Глава 1 Порт-Металл

– Прибыли, мисс Хендерсон!

– Могли и не говорить. Я это и сама почувствовала.

С лица молодого лейтенанта сползла любезная улыбка.

– Право же, мисс, пусть мы и не смогли обеспечить вам тот уровень комфорта, к которому вы, вероятно, привыкли, однако «Сириус» – хороший корабль, и если гравитрон в последний миг не сработал, то определенно не по нашей вине… Такое иногда случается.

– Даже с самыми большими пассажирскими звездолетами? Знаю. Но это всего-навсего означает, что и на лучших линиях попадаются неумелые механики.

Офицер покраснел, напрягся:

– Как скажете, мисс. Я сейчас пришлю за вашим багажом.

Оставшись одна, Стелла Хендерсон недоуменно пожала плечами. Какая муха ее укусила? С чего это она так накинулась на бедного Хопкинса? Он как мог старался скрасить для нее бесконечный сорокадневный перелет от Сеана IV до этой затерянной планеты звезды Ван Пап! Как-никак ведь только от нее зависело, будет ли путешествие приятным… для него.

Эльдорадо. Планета 6143 типа G C. Расстояние от Солнца – 22 500 световых лет. Третья планета какой-то звезды типа G O. Масса, диаметр… Все это она уже позабыла; помнила лишь, что планета немного крупнее Земли, с тяготением 1,05 g, густой атмосферой, чуть более богатой кислородом. Впервые обнаружена экспедицией Ван Папа в 2161 году. Гуманоидные аборигены, из всех известных инопланетных рас стоящие ближе всего к человеку. Цивилизация на ранних стадиях развития, местами приближается к древнеассирийской, но в целом остается в каменном веке. Никто не интересовался ею до 2210 года, когда экспедиция Клемана – Когсвелла во время своего короткого пребывания на планете обнаружила богатейшие запасы золота, редких металлов и алмазов, благодаря чему она и получила это название – Эльдорадо. Вскоре на ней возник рудный поселок, созданный Междупланетным металлургическим бюро, директором которого был ее отец, Джон Хендерсон.

Вошедший стюард взял ее чемодан из рыжевато-коричневой кожи и саквояж. Обведя последним взглядом узкую каюту, Стелла убедилась, что ничего не забыла, и последовала за ним.

На платформе высадки пассажиров, ослепленная ярким светом, она была вынуждена прищурить глаза и на мгновение остановиться. Белый от солнца бетон астропорта простирался до жалких бараков таможни и санитарного контроля, а дальше к востоку начинался лес, взбегавший зелеными и пурпурными волнами по склонам высоких гор со снежными вершинами.

– И где же этот Порт-Металл? – спросила она стюарда.

– Позади нас, мисс. Звездолет загораживает от вас город. Правда, и загораживать-то особенно нечего. Прошу вас, следуйте за мной – нужно выполнить кое-какие формальности. Но у нас всего три пассажира, так что много времени это не займет.

– А сколько в Порт-Металле жителей?

– Тридцать пять тысяч, мисс. Если прибавить к ним двести-триста изыскателей и четыре с половиной тысячи рудокопов, то, выходит, земная популяция Эльдорадо составляет не более сорока тысяч человек. Впрочем, я слышал, скоро все это изменится, если ММБ получит лицензию на неограниченную эксплуатацию планеты.

– И здесь есть таможня? Ради нескольких пассажиров?

– Не для тех, кто прибывает, мисс. Но при отлете багаж тщательно осматривается – из-за алмазов. Ну а вас ждет лишь санитарный контроль и небольшой разговор с полицией.

Медицинский осмотр свелся к пустой формальности. Невзрачный, усталый врач бросил рассеянный взгляд на ее справки о вакцинации и жестом указал на дверь. Зато дежурный полицейский оказался молодым мужчиной и – быть может, потому, что ему редко приходилось видеть красивых пассажирок, – отпустил ее не сразу.

– Хендерсон, Стелла Джейн, двадцать четыре года, рост сто семьдесят три, волосы светлые, глаза зеленые. Так, это совпадает. Профессия – журналистка. Хм, хм! Вы, случайно, не родственница Большого Босса?

– Кого-кого?

– Большого Босса. Джона Хендерсона из ММБ!

– Думаете, будь оно так, я бы прилетела сюда на такой развалине, как «Сириус»?

– Разумеется, нет! Цель прибытия?

– Репортаж об Эльдорадо для «Межпланетного обозрения».

– Эльдорадо? Ах да, таково же официальное название, действительно! Я его почти уже забыл. Мы здесь называем эту планету Дэвил, Дьябль-вер, Тойфель, Черт – все зависит от национальности человека. Но в любом случае упоминается дьявол. Эльдорадо! Да, полагаю, это и есть Эльдорадо для тех, кто мечтает о хроме, вольфраме, бериллии, цирконии, празеодиме, родии, тантале, самарии или просто о золоте или платине!

– А вы неплохо разбираетесь в химии – для сотрудника полиции!

– Здесь, мисс, все только и говорят что о металлах! Это единственная тема для разговора, да вы и сами убедитесь… задолго до того, как окончится срок вашего контракта и придет время вернуться в цивилизованный мир.

– Исходя из того, что я видела, пока мы ожидали на орбите, у меня, напротив, сложилось впечатление, что Эльдорадо – планета весьма приятная. Леса, широкие равнины, реки, моря, атмосфера, пригодная для дыхания без масок…

– Да, разумеется. Эльдорадо была бы приятной планетой, если бы ее действительно колонизировали. Но мы находимся в самом конце межпланетной трассы четвертого порядка, и к нам, в этот богом забытый уголок Галактики, лишь изредка прибывают звездолеты, да и то в основном грузовые! И это несмотря на то, что теперь мы можем сами производить машины для шахт и обогатительных фабрик… Землю интересует только одно: сколько тонн металла можно выкачивать отсюда каждую неделю!

– Я уже могу идти?

– Да, все в порядке. Интересно, что вы надеетесь здесь найти? Впрочем, это ваше личное дело… Вы уже заказали номер в гостинице?

– Да, в «Мондиале».

– Единственная приличная. Возможно, у ворот вы найдете такси. Если же нет, возвращайтесь сюда. Через полчаса я поеду в город и подброшу вас на полицейской машине.

– Спасибо. Надеюсь, мне не придется вас утруждать.

– Буду только рад, мисс.

«Мондиаль», самый большой отель Порт-Металла, где-нибудь на Земле, в Нью-Йорке, Чикаго, Лондоне, Токио или Париже, в лучшем случае сошел бы за третьеразрядную гостиницу. Однако поскольку его клиентура состояла в основном из инженеров и редких представителей ММБ, здание содержалось в образцовой чистоте. В холле пожилой усатый администратор попросил Стеллу заполнить карточку. Номер выходил окнами на главную улицу Порт-Металла и, не отличаясь особой роскошью, имел тем не менее ванную, гостиную с радиоприемником и телефоном и широкий балкон. Отель стоял в самом конце улицы, на вершине холма, и поэтому из окна было хорошо видно беспорядочное нагромождение крыш, которое обрывалось у черных линий – широких перпендикулярных улиц, что окаймляли корпуса заводов ММБ. За длинными низкими зданиями, над которыми вздымался лес труб и соединенных паутиной проводов металлических опор, смутно различались озеро и река. Еще дальше, позади квадратов возделанных полей, начинался лес, поднимавшийся до второй цепи гор, бежавшей параллельно той, которую она мельком видела при прибытии. В целом Порт-Металл производил впечатление жалкого, временного, непостоянного, незаконченного и выстроенного кое-как поселка, существующего лишь благодаря массивным громадам заводов. Железнодорожная ветка, что вела к рудникам, прорезала лес и быстро терялась среди голубоватых холмов; по ней беспрестанно проползали длинные серые гусеницы – поезда с рудой, но заметить их можно было лишь благодаря тому, что они двигались.

Стелла взглянула на часы: половина седьмого. До ужина, который подают в восемь, она еще вполне успеет побродить вокруг отеля. По прибытии в незнакомый город ей нравилось тотчас же окунаться в его атмосферу. Через несколько часов будет уже поздно, начнется адаптация, и впечатления утратят свою свежесть.

Она вынула из чемодана маленький игломет: на тридцать метров он бил с завидной точностью. Затем зарядила его, долго не решаясь выбрать между красными иглами, смертельными при малейшем уколе, и синими, парализующими. В конце концов она остановила свой выбор на синих и, вставив обойму, опустила игломет в карман полотняных брюк.

Стелла была уже в дверях гостиницы, когда ее окликнул администратор:

– Мисс Хендерсон!

Она недовольно обернулась:

– Да?

– Вы хотите выйти?

– Как видите.

– И пойдете одна?

– Естественно!

– Простите, может, вам покажется, что я вмешиваюсь не в свое дело, я бы посоветовал вам не уходить от отеля дальше чем на четыре квартала. К тому же все, что здесь есть интересного, находится в этих границах.

– Вот как? В городе бывает опасно?

– Обычно – нет, по крайней мере не в светлое время суток. Но сегодня у нас третье июля. Это день открытия планеты, праздник изыскателей. Вообще-то, они неплохие парни, но наверняка напьются, и встреча с ними для молодой девушки не сулит ничего приятного, особенно если наткнуться на целую ораву.

– Скажете тоже! Как раз с ними мне было бы интересно встретиться. Знаете, я ведь журналистка, и мое ремесло – рисковать, добывая для наших читателей занимательный материал.

– Как хотите, мисс, но я должен был вас предупредить.

– Благодарю. К тому же я вооружена и отлично стреляю.

Она вытащила из кармана игломет и положила на стойку регистрации. У администратора округлились глаза.

– Игломет! А разрешение у вас имеется?

– Конечно! Ладно, до скорого, и не волнуйтесь за меня. Я бывала в местах похуже вашей шахтерской дыры.

– В этом, мисс, я сомневаюсь.

Солнце еще висело высоко над горизонтом, до конца дня, который длился здесь почти столько же, сколько и на Земле, оставалось добрых четыре часа. Людей на улицах было не много – впрочем, ничего необычного для жилого квартала небольшого промышленного городка.

Вокруг отеля располагалось несколько магазинов, гораздо более приличных, чем можно было ожидать, и многочисленные конторы различных компаний, покупавших у ММБ редкие металлы. У дверей контор вперемешку с вездеходами и амфибиями стояло несколько роскошных автомашин. Парочка пешеходов, несколько играющих на тротуарах детишек да бродячие псы – неизбежные спутники колонистов на чужих примитивных планетах.

Стелла спустилась по главной улице, названной улицей Стивенсона в честь бывшего директора компании. Через четыре квартала эта улица расширялась в круглую площадь, за которой начинался рабочий район с жилыми домами и довольно-таки подозрительными барами. Здесь машин почти не встречалось, зато пешеходов было уже гораздо больше, а лотки продовольственных лавок, вокруг которых толпились женщины с корзинами, заканчивались аж на тротуарах.

«Стоило идти так далеко, чтобы увидеть это, – подумала она. – Такое встретишь в любой, даже самой убогой деревушке Центральной Африки!»

Ее внимание привлекли громкие крики. Вверх по улице быстро шел человек, а за ним, ухая и бросая в него камнями, бежала толпа мальчишек. Человек явно спешил от них уйти, но шагал прямо, словно не замечая преследователей.

– Ху! Ху! Обезьяна! Ху! Ху! – распевали дети.

Человек поравнялся со Стеллой, и она впервые увидела наяву аборигена Эльдорадо.

Высокий, широкоплечий, с очень длинными и тонкими голыми ногами, высовывавшимися из-под своеобразного кожаного пончо, покрывавшего тело, он держал голову прямо. Стелла едва успела разглядеть худое лицо с узким орлиным носом и черными, глубоко посаженными глазами, тонкогубый рот до ушей – но уже через пару мгновений он свернул в боковой переулок.

– Это что, туземец? – спросила она у какой-то толстухи, покупавшей расфасованное в целлофан мясо.

– Ну да, один из них! Обезьяна, да и только.

И толстуха с презрением плюнула на тротуар.

Стелла была в замешательстве. Ей уже приходилось встречаться с жителями других планет. Их странные формы ее не шокировали. Ей казалось естественным, что у аборигенов Бельфегора IV шесть рук и четыре ноги, а у туземцев Мероэ вместо носа хватательный хобот, как у слона. Но этот эльдорадец выглядел совсем как человек, и тем не менее организм его до последней клетки был результатом совершенно иной эволюции, проходившей на чужой планете, под чужим солнцем. Еще до отлета она выяснила, что эльдорадцы внешне необычайно похожи на людей, даже просмотрела несколько фильмов, однако до этой встречи и представить себе не могла, что сходство окажется настолько большим. Стелла почувствовала, как в ней пробуждаются глухие расовые инстинкты, и поняла, почему простой люд Порт-Металла называет этих существ обезьянами.

Она вернулась в отель, наскоро поужинала и принялась расспрашивать старого администратора, польщенного ее вниманием.

– Вы давно здесь?

– Двадцать лет, мисс. С две тысячи двести четырнадцатого года. Я был мастером на заводе, когда еще не ввели все эти автоматические штуковины! Там работало человек сто, не больше! Это было еще во времена месье Дюпона, еще до того, как нами заинтересовалось ММБ. А потом я вышел на пенсию. Вернуться на Землю? Да ну! Я слишком давно ее покинул, теперь уже у меня там никого и не осталось.

– Вы, наверное, знаете здесь каждого?

– Почти каждого, мисс, почти каждого…

– Я повстречала туземца… Часто их можно увидеть на улицах?

– Нет, теперь уже реже. Им не запрещают появляться в городе, но дают понять, что это нежелательно. Ни в одном баре им не подадут выпить – штраф слишком велик, – да и в магазинах их встречают неласково, даже если они при деньгах. Тот, которого вы видели, – должно быть, проводник какого-нибудь изыскателя. Вернулся в Порт-Металл вместе с ним. Некоторые изыскатели подружились с отдельными племенами, – по их словам, это облегчает работу. Есть и такие, что сожительствуют с туземками…

– Фу!

– О, некоторые из них очень красивы, – нужно только привыкнуть к запаху.

– А что, они неприятно пахнут? – насмешливо спросила Стелла.

– Неприятно? Да нет, скорее, необычно.

– Ну это я выясню сама, поскольку эльдорадцев мой репортаж также коснется. Кстати, один мой знакомый там, на Земле, посоветовал мне встретиться здесь с неким Лапрадом. У него еще такое забавное имя… Тераи? Кажется, так.

– Лапрад? Я его знаю. Вот только не советовал бы связываться с ним.

– Кто он такой? Изыскатель? Бандит?

– Ни тот ни другой. Он геолог. Единственный здесь, который ни в чем не зависит от ММБ. У него своя контора на улице Стивенсона, в нескольких десятках метров от нашей гостиницы, но он там бывает редко. Этот человек и впрямь знает туземцев лучше всех. Но он со странностями. Метис – помесь француза бог знает с кем – и обычно прогуливается вместе со львом, который только с виду похож на льва, – огромный зверь, вроде как понимающий человеческую речь…

– Сверхлев? Я думала, они все погибли в пожаре на Торонтской биологической станции, сожженной фундаменталистами во время мятежей две тысячи двести двадцать третьего года!

– Лапрад прибыл сюда в две тысячи двести двадцать пятом, девять лет назад. Сразу же ушел вглубь материка, и его не видели здесь три года. Все уже думали, что он погиб. Затем он вернулся. В то время ММБ еще не имело монополии на разработку рудных месторождений. Он им продал свою заявку, причем очень дорого – но это и сейчас самый богатый рудник, – и открыл контору по геологическим консультациям. ММБ всегда обращается к нему, когда нужно произвести изыскания на равнинах по ту сторону от гор Франклина. Тамошние туземцы не похожи на здешних – более дикие, более могущественные и не слишком жалуют землян. Но Лапрад, как я слышал, стал кровным братом нескольких вождей.

– Послушать вас, так это просто потрясающий тип! Сколько ему лет? И почему вы не советуете мне с ним связываться?

– Потрясающий не потрясающий, но уж точно необычный! Ему сейчас лет тридцать пять, наверное. Но человеком, который заслуживает полного доверия – особенно со стороны женщин, – я бы его не назвал. Он многим здесь не нравится, как по этой причине, так и потому, что любит якшаться с туземцами.

– А где его можно найти? Могу я ему позвонить сегодня и договориться о встрече?

– Нет-нет, только не сегодня! Сейчас он, должно быть, обходит все бары подряд со своими друзьями-изыскателями. Завтра, вероятно, будет в конторе. Во всяком случае, вчера он там был. Вам повезло, так как теперь он появляется в Порт-Металле все реже и реже, да и задерживается всего на несколько дней.

– Сейчас нет еще и девяти. Вы не подскажете мне, в каком баре он обычно бывает?

– Обычно он начинает и заканчивает отмечать свой профессиональный праздник в «Черной лошади». Но вам там появляться нельзя! Этот притон – не место для девушки, особенно в такую ночь!

– Для девушки – возможно. Но только не для журналистки! Где этот бар?

– Улица Кларион, пятьдесят шесть. Но послушайте…

– Нет, это вы послушайте! Я подозреваю, что вы просто-напросто поставляете этому месье Лапраду девушек. Вы пробуждаете во мне жгучее любопытство, делаете вид, что пытаетесь отговорить меня от встречи с ним, и в то же время даете мне всю необходимую информацию. Но все равно спасибо.

Она щелкнула пальцами перед носом растерявшегося администратора и вышла.

Улица Кларион оказалась темным переулком с мостовой, наспех положенной во время строительства городка, которая была вся в колдобинах и выбоинах. Ряды темных домов, на которых лишь кое-где мерцали светящиеся вывески баров или низкопробных заведений, тянулись, на сколько хватало глаз. Стелла шла быстро, сжимая в кармане рукоятку игломета: она по собственному опыту знала, что, если будешь озираться и медлить, в таком месте к тебе наверняка пристанут. В одном из темных переходов чья-то рука схватила ее за левое предплечье, но Стелла вспомнила карате и сбросила ее с себя резким ударом.

Отыскать «Черную лошадь» оказалось нетрудно. Под названием бара, написанным по-французски, красные люминесцентные трубки на вывеске изображали едва держащуюся на ногах лошадь, которая, оскалив зубы и запрокинув голову, жадно пила из огромной бутылки. Крупная шишка на ее глотке, судя по всему, символизировала тот достойный Гаргантюа глоток, который она только что сделала. Стелла достаточно хорошо знала французский язык, чтобы понять каламбур: по-французски «Черная лошадь» означало «лошадь, пьяная в хлам».

Двойная дверь бара отворялась в обе стороны, как в ковбойских фильмах трехсотлетней давности, все еще популярных на Земле. Стелла толкнула обе створки и вошла.

Бар поразил ее своей тишиной. Зал был довольно хорошо освещен, хотя и полон табачного дыма. У многочисленных игровых автоматов, выстроившихся вдоль дальней стены, не было никого, лишь несколько мужчин, сидевших за столиками по двое и по трое, спокойно потягивали напитки ярких цветов. Устроившиеся у барной стойки четыре девицы в кричащих нарядах болтали о чем-то своем. Позади прилавка, словно на троне, восседал хозяин, здоровенный толстяк в грязной рубашке, с мерзким и хитрым лицом; рядом с ним, под рядами бутылок, виднелись набор разнообразных резиновых дубинок и рукоятка огромного шестизарядного револьвера.

Стелла оперлась о стойку. Хозяин заведения щелкнул пальцами, появилась бесцветная официантка.

– О! Мне все равно чего, – сказала Стелла. – Бурбон с содовой, если можно.

Хозяин наклонился к ней:

– Только что прибыли? Ищете работу?

– Нет, ищу одного человека.

Хозяин присвистнул:

– Что ж, ему повезло! И кто же это?

– Тераи Лапрад.

– Тогда понятно! Простите, он вам назначил свидание у меня?

– Нет, но мне сказали, что я смогу найти его здесь.

Хозяин посмотрел на свои часы:

– Действительно, скоро он должен появиться, чтобы начать свой праздничный обход. – Он наклонился еще ниже и доверительно произнес: – Послушайте, вы, похоже, девушка серьезная. Уходите отсюда, пока не пришел Лапрад. Когда вы прибыли в Порт-Металл?

– Сегодня после полудня.

– Стало быть, на «Сириусе»? Странно, вы не похожи на человека, который стал бы путешествовать на такой развалине. Я вот что вам скажу: здесь девушки через месяц после прилета выскакивают замуж или же кончают очень плохо. На Земле у меня осталась дочка, она еще учится. Ей, конечно, недостает вашего шика, но вы напомнили мне ее, поэтому я хочу предупредить вас. Уматывайте отсюда! Возвращайтесь на Землю, на Марс, Зои, Нова-Италию, или откуда вы там прибыли! Уматывайте как можно скорее, если только вы не явились сюда, чтобы присоединиться к вашему жениху, но в таком случае вы бы не искали Тераи. Но помните: если вдруг жизнь даст трещину, работенка для вас у меня всегда найдется.

– Спасибо, но я не намерена выскакивать замуж, да и «плохо кончать», как вы выразились, не собираюсь!

– Что ж, старина Жозеф Мартиссу вас предупредил. А вот, кстати, и он, ваш Лапрад!

Глава 2 Ночь изыскателей

Улица огласилась ужасным звоном кастрюль, ударяемых друг о друга, дикими воплями и громким хохотом. Дверь распахнулась, словно выбитая взрывом. На пороге, внесенный людским потоком, появился мужчина, настоящий гигант. Он остановился на секунду, придерживая раскинутыми в стороны руками обе створки, и глаза его мгновенно обежали зал. Яркий свет бил ему прямо в лицо, и Стелла успела разглядеть его, прежде чем он прошел в зал.

Ростом он был около двух метров, плечи – такие широкие, что невольно возникал вопрос, как он ухитряется проходить в двери прямо, а не боком, – казались еще более широкими из-за тонкой талии. На нем был туземный наряд с бахромой и жемчужным бисером вдоль швов; жилет из мягкой коричневой кожи оставлял обнаженными огромные руки и мощную шею. Но больше всего поразила девушку голова. Смоляные, коротко подстриженные волосы не затеняли высокого смуглого лба, под которым сверкали странные глаза с косым разрезом и тяжелыми монголоидными веками. Очень темные, почти черные, они были неподвижными и зоркими, как у хищной птицы. Немного широкий нос с горбинкой, тонкогубый ироничный рот, выступающие скулы и подбородок с ямочкой завершали эту маску, исполненную силы и угрозы.

Испустив невнятное рычание, гигант выпятил грудь так, что жилет едва не лопнул по швам, и двинулся к стойке:

– Эй, командир, налей-ка всем по первой!

Голос его был властным и суровым.

– Тебя ждут, Тераи, – проговорил хозяин бара, показывая на Стеллу. – Не проститутка.

Повернувшись к девушке, гигант обвел ее пристальным, изучающим взглядом. Тем не менее это не был «раздевающий» взгляд тех ловеласов, которых ей доводилось встречать на Земле. Он иронично поклонился.

– Так это вы меня ищете? Очень приятно, мадемуазель, – проговорил он по-французски. – Но, быть может, – добавил он, – вы предпочитаете, чтобы я говорил по-английски?

– Мне все равно. Я хотела бы предложить вам одно дело.

– Не самое подходящее время для дел! Приходите завтра утром в мою контору. И поверьте мне, лучше уйти отсюда: я сразу заметил, что вы не из тех красоток, которым здесь самое место! Однако это не значит, что я не куплю вам выпить. Командир, два «Тераи особых»! Мое собственное изобретение, – добавил он, обращаясь к Стелле.

– Забавно, но вот уже третий раз меня пытаются прогнать оттуда, где мне хотелось бы быть! Я не какая-нибудь наивная девушка и могу за себя постоять!

– Как вам угодно! Попробуйте вот это! Нектар! Но никогда не пейте две рюмки подряд: мой коктейль никого не щадит! Это смесь вермута, туземной водки и экстракта из местных плодов. Одна рюмка ничего вам не сделает. Две – свалят с ног любого. Конечно, кроме меня, – добавил он с простодушным тщеславием. – Мне таких нужно минимум четыре!

Стелла отхлебнула глоток. Напиток освежал рот и обжигал желудок. Она вдруг сразу же почувствовала себя расслабленной и слегка навеселе.

– Только я имею право пить его в этом жалком городишке! Я и мои гости. Ты никому больше не наливал, Жозеф? Что-то, кажется, экстракта в бутылке поубавилось! – внезапно проворчал великан, поворачиваясь к хозяину заведения.

– Нет-нет, Тераи, уверяю тебя!

– Ладно, верю. Но не пытайся меня одурачить. Помнишь, что стало с Джоном Притчардом! О, разумеется, это был несчастный случай! Меня ведь даже не было в городе!

– Знаю, Тераи, намек понял!

Гигант расхохотался.

– Бедняга Джон! Все его запасы спиртного сгорели! А это целое состояние – одна доставка сюда чего стоит! Теперь работает на шахтах за пятьдесят долларов в день. Нищий! Ну ладно, выпили, малышка, и давайте-ка отправляйтесь баиньки… Кларк! Эй, Кларк!

Один из изыскателей встал.

– Проводишь мадемуазель. И чтобы с ней ничего не случилось!

– Мне не нужны провожатые. И я не хочу уходить!

– Третьего июля, когда я приказываю, мне подчиняются!

– Я не собираюсь вам подчиняться!

– В последний раз…

– Я свободна в своих поступках!

– Что ж, тем хуже для вас!

Стелла даже не успела заметить его движения, как он уже оторвал ее от пола и впился в ее губы яростным поцелуем. Она отбивалась, стуча кулачками по его груди, но это было все равно что бить по стене. Тогда она попыталась сдавить ему шею болевым приемом, но он грубо отбросил ее руку взмахом ладони, а затем, поставив девушку на пол, заметил:

– Я вас предупреждал. Это ночь изыскателей!

Она стояла, бледная от ярости, сжимая кулаки и не находя слов.

– Да вы… да вы… да вы просто грязный боров! – выкрикнула она наконец.

Это жалкое оскорбление было встречено громовым хохотом. Изыскатели корчились от смеха, склоняясь над столиками.

– Ай да малышка, за словом в карман не полезет!

– А ведь многие хотели бы оказаться на ее месте!

– Кастрированным хряком Тераи обозвала! Та еще штучка!

– Повтори, Тераи, она только этого и ждет!

Шутки летели со всех сторон. Вне себя от злости, Стелла отступила на шаг, выхватила из кармана игломет и навела на Тераи.

– Сейчас же извинитесь, или я продырявлю вашу толстую шкуру!

Лапрад насмешливо хохотнул и провел ладонями по своим коротким волосам.

– Черт возьми, у этой пчелки, оказывается, есть и жало! Но подумайте сами: если вы промахнетесь, вам же будет хуже. А если убьете меня, мои товарищи за меня отомстят. И не думайте, что они прикончат вас сразу же! Сперва они немного позабавятся. Так что отдайте вашу игрушку, и забудем об этом.

Он протянул руку. Стелла судорожно спустила курок. Одновременно страшный удар выбил у нее пистолет, едва не переломав ей пальцы: один из изыскателей успел выстрелить раньше. Тераи подобрал игломет с искалеченным дулом и вытряхнул магазин себе на ладонь:

– Да она блефовала! Тут только синие иглы! Что ж, мадемуазель, вы мне нравитесь. Если хотите остаться с нами, объявляю вас моей гостьей на эту ночь, и, клянусь рогами козла, теперь вы в безопасности! Все слышали? Она под моей защитой! Но почему, черт возьми, вам так хочется остаться?

Стелла колебалась всего пару секунд.

– Я… Я журналистка из «Межпланетника». Готовлю репортаж о Порт-Металле.

– Что ж вы раньше-то не сказали? Избежали бы всех этих недоразумений! Хорошо, но никаких имен и слишком точных описаний моих товарищей! Обо мне можете писать что угодно, мне на это начхать. Пошли, ребята, начнем нашу ночь! И предлагаю объявить мадемуазель…

– Меня зовут Стелла.

– …Мадемуазель Стеллу королевой изыскателей! А ну-ка, все хором, начнем вступление. Что такое Порт-Металл?

– Ад!

– Что такое ММБ?

– Каторга!

– Кто такой Хендерсон?

Разбившись на несколько размеренных голосов, хор грянул что было мочи:

– Командир, все – на мой счет! Вперед, в «Желтую собаку».

О первой половине этой эльдорадовской ночи с третьего на четвертое июля у Стеллы сохранились довольно-таки смутные воспоминания. Все началось с обхода баров нижней части города. Везде было одно и то же: она входила первой, вместе с высоченным Тераи, за ними следовала толпа изыскателей. Затем они садились за столик либо оставались стоять, пропускали по паре стаканчиков, исполняли несколько песен, более или менее фривольных, и перемещались в другой бар. Ни драк, ни даже потасовок нигде не происходило, и Стелла уже начала думать, что эта «ночь изыскателей» расхвалена сверх меры и в Порт-Металле живут одни малодушные трусы. Но после шестой остановки, в «Счастье бедного астронавта», все изменилось. Мужчины уже начинали ощущать тяжесть спиртного, вливаемого внутрь полными до краев стаканами, разговоры становились бурными, а песни – все менее и менее пристойными. Одну слишком нерасторопную официантку насильно раздели и, угрожая револьверами, заставили танцевать на столе. Хозяин заведения попытался вмешаться.

– Не лезь, Стан, – только и сказал Тераи.

Мужчина побледнел, покраснел, выругался и умолк.

В седьмой по счету забегаловке разразился настоящий ад. «Рай на Земле» оказался не просто подозрительным баром – там имелись женщины и игры. Когда Стелла пожелала по уже заведенному обычаю открыть дверь, ее мягко отодвинули в сторону.

– Нет, первым войду я, – проговорил Тераи и, совершив два симметричных движения, удостоверился в том, что каждый револьвер свободно выходит из кобуры.

Зал был просторным, ярко освещенным. Неподалеку от входа змеилась вдоль стены широкая барная стойка из металла и пластика, тогда как в глубине комната была заставлена столами, за которыми играли в рулетку, покер, тридун и другие игры; вокруг них толпились служащие ММБ, торговцы, мелкие бандиты, профессиональные игроки, проститутки и несколько явившихся чуть раньше изыскателей. Прислонившись к колоннам, прикрытым зеркалами, шестеро вышибал с мрачным видом следили за игрой, готовые вмешаться в любой момент. Заметив свободный столик, Тераи усадил Стеллу справа от себя.

– Идите поиграйте, парни, если это вас забавляет. Пусть вас опять разденут до трусов! Я же останусь здесь с вашей королевой! – Наклонившись к Стелле, он прошептал ей на ухо: – Это заведение ведет нечестную игру. Мне надоело наблюдать, как этих бедняг, целый год ишачивших в чаще, обдирают как липку. Похоже, с этим надо кончать. Да и вы получите прекрасную статью для вашей желтой газетенки… Два «Цветка пустыни», – бросил он подошедшей официантке и снова повернулся к Стелле. – Как станет жарко, бросайтесь под стол, пули редко проходят так низко. И ни в коем случае не вылезайте без моего разрешения!

– Что вы собираетесь сделать?

Спиртное ударило в голову, в зеркалах вращались какие-то огоньки, зал затягивало дымом; одно лишь суровое лицо Тераи на переднем плане сохраняло четкость.

– Сейчас увидите! А сейчас… выпейте, это приведет вас в чувство, пока мы ждем коктейли.

Он вытащил из кармана небольшой пузырек, отвинтил металлический колпачок, наполнил его и протянул Стелле.

Та отпила. Золотистая жидкость оказалась горькой и крепкой на вкус.

– Фу!

– Пейте! Как, по-вашему, я сохраняю ясность ума – со всем этим алкоголем? Конечно, я парень крепкий, но не до такой же степени!

Через какое-то время пары алкоголя рассеялись. Она была одна за столом, перед полным бокалом. Тераи стоял у карточного стола, спиной к ней. Какой-то мужчина опустился на пустой стул:

– Вы позволите, мадемуазель, присесть на минутку? Спешу представиться: Джонатан Гейл, владелец «Рая на Земле». Раньше я вас здесь никогда не видел. Только что прибыли?

Стелла повернулась к нему, увидела длинное, худощавое лицо, бесцветные и холодные глаза.

– Вчера вечером.

– Ищете работу?

– Нет. Спасибо.

– Могу я дать вам один совет? Остерегайтесь этого грубияна Лапрада. Это не тот мужчина, который подошел бы такой женщине, как вы, – утонченной, грациозной, изысканной…

– Можете даже не утруждаться! Я знакома с месье Лапрадом всего несколько часов, и мой интерес к нему – исключительно профессиональный… О, не поймите меня превратно, я всего лишь журналистка.

Взгляд холодных глаз стал жестким.

– Журналистка?

– Да, работаю на «Межпланетник».

– Что ж, желаю вам написать яркий репортаж. Вы прилетели с Земли?

– Да.

– Наше заведение вас, вероятно, шокирует?

– Нет. Это необходимое зло или, скорее, неизбежное на пограничных планетах. Когда-то и у нас, на Земле, было нечто подобное.

Губы мужчины растянулись в тонкой улыбке.

– Когда-то? А вы не очень-то хорошо осведомлены для журналистки.

– О, мне прекрасно известно, что в беднейших кварталах наших городов… да и не только в них… Но во все эти игры со стрельбой там уже давно не играют.

– А почему вы решили, что в них играют у нас? Мои парни в мгновение ока обезоружат тех, кому вздумается развлекаться здесь слишком шумно!

– Я просто думала…

– О, возможно, в других местах… В «Желтой собаке». Или в «Черной лошади», или куда еще захаживает Лапрад… Но только не здесь. Здесь вы ничем не рискуете… Я отойду, если позволите. Похоже, у столов что-то происходит. Разумеется, ваш бокал – за счет заведения!

Тераи только что выкрикнул громовым голосом:

– Осторожно, Мак, он мухлюет!

В зале воцарилась мертвая тишина. Небрежно прислонившись к колонне, Тераи указывал трубкой на крупье, стоявшего за столом, где играли в тридун. Трое вышибал отделились от стены и медленно подошли к великану. Мак, щуплый молодой человек, швырнул карты на стол:

– Сукин сын! Неудивительно, что я проигрываю каждый раз, когда поднимаю ставку до максимума!

Пнув ногой стул, он отступил на пару шагов и поднес руку к поясу. Один из вышибал выстрелил, и движение его было столь быстрым, что осталось почти незамеченным. Грязно выругавшись, Мак схватился за пробитое запястье. Все замерли, выжидая. Тераи неторопливо поднес трубку ко рту.

– Сам виноват, Мак, не стоило так возбуждаться, – спокойно произнес он в тишине.

В следующую секунду его уже не было на прежнем месте. Оттолкнувшись от колонны, он внезапно запрыгнул на стол, выхватив в двойном фуэте оба револьвера. Два выстрела слились в один, вышибала даже не успел поднять дуло своей пушки и повалился на пол с продырявленным лбом. Разбив ударом сапога лицо крупье, Тераи снова выстрелил, а затем соскочил со стола:

– Давайте, парни! Расфигачим к чертям этот шалман!

На мгновение остолбенев, изыскатели испустили вопль дикой радости и принялись выхватывать револьверы и раскалывать стулья о головы прибежавших на шум служащих. Один из них уже размахивал факелом из подожженной газеты, остальные методично разбивали бутылки со спиртным и поливали им стены и барную стойку. С десяток мертвенно-бледных девиц, столпившихся на верхних ступенях лестницы, которая вела в комнаты отдыха, орали как резаные.

– Та-та-та-та-та!

Где-то в глубине зала затрещал пистолет-автомат, но тут же умолк – после сухого щелчка фульгуратора. Тераи казался неуязвимым. Пустив в ход всю свою чудовищную силу, он везде обрушивал кулаки на черепа, вырубал тех, кто спешил на помощь, вбегая в дверь. В какой-то миг, распрямившись во весь рост, он швырнул поверх голов человека, и тот с мягким шлепком обрушился на плиточный пол в паре шагов от Стеллы. Ошеломленная, она смотрела на беднягу, не видя крови, которая уже начала лужицей разливаться под телом. Тераи заметил это.

– Какого дьявола вы все еще стоите там? – прокричал он, перестав на секунду утюжить лицо, что выглядывало из-под его левой подмышки. – Спрячьтесь где-нибудь, черт возьми, и не высовывайтесь!

Внезапно придя в себя, Стелла вспомнила про все те пули, что свистели над ее головой, пока она пребывала в трансе, и вцепилась в край стола, чтобы подлезть под него. Но не успела. Две могучие руки схватили ее сзади, и голос Джонатана Гейла прокричал:

– Ваша цыпочка у меня, Тераи! Прекратите, или я перережу ей глотку!

Отбросив от себя то, что еще пару минут назад было человеком, великан прокричал:

– Прекратите, все вы! Довольно!

Повисла зловещая тишина. Несколько раненых с трудом попытались подняться на ноги посреди трупов.

– Прикройте спину. А ты, Джонатан, отпусти девушку. Я не собирался тебя убивать, хотел всего лишь объяснить, что простаков не обирают безнаказанно посредством нечестных игр. Но если ты настаиваешь, я могу и передумать.

Он медленно, шаг за шагом, приближался.

– Уж лучше бы тебе остановиться, Лапрад!

Острие ножа вошло Стелле в плоть, и девушка вскрикнула.

– Даю тебе двадцать секунд, Джонатан. Двадцать секунд! Если убьешь ее, заниматься тобой буду уже не я. Я спущу на тебя Лео. Ты ведь знаком с Лео, не так ли? Он любит позабавиться, старина Лео! Один… два… три…

– Ты блефуешь, Тераи! Ты ничего не сделаешь, пока я ее держу, а я не намерен ее отпускать. Давайте-ка, парни, разоружите эту шайку! И погасите свет!

– Десять… одиннадцать… двенадцать…

До смерти напуганная Стелла тоже считала секунды. Не сомневаясь, что ни один ни другой не отступят, что Джонатан без малейших колебаний перережет ей горло, она отчаянно пыталась вспомнить захват, которому ее научил Матсумото, товарищ по университету.

– Семнадцать… восемнадцать…

Великан продвинулся еще на шаг. Стелла почувствовала, как напряглась державшая ее рука.

– Девятнадцать… Ты ведь знаешь Лео… Неужели ты настолько уверен в себе, что…

Она как могла наклонила голову и яростно впилась зубами в волосатую руку, что держала нож у ее горла. Тераи боком отскочил к стене, вернулся, словно мячик, пролетел, как ей показалось, мимо Джонатана и рухнул на столик, не выдержавший его веса. Стелла услышала позади себя ужасный звук ломающихся костей и в следующую секунду упала на один из немногих уцелевших стульев. Джонатан лежал на полу, голова его была странно вывернута. Тераи уже поднимался на ноги.

– Поль, взгляни-ка, не осталось ли там целой бутылки, да чего-нибудь покрепче! Ей нужно выпить! А вы, парни, заканчивайте начатое! Вам, лярвы, даю пять минут на то, чтобы утащить кто что пожелает. По истечении этого времени мы все здесь сожжем, кто не успеет – пеняйте на себя. Людвиг, позвони пожарным, пусть подъедут – вдруг огонь перекинется на соседние дома… А, ну вот! Возьмите, выпейте! Коньяк две тысячи сто восемьдесят четвертого года! Из запасов хозяина заведения. Жаль, сгорит со всем остальным, но время уже поджимает. Давайте скорее! Уносите раненых! Да, и тех тоже, они немногого стоят, но все же это не повод поджаривать их заживо!

– Этот… мерзавец мог меня убить!

– Да нет! Ему бы не хватило смелости перерезать горло женщине. Я и сам не знаю, способен ли на такое, пока что не пробовал. Пойдемте!

– Что-то меня ноги не держат.

– Ладно, я вас понесу. Вперед! Дамы уже спустились? Гранаты есть, Мойше? Приступай! – Он подхватил девушку под ноги могучей рукой, прижав ее к огромной груди, словно ребенка. – Доставлю вас в гостиницу. Все равно нужно разбудить дока Мёрфи, чтобы заштопал тех, кого подстрелили.

Он вышел, держа Стеллу на руках. Свежий ночной ветер стегал лицо. На небе, среди множества звезд, сверкали две из трех эльдорадовских лун.

– Думаю, я уже смогу сама.

Завывание сирены становилось все ближе.

– А вот и наши друзья-полицейские! Что-то они не спешили! Побежали, не хочу сегодня с ними встречаться.

Он пару раз дунул в свисток, правда не слишком громко, и припустил по темным улицам, увлекая Стеллу за собой. Изнуренная, она потеряла счет поворотам, спотыкаясь, падая на тротуар. Наконец она заметила яркую вывеску гостиницы «Мондиаль».

– Доброй ночи, мисс, или, скорее, доброго утра, уже половина пятого. У вас небольшой порез на шее, останется забавный шрам, который вы сможете показывать друзьям: так и так, мол, однажды на Эльдорадо мне едва не перерезали горло! Это сущий пустяк, но все же продезинфицируйте ранку, – возможно, «перо» Джонатана было не слишком чистым, он нередко чистил им ногти. Если пожелаете поговорить о делах, после одиннадцати я буду у себя в конторе.

Он растворился в ночи.

В одном из небольших кабинетов полицейского участка дежурный офицер еще раз перечитал сообщение:

«Моя дочь Стелла Хендерсон прибудет на Эльдорадо на грузовом звездолете „Сириус“. С ее головы не должно упасть ни единого волоска. Вы лично отвечаете за ее безопасность. Джон Хендерсон».

Подумать только!.. А ведь дочь Большого Босса провела эту ночь с Лапрадом и его дикарями! Если старик когда-нибудь узнает…

Офицер меланхолично поразмыслил о перспективе закончить свою карьеру на богом забытой планете, еще хуже Эльдорадо, и тяжело вздохнул.

Глава 3 На диких равнинах

Стелла проснулась около одиннадцати и долго лежала в постели, спрашивая себя, уж не приснилось ли ей все это, действительно ли она видела ночью, как люди убивают друг друга у нее на глазах. Легкая боль в шее напомнила о том, что она тоже едва не умерла несколько часов тому назад.

Она встала, приняла холодный душ, проглотила две таблетки гиперстена (для выздоравливающих, беременных и астеников, как говорилось на этикетке), оделась и, прежде чем спуститься к завтраку, сунула в карман другой игломет, на сей раз с красными зарядами.

Контора Лапрада находилась в паре минут ходьбы от гостиницы, на первом этаже большого серого здания. Табличка на двери гласила: «Лапрад и Игрищев. Геологическая консультация». Стелла позвонила, вошла, когда открылась автоматическая дверь, и тотчас же отпрянула: маленькую прихожую почти целиком занимал огромный лев. Он поднял массивную голову с куполообразным, в отличие от тех, что были у его собратьев, лбом, вытянул тяжелую переднюю лапу, на которой верхний, лишенный когтя палец казался ненормально развитым и в действительности был хватательным, и что-то прорычал. В глубине прихожей распахнулась еще одна дверь.

– Входите, мисс. Все в порядке, Лео, это друг!

Лапрад ждал ее, сидя за большим деревянным столом. На его лице не было и следа ночных боев, кроме небольшого синяка на правой щеке. Широкие плечи обтягивала синяя шелковая рубашка с широко распахнутым воротом, выгодно подчеркивавшая золотистую кожу.

– Присаживайтесь, мисс Стелла Хендерсон!

– Вам известно мое имя?

– Узнать его было проще простого. Вы сами занесли его в книгу регистрации вашей гостиницы. Впрочем, можно было обойтись и без этого. Я и так вас знаю, мисс Хендерсон, дочь Джона Хендерсона из ММБ.

Она вздрогнула, а затем сказала:

– Не стану отрицать. Но я рассталась с семьей.

– Неужели? Значит, это случилось совсем недавно.

Тераи вытащил из папки старый номер «Межпланетника» и протянул его девушке.

– Да, сразу же после того приема. Отец хотел, чтобы я вышла за Йохансена из Бюро пластических материалов. Я отказалась, разругалась с отцом и сбежала из дома. Старые друзья по университету помогли мне устроиться в «Межпланетник».

– И эта газетенка, чтобы вас продвинуть, сразу же заказывает вам большой репортаж? Вижу, у вас влиятельные друзья. Правда, сюда вас доставили на грузовом корабле… Ну да ладно. От меня-то вам что нужно? Полагаю, я уже дал вам роскошный сюжет – «Ночные огни Эльдорадо», или что-нибудь в этом роде.

– Кстати, как так вышло, что вас все еще не арестовали?

– Меня? А за что?

– Нарушение общественного порядка, поджог, убийство…

Тераи воздел руки к небу:

– Законная самооборона, мадемуазель. Я не мог позволить этому мерзавцу Гейлу перерезать вам горло. Я не мог допустить, чтобы на моих глазах убили мисс Хендерсон, дочь главного босса! Вы ведь засвидетельствуете, что до нашего захода в «Рай на Земле» серьезных происшествий нигде не было, не так ли? Это у полиции, которая зависит от вашего отца, как и все здесь, кроме меня, Игрищева и Лео, это у полиции, получившей тайное, закодированное сообщение, где приказывалось любой ценой защитить вас, могут быть неприятности. Похоже, вы все еще дороги вашему отцу.

– Я его дочь.

– Правда, это сообщение немного опоздало…

– А вам откуда известно?

– У меня свои источники, хороший приемник, а мой друг Сташинек – великолепный криптограф… Гейла здесь не слишком любили, к тому же он обирал не только инженеров, но и простых изыскателей, и если бы ему не были известны о многих из них кое-какие детали, позволявшие ему их шантажировать… А вообще, конечно, жаль, что этот бедняга Джонатан погиб из-за случайного пожара в своем заведении. Но сам виноват – нечего держать у себя зажигательные гранаты, если не умеешь с ними обращаться!

От негодования Стелла на мгновение потеряла дар речи.

– И… вы не боитесь, что кто-нибудь попытается вам отомстить?

– Некоторые уже пытались, но лишь способствовали расширению местного кладбища. Забавно, но судьба почему-то меня бережет. А вот с моими врагами то и дело происходят несчастные случаи. Но я-то что могу поделать?

Она снова не нашлась что ответить, пораженная этой смесью цинизма, бахвальства и настоящей силы.

– Итак, какое у вас ко мне дело?

– Я хотела бы написать репортаж о туземцах этой планеты. Мне сказали, что помочь в этом можете только вы.

– Так и есть. Вот только зачем это мне? Какая мне от этого выгода? И прежде всего, действительно ли вы журналистка или же явились сюда шпионить по приказу отца?

– Вот мое удостоверение.

– Хм, полагаю, даже для старика Хендерсона с его влиянием было бы нелегко впихнуть вас в гильдию журналистов против их воли… тем более что вы с ним еще и поцапались, по вашим словам. Хорошо, предположим, вы говорите правду. Как вы собираетесь осуществить свой проект?

– Нельзя ли мне отправиться с вами в одну из экспедиций?

Он потер кончик носа двумя огромными и в то же время тонкими пальцами.

– А что станет с вашей репутацией после того, как вы проведете вон там, – жестом он указал на видневшиеся за окном высокие горы, – наедине со мной этак с полгода?

– А не могли бы мы взять с собой еще кого-нибудь?

– Кого? Сташинеку нужен отдых. А я отправлюсь через четыре дня. Вот так-то!.. Я, конечно, могу затребовать кого-нибудь у ММБ. Они давно уже пристают, просят, чтобы я взял одного из их юнцов в бассейн Ируандики. Но это меня задержит, приведет к потере времени, а я полагаю, что мое время стоит дорого. Какая мне от всего этого польза?

– Я могу заплатить…

– Натурой?

– Да как вы смеете! Пусть вы вчера спасли мне жизнь, это еще не повод считать, что вы имеете на меня какие-то права!

– Не вчера. Сегодня утром. И потом, неужели вы действительно думаете, что мне нужны какие-то права?.. Но довольно уже ходить вокруг да около. Сколько готова дать ваша газетенка?

– Тысячу стелларов.

– Слишком мало.

– Мало? Да это же двадцать пять тысяч долларов! За эти деньги я могу организовать целую экспедицию и…

– И не пройдете дальше водопадов Нианги, если вообще до них доберетесь! Там обитает несколько не очень-то покладистых племен, не говоря уже о животных, растениях и климате. Полторы тысячи стелларов, и я согласен.

– А я-то думала, вы богаты!

– Я и в самом деле богат. Разумеется, не так, как ваш отец, но достаточно. Однако у меня есть работа, и если я начну оказывать услуги по низкой цене…

– По-вашему, тысяча стелларов – низкая цена?

– Для меня – низкая, мадемуазель.

– Вы ведь метис, не так ли? Какая кровь в вас течет? Армянская?

– Китайская. А также полинезийская – отсюда и мое имя – и кровь индейцев кри. И китайцу довольно-таки трудно сдержать индейца кри, маори и француза, которые иногда рискуют своей общей драгоценной шкурой, как в эту ночь, исключительно забавы ради. Но сегодня главенствует именно китаец. Так что, полторы тысячи стелларов, и по рукам, я беру вас с собой. За эту цену к вашим услугам будет еще и Лео, а это совсем не пустяк.

– Хорошо. Есть еще условия? Надеюсь, мне не придется для вас готовить?

– Первое: быть как все – иди или подыхай! Второе: во всем, что касается туземцев, вы будете делать только то, что скажу я, и ничего больше, без лишних вопросов и споров! Иногда они становятся недоверчивыми, и я не желаю рисковать девятью годами усилий, – девятью годами, в течение которых я старался подружиться с ними, подвергаясь, уж вы мне поверьте, самым серьезным опасностям. Договорились?

– Договорились.

– Хорошо. Вот список того, чем вы должны обзавестись. А я постараюсь уговорить ММБ одолжить мне кого-нибудь из своих будущих гениев.

Задрав голову, Стелла следила за удаляющимся вертолетом, который высадил их на один из холмов Ти-манги. Вертолет исчез в облаках. Лишь после этого она опустила глаза, позволив им пройтись по окружавшему холмы бескрайнему лесу, и почти пожалела о своем решении.

– Вперед, за работу! Пошевеливайтесь, молокососы! Через десять минут выступаем. Тилембе, Акоара, кение дато сири! Кение!

Два туземца-носильщика покорно начали разбирать сваленные в кучу мешки и свертки.

– Но почему мы не долетели на вертолете до равнины Бирема? Это бы избавило нас от ста с лишним километров пешего перехода.

Лапрад обернулся:

– Потому что я не собирался идти к горам Карамелоле.

– Но представленный вами план разведки…

Молодой инженер Бюро не закончил своей фразы.

– План! Вечно этот план! Да начхать я хотел на план! Разумеется, я его представил, потому что иначе ММБ не отпустило бы вас со мной, а вы мне нужны! Нет, мы пойдем в бассейн реки Ируандики, но с другой стороны. Там есть масса месторождений, которые я отметил. Можете их картографировать, можете брать образцы – дарю. Они находятся на территории племени умбуру, и мне они ни к чему. Затем мы проведем пару-тройку месяцев у моих друзей ихамбэ, чтобы эта девушка могла сделать свою работу. Если бы пришлось ждать, пока вы сами отыщете эти месторождения, нам бы не хватило и полугода! Слышите, месье Ахилл Гропа?

Молодой человек побледнел:

– Я свое дело знаю, месье!

– Не сомневаюсь. В теории вы, вероятно, действительно очень сильны, но вот практики вам явно недостает. Ну да ладно, выходим!

– Стало быть, никто не знает, куда мы направляемся? А что, если мы заблудимся?

– Не заблудимся, мадемуазель. Кроме того, у меня есть передатчик. Пойдемте, солнце не ждет!

Тераи нагнулся, забросил на спину самый тяжелый из рюкзаков и с карабином в руках большими шагами начал спускаться с холма. Огромный лев шел за ним по пятам.

– Какой грубиян! – пробормотал молодой грек.

– Да, пожалуй. Однако давайте-ка поспешим, иначе отстанем.

Лапрад и два молчаливых туземца ушли уже метров на сто. Стелла приладила как могла свой относительно легкий рюкзак, и они двинулись следом.

– Давно вы на этой планете? – спросила она.

– С полгода, мисс. И в первый раз отправляюсь на серьезную полевую работу. Сам знаю, опыта мне пока что не хватает, но это еще не повод говорить мне об этом таким тоном!..

Стелла рассмеялась:

– Боюсь, до возвращения мы еще и не такое услышим. Этот Лапрад – настоящий феномен!

– Скорее, настоящий бандит! Но вся беда в том, что именно ему мы обязаны нашими самыми богатыми рудниками.

– Он что, действительно так хорош в своем деле?

– Увы, да! Он и сам это знает и, будучи единственным независимым изыскателем, трясет нас как липку. Приходится платить. Сперва важные шишки, там, на Земле, пытались его купить, потом – запугать, затем даже изгнать с Эльдорадо. И каждый раз им приходилось давать задний ход. В две тысячи двести тридцатом году Бюро, опираясь на свою лицензию, подписало приказ о его выдворении. Спустя сутки на железную дорогу в ущелье Квалар обрушился такой камнепад, что бульдозеры разгребали потом завал целых шесть дней, и одновременно три наши обогатительные фабрики в горах со всем персоналом были захвачены туземцами. Приказ отменили, и все уладилось. Он и его лев – легендарные фигуры для местных племен. Без него нам пришлось бы прокладывать путь к новым месторождениям огнем и мечом, и вы сами понимаете, что́ тогда стало бы с нашей ограниченной лицензией.

– Да, параграф четвертый декларации две тысячи девяносто восьмого года. Если бы у Бюро была неограниченная лицензия…

– Об этом нечего и думать! Она выдается только для необитаемых планет или же для тех, где разумная жизнь признана нецивилизуемой. В этом вопросе федеральное правительство непреклонно. А здесь эти пункты неприменимы. Туземцы по большей части находятся на той стадии развития, когда главное занятие – это охота, но они не глупы и не кровожадны. Четыре года назад они могли истребить рабочих наших фабрик, но всего лишь усыпили их, набросав в водоемы корней кококоло. Они старательно избегают любых столкновений с нами. В каком-то смысле даже жаль, что все обстоит именно так. Эксплуатация Эльдорадо стала бы по-настоящему рентабельной только при широкой разработке недр, что предполагает массовую колонизацию планеты, тогда как ограниченная лицензия этого не позволяет. Количество землян не должно превышать сорока тысяч.

– Может, вы все-таки поторопитесь?

Громовой голос заставил их вздрогнуть. Сидя на обломке скалы, Лапрад смотрел на них со злорадной улыбкой на губах.

– Не слушайте его россказней, мадемуазель! Это доносчик Бюро. Дай им волю, они опустошат всю планету, как уже опустошили многие другие, и все это ради того, чтобы наши земные модницы и щеголи могли менять вертолеты и машины по три раза в год!

– Однако вы и сами им помогаете, отыскивая для них новые месторождения!

– Ну это не страшно! Все равно они не смогут приступить к разработке подавляющего большинства этих месторождений, хотя и покупают на них права на тот случай, если им когда-нибудь удастся добиться эксклюзивной лицензии. Но оставим все это. Посмотрите-ка лучше вперед. Красиво, не правда ли?

Влажный горный луг с яркими полянами, покрытыми необычными пестрыми цветами, среди которых то тут, то там выступали горбы поросших серым мхом валунов, мягкими волнами спускался к лесу.

– Несколько тысячелетий назад эту долину наполняли льды, – объяснил Лапрад. – Ледник сползал с гор Тумбу, что справа от нас, змеился вон там, а затем растекался по равнине Киндо, слева от нас. Верхний уровень льда во время оледенения достигал примерно того места, где сейчас сидим мы. Именно поэтому здесь такой сглаженный рельеф. Затем климат изменился, ледник исчез. Но его фронтальные морены, еще свежие, преграждают равнину, и позади них образовалось болото, нижнюю часть которого нам завтра предстоит пересечь. Потом мы снова пройдем через лес, окажемся на широкой равнине, а там уже идти будет гораздо легче.

– А есть тут опасные звери?

– Да, но не так много. Зато тут хватает комаров или подобных им насекомых, которые ничуть не лучше. Пойдемте!

К полудню они добрались почти до середины долины. Сразу же после легкого перекуса Лапрад, сокращая привал, отдал сигнал к отбытию.

– Хочу засветло дойти до пещер Дхоу, – сказал он Стелле. – Лучшее место для ночлега в этих краях.

Вечер застал их у подножия плато с обрывистыми склонами, изрытыми пещерами и гротами. С оружием в руках они осторожно приблизились, пустив вперед льва, но пещеры оказались пустыми, и ночью ничто не потревожило их сна.

Наутро Стелла проснулась рано. Оба носильщика уже хлопотали вокруг костра, разожженного у входа в пещеру; дым лениво поднимался вдоль утеса и резко исчезал вверху, подхваченный ветром. Стелла поднялась, осмотрелась.

Охапки хвороста в углах пещеры указывали, что Лапрад или другие люди останавливались здесь довольно-таки часто. На мягком камне стен были вырезаны имена: «Билл Хикок, 2212, Жан Каррер, 2217, Луи Леблан, 2217, Тед Хендерсон, 2221 (однофамилец или дальний родственник?), Ж. Клейн, 2222». Затем, начиная с 2225 года, почти регулярно повторялось имя Тераи Лапрада. Стелла вытащила нож и добавила свое имя.

Мужчины еще спали. Она присела у входа и сделала кое-какие записи. Лапрад проснулся, что-то проревел довольным тоном – судя по всему, чувствуя себя превосходно – и вскочил на ноги:

– Лео! Ты где?

– Он вышел с пару минут назад.

– А вы давно проснулись?

– Еще час назад.

– Ах, сон! Это моя слабость. Мне просто необходимо как следует выспаться. Эй вы, рудокоп! Подъем!

Тераи толкнул Гропа, который застонал, перевернулся на бок и лишь затем открыл глаза.

– Подумать только! И это один из лучших образчиков, которые выдает сейчас Земля. Полюбуйтесь! Его бы могли убить раз десять. А, вот и Лео. Все в порядке, дружище?

Нагнувшись, Лапрад обхватил огромную голову льва обеими руками:

– Лео, старый мой друг! Ты утешаешь меня, когда люди становятся мне противны. Только мы с тобой и остались во всей Вселенной, ты и я, два больших дикаря, человек и лев!

Зверь ответил ему тихим прерывистым рычанием, почти членораздельным.

– Полагаете, он вас понимает?

– Это сверхлев, мадемуазель! И чему только вас теперь учат в школах? Мой отец работал с Лэнгли в Торонто. Лео только родился, когда одиннадцать лет назад эти болваны-фундаменталисты сожгли лабораторию под тем предлогом, что там издеваются над божьими созданиями! Как будто им известны истинные замыслы Творца, как будто они проникли в тайну творения, эти жалкие недоноски, свято верящие во все, что написано в Библии, и еще больше – в темные легенды жестокого народа бронзового века, которые действительно божественны и недоступны их пониманию! Все сгорели: Лэнгли, мой отец, отец и мать Лео, его братья и сестры! Мне удалось спасти львенка, но я не мог спасти отца, погибшего сразу же от взрыва гранаты. Я тогда работал над диссертацией. Моя мать умерла спустя несколько дней. После того как повесили с полдюжины убийц – как всегда, далеко не главных! – я свалил оттуда, не пожелав оставаться на Земле. Год провел на Офире-два, а когда самой дальней планетой стала Эльдорадо, я переселился сюда вместе с Лео. Да будет вам известно, его ай-кью – восемьдесят пять! Чуть ниже, чем у среднего человека! Еще два поколения, и мы бы имели для освоения диких планет даже более умных помощников, чем бедный Лео! Вы представляете, что они сделали, эти сволочи? Он один, один из своего рода, достаточно разумный, чтобы это понимать, и недостаточно – чтобы с этим примириться. Согласились бы вы жить совсем одна, где-нибудь между миром богов и миром обезьян?

– Я… я не знала…

– О, простите меня, не могу говорить об этом спокойно. К тому же, возможно, есть еще надежда. Рамакришна на Бохаре-четыре возобновил работу, начатую Лэнгли и моим отцом. Возможно, когда-нибудь у Лео появится подруга. В нормальных условиях он должен прожить лет сорок. Ладно, съедим что-нибудь и выходим!

Часов в десять утра они вышли к болоту. Почва стала мягкой и липкой, сапоги глубоко погружались в нее, а когда их вытаскивали, издавали противное чавканье. Лео перепрыгивал с кочки на кочку, по-кошачьи отряхивая лапы. Дальше идти стало еще труднее. Между стволами болотных деревьев появились подернутые ряской озерца, их приходилось огибать. Тысячи насекомых набросились на путников, и Тераи остановился, приказав намазать лицо и все обнаженные части тела маслянистой пахучей жидкостью. Большинство «комаров» эта жидкость отпугивала, но другие, более настырные, жалили немилосердно, и вскоре Стелла почувствовала, как ее лицо опухает. Кроме того, начался зуд между пальцами рук. Лапрад философски пожал плечами:

– Ничего не поделаешь! Привыкнете. Через какое-то время будете страдать уже не так сильно. И он тоже!

Молодой инженер был неузнаваем: глаза на его вздувшемся лице казались щелками.

– Каждый реагирует на яды по-своему. Поверьте, ему приходится гораздо хуже, чем вам!

В полдень они быстренько перекусили, устроившись на полусгнивших пнях. Вставая, Стелла вдруг поскользнулась и во весь рост шлепнулась в глубокую лужу. Лапрад выругался:

– Встать! Скорее! Промокли?

– Да, немного.

– Сейчас же переоденьтесь! Мы отвернемся. Не думаю, чтобы в этих водах водились ниамбы, но кто знает?

Когда девушка вытерлась и переоделась, они двинулись дальше.

– Простите, а что такое «ниамбы»?

– Это… О черт!

Лео рычал, в быстром жесте выбрасывая вперед лапу с выпущенными когтями. Перед ним из воды поднималась треугольная голова, принадлежавшая рептилии. Лапрад уже вскинул ружье. Голова разлетелась от удара тяжелой пули.

– Болотный боа! Разумеется, это не настоящий удав и даже не рептилия, но ничуть не лучше. Если бы не Лео, мы прошли бы мимо, ничего не заметив, и сейчас нас было бы на одного меньше. Они достигают в длину пятнадцати-двадцати метров! – Лапрад обернулся к туземцам и спросил о чем-то с озабоченным видом. – К счастью, это редкие животные. Мои носильщики утверждают, что здесь их никогда не видели. Я им верю, потому что сам раз двадцать проходил через это болото и прежде болотный боа мне никогда не встречался. Скорее, прибавим шагу, мне станет гораздо спокойнее, когда мы отсюда выберемся.

К вечеру местность начала повышаться, и они заночевали под гигантским деревом на сухой земле. На следующее утро Стелла почувствовала себя усталой, ее сильно лихорадило, но она решила, что это с непривычки, из-за трудного перехода. Весь день она еле плелась. Раза два или три она порывалась заговорить об этом с Лапрадом, но сдерживалась: иди или подыхай, сказал он, и она не решилась жаловаться, а удовольствовалась тем, что проглотила тайком две таблетки панвакцины.

В ту ночь она спала плохо и проснулась перед рассветом. Кругом было тихо. Лео нес вахту, опустив голову на скрещенные лапы. Лапрад и Гропа отдыхали чуть поодаль, завернувшись в свои одеяла. Стелле было холодно, но она ощущала где-то в животе воспаленную жгучую точку. Осторожно проведя рукой по животу, она тихонько вскрикнула: чуть пониже пупка пальцы ее нащупали под кожей опухоль размером с куриное яйцо. Отойдя в сторону, она расстегнула комбинезон: да, это была опухоль, красноватая в свете электрического фонарика. Когда Стелла возвращалась к лагерю, ее вдруг пронзила острая боль.

– Месье Лапрад!

Резко распрямившись, Тераи тут же вскинул ружье:

– В чем дело?

Стелла объяснила и в слабом свете зари увидела, как он побледнел.

– Сколько у вас было приступов?

– Один.

– Уф, значит, еще не поздно. Гропа, подъем!

Тераи пнул инженера под ребра, и тот вскочил, вне себя от ярости.

– Аптечку, скорее! Вопрос жизни или смерти! Ложитесь на спину, мадемуазель, я вас срочно прооперирую. Не бойтесь, я уже имел дело с такими случаями. Эй, вы, держите ее, чтобы не дергалась! На анестезию нет времени. Акоара! Тилембе! Ота ези раи! Кила ниамба ето!

Туземцы подскочили к девушке и навалились ей на ноги, в то время как перепуганный Гропа удерживал ее руки, а Лапрад прокаливал скальпель и пинцет.

Обнажив ей живот, он быстрым и точным движением разрезал кожу над опухолью. Брызнула кровь, он осушил ее тампоном, осторожно раздвинул края разреза.

Полумертвая от страха, Стелла стонала от боли, но не осмеливалась пошевельнуться. Лапрад уже рылся в ране пинцетом.

– Ага, вот оно! Вы спасены, но мы едва успели.

Он бросил на землю беловатый, испачканный кровью комок и влил в рану антисептик.

– Если бы вы мне сказали об этом вчера, можно было бы избежать операции, обойтись одним хинином. А так – еще несколько минут, и вам бы уже ничто не помогло. Смотрите, она уже созрела, вот она, лопается!

Стелла повернула голову в ту сторону, куда он указывал своей огромной рукой. Беловатый комок, лежавший на земле, лопнул, и из него вылилась масса мелких амебовидных шариков.

– Акоара, сита ето!

Носильщик вылил на кишащую кучку немного спирта и поджег.

– Что это было?

– Ниамба, которую вы подцепили вчера, когда упали в лужу. Это паразит, который внедряется под кожу на животе и очень быстро размножается в своей оболочке. Когда ниамбы созревают, они выделяют особую кислоту, разъедающую брюшную стенку, и сразу растекаются по всей полости. После этого остается только пустить себе пулю в лоб. Они пожирают человека живьем! Господи, неужели вы не почувствовали острого укола, когда упали в воду?

Не переставая говорить, он зарядил сшиватель и быстро поставил две скобки. Стелла поморщилась от боли.

– Почувствовала, но не придала этому особого внимания. Я как раз переодевалась и подумала, что это комар.

– В этих чертовых болотах на все надо обращать внимание! А вчера вы чувствовали себя усталой, у вас был жар, так ведь? Надо было сказать мне!

– Могли бы сами осведомиться о моем здоровье, вместо того чтобы искать блох у вашего льва!

– Лео во многом – настоящий ребенок: если я не буду следить за ним, он совсем запаршивеет. Но вы-то вроде как взрослая! Там, куда мы направляемся, придется все время быть начеку. Если вы на это не способны, протянете недолго. Впрочем, мне все равно следовало предупредить вас… Даже странно, что я этого не сделал!

– Когда я вас спросила, как раз появился боа…

– И все равно я должен был об этом подумать. Я тут за главного, а значит, за всех отвечаю. Если с вами когда-нибудь еще случится подобное, когда вы будете одна, оперируйте себя сами, без колебаний! После второго приступа еще есть надежда, оболочка пока не открылась. Но после третьего… Ну вот, я наложил повязку с заживляющим бальзамом, через два дня сможем двинуться дальше.

Глава 4 Спасаясь от Умбуру

Стелла отдыхала под навесом из ветвей, подложив под голову рюкзак. Шалаш был открыт с одной стороны, и со своего места она видела гигантские деревья с гладкими могучими стволами. На высоте двадцати метров они словно взрывались густыми кронами, образуя сплошной полог, сквозь который едва просачивался зеленоватый, будто дело происходило под водой. Земля под деревьями была почти голой, лишь кое-где росли хилые пучки не знавшей солнца травы.

Лапрад построил это убежище, проклиная неженок, которые не могут сами о себе позаботиться, жалуясь на потерю времени и на то, что в этих местах трудно раздобыть свежее мясо. Тем не менее, не переставая ворчать, он заботливо сплел для Стеллы постель из мягких прутьев.

Сидевший перед входом в шалаш Гропа что-то записывал в дневник. Дымок от угасавшего костра поднимался вертикально в неподвижном воздухе и растекался под сводом листвы. Стелла наблюдала за инженером: мокрая от пота рубашка обтягивала его широкую спину, мускулы на правой руке мягко перекатывались, а когда он чуть поворачивал голову, она видела его классический профиль с черными завитками коротких волос надо лбом. Странно, почему он сначала показался ей заморышем? Впрочем, рядом с Тераи любой нормальный мужчина выглядел бы не лучше. Лапрада нигде не было видно, носильщики тоже исчезли.

– Месье Гропа!

Ахилл повернул голову, встал, подошел к девушке:

– А! Уже проснулись, мадемуазель? Как себя чувствуете?

– Лучше, гораздо лучше. Думаю, смогу двинуться в путь уже завтра, на сутки раньше, чем предсказал наш друг. Быть может, хоть это вернет ему хорошее настроение?

– Сомневаюсь. В нем нет ничего человеческого – настоящее чудовище!

– Не стоит его порицать. Он одинок, и ему просто не повезло. С его способностями он должен был бы занимать высокий пост в университете или в какой-нибудь компании. Драма две тысячи двести двадцать третьего года превратила его в изгнанника. Лео – его единственный друг.

– Этот зверюга? Да я боюсь его до жути!

– Но почему? Лео очень мил, хотя и старается нас игнорировать.

– Зверь… животное… не имеет права думать!

– Полноте, месье Гропа, вы же образованный инженер! Как вы можете разделять глупые предрассудки? Нет, тут я целиком на стороне Лапрада. Этот поджог зоопсихологической лаборатории в Торонто был отвратительным и глупым преступлением!

– Возможно…

– В любом случае, если таково ваше мнение, держите его при себе. Полагаю, Лапрад вполне может вас прибить, если вы скажете ему что-нибудь подобное.

– О, в этом я даже не сомневаюсь! Вот, кстати, и он.

Тераи появился между деревьями бесшумно, словно тень. Позади него друг за другом шли носильщики с длинной жердью на плечах, к которой было подвешено четвероногое рогатое животное. Лео замыкал шествие; вид у него был довольный, на морде еще виднелись капли крови.

– Вот что нам заменит консервы! Это лесная коза, Pseu-docapra sylvestris. Если бы не мой лев, она бы от нас удрала. Правда, Лео?

– Что бы вообще с нами стало без Лео! – насмешливо произнес Гропа.

Лапрад обернулся, словно ужаленный змеей:

– Не знаю, что стало бы с вами, господин инженер, но знаю, что мне он уже не раз спасал жизнь. Да и вам тоже спас, когда мы не заметили болотного боа. Боа наверняка схватил бы вас первым: говорят, они обожают мясо с душком! Впрочем, если Лео вам не нравится, лес большой. Мой путь лежит вон в ту сторону, вы же можете выбрать любую другую!

– Послушайте, месье Лапрад, Гропа вовсе не хотел вас задеть.

– Ну да, этого еще не хватало! Как вы себя чувствуете?

– Лучше. Думаю, завтра смогу отправиться в путь.

– Прекрасно. Выходим завтра утром.

И Тераи присоединился к разделывавшим тушу носильщикам.

«Мог бы похвалить меня за мужество! – подумала Стелла. – Нет, определенно, грек прав, это настоящий дикарь!»

Лес кончился внезапно. За непроглядным барьером кустов, оплетенных лианами, не было ни одного гигантского дерева. Голая степь, которая постепенно повышалась навстречу округлым холмам, уходившим волнами за горизонт. Кое-где зеленые рощицы нарушали монотонность пейзажа. Солнце ослепительно сияло над этим морем высоких рыжеватых трав, и путники после долгого пребывания в полумраке леса долго стояли, щуря глаза, прежде чем снова привыкли к яркому свету.

– Здесь начинаются земли племени умбуру, – сказал Лапрад. – Они тянутся по всему левому склону бассейна Ируандики. За рекой – территория ихамбэ, моих друзей.

– А в каких вы отношениях с умбуру?

– Хм, пятьдесят на пятьдесят. С ними никогда толком не знаешь, как себя вести. До сих пор они принимали меня хорошо, но без особой сердечности. Именно в этих холмах и находятся те богатые рудные месторождения, о которых я вам говорил, Гропа. Если ММБ пожелает их разрабатывать, они смогут построить пристань на Ируандике, которая пригодна для плавания самых больших барж, вплоть до самого устья. А от моря Ктот до Порт-Металла уже есть железная дорога.

– И что же это за месторождения?

– О, тут всего понемногу, сами увидите: германий, хром, никель, литий, галлий – его больше всего. Нередко встречается и кристаллический бериллий. Понимаете, я лишь бегло обследовал этот край. Определить выходы рудных жил, второстепенные месторождения и тому подобное – это уже ваше дело.

– И вы будете моим проводником?

– В течение месяца. Затем мы отправимся к ихамбэ, и там уже – никаких разведок, понятно?

– Но почему?

– Потому что ихамбэ – мои друзья, и я не хочу, чтобы им докучали!

– А если умбуру воспротивятся разработкам?

– Меня это не касается, выпутывайтесь сами. Но вряд ли они будут против. Они живут в каменном веке, и на руду им начхать.

– А правда – ходят такие слухи, – что горы Хетио сплошь состоят из редких металлов?

– Кто это сказал?

– Маклеод.

– Маклеод – болван. То, что он разбил самолет в горах Хетио – кстати, должен заметить, что я рисковал своей шкурой, разыскивая его там! – еще не делает его геологом. Да что он вообще понимает?..

– Но он доставил образцы!

– На этой планете всегда можно найти несколько богатых образцов. Впрочем, все равно об этом не может быть и речи. Горы Хетио священны для всех племен, даже для империи Кено. Почему – я и сам пока не знаю, а расспрашивать об этом опасно. Если мои друзья ихамбэ пронюхают, что мой вертолет приземлялся на их Россе Мозелли, «горе Богов», мне останется только бежать отсюда, и бежать со всех ног! Поэтому пока мы будем гостями умбуру или же ихамбэ – ни слова о горах Хетио!

Вечером они разбили лагерь на берегу речушки Мокибата, левого притока Ируандики, и впервые за весь поход Лапрад не доверился целиком Лео: ночью каждому пришлось по очереди отдежурить свои часы. Еще днем сверхлев проявлял беспокойство и рыскал по сторонам, время от времени возвращался с какими-либо сообщениями. В одном месте Лапрад надолго задержался, изучая следы на полувысохшем иле близ источника: рядом со следами различных животных четко выделялись отпечатки двух ног, почти человеческих ног, только с более длинными пальцами.

– Охотник. Идет быстро, налегке. Он потерял свой инструмент для подправления кремневых наконечников стрел, когда спрыгнул сюда. Судя по всему, он из клана ихими.

Тем не менее ночь прошла спокойно. Наутро они пересекли речку вброд и быстро углубились в однообразную саванну, где паслись стада различных животных. Они остановились в полдень лишь на несколько минут, чтобы перекусить.

– Желательно выбраться с территории ихими еще до темноты, – сказал Тераи. – Они весьма неуживчивые парни и, когда я видел их в последний раз месяца три тому назад, показались мне слишком уж возбужденными. Их соседи, михо, более спокойные.

В пять часов вечера Лео примчался длинными гибкими прыжками, взлетая над высокой травой, как рыжее пламя.

У них с Лапрадом произошел короткий «разговор».

– Нас преследуют. Человек двадцать. Нужно спешить!

Встреча произошла незадолго до сумерек. Лео внезапно зарычал, Лапрад обернулся и резким движением снял ружье с предохранителя.

– Делайте, как я, черт бы вас побрал!

Гропа, бледный, но полный решимости, встал с ним рядом. Стелла почувствовала, как дрожь пробежала у нее по спине. Равнина казалась пустынной, ни одной рощицы не было поблизости, но высокая трава под косыми лучами солнца колебалась зловеще, словно скрывая полчища врагов.

Носильщики сбросили свои мешки и охраняли тыл с ружьями на изготовку. Внезапно метрах в пятидесяти из травы возникли фигуры, раскрашенные яркими полосами.

– Черт! У них боевая раскраска! Не стреляйте без моего приказа, молчите и, что бы ни случилось, беспрекословно подчиняйтесь мне!

От группы туземцев отделился один человек и медленно пошел к ним. В десяти шагах он остановился и поднял правую руку, ладонью вперед. Лапрад не двигался, но Стелле показалось, что он немного расслабился.

Туземец молча стоял несколько секунд в одной и той же позе, и Стелла смогла его как следует разглядеть. Он был очень высоким, выше шести футов ростом, широким в плечах и худощавым. В черных волосах, связанных узлом на макушке, торчали четыре больших пера, медленно покачиваясь на ветру. Лицо было свирепым и казалось еще более диким из-за ярких полос боевой раскраски, зеленых и фиолетовых. Но кожа между полосами была просто смуглой. В руках у него был лук, за спиной – колчан, полный стрел, а за поясом – два больших кремневых ножа с рукоятками из застывшей смолы.

– Аке, Тохира! – сказал Лапрад.

– Аке эту, Тохира ма!

– Все в порядке, – шепнул Лапрад Стелле. – Он ответил на мое приветствие.

Тераи обменялся с дикарем несколькими фразами.

– Они не желают, чтобы мы оставались на их территории. Впрочем, я и не собирался, так что проблему, возможно, удастся уладить. Имо романиа Ируандика, Тохира!

Лицо воина замкнулось.

– Ана Ируандика! Ируандика манну умбуру!

– Ируандика манну ихамбэ, ко!

– Ихамбэ шлафа!

Дикарь с презрением сплюнул на землю:

– Умбуру имино ихамбэ, ойя ихими?

– Ихими имино! Михо шлафа! Эргуэн иритэ ко!

– Вот это уже хуже! Я сказал ему, что мы направляемся к Ируандике. Он не согласен. Говорит: река принадлежит умбуру. Когда я заметил, что она принадлежит также и ихамбэ, он ответил, что между ними идет война. По правде сказать, из последней фразы я понял, что в состоянии войны находятся только ихими. Они хотят, чтобы мы вернулись. Я попрошу его дать нам время до завтра.

– Эргуэни ко то итира. Эгара тими. – Тераи указал на Стеллу. – Ассиносси Тохира гуеба.

Немного поколебавшись, воин подошел к Стелле и принялся внимательно ее разглядывать:

– То итира, нэ!

Развернувшись, туземец величественно направился к своим соплеменникам.

– Уф, мы получили отсрочку!

– Что ему от меня было нужно?

– Я сказал ему, что вы измучены, что вы женщина и что такой великий вождь, как он, должен сжалиться над женщиной. Он подошел, чтобы проверить, действительно ли вы принадлежите к женскому полу. Ведь на вас мужская одежда, не забывайте!

– И что теперь будем делать? – спросил Гропа.

– Главное – добраться до территории михо. Кстати, именно там находятся ваши месторождения. Будь я один, я бы сделал вид, что возвращаюсь, а сам бы быстрыми переходами обогнул владения ихими с востока. Но с вами двумя едва ли это получится.

– А что еще нам остается?

– Ничего. Вернуться домой.

– Но их всего двадцать, не больше!

– Пока что. К завтрашнему дню их будет здесь с полсотни, а то и вся сотня!

– Что ж, давайте попытаемся обойти их владения, – сказала Стелла.

Тераи взглянул на нее с любопытством:

– Это будет трудно, мадемуазель. Чертовски трудно. Придется состязаться в выносливости с охотниками, привыкшими преследовать дичь по многу дней. Полагаете, справитесь?

– Я поднималась на Эверест!

– Это не одно и то же. Впрочем, рекомендация неплохая. Можно попробовать, если хотите. К тому же не стану от вас скрывать, эта уступка с его стороны – подождать до завтрашнего утра – выглядит весьма подозрительной. Скорее всего, он рассчитывает на подкрепление. Видимо, решил, что с двадцатью воинами ему не удастся просто так перебить нас. Как-никак даже среди умбуру у меня есть определенная репутация.

– Думаете, за этой уступкой кроется какая-то ловушка?

– Боюсь, что так оно и есть.

– Если нам удастся отсюда выбраться, эта встреча станет гвоздем моего фильма! Свет тут, правда, не ахти, но это лишь добавит сцене реалистичности!

– Вы все засняли? Каким образом?

Стелла подняла левую руку. На безымянном пальце у нее красовался перстень с огромным опалом.

– Внутри перстня – микрокамера, изготовленная американской фирмой «Банрвельдт и де Камп».

– Ясно. Итак, вот что я решил. Мы устроимся вроде как на ночлег и спокойно поедим. Как только стемнеет, изготовим из травы и лишней одежды несколько манекенов и расположим их вокруг костра. Все вещи бросим, кроме оружия. Лео останется сторожить у костра, словно мы еще здесь. Он догонит нас позднее. Тронемся в путь до восхода лун. Если сумеем заполучить несколько часов форы, все будет хорошо. Все ясно?

Стелле пришлось заставить себя проглотить скудный ужин.

«Я уже дважды едва не погибла, после того как ступила на эту планету, – подумала она. – Как говорится, бог троицу любит. В третий раз мне может уже и не повезти! Впрочем, я сама этого хотела, так что нечего жаловаться. Быть может, Тераи сможет нас вызволить…»

Она смотрела, как он хлопочет, сидя на траве и раскладывая по кучкам самое необходимое. Таких наборов вышло ровно пять, и Тераи распределил их между членами экспедиции.

– А что, если вызвать Порт-Металл? Они могли бы прислать за нами вертолет и…

– Я солгал, чтобы успокоить вас, мадемуазель. У меня нет с собой передатчика. Каким бы легким аппарат ни был, он все равно слишком тяжел. К тому же на этой планете либо чувствуешь себя превосходно, либо умираешь внезапно, не успев даже ахнуть!

Он долго разговаривал со сверхльвом, терпеливо объясняя, что тому нужно делать.

– И главное, когда они подойдут, незаметно побежишь по нашим следам. Только никого не трогай, понятно?

Лео выглядел явно недовольным.

– Не волнуйся, мы с ними еще встретимся! Ступай и проверь все вокруг.

Темнота была уже полной, непроглядной. Подул свежий ветер, пригибая травы и разгоняя дым. Два пылающих глаза прорезали тьму у самой границы красных отсветов. Возвращался Лео.

– Ничего? Тогда пошли. Я иду первым, вы за мной, затем Гропа и Тилембе. Акоара – замыкающий. Делайте, как я. Не шумите и старайтесь не поднимать голову. Если вас ужалит какая-нибудь ядовитая гадина, подыхайте молча!

Он перекинул ружье за спину, встал на четвереньки и скользнул в траву. Стелла последовала его примеру. Довольно скоро она убедилась, что продвигаться таким образом совсем не просто. Ружье соскальзывало и путалось в стеблях, приходилось все время отбрасывать его на спину движением плеча.

– Тише, черт побери!.. – донесся из темноты приглушенный голос. – Вас, наверное, слышно на площади Оперы в Париже!

Она чуть не прыснула со смеху, и страх ее прошел. Но постепенно накапливалась усталость. Ломило поясницу, кожа на локтях и коленях была содрана. Один раз она ступила во что-то скользкое и копошащееся. Наконец Лапрад выпрямился.

– Можете встать.

Он долго вслушивался в ночь. Там, далеко за холмами, красноватый отблеск отмечал то место, где догорал их костер.

– Вперед!

Ночь казалась нескончаемой. Луны смутно освещали саванну, однако их обманчивый зыбкий свет ничуть не помогал, а только маскировал препятствия и неровности почвы. Стелла все время спотыкалась, Гропа наталкивался на нее и тихо извинялся. Лишь Лапрад и оба носильщика шагали как ни в чем не бывало.

Наконец настал рассвет, а вместе с ним – сырая прохлада. Стелла дрожала в своей легкой одежде, сожалея об оставленном у костра плаще. Едва взошло солнце, Лапрад остановился под первым же деревом и ловко взобрался на него. Стелла привалилась к узловатому стволу, вытянув усталые ноги.

– Я ничего не вижу. А ведь они должны были бы уже сообразить, что я их обманул. Вперед!

Он вел их безжалостно, без передышек. У Стеллы открылось второе дыхание, ноги двигались сами собой. Около девяти часов устроили короткий привал, чтобы поесть. Когда Стелла попыталась встать, жестокая судорога свела икры.

– Черт! А ведь это только начало! – Тем не менее он склонился над ней и своими огромными лапами начал массировать одеревеневшие мышцы, удивительно нежно. – Мужайтесь! Первый день всегда самый трудный.

– Знаю. У меня были такие же судороги, когда мы поднимались на Эверест. Здесь хоть не так холодно!

Они шли весь день. В сумерках Лео присоединился к ним. Ритмично порыкивая, он «рассказал» Лапраду, что преследование возобновилось, но врагов осталось столько же. Еще сколько-то времени они двигались в ночи, затем проспали несколько часов в неглубокой, закрытой со всех сторон впадине. Следующий день прошел как в кошмаре. Сначала они долго шагали по дну извилистого ручья, чтобы сбить своих противников со следа, затем повернули прямо на восток. Вода ручья освежила усталые ноги Стеллы, но потом ходьба по жесткой земле показалась ей настоящей пыткой. Наконец ноги снова привыкли.

Так прошло еще два дня. Силы оставляли Стеллу. Гропа чувствовал себя не лучше и спотыкался на каждом шагу. Лапрад, осунувшийся от бессонницы, – по ночам он тратил на разведку часть времени, отведенного на сон, пытаясь определить, далеко ли преследователи, – по-прежнему вышагивал с неутомимостью титана. На четвертый день, в полдень, Стелла во время короткой остановки рухнула на землю и не смогла подняться. Гропа упал рядом с ней, тяжело, прерывисто дыша. Лапрад смотрел на них с горечью:

– Уже чуть живые! Особенно он! И вот это еще желает стать изыскателем. Ладно, придется рискнуть. До вечера – отдых, выходим с наступлением сумерек.

Девушка погрузилась в блаженное забытье. Ей снилось, что она на корабле, что качка усиливается, и вдруг она ударилась о жесткий борт своей койки от нового толчка.

– Подъем! Быстро! Нас догоняют!

Она приподнялась наполовину и вскрикнула. Все тело ее стонало от боли и усталости. Небо было ясным, без единого облачка, лучи заходящего солнца освещали сзади гигантскую фигуру Лапрада, стоявшего с ружьем в руках.

– Быстрее, черт побери! Лео их засек!

Она медленно встала, кое-как распрямилась.

– Не знаю, смогу ли я идти…

– Еще как сможете! Знаете, что они делают с пленниками? Для начала выщипывают все волосы на голове, один за другим, потом прижигают углями пальцы, затем…

– Довольно!

Крик шел с земли, где все еще лежал Гропа. Он с трудом поднялся.

– Если бы мы воспользовались вертолетом, вместо того чтобы идти пешком, как в доисторические времена…

– Ты что, с вертолета хотел найти свои рудные жилы, кретин? – презрительно оборвал его гигант. – Кабинетный геолог! Шагай и молчи!

Они двинулись дальше. До самого горизонта в высоких травах ничего не было видно. Стелла сказала об этом Лапраду.

– Они гораздо ближе, чем вы думаете, – ответил он. – Взгляните как следует вон на ту возвышенность. Ну что, увидели?

Между двух кустов на долю секунды возникла фигура полусогнутого воина.

– Держитесь! До границы владений михо осталось километров десять. Если доберемся до них, мы спасены. Там ихими не посмеют преследовать нас! Кланы ревностно охраняют свои охотничьи владения, и это стало бы поводом для войны, пусть все они и принадлежат к одному и тому же большому племени. Мужайтесь, Стелла!

Она взглянула на него с удивлением: он впервые назвал ее по имени. Это немного смутило ее, но в то же время обрадовало.

И они продолжали уходить через холмы и впадины, пока Гропа не рухнул наземь:

– Больше не могу! Спасайте ее. Я попытаюсь их задержать.

Не говоря ни слова, гигант пригнулся, подхватил инженера и перебросил, словно мешок, через плечо:

– Вперед!

Но постепенно усталость взяла свое. Дыхание Лапрада сделалось коротким и свистящим, шаг замедлился, и наконец он опустил инженера на землю:

– Я больше не могу вас нести. Попробуйте идти за нами. Оставлю вам Лео.

Через несколько минут позади них щелкнул выстрел. Они обернулись. Гропа снова вскинул ружье. Из высокой травы раздался вой. Над головой грека замелькали стрелы.

Тераи пожал плечами:

– Ему конец! Жаль – еще несколько таких походов, и он стал бы нормальным изыскателем!

– Неужели мы ничего не можем сделать?

– Ну почему же? Можем погибнуть вместе с ним.

Вскинув ружье, Тераи зорко огляделся и дважды выстрелил по далеким кустам. Снова послышались крики боли и ярости. Гропа бежал теперь к ним шатающейся рысцой загнанного животного, и на мгновение им показалось, что он может спастись. Но он споткнулся о пучок травы, упал, а когда поднялся, было слишком поздно. Две стрелы вонзились ему в спину. Он обернулся, шатаясь, выпустил последние заряды из своего ружья и свалился навзничь. Воин-ихими с торжествующим видом выскочил из высокой травы, потрясая короткой саблей.

– Не смотрите!

Стелла не могла пошевелиться, скованная ужасом. Сабля три раза взлетела и опустилась, и воин высоко поднял за волосы голову инженера. За его спиной мелькнуло что-то рыжее, затем существо встало на задние конечности, и череп ихими треснул от удара огромной лапы. А Лео уже бросился на другого врага.

– Бегите, боже правый!.. Граница вон там, за ручьем! Я догоню. Тилембе, Акоара! Фага! Фага!

Трое мужчин вскинули ружья, и над саванной загремели выстрелы, отдаваясь эхом в соседних холмах. Ихими мелькали между островками высокой травы; пригнувшись, они бежали к ним с трех сторон. То и дело кто-нибудь из воинов останавливался, натягивал лук, и в паре метров от беглецов с тихим шелестом пролетала стрела.

– Подождите, голубчики, – пробормотал Лапрад, вставляя новую обойму в свой дымящийся карабин.

Лео свирепствовал за спинами ихими, появляясь то тут, то там, но воины, не замечая его, стремились вперед. Тилембе свалился, судорожно хватаясь за оперение стрелы, пробившей ему горло. Что-то, словно удар хлыстом, обожгло плечо Стеллы – другая стрела, едва не попавшая в цель. Боль вывела ее из оцепенения, и она тоже вскинула ружье, пытаясь поймать на мушку кого-нибудь из нападающих. И вот один вдруг возник в прорези: вождь, тот самый, с кем они вели переговоры совсем недавно, – теперь казалось, что это было века назад! Она плавно нажала на спуск и первый раз в своей жизни убила человека.

– Браво, Стелла, отличный выстрел! Ну все, кажется, Лео прикончил последнего…

Саванну внезапно окутала тишина. Медленно, осторожно Лапрад двинулся вперед. В траве вокруг никто не шевельнулся: да, все было кончено. Он склонился над обезглавленным трупом инженера, пошарил по карманам и достал бумажник.

Из него выпала фотокарточка юной девушки с надписью на обороте по-английски: «Моему Ахиллу! Всегда думаю о тебе. Твоя невеста, Люси».

– У него еще и невеста была, у этого идиота. Какого черта он явился сюда? И что за мерзавцы сидят в этом ММБ! Посылать на дикую планету ребенка, у которого молоко на губах не обсохло! Придется теперь его зарыть в этой чужой для него земле. Вот же дерьмо!

Шокированная такой грубостью, Стелла хотела было разразиться упреками, но что-то в лице Тераи удержало ее. Его раскосые глаза влажно блестели под тяжелыми веками.

– Вот так оно и бывает! Желторотые юнцы вызываются добровольцами на поиски новых месторождений в надежде получить повышение, которое позволит поскорее вернуться на Землю. И подыхают, как собаки, от стрел дикарей, вдали от всего, что им дорого. Проклятый род человеческий! Акоара, гади онтубе!

Туземец подошел, неся на спине труп своего спутника, вынул из-за пояса лопатку с короткой ручкой и начал рыть могилу. Перегной был черным и горячим, от него исходил чужой, странный запах.

– Знаете какую-нибудь молитву? Кажется, он был верующим. Сам-то я…

– Он, наверное, был православным, а я знаю только протестантскую службу, – сказала Стелла.

Тераи пожал плечами.

– Дорогуша, если Бог есть, ему наплевать на все эти тонкости. Начинайте! Думаю, Ахиллу не хотелось бы покинуть сей мир без напутственной молитвы.

Допев псалом, Стелла подняла глаза. Тераи не было рядом: он с недовольным видом рассматривал короткую саблю, которой дикарь обезглавил Гропа.

– Интересно, откуда у этого скота мачете? Первый раз вижу такое оружие в руках умбуру. Должно быть, украл у какого-нибудь изыскателя. Вы готовы?

Он бросил прощальный взгляд на два свежих холмика над одной могилой.

– Символ братства, последнего и, быть может, единственно возможного. Ладно, пойдемте.

Закинув ружье Гропа за спину, держа свое в руках, он зашагал вперед. Стелла поплелась следом. Акоара, также с двумя ружьями, шел позади. Лео исчез, посланный на разведку.

Они пересекли ручей, поднялись на противоположный берег. Далеко, очень далеко впереди над саванной поднимался столб дыма, позлащенный заходящим солнцем, и ветер вдруг донес до них глухой рокот барабанов. Тераи остановился так внезапно, что Стелла налетела на него сзади.

– Плохо дело. Похоже, михо тоже вступили на тропу войны. Боюсь, этот мерзавец-вождь, которого вы так ловко срезали, немного приврал. Да уж, попали так попали…

– Что будем делать?

– Пробиваться, ничего другого не остается. Как только переправимся через Ируандику, окажемся в безопасности. Но до реки пятьдесят с лишним километров, а нам еще нужно проскользнуть ночью между двумя деревнями.

В эту ночь их никто не потревожил. День занялся ясный, безоблачный, саванна впереди казалась рыжеватым морем с мягкими волнами холмов. Тераи, как обычно, шел впереди, за ним – Стелла, и последним – Акоара. Лео надолго исчезал, возвращался, что-то «говорил» Лапраду и снова убегал.

Около полудня им пришлось задержаться, чтобы пропустить многочисленное стадо крупных рогатых животных – горбами и бородами они отдаленно напоминали бизонов.

– Плохой знак. Раз они бегут так быстро, значит их преследуют охотники, и этих охотников много. Надо спрятаться, переждать, пока они пройдут мимо. Акоара, этин нике тито ме?

– Ига ме, Россе Муту!

– Отлично, поблизости есть пещера, Акоара знает, где именно. Пойдемте.

Пещера оказалась всего лишь углублением в обрыве на дне сухого оврага, зато до этого убежища было недалеко. Они кое-как втиснулись в узкий грот. Тераи начертил на песчаном полу схематическую карту:

– Мы сейчас здесь. В десяти километрах отсюда – деревни-близнецы Тирн и Тирне, охраняющие проход в широкую долину реки Бозу, притока Ируандики. Оттуда до Ируандики – еще километров двадцать, а там уже владения ихамбэ. Если доберемся до них, вы будете в безопасности. Дождемся ночи и попробуем проскочить. Чего тебе, Лео? Они близко? Всем оставаться на местах!

Он согнулся, протиснулся в узкий выход и исчез из виду. Время словно остановилось. Снаружи в грот не проникало ни звука. Измученная ожиданием, девушка взяла ружье и осторожно выглянула. Лапрада нигде не было видно. Она долго озиралась и наконец заметила его: гигант взобрался по крутому склону оврага и залег над обрывом, поросшим кустарником. Стелла бесшумно поднялась к нему. Он раздраженно махнул рукой, но тут же тихо сказал:

– Осторожно! Они меньше чем в сотне метров от нас.

Она подтянулась повыше. Стадо прошло, отставшие животные проносились в поднятой им пыли, как уродливые шумные призраки. За ними легким упругим шагом бежало около ста туземцев с луками.

– Большая охота, – шепнул Тераи. – Эти нам не опасны, разве что они заметят наши следы, но, думаю, они слишком заняты преследованием дичи. Переждем немного и пойдем дальше.

Преследуемые и преследователи скрылись вдали. Тераи облегченно вздохнул:

– Уф! Пока что пронесло! Сто человек – это слишком даже для меня и Лео!

– Смотрите, вон и другие, справа!

Между кустами появилось несколько фигур. Геолог тихо выругался:

– Как же они достали, ей-богу… Однако…

Он выхватил бинокль из футляра и лихорадочно принялся наводить на фокус:

– Да ведь у них ружья, черт побери! И они не охотятся, они на тропе войны! Взгляните на головные уборы!

Он передал ей бинокль. У всех четырех воинов над головами развевались султаны из перьев, и на их лицах еще не высохла боевая раскраска.

– Что будем делать?

– Подождем. В любом случае их нельзя упускать!

– Почему?

– Какой-то подлец или подлецы снова играют в старую игру: вооружают одно туземное племя, чтобы натравить его на другие! И конечно же, они выбрали умбуру, единственное по-настоящему воинственное! Мне нужны эти ружья как доказательство – отошлю их в Бюро ксенологии!

Стелла почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Неужели ММБ прибегает к таким методам, безотказным, но давно объявленным вне закона?

– А они не могли их на что-нибудь обменять у изыскателей?

– В нашей профессии нет сумасшедших. Любой знает, что это оружие может повернуться против него, как знает и то, что я доберусь до его шкуры, если только он попробует провернуть этот трюк!

– Они приближаются!

– Тем лучше. Не придется за ними бегать. Когда окажутся метрах в тридцати, стреляйте в двух первых, остальных я беру на себя.

– Но… это же убийство! Они нам ничего не сделали!

– Не волнуйтесь, сделают, если обнаружат. И потом, я уже сказал: мне нужны эти ружья!

– И все же я не могу…

– Если вы дрогнете, нас всех перебьют. Разыщите Лео! И принесите мой фотоаппарат! Живее!

Это было сказано таким тоном, что Стелла повиновалась. Когда она вернулась, четверо воинов стояли всего в полусотне метров от оврага, внимательно осматривая землю.

– Фотоаппарат, скорее!

Тераи сделал серию снимков через телеобъектив. Туземцы снова двинулись вперед, медленно и осторожно, с оружием наготове. Внезапно самый высокий вскинул ружье. Тераи пригнул Стеллу к земле и зажал ей рот огромной ладонью.

Фьють!

Над их головами просвистела пуля. Тераи отпустил девушку.

– Они нас заметили?

– Нет, стреляют по кустам, наугад. Должно быть, обнаружили наши следы. Вы все еще не решаетесь…

– Даже уже и не знаю…

– Не хотелось бы рисковать жизнью Лео, но, видно, придется. Это слишком важно! Если позволить торгашам продавать или просто раздавать оружие умбуру, через пять лет вся планета умоется кровью.

– Хорошо, я с вами. В конце концов, не мы это начали.

– Браво!

Четверо воинов были уже всего в тридцати метрах от оврага. Вдруг один из них указал на куст и прицелился. Над ухом Стеллы почти одновременно прозвучали два выстрела. Она тоже выстрелила, и туземец упал в траву. Остальные бросились бежать, но пули Тераи догнали их.

Переждав немного – может быть, противник хитрил? – гигант осторожно выбрался из оврага и приблизился к умбуру. Лео следовал за ним по пятам. Двое были мертвы, двое тяжело ранены. Тераи наклонился к ним, вытаскивая мачете.

– Остановитесь! Вы ведь не собираетесь их прикончить?

– Конечно собираюсь!

– Я не позволю!

Тераи обернулся, глаза его гневно сверкнули, но он сдержался.

– Как вам угодно, – проговорил он, пожав плечами. – Ночью их все равно сожрут хищники.

– Оставьте им хотя бы надежду! Быть может, их подберут товарищи, возвращаясь с охоты…

– Возможно… Но не будем терять времени! – Он взял одно ружье и осмотрел его. – Негодяй, который снабдил их оружием, вытравил фабричную марку, но есть технические особенности, которые известны специалисту. Это старые «мазетти» миланского производства, полуавтоматы с высокой начальной скоростью пуль. Ничего себе! – Он сфотографировал три других ружья, разрядил их, разбил приклады о камень и сплющил затворы геологическим молотком. – Больше ими никто не воспользуется! Уходим!

Солнце стояло высоко, и они шли еще долго, пока не укрылись в ожидании ночи в зарослях кустарника.

– А где Лео? – спросила Стелла.

– Он нас догонит.

И в самом деле сверхлев скоро появился. С ужасом и отвращением Стелла увидела, что лапы его покрыты кровью.

– Вы… вы приказали вашему зверю прикончить их?

– Да, и что с того? Мы не на Земле, мадемуазель. Поверьте мне, я знаю правила здешней игры!

– Да вы просто дикарь!

– Разумеется! Иначе я бы недолго прожил среди дикарей этого мира. Если бы я их оставил в живых, племя решило бы, что я боюсь, и тогда конец. Тогда я недорого дал бы и за вашу жизнь, и за свою шкуру даже среди моих друзей ихамбэ.

– Я… Я…

– Вы хотите сказать, что лучше бы вам было остаться на Земле? Совершенно справедливо! Но вы явились сюда, чтобы увидеть дикарей. Что ж, я вам их показываю! А теперь замолчите.

Стелла надулась и мрачно молчала до самых сумерек. Они снова двинулись в путь. Ночь была непроглядной, луны еще не взошли. Пришлось пробираться сквозь заросли вслед за Лео, который вел их в темноте. Справа и слева виднелись слабые красноватые зарева, что дрожали над большими общими кострами в селениях-близнецах, и время от времени оттуда доносился рокот барабанов. Тераи спешил. Все чувства его были напряжены. Дважды он останавливался; притаившись в кустах, они видели, как мимо них робко скользят тени.

– Влюбленные спешат на свидание, – объяснил он девушке. – Оба селения – экзогамные, девушки могут выходить замуж только за юношей из другого клана.

Мало-помалу зарева костров померкли позади, и наконец они услышали плеск воды.

– Бозу! Еще несколько минут – и, думаю, мы будем спасены!

Берег был высоким и порос деревьями, путники укрылись в их тени от света только что взошедшей Антии, самой большой луны Эльдорадо. Тераи показал на длинную черную полосу, перпендикулярную берегу:

– Общинный рыболовный причал. Украдем у них одну посудину.

Пиро́ги не охранялись. Тераи выбрал небольшую узкую лодку, с виду не слишком устойчивую, но, судя по всему, быстроходную.

– Садитесь! И ты, Лео, тоже!

Сверхлев колебался, не спеша покидать надежную землю, но в конце концов решился и улегся на дне лодки. Геолог взял одно весло, Акоара – другое, и они поплыли вниз по течению. Часа через три Тераи указал рукой на широкую водную гладь, мерцавшую впереди в лунном свете:

– Ируандика! Мы спасены!

Глава 5 Под шатром из шкур

Стелла резко проснулась и отбросила меховое покрывало. Через треугольный проем она видела долину и утоптанную площадку, вокруг которой стояли шатры из выделанных шкур. Ярко раскрашенные и разрисованные, они напомнили ей картинки детства, иллюстрации из книг об американском Западе. Она вышла из шатра.

Солнце давно уже поднялось над вершиной горы, обрывистый склон которой был изрыт пещерами. Вокруг – ни души, лишь трое ребятишек играли на площади у подножия большого тотема, такие похожие на человеческих ребятишек, что ей трудно было поверить, что они не принадлежат к человеческому роду.

Земляне прибыли поздно ночью. Тераи привел лодку в потаенную бухточку, где стояли пироги ихамбэ; низко нависшие ветви скрывали их от непосвященных. Дальше они зашагали по извилистой лесной тропинке, оставив позади рокочущие воды Ируандики. Шли долго. Наконец Тераи остановился и три раза переливчато свистнул. Ответный свист прозвучал как эхо, и навстречу им из темноты выступил воин. Тераи обменялся с ним несколькими фразами на туземном языке, затем они двинулись дальше и еще через полчаса достигли лагеря клана Техе из племени ихамбэ. Стелла была так измучена, что сразу же уснула.

Из соседнего шатра вышел старик и с подозрением уставился на девушку. Желтые глаза его под морщинистым лбом были все еще зоркими и жестокими. Ей стало не по себе и захотелось быть поближе к геологу.

– Где Тераи Лапрад? – спросила она, сознавая, что делает глупость.

К ее величайшему удивлению, старик, похоже, понял.

– Россе Муту? Йейо!

Сухая рука указала на один из шатров, вход в который был тщательно завешен шкурой какого-то животного.

– Лапрад!

Никто не откликнулся. Она приподняла шкуру и вошла.

Он еще спал под меховым покрывалом, раскинув огромные голые руки. Стелла почувствовала себя неловко и хотела уже выйти, когда ее внимание привлек легкий шум в другом углу шатра. Молодая туземка сидела там и шила кожаную одежду костяной иглой. Она поднялась и приблизилась к Стелле.

Почти такого же роста, она выглядела совсем как земная женщина. Черные волосы, заплетенные в тяжелые косы, обрамляли лицо с тонкими чертами и прозрачными темными глазами. Только полуобнаженные в улыбке зубы были слишком мелкими, и их было слишком много, да еще клыки выступали чересчур далеко, придавая ее улыбке что-то хищное. От нее исходил слабый пряный запах.

– Моя Лаэле, – произнесла она на ломаном французском. – Твоя кто?

– Стелла Хендерсон.

– Твоя его жена? – Лаэле указала на Тераи.

– Нет, просто друг.

– Моя его жена.

Улыбка ее стала еще шире.

– Если твоя – его друг, твоя – мой друг.

Стелла была потрясена. Значит, в Порт-Металле говорили правду: Тераи живет с туземкой, с самкой, не принадлежащей к человеческому роду! Она смотрела на Лаэле с ужасом. Громкий зевок заставил ее обернуться: проснулся Тераи.

– Вы уже познакомились? Прекрасно. Лаэле покажет вам, как живут женщины, чего я не смог бы сделать…

– Как вы можете… – начала она по-английски.

Взгляд его сделался жестким.

– Не здесь! – оборвал он ее, заговорив на том же языке. – Она способна понять. Позднее!

Он сбросил покрывало, поднялся во весь рост, обнаженный, в одних плавках и потянулся. Под смуглой кожей заиграли мускулы, невероятно могучие и в то же время совершенные по форме.

– Неплохой образчик мужчины, не так ли, мадемуазель? – насмешливо произнес он. – Смесь четырех рас, и от каждой я взял лучшее! – Он шагнул к выходу, отбросил шкуру и снова потянулся, подставляя тело ласковым лучам солнца. – До чего же хороша жизнь! Вы, городские жители, давно об этом забыли. Вчера я не дал бы и пары стелларов за наши шкуры, а сегодня… Что скажешь, Лео? Я прав?

Сверхлев возник неизвестно откуда и теперь терся о бедро гиганта, хлеща его хвостом по голым ногам.

– А где ваши друзья ихамбэ? – спросила Стелла. – Лагерь пуст.

– Одни – на охоте, другие – на реке или где-нибудь еще. Хотите искупаться? В это время дня вода должна быть хорошей.

– Охотно, но что здесь носят в качестве купального костюма? Мой… остался в отеле.

Он весело рассмеялся:

– Купального костюма? Собственной кожи здесь вполне достаточно! Ну что, идете?

Стелла покраснела от смущения. Ей уже приходилось купаться голышом на некоторых «шикарных» пляжах Гонолулу или Флориды, но под пристальным взглядом Лапрада она чувствовала себя неловко.

– Боитесь проиграть от сравнения с Лаэле? – продолжил он. – Лаэле, энта сике! Тчаболитэ на Стелла бигом!

Молодая женщина вышла из палатки, расстегнула кожаную тунику, и та упала к ее ногам. Она была великолепно сложена.

– Здесь, мадемуазель, совсем не те обычаи и условности, что на Земле. Никто не стыдится наготы, но никогда не входите без приглашения в шатер во время трапезы. Этим вы нанесете кровное оскорбление, и вас убьют на месте. И никогда не произносите слово «пища», это не так страшно, но считается очень дурным тоном. Если вы голодны, пользуйтесь иносказаниями – например, попросите «то, что поддерживает жизнь». Ну как, идете на реку?

Это был маленький приток Ируандики, прозрачный и спокойный. Несколько десятков туземцев бродили по отмелям с острогами, охотясь за похожими на рыб водяными животными, другие, чуть дальше, просто купались в заводи. Стайка голых ребятишек, мальчиков и девочек, подбежала к Тераи с радостными воплями. Он схватил одного, высоко подбросил, поймал и поставил на землю. За первым последовал второй и третий, и, наконец, все ребятишки побывали в его могучих руках. Визжа от восторга, они катались по песку у его ног.

– Это мой народ, мадемуазель. Они лучше, чем земляне, они даже не представляют себе, что такое «грех», а главное, не считают себя венцом творения. Ну давайте же, раздевайтесь – и в воду!

Лаэле уже отплыла от берега. Тераи бросился головой вниз, вынырнул и мощным кролем поплыл к середине реки.

Стелла озиралась, инстинктивно отыскивая местечко поукромнее, но такового нигде не было. Обнаженные мужчины и женщины проходили мимо нее без всякого стеснения. Она пожала плечами:

– Что ж, взялся за гуж, не говори, что не дюж!

Свежая вода смыла пот, накопившийся за дни переходов. Стелла была превосходной пловчихой и вскоре, позабыв о стеснении, уже плескалась вместе с другими купальщиками.

Тераи вынырнул рядом с нею, отфыркиваясь, словно морж.

– Браво, Стелла! А я уж думал, что ваши земные предрассудки окажутся сильнее и вы не пойдете с нами.

Они легли на воду и позволили течению отнести их обратно к песчаному пляжу. Там Стелла осталась лежать в воде, подставив спину солнцу, а Тераи сел на горячий песок.

– Вы только посмотрите! Чудесная раса, не правда ли? Жаль, что у них пятьдесят четыре хромосомы и сорок зубов! Если бы не это, я бы остался здесь на всю жизнь!

– Что же вам мешает?

– Когда-нибудь мне придется жениться на женщине с Земли, чтобы у меня были дети, чтобы мой род не угас. Впрочем, времени еще хватает!

Он нагнулся, схватил ее, перевернул на спину. Она принялась яростно отбиваться.

– Черт возьми, да не будьте вы такой недотрогой! Я хотел только посмотреть, не слишком ли я попортил вашу нежную кожу, когда вырезал ниамбу. А вы что подумали?

Он со смехом отпустил ее. Подплыла Лаэле и, выбравшись на берег, растянулась рядом с Тераи на песке.

– Видите, она уже ревнует! Женщины ихамбэ в этом смысле ничуть не лучше земных!

– Как вы подружились с этим племенем?

– О, это давняя история! Я тогда только прибыл на Эльдорадо вместе с Лео, который был еще подростком. В ту пору от Порт-Металла до Ируандики добраться было гораздо легче, умбуру еще не занимали свою нынешнюю территорию. К тому же мне было на все наплевать, я ни во что не ставил жизнь и лез в любую драку. Мне случайно повезло, я вызволил их вождя, отца Лаэле, из объятий болотного боа. Благодаря этому и присутствию Лео племя приняло нас как своих. У меня не было, да и быть не могло, никаких расовых предрассудков, и я без труда с ними поладил. – Тераи встал. – Пойдемте, мне нужно с вами поговорить.

Стелла подождала, пока он не отойдет подальше, выбралась из воды на берег и быстро оделась. Лапрад насмешливо наблюдал за ней с вершины обрыва.

– Я попросил вас пойти со мной, – сказал он, – потому что не хочу, чтобы наш разговор слышала Лаэле. Она хорошо понимает французский и знает несколько английских слов. Вас, кажется, шокировало то, что я живу с туземкой. Почему?

– Но это же не люди!

– Да, это не люди. Как я уже сказал, у них пятьдесят четыре хромосомы и сорок зубов. Кроме того, у них печень на месте селезенки и так далее. Но у них великолепное тело, а душа благороднее нашей, если только душа вообще существует. Почему бы мне не жить с Лаэле, раз уж я люблю ее и ничто другое нам не мешает? Кое-какие анатомические различия? На Земле иногда попадаются люди, у которых сердце расположено справа, – разве они от этого становятся неполноценными людьми? Ихамбэ – не животные, мадемуазель. Если бы конвергирующая эволюция пошла еще дальше, если бы оба человечества оказались способными к взаимному оплодотворению, антропологам пришлось бы поломать голову, давая определение этому новому виду! Вы знаете, они очень близки нам. Их пища подходит нам, серологические реакции у нас одинаковые, их болезни заразны для нас, а наши – для них. К счастью, эти болезни почти одинаковы, иначе на Эльдорадо давно бы остались одни скелеты.

– Но как такое стало возможно?

– И это вы у меня спрашиваете, в то время как над этой проблемой бьются ученые всех научных институтов всех известных планет? Антропологи бледнеют при одном упоминании Эльдорадо! Возможно, так вышло потому, что Эльдорадо – единственная известная нам планета, которая обращается вокруг звезды, идентичной нашему Солнцу, за триста шестьдесят два дня, равных двадцати пять часам сорока минутам земного времени, с наклоном планетарной оси в двадцать четыре градуса… Просто удивительно, что пути развития жизни здесь и на Земле оказались настолько схожими!

– И все же…

– Старое предубеждение земных нордических рас против «аборигенов», да? Ладно, думайте что хотите, но я должен вам кое-что сказать. Вы мне весь мозг вынесли, прося привести вас сюда…

– Вам за это заплатили!

– Думаете, мне так нужны ваши деньги? Ладно, теперь вы здесь, чтобы писать, вот и пишите себе на здоровье. Но если вы скажете то, что огорчит Лаэле, я тотчас же отправлю вас обратно в Порт-Металл, и плевать мне на умбуру и всех остальных!

– Я вовсе не собиралась…

– А я вас и не обвиняю – просто предупреждаю. Давайте поговорим серьезно. Что вы хотите увидеть? Думаю, ваших читателей меньше всего интересует истина. Им подавай что-нибудь экзотическое. Экзотики у вас будет вдоволь. Скоро, после большой охоты, состоится праздник Лун. Когда устанете от ихамбэ, я отведу вас в империю Кено – там у меня кое-какие дела. Этого, надеюсь, вам хватит?

– Да, пожалуй.

– Прекрасно. Подыхаю от голода. Уже почти полдень, а мы не ели как следует уже черт знает сколько времени. Пока вы здесь, вы моя гостья.

Безлюдная утром, площадь теперь была заполнена мужчинами, женщинами и детьми; все посматривали на Стеллу с нескрываемым любопытством. Женщины хлопотали перед шатрами, готовя еду в глиняных горшках, поставленных прямо на угли. Лаэле встретила их с улыбкой.

– А мое присутствие не будет смущать вашу подругу, раз уж вы говорите, что совместные трапезы здесь табу?

– Нет. Поскольку вы – гостья, к вам это не относится.

Они втроем вошли внутрь, и Тераи тщательно запахнул прикрывавший вход занавес. Усевшись на низенькие табуретки перед круглым столом, они перекусили прожаренным на рашпере мясом, бульоном из злаков и лепешками.

– А как они… удовлетворяют свои жизненные потребности, когда охотятся или когда нет шатров?

– Это несколько иное. И на Земле ведь есть люди, которые купаются нагишом в Вайкики или в Сен-Тропе, но им никогда не взбредет в голову разгуливать голыми по улицам.

– Сколько человек в этом клане? – спросила Стелла.

– Около сотни.

– Почему же тогда они так спокойны, в то время как на другом берегу умбуру уже вступили на тропу войны?

– Я мог бы сказать «потому что здесь я», но правда заключается в том, что племя, к которому принадлежит этот клан, может выставить восемьсот воинов, а весь народ ихамбэ – более двадцати тысяч, тогда как умбуру при всем старании едва ли наскребут и семьсот. Кланы умбуру с той стороны Ируандики представляют собой лишь незначительную часть народа умбуру, который живет за горами Кикеоро. Это маленькая группка, переселившаяся сюда в результате межплеменных раздоров. Вот если бы поднялся весь народ умбуру, было бы другое дело. Но я вам уже сказал: сейчас здесь нахожусь я.

– А вы высокого о себе мнения!

– Не о себе, а о тех пулеметах, которые хранятся в моей лаборатории. Хотите на нее взглянуть?

За шатрами узкая тропа поднималась к подножию обрыва с многочисленными пещерами, выходящими на юго-запад.

Тераи указал на них рукой:

– Там клан зимует. Один из гротов был слишком большим и открытым, никто не хотел в нем жить. Я обустроил его и превратил в лабораторию, склад и мое собственное зимнее жилище.

Вход в пещеру преграждала стена из камней, скрепленных цементным раствором. Тераи достал из кармана плоский ключ, открыл металлическую дверь и повернул выключатель; пещера осветилась. Глубиной метров в тридцать при ширине около двадцати, она была вся заставлена запертыми стальными шкафами. В промежутках между ними, вдоль стен, тянулись стеллажи из досок, на которых лежали образцы минералов и ящики с провиантом. Один угол был превращен в лабораторию. В глубине, за толстой стеной, не доходящей до потолка, стоял маленький атомный генератор Борелли. Вся передняя часть, отгороженная деревянной панелью, представляла собой комнату со столом, стульями и огромной кроватью, на которой не было ни матраца, ни одеял. Здесь же стояла электрическая плита. Полки у стены были заставлены книгами.

– Моя скромная обитель, мадемуазель. Когда меня нет, никто сюда не входит. Хотите поговорить с Порт-Металлом? Или, быть может, отправить первую статью? У меня здесь есть передатчик.

– Нет, спасибо. Мои статьи должны составить единую серию, которая выйдет в свет сразу же, как только я вернусь.

– Как вам будет угодно. Садитесь, возьмите какую-нибудь книгу, мне нужно кое-что передать.

Он устроился перед аппаратом:

– Вызывает Эр-Икс-два. Вызывает Эр-Икс-два. Записывайте. Алло, Сташинек? Говорит Тераи. Код номер три.

Включив автоматическую шифровальную машину, он продолжил:

– Мы только что прибыли к ихамбэ. Дело плохо. Гропа убит в стычке с ихими, которых мы уничтожили. Все умбуру сейчас на тропе войны, но я не знаю, против кого они поднялись. Кроме того, мы убили четырех михо, вооруженных ружьями. Да, ружьями. «Мазетти». Ты понял? Посылаю отчет с Акоарой. Тилембе тоже убит. Передаю с Акоарой также фотоснимки и одно из ружей. Встреча на обычном месте. Он будет там дней через десять-двенадцать и подаст условный дымовой сигнал. Мисс Хендерсон? Она здесь, со мной, жива и здорова. Конец связи.

– У вас замечательная библиотека, месье Лапрад.

– Вы находите? Доставка этих книг с Земли обошлась мне недешево! Здесь собраны почти все шедевры мировой литературы – во всяком случае, то, что сам я считаю шедеврами. Кроме того, у меня есть научная и техническая библиотека, которой позавидовали бы многие университеты, если не на Земле, то уж как минимум на колониальных планетах. Стараюсь тут не одичать, не позволить цивилизации убежать сквозь мои пальцы.

– Вижу, у вас совсем мало современных земных писателей.

– А зачем они мне? На большинство из них даже время тратить жалко. Все эти мелочные ковыряния в чувствах и уж тем более в пороках городских людишек-муравьишек нагоняют на меня скуку. О, полагаю, для вас, проводящей почти все свое время в больших городах, они и имеют ценность. Для меня же интриги этих малость тронутых завсегдатаев светских приемов, которые и месяца бы не прожили вне своего стеклянного колпака, не представляют ни малейшего интереса.

– Однако Биллингуэй…

– Самый фальшивый из всех! Терпеть не могу любителей авантюр, вернее, авантюристов-любителей, которые обрушиваются на еще не освоенную планету, проводят там несколько месяцев, «разделяя с первопроходцами все труды и опасности», как сами они говорят, а потом возвращаются в свой уютный земной домишко и начинают один за другим штамповать романы, в которых кровь льется на каждой странице, а их самих принимают за настоящих мужчин!

– Но это их профессия! Что же еще им делать? Я и сама нахожусь примерно в таком же положении.

– Пусть сами хоть раз испытают в жизни то, о чем пишут! Тогда, быть может, каждый из них создаст одно-единственное произведение, но оно будет хотя бы правдивым. Но вы здесь не для того, чтобы слушать лекцию о моих литературных вкусах. Пойдемте, я представлю вас самым влиятельным людям племени.

Тераи тщательно запер за собой металлическую дверь.

– В лагере царит поразительная чистота. Это ваше влияние?

– И да и нет. Ихамбэ очень тщательно следят за своей внешностью, но вот о том, что их окружает, до моего прихода заботились мало. Теперь они регулярно производят уборку в пещерах и шатрах. Тем хуже для будущих археологов!

К ним приближался воин с великолепной фигурой и высоким головным убором, украшенным перьями.

– Ээнко, старший брат Лаэле, – шепнул Тераи.

Он призывно махнул рукой. Воин остановился, уперев в землю тупой конец длинного копья.

– Ниентейи, Ээнко!

– Ниенте, Россе Муту!

Лицо ихамбэ было каменным, однако Стелла почти физически ощущала, как его черные холодные глаза буквально ощупывают ее с головы до ног.

– Представляю вам величайшего охотника и храбрейшего воина не только клана или племени, но и всего народа ихамбэ. Именно он в этом году отвечает за устройство большой охоты. Оффи энко Стелла этахоте ниэн? – продолжил он, обращаясь к воину.

Внезапно улыбка вспыхнула на ожесточенном лице, и ихамбэ, утратив всю свою свирепость, сразу же превратился в обрадованного ребенка.

– Ом это ре, сига!

– Он рад видеть вас здесь, – перевел геолог. – Кенто хэ, на!

– Что означает «Россе Муту»? Я уже несколько раз слышала, как вас называют так.

– Человек-Гора, мадемуазель. Некоторые ихамбэ, как вы уже видели, почти с меня ростом, но я килограммов на тридцать тяжелее самого плотного из них! Идемте, я хочу представить вам еще кое-кого, хотя бы старого вождя Охеми, отца Лаэле и Ээнко.

Спускалась ночь. На площади горел, потрескивая, большой костер, вокруг него на звериных шкурах сидели воины, женщины, дети. Пламя освещало круг шатров, отбрасывая танцующие треугольные тени, и легкий ветер уносил искры, исчезавшие во мраке, как рой огненных пчел. Над горой поднялась бледная луна, и ее сияние разлилось там, куда не доходил свет костра. Время от времени рев хищников, вышедших на ночную охоту, нарушал торжественную тишину.

Один из воинов встал, приблизился к костру и тихонько, не открывая рта, затянул печальную мелодию. Он пел все громче, затем появились слова, и мелодия превратилась в песню, обращенную к звездам. Под эту песню воин начал плясать, медленно и однообразно, – танец напоминал длинный переход под проливным дождем. Голос певца был низким и звучным, и Стелла, не понимая слов, невольно поддалась очарованию грустного ритма. Певец умолк, упала тяжелая тишина.

– О чем он пел? – спросила она шепотом.

– О жизни, мадемуазель. Это ритуальная песня восьмого дня перед праздником Лун. Завтра пропоют песню охоты, послезавтра – песню войны.

– Могу я их записать? Мне бы хотелось иметь их в моей фонотеке.

– На следующий год, если вы все еще будете здесь.

– Могли бы и предупредить!

– У меня эти песни давно уже записаны. Если хотите, могу сделать для вас копию. А теперь смотрите!

Старый вождь поднялся, тоже приблизился к костру и бросил в огонь горсть какого-то порошка. Над костром взвилось сине-зеленое пламя. Вождь пристально смотрел на него, пока пламя не опало. Затем он вернулся на свое место. Тогда встал один из юношей. Он обогнул костер, сел напротив группы девушек и запел веселую быструю песенку.

– О чем он поет?

– Хм, это трудно перевести. Перечисляет все прелести девушки, в которую он влюблен. В этот вечер, вечер Голубой Луны, юноши сватаются к своим избранницам. Сейчас она ему ответит. – Ответ был коротким. – Не повезло парню! Бедняга Блеи! Выбрал Энику, одну из самых красивых девушек племени, но у нее жестокое сердце.

– Что же он теперь будет делать?

– Ждать до следующего года… а может, попытает счастья с кем-нибудь еще!

Подошел второй юноша и сел напротив другой девушки. На этот раз ответ был долгим и явно благоприятным, и они ушли вместе.

– С этой минуты они считаются мужем и женой, – пояснил Лапрад.

– А если родители не согласны?

– Они сказали бы юноше заранее. Но, как правило, это не удерживает влюбленных.

Одна за другой соединились еще с десяток пар.

– Смотрите-ка, Ээнко! Наконец-то решился. И кого же он выбрал?

Великий воин явно колебался. Наконец он сел перед Стеллой.

– Черт возьми! Только этого не хватало! – пробормотал Тераи.

Ужасно смущенная, Стелла прошептала:

– Что я должна делать? Что он говорит?

– Женщина издалека, твоя кожа белее перьев ики, твои глаза сияют, как голубая луна, твои волосы желты, как лепестки теке! Ты не можешь быть смертной, наверное, ты богиня Синэ, сошедшая к людям, чтобы сводить их с ума. Скажи мне, кто твои враги, и я принесу тебе их окровавленные головы. Скажи мне, куда ты хочешь пойти, и я расстелю под твоими ногами ковер из драгоценных мехов и самых прекрасных полевых цветов. Ээнко – великий охотник, в шатре твоем всегда будет лучшее мясо, а шею твою всегда будут украшать клыки самых грозных животных. О богиня, сжалься над смертным, который осмелился тебя полюбить!

– Это очень красиво, Тераи, но у меня нет ни малейшего желания выходить замуж за этого… в общем, за этого человека из иного мира!

– Говорите что угодно, только нараспев. Я что-нибудь придумаю.

Стелла посмотрела на Ээнко, печального и смиренного в свете костра.

– Скажите ему, что я не могу стать его женой, что моя религия запрещает мне выходить замуж за человека другого народа, что я сожалею об этом, так как он, несомненно, великий и ужасный воин… и очень красивый мужчина, – добавила она вполголоса.

Тераи перевел, Ээнко молча поднялся и исчез по другую сторону костра.

– Плохо дело! Мне следовало подумать об этом раньше и не приводить вас сегодня к костру. И все из-за того, что вы очень красивы, – вы это знаете?

Стелла тихо рассмеялась:

– На сегодня мне хватило бы и одного признания! Но почему вы сказали, что дело плохо? Разве мне что-нибудь угрожает?

– Нет. Но Ээнко – мой добрый друг. Это на самом деле великий воин, и он уже немолод. То, что для других было бы обычным, ничего не значащим отказом, может глубоко ранить его. Эти ихамбэ ужасно самолюбивы и обидчивы.

Огонь пожирал саванну. Он шел с запада, подгоняемый ветром, и перед ним клубился дым. Огненный вал шириной в десятки километров катился к оголенной полосе у реки, которую ихамбэ использовали для загона с незапамятных времен, каждый раз вырубая редкий кустарник. Перед этой стеной огня бежали животные, хищные и травоядные вперемежку, объединенные великим братством страха.

Тераи, выпрямившись во весь свой гигантский рост, стоял рядом со Стеллой, на выступе скалы. Несмотря на то что они были довольно высоко, клубы горького дыма временами поднимались и сюда, и девушка спрашивала себя, как выдерживают этот ад охотники внизу, на равнине, где можно было задохнуться. Временами она видела, как они стреляли из луков по отставшим животным и как женщины тут же разделывали туши и бегом уносили шкуры и мясо, спасаясь от наступающего огня.

– А ваших друзей не назовешь спортсменами! Больше похоже на бойню, нежели на охоту!

– Да, это и есть бойня. Большая осенняя охота – не забава, а способ обеспечить себе пропитание. Они закоптят мясо на свой манер или засолят, как я их тому научил, и будут есть его всю зиму. Когда настанет пора проливных дождей, дичь здесь практически исчезнет.

– Сколько времени длится сезон дождей?

– От двух до трех месяцев, год на год не приходится. Иногда почва настолько пропитывается влагой, что в нее проваливаешься по колено.

– При таком климате, казалось бы, здесь должны были разрастись настоящие джунгли.

– Они и разрослись – дальше, на юге, как вы и сами видели. Но мы не на Земле, растительность здесь другая, и, кроме того, пожары, случайные или намеренные, держат лес в его границах.

– Погода портится.

– Да, скоро будет гроза. Потому-то ихамбэ и торопятся. Вы только посмотрите на женщин! – (За оголенной полосой маленькие фигурки, похожие на прямоходящих муравьев, быстро утаскивали санки, нагруженные кровавыми кусками мяса.) – А отсюда до деревни пять километров! И они еще будут плясать всю ночь!

– Охота была удачной?

– Да, слава богу. В противном случае мне едва ли удалось бы убедить моих друзей в том, что это не вы принесли им несчастье.

– Я ведь им не нравлюсь, не так ли? Я видела это по глазам вашей… Лаэле.

– А почему вы должны им нравиться? Вы здесь всего несколько дней…

– Однако Ээнко…

– Это другое. Признаюсь, когда вы ему отказали, я вздохнул с облегчением. Иначе все сильно усложнилось бы.

Вспыхнув, она повернулась к нему:

– Неужели вы могли подумать…

– Хе, некоторые женщины из Порт-Металла уже прошли через это! Из любопытства, полагаю.

– Скорее, из порочности! И если вы считаете, что я такая…

– Я уже давно ни за что не осуждаю себе подобных, – произнес он, пожимая плечами. – Встречаются же волки и собаки, шакалы и гиены!

– Кто же тогда вы сами?

– Волк, мадемуазель. И мои друзья тоже.

– Значит, я, по-вашему, собака?

– Я вас слишком мало знаю, чтобы судить, но, полагаю, в вас тоже есть что-то от волчьей породы. И когда-нибудь она себя покажет.

Стелла рассмеялась:

– Вы ошибаетесь! Думаю, я, скорее, из породы кошачьих.

– Чарующие и опасные звери! Во всяком случае, самцы. Самки хуже – они рабыни своего естества.

– Ну, ко мне это не относится! Ладно, пойдемте, надоело уже смотреть на это истребление.

Низкие черные тучи неслись по небу, застилая свет. Стелла и Тераи спустились к подножию скалы. Когда девушка спрыгнула на траву с последнего каменного уступа, неподалеку послышалось глухое рычание.

– Глядите-ка, Лео! Где это он бегал?

Тераи оттолкнул ее назад так резко, что она упала.

– Да вы просто… грубиян!

– Молчите! Это не Лео! Это псевдотигр! А у меня нет с собой ружья. Я думал, что перебил их всех на двадцать лье вокруг!

Он говорил вполголоса, всматриваясь в нагромождение глыб, казавшееся еще более хаотическим в мертвенном предгрозовом освещении.

– И что будем делать?

– Возможно, он на нас не нападет. Если же вдруг нападет, у меня есть нож.

– Этого мало!

– Помолчите! Вот он!

Молния разорвала темное небо, озарив все вокруг, и Стелла на миг увидела хищника: оранжевого цвета, с редкими черными полосами, он показался ей гораздо крупнее и массивнее земного тигра. После яркой вспышки сумерки словно сгустились, и теперь она различала в темноте лишь два узких глаза, горящих зеленым огнем.

– Йохиооохоо!

Боевой клич Тераи раскатился по долине, и скалы ответили ему гулким эхом. С ножом в руке он двинулся навстречу хищнику. Хриплое рычанье послышалось сзади, и Стелла, резко обернувшись, увидела второго псевдотигра, самку, которая ползла к ним, извиваясь в высокой траве.

Стелла поняла, что это смерть. Несмотря на мужество и силу ее спутника, даже он не смог бы справиться с двумя хищниками. В отчаянии она оглянулась, надеясь найти какое-нибудь убежище. Но второй зверь уже отрезал их от скал, и в любом случае она не успела бы взобраться достаточно высоко, чтобы он ее не достал. Ужас пригвоздил ее к месту.

Гривастое тело обрушилось на спину тигрицы, словно с неба, и два зверя сплелись в желто-оранжевый ком. Одновременно самец прыгнул на Тераи. Тот увернулся в последнее мгновенье, рука его мелькнула, и нож вспорол бок хищника.

Псевдотигр прыгнул снова. Сбитый массивной тушей, Тераи упал, хищник тоже по инерции покатился в траву. Но человек, оглушенный, не двигался, а зверь встал и пошел к нему, судорожно разевая клыкастую пасть. В отчаянии Стелла схватила камень и швырнула его изо всех сил. Камень отскочил от толстого черепа, но зверь отвлекся. Неторопливо, словно насмехаясь, он двинулся к Стелле. Она со стоном упала на землю и смотрела, словно в кошмарном сне, как багровая клыкастая пасть приближается и приближается к ней.

Время остановилось. Стелле казалось, что она уже целую вечность слышит рев самки, бросившейся в последнюю смертельную схватку, и глухое рычание Лео. Псевдотигр дохнул ей в лицо, ее обдало горячим гнилым дыханием, и она закрыла глаза. Боль… смерть…

Не было ни боли, ни смерти. Она открыла глаза и приподнялась. Тераи сидел верхом на псевдотигре и пытался двумя руками заломить ему голову вверх. Зверь отбивался, но лапы его шлепали по земле, не достигая противника. «Где нож? Где нож?» – мелькнуло у нее, и вдруг она увидела: кинжал Тераи воткнулся в землю метрах в четырех от них. Она бросилась к нему, вырвала нож из земли и протянула геологу.

Тот мотнул головой. Нет! Она не знала, что делать ей в этой схватке титанов.

– Жи… вот, – выдохнул наконец Тераи. Напрягшись, он перевернул зверя на спину: показалось серебристое брюхо, испачканное грязью. – Скорее!

Она подбежала, неловко ткнула ножом, удивленная и испуганная оттого, что шкура оказалась такой упругой. Затем, стиснув зубы, надавила изо всех сил. Лезвие внезапно вошло по рукоять, кровь брызнула ей на руки, и псевдотигр взревел. В то же мгновение Тераи, совершив последнее усилие, вывернул набок его страшную морду. Кости хрустнули. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро. Агонизирующий псевдотигр располосовал ему правое плечо. Тераи поднялся, шатаясь, и воздел руки к небу, низвергавшему на него водопады.

– Йохиооохоо!

Молния осветила его огромную фигуру, залитую кровью и дождем. Взгляд его упал на Стеллу. Под этим взглядом девушка сжалась в комок. Он шагнул к ней, схватил ее за плечи и грубо, жадно поцеловал. Сначала Стелла не сопротивлялась, слишком испуганная и пораженная, но потом пришла в себя и начала отчаянно отбиваться:

– Нет, Тераи! Не надо!

Он выпустил ее и, понурив голову, отступил на шаг.

– Простите, – проговорил он глухим голосом. – После боя, когда приходится драться вот так, врукопашную, я сам зверею…

– Ничего, я понимаю. И спасибо за то, что снова спасли мне жизнь!

– Если бы вы не бросили камень… Ладно, давайте взглянем на Лео, боюсь, ему тоже порядком досталось.

Лео сидел рядом с мертвой тигрицей.

Завидев их, он встал. Тераи внимательно осмотрел своего друга: если не считать длинной царапины на левом боку, тот был цел и невредим.

– Отделался легким испугом. Но вот вы…

– Я не ранена, это ваша кровь и кровь тигра. Ваша правая рука…

– Пустяки! Продезинфицирую рану, и все будет в порядке.

Трое воинов ихамбэ выступили из темноты, держа наготове луки, посмотрели на мертвых хищников, перевели взгляд на Лео с Тераи.

– Россе Муту! – пробормотал самый старший из них с благоговением, почти с ужасом.

– Шкура самца почти не пострадала, – сказал Тераи. – Я прикажу выделать ее для вас. Когда вернетесь на Землю, это будет неплохим сувениром.

«От агента 123-К, в центральный совет Бюро ксенологии, секция III, срочное сообщение.

Ситуация на Эльдорадо осложняется. Свободный агент F-127 убил в схватке четырех туземцев из наиболее воинственного племени. Туземцы были вооружены ружьями „мазетти“. Есть ли у них другие, нам неизвестно. Необходимо срочно выяснить, каким образом это оружие тайно доставили на Эльдорадо. Подробный отчет будет отправлен сразу же после получения вещественных доказательств и обещанных агентом F-127 фотоснимков. Ситуация угрожающая. Повторяю: ситуация угрожающая».

Станислав Игрищев, по прозвищу Сташинек, посадил свой вертолет на вершину одного из холмов Мито, в десяти километрах к северу от Порт-Металла. Ночь была непроглядная, по небу, закрывая луны, бежали тучи, внизу, у подножия холма, холодный ветер гнул верхушки деревьев. Игрищев взглянул на бортовые часы:

– Полночь! Он уже должен быть здесь.

Помедлив немного, он взял револьвер, выбрался наружу и замер, прислонившись к кабине вертолета. Кругом – только тьма да ветер в листве. Подождав еще минут десять-пятнадцать, он включил карманный фонарик и направился к кустам. Слабый стон привел его к Акоаре, лежавшему неподалеку в луже крови. Игрищев склонился над раненым.

Легкий шум за спиной заставил его обернуться и инстинктивно вскинуть руку в защитном жесте. Тяжелое стальное лезвие раскроило ему череп.

Заметка из газеты «Новости Порт-Металла»:

УБИТ ЕЩЕ ОДИН ИЗЫСКАТЕЛЬ!

Сегодня утром воздушный полицейский патруль заметил на вершине одного из холмов Мито брошенный вертолет. Сержанта Хауэлла это удивило, и он приземлился поблизости. В кабине вертолета никого не оказалось, но неподалеку сержант обнаружил труп господина С. Игрищева, геолога. Предпринятые тут же розыски позволили найти убийцу. Им оказался туземец по имени Акоара, тяжело раненный, но вооруженный украденным где-то ружьем. Из короткой перестрелки победителем вышел представитель закона. Убитый им туземец в прошлом оказывал господину Игрищеву и его компаньону кое-какие услуги, так что, по-видимому, трагедия разыгралась на почве личной мести.

Глава 6 Праздник лун

– Не знаю, Стелла, понравится ли вам это зрелище. Оно состоит из нескольких символических частей, где символизм довольно реалистичен. Праздник Лун – это еще и праздник плодородия.

– Что я, по-вашему, совсем дура?

– А почему вы вообще выбрали такую профессию?

– Какую?

– Профессию журналистки.

– Разругалась с семьей – нужно же мне было как-то зарабатывать на жизнь?

– Могли бы найти и более достойное занятие.

– А что недостойного в том, чтобы информировать читателей?

– И это вы называете «информировать»?

– О, я готова признать, что некоторые мои коллеги обращаются с фактами слишком вольно. Но сама я буду писать только правду, во всяком случае такую, какой я ее вижу. А большего ни от кого нельзя требовать.

Тераи иронично усмехнулся:

– С интересом ознакомлюсь с вашей прозой.

– Вы мне не верите?

– Ну почему же – очень даже верю!.. И все-таки что вы скажете об Эльдорадо?

– Прекрасная планета, все еще населенная дикарями, но которая тоже когда-нибудь встанет на путь цивилизации.

– Вашей цивилизации с ее зловонными городами, дистрибьюторами кока-колы и эрзац-шампанского, трехсотэтажными небоскребами и абстрактными рекламными афишами? С полунищим пролетариатом, отупевшим от телевидения? С политическими партиями, чаепитиями, поездками за город? С органами социального обеспечения, опекающими вас от колыбели до могилы? Не случайно на Земле уже не производят детей!

– Я признаю, что в нашей цивилизации немало отрицательных черт, но в целом ее нельзя отвергать. Вы и сами – плод этой цивилизации, хотите вы этого или нет.

– Я обязан ей слишком малым!

– Вы так думаете? А ваши книги, ваш атомный генератор, ваш передатчик, ваши лекарства, даже ваше ружье? Все это – продукты земной цивилизации.

– Вот только не принимайте меня за примитивиста! Я счастлив здесь, среди ихамбэ, мне повезло, что я могу жить их простой, здоровой жизнью, не испытывая неудобств варварства, но я не сумасшедший, мечтающий о возврате всего человечества на лоно природы. Но все это не значит, что земная цивилизация может служить образцом для остальных народов Вселенной!

– Чего же вы хотите для Эльдорадо?

– Чтобы его оставили в покое! Чтобы здесь не повторялись старые ошибки, которые дорого обошлись Земле, Теллусу, Новой Земле и еще нескольким десяткам планет. Ваша стадная потребительская цивилизация выхолостила и разграбила их лишь для того, чтобы земляне и впредь могли захламлять свою жизнь бесполезными игрушками.

– Иначе говоря, пусть этих дикарей оставят прозябать в невежестве?

– Они от этого не делаются более несчастными! Но оставить все как есть тоже невозможно. Бюро ксенологии приносит немало пользы, когда ему не мешают корпорации вроде вашего ММБ! Да, мы можем и должны помогать отсталым планетам, при условии, что будем относиться с уважением к их народам, крайне осторожно знакомить их с нашими изобретениями, с нашими обычаями и нравами, стараясь по мере сил не прививать им наши пороки. Неподалеку от Порт-Металла проживают два племени. До прибытия землян они жили не очень сытно, но с достоинством. Теперь мужчины готовы на все ради выпивки, женщины продаются кому попало за ввезенные с Земли безделушки, племена вымирают от алкоголизма и тоскливого безразличия ко всему, потому что жизнь утратила смысл. То же самое едва не произошло с моими полинезийскими предками, когда европейцы вздумали их «цивилизовать». Виски, перно и Библия едва их не прикончили! Вы видели фотографии Таити до возрождения? Все эти ужасные бараки из гофрированного железа, эти утратившие все свое своеобразие танцы для туристов? Все эти отвратительные сувениры из перламутра и кокосовых орехов? Тьфу!

– По-вашему, нужно уступить всю Вселенную людям из Бюро ксенологии?

– Нет, только планеты, населенные разумными существами. К сожалению, другие зачастую менее гостеприимны, и это отражается на стоимости добычи руды или производства растительных продуктов! К тому же обитаемые планеты поставляют дешевую рабочую силу. Здесь, на Эльдорадо – к счастью для ихамбэ и других племен, – у ММБ лишь ограниченная лицензия! Но вы когда-нибудь бывали на Тикхане? Лео, перестань чесаться и иди сюда! – Тераи погрузил пальцы в рыжую гриву, выискивая блох. – Кстати, вот неплохая параллель: исследователи, ученые и некоторые миссионеры – это благородная часть человечества. К несчастью, следом за ними являются торговцы и охраняющие их военные, а также всякого рода дельцы, которых они таскают за собой, как Лео таскает за собой своих блох. Паразиты в гриве льва – вот что такое ваше ММБ и им подобные!

– Неужели вы полагаете, что освоение космоса было бы возможно без участия крупных трестов, государственных или же частных? Кто, по-вашему, оплачивает все эти космические полеты?

– О, разумеется, Земля должна сохранить космический флот! Если мы до сих пор не столкнулись в космосе с враждебными нам разумными существами, это еще не значит, что мы с ними никогда не столкнемся!

– Но минеральные ресурсы нашей планеты иссякают, и…

Тераи расхохотался:

– И вы говорите это геологу! Да-да, я знаю теорию Осборна! Разграбленная планета! Этот древний классик в каком-то смысле был прав. Да, кое-какие ресурсы действительно исчерпаны. А тут как раз изобрели гиперпространственный передатчик материи, который превратил разработки сырья на других планетах из экономической бессмыслицы в весьма прибыльное дело. Стало гораздо проще добывать хром на Эльдорадо, чем закладывать у себя глубокие шахты, в которые могут спускаться лишь роботы! Вот и все объяснение! Когда становится невыгодно вести разработки на Земле, дельцы отправляются к соседям. Но есть одно неудобство. Соседа надо либо ассимилировать, либо уничтожить. К тому же когда сосед, в свою очередь, достигает определенной стадии развития, у него остаются только глубокие месторождения, которые он со своей техникой не способен использовать. Тем хуже для него, пусть выпутывается как знает! В Полинезии был только один вид сырья, представлявший хоть какую-то ценность, – фосфаты на Макатеа. Когда они истощились, европейцы любезно ушли, якобы под нажимом Объединенных Наций, и бросили полинезийцев на произвол судьбы. Если бы не светлый разум моей бабки, Нохораи Оопы…

– Стало быть, основательница Полинезийской федерации была вашей бабушкой?

– Да. Ей удалось разбудить островитян. Кроме того, мы получили техническую помощь от правительств бывших великих колонизаторских держав, но только не от крупных трестов, о нет! Для них мы уже не представляли интереса.

– Вы сказали «мы»?

– Моя юность прошла на островах, и я считаю их своей родиной. Мы сумели выкрутиться – за счет ферм по разведению морских растений и животных, даже, представьте себе, китов, солнечной энергии и тому подобного. Но только потому, что получили передовую технологию.

– И вы опасаетесь, что здесь будет то же самое?

– Вы видели Тикхану? Там ваши драгоценные компании разыграли свою партию как по нотам. Что осталось от художников Кхомары, города тысячи колонн? Что осталось от Голубых островов, настоящего рая, по словам первых исследователей? Что осталось от тикханцев с их тысячелетней, но не индустриальной цивилизацией?

– В конфедеративном парламенте есть делегаты-тикханцы!

– Тикханцы? Или же бледные подобия землян? Они даже говорят не на своем родном языке, а на выродившемся, утратившем все своеобразие английском, который стал этаким межпланетным лингва франка. Лишь немногие филологи в их университетах могут оценить всю красоту «Рубаники» или «Мохантаривы»!

– Да, но население, не превышавшее во времена независимости ста пятидесяти миллионов, сейчас насчитывает три с лишним миллиарда!

– И в один прекрасный день они сядут нам на шею! У них не осталось никакого стимула в жизни, ничего, кроме той ненависти, которую они к нам питают! Нет, я знаю, что говорю. Все эти речи политиканов не изменят их ненависти к нам. Я их понимаю, даже одобряю такое отношение! Но вот крупным трестам на все это наплевать – они уже выкачали из Тикханы миллионы тонн редких или полезных металлов!

– И однако, вы тоже работаете на ММБ.

– Мадемуазель, я работаю на себя самого. Как я уже вам говорил, ММБ никогда не сможет наладить разработку месторождений, на которые я им указываю за приличные деньги, так как никогда не получит неограниченной лицензии. Да и ограниченная, срок которой истекает через двадцать лет, возможно, тоже не будет возобновлена.

– В конце концов, мне до этого нет дела. Я уже никак не связана с ММБ. Скажите лучше, что такое этот ваш праздник Лун.

– Пойдемте, он скоро начнется, объясню все по дороге. – Тераи резко распрямился и помог девушке встать. Уже стемнело, и все ихамбэ, сидя вокруг большого костра на центральной площади, напевали какую-то монотонную песню. – Ихамбэ почитают солнца и луны. Солнце – это муж, три луны – его жены. От них зависит плодородие, позволяющее племени восполнять потери и становиться все более и более сильным. Движение спутников таково, что примерно раз в три года все три луны восходят одновременно над Горами Предков, между вершинами Колонту и Бирэ-Отима. Они считаются священными горами племени…

– Я полагала, это гора Хетио!

– Россе Мозелли? О, это совсем другое дело! Эта гора – табу для всех народов северного континента, и я бы сам хотел знать почему. Как бы то ни было, когда все три луны восходят одновременно, начинается праздник Лун. Раньше каждой луне приносили в жертву по девушке. Но сто с лишним лет тому назад этот жребий пал на Энлиэю, невесту Тлека, самого грозного в те времена воина ихамбэ. Он похитил ее еще до начала церемонии и покинул лагерь вместе со своими соратниками. Ихамбэ до сих пор вспоминают гражданскую войну, которая началась из-за этого! В конце концов какой-то прозорливый шаман догадался по-иному истолковать устную легенду, и с тех пор ихамбэ больше не приносят в жертву девушек, а довольствуются их целомудрием!

– У всех на глазах?

– О нет! В священном гроте, в присутствии только лишь тех, кто удостоился большого посвящения.

– Надеюсь, на сей раз мне ничто не грозит?

Тераи рассмеялся:

– Нет, вам опасаться нечего!

Они сели на указанное им место, между вождем и Лаэле. Теперь все туземцы сидели безмолвно, склонив головы на грудь, и лишь один юноша выкрикивал что-то звонким голосом с верхней площадки очень высокой трехногой вышки.

– Наблюдатель за лунами, – шепнул Тераи. – Возвещает об их появлении между горными пиками.

Стелла подняла голову и взглянула на восток. Ночь была ясной, звезды сверкали, яркая полоса Млечного Пути пересекала небо по диагонали. На востоке было еще темно, однако за горными вершинами уже разливалось слабое сияние.

– Еще несколько минут, – сказал Тераи. – Когда луны взойдут, мне придется вас покинуть. Я – член клана. Оставайтесь с Лаэле, она вам все объяснит и при необходимости защитит вас.

– Вот оно что! Значит, вы тоже участвуете в этом обряде? – насмешливо спросила Стелла.

– Не так, как вы думаете, – сухо произнес Тераи. – Я не удостоился большого посвящения. Пока не удостоился!

Время шло. Мрак в восточной части неба медленно рассеивался, и седловина между двумя вершинами выступала отчетливее на все более светлом фоне.

– Антия! Тсана! Ноба! – прокричал вдруг юноша с высоты своей вышки.

Из-за гор появился ярко-желтый рог, и Антия величественно всплыла в небо.

Ихамбэ вскочили на ноги с долгим, переливчатым завыванием. Тераи последовал их примеру.

– Встаньте же, черт возьми! Вы что, хотите, чтобы нас прикончили?

Одна, две, десять, сто разноцветных ракет с шипением взвились к зениту. Стелла смотрела на них, открыв рот от изумления.

– Вы дали им ракеты?

– Нет, это изобретение кеноитов. Заряд из спор гриба Roquetta Spraguei – обычное для Эльдорадо сочетание серы и селитры. Корпус ракеты сделан из стебля легкого бамбука. Туземцам давным-давно известно, что некоторые минералы могут придавать пламени различные цвета. До скорого!

Он присоединился к группе воинов, сбросив всю одежду и оставшись только в кожаной набедренной повязке. Один из ихамбэ подал ему длинное копье, и Тераи встал в круг рядом с великаном Ээнко.

Бом! Бом! Бом-бом! Тамтам гремел сначала медленно, но ритм его ударов постепенно учащался, и воины, подчиняясь ему, двигались вокруг большого костра, выбрасывавшего синие языки. Все три луны теперь взошли, напоминая тяжелую гроздь почти сливающихся ярких дисков. Воины вскрикивали, потрясая копьями, гладкие тела их лоснились от пота, гигантские тени плясали на земле и на разноцветных шатрах.

Барабан выбивал лихорадочную дробь, и Стелла чувствовала, что невольно поддается его ритму, что голова у нее кружится и она всем телом отвечает на глухой пьянящий призыв, еле удерживаясь на месте.

«Ффушшш!» Огромный столб пурпурного пламени взвился над костром, затопив все вокруг кровавым светом. Земля разверзлась, из глубины ее поднялась площадка, на которой стояли, торжествуя, три обнаженные девушки.

– Моя камера!

Стелла рывком отцепила застежку на поясе, под которой скрывалась одна из миниатюрных кинокамер, быстро включила автоматическую наводку.

– Россе Муту очень сердиться, – произнес рядом с ней чей-то голос. Стелла с удивлением обернулась. Лаэле показывала пальцем на застежку.

– Но я не делаю ничего плохого!

– Это аппарат для картинка. У Россе Муту такой же в пуговица.

– Ну и пусть сердится, плевать я хотела! – бросила в ответ Стелла, вне себя от злости.

– Твоя любить его?

– Я? Конечно нет! Мы только друзья!

– Твоя любить его, может, сама не знать. Твоя здоровый, красивый, давать ему сильные дети. Моя не мочь, – добавила она огорченно.

– Этого еще не хватало! Он что, говорил об этом?

– Нет. Моя сама видеть, как он смотреть на твоя. Он, моя – нет детей. Он брать другой женщина. Если нет – зачем твоя отказать Ээнко?

– Потому что он не моего народа. Другого! И потом, у нас не выходят замуж за незнакомцев!

– Твоя, Россе Муту, дети. Луны сказать. Если Антафаруто позволить.

– Антафаруто?

– Бог смерти!

Лаэле пять раз плюнула на землю справа от себя.

Словно обезумев, стучал тамтам, вереница воинов змеей извивалась вокруг костра; копья были брошены к ногам трех девушек. Подул легкий ветер, синие и красные языки пламени заколыхались, и пляшущие отблески вплелись в хоровод разгоряченных тел, убыстряя его движение. Внезапно, повинуясь резкому крику, воины повернулись лицом к шатрам и замерли.

– Теперь наша танцевать, – сказала Лаэле.

– Только не я! Я здесь чужая!

Молодые женщины быстро выстраивались напротив воинов. Лаэле схватила Стеллу за руку, не грубо, но твердо:

– Твоя – женщина. Хотеть детей? Тогда танцевать!

– Нет!

– Твоя идти!

Рука Лаэле сжалась сильнее. Стелла хотела вырваться, попыталась оттолкнуть ее другой рукой и замерла: Лаэле кольнула ее острием длинного стального ножа.

– Твоя идти!

Ошеломленная, Стелла позволила увлечь себя в круг.

Лаэле резко отодвинула трех женщин и рывком поставила Стеллу перед Тераи. Сначала гигант ее не заметил: он тихо переговаривался с соседом. Пот струился по его телу, в свете костра он походил на бронзовую статую какого-то мифического бога давно забытых времен. Барабан снова глухо зазвучал. Тераи поднял глаза, увидел Стеллу, и его губы раздвинулись в насмешливой улыбке. На этот раз танец был медленным. Мужчины делали три шага вперед и умоляюще протягивали руки, женщины отступали. Затем все повторялось. Но вот барабан зарокотал быстрее. Воины прыгнули вперед, схватили женщин за кисти рук, и Стелла почувствовала, как огромные ладони Тераи сжались вокруг ее пальцев. Он больше не улыбался, лицо его застыло.

– Сопротивляйтесь, – шепнул он.

Она начала неловко отбиваться, не в силах отвести глаз от лица гиганта, нависшего над нею. «Он прекрасен, как фавн!» – пронеслось у нее в голове. В отблесках угасающего костра черты Тераи потеряли свою жесткость, и теперь его лицо с раскосыми глазами, выдающимися скулами, орлиным носом и мощным подбородком казалось древней маской, влекущей и пугающей.

Ритм тамтама убыстрялся. Внезапно Стелла почувствовала, как ее подхватывают и кладут на землю.

– Не бойтесь, это не по-настоящему, только для вида, – шепнул Тераи ей на ухо.

– Все равно, это уж слишком!

– Тут я бессилен! Сейчас все закончится. Зачем вы вышли в круг?

– Ваша… жена меня заставила, угрожая ножом. Она вбила себе в голову, что раз уж сама она не может дать вам детей, их должна нарожать вам я!

Он вздрогнул от удивления, затем пробормотал:

– А ведь неплохая мысль, знаете ли…

– На меня не рассчитывайте!

– Кто знает?

Внезапно в глазах его полыхнуло пламя, и он жадно приник к ее губам. Стелла попыталась оттолкнуть его, но какое-то оцепенение овладело ею, и она перестала сопротивляться.

Барабан умолк. Тераи вскочил на ноги, помог Стелле подняться. Вокруг них, смеясь, вставали другие пары танцоров.

Тераи стряхнул пыль с ее одежды. Девушки, королевы празднества, исчезли, так же как и несколько молодых воинов.

Умирающий костер отбрасывал зыбкие тени.

– Церемония окончена. Сейчас начнется пиршество, на котором вы должны присутствовать, раз уж участвовали в ритуальном танце.

– Я… вы… вы воспользовались тем, что сильнее, грязное животное!

– Непохоже, чтобы это было вам неприятно! Ладно, пойдемте, не будем ссориться, ихамбэ сочтут это за дурное предзнаменование. Но когда я подам вам знак, тотчас же уходите. Когда мои друзья переберут беке, за вашу добродетель я уже не отвечаю!

Глава 7 Воды Ируандики

Тераи отложил весло, сдвинул на затылок соломенную шляпу и, схватив флягу, жадно выпил несколько глотков беке, разбавленного водой. Солнце низвергало потоки зноя на Ируандику, далекий берег расплывался в дрожащем мареве.

с насмешливым видом пропела Стелла. Тераи наградил ее сердитым взглядом. Она продолжила:

Он расхохотался:

– Это еще что за песня?

– Песня про канал Эри. Ее пели у меня на родине в девятнадцатом веке. Хотите, спою целиком?

– Охотно послушаю! Но я не знал, что у вас талант фольклориста.

– О, я знаю множество подобных песен! Когда я была помоложе, то входила в группу студентов, специализирующихся на фольклоре.

– Вы учились? И что же изучали?

– Физику, как ни странно. Но отец не пожелал, чтобы я продолжала. В университете я, по его словам, общалась с людьми «не моего круга». То есть с теми, у кого было меньше пятидесяти миллионов долларов!

– Что ж, вы и сейчас общаетесь с такими же. Больше тридцати я не стою!

Она посмотрела на него в изумлении.

– На Земле у меня есть высокопоставленные друзья, которые выгодно вкладывают мои скромные заработки.

– И с таким состоянием вы продолжаете рисковать жизнью на этой богом забытой планете?

– Вы хотите уловить связь? Хорошо. Когда я прибыл на Эльдорадо, у меня не было ничего. Я нашел главное месторождение, то самое, которое разрабатывали горняки Порт-Металла, еще до того, как ММБ получило лицензию. Но когда эти акулы захватили монополию на рудные разработки, они предложили мне выбор: либо я уступаю им свои права, либо сохраняю независимость, но теряю всякую возможность сбывать продукцию своих рудников. Я, в свою очередь, поставил условие: либо они заплатят мне, сколько я запрошу, либо будут иметь дело с туземцами. В общем, я не прогадал. Я не создан для того, чтобы управлять крупным предприятием. По природе я одиночка. И, кроме того, мне претит командовать ближними.

– Что же вообще вас интересует?

– Поиски нового. И еще – исследования. У меня в лаборатории накопилось материалов на сотню статей о геологии Эльдорадо, но я опубликую их только тогда, когда ММБ уже не будет обладать монополией.

– Мне казалось, что на столь богатой планете они могли бы и не соглашаться на ваши условия.

Тераи пожал плечами:

– Эльдорадо действительно богато, дальше некуда. Однако нужно уметь находить самые рентабельные месторождения. Я сэкономил им четыре года разведки, а главное – обеспечил мир. Вы и сами знаете условия ограниченной лицензии: не более сорока тысяч человек и согласие туземцев. Но все это уводит нас в сторону от темы нашего разговора. Где именно вы изучали физику?

– В Чикагском университете, с две тысячи двести двадцать восьмого по две тысячи двести тридцатый год.

– А я – в Парижском, с две тысячи двести восемнадцатого по две тысячи двести двадцатый, потом в Торонто, с две тысячи двести двадцатого по две тысячи двести двадцать третий. Но я часто прилетал в Чикаго повидаться со стариной Маккензи. Скажите, там на кампусе по-прежнему водятся белки? В последний свой приезд я слышал, что какие-то идиоты хотели их перебить – якобы они могут быть бешеными…

– Теперь их еще больше, чем раньше!

– Тем лучше! Было бы жаль, если бы их уничтожили.

Он снова взял весло и начал мощно грести под ритм полинезийского напева.

Стелла оглянулась. В ста метрах позади них шла вторая пирога, где сидела Лаэле со своим братом, а за ними – третья, с четырьмя ихамбэ.

Тераи запротестовал, когда вождь дал ему этих телохранителей. Отношения между степными племенами с северных берегов Ируандики и империей Кено всегда были хорошими, тем более что их разделяли горы Хетио. Геолог не видел необходимости в вооруженном эскорте, однако Охеми был непоколебим:

– У кеноитов большие перемены. Старого императора убили.

За этим последовал долгий спор на туземном языке. Тераи не счел нужным переводить, но Стелла поняла, что под конец решимость его была поколеблена. Сейчас она с невольным восхищением смотрела, как он гребет. Мускулы перекатывались под его бронзовой гладкой кожей, вздуваясь при каждом взмахе весла.

«Ну и силища!» – подумала она.

Ей вспомнился телохранитель отца, Джо, по прозвищу Горилла. Он тоже был гигантом, но с узловатыми, уродливыми мышцами и рудиментарным мозгом. И этот Джо бахвалился, что он самый сильный человек на свете!

«Интересно, что бы он сказал, если бы встретился с Лапрадом? Наверное, попытался бы его убить, доказать, что перед ним никто не устоит… Но я бы поставила на Тераи! Такие, как он, рождаются раз в столетие: светлый ум, львиная сила… Как жаль, что он не с нами!»

До сих пор все шло хорошо. Ее спутник ни о чем не подозревал. Она уже засняла сотню метров микропленки, которая при умелом монтаже покажет туземцев Эльдорадо в самом невыгодном свете и побудит Мировой парламент проголосовать за предоставление ММБ неограниченной лицензии. Стелла представила себе ярость Тераи и содрогнулась.

Да, жаль, что он – их противник! Она могла бы полюбить человека такого размаха, если бы он был настоящим реалистом, а не увлекался бредовыми идеями этих дурачков из Бюро ксенологии. Подумать только – предоставить каждому народу равные шансы! Чтобы потом эти народы объединились против землян? Ну уж нет!

Стелла была представительницей белой расы, самой белой и самой чистой на протяжении многих поколений – нордической расы. Ее отец так и не примирился с унижением, которое перенес в 2210 году, когда Мировой парламент принял закон о свободном въезде в Европу и Америку лиц любой национальности. Она помнила, как он впервые показал ей, тогда еще маленькой девочке, огромные плавильные печи ММБ на тихоокеанском побережье. Они поднялись на самый верх центрального здания, и отец широким жестом обвел бесчисленные крыши заводов, башни электрических плавилен и домен, сложную сеть подъездных путей, по которым прибывала руда, добытая на Земле, или очищенный металл из главного приемника, возвышавшегося в двадцати километрах, куда гиперпространственные передатчики перебрасывали минеральные богатства с сотен планет.

– Вот оно, могущество ММБ, да и всей Земли! Все это создали мы, люди! Ни одна другая раса во всем космосе на такое не способна. Запомни, Стелла: Бог дал Вселенную людям!

Тем не менее, когда ей пошел двадцатый год, у Стеллы возникли сомнения. Одним из ее друзей по университету был молодой физик, талантливый и очаровательный юноша, безоглядно влюбленный в нее. Под его влиянием она тоже решила изучать физику.

– Хм! Для этого у нас есть инженеры, – сказал ей отец. – Впрочем, будет полезно, если кто-нибудь в семье сможет понимать их высокопарные сентенции. Твой брат, как и я, всего лишь бизнесмен.

А затем Поль разбился, глупо погиб в автомобильной катастрофе. И физика потеряла для нее всякое очарование.

Вскоре умерла мать Стеллы, и старый Хендерсон вызвал дочь к себе. Ей пришлось вести дом, устраивать приемы, празднества, балы. Она сблизилась с отцом, начала интересоваться его делами – а их у генерального директора ММБ было множество, – приобрела вкус к закулисным интригам. Однажды, примерно полгода назад, отец вызвал ее в свой личный кабинет на верхнем этаже Стеллар-билдинг в Нью-Йорке.

– У меня неприятности, Стелла. Мы теряем деньги! Наши печи загружены всего на семьдесят процентов от возможного. Я рассчитывал получить неограниченную лицензию на Эльдорадо, но нам крупно не везет: сенатор Дюпон погиб на охоте в Африке, сенатор Уиллис провалился на выборах, а мой старый друг Шмидт, второй секретарь президента, ушел в отставку из-за продолжительной болезни! Бюро ксенологии плетет против нас интриги, и, боюсь, нам не продлят даже ограниченную лицензию. А тут еще Филипс метит на мое место, обвиняя меня в неспособности управлять Бюро… Если в двух словах, картина такова. Похоже, аборигены Эльдорадо мало чем отличаются от людей. Нам это только на руку! Если так и есть, наша цивилизация подходит им как нельзя лучше! Мне нужно, чтобы туда отправился надежный человек, такой, который сможет представить подробный отчет о сложившейся там ситуации. На этой проклятой планете есть один парень, некто Лапрад, он постоянно создает нам проблемы, мы никак не можем от него избавиться!

– Лапрад? Я думала, он работает на нас. Кажется, наш самый богатый рудник на Эльдорадо назван его именем, не так ли?

– Да, на первых порах он нам сильно помог. Но теперь сговорился с туземцами и строит козни.

– Что он собой представляет, этот Лапрад?

– Говорят, он просто здоровенный дикарь, но я в это не верю, слишком уж ловко он вставляет нам палки в колеса! Он метис, кажется, с примесью желтой расы. Подожди, у нас есть на него досье.

Хендерсон произнес несколько слов в интерфон, и секретарь принес ему досье. Оно содержало один-единственный лист.

– Лапрад, Тераи. Родился семнадцатого января две тысячи сто девяносто девятого года в Бержераке, Франция… Рост – метр девяносто девять, волосы черные, глаза черные, олимпийский чемпион по десятиборью… Это все неинтересно. Ага! Доктор естественных наук, специализация «геология», получил степень в Торонтском университете. Сын Поля Лапрада, убитого во время мятежа фундаменталистов в две тысячи двести двадцать третьем году, и Тетуа Сонг… Постой-ка! Ну да, все верно… Тетуа Сонг была дочерью Сонг Тунг Фея и Нохораи Оопы, основательницы Полинезийской федерации. А так как его отец, Поль Лапрад, был сыном француза, Анри Лапрада, профессора Сорбонны, и Мэри Вапано из семьи Вапано, у которых хромовые рудники в Арктике, в его жилах течет кровь четырех рас! Выходит, он у нас европеец, таитянин, китаец и в придачу – индеец кри!

– И ты хочешь, чтобы я отправилась туда и соблазнила его?

– Нет, разумеется! Я бы никогда не поручил тебе подобную миссию. Для этого у нас есть профессионалки. Но мне нужен достоверный, из первых рук, отчет о нем и о туземцах. И пара-тройка фильмов, показывающих их дикость и жестокость. С этим материалом мы сможем повлиять на Мировой парламент. Достаточно будет склонить на нашу сторону с десяток депутатов.

– А Херберт не мог бы туда отправиться? Не знаю, получится ли у меня…

– Херберт мне нужен здесь! Ты – спортсменка, ради собственного удовольствия поднималась на Гималаи, да и потом, там у нас есть кое-кто, кто за тобой присмотрит.

– О, я вовсе не боюсь! Хорошо, я согласна. Но я не могу туда явиться как представительница ММБ.

– Да-да, конечно. И как, по-твоему, нам следует поступить?

– Мы с тобой жутко разругаемся, и я попытаюсь устроиться журналисткой в «Межпланетник». Главный редактор ухлестывал за мной, когда я была в университете.

– Он что, так молод?

– Нет, он читал лекции по журналистике, которые я посещала.

– Что ж, хорошо, делай как знаешь, но только не рискуй понапрасну, Стелла!

На какое-то мгновение бизнесмен уступил место отцу.

– Доченька, я уделяю тебе не слишком много времени, но…

«Бедный папа! – подумала она. – Что бы он сказал, если бы увидел, как я плыву сейчас по реке, здесь, на чужой планете, в компании туземцев и своего врага! Врага, который стал для меня почти что другом…»

Другом? Была ли она в этом так уверена? Пока что она старалась не раздражать гиганта. Часто он обращался с ней сурово, почти грубо. Несколько раз целовал ее и тут же отпускал, словно она была ему безразлична. Стелла и не думала о близости с ним, но это равнодушие злило ее. Бывал он и предупредительным, даже галантным. Он сделал все возможное, чтобы облегчить ей отношения с ихамбэ, и если это не всегда удавалось, то не по его вине. Стеллу привлекало и одновременно отталкивало это полудикое племя. Иногда, слушая их песни, наблюдая их повседневную жизнь, она почти забывала, что это не земляне, не люди. А затем вдруг случайное слово, интонация, жест или обычай сразу напоминали о разделяющей их непреодолимой пропасти, и она вся ощетинивалась, как собака при встрече со своим диким родичем волком.

Стараясь быть объективной, она делала все, чтобы преодолеть это чувство. Тераи приписывал его воспитанию и бессознательному, но явно расистскому влиянию ее среды. Но порой ему казалось, что причины лежат глубже… В этот миг из соседней пироги до нее долетел запах Лаэле и ее брата – не то чтобы неприятный, но какой-то чужой.

Стелла пыталась честно разобраться, – может, она просто подыскивает себе оправдания? Ведь если говорить по совести, она поступала низко, злоупотребляя доверием Тераи. Он помогал ей, защищал ее, а она копила страшный яд, чтоб погубить своего защитника и его друзей. Раз так – его друзья должны быть презренными существами, опасными хищниками, угрожающими всему, что ей близко и дорого. Иначе она потеряла бы всякое уважение к себе. Но со временем выбранная ею позиция становилась все более шаткой. Тщетно пыталась она успокоить свою совесть, повторяя про себя, что в конечном счете ихамбэ и другие племена приспособятся к земной цивилизации, что она приложит все усилия, чтобы владычество ММБ не было слишком жестоким… Это больше не помогало.

– Ну что, Стелла? Уже думаете о том, что напишете в своей ужасной газетенке?

Она вздрогнула и покраснела: неужели он догадался? Под грубой внешностью скрывался проницательный ум, и Тераи не раз уже приводил Стеллу в смущение.

– Не знаю, что меня заставило стать вашим проводником, – продолжил он. – Наверное, то, что вы были готовы на все, лишь бы собрать нужный материал. Похоже, вы пустились бы в этот путь и без меня. А мне было бы жаль, если бы такое прелестное существо погибло от стрел умбуру или было съедено живьем ниамбами! Боюсь только, мне придется дорого заплатить за свое великодушие. С самого начала боялся…

– Тогда зачем же вы это сделали?

– На Эльдорадо есть крылатое существо, Microraptor ferox, по-местному – билрини. Это настоящий маленький демон! Величиной меньше ладони, он разрушает гнезда других псевдоптиц и своим отравленным клювом убивает животных гораздо крупнее его самого. Но если билрини попадается в клейкую ловушку хищного цветка, я всегда освобождаю его и отпускаю. Он слишком красив, чтобы погибать такой жалкой смертью!

– И вы боитесь моего ядовитого клюва?

– Хм! Если бы вы были преисполнены нехороших намерений в отношении этой планеты, то могли бы причинить немало вреда. Но даже если ваши намерения самого доброго свойства, как только ваша статья будет переписана так, чтобы понравиться читателям, ущерб окажется еще бо́льшим!

– По-вашему, все читатели – идиоты?

– Нет. Просто отравленные люди. Чтобы они очнулись, ваши газеты должны для начала говорить правду, на которую сейчас читателям наплевать. А затем читатели должны задуматься, к чему они не приучены. Может быть, если взорвать все радио- и телестанции, если закрыть все рекламные конторы, они сумеют отличить цивилизацию от кучи бесполезных машин…

– Чтобы вернуться к той стадии развития, на которой стоят ваши друзья?

– Нет, конечно же! Но к чему вам спорить с землянином? Через три дня спуска по Ируандике мы прибудем в Кинтан, речной порт империи Кено и одновременно – ее столицу. Там вы увидите – по крайней мере, я на это надеюсь – цивилизацию другого вида. Она находится на том же техническом уровне, что древняя Ассирия, но основана на совсем иных моральных принципах.

– Почему вы сказали: «По крайней мере, я на это надеюсь»?

– Да так, ходят всякого рода слухи…

Он снова взялся за весло. Стеллу утомлял однообразный пейзаж: низкие берега с полосами деревьев или кустарника, которые скрывали от глаз саванну и ее животных. Время от времени воду неподалеку от пироги вспарывала черная спина, и в зависимости от того, кому она принадлежала, Тераи либо продолжал спокойно грести, либо брался за ружье и выжидал, готовый ко всему. Но никто ни разу не напал на них, и геолог, отложив оружие, снова принимался грести, поглядывая по сторонам.

– Могу я взять второе весло? А то везете меня, как принцессу!

– О, пожалуйста!

Время пошло вроде быстрее, но скоро руки Стеллы устали, поясницу начало ломить, и она вынуждена была остановиться. Свинцовое небо давило на реку, сливаясь вдали с ее серыми волнами. Пиро́га, в которой плыла Лаэле с братом, держалась чуть позади, и Стелла бездумно смотрела, как вода мягким веером взлетает из-под их легкого суденышка.

Тераи вполголоса запел печальную песню; мелодия поразила девушку своей красотой. Такое же чувство вызывали у нее на Земле грустные напевы лесорубов или первых переселенцев Запада, которые говорили о быстротечности жизни, о коротких встречах, о едва возникшей и тут же кончившейся любви, о роковой неизбежности разлуки…

– О чем вы поете?

Тераи вздрогнул, словно внезапно пробудившись ото сна.

– О водах Ируандики.

– Красивая песня.

– Мне бы не следовало ее петь – это женская песня! Но ихамбэ уже привыкли к моим чудачествам. Я сделал вольный перевод на французский. Хотите послушать?

– Да, с удовольствием.

Тераи положил весло поперек пироги, и с него начали падать мелкие капли. Он запел:

– Это песня ихамбэ? – спросила Стелла, когда он умолк.

– Да. У моих друзей поэтическая душа. Кстати, там, где в песне упоминается сердце, в оригинале речь идет о другом органе, скорее близком к нашей селезенке. Но кто знает, где у нас душа? Никому не известно, когда и кто сочинил эту песню. Теперь ее обычно поют покинутые женщины или вдовы. Но она не старше четырехсот лет, потому что до этого ихамбэ жили не у берегов Ируандики, а в бассейне Бетсиханки. Впрочем, название реки легко заменить, и даже ритм не изменится.

– Научите меня этой песне!

– Только не здесь. Вы не имеете права ее петь. Если я, мужчина, пропел ее, это говорит только о моем дурном воспитании, не больше. Но если вы ее запоете, это уже будет святотатством! Я научу вас потом, когда мы вернемся в Порт-Металл.

– Господи, до чего же ваши ихамбэ усложняют жизнь своими обычаями!

– А чем лучше ваши, мадемуазель? Почему, например, ни на одной земной вечеринке нельзя даже заикнуться о серьезном деле? Это, видите ли, табу! Представьте себе, какой выйдет скандал, если я на приеме у вашего отца – допустим, он меня когда-нибудь пригласит! – отведу в уголок одного из ваших инженеров и спрошу, что он думает о таком-то месторождении. «Деревенщина! – зашипят все. – Разве не знает, что об этом можно говорить только в конторе!»

Стелла рассмеялась:

– В ваших словах есть доля правды. Я сама порой чуть не засыпала на таких приемах.

– О, значит, для вас еще не все потеряно! Я не очень жалую вашего папеньку, но, чтобы добраться до того поста, который он занимает, явно нужны были и ум, и энергия, и способность отличать важное от случайного. Он свил для вас теплое гнездышко, а вы его покинули. Теперь вам придется заботиться о своем гнезде.

– Что я и делаю! Вы же знаете, что после ссоры с отцом…

– По закону он в любом случае обязан оставить вам не менее четверти своего состояния. Aurea mediocritas[23], как сказал бы Гораций.

– Простите?..

– Ах да, я забыл. Вы же не знаете латыни. А у меня она сидит как кость в горле со школьных времен – вот я иногда и выплевываю отдельные фразы. Этот древний язык еще преподают кое-где, например в лицеях Папеэ́те. В общем, я хотел сказать, что вам достанется кругленькая сумма!

– Я всегда могу от нее отказаться.

– А у вас хватит мужества? Впрочем, есть в вас какая-то сила. Право, жаль, что вы бесполезно прозябаете в земной сутолоке и тесноте!

– На Земле тоже можно приносить пользу людям.

– Да, но сами люди делают это все реже. Земля обречена, поверьте мне, Стелла! О, закат ее будет великолепен и наступит не скоро. Еще несколько веков Земля, несмотря на всю ее гниль, будет оставаться центром человеческой культуры. Но присмотритесь внимательнее! С каждым годом на других планетах закладываются новые колонии, и туда стремятся все сильные телом и духом!

– А я думала, вы против колонизации!

– Есть подходящие планеты, на которых не обнаружено и следа разумной жизни. Вот эти миры человек и должен завоевывать.

– В таком случае что вы сами делаете здесь, на Эльдорадо?

– Я ничего не завоевываю, я изучаю. К тому же если бы на Эльдорадо вместо коммерческого предприятия была небольшая, чисто научная станция землян, это принесло бы только пользу. Мы могли бы многому научить туземцев и избавить их от слишком дорогостоящих ошибок. Но здесь не должно быть постоянного земного населения. Потому я и борюсь по мере сил против того, чтобы ММБ предоставили неограниченную лицензию. Это означало бы конец местной культуры, конец самобытной цивилизации Эльдорадо. Энгете, Ээнко?

Великан ихамбэ показывал рукой на длинный береговой выступ.

– Имбити иеке!

– Здесь мы заночуем, – объяснил Тераи. – Я всегда предоставляю Ээнко выбирать место для лагеря. Это его планета, он знает ее лучше меня.

Стелла зябко поежилась и закуталась в накидку. Спускалась ночь, с реки дул свежий сырой ветер. Ихамбэ быстро соорудили два шалаша под развесистым деревом с пышными красными цветами. Костер освещал кусты за границей площадки, которую Тераи расчистил своим мачете. Туземцы сразу уснули в своем шалаше, и только Лаэле бодрствовала вместе с землянами. Река текла почти неслышно, с легким журчанием. Антия, самая крупная из лун, зацепилась за острую вершину дерева на другом берегу и отбрасывала на волны зыбкую дорожку, словно усыпанную золотистой чешуей. Тераи потянулся, вскинув над головой могучие руки:

– Вот еще одна вещь, Стелла, которую Земля уже никогда вам не даст. Вечер на берегу неведомой первозданной реки!

– Вы ошибаетесь. Я провела немало похожих вечеров на берегу американских и канадских озер. А что говорить о неосвоенных районах Амазонки или Ориноко!

– Ну да, когда в вашем распоряжении автомобиль, вертолет, радио, а где-нибудь неподалеку – гостиница с рестораном? И вы, как только захотите, возвращаетесь к себе, воображая, что окунулись в живительную атмосферу дикой природы. Однажды, когда мне было восемнадцать лет, я вообразил, что отыскал наконец пустынный островок в архипелаге Тубуаи. Вместе со своей подружкой-одногодкой я добрался до него от Таити на пироге с противовесом. На рассвете третьего дня мы услышали на пляже вой магнитофона! Целая орава туристов – американцев, французов, шведов, и уж не помню кого еще, – высаживалась с гидроплана. Здесь – другое дело. Здесь мы можем исчезнуть, и никто никогда не узнает, что с нами стало. Мы еще на территории ихамбэ, границу пересечем лишь завтра, когда пройдем через ущелья у подножия хребта Хетио… Эй! А это еще что такое?

Огромная черная туша появилась в освещенном кругу. Животное высотой около четырех метров напоминало земного слона, однако у него были маленькие настороженные уши и раздвоенный хобот, из которого вылетали звенящие звуки. Тераи схватил из костра головню и замахал ею перед чудовищем, нависшим над ним, как гора. Внезапно огромный зверь захныкал и с жалобным стоном ринулся в темноту, сокрушая деревца и кусты. Тераи спокойно сел на свое место.

– Неужели вы ничего не боитесь? – спросила Стелла.

– Еще как боюсь – пауков и старых дев, особенно из Армии спасения! Но тут не требовалось особой храбрости: биштары опасны только в период гона.

– Этот зверь называется биштар?

– Да, Bishtar gigas Laprade. Кеноиты используют их, как мы – слонов. Это я дал им это название – вычитал из старого американского романа-предостережения, купленного у одного китайца в Папеэ́те. Там описывалось животное, удивительно похожее на то, которое вы только что видели… Но пора уже спать. А чтобы вы меня не опасались, Лаэле ляжет в одном шалаше с нами.