Ганс учуял меня как раз тогда, когда бойцы Свэна выбирали место для ночевки. Отправившись к лабиринту готовить мой захват, они позже перенесли сюда и лагерь. Видимо, особо суеверных в команде не было, и соседство святилища-темницы ребят не смущало. Внешнее кольцо валунов находилось в семидесяти метрах от костра. Сложив все принадлежавшее управляющему в его плащ, я приподнял получившийся узел, понял, что далеко не унесу, и потащил волоком. Несмотря на близость лабиринта, путь из-за смещенности проходов в оградах предстоял длинный.

Где можно, я сокращал расстояние, протискиваясь в щели меж камней. Люциферу эта опция была недоступна, и он с достоинством прошествовал официально разрешенным маршрутом по кольцевым коридорам. Я с самого начала обратил внимание на то, что деревьев и кустов у сооружения мало, а трава ниже и реже, чем всюду в лесу. В коридорах растительности оказалось еще меньше, а внутри последней ограды ничего не росло совсем.

— Ты говорил, дым от разведенного на центральной площадке костра всегда поднимается вертикально вверх? — спросил я.

— Правильно, — ответил Люцифер. — А еще сюда не падает дождь.

— Так вот почему тут все зачахло… Но это значит, что камни все еще хранят принятое ими когда-то волшебство?

— И камни хранят, и пойманные в ловушку духи до сих пор здесь.

— А вот это уже свинство со стороны варваров. Могли бы и отпустить бедолаг, когда минула надобность.

— Когда минула, уже некому было отпускать. Бесплотных прежде всего принуждали покровительствовать варварам, защищать их. Последние племена истребил не то второй, не то третий король Гинкмара. А пока этого не случилось, лабиринты использовались. До последнего дня и до последнего шамана. Наверно, и до последнего воина, который что-то смыслил в магии.

— Но почему никто не попытался освободить духов позже?

— А кому это нужно? Ради чего?

— Да хотя бы по доброте души. Из сострадания.

— Ты только что побывал в плену — оттого тебя и беспокоит чужая несвобода. Но на разрушение древних чар потребуется мана, много маны. Кто станет ее возмещать? Не освобожденные же духи. Они и так истощены долгим заточением.

— Истощены, говоришь? Это плохо. Но минимально защитить нас от нечисти они смогут?

— Вот видишь — в тебе уже заговорила практичность… Да, они смогут. Ты собираешься их отлично подкормить. Малое полное подношение — не слишком частый дар и свободным бесплотным. Так что будь спокоен. Вообще говоря, порабощенные духи — не лучшие помощники. Ведут они себя точно так же, как и обычные рабы. То есть о качестве выполняемого дела не пекутся, за результат не переживают, и при любой возможности стараются вовсе увильнуть от работы. Однако когда после долгих веков одиночества и скудости кто-то вдруг ни с того ни с сего просовывает сквозь решетку их темницы корзинку с роскошным обедом, — они для такого нежданного благотворителя расстараются. Будь уверен — ничего из имущества Свэна они не оставят себе. Каждая мелочь будет немедленно обменяна на ману.

Совсем как у наших зеков на зонах и в тюрьмах, подумалось мне. Те тоже все подряд меняют на чай.

— Тогда приступим, — сказал я. — Добрые дела, особенно для собственной выгоды, надо творить не откладывая. Только сперва давай обсудим один нюанс. Наш Свэн оказался парнем не бедным. Я правильно понимаю, что даже самое полное подношение не обязано включать в себя деньги усопшего?

— Деньги безлики, — ответил Люцифер. — Они предназначены для того, чтобы переходить из рук в руки, и в их естестве не остается следов естества временных владельцев. Если ты обнаружил у управляющего ожерелье из монет, то должен включить его в подношение. Просто монеты можешь включать или не включать — на твой выбор.

— Демиурги проявили мудрость, утвердив такой порядок, — пробормотал я. — Иначе большинство подношений не состоялось бы.

Время было не совсем мое — близилась полночь, и прочитать до ее наступления все положенные молитвы и заклинания я не успевал. Но мне казалось, что для принесения в дар вещей дважды убитого Свэна неведомым духам в построенном истребленными давным-давно варварами лабиринте момент самый подходящий. Разложив трофеи на плаще посреди площадки, я встал с краю, а Люцифер занял место позади, в проходе. Все произошло немного не так, как у часовни путешествующих: мрак не наползал со стороны, он появился из земли вокруг подношения, окутал его и устремился вверх бушующей струей, словно в центре лабиринта образовался гейзер, извергающий непроглядную тьму. Когда он исчез, вещей на площадке не было. И плащ на сей раз духи, конечно, забрали тоже.

Мы вернулись в лагерь — пока отсутствовали, там ничего не случилось. Я наелся под завязку, наглотался эликсиров и улегся спать на лежанке орка посреди заваленной трупами стоянки, укрывшись своим старым плащом, сделать навес из которого не успел. Потому что использовать вместо одеяла растерзавшую Свэна эгиду в первую же ночь после события для меня было бы слишком. Пусть она и помогла сегодня как никто.

Кстати, а почему она помогла? И почему не сразу, а только в последний миг? Поразмыслив, я решил, что причина проста: эгида не собиралась вмешиваться, пока Свэн не сделал окончательный выбор и не приступил к исполнению задуманного. Покидая лагерь, он бросил бы все наименее ценное, в том числе и какой-то там плащ из шкуры. А дать задание на поиски собственного владельца ему эгида отчего-то не могла или же не хотела. Возможно, она была способна общаться с кем-то лишь воплотившись в львицу; воплощение же происходило исключительно при активации защитных функций. Свэн в защите не нуждался — только я. Но станет ли эгида защищать меня и дальше?.. Не желая путаться в догадках и лелеять ложные надежды, я постарался выбросить всю эту историю из головы, активировав заклинание «Ибо нех». Главное, что сама история благополучно кончилась, враги мертвы и можно наконец поспать.

Наутро моя живучесть поднялась до семидесяти восьми процентов, что было еще очень мало. Если б я мог только лежать, отъедаться и накачиваться снадобьями, окреп бы к полудню. Однако практически все, о чем я вчера толковал Свэну, теперь касалось меня. Предстояло переделать множество дел здесь, у лабиринта, и после драпать отсюда на повышенной скорости. Когда Свэн не явится в назначенное время на Крапивную пустошь, Грюнберг вряд ли рискнет отправить к нему еще одного гонца: у него слишком мало хорошо вооруженных воинов. Но добравшись до замка он точно вышлет целое войско. И это войско не должно нас с Люцифером догнать; тем более застать на месте.

Кроме казны виконта у меня накопилось немало денег. Первые я взял еще у Креппера, немного собрал у берлоги медведя-людоеда, и что-то нашлось у каждого из погибших вчера воинов. Впечатляющая сумма оказалась в кошельке у Ганса, а у Свэна — еще большая. Видно, управляющий носил при себе все свои сбережения, давно решив сбежать от Грюнберга и выбирая только момент. Еще у меня были магические причиндалы Ганса, шесть груженых провиантом и фуражом лошадей и пять комплектов оружия и брони, которые я намеревался продать на Разбойничьем тракте. Но лошади не увезут дополнительный груз сверх того, что уже был у них во вьюках, а продолжать использовать для перевозки добычи Люцифера я не хотел. И я не хотел после завершения всех торговых операций превратиться в ходячий банк, который так и напрашивается на ограбление.

Разумнее всего было бы закопать лишнее в укромном уголке, бросив сверху труп Ганса и обложив остальными покойниками. Мертвый маг сорок шестого уровня сумел бы сравнительно хорошо охранять клад, командуя пятеркой среднеуровневых воинов, и любой покусившийся на мое добро смертный поимел бы крупные неприятности. Но чтобы провернуть такое, самому требовалось быть магом 50+, или даже 60+. Также понадобилось бы дополнительно защитить спрятанное от поползновений любителей халявы из числа духов и демонов, которым зомби с мечами пофиг. И от элементарной сырости. То есть зашить в кожу и доспехи, и остальное, что могло заржаветь или сгнить, промазать швы тюков жиром, наложить сохраняющие заклинания… Нет, этот способ слишком сложен, и практичен лишь при долгих сроках хранения — годами, десятилетиями. А мне нужна краткосрочная заначка. Оставил, забыл, занялся другими делами; вспомнил — пришел, забрал. И ведь место рядом хорошее, как сказал давеча Люцифер, и безработные сторожа в наличии.

Открыв базу знаний, я прошерстил ее всю, но не нашел указаний на то, как заключать договора с порабощенными духами, если они порабощены не тобой. Возможно, никто раньше и не пытался этого делать. Что ж, попробую создать прецедент. Система обязана позволять такие штуки, иначе она не развивалась бы. Порядки во Вселенной Дагора вольные: действуй в рамках основополагающих правил — и делай что угодно. Взять хотя бы историю с созданием расы проклятых. Изначально ее не было, а позже появилась.

Люцифер выслушал меня и кивнул.

— Да, нужен именно договор, — сказал он. — Не получится просто заставить духов лабиринта сделать то, что ты хочешь. Для этого надо знать варварские обряды.

— И вложиться маной так, как мне недоступно, — добавил я. — Шаманы наверняка использовали не только свою, но и племенную. Мы поступим проще. Заплатим бесплотным — и все, и пусть они с полученным что хотят делают: в ману превращают, под подушку прячут… Как считаешь, сколько бы с нас взяли за хранение казны и доспехов в банках или храмовых сокровищницах Каритека?

— Не менее чем по одному золотому в день. Скорее — более чем по одному. Ты ведь не сумел бы доказать законное происхождение денег и убедить банкиров и жрецов, что за твоим вкладом не придут уже завтра весьма разъяренные и серьезно настроенные лица. А доспехи слишком громоздки. Занимать ими место в хранилищах дорого уже поэтому.

— Значит, духи должны удовольствоваться минимальной ставкой. К ним тут желающие в очередях не стоят. И хранилище не забито доверху.

— По нашим понятиям оно вообще безразмерное.

— Чудесно.

Я осторожно надрезал чистый лист в книге заклинаний, вырвал его и приготовил письменные принадлежности Ганса. Только бы на листе ничего не было написано невидимыми чернилами…

Договор был предельно прост — юридического образования для его составления не требовалось. Духи сохраняют в неприкосновенности принадлежащие мне деньги и вещи, получая по одному золотому в сутки. Любые связанные с хранением риски они берут на себя и в случае чего обязуются возместить мне материальный ущерб. Если я позднее заберу лишь часть ценностей, плата за сохранение остального пропорционально уменьшится. Бесплотные не должны препятствовать изъятию вклада никаким мыслимым способом, искусственно удлиняя срок хранения и увеличивая свой заработок. Я, со своей стороны, обещаю не хитрить с изъятием, прибегая к услугам магов, демонов или других духов, дабы оставить обитателей лабиринта виноватыми ради получения оговоренной компенсации ущерба. В свидетели своей добронамеренности я призвал саму Высшую Справедливость и предложил духам сделать то же самое. Точка. Подпись.

На обратной стороне листа я написал воззвание к Высшей Справедливости с просьбой о посредничестве. Не хотел я с нею связываться — очень не хотел. Тем паче по столь незначительному поводу. Но где я тут, в лесу, найду надежного гаранта сделки?

Реакция последовала незамедлительно:

«Ваше прошение получено. Его рассмотрение может занять некоторое время».

Подождем, подождем. Гораздо больше результата меня волновал сам процесс взаимодействия с Высшей Справедливостью, — и теми, кто ее представлял. В сущности, мое обращение к ним из-за какого-то там клада было не чем иным, как стрельбой по воробьям из Царь-пушки. Но ведь если возникнет нужда пальнуть по чему-нибудь крупному, поздно будет испытывать пушку. Не в последнюю очередь я пошел таким путем и потому, что этой здешней вундервафли весьма опасался: не убьет ли меня при выстреле? Хоть иногда необходимо делать именно то, что больше всего страшит. Полезно. Практика показывает, что в девяносто девяти случаях из ста никаких оснований под твоим страхом не имелось. Вот и сейчас — меня не вытащили в небесный Дом Правосудия, как должно было произойти при рассмотрении серьезного дела, и не задавали вопросов. Значит, или подадут помощь или откажут в ней. Польза при успехе несомненна. Отказ обойдется в еще один лист из книги заклинаний, на котором напишу новый договор.

«Ваше прошение признано заслуживающим внимания и может быть удовлетворено. Оплата за посредничество: пять золотых или две тысячи пятьсот единиц маны».

Вот как? Оказывается, услуги не бесплатные. С одной стороны это меня не удивило: а почему они должны быть бесплатными? Чтобы каждый дурак на халяву пользовался высочайшей инстанцией Вселенной Дагора как прислужницей?.. И все-таки я оказался разочарован. Высшая Справедливость же… Высшая. А на деле — название громкое, а интересы сводятся к баблу и мане. Спасибо хоть ценник скромный. Собственно — более чем.

Глянул индикаторы: мана восстанавливалась медленнее живучести — ее подъедали вшитые в некоторые исцеляющие зелья заклинания, не требующие прочтения и активирующиеся автоматически. Шестьдесят два процента всего, — а сколько это будет в единицах? Пересчет до сих пор представлял для меня трудности из-за отсутствия привычки к нему. Сложными заклами я не пользовался, простые большую часть времени применял умеренно. Расход волшебной силы становился критичен лишь в отдельных ситуациях, когда уже не до пересчета, и вызов калькулятора в интерфейсе — последнее, что следует делать, если не способен производить необходимые вычисления в уме и держать там же все значимые параметры.

Сейчас я калькулятор вызвал — визуально он представлял собой вощеную дощечку, на которой требовалось писать стилом. Ответ появлялся сам, а скорость его появления зависела от математических способностей. Итак, проценты умножаем на текущий уровень. Это получается две тысячи сто восемь. Повышающий коэффициент у меня всего один и три по причине слабого развития магических навыков. Понижающий отсутствует — хоть здоровьишко мое и подорвано пытками, сейчас я активно иду на поправку. Значит, выходит две тысячи семьсот сорок единиц маны.

Для оплаты было бы выгоднее использовать именно ману, как возобновляемый ресурс. Но мне хотелось посмотреть, что случится с золотыми и как пройдет процесс их передачи. Отсчитав пять штук, я сжал деньги в кулаке, протянул руку вперед и раскрыл ладонь, предлагая забрать. Рука до запястья скрылась в искристом облачке, и золотые исчезли. Всего-то? Оказывается, делов на секунду. Однако выглядело это эффектно. И красиво.

Осталось узнать мнение духов о моей затее.

Языками бесплотных я не владел — мог лишь обставить все так, чтобы предложение приняли или отклонили понятным для меня образом. И раз намерен устроить тайник, стоит попробовать совершить похожие действия при передаче договора. Духам еще предстоит под ним подписаться… Или что они в таких случаях делают? Может, проставляют галочку в окошке электронной копии: «С текстом ознакомлены и полностью согласны».

Взяв принадлежавший орку кинжал с широким лезвием, я отправился в лабиринт, выкопал посреди центральной площадки ямку и положил документ туда. Засыпав его, прочел общую молитву для начала всякого общения с обитателями тонких миров. Воздух над местом захоронения исказился, словно нагретый мощной кухонной плитой, и площадка пришла в первозданный вид: никто бы не подумал, что здесь что-то закапывали.

«Поздравляем! Вы успешно заключили договор с духами лабиринта. Вероятность сохранения спрятанных вами ценностей составляет 78 %».

Почти восемьдесят… Не мало — учитывая, что охранять клад бесплотным предстоит от всех, кто только способен на него покуситься: от смертных, бессмертных, полубогов, героев и настоящих богов. То есть от разумных вроде меня самого защита отличная. А для продвинутых, и тем более бессмертных, материальные блага хоть и имеют значение, но не в тех объемах, что я собирался прятать. Чтоб они начали за кладом охотиться, это как минимум сокровища королевской гробницы должны быть.

Я выкопал яму для денежной сумки, и отдельную — для вещей Ганса. Дополнительная предосторожность: кто, распотрошив один тайник, станет искать другой в двух шагах от него?.. Третья, самая большая яма предназначалась для доспехов, и копать ее пришлось с перерывами на отдых. Я то сидел, привалившись спиной к одному из валунов внутренней ограды, пережевывая предусмотрительно прихваченный с собой копченый окорок, то работал кинжалом. Землю выгребал руками. Закончив, сделал несколько рейсов в лагерь и обратно, засыпал все три ямы, но лишнюю землю убирать не стал. И правильно: площадку покрыло дрожание воздуха, уничтожившее последствия моей деятельности.