Таганайская Зона. Теневая прослойка реальности

– А как вы стали привидением? – Глеб сгорал от любопытства.

Невидимый спутник немного помолчал.

«Это длинная и грустная история. Ты уверен, что хочешь ее услышать?»

– Я очень люблю длинные истории! – воскликнул мальчик. – Расскажите, пока мы идем.

«А кстати, куда мы идем?»

– К Зовущему. Тут… то есть не совсем тут, а в светлом мире, где люди, но где-то недалеко отсюда, живет кто-то… странный. Он кричит, зовет меня на помощь, приходит в мои сны… Я не смог больше терпеть и приехал сюда, чтобы помочь ему. Может, тогда он замолчит…

Эдуард на какое-то время задумался.

«Вот что, Глеб, – наконец зазвучал в голове мальчика его голос. – Давай баш на баш: я тебе расскажу свою историю, а ты мне – свою. Мне ужасно интересно, почему этот Зовущий докапывается именно до тебя. Я уже понял, что ты особенный. Осталось понять почему. Только давай ты первый расскажешь».

– Это почему? – надулся мальчик.

«Потому что мне кажется, твоя история важнее. Если я пойму, что к чему и из-за чего, может быть, смогу придумать, как помочь нам обоим. Только начни, пожалуйста, с того, кто твои родители».

– Ну ладно, – с неохотой согласился Глеб. – А вы точно потом про себя расскажете? Честно-распречестно?

«Честнее некуда!» – подтвердил невидимка.

– Тогда слушайте. Мой папа…

* * *

«Ничего себе! – вырвалось у Эдуарда, когда мальчик закончил рассказ. – Я ожидал чего-то необычного, но такого…»

– Что-то плохое? – забеспокоился Глеб.

«Не плохое, нет. Просто… такого раньше никогда не было. Похоже, твои родители – сувайвор и «лояльная» Измененная, а в тебе все суммировалось и появилось нечто новое, уникальное».

– Чего-о-о?! – округлил глаза мальчик. – Дядя Эдуард, я ничего не понял. Какой су… са…

«Прости, Глеб, меня занесло. Я забыл, с кем разговариваю. Я ученый, а мы между собой всякими мудреными словечками говорим. В общем, твои родители – очень необычные люди. И у двоих таких необычных людей еще никогда не рождались дети. А ты теперь… Как бы тебе объяснить? Ты фильмы про Гарри Поттера смотрел?»

– Да. Папа мне часто старое кино показывает. Это где мальчик-волшебник?

«Он самый. С очень сильными способностями. И ты такой же. Поэтому ты так нужен этому… Зовущему. Он хочет тебя использовать… для всяких нехороших дел».

В глазах Глеба мелькнул страх.

– Он… плохой, да?

«Очень, – отозвался невидимый Эдуард. – Если брать того же Гарри Поттера, это что-то вроде Волан-де-Морта. И помогать ему – очень неудачная идея. Вот, скажем, тот черный призрак, что за мной охотился, – его слуга».

Мальчик отвернулся и хлюпнул носом, пытаясь не заплакать.

– Но как же тогда… Что мне делать? Я столько ехал, шел, чтобы… – Он снова хлюпнул носом. – И все зря? И это никогда не закончится?

«Закончится, Глеб. Обязательно закончится. Твой Зовущий замолчит навсегда. Я и мои друзья об этом позаботимся».

– Ваши друзья? – встрепенулся Глеб. – А кто они?

«Ну, кажется, я задолжал тебе историю, – после паузы ответил невидимка. – Что же, слушай…»

* * *

– Ух ты! Вот это круто! – когда Эдуард закончил рассказ, Глеб был в полном восторге. – Вы же настоящий отряд борцов со злом! Только как вы сейчас… без тела-то?

«Это проблема, – мысленный голос невидимки зазвучал огорченно. – И я, если честно, не представляю, как ее решить. Так что пока придется так, а там… там видно будет. В любом случае главное – спасти моих друзей и заставить замолчать Зовущего, понимаешь?»

– Понимаю, – ответил мальчик и даже кивнул для убедительности. – И вы знаете как?

«Есть одна идея. Только ты должен мне помочь. У моего нынешнего положения есть одно преимущество: я не связан телом, а значит, смогу…»

– Летать! – воскликнул Глеб.

«Что-то вроде. Только здесь и сейчас от моих полетов толку мало. А вот там, как ты говоришь, в светлом мире, они будут очень даже полезны».

– И что для этого нужно?

«Я сунусь в светлый мир, полетаю там немного и кое-что подсмотрю. Только сначала нам понадобится ментальная инте… Тьфу ты, ну, помнишь, как ты меня из мира разума вытаскивал? Ну, вот такое же мысленное соединение… Ты змея воздушного запускал когда-нибудь?»

– А то! Мы с папой часто на Байкал ходили и там запускали. Папа таких змеев делал – у-ух!

«Вот и отлично! Тут тот же принцип. Ты будешь меня держать. Не привязывать к себе, а просто придерживать, чтобы я не оторвался и не улетел неведомо куда, а смог к тебе вернуться, понял?»

Глеб кивнул.

«Вот. Тут главное, чтобы мы с тобой контакт не потеряли. И еще одно. Я там по опасным местам летать буду, а там всякое водится. Не только твой Зовущий, но и еще много всякой гадости. И оно может попытаться меня схарчить. Я, конечно, постараюсь сам ускользнуть, но, если не будет получаться, я крикну тебе: «Тяни!» – и ты меня сразу к себе потащишь, так же, как от черного призрака спасал. Хорошо?»

– Хорошо! – От уныния и страха Глеба не осталось и следа. Глаза мальчика блестели азартом, и ему уже не терпелось приступить к новой затее. – И когда начнем?

«Да вот прямо сейчас. Времени у нас, боюсь, не разбежишься».

* * *

В первый момент, проникнув в физическую реальность, Эдуард даже испугался. Сумеречный мир был не меньше, но мгла там скрадывала расстояния, а потому все время казалось, что находишься в каком-то темном чулане, стенки которого совсем рядом, во мгле, только руку протянуть. А здесь… ощущение огромности открытого пространства ошеломило Эдуарда. Его сознание парило над Зоной на высоте птичьего полета, естественно, просто так, без всяких летательных средств. С одной стороны, на фига козе баян, то есть чистому сознанию всякие искусственные приспособления для полета? А с другой – у Эдуарда был еще слишком мал опыт бесплотности, а человеческий разум не очень-то приспособлен к таким вот полетам. Когда Эдуард изучал сновидения – а был в его работе и такой период, – именно этот способ определения, во сне он или наяву, был самым эффективным: подпрыгнуть и попытаться полететь. Если это сон – получится. Сейчас же приходилось перенастраивать восприятие, чтобы ошеломление не мешало ему сделать то, для чего он здесь, – широкую разведку.

Итак, какой у него план? Очень простой и одновременно неимоверно сложный – добыть становые бомбы и взорвать Обломок. Взорвать его могут те, кто уже в Зоне, то есть его бывший отряд. Сувайворы. Больше ни у кого нет шансов добраться до Обломка. Если Обломок способен сотворить еще аномалии, подобные Охотнице, обычным оперативникам и тем более военным они мозги сломают на раз, несмотря на все пси-блокираторы. Стало быть, больше некому: только Алина, Дрон и Шахматист. Одна проблема: надо как-то доставить им бомбы.

Нахлынувшую волну бессильной злости на отсутствие тела Эдуард быстро подавил: толку-то себя травить. Чистое сознание тоже на многое способно. Особенно если это сознание такого, как он, – сувайвора, способного корректировать реальность. Итак, первое – найти своих. Второе – найти тех, у кого есть бомбы. И третье – сделать так, чтобы вторые доставили их первым. Только и всего. Как просто звучит! Словно в детской дурацкой загадке: как в три приема засунуть бегемота в холодильник – открыть холодильник, засунуть туда бегемота и закрыть холодильник. Остальное – нюансы. Было бы смешно, если б не было так грустно. Так, отставить хандрить! Пора искать.

Итак, сначала отряд Алины. Это будет проще всего. Ментальная интеграция разорвана, да, но те, кто неоднократно объединял сознания, сохраняют настройку друг на друга, и теперь Эдуарду достаточно было подробно представить Алину, ее внешность, ментальную волну, свои ощущения во время интеграции, как его потянуло в нужном направлении, словно и впрямь воздушного змея сильным ветром. Как ни странно, влекло его в самый центр Зоны, даже не на Большую Каменную реку, а куда глубже, в тот район, где предположительно должен был находиться Обломок. Но что им там понадобилось? Они же собирались уходить из Зоны. Видимо, не смогли…

Охватившая Эдуарда тревога еще усилила «ветер» ментального притяжения и, все ускоряясь, поволокла его вдаль, туда, где над гнилостной желтоватой болотной дымкой возвышались узкий скальный гребень, а за ним, чуть дальше, – гора с покатыми склонами и округлой вершиной. Эдуард даже испугался, как бы не разорвался контакт с Глебом – это было бы очень некстати: и мальчишка один пропасть может, да и Эдуарду его уникальные способности еще очень даже могут понадобиться. Но связь сохранялась, Прохоренков и впрямь ощущал ее как натянувшуюся очень прочную нить, удерживающую «воздушного змея». Хорошо. Успокоившись, Эдуард отдался силе притяжения и вскоре снизился над скальным гребнем.

Да, они были там. Четверо – Алина, сталкеры и Алекс. Значит, Кирилл погиб. Эта печальная новость почему-то задела Эдуарда слабее, чем должна была. «Черствеешь, брат, – с усталым укором подумал он, – привыкаешь к смертям». С мимолетным уколом совести по этому поводу Прохоренков справился быстро: для него важнее было то, что жива Алина и что живы двое сталкеров. Три сувайвора в интеграции – грозная сила. Их так просто не взять. Это успокаивало. Зато тревожило нечто другое – внизу, у подножия скального гребня, что-то шевелилось… Ох ты ж… Твари. Много тварей Топи самого разного калибра. От уже знакомых плевунов до здоровенных чудовищ, которые разве что в горячечном бреду могут привидеться. Склоны были покрыты черными пятнами копоти – похоже, сработал Алекс. Хороший из него пиромант получился. Сильный. Эдуард был рад, что он с Алиной и остальными. С ним у них больше шансов продержаться… Эх, если бы Эдуард только мог остаться с ними и помочь. Но нет – здесь от него, бесплотного, пользы будет не шибко много. А вот если он сможет воплотить свой план…

Он уже хотел сбросить настройку на сознание Алины и лететь прочь, но, не удержавшись, спикировал к небольшой плоской площадке чуть ниже вершин гребня, на которой расположились трое сувайворов и пиромант. Невидимкой подлетел к Алине… Ох, какое же у нее бледное и напряженное лицо! Но хуже всего не это – легкое ментальное касание ее эмоциональной сферы выявило застывший внутри нее целый айсберг отчаяния. Она уже ни на что не надеялась, ни во что не верила, а самое ужасное – не очень-то хотела жить. Ну уж нет, это совсем непорядок!

Эдуард усилил ментальное касание и отправил мыслеобраз: «Держитесь! Помощь придет! Обещаю!» Алина встрепенулась и стала удивленно оглядываться, не понимая, что происходит, но Эдуард уже сбросил настройку и, лишившись силы притяжения, понесся на юг. М-да, подбодрил ее, молодец! Обещаю… Хм… Осталась сущая мелочь – сдержать это обещание.

Где искать становые бомбы? У Периметра, вестимо. Эдуард не верил, что, какие бы там ни были приказы из Москвы, АПБР не подстраховалось. Ведь обстановка могла измениться в любой момент, и настроения в верхах – тоже. А ну как скажут: «Все, баста, консервируйте Таганайский Обломок!» А тут уже и бомбы готовы, как раз на Периметре. Совершенно случайно, конечно. Именно так Эдуард Прохоренков поступил бы, будь он на месте полковника Гнедого. И насколько он знал главу уральского отделения АПБР, тот был человеком адекватным. Такие, как он, всегда имеют план «Б». А становые бомбы на Периметре – как раз и есть такой план. Ладно, допустим, они там. Но как их найти? Не тыкаться же везде наугад, авось наткнешься на них. Глупо и на первый взгляд безнадежно.

Но ведь он не обычный призрак, а сувайвор, пусть и не имеющий временно физического тела. А раз сувайвор – значит, способность к корректировке реальности осталась при нем. Сейчас вот его поволокло к Алине, а что, если он захочет найти становые бомбы? Не потянет ли его к ним? Спорно, конечно, но вообще-то сознание, отделенное от тела, быстрее реагирует на подобные вещи. И то, для чего физическому телу требовалась какая-то цепочка событий, реализации которой реальность могла и воспротивиться, то у сознания-то какие проблемы? Взял да полетел. Эдуард не требует у горы, чтобы она пришла к нему-Магомету, он сам к ней идет.

Теперь Прохоренков уже комфортнее чувствовал себя в воздухе, и высота его больше не отвлекала. Он сосредоточился и представил себе как можно четче стандартные апэбээровские становые боеприпасы для консервации Обломков, благо видел их много раз. Подействовало лишь чуть медленнее, чем с Алиной. Эдуарда вновь потянуло потоком, порожденным его же сознанием, и поволокло, опять-таки к его удивлению, не прямо на юг, к той части Периметра, что примыкала к мертвому Златоусту – а именно там, насколько он знал, находились мобильные оперативные группы АПБР, – но куда-то на юго-запад, в глубь заболоченных территорий Зоны. Сперва Эдуард ощутил досаду: похоже, он неправильно сформировал корректирующий импульс реальности, и потому его сейчас тянет куда-то не туда, но потом решил сначала проверить – мало ли что. Запустить новый импульс корректировки он всегда успеет.

На сей раз полет был куда короче, и вскоре сила корректировки реальности властно потянула Эдуарда вниз, на маленький островок курумника между Топью и резко забирающим вверх склоном горы. На камнях, сжавшись, словно от сильного холода, сидели двое мужчин – полноватый блондин и высокий брюнет. На спинах у них висели рюкзаки, весьма увесистые, судя по виду. В таких вполне могли находиться становые бомбы. А сами мужчины… В них было что-то странное, и вскоре Эдуард понял что – это были не люди, а Измененные. В бесплотном состоянии чутье Прохоренкова обострилось, и теперь он мог даже сказать, какие у них способности – щитовик и поисковик. Это было странно: Измененные – и становые бомбы? Может, «лояльные»? Нет, чутье говорило Эдуарду, что эти двое невакцинированные. Однако тянуло именно к ним. Либо он все же ошибся с корректирующим импульсом и его таки притянуло сюда по какой-то другой причине, либо… Эдуард осторожно приблизился. Измененные могли его почуять, особенно поисковик. Впрочем, что они смогут сделать бесплотному сознанию? Прохоренков оказался за спиной щитовика и попытался создать себе призрачное подобие тела с руками и ногами. Получилось, хотя и неидеальное – нестабильное, вихляющееся, с искаженными пропорциями. Ну да ладно, для первого раза сойдет. Он вытянул свою бесплотную, непропорционально длинную руку к рюкзаку и погрузил призрачные пальцы внутрь через ткань. В то же мгновение его словно окатило жидким азотом – резкий холод и какое-то подобие онемения, а призрачное тело исчезло, словно его и не было. Эдуард отпрянул от рюкзака. Да, можно было не сомневаться, что внутри становый боеприпас. Только в защитной оболочке, чтобы его излучение не повредило Измененным.

На несколько секунд Эдуард растерялся: что за ерунда? Почему невакцинированные Измененные пришли в Зону со становыми бомбами? Безумие какое-то, если только… если эти двое не работали на Посвященного Белоярской Зоны. Насколько было известно Эдуарду, тот держал курс на мирное сосуществование с человечеством, а стало быть, агрессивный Таганайский Обломок – враг и для него. А что, очень похоже на правду. Тогда… это было чистое везение. Почти неправдоподобная удача. Однако, по теории вероятности, после всех этих бед и передряг, что свалились на Алину, ее отряд и Эдуарда лично, вполне возможна и некоторая компенсация от реальности. Когда-то же должно было повезти, так почему бы не сейчас? Что ж, надо это использовать.

Прохоренков приблизился к поисковику. Как удачно, что здесь Измененный именно с таким даром! Впрочем, если они идут консервировать Обломок, кто-то же должен его найти. На то и поисковик. Эдуард аккуратно коснулся поисковика на ментальном уровне и послал ему мыслеобраз места, куда ему нужно принести бомбы, показал скальный гребень и засевших наверху сувайворов, осажденных тварями Топи.

Потревоженный Измененный вскочил на ноги и начал заполошно озираться, но Эдуард уже улетел. Он хотел было сбросить настройку на становые бомбы – этих двух должно хватить, но тут его неожиданно потянуло куда-то в гору.

Странная это была гора, вся усеянная аномалиями: «летучка», «замор», пылающая жаром климатическая аномалия… Кстати, тянуло именно к ней. Какого черта? Там что, еще одна становая бомба?

Ответ Прохоренков получил, пролетев на бреющем полете над пылающей климатической аномалией, увидев по ту ее сторону на чистой, не затронутой огнем земле лежащего без сознания коренастого шатена, экипированного для похода в Зону и вооруженного. И с рюкзаком, таким же, как у тех двоих Измененных. Только… Эдуард просто оторопел и завис в воздухе над бессознательным незнакомцем, не в силах поверить тому, что говорило ему чутье. Шатен был сувайвором. Причем весьма крутым, со стажем. Да не просто сувайвором, а с дополнительными способностями, полученными, очевидно, благодаря крови Измененных, – фризера, кинетика и пьющего жизнь. Безумие какое-то! Как такое может быть?

И в тот же миг у него молнией полыхнуло воспоминание-догадка. Один взгляд на лицо сувайвора подтвердил справедливость этой догадки. Точно! Это он! Изучая материалы по сувайворам, Эдуард, естественно, не мог пройти мимо досье на Артема Калитвинцева, он же – сталкер Художник, он же – единственный на тот момент сувайвор на Земле. Досье-то, конечно, было жидковато, данных в нем ощутимо не хватало, но по крайней мере фотография там была. Стало быть, перед Эдуардом сейчас лежал тот самый почти легендарный сувайвор, который сумел схлопнуть Лесногорскую аномалию и помог одолеть безумного Сеятеля в Белоярской Зоне. По-видимому, он сейчас работал вместе с Посвященным, и эти двое на курумниках – из его команды… А еще… ну да, он, похоже, и есть отец Глеба, если, конечно, на Земле не появился еще один неучтенный сувайвор, что очень вряд ли. Вот это да! Что называется, поперло!

Однако не дело, что он лежит здесь без сознания, – мало ли что случиться может. Да и времени разлеживаться нет. Эдуард спустился к Художнику и произвел еще одно ментальное касание – взбадривающий импульс и мыслеобраз: «Вставай и срочно спускайся к своим спутникам! Они точно знают, куда надо идти!»

Сувайвор зашевелился, а Эдуард отлетел подальше и сбросил настройки на становые бомбы – теперь, кажется, вопрос с ними решен и можно возвращаться к Глебу… Или все же к Алине, помочь ей, сталкерам и пироманту продержаться до подхода помощи?

Он почти уже склонился ко второму варианту, когда через нить ментальной интеграции услышал полный страха и отчаяния мыслекрик Глеба:

«Дядя Эдуард, возвращайтесь! Моя мама в беде! Она здесь, и на нее напали! Она зовет меня! Дядя Эдуард, скорее!»

* * *

Глеб не знал, что делать. Он слышал голоса и папы, и мамы уже здесь, в этом странном месте, в сумеречном мире. Они искали его, звали, но Глеб не хотел их слушать, боялся, что если отзовется, то сдастся и пойдет к ним, не закончив начатое дело. И глушил их голоса. Он сам не знал, как это получалось: он не хотел слышать – и голоса становились тише, пока не замолкали совсем. Мальчик не понимал: если он так умеет, то почему у него не получалось с Зовущим?

Так было. Но после встречи с дядей Эдуардом и его рассказа все изменилось. И теперь, если папа и мама позовут его, он уже почти наверняка откликнется. А может, даже сам их позовет, только поможет дяде Эдуарду, посоветуется с ним и позовет.

И вот сейчас звучал голос мамы, а Глеба буквально парализовало страхом. Потому что в голосе мамы он слышал боль и отчаяние:

«Глеб, не выходи! Прячься! Они ищут тебя! Враги ищут, слуги хозяина этой Зоны! Они могут прикинуться мной или папой. Не верь им, прячься!» и следом за этим – крик боли. Глеб ни разу не слышал, чтобы мама так кричала. Значит, она в беде, в большой беде. Ее нашли чудовища. Искали его, Глеба, а нашли ее. А значит, и это тоже из-за него. Если бы только Глеб не сбежал из Листвянки и не приехал сюда, и тетя Света была бы жива, и с мамой бы ничего не случилось, и вообще… Но что он сейчас может поделать? Один мальчик против чудовищ, которые мучают его маму. И как поступить, когда она говорит прятаться и никому не верить, говорит, что чудовища могут превратиться в нее или в папу? Как быть-то?! На глаза мальчика наворачивались злые слезы, и теперь он даже не пытался их вытирать. Какая разница теперь, кто их видит? Даже дядя Эдуард сейчас в светлом мире, а он, Глеб, тут совсем один.

Но как же можно никому не верить, всех бояться?! Никому-никому? А дяде Мише и дяде Степе? А дяде Эдуарду? Они же хорошие, разве нет? И от них прятаться? И им не верить? Ну, нет, Глеб так не согласен. Если он будет бояться, то вообще никого не спасет, и маме тоже будет плохо. И пусть Глеб маленький и слабый, но у него есть друзья, и он попросит их спасти маму. Вот прямо сейчас и попросит. И пусть поберегутся те, кто посмел сделать ей больно!

«Дядя Эдуард, возвращайтесь! – послал Глеб мыслекрик вдоль «нити бумажного змея». – Моя мама в беде…»

* * *

«Где она?»

– В городе. В мертвом пустом городе.

«В Златоусте?»

– Наверное. Я не знаю, как он называется. Мы заходили через него. Я примерно почувствовал место, откуда она кричала.

«Покажи мне его. И образ твоей мамы заодно».

– Как?

«Просто подумай об этом. Представь поярче».

Какое-то время у Глеба ушло на то, чтобы отправить внятный мыслеобраз, но, когда получилось, Эдуард уже примерно понимал, кого и где искать. Остался один нюанс: как ему, бесплотному, ей помочь…

«Ты говорил, с тобой шли двое».

– Дядя Миша и дядя Степа.

«Представь их тоже».

Через несколько секунд в сознании Эдуарда возникли образы двух крепких мужчин, и он в очередной раз за этот безумный день опешил: один из них был ему хорошо известен, правда, только по фотографиям. Сувайвор Михаил Стрельцов. Но он совершенно точно должен быть мертв. Что за чертовщина тут творится?!

«Ладно, все, я пошел. Держи «нить», Глеб!»

– Вы спасете мою маму?

«Сделаю все, что смогу, – честно ответил Эдуард. – И даже немного больше. Верь в лучшее, парень, и не раскисай тут!»

* * *

Теперь его полет был направлен в сторону города. И даже отсюда он понял, что там творится что-то неладное. Не в том месте, где должна быть мать Глеба, а дальше, на южных окраинах Златоуста. Там, где был Периметр Зоны. Там что-то горело, взрывалось и гремело. Прямо полновесная война. И снова страх. Что это? Зона перешла в наступление? Хотя, собственно, чему он удивляется? Десять лет назад Владимирская Зона бросила армию мутантов и Измененных на штурм Коврова. У Таганайского Обломка тоже есть своя армия – бесчисленные грязеголемы. Именно они сейчас, похоже, атакуют Периметр.

Эдуарду очень хотелось полететь и посмотреть, как идет сражение, но он подавил этот порыв: там он ничем и никому не поможет, а вот мать Глеба может погибнуть, пока он наблюдает за военными действиями. Нет уж, надо делать свое дело – ведь мальчик на него надеется. А если все получится с бомбами, битва на Периметре закончится сама собой.

Следующий шаг был для Эдуарда уже привычным: воспроизвести в памяти образ матери Глеба и сделать запрос реальности, чтобы оказаться рядом с ней. И вновь неодолимая сила притяжения повлекла его в мертвый город, навстречу нарастающим звукам сражения. Но, как он и ожидал, в пике его вывело довольно далеко от линии фронта – где-то в центре города. Память отозвалась смутным узнаванием – отделение полиции, через него он прошел вместе с отрядом Алины… А сейчас там было что-то крупно не так.

Сначала Эдуард проник на первый этаж. Первым, что он увидел, было неподвижное тело оперативника АПБР. Предчувствие говорило, что дальше лучше бы поосторожнее: тут могут быть серьезные фигуры, для которых не составит труда учуять или увидеть отделенное от тела сознание. Третий этаж… Все плохое происходило там: ментальные и эмоциональные всплески страха и боли неслись оттуда. Что ж, придется опять прикидываться пустотой, замыкая в себе свои мысли и эмоции. Черный ящик – ничего наружу. И никакого чутья – только визуальное восприятие.

Поднимался он, как заправский призрак, проникая сквозь стены и перекрытия. Отключенное чутье несколько замедлило поиск, так что приходилось в буквальном смысле заглядывать в каждую комнату. Повезло примерно на середине третьего этажа. Мать Глеба, а с нею двое. Да, фигуры серьезные – фантомы-стражи. Причем один из них – в теле второго оперативника АПБР. Справятся ли с ними «дядя Степа» и «дядя Миша»? Вопрос. Хотя если «дядя Миша» – тот самый Михаил Стрельцов, хоть это и кажется невероятным, шанс есть.

Все, задерживаться здесь смысла не было: и так понятно, чего хотят фантомы-стражи. Им нужен Глеб. Мучая женщину, они добиваются, чтобы ее сын пришел сюда. Но придет кое-кто другой, об этом уж Эдуард позаботится. Чем дольше он здесь остается, тем больше риск, что его учуют. Все, сбросить настройку на мать Глеба и убираться отсюда на улицу…

Уфф, не засекли! Теперь новая настройка – на двух бывших спутников Глеба. Ух ты, а они совсем недалеко – не успели еще из города уйти. Короткий полет – и вот они, голубчики, целеустремленно топают в сторону Таганая. В Топь намылились? Ну-ну… Только не сейчас, ребята. Сначала вы кое-что сделаете.

Эдуард почти уже спикировал к этим двоим, но завис в воздухе, вглядываясь в обоих. Вернее, прислушиваясь к ним своим чутьем. Тот, что был с лицом Стрельцова… от него исходило что-то странное. Не сувайвор, нет: сувайворы воспринимаются иначе. Но и не человек… и не Измененный. От него исходил какой-то странный холод, а на ментальном уровне он казался окутанным непроницаемым коконом из тумана. Не считывался совсем. И все же… Все же что-то знакомое от него исходило. Что-то, смутно напоминающее ауру Обломка… Такое, да все же отличающееся. Интересно, неужели эти двое тоже работали на Посвященного из Белоярской Зоны? Однако он всерьез занялся Таганаем.

И все же ментально касаться этого ходячего тумана Эдуарду не хотелось. Лучше уж второй. Второй, кстати, тоже очень даже любопытный кадр. «Лояльный» чистой воды, но какой! Со способностями пророка. Идеальный вариант. Все, что он сейчас увидит, воспримет как свое очередное видение.

Эдуард осторожно коснулся сознания «лояльного» и переслал ему мыслеобраз места, где находилась мать Глеба, ее внешность, образ, дающий понимание ее кровной связи с мальчиком, и, наконец, двух фантомов-стражей рядом с ней. И тут же метнулся прочь, в очередной раз сбрасывая настройки. Вот теперь, когда он сделал все что мог, можно ненадолго приблизиться к линии фронта, ведь так?

Свободный от всякой настройки полет Эдуарда постепенно замедлялся по мере того, как его охватывал ужас: огромная орда практически неуязвимых тварей Топи теснила защитников Периметра и на земле, и в воздухе. Мелкие твари брали количеством, но были и совершенно исполинские чудовища, навевающие ассоциации с киношной Годзиллой. Уничтожить их было чрезвычайно сложно – только в пыль разнести, остальное лишь временно выводило грязеголемов из строя: стремительная регенерация – и монстры вновь бросались в бой. Наземная армия людей отступала, да и в воздухе все было далеко не блестяще: крылатые твари периодически сбивали боевые вертолеты, а то и идущие на бреющем самолеты-штурмовики. Если дело так пойдет дальше, армию людей сомнут, и тогда страшно даже представить, что случится с ближайшими городами и селами. Одной из ближайших жертв наверняка станет Миасс, сделавшись мертвым подобием Златоуста.

Пока сознание Эдуарда переваривало эту жуткую перспективу, он как-то упустил момент, когда его присутствие перестало быть секретом. Его атаковала на ментальном уровне чья-то злая и могучая воля. Прохоренков начал отчаянно вырываться, наконец увидев того, кто на него напал: почти вплотную над соснами ближайшего леса парила здоровенная крылатая тварь, а на ее спине сидел… когда-то он, бесспорно, был человеком, широкоплечий блондин скандинавского вида в грязной туристической одежде. А теперь… Эдуард даже затруднялся сказать, кто или что перед ним. Это было похоже на Обломок в человеческом обличье – огромная Сила и практически полное отсутствие эмоциональной составляющей – могучий генерал армии Топи, ее хозяин. Наверное, что-то подобное когда-то представлял собой Сид-Паук, только Эдуарду казалось, что этот круче, и заметно. Заполненные зеленоватой болотной мутью глаза Хозяина Топи впивались в Эдуарда, и не приходилось сомневаться, что он видит бесплотного сувайвора, а не просто чувствует его. Эдуард продолжал отчаянно вырываться, но тщетно: по ощущениям, даже схватка с Охотницей давала ему больше шансов на успех. Еще чуть-чуть – и Хозяин Топи полностью изолирует Эдуарда в энергоментальной тюрьме, и тогда все будет кончено.

«Дядя Эдуард…» – тихо, словно из невероятного далека, долетел до сувайвора мысленный зов Глеба по «нити» интеграции.

Что-то промелькнуло на казавшемся до сих пор совершенно неподвижным лице Хозяина Топи, и Эдуард понял: враг заметил «нить». Если он ее оборвет…

«ТЯНИ!» – испустил сувайвор отчаянный мыслевопль, одновременно совершая собственную яростную попытку вырваться из псионической хватки этого чудовища в человеческом обличье. И в следующий момент невероятная ментальная боль пронзила все сознание Прохоренкова. Он даже не представлял, что чистому сознанию может быть так больно. Но он вырвался! И успел еще с невыразимым облегчением увидеть темно-серую мглу сумеречного мира, прежде чем отключиться, не выдержав сверхнапряжения.