— Значит, дальше не идем, — сказал я.

— Конечно нет, — подтвердил Люцифер. — Воины осматривали лабиринт совсем недавно — примятая трава еще не успела распрямиться к нашему приходу. Двигаться дальше опасно — неизвестно, как далеко они ушли.

В лесу сгущался сумрак. Конечно, охотники вот-вот встанут на ночлег — если уже не встали.

Я с сожалением посмотрел на добытого с такими трудами кролика. Ободрать я его обдеру, но разводить костер в текущей ситуации было бы безумием. Светомаскировку можно сделать, но вдруг до чужого лагеря дотянет дымком? Не хотел ложиться полуголодным, а, похоже, придется лечь вовсе не евши… Знать бы, что противник от нас километрах в трех! А как узнать? На разведку впотьмах идти опасно: ночное зрение не поможет, слабое оно у меня, потеряю следы. А не потеряю — кого обнаружу в итоге?

Судя по числу команды, воины низкоуровневые, раз согласны делить награду аж на пятерых. Но эти два их начальника… И из них, я бы сказал, один начальник над другим. Тот, который в модных сапогах. Дворянин?.. И еще — у охотников были отличные вьючные лошади, приученные самостоятельно следовать за солдатами, без погонщика. Шесть хорошо нагруженных тяжеловозов. Как-то не вязались они с предполагаемыми низкими уровнями бойцов. И с численностью группы. Больше всего она походила на подкрепление, высланное вслед большому отряду, который выступил в спешке и не взял с собой всего необходимого.

Я пересказал свои умозаключения Люциферу. Он безоговорочно согласился:

— Вероятнее всего, это отряд Грюнберга. Кому тут еще могут везти столько поклажи? Не себе же они в дорогу шесть коней нагрузили. Впятером с такими припасами можно все королевство пересечь.

— Но тогда что делает группа по эту сторону города? Почему не пошла на объединение с основными силами еще вчера?

— Не знаю…

И я этого не знал. Даже если Грюнберг изначально запланировал искать меня по обе стороны города одновременно, подкреплению незачем было тащить за собой лошадей со всеми вьюками, что на них нагрузили. А уж нагрузили их основательно! Тяжеловозы и так весят по тонне, а копыта этих оставляли во влажной лесной земле отпечатки, похожие на маленькие колодцы.

— А почему бы нам не вернуться немного назад? — задумчиво спросил я. — Еще не слишком поздно.

— Если беспокоишься о приготовлении ужина, можно обосноваться в центре лабиринта, — сказал Люцифер. — Дым от разведенного там костра будет подниматься вертикально вверх. И загораживать огонь не потребуется. Через несколько оград, даже с просветами, никто не увидит ни отблеска.

— А вдруг нас приловят внутри? Я-то сумею оттуда вылезти и убежать. А ты — нет.

— Я останусь снаружи.

— Без тебя мне будет одиноко. Привык уже, что ты рядом. Какая беда приключится, если пройдем чуть назад по собственному следу?

— Кто-то может уже идти по нему.

— Тогда он и до лабиринта дойдет.

— Или остановится раньше? Представь, что он остановится. Останемся — не столкнемся с ним сегодня. А не останемся…

— Да брось! Это уже не просчитывание ситуаций, а гадание. Позади, может, еще и нет никого. А вот те, что у лабиринта были, наверняка впереди. И чем дальше мы будем от них, тем лучше.

— Ладно — ты рассуждаешь разумнее. Давай вернемся.

Я сделал несколько шагов по направлению лежащих в траве седельных сумок и почувствовал, как отяжелели ноги. Что такое? Настолько перенапрягся на охоте? Нет, не может быть — тяжесть ненормальная какая-то. И почему я раньше не чувствовал ее? Сбоку в зарослях хрустнула ветка. Я вытащил из колчана стрелу и прицелился на звук — это я еще мог, а стронуться с места — уже нет. Ноги словно налились чугуном и приросли к земле. Сковывающее заклинание! Щеголь из осматривавшей лабиринт пятерки — маг. Не дворянин, не второй начальник — маг, черт его дери! Он нас учуял, и компания вернулась; сейчас все мое тело зальет чугуном до головы, и они просто подойдут и меня свяжут.

Я выпустил стрелу — она улетела в лес и тоненько звякнула о чьи-то доспехи. Отличный выстрел, да только попал я в одного из воинов, и даже, наверно, не оцарапал. А где проклятый колдун? Надо его убить, его!

Люцифер понял ситуацию без слов, закрутил головой, попятился и вдруг пустился вскачь. Резко изменил направление — раз, другой, — и скрылся в чаще. Затрещали ветки, раздалось ржание, послышался короткий вскрик, а затем — глухой удар. Чугунная тяжесть стала стекать из живота, до которого уже добралась, куда-то вниз. Маг готов! Люцифер, я тебя обожаю!..

— Вот паскуда! — выругались сзади. — Эта тварь убила Ганса! Осторожней, парни — это не простая лошадь! Вуд, прикончи ее!

Ага, за спиной главный. От его голоса меня пробрала дрожь. Так говорят люди, привыкшие командовать. Причем не децимами, а как минимум сотнями. Уровень у мужика около пятидесятого, если не выше. И в подчинении у него не могут быть желторотые птенчики.

— Уходи, Люц! — мысленно взмолился я. — Ты здорово помог, — но теперь уходи! Иначе они убьют тебя! Нам не справиться с ними!

Воины держались в отдалении, понадеявшись на мага, — после его гибели бросились ко мне. Командир и еще двое. Вуд, конечно, занялся Люцифером. Только б тот меня послушал и уже удирал!

Нападавшие наскочили с трех сторон. Тяжесть в ногах почти исчезла, но это не помогло. Через секунду у меня выбили из рук меч, еще через секунду — топор, который удалось вытащить из-за пояса. Последним лишился ножа — не знаю, зачем я его достал, ну просто так, чисто из вредности, чтоб не сдаваться до последнего. Еще какое-то время удавалось прикрываться щитом, отражая часть ударов, однако они сыпались все чаще, в том числе сзади — легкой боевой дубиной, мечом плашмя и обухом топора. В конце концов я упал, а меня били и били — сперва с ругательствами, потом с насмешками, потом еще пинали. Щит с руки сдернули, стащили шлем с головы. Не будь на мне кольчуги Корфа, я бы давно отключился; но вот она перестала поглощать урон. К троице присоединился Вуд, так и не догнавший Люцифера. Этот особенно усердствовал.

— Зови свою скотину, мразь! — рычал он, поддавая мне сапогом под ребра. — Зови, я тебе говорю! Все потроха отобью — кровью будешь срать!

Я закрывался как мог, да ведь руки только две. И они пусть в поручах, но сами не железные.

Поручи тоже перестали поглощать урон. И поножи. Понимаю их — сколько можно то…

— Костями срать будешь! — захлебывался яростью Вуд. Или имитировал ее, чтоб меня испугать. — Сейчас ломать начну — хрустеть будут! Ох как хрустеть будут! Зови лошадь!

И в лицо сапогом, и в грудину, и между ног… И опять под ребра… Ах ты гад… Ах вы сволочи… Ну, если останусь жив…

Когда я пришел в себя, вокруг царила тьма. Не то чтобы абсолютная — просто наступила ночь. Рядом лежал труп — очевидно, Ганса. Поодаль маячили силуэты лошадей-тяжеловозов и высилась гора снятых с них вьюков. Чуть ближе горел костер, на котором что-то варили в котелке. Что — не понять. Я не только запаха варева — дыма не ощущал. Нос сломан и забит сгустками засохшей крови.

Левый глаз заплыл до такой степени, что почти не открывался. Я провел языком по зубам — вроде, все на месте, но нижняя челюсть страшно ноет и еле двигается. Попробовал сглотнуть — горло ожгло болью. Дышать глубоко тоже не рекомендуется: каждый вздох отдавался колотьем в груди. Тупо болел живот… В общем, живого места нет.

Пошевелился, поворочался едва заметно — кажется, свои угрозы Вуд в исполнение не привел, и ничего не сломано. Может, несколько трещин в ребрах заработал, — а так скелет цел. Короче, отлупили меня грамотно: исколошматили с ног до головы, но без прямой угрозы для существования. А то как награду получать — кастер мертв, оживлять меня некому.

Одна радость — кастера тоже некому оживлять. Люцифер, ты красавчик! Было пятеро врагов — осталось четверо. Правда, положение аховое и враги таковы, что о сокращении их числа до трех можно лишь мечтать. Поэтому…

Поэтому я и помечтаю. Вдруг домечтаюсь до чего-нибудь осуществимого на практике? Представляй я расстановку сил перед схваткой, не подумал бы, что у нас с Люцем получится нанести группе урон. А ведь получилось.

Просмотрел последние сообщения системы — раньше-то было недосуг. Если какие и мелькали перед глазами, сознание их проигнорировало. Вот искомое:

«Поздравляем! Ваш конь убил мага сорок шестого уровня!»

Моя радость стала полнее. Не будь у меня живучесть просажена чуть ли не до отрицательных величин, я бы заорал в восторге, преисполнился гордостью и лопнул от нее. Люцифер устранил колдуна блестяще: сделал вид, что бросается на воина, потом на другого, — а напал на противника, который заведомо не мог выдержать удара его копыт. Поступи он иначе — Ганс успел бы его оприходовать. А так не успел.

Я пошевелился еще, пытаясь разобраться, отчего у меня так неловко завернуты за спину руки. Ах да, конечно, они связаны. И ноги связаны. Все железо с меня сняли, подкольчужницу тоже. Эгиду оставили — по-хозяйски прикрыли ею, чтоб не простудился. И комары поменьше кусали. А то ведь добьют.

Один из воинов у костра заметил мое шевеление, подошел и встал рядом.

— Ага, очнулся! — протянул он с садистской радостью.

— Спокойно, Эрм, — сказал командир. — Мы понимаем твою скорбь и сочувствуем ей, но дезертир нужен нам живым.

Какая, интересно, скорбь у этого верзилы? Ноги об меня отбил, когда пинал? И кто он? Незнакомый у него голос. Я хорошо помнил уверенный бас командира, и думал, что помню голоса остальных. Каждый из них говорил или кричал что-то во время моей обработки. И пусть голос возбужденного человека звучит не так, как у спокойного, но не настолько же. Кстати — не все в команде люди. Один из бойцов — орк…

— Не беспокойся, Свэн, — сказал Эрм, поворачиваясь к командиру. — Кому как не тебе знать, что я умею держать себя в руках. Но знаешь что я тебе скажу: ты бы лучше не мне указывал, а подумал, как будешь оправдываться перед милордом за смерть Ганса. Вас было пятеро — все выше сорокового уровня, а у тебя вообще пятьдесят третий. И вы не сумели защитить кастера от этого мальчишки? Позорище. И в первую очередь на твою голову. А она у тебя и без того не прочно сидит на плечах.

— Не много ли на себя берешь, так разговаривая со мной? — спросил командир, стараясь сохранять спокойствие. Хотя чувствовалось, что в другой ситуации хам незамедлительно схлопотал бы в пятак.

— Конечно, я всего лишь старшина, а ты управляющий, — согласился Эрм. — Только видишь ли в чем дело: я с чужими бабами не спал. А если спал, то сперва глядел, чьи они. Завтра, через неделю или через год я буду тем же старшиной — если милорд не сочтет, что я достоин большего. А вот кем будешь ты, когда Пенелопа родит, и окажется, что ребенок похож на тебя? Думай об этом, а ко мне не приставай. Сегодня я потерял брата — убил его тот самый подонок, что сейчас лежит у нашего костра. И у меня нет никакого желания быть вежливым. Тем паче с начальником, который не в состоянии повязать без потерь сопляка тридцать третьего уровня, имея на руках все козыри.

Итак, верзила Эрм из отряда виконта — где еще я мог убить его брата, как не у Оленьего камня? Значит, взявшая меня в плен команда — действительно подкрепление Грюнбергу, как я и предположил, и Эрма послали сюда гонцом. Он пришел, пока я лежал без сознания. С каким приказом, хотелось бы знать?

И да, пора произвести пересчет сил: врагов опять столько же, сколько было вначале. Один убыл, другой прибыл.

— Зря ты так, приятель, — сказал Эрму орк. — Попрекая Свэна в смерти Ганса, ты и нас обижаешь. Забывая, что всего лишь несколько часов назад этот самый сопляк наголову разгромил ваш собственный отряд. Который был куда больше нашего.

— Ему помогли фурии!

— А в схватке с нами конь помог. А в Каритеке — дракон. Ему всегда кто-то помогает. Но только потому, что он помогает себе сам. Когда мы его взяли, на нем был шлем Гуго. В одной из седельных сумок — казна Гуго, и лично я весьма удивился, не найдя головы Гуго в другой. Будь моя воля, я немедленно убил бы его, расчленил и закопал в разных концах Гинкмара. Орков постоянно шпыняют тем, что они не слишком умны. И я умом не блещу, но у меня нюх на таких ребят, как этот дезертир. За них пока хоть один золотой получишь, самого десять раз зароют. Все остальные здесь думают по-другому — боги нам в помощь. А я благодарю небеса за то, что мы отделались только Гансом.

Эрм стоял ко мне спиной, и его лица я не видел. А орк видел — однако его это не смущало. Такой же верзила, как виконтов гонец, и уровень тот же. Сверли его взглядом, не сверли — ему фиолетово. Сам кого хочешь просверлит.

— Как ты, Иван? — еле слышно прозвучал у меня в голове голос Люцифера. Конь находился где-то на пределе дальности мыслесвязи. Но это значило — чертовски близко от лагеря Свэна.

— Живой! — ответил я, не сдержав улыбки. Короста на разбитых губах треснула, и я невольно скривился. Хотя разве это боль? Пустячок по сравнению с остальным.

— Что живой, я и сам знаю, — с оттенком сварливости сказал Люцифер. — В каком состоянии?

— Ну а в каком я могу быть? Не задавай глупых вопросов. Лучше доложи обстановку. Подсматривал ведь, подслушивал? Вот и рассказывай. Прежде всего, если успел выяснить, — почему Свэн со своими бойцами ошивается по эту сторону города?

— Главной его задачей было сопровождать Ганса, и Свэн оставался в замке Грюнберга, пока маг ездил в Каритек. Гансу требовалась какая-нибудь принадлежавшая тебе вещь.

— Чтобы выйти на мой след. Как ищейке.

— Скорее, чтобы повысить свои шансы пересечься с тобой, куда бы ты ни направился. Использующий такие приемы маг действует не как следопыт, а примерно как водящий в детской игре «горячо-холодно».

— Продолжай.

— Ганс ходил на поклон к герцогу и получил желаемое. Когда вернулся, потребовал от Свэна идти именно этим маршрутом. Наверно, хотел выслужиться, поймав тебя лично. Свэн не посмел прекословить — он у виконта в опале, а Ганс, наоборот, был в чести. Он лишь отправил гонца Грюнбергу, чтобы тот знал о планах мага.

— Ясно.

— Эрм явился сразу после твоего пленения. Грюнберг ведет остатки своего отряда к замку, и велел Свэну отправляться туда же. Они должны встретиться завтра на Крапивной пустоши.

Это значило, что времени на побег у меня до завтрашнего полудня. Гугофон зол как собака, и начнет издеваться надо мной еще в дороге, прежде чем до замка доберемся. Убить не убьет — не захочет портить отношения с герцогом. Тем хуже. Я успел неплохо огрести от Свэна и его ребят. Завтра начну огребать от виконта, а сколько пройдет дней или недель, пока он передаст меня в Каритек, никому не ведомо. В Каритеке экзекуция продолжится. Не верю, чтобы меня милосердно казнили сразу. Или будут еще издевательства, или казнь назначат такую, что мало не покажется.

Я печально вздохнул и вновь сморщился от боли. Кажется, будь у меня даже развязаны руки и ноги, я не смог бы бежать. А тут еще Эрм прекратил поединок взглядов с орком и опять уставился на меня. Остальные меня сегодня уже не тронули бы — вдоволь натешились, когда брали, и я им надоел. А Эрму — еще нет.

— Хочешь развлечься — развлекайся с пользой, — сказал ему Вуд. — Поспрашивай его, где лошадь. Пока эта тварь бродит поблизости, мы не уснем спокойно.

— Сейчас, сейчас! И он мне скажет, обязательно скажет!

— Меня тут пытать собрались, — сообщил я Люциферу. — Не имею понятия, выдержу ли. Так что учти: что бы я ни сказал тебе мысленно или вслух — принимай критически. Прикажу что-то не то — не выполняй. Станет тяжело слушать мои вопли — отойди подальше. Постарайся хорошенько отдохнуть за ночь, накопить сил. Вдруг завтра подфартит организовать побег…

— Как я смогу отдыхать, зная, что тебя пытают?!

— А ты себя переломи. Мне ты все равно не поможешь. Они не в курсе, какой у тебя уровень, но мы-то понимаем, что ты с ними не справишься.

— Извини, но я не уйду. Если не могу помочь, хотя бы буду рядом.

— Как хочешь. Но запомни: к костру ты приблизишься лишь в том случае, если увидишь, что я каким-то чудом освободился и всех побеждаю, или что бойцы Свэна и он сам внезапно сдохли как один от божьего гнева. Не иначе.

— Ну что, приступим? — спросил меня Эрм со сладкой ухмылкой.

— Давай, чмо гестаповское, — подбодрил его я. — Только это ты и можешь — над связанными измываться. А развяжи меня — мигом уляжешься рядом с Гансом.

— О-о, храбрец? — округлил глаза Эрм. — Посмотрим, как запоешь, когда за тебя возьмусь.

— Держись, Иван! — подал голос Люцифер. — Настанет час — мы расквитаемся с ним. Со всеми расквитаемся.