Пока мы разговаривали, три других бандита бродили вдоль обоза, осторожно углублялись в лес и выходили обратно. Видно, хотели убедиться, что я один и вокруг никто не прячется. Я, со своей стороны, присматривался к будущим попутчикам. Крестьяне выглядели как крестьяне, то есть миролюбиво, хотя все были вооружены. Что до бандитов, то в другой ситуации они, может, и не отказались бы пощекотать мне пятки. А в этой не хотели. Я ведь вооружен, сопротивляться буду. И меня придется убить прежде чем ограбить. А вдруг я не о всех своих знакомствах на тракте рассказал? Крестьянам после рты не заткнешь — не мочить же их всех вместе со мной. Не простые мужики — свои. Данники, кормильцы… И на отношения с ними расправа над случайным путником плохо подействует. Каждый после будет думать: сегодня наши головорезы вот этого парня пришили за здорово живешь. А ну как завтра меня?..

В общем, заплатил я две серебряные монеты, выбрал наименее нагруженную телегу и устроился на ней почти безбоязненно. Возница оказался словоохотливым, веселым, и время в болтовне с ним летело быстро. Я вспомнил разговор с Меченым о гинкмарских земледельцах, и спросил водителя телеги, лучше ему было в цивилизованных землях, или больше нравиться здесь.

— Э-э-э, паря! — сказал мужик. — Лучше всего было тогда, когда оттель я уже сбежал, а досюдова еще не добрался. Не пахал тогда, не сеял, не жал — не гнул спину от рассвета до заката. Лишь ел, спал, да по сторонам глазел. Каждый день видел новые места, а не одну свою деревню. Баба моя как шелковая была — добрая, ласковая, и не ругалась совсем: видно, побаивалась, что я ее ненароком потеряю по дороге. А что до разбойников — они везде разбойники; что энти, лесные, что благородные. Мой прежний барон был куда как богат, а милосердия у него не хватило бы и на стертый медяк. Случалось, что у меня в закромах не оставалось ничего, помимо дохлых мышей. Здеся не так, здеся все подчистую не выгребают. Зато опасности вечные от лихих и от нечисти, и за дочками только гляди. Не убережешь — попортят, а то и уведут. И ладно б насовсем увели: с каждым уводом одним ртом меньше, и приданое готовить не надо. Так ведь натешатся и бросят через год-другой, а ты потом девок куда хочешь, туда и девай. Такая вот, паря, жизнь крестьянская — забот, неприятностей разных и трудов много, а отрады мало. И все ж таки я ее люблю. Сам бы подался в разбойники ради гульбы, странствий и вольной жизни; да не лежит у меня к разбою душа. А нравится мне смотреть, как жеребята резвятся на лугу, как поднимаются всходы в полях и наливаются потом колоски. Ради того и терплю невзгоды, и усилия прилагаю, не богатство на старость зарабатывая, а горб на спину. Тебя заставь каждый день за скотиной ухаживать и в земле ковыряться, так ты, глядишь, засохнешь со скуки. А для меня ничего милее нет.

Через три часа тряски по проселку мы выехали на тракт и почти сразу оказались у таверны, во многом напоминавшей «Сухую гавань». Тоже неказистой постройки, тоже засека вокруг… Только куплей-продажей здесь командовал не распорядитель, а сам хозяин по имени Глен. Сперва он разобрался с обозом. Затем обратил внимание на меня.

Я сказал, что в узле, и выразил желание продать все амулеты и седло. Глен развел руками и ответил, что больше половины городской стоимости за амулеты не даст. Шибко уж распространенный товар в Гинкмаре, ты понимаешь? А в город их еще доставить надо, и продавать придется мелкими партиями, чтоб цены не уронить… Я согласился на половину и спросил хозяина, не одолжит ли он мне лошадь, чтобы добраться до «Сухой гавани».

— Одолжу, — сказал Глен. — Только с сопровождающим. А значит, тебе придется оплатить уже двух лошадей и услуги проводника. Я ж знать тебя не знаю…

— Пойдет, — перебил я. — Мне все равно нужен кто-то, кто разведал бы обстановку в таверне, прежде чем сунусь туда. Видишь ли…

И я рассказал про Игана, присовокупив, что не имею представления, получено ли в «Сухой гавани» предупреждение о нем. Глен страшно заинтересовался и пообещал, что дополнительной платы за разведку не потребуется:

— Такие вещи мне и самому необходимо знать. Шпион, говоришь… Хорингера… Ладно! Сейчас оценим амулеты — и сразу езжай, если не хочешь сперва поесть.

— Поем свое, пока идет оценка.

Глен призвал помощника, и они принялись перебирать побрякушки вендиго, а я пристроился рядом и расстегнул седельные сумки. Спустя полчаса стал богаче на семьдесят восемь золотых, не считая платы за седло. Помощник привел лошадей, а следом явился и проводник: хмурый нескладный парень сорок первого уровня.

Кони хозяина «Трех дубов» оказались не так хороши, как у Игана и Дона. То двигаясь неторопливой рысью, то пуская животных галопом, мы добрались до «Сухой гавани» только к вечеру. За несколько сот шагов я спешился и пошел дальше лесом; дойдя до места, с которого был хорошо виден проход в засеке, засел в кустах. Вскоре меж башен показался проводник и махнул рукой, подавая знак. Я покинул укрытие и подошел к нему.

— Иган сбежал, — сказал парень. — Рудж хорошо подготовился, собрал лучших людей из обслуги и постояльцев, но гадский шпион извернулся и утек.

— Пойдем, угощу ужином, — предложил я.

— Не, обратно поеду. Надо успеть в «Дубы» до темноты.

В обеденном зале меня тут же заметили Меченый и Мэлори.

— Вы свиток сберегли? — спросил я вместо здрасте, когда они подбежали ко мне.

— Конечно, — ответил каторжник. — Мэлори зажала его меж двух дощечек и хранила так аккуратно, будто это Великое чумное проклятие или огненное заклинание мощностью на полкоролевства. Что за пергамент такой? Почему его сворачивать нельзя?

— Это, знаешь ли, очень личное, — сказал я. — Нет в нем ни скрытых проклятий, ни другого чего. Самая обычная весточка. Просто я дал себе слово, что сохраню птичку живой.

Меченый на меня посмотрел внимательно, понимающе кивнул и потащил за стол. Мэлори щелкнула пальцами, вызывая официантку, и уселась с нами. Подошел Рудж.

— Крепким орешком оказался этот твой Иган, — сказал он мне. — Не сумели мы его взять. Думаю, он каждую секунду был готов к тому, что его раскроют, и не расслаблялся. Потрепал нас хорошо. Мы с Мэлори совсем обессилели на лечении раненых, а Карея так вообще пришлось воскрешать. Зато Шлима нашли и похоронили по-человечески. Славный когда-то был моряк!

За ужином Мэлори по моей просьбе рассказала о весточках. Оказалось, для серьезных посланий их никто не использует, потому что малышек слишком легко бьют совы и коршуны. Не только на больших расстояниях, но и на малых. Разве что юные ромео, вздыхая под окнами своих джульетт, отправляют весточек с клятвами любви и верности до смерти. И глупые сентиментальные джульетты потом рыдают над пеплом самоотверженных птичек, ценою жизни донесших им пылкие признания. А утерев слезы, строчат ответные писульки…

— Точно не скажу, — неуверенно закончила Мэлори. — Но мне кажется, весточки для того и предназначены. Первоначально их создали для быстрого обмена короткими сообщениями. А когда выяснилось, что надежную связь они обеспечить не способны, посвятили их богине жертвенной любви Агапэ.

Выходило, что Дон меня обманул. Он вовсе не собирался позволять мне передать в таверну хоть слово. А чтоб меня успокоить, подсунул самое слабое из связных заклинаний в уверенности, что оно не сработает.

А оно взяло и сработало. Вопреки всему. Весточка со своим третьим уровнем улетела оттуда, откуда я едва выбрался с пятидесятым, преодолела немаленькое расстояние до «Сухой гавани» и среди ночи принялась долбить клювиком в ставни комнаты Мэлори. И не прекращала, пока та не проснулась и не открыла…

Весь вечер я только ел и пил. Больше ничего полезного не сделал — лишь скинул Мэлори маршрут до дуба с дуплом, в котором остались временно забракованные амулеты вендиго. Они дешевле тех, что я сбыл в «Трех дубах», и еще придется отстегнуть за доставку. Но лишние деньги — они никогда не лишние.

— Утром кого-нибудь пошлю, — сказала Мэлори. — С ценой тоже разберемся. А на сегодня о делах забудь. Ты переутомлен — и грязен как свинья из лужи. Выдам тебе чистую одежду, а свою отдай прачке. Броню — в чистку. Сам — мыться!

Уже затемно я ввалился в свою в комнату и грохнулся на кровать. Не соблазнят меня сегодня ни рыжие колдуньи, ни прекрасные эльфийки. Не испугают ни старшие официантки, ни ископаемые гоблинши с кухни. Беспробудно проспав двенадцать часов, я со скрипом поднялся, забрал из-за двери кадушку для умывания, поставил ее на табурет и с наслаждением сунул голову в воду.

«Поздравляем! Вы убили воина тридцать седьмого уровня!» — оглоушила меня сообщением система.

Это кого? Себя, что ли? У меня тридцать седьмой! Опять заснул, и стоя раком у табуретки, трагически утонул в кадушке?

Я мигом выдернул репу из коварно подсунутого мне прислугой сосуда.

Нет, вроде жив… Системный глюк?

Озарение настигло меня только через несколько минут. Какой-то равноуровневый простофиля только что свалился в яму с кольями, в которую в свое время попался Раймондо. Я ведь привел в порядок настил после того, как вытащил паладина.

Надо же — как далеко я ушел от прежнего Ивана, который в своем мире был чисто мирным жителем. Здесь уже и находясь один в закрытой комнате умудрился кого-то убить. Расту, однако!

«Назначенная за вас в Каритеке награда увеличена с пятисот золотых до трех тысяч, — подкрепила мой вывод система. — Условия получения прежние: поимка живьем».

Приятно, когда тебя ценят. Одно настораживает: после моего побега герцог слишком долго думал. А потом вдруг поднял ставку сразу в шесть раз. К чему бы это?

Принесли одежду и доспехи. Переодевшись в свое, я спустился во двор и нашел Руджа.

— Не знаешь ли поблизости мест, удобных для скрытной жизни? — спросил я его. — Не хочу искушать судьбу. Мало того, что Хорингер может послать сюда специалистов для моего захвата, — теперь еще за мной начнут охоту уцелевшие в битве при Каритеке тимойцы во главе с Доном. Я понимаю, что после Игана вы бдительность усилили, и все же не хотел бы толочься в таверне постоянно.

— Одобряю! — прогудел Рудж. — Мы тебе за раскрытие Игана вот так благодарны, — добавил он, проведя ладонью над головой. — Кто его знает, что он тут после тебя вынюхивать остался, за кем следить. У нас тут несколько серьезнейших дельцов проживает… Мэлори сказала — целый месяц с тебя платы не возьмет. Поэтому комнату можешь оставить за собой и наведываться когда захочешь. А жить лучше в Заброшенном стане. Там лет двадцать пять назад золотую жилу нашли, но она быстро истощилась. Хибары некоторые до сих пор стоят, не развалились. Еду тебе можем переправлять с Люцифером, чтоб ты от охоты не зависел. Посылай коня к нам раз в пару дней, — а хоть и каждый день пусть приходит и доставляет тебе свежее. Отправишься куда — тоже дай знать. Походных припасов отгрузим.

Следующей я поймал Мэлори и спросил, не поможет ли она мне с Весточкой. Как бы так сделать, чтобы прочитанное послание оказалось непрочитанным? Или есть другой способ спасти птичку?

— Не знаю, — ответила Мэлори. — Думала над этим еще вчера. Все книги просмотрела, от матери доставшиеся. Она очень необычной волшебницей была, — но и у нее ничего полезного не оказалось.

— А в чем загвоздка? — удивился я. — По Гинкмару бродят сотни живых заклинаний, когда-то созданных магами для выполнения неких задач. Они их выполнили, и дальше существуют сами по себе наравне с прочими монстрами. Некоторые даже размножаются.

— Ты прав, — согласилась Мэлори. — Я тебе больше скажу: на границах с империей и Тимойским королевством целые области заселены боевыми разновидностями таких существ. Там уже и разумных-то не осталось — только эти самые заклинания бродят в лесах и по развалинам городов и крошат друг друга. Но все они создавались именно как долгоживущие. А продлевать жизнь одноразовым заклинаниям и дарить им вторую, наверно, до тебя никто и не пытался.

— Плохо! — помрачнел я. — А мне казалось — простая фигня, и ты справишься.

— Фигня, может, и простая, — не стала спорить Мэлори. — Беда в том, что неизвестно, в чем суть этой фигни. Могу лишь посоветовать тебе обратиться к Агапэ. Тем более что неподалеку отсюда есть посвященный ей храм. То есть, не сам храм, конечно, а его руины, но все же лучше призывать богиню оттуда, чем со случайно выбранного места, которое к ней отношения не имеет.

Я мысленно поморщился. Не нравилась мне идея общения с ответственной за любовь. Да еще жертвенную. Что я скажу? Представил, как плету что-то невразумительное, и мне захотелось удавиться.

— Рыжик! — трусливо воззвал я, с надеждой глядя на Мэлори. — Может быть ты…

Мэлори посмотрела на меня укоризненно.

— По таким вопросам надо обращаться к высшим силам самому.

С этими словами она сунула мне в руки перевязанные бечевкой дощечки с зажатым между ними пергаментом.

Я угас и принялся собираться в путь к Заброшенному стану. Накупил недостающих снадобий на случай травм и тяжелых ранений. Выбирал самые лучшие. Каждое обходилось в двадцать, тридцать, а то и пятьдесят золотых, однако я не скупился. Дорого-то дорого, зато себя оправдывает. На одни лишь трофейные элики рассчитывать опасно. Не окажется в нужный момент подходящего зелья — сколько будешь ослаблен и повышенно уязвим?

Забив кармашки пояса до отказа, я зашел к оружейнику, бывшему по совместительству и баффером. Набрал в продуктовой лавке еды на первые два дня. Собственноручно почистил Люцифера под одобрительными взглядами Карея.

— Еще на сутки мог бы и остаться, — сказала Мэлори на прощанье. — Вряд ли кто-то прибудет сюда за тобой раньше.

— Ты недооцениваешь Хорингера, — возразил я. — Неужели Иган тебя не впечатлил? Что касается Дона, то я ему сам дал наводку, где меня искать. И чтоб мне провалиться, если он не заявится в «Сухую гавань» лично. Того и гляди, обнаружишь его в двух шагах от себя под личиной Лины.

— Типун тебе на язык! — прикрикнула на меня Мэлори.

— Не надо! — отказался я. — Лучше организуй вот какую штуку. Понимаю, что ты харчевню бросить не можешь. Так что присылай с Люцифером эльфийку. Она умеет ездить верхом?

— Только на мужиках! — с полпинка завелась рыжая. — И только когда они рядом. Придется вам с конем обходиться друг другом — я прикажу его к кобылам не пускать. Желаю вам обоим полного взаимоудовлетворения! Попробуй заявись сюда из леса! Я с радостью позволю Лине изнасиловать тебя так, как ей захочется. А ко мне лучше вообще не подходи, а не то…

Не договорив, Мэлори по-военному четко развернулась, и не спеша удалилась, гордо расправив плечи.

Вот и поддень эту девочку по-дружески. В ответ наслушаешься такого, что уши завянут и облетят с головы от первого же ветерка.

Наблюдавший за сценой Рудж покачал головой, ухмыльнулся, подмигнул мне и побормотал что-то типа: «Женщины, женщины…».

— Ладно, пойду, — сказал я.

— Ага, — кивнул распорядитель. — Мы тут распустим слух, что ты подался к Гарям через Чертово городище. Там где-то ватаги лихих окопались — пускай тимойцы, и кто там еще захочет тебя искать, поимеют дело с ними. Люцифер пусть приходит за припасами не прямо в таверну, а к старому тополю у ручья за вырубками. Там его увидит один из дозорных. Вот ты сейчас к стану пойдешь, да? Как раз будешь переходить ручей у этого самого тополя. Ну, давай!

Дорога до Заброшенного стана заняла около трех часов. По прибытии на место пришлось разбираться с компанией кобольдов, считавших, что именно они хозяева в заброшенном городке. С монстрами я разделался быстро — дольше искал их ловушки. Не для обезвреживания, а чтобы знать, где они. Пусть остаются для незваных гостей. Среднеуровневый воин в них вряд ли попадется, и даже низкоуровневому не будет нанесен существенный ущерб. Но нервы кобольдовские подлянки попортят любому, заставят пришельца осторожничать. Крупных хищников отпугнут однозначно. Мелких угробят, и кто-то из них в результате не стащит мои припасы.

Выбрав наименее ветхую хижину, я до вечера занимался приведением ее в пригодное для жилья состояние. Стены были сложены из камня, в ремонте нуждалась только крыша. И внутреннее убранство: двухэтажные нары, стол и скамьи. Хибара стояла в удобном месте, особнячком от других строений, прилепившись к небольшой скале с пещерой. В этой пещере, размером с мою комнату в таверне, можно было занять оборону, если кто-то нападет, а я решу защищать новое жилище до последнего издыхания. В противном случае ничто не мешало сбежать через подземный лаз с выходом в ближайших кустах.

Свободная от деревьев каменистая прогалина перед хижиной позволяла утыкать стрелами любого, прежде чем он подойдет к двери. Сам Заброшенный стан располагался еще ближе к Ревскому тракту, чем «Сухая гавань». Следовало лишь разведать тропы в сторону цивилизации, и можно открывать персональный разбойничий бизнес.

Наутро мы с Люцифером выступили к руинам храма в честь Агапэ, и даже довольно быстро их обнаружили. Я углубился в базу знаний в поисках молитвы для начала общения с богиней. Нашел и ужаснулся. Не молитва, а река розовых соплей, разбавленных совершенно детскими глупостями. Но ты же выдержишь, Иван? Надо выдержать! Ты прочтешь это! Причем серьезно, ни разу не заржав и не сбившись. Тебе нужна Агапэ. Без нее не получить жизнь для Весточки. Так что отнесись к предстоящему ответственно.