Мы обошли черемушник, проверяя подступы к нему. Со стороны реки его защищала полоса ивняка. С трех других стоял матерый смешанный лес с березами в два обхвата, вязами в четыре и дубами в шесть и больше. Изредка бури валили какого-нибудь могучего, но пораженного гнилью и жучками лесного старичка — или старушку, — и на освободившемся месте шел в рост молодняк, образующий плотные, почти непроходимые рощицы. Однако вокруг них ничто не мешало передвижению пеших, и даже конных воинов, разве редкие кусты, заросшие бурьяном колдобины да крупный валежник кое-где. Мало того — в сторону переката тянулась звериная тропа шириной в пару шагов, основательно утоптанная копытами оленей, лосей и туров, переходивших с этого берега реки на тот и обратно.

— Думаю, по этой аллее на нас и надвигается паскудник, которого чует твоя интуиция, — сказал я Люциферу. — Или дюжина паскудников. Или много дюжин. До встречи с виконтом можно было успокаивать себя мыслями, что против нас крупных сил не бросят. Но не после.

— Давай выдвинемся вперед и устроим засаду.

— Давай. Только бы добыча не оказалась слишком крупна.

— В крайнем случае скрытно уйдем в сторону, бросив тяжеловозов и вьюки.

— И твою сбрую?.. Впрочем, да. Придется бросить и ее. Ладно, пошли… Стоп! Не пошли. Кажется, мы опоздали.

На тропе показался пес в кольчужно-пластинчатом доспехе — крупный, похожий на мастифа. Увидев нас, он предупреждающе рыкнул и остановился, дожидаясь подхода подкрепления. Которое не замедлило появиться: из зарослей сбоку вынырнул второй такой же пес и встал рядом с первым. Шеи животных защищали ошейники с шипами, головы — полушлемы.

— А я все удивлялся, отчего это до сих пор никто не вышел на нас с собаками, — сказал я, приказывая себе оставаться спокойным.

— Содержание хорошей своры обходится недешево, — отозвался Люцифер, тоже стараясь сохранять хладнокровие. — И тому, кто ее имеет, гораздо выгоднее держаться поближе к каторжным рудникам, чтобы ловить беглых преступников по горячим следам. А не заниматься поисками спустя несколько дней неизвестно где.

Опасность была велика, но отступить мы не могли. Я начал медленно поднимать руку, собираясь нащупать стрелу в колчане и вытащить ее одновременно с тем, как сниму с плеча лук.

— Не надо! — предупредил Люцифер. — Эти твари натасканы на противников с любым вооружением. Через миг догадаются, к чему ты готовишься, и бросятся, — а от стрел они уклоняются гораздо лучше, чем разумные.

— А что делать? Их же не две в своре. Сейчас остальные подтянутся — и хозяин в довесок. Или хозяева.

— Используй файерболы. Может, собаки не знают, что это такое.

Но собаки знали — это были всесторонне образованные собаки. Как только первый шарик оказался у меня в руке, они с лаем помчались на нас, виляя в стороны, будто под пулеметным огнем. Их так учили: при угрозе обстрела или уже под ним надо сокращать расстояние, раз кроме зубов и когтей ответить нечем.

Я метнул первый шарик и старательно довел его до цели. Файербол попал псу в шею — голова полетела назад, в то время как тело продолжало бежать вперед. Но без головы много не набегаешь.

Меж тем второй пес оказался слишком близко. Люцифер встретил его ударом передних копыт. Пес уклонился и бросился на меня. Я успел выхватить меч и вонзить его в разинутую пасть. Лезвие ушло по самую гарду, пробив собаку до хвоста. Я тут же вытащил оружие — жестоко, с вывертом, однако пес как-то нашел силы подняться. Не боец уже, а живой манекен для отработки приемов. Сейчас проверим, насколько прочна у вас броня, — вдруг не хватит на всех файерболов и удачных выпадов? Я размахнулся и нанес рубящий удар под ошейник, прямо в усиливающие кольчугу пластины нагрудника. Меч справился и с ними, и с кольцами, и с костями грудины. Слава богам! Все же это не высокоуровневые боевые псы, а средненькие, и шмот на них такой же.

Из-за поворота тропы выскочили еще три собаки в латах и конник. Я лишь успел рассмотреть, что лошадь тоже неслабо обвешана железом.

— Кобыла боевая! — подтвердил Люцифер. — Сними с нее всадника! Разбей пару!

Ну да, ну да — любой маунт слабее, когда на нем никто не сидит. Мы с Люцем успешно сражались по отдельности из-за его богатейшего опыта, и потому, что я куда сильней в пешем бою. Собственно, в конном я пока вообще никакой, — но большинство воинов учатся сидеть в седле с детства. Я метнул файербол и неожиданно легко сбил врага с кобылы. Хотел бы знать, как Люц определил пол? Тварь вся в броне, и мчалась она на нас с такой скоростью, что не отставала от собак. Ее доспехи больше походили на рыцарские, для двуногих, чем на нормальные для лошадей. Ну так здесь мир ненормальный — мало ли что я видел в своем на картинках.

— Уничтожь псов, Иван! — приказал Люцифер. — А я разберусь с этой…

Я не стал ехидничать и спрашивать, а кто у нас командует. С удовольствием побуду рядовым — живой солдат всяко лучше мертвого генерала. Ситуацию, и как она меняется, я видел, но оценить не мог, — не успевал. Как следствие, не успевал продумать тактику. Так что перемена ролей для меня сейчас величайшее благо. Только как Люцифер планирует совладать с «этой», если она молода, полна сил, защищена, а у него практически все наоборот?

Я метнул три файербола подряд. Довести до целей сразу все, естественно, не смог. Одну собаку убило, у второй оторвало лапу, третью всего лишь сшибло, и она покатилась кувырком. Кобыла налетела на Люцифера — он ждал ее до последнего, а затем отскочил в сторону и лягнул. Лошадь к чему-то подобному готовилась, попыталась ударить противника копытами, но промахнулась, а сама удара избежать не сумела, и с треском влетела в кусты сбоку от тропы. Оставшиеся в живых псы крутились вокруг меня, набрасываясь то по очереди, то оба сразу. Трехногий инвалид демонстрировал завидную резвость, почти не отставая от здорового собрата. Я отмахивался мечом — прикрываться щитом не мог, поскольку сжимал в левой руке два неизрасходованных файербола, которые могли понадобиться в любой момент. Люцифер продолжал лягаться, вбивая кобылу все глубже в кустарник. Та визжала от ярости, поднималась и падала, не в силах удержаться в стоячем положении дольше чем на секунду. Сбитый мною всадник очухался, вскочил и натянул лук. Стрела ударила в шлем с таким грохотом, точно была тяжелым копьем. Мне наконец удалось оглушить одного пса, и пока он валялся в нокауте, прикончить второго. При этом я поймал еще несколько стрел; две из них пробили кольчугу — кольчугу Корфа! — и застряли в подкольчужнице. Временно выбывший из боя пес поднялся и тут же упал под моим ударом. Я нанес его сверху вниз, со всей силы, только не слишком удачно: завалил лезвие вбок. Смятый полушлем вдавился в разбитый череп собаки, а рукоять меча вывернулась у меня из пальцев, и оружие отлетело в сторону. Наклонившись за ним, я уберегся от очередной стрелы. Разогнувшись, метнул файербол в того, кто ее послал. Воин не уклонился даже, а подпрыгнул и буквально взлетел на толстую ветвь старого дуба, растущую горизонтально метрах в четырех над землей. Вот да…

Кобыла переломала все кусты и смогла встать несмотря на старания Люцифера сбить ее с копыт. Я отпрыгнул за ближайшее дерево, дабы уберечься от стрел, и метнул последний файербол чужой лошади в глаз. Шарик попал точно в левую прорезь шанфрона и вылетел через правую струей огня. Ну, если скотина от этого не сдохнет, добивай ее сам как хочешь, дружище Люц; а у меня еще есть забота — как достать попрыгунчика на дубе, если у него лук лучше моего, а у стрел убойная мощь как у болтов из крепостного арбалета.

Сперва перебегу за ту березу. Она ближе к дубу, и оттуда можно попробовать сбить врага с ветки топором. Метну — и будь что будет. Промахнусь и потеряю топор — не беда. Все равно ни на что другое он мне не пригодится. Попрыгунчик — явный поклонник дистанционных методов ведения боя. Удастся сойтись с ним в рукопашной — обойдусь одним мечом.

Я закрылся щитом и метнулся к березе. На полдороге почувствовал, как замедляюсь. Опять сковывающее заклинание? Нет, двигаться я мог. Только мне не хотелось. Настолько, что пробежав еще несколько метров, я остановился.

Что за хрень? Все тело наполнила слабость. Очень приятная, теплая, томительная. И, конечно, я больше и помыслить не мог швырять топор в доброго благородного рыцаря наверху. В моего господина. В моего повелителя!.. О-о-о, покарай меня как угодно за мои прошлые дурные намерения, только позволь служить тебе! Прикажи мне что хочешь, и я исполню это! Распоряжайся рабом твоим как тебе заблагорассудится! Скажи только слово! Одно лишь слово!..

«Поздравляем! Ваш конь убил боевую кобылу сорокового уровня!..»

Тьфу, черт! Какой экстаз вы мне порушили.

Воин на ветке взвыл зверем, выхватил что-то из поясной сумки и кинул — не в меня, в Люцифера. Маленький красный шарик. Шарик… Шарик?

В голове прояснилось. Некоторые расовые и классовые умения настолько редки, что легко узнаваемы. Парень на дубе — вампир, владеющий техникой подчинения. И у него тоже есть эти сраные упакованные файерболы! Сейчас он убьет Люца, а затем спрыгнет вниз попить моей крови. А я буду стоять и улыбаться ему как идиот, и нижайше предлагать добавку.

Шарик летел по наклонной вниз, огибая стволы и ветки деревьев. А на Люцифере никакой защиты, кроме его собственной шкуры. Ни кусочка брони, хотя бы с ладонь размером… Ах ты сучий кровосос, кол тебе в сердце и в жопу! Не смей трогать моего коня, мерзкое угробище! НЕ СМЕЙ!!!

Шарик остановился и полетел обратно. Вампир завопил от ужаса и выставил перед собой руки, силясь его остановить. Не получилось: файербол попал в кирасу и прожег металл как бумагу.

— Чтоб тебе все кишки поджарило! — пожелал я упырю, пока он летел вниз. — Чтоб ты, гад, ими блевал! Чтоб у всего твоего рода яйца отсохли! Чтоб вся ваша раса передохла напрочь!

«Вы совершили невероятное — остановили чужой файербол в полете…» — встряла было система.

— А ты вообще притухни — тебя не спрашивали! Тупое конченое говно тупых конченых мудаков! Провались к дьяволу вместе со своими гребаными недодемиургами и всем этим гребучим скотоверсумом! Сообщеньица они мне присылают! Награды выдают! Засуньте себе ваши вонючие очки Дарований знаете куда?!..

Прооравшись, я подозвал Люцифера и с трепетом его осмотрел. Несколько ссадин от чужих копыт, а так ничего. Однако я тщательно изучил каждую — преимущественно ради самоуспокоения. Испереживался ведь за него в одну секунду словно за год. Нет, нормально с ним, — цел, мой хороший…

— Ветераны слышали лай, ржание, крики, — сказал я. — И уже на пути сюда. Не станут они игнорировать такие шумные события с собою рядом. Вдруг тут две команды охотников меня не поделили? Или просто кто-то с кем-то сцепился по любому поводу, и можно добить ослабленных победителей и взять трофеи сразу со всех?.. Хочешь не хочешь, придется сразиться с «почтенными» не откладывая, ибо другого не дано. Дуй на стоянку и захвати оттуда мою котомку и одного тяжеловоза. А я пока подготовлю остальное. Эх, в доспехи вампирской клячи бы тебя обрядить, — но не успеем.

Люцифер ускакал на всей скорости, какую позволяли развить заросли, а я направился к мертвому кровососу. Точней — временно мертвому, но значения это не имело. Не успеет он воскреснуть до возвращения Люца — только не с такими повреждениями. С начала боя прошло не более трех минут, хотя кажется, что целый час. И ветераны в нашу сторону пойдут медленно и с большой осторожностью. Они не знают, на кого или на что можно напороться. Медлить нам нельзя, но и суетиться не надо. Что действительно надо — так это продумать каждый последующий шаг. Иначе не одолеем четверых — они весь вечер отдыхали, а мы нет, и только что потеряли много сил.

Инкрустированные золотом доспехи вампира были усиленной ковки, с высокими защитными характеристиками. Файербол не мог их пробить — однако пробил. Но это пустяки по сравнению с тем, что я смог его завернуть. Как так получилось, разберемся потом, а пока я снял шлем с головы кровососа и взглянул ему в лицо: неприятное, надменное, теперь еще с вытаращенными от попадания шаровой молнии в пузо глазами. Молодой, на вид чуть старше Раймондо, — а уже сороковой уровень. Везет мне на пацанов из богатеньких. Должно быть, сынок какого-нибудь вампирского князя, только выехал не на подвиги, как паладин, нет. На развлечения. Они у каждого свои. У этого — травля двуногой дичи. Ну, развлекся? Теперь я развлекусь.

Сняв с вампиреныша богато расшитый плащ, я заменил его эгидой, выглядевшей более чем скромно. Под ней не будет видно дорогущих лат, а большего мне и не нужно. Мне от тебя, вурдалак ты долбаный, пока вообще ничего не нужно, кроме самого тебя и твоих файерболов. Сколько осталось в запасе? Четыре. Почему так мало с собой носил? Выговор!

Трофейные эликсиры оказались сильными, высококачественными, — но почти все расовыми. Жаль. Наглотаться элитных допингов перед боем с ветеранами не получится. Зато я накормлю зельями клячи Люцифера. Лошади у вампиров не настолько специфические, чтобы нельзя было использовать их снадобья для других лошадей.

Подойдя к мертвой кобыле, я обшарил седельные сумки. Сразу обнаружил искомое — оно оказалось оформлено под… морковки! Смотри-ка — нечисти не чуждо чисто человеческое стремление к няшности… Впрочем, какая вампиры нечисть — скорее, полунечисть, если быть точным. Как и оборотни.

Я изучил характеристики снадобий, и когда Люцифер вернулся в паре с тяжеловозом и котомкой в зубах, одну за другой скормил ему пять «морковок». Конь их моментом слопал и тихо заржал от наслаждения.

— Захорошело? — ласково спросил я его. — Победим ветеранов — получишь остальные. А сейчас их глотать смысла нет, они долгоиграющие.

Связав условно дохлого вампира веревкой из котомки, я вытряхнул саму котомку. Сняв лямки, скрутил из пустого мешка чудовищный кляп и забил его кровососу в глотку, едва не порвав пасть. Задохнется при воскрешении — может считать это несчастным случаем. Я буду считать счастливым… Хребет, что ли, упырю сломать для страховки, чтоб не ожил слишком дееспособным? Нет, долго: придется возиться с застежками, снимать кирасу. Или свернуть шею? С шеей проще, — но вдруг голова будет болтаться неестественно?

Махнув рукой на дополнительные предосторожности, которые себя покажут неизвестно как, а выдать нас могут запросто, я поднял вампира и забросил его тяжеловозу на спину. Люцифер меж тем внушал коллеге, чтоб тот неотступно следовал за мной и не вздумал убегать, что бы ни случилось. Я, в свою очередь, посвящал в детали разработанного плана самого Люцифера. Он должен держаться поодаль, как можно более скрытно, и появиться только после начала заварухи. Под конец я поплотнее стянул на груди плащ кровососа, чтоб скрыть кольчугу Корфа. Наверняка это та самая, в какой он служил, и ветераны отлично помнят не только ее саму, но и каждую царапину на нагруднике.

— Выступаем! — скомандовал я, ссутулил плечи, согнулся и зашагал к чужому лагерю, усердно подражая походке человека, с которым не все в порядке.

Тяжеловоз пошел за мной, а Люцифер зарысил в сторону и пропал меж деревьев.

Соблюдать тишину я не старался: чем раньше меня обнаружат, тем лучше; тем меньше вероятность каких-либо случайностей, способных помешать осуществлению задуманного. Кроме нас с Люцифером и ветеранов у реки мог находиться еще кто-то. Его внезапное появление — все равно с какими целями — создало бы нам трудноразрешимые проблемы. Или вообще неразрешимые.

В правой руке я сжимал шарик файербола. Левой для надежности придерживал плащ, чтоб он ненароком не распахнулся. Прижатая к телу рука отлично вписывалась в создаваемый мною образ, и я надеялся, что смотрюсь убедительно. А если нет, то нам каюк: мне сразу, Люциферу следом. Если кто-то из ветеранов встречался с Грюнбергом и помнит его шлем, нам тоже каюк — вряд ли я сыграю роль виконта на должном уровне. Если с ветеранами ранее пересекался вампир, нам каюк вне всяких сомнений. Ну и по тысяче других причин нас мог поджидать или каюк или нечто близкое к нему. Я ставил на то, что ни одна из них не перерастет в следствия.

Ветераны оказались еще осторожнее, чем я предполагал. Я уже начал думать, что они по каким-то соображениям вовсе не пошли на шум, когда Прол выступил из-за дерева прямо впереди и спросил:

— Куда путь держишь, уважаемый?

Забрало его шлема было закрыто, в руке он сжимал меч. Из зарослей справа и слева показались Мясник и Лукас, тоже с оружием наизготовку.