Разделавшись с последним людоедом, я долго стоял неподвижно, опустив меч и закинув голову вверх. Так дышалось легче. Ну и вниз не надо смотреть.

«Действие временных характеристик прекращено. Откат до реального уровня…»

Меня охватила страшная слабость, тут же сменившаяся едва заметным подъемом. И волной кайфа, который быстро угас в вакууме физической и душевной опустошенности.

«Ваш уровень повышается на +1. Текущий уровень — 36».

За первой волной последовала вторая. От нее, вроде, чуток захотелось жить.

«Ваш уровень повышается на +1. Текущий уровень — 37».

Да я герой? Набить вендиго на два новых уровня, если сам уже близок к средним, — это надо постараться!

«Вы в одиночку остановили нашествие вендиго в обитаемые земли. Награда: 1000 очков Дарований. Улучшены отношения с представителями всех рас, особенно простолюдинами. Целый год вас будут охотно принимать в любом доме любой деревни герцогства».

И, добавьте, угощать свежевыпеченным хлебом. И парным молоком. Оно, кстати, полезнее вина и пива. Так что при случае надо заходить.

«Режим „берсеркер“ остается доступен вам на реальном уровне. Лимит использования — 1 минута в сутки».

Так-так. Второе нашествие мне не остановить, однако в обычной схватке, если враги ниже, минута для такого режима — вечность. Справиться с несколькими равными он тоже поможет. А вот с высокоуровневыми… Не знаю. Это надо просчитывать. Делать оптимистичные прогнозы навскидку слишком опасно.

«Одно обращение к богам войны осталось невостребованным. Вы можете использовать его в любое время».

С такой жизнью оно у меня не залежится.

«Полные возможности Дженкуира снова станут доступны вам по достижении пятидесятого уровня. В настоящее время их использование ограничено нахождением в режиме „берсеркер“ и периодами активизации способности „??????????????????“».

Выходит, Крепперу не хватило двух уровней, чтобы дорасти до меча, когда он был его?

Нет — подозреваю, что все не так просто. Логичнее предположить, что достичь взаимопонимания с Дженкуиром лично мне помогло особое стечение обстоятельств, а не какой-то один фактор. Следовательно, Крепперу не хватило двух уровней, более чем тысячи вендиго, «берсеркера», вопросительной способности и, наверно, еще дохрена чего. Черт с ней, со способностью; она присуща только мне. Однако и «берсеркер» — атрибут не просто бойцов, и даже не продвинутых бойцов, а дамагеров. Главная отличительная черта которых — возможность нанесения максимального урона за минимальное время. Креппер дамагером не был. А я, быть может, стану.

«Пожалуйста, проанализируйте прогресс классовых навыков. Кажется, вам следует пересмотреть приоритеты».

Не, ну их к херам. Потом как-нибудь.

«Внимание! Примите меры по улучшению своего состояния. Вы остро нуждаетесь в восстановлении».

А то я сам не чувствую…

Передохнув, я снял с остатков лошади чудом уцелевшие седельные сумки с дорожными припасами и направился в лес, на ходу глотая элики. Трофеи собирать не стану. Амулеты вендиго — ну сколько они стоят, чтоб мне сейчас, в таком состоянии, часами ворочать дохлятину?

«Сколько? — ехидно спросил меня невесть откуда вылезший внутренний хомяк, вставая в позу и подбочениваясь. — В первую встречу с вендиго ты набрал с них ожерелий и браслетов на два с лишним золотых. Только ты один, заметь, а не все ополченцы. А здесь вендиго больше, чем было там. Вот и посчитай!»

«А я думал, ты сдох тогда, — горестно сказал я. — Под волокушей, помнишь? А ты, оказывается, жив, и хочешь заставить меня работать. А после тащить огромный мешок до таверны. Вместе с седлом тимойской клячи. Ведь если талисманы брать, не бросать же седло? Оно точно дофига стоит. Не думай только, что вспомнив о нем, я тебе подыграл. Ты сам сейчас вспомнил бы, и ткнул меня носом».

«Я ни о чем не думаю!..»

«Это заметно».

«Не перебивай и не придирайся к словам. Я спасаю тебя от тебя самого, дружище! Ты просто устал. А когда отдохнешь, сам удивишься, что хотел оставить седло. А оно, смею заметить, дешевле, чем все амулеты вместе взятые».

«Я тебе не дружище. Ты мне — тем более. Лучше спаси меня от себя — вот это я оценю. Только чую, такого подвига от тебя не дождешься».

Краем глаза я заметил, что над лесом всходит луна. Ах так — ты на стороне толстощекого? Ну да, теперь уже не отмазаться тем, что у меня ночное зрение плоховато. Придется уступить, иначе проклятый хомячище изгрызет меня упреками всего — не сейчас, так потом.

Нехотя поковырявшись в интерфейсе, я вложил все свободные очки характеристик в телосложение, чтоб не пасть сегодня смертью храбрых на трудовом фронте и не погибнуть завтра под тяжестью узла с трофеями. Зная по опыту, что такое вливание вскоре понадобится подкрепить едой, перебрал содержимое седельных сумок. В них оказалось полно съестного, не требующего готовки. Мысленно поблагодарив Дона и зажевав первый попавшийся кусок, я принялся за работу с усердием добросовестного сборщика урожая. Там, где лунный свет не помогал, действовал на ощупь. Брал все подряд, складывал в эгиду и стаскивал к обнаруженному на краю поляны дубу, с огромным дуплом метрах в трех над землей. После вздремну в этом дупле — ночевать внизу меня сегодня не заставить и наилучшими вампирскими техниками подчинения. Скоро сюда начнут стягиваться волки и другие хищники. Конечно, просто так, за здорово живешь, нападать на меня они не будут — мертвечины под боком завалом. Однако и понапрасну искушать их не стоит. Вдруг кто захочет разнообразить рацион за счет живого дурака, дрыхнущего под кустом?

Я провозился со сбором почти до рассвета. Втащив в дупло охапку набедренных повязок вендиго, чтоб не искать лапник или сухую траву на подстилку, устроился на отдых, да только вместо того, чтобы без промедления вырубиться, оказался в кабинете Генриха Каритекского. Это был уже третий случай, поэтому сразу понял, что произошло, и даже не до конца потерял связь с оставшимся в дупле телом. Заодно многое выяснил о своей скрытой сущности. Например, ей не надо спать — она даже не знает, что это такое и зачем нужно. Иначе она поимела бы совесть и не дергала меня сегодня.

На сей раз в кабинете сидели трое. Кроме хозяина и неизменного Герхарда там находился еще один человек, живо напомнивший мне Игана. Не внешностью, а чем-то еще. Чем-то таким, что накладывало отпечаток на все его жесты, выражение лица и манеру разговаривать. Приятно познакомиться, маэстро Хорингер. Рад видеть вас в непринужденной обстановке разноса у начальства.

— Ты говорил, это будет тихая рядовая операция, — сказал герцог своему спецслужбисту. — Но то, что случилось, больше походило на генеральную репетицию Рагнарека. Стража на стенах подумала, что невесть каким образом проникшие в центр державы имперские войска начинают штурм города. Потери убитыми у нас такие, что на воскрешение только самых ценных людей потребуются десятки миллионов единиц маны. И три деревни стерты с лица земли во время погони за недобитыми врагами. Какие выводы я должен сделать?

— Тимойцев оказалось больше, чем я думал, — покаялся Хорингер и развел руками, демонстрируя, насколько. Словно рыбак, рассказывающий приятелям, какую рыбу он мог бы поймать, но не поймал.

— «Тимойцев оказалось больше!» — саркастично повторил герцог, вздернув брови. — Меня не волнует, сколько их было. Ты обязан обезвреживать всех. Наши добрые соседи с востока всегда внедряли к нам агентов и будут внедрять — в мое окружение, королевское, чье угодно. Твоя задача — ловить тех, что действуют на территории герцогства. У каждого случаются неудачи, и я не жду, что у тебя их не будет. Но в этот раз шпионы обжились уже и среди твоих людей, и в Толстой башне, и в моей личной гвардии. А когда ты наконец собрался вычистить их, результаты оказались примерно как от действий группы вражеских диверсантов. Герхарду по итогам твоей блестящей многоходовки едва не проломили голову. Иван, которого ты использовал в качестве наживки, опять на свободе и находится неизвестно где. Дондрейденкур скрылся, оба его помощника мертвы.

— Оба известных нам помощника, — с нажимом произнес Герхард.

— Именно! — повысил голос герцог, и его правая рука сжалась в кулак. — А сколько еще было в его распоряжении? Неизвестно. Нельзя предположить, что Дондрейденкур задействовал в организации побега Ивана всех. И теперь Тимою только и надо, что заслать в Каритек нового резидента на уже готовую агентурную сеть. Пусть потрепанную, но дееспособную.

— Мне нечего возразить, ваше высочество, — сказал Хорингер. — Замечу лишь, что вы преувеличили риск, которому я подверг Герхарда.

— Преувеличил?! — взорвался герцог. — А как ты оценил степень этого риска? Дондрейденкур — боевой маг семьдесят первого уровня! А если б он решил ликвидировать Герхарда вместо того, чтобы его временно нейтрализовать? Ты соображаешь, в каком положении мы оказались бы, лишившись нашего лучшего волшебника?

— Прошу тебя, Генрих, успокойся, — поморщился Герхард. — Я сам согласился и претензий не имею. И считаю, что Хорингер прав. Дондрейденкур ни за что не отважился бы меня убить. Тимойцы не знают, какие силы задействованы в переброске рекрутов. Организовал ее я, но кто мне помогает? Боги или демоны? Насколько могущественные и с каких горизонтов? Какие последствия будет иметь моя смерть, и кто окажется в числе врагов моих убийц? Этого даже ты не знаешь.

— Я и не хочу узнавать, — проворчал герцог.

— И правильно делаешь. Но тимойцы хотели бы. Только такой возможности я им никогда не дам.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Я невольно поежился. Что ж ты там такое творишь, Герхард, если даже твой отнюдь не робкий патрон боится вникать в детали?

Молчание нарушил Хорингер:

— Какие будут распоряжения?

— Какие? — удивился герцог. — Исправляй все, что натворил. И пока не исправишь, на глаза мне не попадайся.

Добрый же у тебя босс, маэстро, подумал я. Можно сказать, нежный. Я бы на его месте лишил вас с Герхардом квартальной премии. Годовой тоже. И месяцев шесть высчитывал по четверти оклада.

Картинка перед моими глазами потускнела, видение завершилось, и я снова оказался в дупле — не частично, а весь полностью. Эй, сущность, ты меня слышишь? Надеюсь, когда-нибудь ты покажешь мне что-то кроме задолбавшего уже кабинета каритекского властителя. Даже в этот раз я не отказался бы увидеть другие места и лица. Например, с удовольствием посмотрел, как там Дон, где он и чем занят. Не исключено, что не скачет в Тимой поведать командованию, как просрал свое важнейшее задание. А разыскивает меня с расчетом вернуться на родину победителем. Потому что победителей не судят, как известно. А остальных — еще как! Неудачников — с особой суровостью.

Поворочавшись на груде набедренных повязок, я заснул под волчьи завывания снаружи. Разбудил меня вороний грай. Солнце стояло уже высоко. Пирушка на поляне шла вовсю: в ней, кроме птиц и волков, участвовало множество мелкого зверья и два медведя. Нормального человека затошнило бы при виде моря трупов и жрущих их животных, а я почувствовал, как пробуждается аппетит. Вчерашняя крупная инвестиция в телосложение опять требовала подкрепить ее калориями. Позавтракав, я слез на землю.

Завзятые падальщики продолжали прибывать на поляну наряду с теми хищниками, что баловались мертвечиной от случая к случаю, но пока заготовленных мною яств хватало всем. На меня никто не обращал внимания, и я занялся чисткой доспехов от засохшей крови. Вчера она текла по мне ручьями, засыхать начала еще во время сбора трофеев, и тогда же кое-что отвалилось само. Однако одежда и латы все равно выглядели так, словно я валялся в стоке скотобойни. Приведя снаряжение более-менее в порядок, я взялся за сортировку амулетов, поскольку смог бы унести на себе едва ли третью часть. Благо они легко делились на дешевые, средней стоимости и дорогие; я брал только последние, складывая их на расстеленную рядом эгиду, а остальные закидывал в дупло. Закончив, взвалил узел на плечо. Тяжелый, блин, — а еще седло!.. Но я не готов к схватке с хомяком — пока я прокачивался кое-как и от случая к случаю, он исхитрился и достиг бессмертия. Так что потащу.

Взяв курс на тракт, я вскоре вышел на проселок, ведущий в ту сторону. Отлично — пойду по нему. Пешком до «Сухой гавани» далеко, но, может, на тракте или даже здесь удастся поймать попутный транспорт.

Стоило подумать о таверне, как сразу вспомнилась Весточка. Долетела она туда? Здравый смысл подсказывал, что нет. Сгорела раньше срока, еще над развалинами храма тимойским богам.

И все же в противовес всем доводам разума я был уверен, что птичка долетела. Должна была долететь! А Рудж, Меченый или Мэлори — кого она там нашла — восприняли приписку к тексту послания всерьез и после прочтения оставили свиток развернутым. Потому что я ни разу не шутил. Выяснится, что свитку кирдык, — использую заначенное обращение к богам войны и порешу всех троих нафиг!

Но если я прав, и Весточка благополучно добралась, на месте ли еще Иган? Скрутили его — или готовятся к этому? Хотелось верить, что уже не только скрутили, но и повесили. Особого зла я на агента Хорингера не затаил. Профессионал, что с него взять? Есть у него задания — и он их выполняет. Однако жизнь приучила меня отвечать на гадости еще большими гадостями. В частности для того, чтобы профессионалам слишком легко не работалось. А то оборзеют. Осложнил существование мне? Я осложню тебе. Вплоть до полной невозможности бытия в этом мире.

По вершинам деревьев гулял ветер. Налетая легкими порывами, он раскачивал деревья. За шумом леса я не сразу расслышал, что меня догоняют. Остановился, прислушался. Сзади доносились возгласы типа: «Н-ну, родимая!», — и щелканье кнутов. Крестьяне? Сейчас узнаю, действительно ли меня будут радостно принимать в любой деревне. Правда, здесь не деревня, но, судя по звукам, ко мне приближается какой-то ее передвижной филиал.

Из-за поворота показались впряженные в телеги лошади. Я машинально поднял руку, голосуя как на трассе. Конечно, тут же почувствовал себя глупо, однако крестьяне меня за глупца не сочли: поняли правильно.

Обоз сопровождали четверо молодчиков уголовного вида. Трое остались у телег, один приблизился ко мне.

— Откуда будешь? — поинтересовался он.

— Трудно сказать, — ответил я. — Не так давно служил в Народном ополчении, потом сделал ноги и обосновался в таверне «Сухая гавань». Так получилось, что занесло далековато от нее. Иду опять туда, — а не прочь бы ехать.

— И кого ты знаешь в «Сухой гавани»?

— Успел познакомиться только с Руджем. И самой хозяйкой таверны — довольно-таки близко.

Не люблю хвастать постельными подвигами, однако требовалось показать, что я в таверне бывал. Сработало — бандюга понимающе ухмыльнулся:

— Мэлори — завидная девка! Так ты нашел к ней подход?

— Врать не буду — скорее, она ко мне нашла.

— Ну, хоть так!.. А из постояльцев знаком с кем? Кто постоянно живет?

— С Меченым. Но он там недавно, и не говорил, как долго останется.

— Меченый в «Гавани»? — удивился бандюга. — Неужто сбежал с каторги? Он же был — погоди! — на каких рудниках?..

— На Сорорских, — ответил я, гадая, продолжает собеседник меня проверять или в самом деле запамятовал. — Только он освободился законно. И завербовался в Народное ополчение, откуда уже и сбежал. Мы с ним в одной дециме служили.

— Н-да! — протянул бандюга. Похоже, о громких каритекских событиях он не слышал, поскольку не спросил, имею ли я к ним отношение. — Пожалуй, мы могли бы тебя подвезти. Но не до «Сухой гавани», а до таверны «У трех дубов». Два сильвера — и забирайся на телегу. Доставим в лучшем виде вместе с грузом.