглоблям еще камней, положил сверху обросшую водорослями корягу, и успокоился.

Дальше двигались налегке. Я то садился в седло, то шел пешком, давая коню отдых. Совсем не нагружал бы его собой, но следовало прокачивать навык верховой езды в лесистой местности. На обед расположились на краю полянки с протекавшим по ней ручьем. Люцифер отправился пастись — с наказом немедленно сваливать с открытого места, если заметит в небе кого-то больше жаворонка. На наши поиски из Каритека могли вылететь на драконах люди Рутгера, но что делать? Во Вселенной Дагора по-настоящему надежно не спрячешься и в могиле — разве далеко за ней, и то уверенности нет. По берегам ручья росла замечательная сочная трава, а коню надо хорошо питаться. Мне, кстати, тоже. Разведя костер, я скрошил в котелок остатки вяленой медвежатины. На ужин ее не осталось. Разных круп еще много, а как бы разжиться мясом? Или хоть рыбой.

Отспорив казну виконта и кардинально улучшив вооружение и снаряжение, я так обрадовался и так спешил побыстрее смыться с честно приобретенным шмотом, что не стал выторговывать у фурий еще и продовольствие, которого в лагере Грюнберга было полно. А зря. Там ведь и фураж был… Куда бы они делись, продали бы и это. Но сработал инстинкт первобытного человека, сидящего во мне, как и в любом хомо. Разжился чем — скорее шуруй подальше, пока не отобрали… Эх-ма, как же нам иногда мешает наследие предков.

Я прошел вверх, потом вниз по ручью. Рыба в нем, похоже, водилась. Снасти у меня есть, а обед все равно варить долго.

Потратив час, поймал единственного карасика, которого тут же и отпустил. По размеру он был чуть больше крючка, на который попался — таким заморышем еде даже рыбный вкус не придашь. Сняв котелок с костра и укутав его в свой новый божественный плащ из шкуры пустынной львицы, чтоб варево дошло и крупа хорошенько распарилась, взял лук и отправился бродить вокруг поляны. Но оказалось, что стрелять по взлетающим из-под ног куропаткам и улепетывающим зигзагами зайцам — это не то что по врагам в бою. Кроме того, хотя новый лук был гораздо лучше старого, я к нему еще не привык. Надо бы по мишеням потренироваться сперва. Вечером займусь — с учетом приобретенного охотничьего опыта.

Впрочем, до вечера еще стоит попробовать выслеживать дичь. Снимемся с полянки — пойду впереди Люцифера. Обидно будет питаться одной кашей, имея такой лук. И еще, блин, полную сумку денег в придачу! После расставания с фуриями она изрядно полегчала, однако ее содержимого хватит на целые горы жратвы. Эх, находись я в обитаемых местах! В харчевнях Каритека можно гульнуть с компанией друзей на единственный золотой, ни в чем себе не отказывая. На постоялых дворах вдоль трактов еда еще дешевле.

Освободив котелок из нежных объятий эгиды, я взглянул на нее — не обиделась? Вроде не обиделась. И правильно поступила. Раз в описании нет предупреждения типа: «Горячие котелки заворачивать запрещено!», — значит, можно заворачивать. И дальше я тебя, эгидушка, намерен использовать в любых подходящих областях, насколько смекалки хватит. В походной жизни чем меньше вещей, тем лучше, и каждая обязана приносить всю возможную пользу.

Мимоходом заглянув в базу знаний, я выяснил, что покровительницей пустынных львиц считается Сехмет — богиня войны, мести и палящего солнца. В египетской мифологии ей приписывалась невероятная кровожадность и почти успешная попытка истребить весь род людской под корень. В Версуме Сехмет пользовалась примерно той же славой и относилась к божествам, общим для многих вселенных. Что намекало на способность богини присутствовать сразу во многих игровых пространствах — или появляться в них по мере надобности… Мое сердце забилось чуть сильнее. Конечно, это еще не дыра за пределы Версума, и тем более не портал в мое время. Всего лишь намек на существование лазеек между вселенными. Но уже какая-то зацепка…

Тут мои мысли сменили русло.

Имея в распоряжении казну виконта, я могу прямо сейчас отправляться в давно задуманное путешествие на восток. Плохо лишь то, что уровень мой все еще низковат. По сравнительно безопасным патрулируемым дорогам я передвигаться не могу, а по Разбойничьему тракту недалеко уеду. Там у народа на золото чутье. Там не надо сорить деньгами в тавернах, чтоб люди поняли, насколько туго набита моя мошна. По выражению лица определят. По поведению, по чуть заметной нервозности. Моментально. И среди них обязательно найдутся те, кто не прочь ограбить брата-преступника. Сам по себе Разбойничий тракт не спасение. Среди тамошней публики тоже надо уметь себя поставить. И отпор ей дать в случае чего надо уметь.

Опять же — по-настоящему хорошая база знаний, подспорье в дальних странствиях, у меня будет только после сорокового уровня. Жаловаться в этом на систему грех. Ибо нафига нужно то, чем не сможешь воспользоваться по слабости? Сперва покрутись в более-менее знакомых местах да накопи силенок. А приспичило в чужие края — ищи надежных попутчиков. Тебе же безопаснее.

Покончив с обедом, я пришел к выводу, что не придумаю ничего лучше, чем делать то, что уже делаю. Следует помаленьку двигаться в сторону Разбойничьего тракта, постепенно забирая влево, в сторону глухих мест, и качаться, качаться, качаться.

И сегодня у меня первым в очереди на развитие навык стрельбы по пернатым и прочим животным. Не хочу лечь спать полуголодным.

Петлять по зарослям с полным желудком не хотелось тоже, и я поддался на уговоры Люцифера — час продремал в седле. Затем сошел и опередил коня на сотню метров. С такого расстояния его шагов было не слышно, — но, наверно, только мне. Дичь под выстрел не спешила, и я увеличил разрыв. К вечеру, устав как собака и безвозвратно потеряв три стрелы, добыл молодого кролика. Попадались до него и тетерева, и рябчики, и даже кабан промелькнул меж деревьев, однако ухлопать удалось лишь этого ушастого. На раз мне хватит, но три стрелы за скромную тушку — невероятно дорого. Драгоценный вышел кролик. А его еще обдирать и варить.

— Встаем на привал пораньше, — сказал я Люциферу. — Умаялся что-то.

— Давай, — согласился конь.

Мы начали подыскивать место для стоянки — и почти сразу наткнулись на странную кольцевую ограду из больших, в рост и выше, валунов. Внутрь вел широкий, ничем не защищенный проход. За этой оградой, не более чем в двух метрах, возвышалась другая. Проход сквозь нее был смещен относительно первого.

— Лабиринт духов, — сказал Люцифер. — Такие сооружали варвары, жившие тут до возникновения Гинкмарского королевства. За первыми двумя оградами находятся еще несколько. Если заманить духа в лабиринт, он не найдет из него выхода, и окажется во власти шамана.

— Правда? — удивился я, заглядывая в дыры меж валунов, в которые запросто мог пролезть и даже пройти пригнувшись.

— Духи — не люди, — заметил Люцифер с легким упреком, не разделив моего сарказма. — У них вовсе нет тел, но это не значит, что для них не существует преград. Внутри лабиринта их удерживали не камни, а волшебство.

— Да уж понимаю, — вздохнул я, опускаясь на одно колено. — Кажется, тут следы. Свежие.

— Дай посмотрю.

— Дай я сперва тебя расседлаю. Тебе сумки бока не натерли?..

С полчаса мы бродили вокруг лабиринта. Без Люцифера я мало что понял бы — с его помощью разобрался. Ловушку для бесплотных обследовали пять человек. Четверо носили массивные солдатские сапоги, а один — изящные, щегольские. Трое солдат наследили хорошо. Один неспешно переходил с места на место. Щеголь почти не двигался — пришел с остальными, постоял, ушел. Перед лабиринтом и за ним следы группы перекрывали многочисленные отпечатки конских копыт.

— Странная компания, — пробормотал я. — У них вроде как два начальника. Очередные охотники за наградой?

— Возможно, — отозвался Люцифер. — И они где-то рядом.