Ведущая в хоспис дверь осталась закрытой — распахнулась наружная. Мертвецкую разрезала пополам широкая полоса солнечного света. Почти сразу она омрачилась двумя колышущимися тенями.

— Что делаем? — шепотом спросил я. — Где прячемся?

— Нигде, — ответил Айк нормальным голосом. — Это всего лишь низкоуровневые послушники. Они нас не заметят. У возницы и сопровождающей его монахини способности тоже не ахти какие.

— Монастырь женский, а послушники — мужики?

— А кто будет выполнять тяжелую работу?

В помещение вошли два мортуса в масках, напоминавших маски чумных докторов, и в одежде из вощеной кожи. Они подняли труп в саване, но тут один что-то глухо сказал другому, кивнув на обнаженные тела. «Увидит — сожрет нас живыми! — с трудом разобрал я. — Знавал я эту затворницу еще до затвора. Лучше ее сперва предупредить».

Положив труп обратно, мортусы вышли, и через минуту вернулись в сопровождении сухой как палка монахини с мордой отъявленной ведьмы. Она маску не носила — то ли ей не полагалось, то ли она считала, что для защиты от заразы достаточно божьей благодати. Следом приковылял симпатичный сгорбленный старичок. Он тоже был без маски и остановился у порога, не проходя далеко внутрь.

— Срам-то какой! — прошипела монахиня, глядя на голых покойников.

— Так ведь холста на всех не хватает, матушка! — угодливо пояснил старичок. — Вы в уединении были, и не знаете, но госпожа настоятельница повелела зашивать в саваны только знатных покойников.

— Но у тебя повозка без верха!

— Верх на одежку для мортусов пустили.

— А по улицам как вести эту нагую стыдобу?

— А вот как: велено тех мертвяков, что в саванах, класть по краям повозки. А голых — в средину, и сверху заваливать их опять же теми, что в саванах.

— Что ж… Да будет воля настоятельницы и господня!

— Воистину так, матушка! Воистину.

Ведьма со старичком удалились. Мортусы вновь взялись за труп, который с самого начала им приглянулся, и вынесли наружу. Пришли за вторым. За третьим… Когда подошел черед последнего, Айк прыгнул к послушникам и двумя точными ударами вырубил обоих.

— Подождем, — сказал он.

Через некоторое время снаружи забеспокоились и окликнули мортусов по именам. Потом за ними пришел старичок. Его Айк гуманно усыпил заклинанием. Когда за старичком явилась монахиня, проклятый истратил еще одно заклинание на ее, хотя я б на его месте на эту явную стерву маны пожалел бы.

Визуально превратившись в мортусов, мы вынесли последний труп в маленький, окруженный стенами монастырских зданий дворик, и уложили на повозку. Два впряженных в нее тяжеловоза недоверчиво покосились на нас, однако остались стоять на месте, покорившись судьбе.

— Они чувствуют, что мы на самом деле не те, за кого себя выдаем? — спросил я.

— Да, — подтвердил Айк. — Но это же наши временные личины, на минуту. Следующие я сделаю лучше.

Мы зашли в мертвецкую, где Айк превратился в старичка. Понятно, что ожидает меня. Приготовились!..

— Поздравляю: теперь ты иеромонахиня Эсмеральда, — сказал проклятый. — Ты год просидел взаперти, пытаясь приблизиться к идеалу подвижницы, и был извлечен из затвора только сегодня утром по причине эпидемии и недостатка священнического персонала. Именно тебе предстоит прочесть положенные молитвы над покойниками, прежде чем их свалят в ров. Однако делать этого не придется — ко рву мы не поедем.

Я посмотрел на свой меч, превратившийся в посох с загогулиной сверху. Что интересно, я мог опираться на него как на настоящий посох. Пощупал себя между ног — бли-и-ин! Остальное у меня тоже как настоящее.

— Не нравится образ? — посочувствовал Айк. — Зато тебе не придется ни с кем разговаривать, если сам не захочешь. Общаться со стражниками будет возница. То есть твой покорный слуга.

— Пошли, — смирился я. — Так и быть, побуду Эсмеральдой.

— А давай подшутим напоследок? — неожиданно озорно предложил проклятый.

Он подошел к монахине, раздвинул ей ноги, согнул их в коленях и уложил поверх затворницы старичка. Я осмотрел живую скульптуру критически, и заменил старичка на одного из мортусов. Дедуля не должен пострадать, когда монахиня очнется. А этот парень молодой, здоровый, выдержит. И ему полезно. Будет знать, как становиться послушником.

— Да, так лучше! — довольно протянул Айк.

— Шалопай ты. Думаю, что именно из-за какой-то подобной же фигни ты и вылетел с уровней бессмертных.

— Ну… почти.

Выйдя во двор, мы устроились на передке повозки. Лошади на сей раз никак на нас не отреагировали. Они тупо глядели перед собой — на створки ворот.

— Э-эгей, открывай! — прокричал Айк.

Ворота распахнулись. Их открыли стоявшие снаружи стражники. Наше отправление в рейс интереса у них не вызвало — дело привычное. Присутствие рядом с возницей незнакомой монахини — тоже: очевидно их предупредили о Эсмеральде. Проезд по пустынным улицам прошел спокойно, а вот на Восточных воротах нас остановили. Здесь, кроме стражи, дежурили еще и маги; один подошел к нам, прикрыл глаза и зашептал заклинания, сканируя содержимое повозки. Только трупы везете? Или что-то еще?..

Другой маг уставился на меня. Я внутренне сжался в комочек, стараясь, однако, сохранять внешнюю невозмутимость.

— Ну чего пялишься? — попрекнул волшебника Айк. — Не смущай матушку Эсмеральду. Ты ее не видел еще, это правда: она сопровождает усопших впервые. Хочешь — узнай о ней в монастыре. Госпожа настоятельница тебе подтвердит, что именно Эсмеральде поручили ехать со мною грешным в этот раз. Матушка Матильда слишком стара, чтоб день за днем кататься к могильнику без смены.

Маг не ответил и тоже прикрыл глаза: похоже, действительно запрашивал монастырь обо мне по некоему неведомому каналу связи. Вот ведь дотошная сволочь! Однако его последующая реакция свидетельствовала, что настоящую Эсмеральду до сих пор не обнаружили. Волшебник очнулся от полутранса и сказал: «Проезжайте».

У меня невольно вырвался вздох облегчения. Руки задрожали, пальцы разжались сами собой, и «посох» со стуком упал на мостовую. Я обмер, представив, как он превращается в меч, но ничего подобного не случилось. Тем не менее, когда попытался слезть с телеги, понял, что тело совершенно не слушается. Один из стражников приблизился, наклонился, поднял Дженкуир и почтительно подал его мне.

— Да пребудут с тобою ангелы, доблестный воин! — проскрипел я препротивным голосом монахини, но совершенно искренне.

— И с вами, матушка, и с вами! — разулыбался стражник.

— Проезжайте, не стойте! — крикнул кто-то с крепостной стены. — Задерживаться у ворот сверх надобности запрещено!

Решетка в арке надвратной башни уже была поднята. Теперь для нас распахнули и сами ворота. Не широко — только проехать, и сразу закрыли следом. Тяжеловозы тащились неторопливым шагом, как и подобает впряженным в катафалк животным. Я сидел будто на гвоздях, каждую секунду ожидая криков тревоги и ливня арбалетных болтов со стен нам в спины.

Холерный могильник — кто бы сомневался — каритекские власти устроили на выжженном пустыре у храма тимойским богам. Вместо того, чтобы подъехать к нему, мы остановились у бывшей священной рощи, тоже частично выгоревшей.

— Пусть мортусы у могильника думают, что матушке иеромонахине захотелось пи-пи, — сказал Айк. — А пока они так думают, мы окажемся далеко отсюда.

Спрыгнув с телеги, мы нырнули в заросли, а вышли оттуда двумя пилигримами, отправившимися по святым местам. Со стороны картина все еще выглядела естественно: присели страннички в роще ка-ка, а Эсмеральда их спугнула. Она кого хочешь могла спугнуть.

— Куда путь держим? — спросил я.

— К Ревскому тракту, — ответил Айк. — По нему доберемся до таверны «Веселая бочка». Я уговорил Люцифера ждать тебя там, а не слоняться у города. Конь слишком долго пробыл при герцогском обозе, чтобы надеяться, что его никто не узнает. Не без труда, однако удалось убедить его встать в стойло. Хозяин таверны мой добрый знакомый; когда окажемся на месте, я заберу Люца и передам его тебе.

Так мы и пошли: проселочными дорогами, меняя личины в укромных местах. Примерно через час вышли на Ревский тракт, и тотчас мимо нас с гиканьем проскакал небольшой отряд всадников.

— Мортусы у могильника сообразили, что делать пи-пи так долго нельзя, — улыбнулся Айк. — И дали знать в город о пропаже монахини и возницы. А там, конечно, сразу поняли, кто выехал из холерного района с повозкой.

— Ты обещал рассказать о большой-пребольшой системной дыре, — напомнил я.

— Сейчас-сейчас. Но прежде ненадолго вернемся к Герхарду. Смотри: он перебрасывает рекрутов порталами, и в этом, вроде, нет ничего странного. За исключением одного момента. Можно построить портал с того места, где находишься, куда-то еще, и отправить через него кого угодно. Однако нельзя телепортировать кого-то откуда-то еще в то место, где находишься, не превратив портал в двусторонний, то есть не побывав предварительно на том конце и не имея там помощников для преобразования. А Герхард именно тем и занят, причем поставляет новобранцев для Народного ополчения или на сборный пункт за городом, или напрямую герцогскому управляющему Снурфу для скорейшего распределения по сотням. Другими словами, Герхард научился строить порталы из одной точки в другую, не находясь ни в одной из них.

— Как понимаю, он при этом и маны почти не тратит, — заметил я. — При обычном телепортировании переброска потеряла бы смысл из-за слишком больших затрат.

— Мало того — он еще и набирает ману. Причем в громадных объемах — именно тех, которые, по идее, должен расходовать. Ты и представить себе не можешь, как при нем расцвел Каритек. Ты же недавно у нас, но я-то помню, в каком упадке находился город, пока Герхард не стал главным магом.

— Кажется, начинаю понимать, зачем ты мучаешь меня Герхардом, — сказал я. — Он отыскал в системе серьезнейшую уязвимость и сорвет банк. Но если найти портал в мое время — это будет всем уязвимостям уязвимость.

— И обнаруживший ее сорвет всем банкам банк, — подхватил Айк. — Представь, что методом Герхарда овладели другие маги. Переброска кого хочешь куда хочешь и бесконтрольный набор маны на любые цели поставили бы под угрозу миропорядок Вселенной Дагора и само ее существование. Награда за предотвращение катастрофы будет велика. Думаю, Герхард сразу прыгнет на уровни бессмертных. Насколько высоко — угадать не возьмусь, но он точно обезопасит себя от всего и всех в Срединном Пространстве. Однако его открытие — пустячок по сравнению с открытием возможности путешествий в прошлое.

— Ну да. Если назад во времени начнут перемещаться все кому не лень, то не только какая-то одна вселенная — весь Версум может пойти вразнос. И сам мир Демиургов. Достаточно случайно изменить в прошлом что-то важное, и их просто не возникнет. И уж за предотвращение этого счастливчик сразу вознесется в Валгаллу. Сможет просить что пожелает не только у системы, но и у Демиургов. Портал в прошлое — одновременно и выход на создателей Версума. Им хочешь не хочешь придется обратить внимание на свое заброшенное детище… Но ведь если найти портал и не воспользоваться им сразу, то потом точно не воспользуешься.

— А ты все еще хочешь вернуться?

Я задумался. Хочу ли? Сразу после попадания в Версум я только этого и хотел. Ну и чуть позже, — но теперь? Айк, помнится, правильно сказал, когда провожал меня к Разбойничьему тракту: мой мир мал и беден по сравнению с его. А ведь его мир — ничтожная часть Версума…

Что я тут успел увидеть? Крохотный клочок одного-единственного Мирового Острова. А сколько таких Островов разбросано по Великому Океану? Кстати: здесь пространств, кроме Срединного, еще четыре! И невообразимые просторы для личного роста. Чего я сумею добиться у себя дома, и чего — здесь?..

— Ты хочешь, чтобы мы искали портал вместе? — спросил я.

— Не совсем, — ответил Айк. — Я считаю, что готового портала нам никогда не найти. Его не существует и никогда не существовало. Готов допустить, что до сих пор сохранились изначальные порталы для перехода в другие вселенные Версума, и даже для выхода за его пределы. Но в прошлое? Немыслимо. Заманчиво думать, что тебя затянуло к нам за счет чего-то в самом Версуме, — за счет чего-то, некогда созданного Демиургами для иных целей. Оно было заброшено вместе со всем остальным — и вдруг сработало!.. Но надеяться на это было бы опрометчиво. Естественно, раз ты оказался здесь, значит, можно переместиться обратно. Однако нужный портал придется создать, накопив достаточно знаний. Герхард говорил герцогу, что вернуть тебя обратно не в силах. И, скорее всего, не врал. Иначе он и вернул бы тебя сразу, как только обнаружил ошибку. Однако его способ не подходит для этого. Или, что вероятнее, для этого не подходит сам Герхард.

— Что ты имеешь в виду?

— Главным образом твою способность, которой система не может даже дать название. Видишь ли, я думаю, что все произошло из-за нее. То есть не Герхард затянул тебя к нам. Наоборот — твоя скрытая сущность как-то нащупала Герхарда и воспользовалась переброской, чтобы попасть в Версум.

— Вот спасибо ей!..

— Не спеши с окончательными выводами. Это всего лишь предположение. Не исключено что я ошибаюсь.

Я хотел сказать, что да, ты ошибаешься, однако заткнулся на полуслове. Что я знаю о себе кроме простейшей анатомии? Айк может оказаться прав. Да что там — я почти сразу и поверил, что он прав. Значит, выходит как? Жил я себе спокойно, особо не рыпаясь, и старался поступать рассудительно. А втайне меня, получается, тянуло на приключения. И едва подвернулся подходящий случай… То есть, напротив, совершенно не подходящий! Это ж надо: учуять какого-то мага в игровой вселенной через тысячи лет в будущем и добровольно влезть в расставленную им для очередного рекрута ловушку! Ну, сущность, ну, сука! Нашарю тебя в сознании — берегись!..

— Так говоришь, портал нам придется строить самим? — спросил я Айка.

— Думаю, тебе одному, — сказал он. — Думаю, лишь у тебя это и получится. Тебе нужно стать магом, — а раз ты уже воин, то воином-магом. Я буду помогать. Награду предлагаю поделить соответственно вкладу в дело каждого из нас, а ценность вкладов пусть определит Высшая Справедливость. Арбитра ниже ее в задуманном брать нельзя, а выше нам ничего не доступно. Если же ты, построив портал, решишь через него пройти, и получение награды для тебя в твоем времени окажется невозможно, пусть она вся достанется мне.

— Согласен.

Мы присели у дороги. Айк достал из котомки пергамент, перо и чернила, и быстро написал договор, все пункты которого, должно быть, продумал заранее. Я просмотрел текст несколько раз и не нашел к чему придраться. Обращение к Высшей Справедливости мы голос в голос прочли вслух и оплатили положенный взнос маной, пополам.

Не доходя до «Веселой бочки» пришлось разделиться: Айк сходил в таверну и на конюшню один и вернулся с Люцифером, пустыми ножнами и мешочком дорожных припасов. Сразу следом прилетела Весточка и уселась у меня на плече.

— Бери, — сказал Айк, подавая мне мешочек и ножны. — Меч просто так неудобно носить, а в мешочке, кроме продуктов, найдешь огниво, нож для свежевания дичины и прочие полезности. Остальное добудешь и сам. Сейчас напоследок превращу тебя в странствующего рыцаря — и езжай. Личина продержится до Гинкмара, а потом станет тебе не нужна. И еще возьми это.

Проклятый порылся в своей котомке и извлек оттуда красивый амулет. Висевший на серебряной цепочке камень отливал черным.

— У меня есть точно такой же. С их помощью мы будем иметь доступ к личным базам знаний друг друга. Когда захочешь научиться пользоваться своим, сожми камень пальцами — он сам подскажет тебе все необходимое. А теперь давай прощаться. Задерживаться в обитаемых краях опасно и тебе, и мне.

Мы пожали друг другу руки, и я сел в седло. Что касается Айка, то он просто исчез. Я осмотрелся, однако невидимость проклятого была настолько полной, что ничего не заметил.

— Прости, Иван! — покаянно сказал Люцифер. — Я вогнал тебя в страшные долги.

— За что прощать? — удивился я. — Напротив, спасибо тебе. Никто не сделал для меня больше чем ты. А с долгами разделаемся так или иначе, не сомневайся. Тридцать тысяч — огромная сумма, но мы ведь любим трудные задачи, верно?

— Тридцать шесть, — поправил Люцифер. — Нам предстоит отдать фуриям и Эртриксу тридцать шесть тысяч золотых с учетом процентов в течение года.

Я застонал, прикрыл глаза и увидел перед собой морду хомяка, на которой была не скорбь, и не отчаянье даже, а обреченность. Толстощекий посмотрел на меня с немым укором, повернулся и потащился прочь, еле волоча лапы. На его спине висела табличка: «Пошел вешаться».

— А мне пох, — сказал я, провожая его взглядом. — Разберемся и с процентами.

— Тогда поехали? — спросил Люцифер.

— Поехали! — согласился я. — Так сказал попугай, когда кошка потащила его за хвост из клетки. А еще Юрий Гагарин. Был такой замечательный человек в моем мире.

— Его тоже из клетки вытаскивали? — заинтересовался Люцифер.

— Нет, — усмехнулся я. — Его запускали в космос.

— А что такое космос?

Вопрос поставил меня в тупик. Я и забыл, что во Вселенной Дагора нет космоса. Над Срединным Пространством находился Мир героев и полубогов, выше — Мир Истинного Света, а еще выше — собственно, ничего.

— Видишь ли, — попытался объяснить я, — в нашей вселенной Мировые Острова не разделены Великим Океаном. Они летают в пустоте, и каждый имеет форму шара. Эта самая пустота между ними и есть космос.

— Да-а-а? — изумился Люцифер, и я почти услышал, как заскрежетали шестеренки у него в голове. Попробуй представь себе такое удивительное мироустройство, если сам всю жизнь провел на поверхности огромной плоскости. — И Гагарин отправился к соседним Мировым Островам?

— Нет. Его целью было всего лишь оторваться от поверхности нашего. Путешествовать к другим Островам у нас весьма нелегко. И опасно.

— У нас тоже. Лишь самые бесшабашные смельчаки отваживаются пускаться в плаванье вдоль побережья Аусанга, а морской поход по Великому Океану считается величайшим подвигом для смертных.

— Когда-нибудь мы отправимся на побережье, правда? Я хочу посмотреть на Океан.

— И я хотел бы на него посмотреть. Этьен де Гурфье собирался идти к крайним пределам востока, когда будет готов к такому пути. Он мечтал выйти на побережье напротив того места, где из Океана встает солнце. И, быть может, плыть дальше на корабле, чтобы увидеть Царство Восхода.

— Что за Царство?

— Никто не знает. Известно лишь, что по другую его сторону находится Царство Заката одного из соседних Мировых Островов.

— Ну, Люц, тогда мы точно отправимся на край земли, и как раз туда! Я собирался на восток еще до того, как мы с тобой познакомились. Правда, только в государства, граничащие с Оргойским королевством, но почему бы не пройти чуть дальше?

— Крайние пределы востока — это не «чуть».

— Все равно. Я хочу своими глазами увидеть Царство Восхода и остальные чудеса. У нас нет ничего похожего, понимаешь?

— У нас тоже нет ничего похожего на ваши шарообразные Острова. Я вот как воображу себе это …

— А ты не воображай. Воображать вредно. Лучше давай подумаем, как расплатиться с фуриями. Не стоит начинать путешествие куда бы то ни было с кланом Гарон на хвосте.