Кандалы сами собой спали с моих рук. Я даже думать не стал, кому обязан. Просто выхватил меч из ножен у Креппера на поясе, а его самого толкнул в котел. Сотник плюхнулся в кипящее масло, взметнув фонтан брызг, с воплем всплыл на поверхность и погрузился на дно большим вареным раком в железном панцире.

Сотни полторы фурий из облака разом обрушились на толпу зрителей и Дом приговоров. Одна вцепилась в герцога, и я узнал в ней Эрну, Великую мать клана Гарон.

На площади началась дикая паника и сумасшедшая давка. Собравшиеся ринулись прочь, опрокидывая и топча друг друга. Пришедшие в себя стражники стреляли по фуриям из арбалетов, но чаще попадали в горожан. Мальчишка на крыше стоящей перед эшафотом кареты прыгнул на козлы, спихнул с них кучера и схватил поводья. Лошади рванулись вперед, сшибая всех, кто оказался перед ними, повернули, остановились. Карету занесло, она едва не опрокинулась. Дверца слева распахнулась, и через нее вылетели на мостовую визжащая дама и расфуфыренный пижон. Я разбежался, перепрыгнул через котел и плашмя грохнулся на карету. Мальчишка оглянулся, крикнул: «Молодец!» — и огрел лошадей кнутом. Я чуть не свалился вниз, но удержался, и перебрался на козлы. Экипаж мчался вперед, подпрыгивая на валявшихся всюду телах. Как их много! Господи, хоть бы Ноэля с Жюстиной не затоптали…

Ужас перед фуриями быстро расчистил от публики лишившуюся Покрова площадь. И даже убравшись с нее, выжившие продолжали драпать с той же скоростью — как бы не быстрее. Когда карета влетела в одну из улиц, там тоже было почти пусто: последние беглецы ныряли в подворотни и переулки. Я оглянулся, но ничего не увидел, так как мы успели уйти за поворот. Подняв голову, разглядел позади явление, похожее на странный черный фейерверк, — это фурии взмывали в небо и разлетались в разные стороны, унося погибших и тяжелораненых сестер. Лошади мчались вперед, следуя изгибам узкой каменной кишки, то и дело цепляя каретой дома справа и слева. Я еле держался на козлах, силясь не слететь с них и не потерять меч, а пацану хоть бы хны; в какой-то момент он вовсе бросил поводья и обнял меня за плечи как лучшего приятеля. Нас окутало сияние мгновенного портала, и последнее, что я увидел, — это нашу почти развалившуюся колымагу, влекомую обезумевшими животными, которая на всем ходу врезалась в отряд спешащей к площади стражи.

Где мы очутились, я не понял, поскольку за первым порталом мальчишка тут же организовал второй. И третий. И четвертый! Минуты три нас швыряло в разные концы города, выбрасывая на улицах, в храмах, чьих-то мастерских и лавочках, и даже в частных домах. В некоторых местах мы побывали по два и три раза. Сколько надо маны, чтоб вот так летать? У пацаненка сверхнакопитель за пазухой?

Наконец мы оказались в заполненной трупами комнате и здесь затормозили. Хорошее место для конечной остановки, я не спорю! Мальчишка посмотрел на меня и радостно улыбнулся.

— Кажется, мы в безопасности, — сказал он. — Магам герцога вряд ли удастся отследить точку последнего выхода.

— Ты кто? — спросил я.

— Ах, да, совсем забыл! — расхохотался мой спаситель и превратился в Айка. Вон оно что… Теперь понятно, почему кучер не обращал на него внимания, когда он сидел на крыше кареты. Осталось узнать, почему высокоуровневый проклятый решил помочь мне при побеге и откуда взялись фурии.

— Нас здесь не найдут? — опасливо спросил я.

— Найти могут, — ответил Айк. — Но это последнее место, где будут искать. Мы в мертвецкой хосписа при женском монастыре Всецеркви, что расположен у Восточных военных ворот. Сразу после твоего первого побега в городе началась эпидемия скоротечной холеры, причем именно в восточном районе. Ответственность, конечно, тут же возложили на тимойцев и тебя. Догадываюсь, что ты приговор себе не слушал, а то бы знал. В настоящее время прилегающие к монастырю кварталы оцеплены, и на карантине. Через ворота пропускают только повозки с трупами, для захоронения умерших в могильнике вне городских стен. Другими словами, покинуть Каритек в направлении на Тимой было почти невозможно еще до налета фурий, твоего освобождения и начала облавы. И в сам холерный район попробуй еще попади. Те, кто сейчас командует нашим розыском, полагают, что улицы на востоке и так под контролем…

— …и что надо быть шибанутым на всю голову, чтобы спрятаться именно здесь, — закончил я за Айка.

— Не переживай, мы не заразимся, — успокоил меня он. — Это не настоящая эпидемия. Очередной сумасшедший колдун задумал истребить всех разумных Аусанга, и решил начать отсюда. Однако он больше воображает о себе, чем развит в самом деле. Его моровое заклинание слишком слабо даже для города и окрестностей, и быстро выдыхается. Погибнут лишь те, кто уже тяжело болен. Остальные поправятся, колдуна поймают и казнят. Если бы власти понимали причины уже сейчас, то немедленно сняли бы карантин. Но они еще не понимают.

— И долго нам тут сидеть?

— Пока не отправится в путь телега, на которой вывозят покойников из этого хосписа. Скорее всего, у нас получится покинуть Каритек вместе с ней.

— Скорее всего? Ты не уверен?

— Как я могу быть уверен? Я не бог. И не был им даже до наложения на меня проклятия.

— А вдруг не выйдет?

— Тогда нас поймают, и ты снова окажешься на эшафоте. Только вместе со мной.

— Но чего ради ты пошел на такой риск? Зачем? Что я для тебя значу?

— Сейчас объясню. Только давай сперва устроимся поудобнее. По крайней мере присядем.

Айк отошел в дальний угол мертвецкой и опустился на ворох сваленной там одежды.

— Да-да, холерное тряпье, — подтвердил он, поймав мой взгляд. — Но опасности нет, как я уже говорил.

Я мысленно плюнул на все и уселся рядом с проклятым. Какая разница, на чем сидеть, когда вокруг полно инфицированных тушек, в саванах и без.

— Сразу скажу: налет фурий организовал не я, — начал Айк.

— А кто?

— Да твой конь, Люцифер.

— Люц? — изумился я.

— Ага. Когда он нашел в Заброшенном стане не тебя, а лишь следы схватки, то вернулся в «Сухую гавань», но еще раньше туда прилетела Весточка. В таверне сразу догадались, что случилось, и выслали людей наперехват. Однако когда погоня настигла взявших тебя в плен Бдящих, те уже подходили к заставе, и разбойники атаковать не решились. Люцифер был с ними, и поклялся выручить тебя несмотря ни на что. На следующий день выяснилось, что казнь состоится лишь через неделю. Конь отправился в Арнаур и заключил договор с фуриями. Какой у него был повод просить о воздаянии, я не знаю; но ему удалось убедить мстительниц. А так как денег у него не было, оплатить оказанные услуги теперь обязан ты.

— Сколько? — с трепетом спросил я.

— Фурии запросили тридцать тысяч золотых. Выбирать не приходилось, и Люцифер согласился.

Мой внутренний хомяк зашатался и грохнулся в обморок. Я остался в сознании, только совершенно офигел.

— Гребучий случай! Тридцать?!.. Лучше бы меня сварили в масле!

— Брось! Да разве это плата за сохранение не только тела, но и души? Герхард непременно испробовал бы на тебе свои способности в момент казни, а он не зря носит титул «великий».

— Так уничтожение моей духовно-разумной сущности все же стояло на повестке? В таком случае я действительно зря не слушал приговор.

— Как раз этого в приговоре не было. Власти такие вещи не афишируют. По закону душа любого разумного считается неприкосновенной; покушаться на нее запрещено всеми официальными религиями. Формально каждый имеет право на перерождение. А неформально… Ну, ты понимаешь. Однако я на твоем месте на судьбу не сетовал бы: именно благодаря сосредоточенности Герхарда и присутствовавших магов на предстоящем оказалось возможным снятие защиты с площади. Надеюсь, ты понял, что имело место именно снятие, а не взлом. Взламывать Покровы вообще очень тяжело, особенно городские. Ведь они подпитываются маной из накопителей, и у следящих всегда есть время отреагировать на попытку пробоя переброской дополнительных манопотоков.

— И кто провернул дельце?

— Демон Эртрикс, один из покровителей клана Гарон. Ранее он же засвидетельствовал фуриям, что ты окажешься в состоянии погасить долг, если останешься жить. Не удивляйся: многие существа из Мира Истинного Мрака, как и из Мира Истинного Света, уже давно наблюдают за тобой самым пристальным образом, изучают твои характеристики на разных этапах развития и пытаются понять, отчего тебе так дьявольски везет. Это весьма ценное знание для передачи адептам — и тут боги и демоны своего не упустят.

— Мрак и Свет им в помощь. Если узнают что интересное, пусть мне скажут — с удовольствием стану их адептом… А фурии оборзели. Я понимаю, что атака на Каритек — не налет на полуразвалившийся баронский замок с гнилой крышей. Но — тридцать тысяч? Не слишком ли дорого?

— Фуриям пойдет только половина. Пятнадцать тысяч заберет себе Эртрикс. Ты же не думаешь, что он снял Покров бесплатно, лишь для того, чтобы продолжать следить за твоей прокачкой? Подобные ему создания ищут выгоду везде. И обычно находят.

Надо срочно выбиваться в демоны, подумал я, и спросил:

— А ты? Что поимеешь с моего спасения ты?

— Мое участие в нем, если сравнивать с вкладом фурий и Эртрикса, не так уж велико, — скромно ответил Айк. — К операции я подключился случайно. Когда тебя начали возить в клетке по деревням, трубя о твоей поимке на все герцогство, я, естественно, тоже о ней услышал. О том, что Люцифер ушел в Арнаур, узнал в «Сухой гавани». Догадался, зачем, и встретил его на выходе из леса. Он собирался ждать тебя под стенами Каритека в надежде, что сбежав в суматохе, ты спрячешься в Подземном городе или каналах ливневой канализации, а после сумеешь как-то выбраться. Я предложил помощь и пообещал увеличить твои шансы. Деньги мне не нужны — у меня другой интерес. Но прежде чем продолжить разговор, может, перекусим?

Не дожидаясь ответа, Айк достал из своей котомки хлеб, вино, копченое мясо. До того, как он затянул горловину, я успел заметить внутри скромного по размеру мешка множество кульков и свертков, промеж которых торчали горлышки бутылок. Похоже, котомка имела те же свойства, что и доставшийся мне колдовской футляр вампира, и в ней помещалось гораздо больше, чем можно было предположить. За неимением стола мы разложили съестное на эгиде и тут же воздали ему должное несмотря на висевшую в мертвецкой трупную вонь, настолько густую, что ее хотелось разогнать рукой.

— Я много думал о том, что ты рассказал в нашу первую встречу, — произнес Айк, как только мы утолили первый голод. — О твоем мире, об этих ваших играх, которые, как ты утверждаешь, были предшественницами вселенных Версума. И понял многое из того, в чем не разобрался сразу. Затем сравнил новые знания с тем, что мне было известно. И, кажется, нашел способ использовать их для развития… Скажи, тебя не смущало, что у Герхарда всего-навсего семьдесят четвертый уровень, хотя должен быть гораздо выше?

— Ну, должен или не должен — я так не рассуждал, — пожал плечами я. — Однако, как ты недавно заметил, его именуют великим. И мне действительно показалось необычным это несоответствие. В моем понимании, чтоб быть великим, маг должен под сотый уровень иметь.

— Тут ты ошибся, — улыбнулся Айк. — Титул «великий» присваивается за большие заслуги, если волшебник добился чего-то выдающегося. И Герхард свой статус получил давно, сразу после перехода со средних уровней на высокие. Но потом прогресс замедлился, и сейчас его семьдесят четвертый совершенно не соответствует положению главного мага герцогства. Он должен вровень с Генрихом стоять, а не отставать на восемь ступеней. Как думаешь, в чем причина?

Я сморщил нос и хлебнул вина. Не люблю экзаменов на сообразительность. Только Айк ведь не для забавы спрашивает. Видно, считает, что так я лучше пойму дальнейшее.

— Наверно, дело в переброске рекрутов, — предположил я. — Герхард уделяет ей много времени и сил. И уже давно. А раз нарушает законы относительно использования магии, то и полезной отдачи от системы не получает. Он пашет как вол, — но прокачиваться на этом не может. Весь рост у него идет лишь за счет каких-то других действий, помимо переброски.

— Точно! — довольно сказал Айк. — А теперь подумай: зачем он так поступает? В угоду герцогу?

— Нет. Без Герхарда герцог не имел бы и понятия, что переброска возможна. Не говоря про осуществление ее на практике.

— Опять верно. Тогда почему Герхард из года в год тормозит сам себя в развитии?

— Э-э-э… Должно быть… Стоп, Айк, тут я уже только гадать могу! Что я знаю о мотивах магов, тем паче высокоуровневых?

— А ты рассуди с точки зрения здравого смысла, общего для всех разумных.

— Если так… Если так, я бы сказал, что Герхард рассчитывает взять большой куш, ради которого стоит пренебречь мелкими выгодами. Или уже взял.

— Правильно, только без «или» и пренебрежения. Один солидный куш он получил, когда герцог сделал его главным магом герцогства, — как раз после открытия способа переброски рекрутов. Сейчас Герхард пользуется всеми преимуществами своего положения — многие из них неочевидны, однако существенны. А в конце его ждет приз от системы, которым он с лихвой компенсирует задержку развития. Ты говорил, что в твоем мире разработчики нередко оплачивали денежными и внутриигровыми наградами обнаружение «дыр» в созданных ими системах. Демиурги должны были поступать так же, с той только разницей, что деньги в их время уже потеряли для жителей Земли былое значение. Да и те, кто стал гражданами Версума, в любом случае предпочли бы внутриигровые награды денежным, так как их жизнь целиком протекала в выбранных ими вселенных.

— То есть сейчас Герхард шифруется от системы, а в будущем сам раскроет, что и как он делает?.. Постой: он настойчиво убеждал герцога прекратить переброску. Говорил, что риск слишком велик. Я сам слышал.

— Видно, не так велик, как он преподносил это Генриху. Видно, Герхард просто набивал себе цену ради упрочения своего положения при герцогском дворе и получения еще каких-то дополнительных подачек. Генрих ведь понимает, что в случае провала основные неприятности поимеет не он, а маг. Герхард понимает, что его патрон это понимает, и без стеснения давит на него. Сам же убежден, что находится в безопасности. Иначе взял бы приз от системы сразу, а не ждал столько лет.

— А сколько еще, по-твоему, он намерен тянуть?

— Так долго, как только получится. Говорю же: Герхард решил собрать со своего проекта все что возможно. А потом он его завершит, и герцог ничего не сможет с этим сделать, да и не захочет. Переброска имеет смысл лишь до тех пор, пока у Герхарда на нее монополия. Король исправно получает рекрутов в Народное ополчение, при этом еще и ослабляя соседние державы. Оргой ворует новобранцев в других королевствах, в первую очередь близко расположенных, а сам аналогичных потерь не несет. Герхард из года в год продолжает игру — по каким-то причинам он уверен, что система его не расколет. Однако тимойские, имперские и какие угодно другие маги могут самостоятельно освоить переброску уже потому, что на это оказался способен Герхард. Как только у него зародится подозрение, что конкуренты близки к разгадке, он и прикроет лавочку.

— Ну и зачем ты мне все это рассказал? Не для того же, чтоб время скоротать. Давай, колись — какое отношение имеет затея Герхарда к нам с тобой?

— А такое, что мы вполне способны провернуть примерно то же самое — найти большую-пребольшую дыру в системе и получить за свое открытие большую-пребольшую награду.

— И как? Изложи.

— С радостью! — ответил Айк, однако продолжить не успел. Снаружи послышался шум. Кажется, к мертвецкой подъезжала повозка.

— Закончим беседу за городом, — улыбнулся Айк, поднимаясь с кучи тряпья. — Вести ее на свежем воздухе будет приятнее.

— А в тюрьме не закончим, конечно, — проворчал я, тоже вставая. — Потому что если нас поймают, то посадят в разные камеры.