Я замедлил шаг, оглядел всех троих и пошатываясь направился к Пролу. Он ждал, не трогаясь с места. Мясник с Лукасом, напротив, начали сближаться, сжимая меня и тяжеловоза словно в тисках.

— Будьте здоровы, добрые люди! — поприветствовал я троицу. — Не знаю, кто вы, но рассчитываю на помощь. В долгу не останусь, можете поверить. Неподалеку отсюда я схватился с тем дезертиром из Народного ополчения, что испортил герцогу Праздник Дракона. Удалось взять мерзавца, однако он меня ранил. Мои средства не помогают — наверно, клинок был отравлен. Не найдется ли среди вас лекаря?

Я старался сымитировать дворянскую манеру разговора, соответствующую шлему и плащу: уверенную и высокомерную вне зависимости от обстоятельств. Бесчувственный вампир выглядел достоверно — имел тот же цвет волос, что и у меня, и было заметно, что парень молод; но черты его лица ветераны не сумели бы разглядеть.

Прол вложил меч в ножны и поднял забрало. Мясник и Лукас расслабились. Ага, заглотили наживку!

В другой ситуации ветераны, конечно, были бы недоверчивее. Однако наличие у меня пленника стоимостью в пятьсот золотых притупило их бдительность. Казалось бы, сперва проверь, а он ли это. Но алчность — весьма мощный и властный инстинкт, слабо поддающийся контролю. Я прям воочию видел, как в головах «почтенных» складывается картина произошедшего: странствующий рыцарь сразился с дезертиром, и тот убил его собак и верховую лошадь. Осталась только вьючная. Оруженосец, если он был, тоже убит. Следует лишь выяснить, что представляет собой рыцарь. Насколько он известен? Нельзя ли отправить его вслед за собаками и лошадью, оставив пленника себе — или лучше действительно помочь, удовольствовавшись обещанным вознаграждением?

Я не был настроен на открытость, и мой общедоступный профиль не мог поведать ветеранам слишком много. И там точно не написано, что я и есть тот самый дезертир.

— Каждый из нас немного лекарь, — сказал Прол, подходя ближе. — Однако лучший стережет лагерь. Мы проводим тебя туда, раз можешь ходить. А потом расскажешь, как взял дезертира. Мы тоже охотились за ним — будет интересно послушать.

— Непременно расскажу! — пообещал я. — Но сейчас идемте! Я чувствую себя все хуже — как бы не потерять сознание.

— Да, ты прав. Вижу, твой конь приучен следовать за тобой без повода? Вести его не надо? Хороший конь.

«А другой еще лучше», — подумал я, выпрямился и скинул плащ, чтоб не мешал в бою. Прол увидел кольчугу Корфа и остолбенел. Я сунул файербол ему в шлем и захлопнул забрало. Пламя рванулось наружу сквозь все щели — бывший старшина упал замертво. Лукас и Мясник бросились на меня с яростными воплями. Вампир на спине тяжеловоза задергался, свалился на землю, разорвал веревки и вскочил, с мычанием выдирая изо рта кляп.

— Это сообщник! — крикнул Лукас. — Они заодно!

Он выбросил перед собой меч в длинном прямом выпаде и попал точно в прожженную дырку в вампирской кирасе. Однако полученная рана не могла слишком сильно повредить кровососу на фоне еще не завершившегося воскрешения. Он избавился от кляпа, шагнул вперед и с ревом вцепился в Лукаса, пытаясь сорвать с него шлем. Я выхватил меч и встретил Мясника серией рубящих ударов. Выскочивший из зарослей Люцифер сшиб его с ног. Лукас отпихнул от себя вампира и угостил его мечом в лоб. Мой нежданный союзник скончался повторно, да только Лукас в это не поверил — после моего огненного привета Пролу он ничему не верил — и решил отсечь врагу голову. Хорошая идея, когда имеешь дело с живыми мертвецами один на один, и очень плохая, когда вокруг дерутся, и за спиной могут оказаться не только свои. Кольчуга воина была прочна, но меч Креппера с ней справился. Прощай, Лукас! Когда окажешься в Мире Теней, передай от меня привет Корфу, если Прол не догадается.

Люцифер обрабатывал Мясника копытами, не давая подняться. Мясник страшно ругался, а больше ничего не мог сделать: оружие он потерял. Я выбрал момент и вонзил ему меч под кольчужную юбку, промеж ног. Ветеран подергался немного и затих. Я подошел к вампиру. Свое он отработал сверх всех ожиданий, и больше не нужен. Тем паче раз способен рвать веревки как волоски. Отрубить ему голову, как Лукас хотел? Это было бы самым разумным. Только мы ведь не привыкли слепо следовать первым же подсказкам разума, — правда, Люц? Какая польза убедиться в том, что эффективный метод нейтрализации вампиров в самом деле эффективен? Лучше проверить сомнительный.

Известно, что вампиры не любят серебряных наконечников для стрел и арбалетных болтов. Конечно, суть в том, что они из серебра, а не в том, что наконечники. Однако напрямую об этом в базе знаний не сказано. Я посмотрел на разрубленный Лукасом лоб кровососа, на оплавленное по краям отверстие в кирасе, выбрал лоб и бросил в рану серебряную монету. Внутри черепа зашипело, оттуда повалил густой едкий дым, кожа на лице почернела и сморщилась, по волосам пробежало пламя, и они осыпались пеплом.

«Вы убили вампира сорокового уровня!..»

Способ оказался рабочим. Если монета осталась цела, после достану. А пока надо разобраться с Толстым. Он начеку: слышал крики своих и готов к чему угодно.

Я оглянулся на тяжеловоза. Когда все началось, конь попятился подальше от ненужного ему сражения, и отступал до тех пор, пока не уперся задом в ствол попавшейся на дороге сосны. Под ней и стоял, ожидая указаний. Умница! Осторожность — не трусость, а весьма ценное качество.

— Забирай его, и потопали, — сказал я Люциферу. — На подходе к лагерю оставим где-нибудь за кустами погуще, чтоб стрелами не задело. Толстый у нас лучник, сукин сын. Он не увалень. Кличку получил такую не оттого, что в самом деле толст, — просто морда пухлая, румяная. Готов спорить, что он сейчас сидит на самом удобном для стрельбы дереве, какое сумел найти. И надо догадаться, что это за дерево, прежде чем с него полетят стрелы.

— Схитрить не хочешь? — спросил конь.

— А как? Предлагай. Лично я ничего стоящего не придумал. Доспехи Лукаса мне по размеру — могу надеть их и подползти к лагерю под видом тяжелораненого. Так ведь Толстый просто так ко мне не слезет. Сперва окликнет, а голосу Лукаса я подражать не смогу, навыков нет. А были бы — у ветеранов еще с войны припасена тысяча способов отличать своих от не своих: парольные слова и фразы, условные сигналы и знаки. Даже нам, новобранцам, Креппер приоритетно вдалбливал — не подходить к раненому товарищу в сомнительной ситуации, пока нет уверенности, что это он.

Люцифер помолчал, размышляя, но, видно, не припомнил ни одной уловки из своего богатого событиями прошлого, которая подходила бы мне. И то сказать: я не один из его прежних хозяев. И точно не Этьен де Гурфье. Тот, наверно, изыскал бы возможность убить последнего оставшегося в живых противника с наименьшим риском. А я обречен идти на любой.

— Три файербола еще в запасе, — постарался успокоить я расстроившегося коня. — Из лука я тоже стреляю нормально. Пусть не как Толстый… Кстати, а почему? Это он пусть еще докажет, что стреляет лучше.

Почти стемнело. Какое-то время мы шли без опаски — лагерный сторож не мог выбрать позицию слишком далеко от того, что его оставили охранять. Он точно не пойдет в одиночку туда, откуда не вернулись трое. Где он может быть? Что бы я сделал на его месте? Конечно, выдвинулся в лес так далеко, чтобы только не терять лагерь из виду, и одновременно иметь хороший обзор в том направлении, в котором ушли товарищи.

Любой бы поступил подобным образом.

Или, точнее, любой дурак.

Даже такому неопытному воину как я хватило пяти секунд раздумий для отказа от очевидного выбора. Потому что его предугадает тоже любой: дурак, умный — не важно. И проверит означенный вариант в первую очередь.

Нет, Толстый выберет дерево правее или левее. И попробуй угадать, где.

А вот попробую! Отличный повод для прокачки интеллекта и наблюдательности. А если их не хватит, у меня еще есть напарник.

Мы отыскали подходящую парковку для тяжеловоза и разделились. Люцифер побрел к лагерю широким зигзагом, оставаясь в пределах мыслесвязи и прямой видимости. Я скрытно пробирался сзади, держа файерболы наготове. Расчет был на то, что Толстый не станет с ходу стрелять по незнакомой лошади. С какой стати? А определить, что перед ним боевой конь, у него проницательности не хватит. На Люцифере не было сбруи, тем более барда. Отчетливых форм продвинутого маунта он пока не приобрел, и во многом выглядел как самый обычный жеребец в годах. Пытаясь его рассмотреть, Толстый мог неловко шевельнуться, высунуться из-за скрывающих его ветвей и тем себя выдать.

Ни одно удобное для засидки дерево не избегало нашего внимания. Заросли кустарника мы изучали не менее пристально. Мало ли что — вдруг Толстый решил обосноваться внизу?

Однако он выбрал дерево, как я и предполагал. Ветви развесистого вяза начинались у самой земли, и по ним всякий смог бы бесшумно и быстро подняться и спуститься с любой стороны, а также свободно перемещаться вокруг ствола. Толстый заметил меня чуть раньше, чем я его, но ему требовалось сменить позу, растянуть лук и прицелиться, а мне — только кинуть шарик. И я кинул. Толстый, кажется, даже не понял, что я сделал, — возможно, он и не знал ничего о примененном мною оружии. Файербол попал в едва выпущенную стрелу — конечно, случайно. Ее спалило дотла, разлетевшиеся во все стороны струи пламени сорвали вокруг Толстого листву и тонкие ветви, а его самого ожгло и ослепило. Второй файербол перебил нижнее плечо лука и вспыхнул озером огня на доспехах. Третий попал воину под нагрудник и сбил с дерева. Я подбежал, держа лук наготове, однако стрелять не потребовалось: Толстый при падении сломал шею.

«Ваш уровень повышается на +1. Текущий уровень — 35».

И хрен с ним. Волна кайфа на сей раз как-то не зацепила. Достигли — ну и достигли. В будущем достигнем большего, нам все по плечу.

— Знаешь что, — сказал я подскакавшему Люциферу. — Я жутко устал. А ведь у нас еще работы до полуночи. Давай попробуем выполнить ее наиболее рациональным образом.

Отправившись на вылазку, ветераны не взяли плащи. Они лежали вокруг прогоревшего костра, и пригодились для временных вьюков. Пока я собирал добычу в лагере и снимал доспехи с Толстого, Люцифер привел тяжеловоза, и мы направились к месту схватки с Пролом, Лукасом и Мясником. У самого черемушника груз пополнили пять комплектов брони с собак. Далее предстояло последнее испытание — зато какое! — раздоспешивание ЛОШАДИ. Проклятой кобылы сорокового уровня весом в полтонны. Хоть к ней стоянку переноси. И я бы перенес, но тогда придется вьючить тяжеловозов или перетаскивать поклажу вручную. И ведь не бросишь тушу до утра: ночью к ней мог заявиться медведь или другой крупный хищник. Сдирая латы, чтоб добраться до мяса, он и крепежные ремни порвет, и кольчужные сетки. И мы не сможем повесить железо на Люцифера, — а размер-то как раз подходящий. Жеребцы обычно крупнее кобыл, но у этой телосложение прокачивалось предельно.

Именно страстное желание достойно защитить Люца придало мне сил. Вампир на бард для своей четвероногой подружки денег не пожалел: брал явно «на вырост», уровня до шестидесятого. Люцифер сходил на стоянку за свежим тяжеловозом. Я перекинул веревку через ветвь дерева, под которым лежала кобыла. Вот и готов подъемный кран мощностью в одного битюга. Люц, назначаю тебя оператором! Или машинистом? Не знаю, как правильно. А я уж за стропальщика…

К полуночи мы не управились, и спать я лег только во втором часу. Следующий день заранее объявил выходным. Нельзя же постоянно шляться и драться — надо когда-то и отдыхать. Мне настоятельно требовался отдых; и Люциферу он не помешает, и тяжеловозам. Заодно облегчим вьюки за счет еды и фуража из запасов виконта. К черемушнику могли заявиться еще охотники, и тогда драться все же придется, — но тут мы успели хоть с окрестностями ознакомиться. А в пути нарваться на еще один бой после вчерашнего — наверняка проиграем, если противник окажется серьезным.

Думал, продрыхну до обеда, однако едва закрыл глаза, как, кажется, тут же их и открыл. И увидел перед собой морду Люцифера, который наклонился, чтобы меня разбудить. Обнаружив, что я проснулся сам, конь молча отошел и отвернулся, глядя в сторону. Изумленный его странным поведением, я поднялся и встал рядом с ним.

Ночь была безлунной и пахла лесной прохладой. Черемушник продувал еле заметный ветерок. Монотонно шумел перекат. Тяжеловозы стояли один возле другого, выстроившись в шеренгу, как на параде, и смотрели в сторону реки — не прямо, а куда-то вниз по течению.

— Что происходит? — спросил я. — Не понимаю! Спокойно ведь все?

— Слишком спокойно, — ответил Люцифер.

Я прислушался — и понял, что он имел в виду. Кроме шума переката ухо не улавливало ни звука.

Лес молчал. Не покрикивали ночные птицы, не возились в траве мелкие зверьки. Неживая природа, вроде, была в порядке, а живая замерла.

— Что-то должно случиться? — опять спросил я.

— Да, — подтвердил Люцифер. — Или уже случилось.

Не знаю, сколько мы так стояли, пока от берега не послышалось шуршание гальки. И раскатистые шлепки.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Кто-то шел к нашей стоянке от лагеря ветеранов по мелководью. Наверно, сперва он шел по лесу, а теперь свернул к реке. Вот он ближе… Еще ближе…

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

— Кто это, Люц? — запаниковал я. — У него лапы как у горного тролля!

— Стой смирно! — предостерег конь. — И на мыслесвязь перейди — тебе ее для чего придумали?

Снова шлепки, снова шуршание гальки — и существо с большими лапами захрустело ветками в береговых зарослях. Прошло мимо черемушника, тяжело и шумно дыша. Остановилось на месте боя с вампиром. Направилось глубже в лес… и пропало! Ну, если верить собственным ушам.

— Это не животное! — сказал Люцифер.

— Еще бы, — ответил я. — Животные не исчезают невесть куда.

— Теперь-то можешь вслух говорить. И, если хочешь, посмотрим следы.

— Мало чего так хотел. Разве что никогда не слышать эту тварь больше.

В переломанном ивняке отпечатки на земле оставила вроде как гигантская утка. А у трупов кобылы и псов будто бы наследил такой же гигантский кот.

— Возможно, это был Собиратель душ, — предположил Люцифер. — Именно он способен вот так свободно менять обличья. Обычно он появляется сразу после самых мрачных обрядов, когда в жертву приносят не только тела животных и разумных, но и их духовные сущности. Еще Собирателя видели в местах сражений с применением того же рода магии, или там, где погибли его верные слуги.

— Сволочных антигуманных жертвоприношений мы не устраивали, — сказал я. — Тяжелое черное волшебство не использовали. Выходит, кто-то из убитых вчера — слуга Собирателя. А так как никого из ветеранов в этой роли представить нельзя, значит, связями с нижними горизонтами Мрака грешил вампир. Нанесло же его на наши головы!.. Слушай, а не потому ли нанесло, что мы два раза подряд оградили себя от нападений нечисти малыми полными подношениями? Нечисть обиделась и навела на нас полунечисть — этого кровососа.

— Вполне могло быть так, как ты говоришь. Даже то, что первое подношение совершено непосредственно Мраку, не послужило бы препятствием. Высшие темные не всегда и не во всем контролируют низших. Особенно обитающих в Срединном Пространстве.

Мы вернулись в черемушник. Тяжеловозы уже расслабились и мирно щипали траву, окончательно успокаивая себе нервы.

Я подошел к неразобранным трофеям, порылся в вещах вампира и вытащил запомнившийся мне пергаментный свиток. Когда его только нашел, глянул бегло и принял за перечень преступников, за которых назначена награда, поскольку там были имена и проставленные напротив суммы. Удивился лишь, что в списке нет ни меня, ни Меченого, да размерам вознаграждений — большей частью в тысячу золотых и выше. Теперь понял, что это не плата за поимку живыми или мертвыми. А за те самые души. И она уже получена.

— Надеюсь, в будущей жизни у тебя окажется нечего жрать кроме чеснока, — пробормотал я в адрес мертвого кровососа. — И побольше тебе солнечных дней, амиго.