Глава 1 Империя Кено

Город открылся сразу за поворотом реки: окруженное красными стенами море домов взбегало волнами к вершинам двух холмов, над которыми возвышались пирамидальные силуэты императорского дворца и храма. Уже с позавчерашнего дня им встречались на реке лодки рыбаков-кеноитов, маленьких темно-коричневых людей с черными, подстриженными щеткой волосами. Тераи несколько раз окликал гребцов, обращаясь к ним на их родном языке, но получал в ответ лишь короткое «да» или «нет». Затем вдоль берегов вместо саванны потянулись возделанные поля.

Они причалили у деревянной пристани, привязали свои пироги. Между портом и воротами в стене, охраняемыми двумя башнями, простиралось широкое оголенное пространство, по которому от реки к городу ползли тяжелые повозки с рыбой, глиной или камнями, влекомые неуклюжими четвероногими животными. Тераи поправил лямки рюкзака, закинул за спину ружье и вместе со Стеллой и ихамбэ двинулся к городу. Рядом с местными жителями, едва доходившими ему до плеча, он казался еще огромнее. Когда они приблизились к деревянным, окованным бронзой двустворчатым воротам, навстречу им высыпали стражники в шлемах и нагрудниках, Тераи направился к ним, знаком велев своим спутникам подождать. Разговор у ворот затянулся, Стелла увидела, как Ээнко и его воины потихоньку вытаскивают из колчанов стрелы, и незаметно сдвинула предохранитель своего ружья. Но тут геолог вернулся.

– Новые осложнения! Похоже, теперь уже нельзя просто так войти в Кинтан. Я потребовал главного стража стен, Офти-Тику, это мой старый друг. Но все подтверждает те сведения, которые мне дал Охеми, и мне это совсем не нравится!

Пока они ждали, Стелла осматривала и тайком фотографировала городскую стену. Высотой до десяти метров, сложенная из грубо отесанных кусков красной лавы, скрепленных розоватым цементом, она опоясывала весь город.

Примерно через каждые тридцать метров над ней возвышались четырехугольные башни.

– Много здесь жителей?

– Насколько я знаю, примерно пятьсот тысяч.

– Пятьсот тысяч!

– Империя Кено крайне обширна и простирается до самого моря. Но столица здесь, и эта странность объясняется только тем, что кеноитские императоры всегда хотели быть поближе к хребту Хетио, к своим священным горам.

– И все-таки – пятьсот тысяч!

– В Вавилоне было еще больше. Но вот и Офти-Тика! Позвольте мне переговорить с ним с глазу на глаз.

Офицер стражи, для кеноитов настоящий великан, шел к ним, сияя широкой улыбкой на костлявом лице и сверкая полированной бронзой панциря. Он приветствовал Тераи взмахом меча. На сей раз разговор был коротким и дружелюбным, и вскоре они прошли под высокий свод в сопровождении отряда солдат, расчищавших перед ними дорогу в толпе.

Город начинался сразу за воротами: одна лишь кольцевая аллея шириной метров в двадцать отделяла крепостные стены от первых домов. От аллеи к центру тянулось множество извилистых улочек, вымощенных круглым скользким булыжником. Двух- и трехэтажные дома из отесанных и неотесанных бревен на каменном фундаменте нависали над улочками, превращая их в узкие сумрачные туннели.

Глубокий желоб посередине мостовой служил стоком для нечистот, однако Стеллу удивило отсутствие зловония. Она поняла причину этого, когда увидела, что по желобу струится быстрый поток, то взбухая, то ослабевая.

– Да-да, – заметил Тераи, – они используют прерывистое течение в качестве муниципального дворника. Естественно, бросать в желоб предметы, которые могут его засорить, строго запрещено.

В открытых сводчатых окнах сидели торговцы. На временных прилавках – откидывающихся досках, прикрепленных петлями к подоконникам, – перед ними громоздились фрукты, пряности, изделия из камня и дерева, украшения из меди или бронзы с великолепными самоцветами или грубо вырезанными геммами. В полумраке из лавчонок, при желтом свете масляных лампад, необходимых здесь даже днем, кипела своя жизнь: женщины хлопотали по хозяйству, дети плакали или смеялись, и всюду вертелись пюши – маленькие четвероногие, заменявшие на Эльдорадо собак. Торговцы зазывали клиентов, покупатели торговались, не жалея глоток, а откуда-то с верхних этажей доносилась варварская музыка и визгливое пение. Солдаты двигались впереди путников, беззлобно, но решительно расталкивая горожан тупыми концами своих пик. Никто не протестовал, и Стелле показалось, что этот примитивный народ, в сущности, очень добродушен. Улица шла вверх, лавки становились все более крупными, а освещение их – все более ярким, и вдруг они очутились на втором, более широком бульваре, за которым было кольцо внутренних стен, чуть пониже внешних. За стенами зеленели кроны высоких деревьев.

– Мы прошли через квартал торговцев и ремесленников, – пояснил Тераи. – Вернее, через пояс таких кварталов. Улицы намеренно сделаны узкими: это облегчит оборону, если врагу удастся проникнуть в город, а такое в истории Кинтана случалось уже пять раз.

– Но должно быть, это благоприятствует и пожарам?

– Дома построены из стволов дерева го, почти несгораемого. Конечно, пожары иногда возникают, но не приносят большого ущерба: у них здесь великолепная пожарная служба!

Они миновали вторую ограду и укрепленный вход. Эскорт остался позади, с ними вошел внутрь только капитан Офти-Тика. Стелла вскрикнула от восхищения: внутренний город был совсем иным! Широкие перпендикулярные аллеи делили его на зеленые квадраты садов, в глубине которых прятались каменные длинные низкие здания с рядами стройных колонн по фасадам. Контраст был столь разительным, что она, не удержавшись, воскликнула:

– Ну наконец-то настоящая цивилизация!

Тераи обернулся к ней с насмешливой улыбкой на губах:

– Да, цивилизация. Но знаете, на чем она основана? На рабстве! Подобную роскошь в этом обществе, не знающем иного источника энергии, кроме мускульной силы, может обеспечить только рабство. Впрочем, с рабами здесь обращаются сравнительно мягко. По крайней мере, так было раньше…

– Что вы хотите этим сказать?

– Потом объясню. А сейчас позвольте мне что-нибудь вытащить из старины Офти.

Тераи снова о чем-то оживленно заговорил с капитаном.

Лаэле подошла к Стелле:

– Плохое место! Повсюду стены…

– Вы никогда не бывали здесь прежде, Лаэле?

– Нет. Тераи – часто. Моя – нет.

– Но почему?

– Потому что у нее не было такой возможности, мадемуазель, – вмешался геолог. – И я уже спрашиваю себя, не сглупил ли я, пригласив сюда вас обеих.

– Вы чего-то опасаетесь?

– Пока сам не знаю. Но с тех пор, как я последний раз был в Кинтане, здесь произошли странные перемены. Поговорим об этом позднее. Вот мой дом.

Он указывал на великолепное здание из красного камня, похожее по стилю на другие дома внутреннего города. Однако оно стояло на возвышении за сплошной оградой. Они прошли в парк через сводчатые ворота, и Стелла удивилась высоте и толщине стен:

– Настоящая крепость!

– Даже не представляете, как вы правы на сей счет!

Они поднялись к дому по длинной аллее, в тени деревьев с широкими темно-зелеными листьям. Группа кеноитов, мужчин и женщин, ожидала их. Завидев Тераи, они упали на колени, возгласами и жестами выражая радость.

– Это ваши рабы?

Он обернулся, глаза его гневно сверкнули.

– У меня нет рабов, мадемуазель! Да, они были рабами, пока я их не выкупил. Теперь они такие же свободные люди, как вы или я!

Он поднялся по семи ступеням на террасу, повернулся к маленькой группе и заговорил, указывая то на Лаэле, то на Стеллу, то на воинов ихамбэ. Стоя чуть поодаль, капитан стражи улыбался во весь рот прелестной молоденькой кеноитке. Когда Тераи умолк, слуги разбежались с радостными возгласами.

– Я представил вас, – объяснил Тераи. – Лаэле – как хозяйку дома, вас – как могущественную принцессу с далекой планеты. Тену-Сика, подойди!

Девушка, которой улыбался капитан стражи, приблизилась.

– Она позаботится о вас, Стелла. Тену-Сика родилась в Порт-Металле и немного говорит по-английски. Она отведет вас в ваши комнаты.

– Пойдемте, ваше высочество! – проговорила девушка звонким голосом.

Стелла последовала за ней по длинному белокаменному коридору с полом из разноцветного мрамора; в стенных нишах здесь стояли удивительные статуи, изображавшие людей или животных. Высокая дверь черного дерева распахнулась перед ней, и она вошла в предназначенную для нее комнату.

Это был просторный квадратный зал, сообщавшийся с внутренним двориком, посередине которого журчал фонтан. Вся меблировка состояла из низкой деревянной кровати с резными ножками в форме тигриных голов, пестрых драпировок на стенах, квадратного стола и двух стульев на толстом ковре. Но рядом находилась маленькая комнатка с бассейном в несколько квадратных метров, большим зеркалом из полированной бронзы и низким туалетным столиком. В углублении стены висели кеноитские одеяния.

– Господин надеется, что в этих покоях вам будет удобно. Если я вам понадоблюсь, ударьте в гонг.

– Останьтесь, Тену-Сика!

– Как вашему высочеству будет угодно.

– Не называйте меня так, мне неловко. Я хотела бы принять ванну. У вас есть мыло?

– Да, его доставляют с Земли. Вот в этой красной коробочке.

Стелла разделась и с наслаждением погрузилась в прохладную воду.

– Вот уже неделю как не испытывала такого блаженства! В Ируандике нельзя купаться…

– Что вы, госпожа! Там столько милу и спиру!

– Скажите, Тену… Могу я вас так называть? Мой народ не любит слишком длинных имен…

– Тогда называйте меня Сика.

– Скажите, Сика, а вы были рабыней?

– Увы, да! Когда я была совсем маленькой, меня захватили богалы, эти бандиты с холмов к западу от Порт-Металла, и продали на рынке в Тембег-Ха. К счастью, хозяин попался добрый, меня наказывали плетью всего два раза…

– Плетью?

– Да, за то, что воровала на кухне варенье из тинды. А потом мой хозяин умер, и меня перепродали торговцу рабами, который привел нас всех в Кинтан. Здесь меня и выкупил Россе Муту. Я боялась, он казался таким большим, таким грозным! Но едва мы пришли в его дом, он даровал мне свободу.

– И вы остались здесь?

– Мои родители умерли, их убили богалы. В Порт-Металле у меня никого не было. А здесь со мной хорошо обращаются, да и платят неплохо.

– Остальные слуги так же свободны, как вы?

– Да. Господин не хочет в доме рабов. Он говорит, что продавать людей – плохо!

– А сами вы что об этом думаете?

– Господин всегда справедлив! Разве на Земле есть рабы?

– Боже упаси! Конечно нет! Когда-то, правда, были, но очень давно.

– Выходит, Земля – хорошая планета, пусть нашему господину она и не нравится… Нет, он не может ошибаться! Должно быть, на Земле немало плохого!

Стелла рассмеялась:

– Да, но есть и немало хорошего. Вы, наверное, восхищаетесь господином Лапрадом?

– Это не простой человек, госпожа! Это полубог. Он может убить любого воина ударом кулака! Он быстрее всех бегает, поднимает вдвое большие тяжести, чем кто-либо другой, и все знает! Он…

– Да, человек он довольно-таки необычный… А что вы думаете о его жене и друзьях?

Сика немного замялась:

– Могу я говорить искренне? Госпожа не расскажет об этом господину?

– Обещаю!

– Я не знаю госпожу Лаэле. Остальные… остальные – просто дикари! О, я не осуждаю господина! В их лице он имеет надежных телохранителей. Здесь все боятся ихамбэ.

– Почему? Разве они нападают на Кено?

– Нет, теперь уже не нападают, с тех пор как господин подружился с ними. Раньше они жгли наши деревни, убивали мужчин, похищали женщин. Но племена кинфу на севере еще хуже! Они никогда не нападают открыто – разве что их в разы больше.

– А кто этот капитан, с которым вы говорили?

Юная кеноитка покраснела:

– Он хочет на мне жениться.

– А вы?

– Я бы согласилась, но не осмеливаюсь.

– Почему же?

– Если я уйду от господина, придется покинуть Кинтан. Здесь стало плохо, опасно, а Тика вынужден оставаться в городе, пока не станет большим начальником. Тогда его назначат наместником провинции на северной границе, и я с радостью последую за ним.

– Несмотря на этих страшных кинфу?

– Здесь сейчас гораздо страшнее. Пока господин здесь, я ничего не боюсь, но без его защиты я не согласилась бы жить в Кинтане. Если господин пожелает, он сам вам расскажет.

– То, что вы были рабыней, не помешает вам выйти за офицера?

– Нет. А почему? Я родилась свободной и сейчас свободна.

– Что ж, пожелаю вам счастья, Сика! Помогите мне вытереться.

– Вы не можете надеть эти одежды, госпожа, они грязные и рваные. Если позволите, я распоряжусь, чтобы вам принесли такие же. Но здесь достаточно всякой одежды, если только вы согласитесь носить наши наряды.

– У меня с собой были и другие! Увы, наверное, в них сейчас щеголяют какие-нибудь женщины-умбуру!

– Вы прошли через страну умбуру? С господином?

– Да, и потеряла там все свои вещи.

– Без него вы потеряли бы там свою жизнь! Вот это наверняка подойдет.

Она показала длинную полосу бледно-зеленой ткани, ловко обернула ею Стеллу несколько раз и закрепила ткань бронзовыми заколками.

– А теперь позвольте мне вас причесать! Ваши волосы – как красное золото! Здесь ни у кого нет ничего подобного. Но почему они такие короткие?

– Такова наша мода.

– Какая жалость! У вас кожа белая-пребелая, вы такая высокая – почему только господин выбрал не вас, а эту дикарку? – Продолжая болтать, она причесала Стеллу, умастила ее лицо нежным кремом с легким запахом горького миндаля. – Ну вот! Теперь вы прекраснее самой жены императора!

Стелла посмотрела в зеркало. Живописные складки подчеркивали стройность ее фигуры, волосы были уложены гордым венцом, и она вынуждена была признать, что в таком виде имела бы успех даже на приеме в Нью-Йорке. Сика надела ей на шею колье из зеленых камней, в которых Стелла с изумлением узнала грубо ограненные, но великолепные изумруды.

– Это подарок господина.

– Я не могу его принять! На Земле эти камни стоят целое состояние!

– И здесь тоже, но господин очень богат.

– Вы готовы, Стелла? – пророкотал за дверью голос Тераи.

– Да, войдите!

Он восхищенно присвистнул и поклонился:

– Приветствую вас, принцесса варварской страны!

– Спасибо, но я не могу принять ваш подарок.

– Вы мне за него ничего не должны…

– Но это безумие…

– Полноте! У меня таких камушков десятки кило. Повезло, что тут скажешь. Три года назад в горах Кхунава наткнулся на фантастическую залежь! Жаль только, что у здешних мастеров нет нужных приспособлений, чтобы как следует их отшлифовать. Но вам это сделают в Нью-Йорке ювелиры фирмы «Леви и Джейкобсон». Ладно, пойдемте обедать. А потом мне нужно будет с вами поговорить. – Тераи разложил на столе карту Кинтана. – Смотрите, Стелла, город поразительно удобен для обороны: между петлей Ируандики и рекой Кома́ра, которая впадает в Ируандику ниже города, имеется округлая возвышенность; на ней и стоит Кинтан. Самую высокую точку занимает императорский дворец. В узком проходе между обеими реками есть и второй холм, вернее, гряда Храту, вытянутая с юго-юго-востока на северо-северо-запад, она почти полностью преграждает подступы к городу. Внешние укрепления идут по берегам рек и по краю этой гряды. Ее вершина выровнена и служит плацем для военных парадов. На южной стороне плаца стоит древний храм богини Беельбы. Мой дом находится здесь, у подножия западного склона гряды.

– Вы сами построили такой пышный дворец?

– Нет, я купил его у принца Софана, племянника старого императора. Как видите, Кинтан легко оборонять. Кеноиты, или кеноабы, как они сами себя называют, парадоксальный народ: у них великолепная армия, хорошо обученная, хорошо вооруженная, с прекрасными офицерами и военными инженерами, но воины они аховые! В основном это нация торговцев, земледельцев и ремесленников.

– Каково их общественное устройство?

– Классическое. Император, затем знать, вернее, вожди, потому что у них нет родовой знати, далее – жрецы, торговцы, солдаты, ремесленники, земледельцы и, наконец, рабы. Я перечисляю всех по нисходящей.

– А религия?

– Умеренный политеизм. Много богов, но только два важных: небесный бог Клон, повелитель молний, ветра, дождя и тому подобного, и Беельба, богиня земли, вод и плодородия, как для животного мира, так и для растительного. Разумеется, жрецы обоих божеств не жалуют друг друга. Я подозреваю, что корни вражды уходят в далекое прошлое, когда происходило слияние древней туземной религии с религией воинственных завоевателей, но это было очень давно. Я в хороших отношениях, вернее, был в хороших отношениях с обоими кланами. Но похоже, среди последователей Беельбы начались волнения. Должно быть, это они убили старого императора, чтобы возвести на трон его племянника Ойготана, брата Софана, построившего дом, в котором мы сейчас находимся. Я знаю Ойготана, и он мне не нравится. Наконец, самое скверное: кажется, эти беельбаисты реформировали свой культ, возродив кровавые жертвоприношения. Я обеспокоен. Это так не вяжется с нынешним кеноитским духом, что я почти уверен: здесь не обошлось без влияния извне!

– Что вы хотите этим сказать?

– В прошлом году после моего отъезда начались первые жертвоприношения – человеческие! Словно нарочно, выбор пал на семьи приверженцев прежней, мирной политики убитого императора. И это реформирование древнего культа сопровождалось чудесами, по словам Офти-Тики. Что до меня, я не верю ни в какие чудеса, кроме тех, которые возможны благодаря прогрессивной технике.

– И кого вы подозреваете?

Он помедлил с ответом, пристально глядя ей в глаза.

– Стелла, вы действительно та, за кого себя выдаете? – наконец спросил он.

– То есть?

– Вы действительно только журналистка?

– А кто же я, по-вашему?

– Глаза и уши ММБ! – резко бросил он.

– Вы просто невыносимы! Я вам уже говорила, что поссорилась с отцом, что он выгнал меня…

– О да! Это было во всех газетах. Но столь могущественный человек, как Хендерсон, может купить любую газету!

– Но как же мне это вам доказать?

Тераи иронично улыбнулся:

– Очень просто! До вашей… ссоры с отцом вы были его правой рукой. Значит, вы можете просветить меня о его планах относительно Эльдорадо.

– Вы требуете от меня предательства?

– Но если он вас выгнал…

– Я не предаю своих друзей, пусть даже и бывших, и уж тем более – своих родственников!

– А как насчет ваших нынешних друзей?

– Друзей я выбираю сама!

– Стало быть, я не из их числа? Что ж, на это мне наплевать! Зато мне далеко не наплевать на эту планету и на моих друзей! В этой внезапной религиозной реформе, в этом жутком переходе – всего за один год! – от приношений плодов к человеческим жертвоприношениям есть нечто необъяснимое. Как будто какая-то мистическая сила стремится превратить мирную империю Кено в кровожадную и экспансионистскую державу ради своих темных целей. Та же тайная сила, которая раздает ружья умбуру! О, не беспокойтесь, я узнаю, кто за всем этим стоит. Вы, наверное, думаете, что ваши люди из Порт-Металла – хозяева этой планеты? Да они контролируют всего несколько квадратных километров! Я бы мог стереть их в порошок за несколько дней, если бы это понадобилось. Я тоже могу раздавать оружие. Но я никогда не дойду до такой низости, чтобы поддерживать фальшивыми чудесами кровавый культ, который здесь, в Кинтане, привлекает с каждым днем сотни новых адептов!

– Уверяю вас, мне ничего об этом не известно!

– Очень хотелось бы в это верить! Но это не означает, что вы ничего не знаете о намерениях ММБ. Хотите, я скажу вам, что они замышляют? Вы меня поправите, если я ошибаюсь. Догадаться нетрудно. Вы знаете все о происхождении ММБ. До объединения в две тысячи первом году Международное металлургическое бюро существовало под эгидой Организации Объединенных Наций для справедливого распределения минеральных ресурсов, точно так же как Бюро зерновых культур и прочие. Когда было создано Всемирное правительство, ММБ, естественно, стало его горнорудным департаментом. Когда были освоены планеты Солнечной системы, ММБ и там возглавило все разработки. В две тысячи семидесятом году отправилась первая межзвездная экспедиция. Дюпон, тогдашний директор ММБ, внес законопроект о распространении деятельности ММБ – теперь уже Межпланетного металлургического бюро – на планеты иных солнечных систем. Кто только над ним не смеялся! Ввозить металлы из других звездных систем! Действительно, до две тысячи сто двадцать третьего года это было глубоко убыточно. Но тут Ларсен изобрел космический передатчик материи. Для освоения далеких планет он был бесполезен: любая организованная материя, будь то человек, животное, растение или машина, прибывала в приемник в виде аморфного порошка. Но он оказался прекрасным орудием колонизации, ибо колонии могли экспортировать сырье по низкой цене, а все необходимое им приходилось импортировать втридорога и везти на грузовых звездолетах, что задерживало создание в колониях конкурирующей промышленности, выпускающей тяжелое оборудование. Знаете вы и то, как ваш дед, Тор Хендерсон, прибрал ММБ к своим рукам, как посредством интриг и подкупа добился назначения сына своим преемником. Как ММБ превратилось в могущественную силу, фактически – в настоящее правительство Земли. Как сейчас оно оправдывает разграбление других планет, даже населенных разумными существами, рассказывая людям, будто бы земные ресурсы полностью истощены. Боже правый, ММБ даже имело наглость возвести статую Осборну! На бумаге ММБ – все еще департамент федерального правительства, тогда как на деле в их руках все шахты, все рудники, все домны и бо́льшая часть всей металлургической промышленности. А что стало с Томом Даскином, химиком, который изобрел пластмассу, способную заменить легкие металлы почти во всех областях их применения? Покончил с собой – после того как сжег все свои записи!

– Если бы народ считал, что ММБ приносит вред, он мог бы…

– Народ? О чем вообще вы говорите? Об этих существах, одуревших от пропаганды, от радио, газет, стереокино, телевидения?.. А зачем им, собственно, беспокоиться? У них есть красивые блестящие цацки, автомобили, облицованные хромом и никому не нужным золотом! Титановые вертолеты! Стиральные машины, отделанные серебром! И потом, заводы ведь должны работать, не так ли? И если для этого необходимо опустошить еще одну планету, велика ли потеря? Надо же нести дикарям земную цивилизацию! К тому же они вовсе не люди!

– Но ведь есть и планеты, находящиеся под защитой!

– Да – под защитой ВБК, Всемирного бюро ксенологии. Но таких планет, быть может, одна на сотню! О, ксенологи делают многое, и я готов снять перед ними шляпу. Но что у них есть? Жалкие пятнадцать кораблей – и это для того, чтобы картографировать всю Галактику, устанавливать контакты с другими разумными расами и не позволять слишком рьяным дельцам бесстыдно разграблять космос! А ваша паршивая газетенка еще смеет вякать, будто они нарочно задерживают распространение земной цивилизации только для того, чтобы сохранить объекты для опытов своих полусумасшедших ученых. О, когда-нибудь мы наверняка столкнемся с могущественной расой – расой, у которой также найдутся межзвездные корабли! Быть может, они уже наблюдают за нами. Вселенная безгранична, и было бы слишком нелепо думать – вам не кажется? – что мы единственная избранная раса, если такие вообще существуют. Хорошо мы будем выглядеть в день первого контакта! Вы только взгляните, какие мы миролюбивые! Посмотрите, что мы натворили!

– И что вы хотите от меня услышать? Что вы правы? А откуда вы знаете, что эта раса, если она существует, миролюбива? Быть может, в тот день мы возблагодарим судьбу за то, что за нами стоит вся мощь ММБ!

– И ни единого союзника? Что, по-вашему, сделают, к примеру, тикханцы? Я-то знаю: с радостью начнут стрелять нам в спину!

– В таком случае нужно их уничтожить, пока есть такая возможность.

– Прелестно! Как индейцев, да? Вот только с индейцами вы просчитались: ни в Мексике, ни в Южной Америке не осталось ни одного чистокровного белого. Но я начал с того, что собирался сказать вам, к чему стремится ММБ – к неограниченной лицензии. Они уже пытались ее получить, но в тот раз дельце сорвалось, всемирный парламент им отказал. И нет никаких надежд на успех, разве что господствующая на Эльдорадо держава сама попросит принять планету в земную федерацию. Но здесь пока нет господствующей державы, есть только ее зародыш, империя Кено. К несчастью, кеноиты и не думают об экспансии. Ну ничего, мы впрыснем им свежей крови! Поможем им пробудиться от мирной дремоты, цивилизуем их, наконец! И провернем это так, чтобы они оказались в наших руках. Что скажет, к примеру, всемирный парламент и как отреагирует дражайшее общественное мнение, когда люди узнают, что здесь приносят людей в жертву богам? В этот раз можно будет сыграть на физическом сходстве туземцев с нами. Орел – проигрываешь ты, решка – выигрываю я! Как ни вертись, тебе не спастись! Согласишься – мы тебя ограбим. Не согласишься – раздавим и все равно ограбим! А если ситуация выйдет из-под контроля, тем хуже: мы тотчас же вмешаемся, чтобы прекратить войну между ихамбэ и умбуру или между дикими охотниками и мирными крестьянами Кено! Я ведь прав, не так ли, мадемуазель Хендерсон?

– Уверяю вас, отец никогда не говорил мне о подобных замыслах! Но если бы даже все обстояло так, чем вы могли бы ему помешать?

Тераи усмехнулся:

– Вот этого я вам не скажу. Родственники, бывает, мирятся. Своих планов я вам не открою!

– Послушайте, Тераи, давайте начистоту. Вы необычайный человек, я готова это признать, но не можете же вы бороться с целой планетой! В ваших словах есть доля правды, и я тоже сожалею об исчезновении примитивных культур, которые могли бы развиться в нечто прекрасное и доброе… или же уродливое и злое. Как знать, возможно, Земля действительно сбилась с пути? Но вы тут ничего не измените. Вы и сам – землянин. И если бы на Землю напала та раса, о возможном существовании которой вы говорили, вы первым встали бы на защиту родной планеты!

– Наверное, так бы оно и было. Все зависело бы от обстоятельств. Но оставим наши гипотезы: просто скажите Хендерсону, если вы его увидите, что я знаю или догадываюсь о его планах и пойду на все, чтобы их сорвать… Ладно, хватит об этом. Не знаю, на кого вы работаете – на ММБ или же на вашу газету, – да мне, в общем-то, и наплевать. Мне вы ничего не сделаете. Если хотите, чтобы я и дальше оставался вашим проводником на этой планете, – что ж, тем лучше. Хотите сейчас же вернуться в Порт-Металл – я отправлю радиограмму, и завтра же вас заберет вертолет. Я сказал все, что хотел.

Он откинулся на спинку деревянного кресла, затрещавшего от его веса, и, полуприкрыв глаза, с насмешливой улыбкой уставился на Стеллу.

– У меня нет выбора! – ответила она раздраженным тоном. – Мне платят за то, чтобы я написала репортаж.

– Прекрасно. Мы приглашены на завтрак к новому императору. Ему не терпится на вас взглянуть.

Прием подходил к концу. В длинном узком зале императорского дворца золотистые лучи падали из высоких окон, пылинки кружились в них, как микроскопические галактики. Со своего места Стелла видела узкий стол из черного мрамора, на котором стояли разноцветные корзины с плодами, и смуглые лица склонившихся друг к другу гостей, переговаривавшихся между собой в общем гаме. К глубочайшей досаде Стеллы, ее посадили очень далеко от Тераи, сидевшего на центральном помосте вместе с другими знатными людьми империи. Ее сосед слева, молодой вождь, без конца расточал ей пьяные комплименты, которые Стелле переводила расположившаяся за ее спиной Сика, явно смягчая слишком откровенные выражения. Сосед справа упорно ее игнорировал.

Стелла уже начала скучать. Вначале варварская церемония трапезы развлекала ее, вкус незнакомых блюд восхищал или удивлял. Но поддерживать беседу с помощью переводчицы было утомительно, да и что, в сущности, она могла сказать своим соседям?

Тераи сидел напротив императора, маленького сухого мужчины с худощавым жестким лицом, и оживленно беседовал с неким почтенным старцем, которым, по словам Сики, являлся Обмии, верховный жрец религии Клона, бога – покровителя империи. Похоже, Лапрада и старика связывала настоящая дружба. Сидевший чуть дальше довольно молодой еще человек аскетической наружности пристально наблюдал за ними. Это был Болор, верховный жрец богини Беельбы.

Император распрямился, и все разговоры прекратились, да столь внезапно, что наступившая вдруг тишина оглушила Стеллу, будто раскат грома. Все гости поднялись и склонили головы. Через минуту, когда приглашенные снова зашевелились, Стелла увидела, что император уже исчез. Тераи еще какое-то время поговорил с Обмии, затем простился и подошел к Стелле.

– Вы понравились его императорскому величеству Ойготану, – сказал Лапрад.

– Но ведь он видел меня только издали!

– Что, возможно, и к лучшему! Ни одна женщина не смеет к нему приближаться, кроме его фавориток. Вы все сумели заснять?

– Да. Что будем делать?

– Вернемся к себе, и как можно скорее! У меня важные новости. Позовите Сику и следуйте за мной.

Стелла направилась к двери, где ее терпеливо дожидалась юная кеноитка. Какой-то человек слегка задел ее по дороге; она узнала Болора, хотя он стоял, склонив голову и надвинув капюшон до бровей. Он выронил свой посох, наклонился за ним, и Стелла почувствовала, как он сунул что-то за голенище ее правого сапога. В тот же миг жрец выпрямился и быстро ушел. Она взглянула вниз и увидела выглядывающий из кожаного сапога белый клочок бумаги. Стелла хотела было нагнуться, чтобы вытащить его, но вовремя одумалась: если Болор прибегнул к такому маневру, значит у него были серьезные причины и он желал, чтобы эту записку прочла только она. Умерив любопытство, Стелла позвала служанку, и они покинули дворец.

Тераи быстро шел впереди них, зорко и настороженно вглядываясь в лица встречных.

Он не был вооружен – на территории дворца носить оружие разрешалось только императорской страже – и выглядел встревоженным. Стелла услышала, как он облегченно вздохнул, когда дежурный капитан за воротами вернул ему револьвер и охотничий нож. Прежде чем вложить револьвер в кобуру, Тераи тщательно проверил барабан.

– Вы чего-то опасаетесь?

– Поговорим позднее! Прибавьте шагу! Нужно как можно скорее добраться до дому!

Глава 2 Жертвоприношение Беельбе

Они спустились с холма по авеню принцессы Теобы, затем свернули на улицу Вечной Победы. Тераи шагал посередине мостовой и женщинам приказал идти так же, подальше от домов. Но никто их не задержал, и они дошли до дома без малейших препятствий. Стелла извинилась и, заявив, что ей нужно переодеться, отослала Сику. Оставшись в спальне одна, она тотчас же запустила пальцы в сапог и вытащила записку. Это был сложенный вчетверо листок туземной бумаги из размельченной древесной коры. Развернув его, она прочла несколько слов, написанных по-английски: «Завтра не выходите из дома ни под каким предлогом. Х::.»

За буквой «Х» стояло пять точек: две – сверху, три – снизу.

Стелла была поражена: откуда жрец с чужой планеты узнал тайный знак, которым они со старшим братом пользовались еще в своих детских играх? Выходит, он связан с ММБ? И что означает это предупреждение? Какие интриги плетет ее отец вместе со жрецами Беельбы? Что общего у него с этими фанатиками, приносящими в жертву туземной богине людей? Неужели Тераи действительно разгадал замыслы ММБ? Следует ли ей предупредить его? Да, он – противник ММБ, но Стелла чувствовала, что теперь она не хочет, чтобы с ним случилось несчастье. С другой стороны, предупредить Тераи означало бы предать отца…

– Вы тут, Стелла? Мне нужно с вами поговорить.

– Да-да, сейчас открою!

Спрятав записку под матрас, она подбежала к двери.

– Еще не переоделись? Хорошо, я подожду.

– О, это не так уж необходимо, если у вас важное дело.

– Дело действительно важное. Пойдемте.

Она последовала за Тераи в комнату, которая служила ему кабинетом. Окно выходило на великолепный парк, и Тераи на миг задержался у него, задумчиво глядя на гигантские деревья. Затем он обернулся, и Стеллу поразило его искаженное тревогой лицо.

– Что случилось, Тераи? – воскликнула она, называя его по имени.

– Что случилось? Под нашими ногами ад, и он может разверзнуться в любую минуту. Кретин! Идиот! И зачем только я привел сюда вас и Лаэле? Охеми был прав. Мне следовало взять с собой настоящий эскорт, а не жалких пять воинов!

– Но чего вы опасаетесь?

– Всего! Пусть это и не самое главное, но адептов Беельбы в Кинтане уже тысячи! Обмии не стал от меня скрывать, что император подумывает сменить бога – покровителя города и переметнуться в другой лагерь. Бедняга Обмии! Он видит, как с каждым днем тает число его приверженцев. Но попробуйте бороться с соперниками, которые практикуют левитацию, совершают чудесные исцеления, мечут молнии в своем храме и за несколько минут выращивают густую траву на голом месте! Что могут против всего этого его собственные жалкие фокусы с зеркалами?

– Но нам-то чем все это грозит?

– Возможно, непосредственной опасности и нет. Но я друг ихамбэ, которые поклоняются Клону и считают Россе Мозелли своей священной горой. Следовательно, я априори враг Беельбы. Если завтра Болор натравит на меня… и тех, кто со мной, своих фанатиков, нам придется жарко! По словам Офти-Тики, многие армейские офицеры уже перешли на сторону беельбаистов. До сих пор армия была миролюбивой, но если ее заразить фанатизмом… Впрочем, гораздо больше меня беспокоят все эти чудеса.

– Полноте, это всего лишь какие-нибудь фокусы!

– Вы так думаете?

Он начал перечислять, загибая пальцы:

– Первое – левитация: это можно сделать с помощью антигравитатора Леви – Томсона, модель номер четыре, которая есть на любом звездолете. Его легко скрыть под широкой одеждой, например под мантией жреца. Второе – чудесные исцеления: антибиотики и биогенетическое облучение. Больных помещают под «око богини». Третье – молнии: проще простого, генератор Ван де Граафа или любого другого типа. Четвертое – мгновенное выращивание трав: активированные стимуляторы и Уильямсония пышная, магическая трава с планеты Бехенор-четыре. Сложив первое, второе, третье и четвертое, мы получаем вмешательство землян! Как видите, я был прав. И Обмии предупредил меня, что завтра хотят что-то устроить. Поэтому я категорически запрещаю выходить в город вам, Лаэле, Сике и вообще всем женщинам. Ах да, забыл сказать: жертвоприношение богине Беельбе заключается в изъятии яичников одной или нескольких женщин. Еще живых.

Он ударил в бронзовый гонг. Появилась Сика.

– Попроси госпожу Лаэле немедленно прийти, – сказал он. – Позови также Тонора, Кетана и Ээнко.

Вскоре девушка вернулась с двумя кеноитами и ихамбэ.

– А где Лаэле?

– В комнате ее нет, господин.

– Разыщи ее!

Повернувшись к мужчинам, он быстро раздал указания. Те бегом бросились исполнять их.

– Принимаю меры предосторожности, – объявил Тераи. – Отныне стены будут охраняться. Пойдемте со мной. – Винтовая лестница, скрытая за колонной, вывела их на плоскую крышу, окруженную толстым зубчатым парапетом. – Это мое добавление к архитектуре дворца.

Он направился к массивному, со сторонами около двух метров, кубическому сооружению, расположенному посреди крыши, вынул вычурный плоский ключ и открыл окованную металлом дверцу. Внутри на стеллаже лежали рядом пять пулеметов, стояли коробки с лентами и другие ящики, в которых, судя по этикеткам, хранились взрывчатка и гранаты.

– Сможете, если что, управиться с этими штуковинами? – спросил он у Стеллы. – Изготовлены в Чикаго на заводах Североамериканской оружейной компании, контролируемой ММБ.

– Да, я научилась пользоваться пулеметом, когда проходила двухмесячную службу в межпланетной милиции.

– Что ж, хоть тут от этих шутов будет какая-то польза! Со мной, Стелла, всякое может случиться. На всякий случай вот вам дубликат ключа. Мои люди исполнят любые ваши указания.

– Но как я смогу приказывать, не зная языка?

– Каждый знает с десяток-другой английских или французских слов. Этого достаточно. – Он вытащил из своего арсенала ящик гранат и запер дверцу. – Пойду попрошу парней спустить это вниз.

Внизу его ожидала испуганная Сика.

– Господин, госпожа Лаэле пошла на базар за тканями!

Тераи побледнел:

– Отправь за ней человек пять, да поскорее!

– Уже сделано, господин!

– Молодец, Сика. Спасибо. Боже правый, не могла дождаться, когда я сам ее отведу! Ох уж эти женщины! Все они одинаковы! И на кой черт ей понадобились сейчас эти ткани! Тонор, там, наверху, ящик с гранатами. Снеси его вниз, вставь взрыватели и раздай гранаты часовым. По три штуки каждому!

Почва под ногами вздрогнула.

– Неужели подземный толчок? – недоверчиво пробормотал Тераи. – Пойдемте!

Он бросился к небольшой низкой постройке в парке, где был установлен его сейсмограф. На бумажной ленте тянулась ровная, чуть волнистая линия, затем следовали два резких зигзага. Тераи сверялся с другими приборами, когда послышался глухой подземный гул. Стрелка сейсмографа заплясала. Тераи не отводил глаз от интегратора.

– Эпицентр в тридцати километрах к северу… – проговорил он. – Постойте, как раз в тридцати километрах к северу находятся два вулкана-близнеца, Кембо и Окембо! Но они же давно погасли! Возможность внезапного пробуждения практически равна нулю. И ничто этого не предвещало…

Они вышли наружу. Далеко на севере, в ярких лучах заката, поднимался в небо черный, с золотыми отсветами столб дыма.

– Еще одно чудо! – саркастично усмехнулся Тераи. – Но на сей раз чудо обошлось дороговато! Две водородные бомбы, чтобы торпедировать кратеры до слоя магмы. И как на грех, древний храм Клона стоит – то есть стоял! – точно между двумя вулканами. Нетрудно объяснить народу, что это гнев богини земли поразил храм ложного бога. Обмии может подсчитывать свои потери!

Почва снова задрожала, на этот раз так сильно, что им пришлось ухватиться за ствол дерева, иначе они не устояли бы на ногах.

Деревья трещали, раскачиваясь, сухие ветки сыпались им на головы. Из-за стены парка слышался грохот обвалов и крики ужаса. Подземный гул прокатился опять и постепенно утих.

Стелла, бледная от страха, смотрела на Тераи.

– От семи до восьми баллов, – произнес он спокойно. – Вероятно, нижнему городу изрядно досталось. Впрочем, этого следовало ожидать. Какому-то придурку вздумалось изобразить из себя ученика чародея!

– Вы полагаете, толчки повторятся?

– Не знаю. Едва ли. Зона, в которой расположен Кинтан, достаточно устойчива: я хочу сказать, землетрясения здесь редко превышают по силе три балла. Но, разбудив вулканы водородными бомбами, все это можно изменить. Черт, лишь бы Лаэле вернулась!

– Вы не пойдете за ней?

– Нет. Я не могу оставить дом, пока не узнаю, что все это значит: у меня здесь больше ста человек – мужчин, женщин, детей, – и все на меня рассчитывают. Я обязан их защитить.

– Вы опасаетесь, что с Лаэле могло что-то случиться?

– Да. Если она не погибла во время землетрясения, которое наверняка унесло немало жизней, ее могли похитить эти негодяи-беельбаисты!

– Тогда, быть может, стоит вызвать на помощь вашего компаньона?

– Я пробовал связаться с ним утром, перед тем как пойти в императорский дворец. Никто не отвечает! И уж конечно, я не стану обращаться за помощью к парням из ММБ. Одному лишь богу известно, что стряслось с Игрищевым! В общем, все это дурно пахнет. Давайте вернемся, посмотрим, уцелел ли дом.

Огромное здание лишь кое-где дало трещины. Они поднялись на террасу. В сгущающихся сумерках к небу поднимались вихри пламени: это пылали гигантские пожары на юге, в нижнем городе.

– В обычное время я повел бы вас посмотреть, как работают пожарные. Это весьма интересно. Кеноиты и здесь проявили свой организаторский талант. Помогите-ка мне вынести парочку пулеметов, – боюсь, вскоре они нам понадобятся.

С наступлением ночи пятеро посланцев вернулись без Лаэле. Тераи не находил себе места. Слуги обошли все рынки, все торговые улочки. Город словно оцепенел от ужаса еще до начала землетрясения, и никто не хотел им ничего говорить. Порой навстречу им попадались угрюмые, высокомерные жрецы Беельбы, но ни одной женщины или девушки на улицах видно не было. Весь город пребывал в напряжении, словно ждал некой катастрофы. Затем, после первого толчка, все высыпали из домов, и началась паника, мешавшая солдатам и пожарным бороться с огнем и расчищать завалы.

– По городу ходят слухи, господин, – пробормотал один из кеноитов, явно не решаясь говорить.

– В самом деле? Какие?

– Будто ты навлек гнев богини, приведя в город дикарей.

– Что ж, все проясняется. Весь этот маневр направлен против меня, против ихамбэ, против сторонников мира. Я слишком долго отсутствовал, и вот меня застали врасплох. Ба! Если бы только нам удалось разыскать Лаэле, я бы с легкостью наплевал на все остальное! Я могу месяц держаться против всего города. А потом, когда они увидят, что покровительство Беельбы не спасает их от моих пуль… Ладно, подождем, ничего другого нам не остается.

Стелла вышла под колоннаду. По парку скользили группами патрули ихамбэ, вооруженные луками, или слуги Тераи с автоматами в руках и гранатами на поясе. Ни одного звука не доносилось из города, и эта тишина при свете рыжеватой луны, название которой она позабыла, казалась Стелле особенно зловещей. Внезапно перед ней выросла чья-то тень.

Стелла выхватила револьвер, но тут же успокоилась: это был Ээнко. Он наклонился к ней и тихо проговорил на ломаном французском языке:

– Ваша плохой женщина! Если бы ваша не здесь, Лаэле не выходить одна. Если она умереть, ваша тоже умереть!

И он исчез, словно тень.

– Это я, Стелла, не стреляйте! – Тераи прислонился к колонне рядом с ней. – Не знаю, что и делать! Я с ума схожу от беспокойства. Разумеется, для вас Лаэле – всего лишь туземка, даже не человек. Но для меня, после смерти моих родителей, она воплощает в себе всю нежность, всю любовь! У меня есть только она да Лео. Игрищев… Игрищев, наверное, тоже погиб, иначе бы ответил на мой вызов. А Лео остался в селении ихамбэ.

– Может, ваш компаньон просто отсутствовал, когда вы пытались с ним связаться?

– Нет, это невозможно. Где бы он ни был, ему бы передали мое послание. Должно быть, его убили. Сейчас решается все, а я не готов к большой игре. Потерял время, пока был вашим проводником. Даже если вы мне не лгали, мы сыграли на руку ММБ одним своим присутствием здесь.

– В любом случае поверьте: я не имею ничего общего с этой кровавой религией, которую кто-то пытается здесь насадить.

– Возможно, вы действительно были лишь игрушкой в их руках… В чем дело, Керон?

– У ворот солдаты, господин.

Стелла последовала за Тераи, но он, казалось, не заметил этого. Ворота в парк были полуоткрыты, снаружи ждал Офти-Тика, освещенный красным пламенем факелов, во главе десятка солдат. Его присутствие, видимо, успокоило Тераи. Разговор их был коротким. Капитан отсалютовал мечом и подал Тераи пергаментный свиток. Тот развернул его, подошел к факелу и быстро прочел. Ни одна черточка его лица не дрогнула.

– Плохие новости? – спросила Стелла.

– Хм… Приказ императора. Завтра, с рассветом, ихамбэ должны покинуть город. Меня он не осмелился выставить. Я бы с радостью ему подчинился, чтобы выбраться из ловушки, в которую так глупо попался, но едва мы окажемся вне этих стен, как нас окружат и перебьют всех до единого. Если бы только я взял с собой Лео! Я бы отправил с ним послание Охеми, и через десять дней под стенами Кинтана стояла бы объединенная армия всех племен ихамбэ, и тогда мы бы смогли поговорить! В данных же обстоятельствах я могу ответить лишь отказом, то есть объявить войну всей империи Кено. Если бы Лаэле была здесь, меня бы и это не испугало!

Он подошел к офицеру и сказал ему несколько слов на кеноабском. Тика отрицательно покачал головой и с силой швырнул свой короткий дротик, который, дрожа, вонзился в ворота. Затем он отдал приказ и быстро удалился во главе своих солдат.

Едва они скрылись за поворотом, Тераи вырвал дротик и внимательно его осмотрел:

– Так я и думал! Официально такой жест означает: отныне мы можем встретиться лишь с оружием в руках. Но смотрите!

Ножом он разрезал бечевку, накрученную плотной спиралью на древко в месте хвата. Под бечевкой обнаружился листок бумаги с выведенными каракулями кеноитскими знаками. Тераи лихорадочно развернул листок и до крови прикусил губу.

– Новости о Лаэле. Плохие. Она схвачена жрецами Беельбы и завтра на рассвете будет принесена в жертву богине вместе с шестью другими молодыми женщинами. Это произойдет в красном храме, на плацу. Сейчас она заперта в подземельях храма.

– Боже мой! Неужели для нее ничего нельзя сделать?

– Почему же? Во всяком случае, можно хотя бы попытаться. До рассвета еще несколько часов.

Тераи в последний раз проверил, надежно ли подвешены гранаты к поясу и удобно ли прилажены револьверы, внимательно осмотрел ружье.

– Ну вот. Здесь я вам все показал. Если не вернусь, принимайте командование. Постарайтесь еще раз связаться с Порт-Металлом. Скажите им, что дочь Хендерсона в опасности. Если уж это не заставит их пошевелиться, даже не знаю, как еще подействовать на них… Но главное – не выходите из дома!

Эта фраза напомнила Стелле о полученном ею предупреждении, и внезапно, даже не подумав как следует, она решилась:

– Подождите! Я должна вам кое-что сказать.

Она быстро рассказала Лапраду о сцене, произошедшей в дворцовом зале, и записке с тайной опознавательной подписью. Тераи нахмурился:

– Могли бы сообщить и раньше! Впрочем, это мало что изменило бы: когда вы прочли это послание, Лаэле уже была пленницей беельбаистов. Ладно… Сейчас у меня все равно нет времени на то, чтобы во всем этом разбираться. До свидания, мисс Хендерсон!

– До свидания, Тераи, – и удачи!

Он развернулся и во главе отряда из пятнадцати вооруженных мужчин исчез в глубине парка, где им предстояло перебраться через стену. Оставшись одна, Стелла поднялась на террасу. На востоке чуть более темной массой на фоне уже бледневшего неба вырисовывался холм, на котором располагался плац. До рассвета оставалось около получаса. Город был погружен в темноту, но она слышала доносившиеся с соседних улиц шаги солдат, которые патрулировали по трое, и поднимавшийся со стороны нижнего города глухой гул приближающейся толпы. Ей на мгновение захотелось побежать за Тераи, оказаться рядом с ним. В глубине парка кто-то приглушенно вскрикнул, и она поняла, что один из часовых только что поплатился жизнью за секундную невнимательность.

Стелла выжидала. Тену-Сика не отходила от нее ни на шаг, готовая переводить ее слова, повторять в микрофоны, соединенные со скрытыми в кронах деревьев громкоговорителями, ее указания.

– Думаешь, ему удастся ее освободить? – спросила Стелла.

– Господин может все! И он будет не одинок. Многие отвергают подобные жертвоприношения, госпожа. Тика – то есть капитан Офти-Тика – говорил мне, что бо́льшая часть армии ненавидит жрецов Беельбы.

– Ты сказала об этом господину Лапраду?

– Естественно! Мой долг – передавать ему все, что может его заинтересовать.

– Ты любишь своего господина, Сика?

– Он не просто господин, он – повелитель! Все склоняется перед ним, когда он того желает. Но он добрый. Если будет нужно, каждый отдаст за него свою жизнь.

Стелла не ответила, поразившись в который уже раз той преданности, которую этот великан, порой брутальный и суровый, порождал в людях. Она вздохнула. Если бы только они могли сражаться на одной стороне! Она уже забыла, как всего несколько минут назад подошла к Тераи, чтобы рассказать ему о тайном послании жреца Беельбы. Она по-прежнему полагала, что он не прав, что он ведет бесплодную борьбу, но, если за приношениями в жертву людей действительно стояло ММБ, она не могла чувствовать себя чем-либо обязанной этой организации.

Небо на востоке уже светлело. С холма докатилась глухая барабанная дробь, затем рев труб. По плацу разнесся протяжный вопль собравшейся там бесчисленной толпы фанатиков, и Стелла поняла, что они приветствуют появление жрецов – или жертв.

Затем все стихло. Даже печальный гул бронзового гонга, доносившийся из храма Клона в нижнем городе, где всю ночь продолжалась искупительная церемония, казалось, лишь усугублял мертвую тишину.

Внезапно Стелла насторожилась: уж не выстрел ли она услышала? За первым последовали другие – целые очереди, прерываемые сухими взрывами гранат, – затем все на миг заглушил дикий рев толпы, в котором смешались страх и ярость.

Она бросилась к восточному парапету, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Но дом стоял у самого подножия холма, и Стелла видела отсюда только верхнюю площадку храма, где, едва различимые в бинокль, беспорядочно метались черные фигурки. Теперь выстрелы трещали беспрерывно. Вместе с Тераи ушли десять кеноитов, обученных стрельбе из автоматов, и она содрогнулась при мысли о том, сколько жертв этот град пуль вырывал из густой толпы. Новая серия взрывов, затем вдалеке, среди рева толпы, послышался боевой клич Тераи: «Йохиооохоо!» Поток людей стремглав катился по улице с вершины холма. Иногда она различала отдельные фигуры, потом они снова исчезали за вершинами деревьев. Стрельба усиливалась, приближалась.

– Господин! – крикнула Сика.

Стелла тоже мельком увидела высокий массивный силуэт Тераи: он приостановился, чтобы скосить первые ряды преследователей. Затем деревья снова скрыли его из виду.

– Сика, переводи! Десять человек – на улицу, встречать господина! Все остальные – на стены, на свои посты! – Она вставила ленту в пулемет.

– Праааа!

Где-то совсем близко протрещала очередь. Из глубины парка доносился шум схватки, какой-то человек, задыхаясь, взбежал по лестнице на террасу, прокричал несколько слов и снова исчез.

– Господин ранен, – перевела Сика.

– Я спускаюсь!

Стелла была уже под колоннадой, когда в аллее возникли четверо мужчин, несших на руках Тераи. Остальные шли следом, сжимая оружие: сражение на стенах, судя по всему, закончилось. Стелла склонилась над геологом. Длинный рубец прореза́л правую щеку, а вся макушка головы представляла собой кровавую волосатую губку.

– Камень из пращи… господин как раз перелезал через стену, – пояснил какой-то кеноит, говоривший по-английски.

– Сика, аптечку! Скорее!

Череп, судя по всему, проломлен не был, но Стелла слишком плохо разбиралась в таких вещах. А что, если у него сильное сотрясение мозга? Прибежала Сика с санитарной сумкой. Стелла промыла раны, остригла слипшиеся волосы и с облегчением увидела, что камень из пращи только скользнул по черепу, содрав несколько сантиметров скальпа. От ожога дезинфицирующей жидкости Тераи застонал, затем открыл глаза и попытался сесть.

– Не двигайтесь! Как вы себя чувствуете?

– Моя голова!.. Эта свинья не промахнулась! Но что вы тут стоите? К оружию! Все – на стены!

– Успокойтесь! Нападение отбито.

– Помогите мне встать. – Он поднялся, шатаясь, поддерживаемый двумя кеноитами. – Я потерял всех ихамбэ. Не мог их удержать. Когда Ээнко увидел сестру на жертвенном алтаре, то просто обезумел! Впрочем, и я тоже…

Морщась от боли, он снова покачнулся, затем невероятным усилием воли распрямился во весь рост.

– Где Лаэле?

– Мертва! Мне пришлось ее застрелить! Ничего другого сделать для нее я уже не мог! – Он погрозил огромным кулаком в направлении холма. – Война, теперь война, всеобщая и беспощадная! Я сожгу Кинтан, если понадобится, а вместе с ним – и другие города Кено! Разве что мне отдадут всех жрецов Беельбы, чтобы я бросил их Лео! Помогите мне дойти до моей комнаты. Стелла, займитесь обороной, голова буквально-таки раскалывается, ничего не соображаю. Через час-другой мне станет лучше.

Он исчез в глубине дома, тяжело опираясь на слуг. Между деревьями появилась шатающаяся, вся в крови фигура, в которой Стелла признала Ээнко. Великий воин спотыкался, кровь лилась из его бесчисленных ран. Он медленно приблизился к дому, смерил Стеллу полным ненависти взглядом и рухнул на землю где-то под крытой галереей.

– Позаботься о нем, Сика. Я взгляну, как там господин Лапрад.

Тераи сидел на постели, сжав голову руками, не обращая внимания на кровь, пропитавшую повязку. Когда Стелла вошла, он поднял на нее глаза:

– Хотите знать, как это было, да? Прекрасная статья для вашей газетенки? Что ж, я вам расскажу.

– Не надо ничего говорить!

– Нет, я должен выговориться, иначе все это меня задушит! Проулками и через парки мы беспрепятственно добрались до холма. Там уже собралась огромная толпа, ближе нам подойти не удалось. Мы затаились в кустах, метрах в пятидесяти от храма, справа от него. Тройной кордон солдат отделял толпу от того места, где был воздвигнут их мерзкий алтарь. В бинокль я видел даже ножи для жертвоприношений. Потом, под рев труб, появились жрецы, толпа завопила, привели первую девушку, уложили на камень и – раз! – ей мигом вспороли живот, еще живой. За ней последовала вторая, третья… Я не мог вмешаться, не мог растрачивать впустую и без того мизерные шансы спасти Лаэле! Наконец появилась она. Она не была, как другие, отрешенной или одуревшей от страха! Она отбивалась как могла, и, должно быть, у многих из этих мерзавцев навеки останутся следы от ее ногтей и зубов! Когда ее хотели уложить на алтарь, я начал стрелять, снял всех жрецов с жертвенными ножами, и мы ринулись вперед. Но между нею и нами было слишком много народа! Чем больше людей мы истребляли, тем больше их прибывало. Я убивал, убивал и убивал – мужчин, женщин, детей, с этими мерзкими рожами фанатиков… Я и окружавшие меня ихамбэ пробивались вперед в лужах крови, пока остальные наши парни палили налево и направо. В какой-то момент, после разрыва гранаты, в лицо мне прилетела оторванная женская голова. В конце концов я увидел, что нам не пробиться: Лаэле уже обступили другие жрецы с ножами. И тогда, выкосив все вокруг себя при помощи гранат, я испустил свой боевой клич – пусть Лаэле знает, что я здесь. Потом прицелился ей в голову, выстрелил, и она упала замертво. А затем… затем оставалось лишь выбраться оттуда живым, выбраться для того, чтобы иметь возможность отомстить за нее! Вот и все. Мы вернулись, и я уже перелезал через стену, когда меня настиг этот камень.

Он умолк, потом продолжил:

– Это фанатики, Стелла! Самое отвратительное, самое ужасное и самое опасное на свете! Они убили моих родителей, убили Лаэле, пытались убить меня! Но меня эти сволочи упустили! И я заполучу их шкуру – по крайней мере, на этой планете! Фундаменталисты, эти жалкие недоумки, живущие легендами бронзового века! Беельбаисты, воображающие, что вырезанные у девушек яичники принесут им богатый урожай тле и кулира! Но худшие из всех – это ваши, Стелла, ваши, полагающие, будто технический прогресс – это все, путающие науку и технику с производством блестящих побрякушек, убежденные в том, что, если земляне, благодаря удаче или случаю, оказались первыми в этом уголке космоса, им позволено грабить соседей и навязывать им свою цивилизацию, если это слово вообще уместно. Ради всего этого они готовы воспользоваться фанатизмом полудикарей. И они еще говорят о науке и прогрессе! Будь они трижды прокляты! Даже тот, кто придумал обычное колесо, обладал большей ученостью, чем все ваши инженеры, которые проституируют свой мозг, чтобы придумывать бесполезные или слишком сложные и потому не приносящие пользы машины… – Тераи с отвращением плюнул на пол. – Они еще обо мне услышат, ваши приятели из ММБ! Даже если придется добиться объявления карантина на этой планете, они ее не получат!

Стелла тихонько вышла из комнаты. Тераи спал. Снаружи, под ослепительно-ярким солнцем, парк казался вполне мирным и тихим – но лишь до того момента, как на глаза ей попался какой-то кеноит с ружьем. К ней подошел Мелик, старший слуга.

– Госпожа, как он там? – спросил он по-французски.

– Жить будет, не беспокойтесь. Что происходит в городе?

– Повсюду идут сражения! Те солдаты, что остались верными Клону, отбиваются от сторонников Беельбы. Народ тоже разделился, кровь льется ручьями.

– Что ж, пока они сводят счеты, им не до нас!

Этот день показался ей целой вечностью. Время от времени из нижних кварталов доносился гул разъяренной толпы, в южной и западной частях города бушевали пожары. Разведчики, посланные Меликом, возвращались с противоречивыми сведениями: сторонники Клона берут верх. Нет, они разбиты. Императора убили. Нет, его видели на террасе дворца. Обмии заключил союз с Болором, убил его, подкупил… Словом, город был полон слухами, типичными для гражданской войны.

Сика сходила с ума от беспокойства: никто не знал, что стало с Офти-Тикой. Его нигде не видели с тех пор, как он вручил Тераи повеление императора. Он словно испарился, а ведь он был капитаном стражи внешних стен – очень важная должность, дававшая доступ туда, куда прочим вход был воспрещен: во дворец… Как знать, не стоял ли он во главе сопротивления беельбаистам?

Он появился около пяти вечера, причем совершенно неожиданно. Крупный отряд солдат поднимался по улице, и Стелла приказала бить тревогу. Но солдаты, не став приближаться, рассеялись вокруг парка, словно для отражения атаки из города. Когда все улицы были перекрыты, к воротам в стене подошел офицер, и она узнала Офти-Тику. Тот принес первые достоверные сведения.

В городе царило полнейшее смятение. Сто шестьдесят человек погибли во время попытки спасения Лаэле и как минимум вдвое больше получили ранения. Император приказал арестовать и немедленно казнить Обмии и Тераи. Часть армии отказалась повиноваться. Но на стороне беельбаистов были численное преимущество и исступленный фанатизм. Закидываемые с крыш камнями, солдаты Офти-Тики мало-помалу отступали и теперь попали в окружение у дома Тераи.

– А ты, где ты был все это время? – спросил Лапрад.

– Я с самого начала понял, что дело плохо. Вскочил на бирака, доскакал по северной дороге до первого поста связи и передал срочное сообщение генералу Ситен-Кану, который командует гарнизоном Якуна. Рассказал ему, что происходит, и попросил немедленно выступить маршем на столицу. Кан – ярый последователь бога Клона, он будет здесь через два дня.

– Хорошо. Мои люди помогут твоим, и до тех пор мы продержимся. Но даже с тем подкреплением, которое приведет Кан, нас будет слишком мало, и в конце концов нас перебьют. Если бы я мог послать весточку ихамбэ…

Лицо капитана окаменело.

– Нет! Я твой друг, тебе это известно, но я не хочу видеть здесь ихамбэ!

– Тогда нам конец! Ты не хуже меня знаешь, что большинство наместников по всей империи займут выжидательную позицию и в итоге примкнут к тем, на чьей стороне окажется перевес. Не забывай и то, что император – приверженец Беельбы!

– И что делать? Отдать мой город на милость дикарей? Я не могу на это пойти!

Тераи наклонился вперед, нависнув над кеноитом:

– В этом деле есть две стороны: прежде всего – твоя. Ты не приемлешь ни тиранию жрецов Беельбы, ни их бессмысленную жестокость. С другой стороны, и у меня с ними свои счеты. Сейчас я сделаю тебе предложение, Тика. Если ты примешь его, то станешь следующим императором Кено.

От изумления капитан аж подпрыгнул.

– Ты ведь из рода Офти-Траин, не так ли? – продолжил Тераи. – Значит, ты прямой потомок императора Тибор-Тука. А значит, когда не станет Ойготана и Софана, у тебя будет столько же прав на трон, как и у любого другого претендента.

– Да, полагаю, ты прав. Но эти фанатики-беельбаисты свели народ с ума! Он ни за что не согласится…

– Обезумела только часть народа – здесь, в Кинтане. В остальные города империи новая религия еще не проникла. Те, кто готовил этот зловещий фарс, слишком поторопились, или же их поторопили. Да и потом, у Беельбы сразу станет меньше адептов, когда люди увидят, что богиня, несмотря на все ее чудеса, не способна защитить своих жрецов. А уж об этом я позабочусь!

– И чего же ты просишь взамен?

Тераи не сдержал улыбки.

– Кеноаба, обоаба! Кеноит – значит торговец! Старая поговорка не врет, так ведь? Прошу я немногого – права преследовать на территории всей империи жрецов Беельбы, а особенно тех, кто скрывается за их спинами, и права решать их участь так, как я сам того пожелаю.

– Прольется много крови, Тераи!

– Если мы не остановим их сейчас, прольется гораздо больше! Так или иначе, я жажду этой крови, и я ее получу!

– А если я не соглашусь?

– В таком случае, Тика, ты отправишься к своим солдатам, туда, за стены, а я со своими людьми останусь здесь. Каждый будет сражаться за себя, и, если я отсюда выберусь, я вернусь за этой кровью во главе объединенной армии ихамбэ!

Капитан недовольно поморщился:

– Россе Муту, да? Человек-Гора! Я знаю: ты сделал бы именно так! Я согласен! Но нас это не спасет. Ты сам только что сказал, что даже подкрепления, которое приведет Кан, будет недостаточно.

– Так и есть. Но я сделаю то, Тика, чего предпочел бы не делать! Я раздам твоим солдатам оружие, доставленное с Земли, и, если нам хватит времени, научу им пользоваться. Впрочем, что-то мне подсказывает, что через несколько лет земное оружие все равно будет здесь, на этой планете, буквально у каждого. Бьюсь головой об заклад против зернышка пикука, что если прямо сейчас это оружие и не раздают в храме Беельбы, то это случится в самом скором времени. «Мазетти» миланского производства, – добавил он, поворачиваясь к Стелле. – Однако еще два условия, Тика! Первое: когда ты станешь императором, то возьмешь в жены Тену-Сику.

– Это не условие, а настоящий подарок!

– Тем лучше. Второе: без моего согласия ты не допустишь на территорию империи ни одного другого землянина.

– Тераи, ты сам всегда можешь являться в Кено с друзьями, но других видеть здесь я не желаю!

– Хорошо. Распорядись, чтобы твои люди заходили сюда по десять человек. Им дадут оружие и первый урок того, как следует убивать людей цивилизованным образом.

– Неужели вы надеетесь не только выбраться отсюда живым, но еще и совершить такую вот революцию? – спросила Стелла, когда капитан удалился.

– Почему бы и нет? Все будет зависеть от ближайшей ночи. Наши шансы, возможно, будут не слишком велики даже с двухтысячным войском Тики – это я готов признать, – но у меня еще кое-что припрятано в рукаве, да и враги, судя по всему, пока сбиты с толку, не знают, как им быть, что тоже играет нам на руку. Вероятно, они не ожидали, что все так сложится. Они немного поторопились, а моя утренняя вылазка лишь ускорила развитие ситуации. Я – землянин, и вы тоже. Неизвестное пока еще нам чудовище, которое стоит за всем этим беельбаистским маскарадом, возможно, не сильно жаждет того, чтобы вместе с кеноитами здесь погибли еще и земляне. И уж точно этот некто не хочет, чтобы во всей заварушке сгинула мисс Хендерсон. Нет, похищение и убийство Лаэле были досадной оплошностью, допущенной кем-то из фанатиков-кеноитов в порыве ненависти к ихамбэ или же, быть может, в попытке разыграть собственную партию. Этот кеноит свел на нет, перечеркнул весь Генеральный План. И кто бы ни разработал этот план, должно быть, сейчас он не слишком доволен.

– Вы по-прежнему полагаете, что за всем этим стоят земляне?

– Теперь я в этом более чем уверен! Вспомните полученное вами предупреждение! Думаю, я могу вам сказать, как все должно было быть. Сегодня, выйди я куда-нибудь в город и возникни где-нибудь хоть намек на мятеж, меня бы вырубили, накачали наркотиками, доставили под охраной в Порт-Металл и оттуда переправили на какую-нибудь богом забытую планету. Вас бы, со всеми соответствующими вашей персоне знаками уважения, выслали на родину, и через год или два империя Кено встала бы, как я вам уже говорил, на путь завоеваний.

– Но почему эта ночь должна стать решающей?

– Вам так хочется это узнать?

– Естественно! Я здесь тоже в опасности!

– Может, мне не стоит вам говорить, ну да ладно… Вряд ли вам удастся меня предать, даже если вы этого хотите. Очевидно одно: те, кто стоит во главе этого заговора, укрылись в храме Беельбы, рядом с императорским дворцом. Это двойной храм: на одной его половине владычествует богиня Беельба, на другой – бог Клон. Покойный император решил таким милым способом примирить оба культа, вроде как не отдавая ни одному из них предпочтения. С согласия Обмии мои люди прорыли подземный ход от нашего дома до той половины храма, которая посвящена Клону. Да-да, как в драме Виктора Гюго! Ночью я воспользуюсь этим ходом.

– Но с какой целью была проделана вся эта работа?

– Для дела, в котором меня опередили. Я сам хотел поддержать старика Обмии, устроив уже для него несколько невинных чудес, но кто-то оказался проворнее меня.

– А у вас хватит сил для ночной вылазки? Ваша голова…

– Ерунда. Я выспался. Если ранение в голову сразу же не оказалось смертельным, значит оно пустячное. Меня оно беспокоит даже меньше, чем этот рубец на щеке. Тем не менее я отдохну, пока все тихо. Прошу вас, проследите за раздачей оружия. У меня в сарае шестьсот винтовок. Разбудите меня, когда стемнеет.

– Вы действительно хотите истребить всех жрецов Беельбы?

– А почему я должен колебаться? Если бы у меня хватило на то мужества, я бы вообще передушил все их семя!

С наступлением сумерек Стелла на цыпочках прошла мимо двери Тераи, все еще не желая его будить. Приглушенные рыдания заставили ее остановиться и заглянуть в комнату через приоткрытую дверь. Тераи сидел на кровати, держа в руках колье Лаэле, и плакал.

Глава 3 Ужасная ночь

– Вы поняли, Стелла? Если мы не вернемся через три часа, взрывайте этот подземный ход!

Он уже наполовину спустился в освещаемое одними лишь факелами подземелье, и она видела только его изнуренное лицо под окровавленными бинтами, которыми была обмотана голова.

– Вы больше не боитесь, что я вас предам?

Он устало улыбнулся:

– Нет, не боюсь, хотя и сам не знаю почему. Ну все, парни, пошевеливайтесь!

Один за другим десять кеноитов, вооруженных карабинами, револьверами и рогатинами, исчезли в черной дыре. За ними, как жуткий призрак, проскользнул Ээнко, весь покрытый засохшей кровью, которую он поклялся не смывать до тех пор, пока его сестра не будет отомщена. Тераи чуть замешкался.

– Желаю удачи! – проговорила наконец Стелла.

– Благодарю, она мне понадобится!

И он последовал за своими людьми. Вскоре все они очутились в небольшой ротонде.

– Ээнко, Гидон, Текер, Тохи, вы идете со мной, – приказал Тераи. – Остальные – шагах в десяти позади нас. Не уроните взрывчатку!

Они продвигались по узкому извилистому туннелю, прорубленному в мягком известняке; на стенах отчетливо виднелись следы от ударов кирки. Местами со свода звонко шлепалась в лужицы капель, местами, напротив, стены были сухими и пыльными. Пройдя метров триста, Тераи остановился:

– Мы почти у цели. Следуйте за мной без малейшего звука. Стрелять только в случае крайней необходимости – они нужны мне живыми.

Еще через несколько шагов туннель пошел вверх, и вскоре они уперлись в прикрывавшую его каменную плиту. Тераи нащупал в углу рычаг, и плита с легким скрежетом повернулась. С револьвером в руке он бросился вперед. В низеньком зале сидели пять кеноитов; на их лицах отразился ужас, но он тут же уступил место облегчению, когда они узнали Лапрада.

– Обмии! Что ты тут делаешь?

Старый жрец поднялся:

– Прячусь, Россе Муту! Мы единственные выжили в этой бойне, да и то лишь потому, что находились в храме, когда началось побоище.

– А входная дверь?

– Если бы они ее нашли, нас бы уже не было в живых.

– Как это произошло?

Обмии пожал плечами:

– Очень быстро. Мы услышали выстрелы на плацу. Я знал, что они захватили твою жену, и подумал, что ты намереваешься ее отбить. Тебе это удалось?

– Нет!

– Тогда мне жаль Болора, – проговорил старик с улыбкой, в которой не было и тени сожаления. – Вскоре толпа хлынула к нашему храму, прося убежища. Мы открыли двери. А через несколько минут нас осталось только пятеро!

– Они все еще в храме?

– Не думаю. Мы смотрели через «божье око». Они размолотили там все, что могли, осквернили алтари и ушли.

– Почему ты не пришел по туннелю в мой дом?

– Не знал, кто в нем хозяйничает.

Теперь подземный ход стал еще круче, и постепенно пол превратился в ступени, вырубленные в скале. Наконец Тераи и его спутники остановились в тупике под горизонтальной плитой, но сбоку открывался колодец, из которого свисала веревочная лестница. Тераи вскарабкался по ней до узкой и низкой галереи. Дальше он стал двигаться еще осторожнее, стараясь не шуметь, и остановился над небольшим отверстием в потолке верхнего храма. Оно было проделано как раз на месте зрачка бога Клона, чье изображение парило под сводом центрального зала.

Храм, едва освещенный жалкими огоньками уцелевших лампад, казался безлюдным. Тераи долго вглядывался в темные углы, потом достал из кармана монетку и опустил в отверстие. Монета зазвенела, отскакивая от каменных плит, – до них было метров двадцать… Никакого движения, тишина. Тераи вернулся к своим спутникам:

– Храм пуст. Следуйте за мной!

Вокруг было тихо и пусто, лишь темные пятна на каменных плитах отмечали места, где погибли под ножами фанатиков жрецы Клона. Центральная дверь из черного дерева с золотыми скрепами была полураспахнута; укрывшись за ней, Тераи выглянул наружу. Храмовая площадь, залитая бледным светом одинокой луны, сверкала всеми своими беломраморными плитами, отполированными босыми ногами верующих. Метрах в ста справа, за рощицей высоких колибантонов, черным силуэтом на фоне луны высилась зубчатая стена императорского дворца. По стене, то появляясь между зубцами, то исчезая, медленно прохаживался часовой.

– Черт бы его побрал! – проворчал Тераи. – До теневой стороны отсюда метров двадцать, не меньше…

Он пожалел, что не захватил с собой лук, но потом подумал, что с такого расстояния и при столь неверном свете даже Ээнко не смог бы наверняка поразить цель. Тераи взглянул на небо. Гряда облаков медленно приближалась и через некоторое время должна была заслонить луну.

Они принялись ждать. Когда луна скрылась за облаками, они выскользнули из храма, обогнули угол и затаились в тени контрфорса второй половины храма, посвященной богине Беельбе. Главный вход наверняка охранялся, и, поскольку их успех целиком зависел от внезапности, о штурме нечего было и думать. Тераи припомнил, как выглядел фасад, ощупал стену и скоро нашел ногу статуи Белини, сподвижницы Беельбы. Он подтянулся, вскарабкался на плечи статуи, затем на ее голову и одним рывком поднялся на широкий карниз. Оттуда он скинул вниз конец веревки. Через несколько минут все его спутники были рядом с ним.

Они осторожно прошли по карнизу, скользкому от плесени и помета священных птиц, и взобрались по контрфорсу на плоскую крышу. Никто ее не охранял. Отсюда был виден весь город: пожары все еще бушевали, багровые столбы пламени подсвечивали снизу черные полосы дыма, который стлался над крышами, как низкие грозовые тучи. Тераи пригляделся, определяя очаги пожаров. Дворец принца Икстчи, самого верного сторонника Клона в придворных кругах. Казарма стражи внешних стен. Лабазы купца К’Гонды и рядом – объятые пламенем пять домов его друзей. И еще множество далеких пожаров в разных частях города. Поджоги? Следствие землетрясения? Тераи хмуро смотрел на эти зловещие костры.

– Ничего, они заплатят за все сразу, – наконец проворчал он.

Большая башня в форме головы богини Беельбы возвышалась на северной стороне крыши. Они осторожно приблизились, но входную дверь никто не охранял, и им удалось незаметно спуститься по винтовой лестнице в храм. Тераи здесь никогда не бывал, но Обмии знал каждый уголок благодаря своим осведомителям и давно уже дал геологу точный план. Минуя галереи, отряд Тераи продвигался по темным проходам в толще стен, где не было ни души. Но вот откуда-то сбоку до них донеслись голоса. Тераи жестом остановил своих спутников, подкрался к массивной деревянной двери и припал к скважине. Семь мужчин сидели в низком зале вокруг стола. Тераи сразу узнал Болора и его наперсников, Икто и Килсена, узнал купца из Кинтана и двух честолюбивых аристократов. Только один был ему незнаком – некто, слишком высокий для кеноита. Он говорил, еле сдерживая злость:

– Слишком рано! Мы еще не готовы, положение неопределенное. Вы, Болор, поддались инстинктам дикаря! Вы решили принести в жертву эту девку, и теперь все племена ихамбэ выступят против нас. Как будто нам не хватало этого землянина! Такой промах может вам дорого обойтись!

– Мы уже захватили город! – отрезал Болор. – Кто владеет Кинтаном, тот владеет империей Кено!

Остальные одобрительно закивали.

– Я бы вам поверил, если бы этот проклятый офицер не сумел улизнуть и предупредить Ситен-Кана! Если бы город действительно был целиком в ваших руках – а это не так, и вы это знаете. И главное – если бы этот чертов Лапрад… Слишком много «если»!

Болор встал, морща тонкие губы:

– Завтра я брошу народ на штурм виллы землянина!

– И он сотнями будет косить вас из своих пулеметов!

– У нас они тоже есть!

– Благодаря мне! Так или иначе, ничего другого нам уже не остается. Но помните: та девушка с Земли священна! Если с ней хоть что-то случится, я превращу Кинтан в прах! А что с Обмии? Вы уверены, что он…

– Он мертв!

– Вы видели его труп? Нет? Так я и думал.

Незнакомец пожал плечами, поднялся на ноги:

– Ладно, завтра на рассвете увидим. Я сам раздам оружие и взрывчатку. Дайте мне ключи от крипты.

Болор ощетинился:

– Только верховный жрец может входить в священную крипту!

– Хорошо-хорошо! Но будьте осторожны с тем, что там лежит, – это опасные игрушки.

Он направился к двери. Тераи жестом подозвал своих людей и, когда незнакомец поравнялся с ним, оглушил его ударом кулака и отбросил назад, к одному из кеноитов.

– Свяжи его!

С револьверами в руках Тераи и его люди ворвались в зал. Сидевшие за столом были настолько ошеломлены, что никто даже не пошевелился.

– Подходите по одному! Ты, Болор, первый! Считаю до трех, потом стреляю! Один, два…

Жрец повиновался. Тераи разорвал его тунику, нашел связку ключей и вырубил жреца ударом по затылку.

– Следующий! Вы, жирный торгаш!

Тераи с отвращением посмотрел на семерых мужчин, валявшихся на полу со связанными руками и ногами.

– Ээнко, Тохи, оставайтесь здесь и караульте этих. Если их попытаются освободить, убейте! Гидон, Тольбор, Гду, Пика, встанете у обоих входов в коридор. Остальные – за мной.

Он направился влево, спустился по лестнице, затем по другой галерее дошел до зала, где стояли на страже двое кеноитов. Тераи уложил их двумя выстрелами из револьвера с глушителем.

Деревянная дверь крипты, окованная бронзой, открылась со скрежетом. Огромный сводчатый подвал был забит ружьями, ящиками с патронами, с гранатами и взрывчаткой. Посередине стояло несколько десятков минометов и пулеметов. Тераи присвистнул:

– Черт подери! По сравнению с этим мой арсенал – детские игрушки. Если бы в ВБК знали об этом… Ну ничего, сейчас мы наведем здесь порядок! Клафо, взрывчатку!

Кеноит подошел, осторожно снял со спины рюкзак, и Тераи вынул из него фугасы, детонирующий шнур и детонатор замедленного действия.

– Сейчас у нас ровно два часа. В три начнется фейерверк, какого тут еще никогда не видали! Прямо под башней, рядом с которой – кельи жрецов. Выметать – так дочиста!

Бормоча эти слова, он раскладывал взрывчатку по крипте.

– Ну все, уходим! – приказал он.

– Господин, а ты не боишься гнева богини?

Тераи улыбнулся и мягко ответил:

– Нет, Клафо, нас защитит Клон.

Он тщательно запер дверь крипты, сунул в замочную скважину бронзовый кинжал, сломал его и расплющил выступавший наружу обломок.

– Если даже у них есть запасной ключ, придется им повозиться!

Они стремительно взбежали по лестнице. Сидя на корточках перед связанным, с кляпом во рту Болором, Ээнко забавлялся тем, что вычерчивал круги на обнаженной груди жреца острием своего ножа.

– Довольно, Ээнко! Это может и подождать! Развяжите ноги пленникам, пора уходить. По крышам мы с ними не пройдем, но теперь уже незачем соблюдать тишину. Тохи, Тольбор, свяжите всех одной веревкой, чтобы не разбежались. Остальные – с гранатами за мной!

За маленькой дверью перед ними открылся центральный неф, и Тераи замер как вкопанный.

– Об этом я как-то не подумал, – пробормотал он.

Перед статуей богини Беельбы на плитах из черного камня лежали тела молодых женщин, принесенных в жертву. Здесь они должны были оставаться всю ночь, прежде чем превратиться в мумии, которых затем погребали в подземной усыпальнице храма. На полу, по обе стороны от плит стояли на коленях, склонив голову в священном экстазе, десятка три неофитов. Ослепляющая, дикая ярость захлестнула Тераи. Поставив собачку ружья на автоматическую стрельбу, он нажал на спуск:

– Получай, мерзавец! И ты! И ты!

Пули прошивали плотные ряды будущих жрецов Беельбы.

Словно преследуемые крысы, неофиты в ужасе разбегались кто куда, пытаясь укрыться за колоннами, падая за погребальные плиты. Тераи и его люди настигали их всюду, поливая огнем. Последний неофит подполз к его ногам, и Тераи размозжил ему череп прикладом.

– К двери, скорее!

Тераи взглядом поискал Лаэле среди распростертых на каменных плитах неподвижных тел, но ее там не было.

– Ну конечно, ее они не смогли принести в жертву!

Наконец он нашел ее: они бросили Лаэле в темный угол, как какую-то собаку, – длинные разметавшиеся черные волосы покрывали застывшее лицо. Тераи наклонился, вскинул на плечо окоченевшее тело и бросился к двери, где уже началась стрельба. По пути он не удержался и пнул одного из пленных. Снаружи десятка четыре лучников и копейщиков преграждали выход из храма, и Клафо уже корчился на каменных плитах с длинной стрелой в боку.

– Гранатами! Не щадить этих сучьих выродков-кинфу!

Он осторожно опустил Лаэле на пол, выхватил из рюкзака гранату и швырнул ее в группу солдат, затем еще две, одну за другой… Короткие вспышки взрывов освещали падающие тела. Над его головой просвистела стрела и сломалась о стену.

Тераи заметил лучника и снял его одним выстрелом.

– Путь свободен! Вперед! Подберите Клафо.

Он снова вскинул Лаэле на плечо и побежал. Врата храма Клона поглотили их, и через несколько мгновений они исчезли в подземелье.

Стелла посмотрела на часы. Через двадцать минут истекал срок, назначенный Тераи. Внезапно ночную тишину нарушила стрельба. За выстрелами со стороны дворца докатились разрывы гранат. Стелла приказала Сике вызвать десять человек и направить их в подземный ход, но не успели они туда спуститься, как из черного провала возникла могучая фигура Тераи, тащившего на плече тяжелую ношу. Он медленно приблизился к Стелле и осторожно опустил труп на каменный пол:

– Да, это она. Я нашел ее… там.

Ночной ветер разбросал по сторонам длинные волосы Лаэле. Казалось, молодая женщина спит, но в виске у нее темнела круглая дырка от пули.

– Всем спрятаться в доме! – приказал гигант. – Сейчас храм взлетит на воздух, а у них в крипте столько взрывчатки, что я не удивлюсь, если камни долетят досюда. Приведите пленников, мне есть о чем поговорить с ними!

Он направился к низкой пристройке из тяжелых каменных плит, Стелла последовала за ним. Перед входом Тераи остановился – так неожиданно, что она врезалась в его широкую спину. Он обернулся к ней с мрачной усмешкой на губах:

– Вам действительно хочется это видеть? Как вы понимаете, будет не слишком весело.

– Неужели вы оставите Лаэле на полу? Вы же говорили, что любите ее!

Тучка пробежала по его лицу, и внезапно он показался Стелле бесконечно усталым.

– Так оно и было. Но не судите меня слишком строго, Стелла. У меня несколько иные представления о человеческих ценностях, нежели у вас. Я дикарь, и для меня есть вещи более важные, чем мертвая женщина, даже если это моя жена. Займитесь ею сами, прошу вас. Завтра… завтра будет время ее оплакать. Но не сейчас. Пусть это и прозвучит громко, но, возможно, от этой ночи зависит судьба всей планеты.

Он шагнул в темноту, чиркнул спичку и зажег масляную лампаду; колеблющийся огонек отбросил на стену его тень.

Стелла постояла немного, глядя сквозь открытую дверь, как движется эта огромная зловещая тень, затем мимо нее под усиленной охраной провели пленных. Один из них пристально посмотрел на Стеллу, и глаза его сверкнули. Он потянулся к ней, но один из кеноитов грубо ударил его по руке.

Стелла вернулась в дом, позвала Сику и служанок. Те перенесли Лаэле в комнату Тераи, уложили ее на постель и занялись погребальным туалетом. Левая половина ее лица выглядела почти невредимой, если не считать небольшого входного отверстия от пули в виске, тогда как правая была полностью разворочена, служанки как могли прикрыли ее волосами. Лаэле лежала в той позе, в которой ее застала смерть, ее пальцы застыли в напряжении, словно для последнего удара ногтями.

– Сика, каковы обычаи ее племени?

– Не знаю, госпожа. Будь здесь господин… Кажется, они зажигают три факела и устанавливают их треугольником.

– Ты не могла бы спросить у ее брата?

– Я плохо говорю на их языке, и я боюсь его. Да и потом, он сейчас с господином и, наверное…

Тишину ночи разорвал долгий крик – полный такого ужаса, что у Стеллы мурашки побежали по коже. Он шел из пристройки. Стелла бросилась к окну, но сквозь оставшуюся открытой дверь были видны лишь спины выстроившихся в шеренги стражников-кеноитов. Крик повторился: то был вопль существа, замученного до такой степени, что оно уже утратило всяческую индивидуальность, и теперь невозможно было понять, кричит ли это человек или какое-то животное. Сика с невозмутимым видом зажигала факелы.

– Не ходи туда, госпожа. Это дела мужчин.

– Дай мне пройти! Сейчас же! Что они делают, боже правый, что они делают?

– Не ходи туда. Ты не знаешь господина. У него только что было лицо как у мертвого! Он тебя…

Протяжный вопль повторился снова и разбился на рыдания. Стелле казалось, что он длится уже много часов и никогда не стихнет.

Затем внезапно наступила тишина, нарушенная вскоре зловещим глухим стуком шагов во внутреннем дворике. Еще через несколько мгновений в комнату вошел Тераи. На секунду-другую он замер у двери, обвел взглядом мертвую Лаэле, зажженные факелы, бледную Стеллу и невозмутимую Сику.

– Спасибо, Стелла, – проговорил он наконец.

– Что там происходит? Что вы делаете?

– Ничего. Просто позволил Ээнко немного позабавиться с толстяком-торговцем. Теперь уже все кончено. Для остальных это стало хорошим примером – заговорят как миленькие.

– Вы… вы… до чего же вы бессердечны!

Тераи взорвался:

– Жалеть эту падаль? И вы мне это говорите здесь, при ней? – Он указал на труп Лаэле. – На кону судьба этой планеты, мадемуазель! Не только ныне живущих, но и их потомков!

– Неужели вы не можете просто убить этих несчастных, вместо того чтобы…

– Я должен узнать, что они замышляли, и как можно скорее! О, если бы у меня были все эти аппараты, все эти наркотики, к которым прибегают следователи на Земле, возможно, я не был бы так жесток к ним… Но у меня нет ни того ни другого, а главное – нет времени! Однако пойдемте, уже без пяти три. Такой фейерверк не следует пропускать.

Он увлек Стеллу на террасу. Башня храма четко выделялась на светлом фоне луны, рядом с колоннадами императорского дворца, пробивавшимися сквозь густую листву.

– Постоим здесь, у двери. Через несколько минут, вероятно, пойдет каменный дождь.

Они принялись ждать. Большие пожары уже догорали в нижнем городе, и только слабые отблески указывали места, где недавно бушевал огонь. Шелестя в листве, поднялся свежий ветер. Прямо над их головами тяжело пролетела какая-то ночная птица, и ее протяжный печальный крик зловеще прозвучал в безмолвном парке.

– Три часа! Смотрите внимательно!

Время словно замедлило свой бег. Внезапно башня храма дрогнула и вся целиком поднялась к небу на столбе красного пламени. Второй взрыв бросил обломки храма навстречу падающей башне, затем все смешалось в чудовищном огненном смерче. Императорский дворец осветило, как в праздник, деревья от взрывной волны согнулись черными тенями. Затем до них докатился грохот и беспрерывный треск.

– Давайте-ка вернемся!

Тераи увлек Стеллу в дом. Град обломков сыпался с неба на плац, но некоторые долетали и сюда, и сухой удар или влажный шлепок раздавались то здесь, то там. Затем все стихло. На месте храма, в кольце ярко горящих деревьев и кустов, медленно, тяжело вздымались гигантские рыжие клубы дыма, уносимые ночным ветром.

– Там было тонн пятьдесят взрывчатки, – пробормотал Тераи. – Но спустимся вниз, дело еще не закончено.

Она удержала его за руку:

– Вы будете их пытать?

– Да, если потребуется.

– Не знаю, вынесу ли я эти крики, Тераи! У меня не такие стальные нервы, как у вас, полу…

– Полуазиата, вы хотели сказать? Пойдемте! Сика постелет вам в крипте. Там вы ничего не услышите.

– Но я все равно буду знать, что в это время…

Он раздраженно взмахнул рукой:

– Думаете, мне это приятно? Надо было захватить вас с собой и преподать вам наглядный урок. Вы бы увидели, что скрывается за роскошными особняками вашего отца, за всеми этими приемами и балами, на которых вы танцевали, расточая улыбки, за всей вашей шикарной и безмятежной жизнью! О, наверное, человек испытывает сладостное чувство могущества, когда способен одним росчерком пера определить судьбу планеты, когда решает отдать на разграбление тот или иной мир, – и тем хуже для его обитателей, если они существуют! Но сейчас вы не в Нью-Йорке и не в Сан-Франциско, не в одном из кабинетов всемогущего Хендерсона. Вы – на Эльдорадо, рядом с дикарем Тераи, там, где истекают кровью, страдают, умирают, подвергают людей пыткам! Как бы я хотел, чтобы на вашем месте, мадемуазель, был ваш отец! В общем, оставайтесь здесь или идите в крипту – мне уже все равно!

Масляная лампа слабо освещала сводчатую комнату, и сидевшей на деревянном ложе Стелле казалось, что она вернулась в далекое прошлое Земли, в один из тех жестоких и трагичных периодов, о которых рассказывают варварские предания. Колеблющийся свет выделял неровности на каменных стенах и освещал тонкое лицо Сики, оставляя затемненными лишь впадины глаз. Стелла напряженно прислушивалась, но здесь до нее не долетало никаких шумов – лишь их с Сикой дыхание обозначало ход времени.

– Поспите, госпожа, вы устали!

– Не могу, Сика. Там, наверху, пытают людей.

Кеноитка искренне удивилась:

– А разве на Земле так не делают? Как же вы узнаете замыслы врагов?

– У нас есть другие способы, которые не причиняют боли. У нас те, кто опускается так низко, что мучает других, считаются дикарями.

Сика помолчала.

– Стало быть, вам неприятно, что господин, по-вашему, ведет себя словно дикарь? – тихо спросила она наконец.

– Да, пожалуй.

– Вы любите господина?

– Скажете тоже! Просто он землянин, как и я, и меня касается все, что он делает.

– Почему?

– Потому что… Ох, даже не знаю! Но я бы предпочла, чтобы Тераи не пришлось…

– Вы его любите, госпожа, и стараетесь оправдать. Он в этом не нуждается – он делает то, что должен делать, поступает так для нашего общего блага.

– Я уже не знаю! Возможно, вы и правы…

Дверь распахнулась, и вошел Тераи. Вид у него был свирепым.

– Пойдемте, Стелла! Вы мне нужны, будете свидетельницей. Среди пленников, как я и думал, оказался землянин, вероятнее всего – агент ММБ.

– И вы хотите, чтобы я присутствовала при том, как вы будете допрашивать его вашими способами? Я отказываюсь! Запишите его показания на пленку, если хотите, да не забудьте крики и стоны! Земному суду они покажутся особенно убедительными…

Он пожал плечами:

– Магнитофонная запись ничего не даст. Ее слишком легко подделать. И прежде чем жалеть его, послушайте, что он скажет! Возможно, вы измените свое мнение. Да и вообще, не хотите идти по доброй воле, я поведу вас силой!

Тераи подхватил ее на руки. Стелла тщетно вырывалась, стуча кулаками по его лицу. Один удар пришелся по повязке, скрывавшей рану. Тераи вскрикнул, поставил ее на пол, взял за плечи и повернул к себе. Взгляд его был жестоким.

– Стало быть, мадемуазель боится крови? Крови, которая проливается из-за моих дикарских методов? На эту кровь ей, видите ли, страшно смотреть! Но ее почему-то не смущает кровь вчерашних и сегодняшних жертв, сотен людей, погибших в городе, детей, раздавленных под обломками домов вследствие искусственного землетрясения, вызванного этими господами, молодых женщин, которым вчера на алтаре вскрыли животы, – эта кровь, получается, не в счет, раз она ее не видела? Пойдемте, черт подери, пока я не разозлился! В конце концов, может, я и о вас узнал бы кое-что интересное, если бы раньше применил свои методы к вам!

Он развернул ее и грубо подтолкнул к лестнице.

– Господин! Не бейте ее, она вас любит!

– Не лезь не в свое дело, Сика! Ты сама не знаешь, что говоришь.

У входа в пристройку, сваленные в кучу, лежали пять или шесть трупов. Внутри оставалось лишь двое пленников: смертельно-бледные, они сидели на тяжелых стульях, привязанные к высоким спинкам. Три кеноита, среди которых был Офти-Тика, и великан ихамбэ держались в стороне, у стены.

Помещение освещалось четырьмя масляными лампадами и глухо гудевшим бензиновым фонарем с отражателем, отбрасывавшим слепящий белый свет. Тераи указал на два свободных стула, стоявших напротив пленников:

– Садитесь на тот, что слева, не двигайтесь и молчите.

Сам он устроился на правом стуле. С легким шелестом платья в комнату вошла Сика и расположилась за спиной у Стеллы.

– С которого начнем? Давай-ка, Ээнко, займись вот этим. Что делать, ты знаешь. Начни с известной тебе точки.

Великан-ихамбэ подошел со свирепой улыбкой на устах, долго смотрел на пленника, затем положил указательный палец в ложбинку на затылке у основания черепа и резко нажал. Человек побледнел и сжался, ожидая мучительной боли, но лицо его выразило лишь искреннее изумление, которое в других обстоятельствах показалось бы даже комичным.

– Довольно, Ээнко! Я узнал то, что хотел узнать, – сказал Тераи и продолжал по-английски: – Итак, я не ошибся. Вы – землянин!

– Не понимаю, – проговорил пленник на кеноитском.

– Продолжать эту комедию нет смысла. Будь вы туземцем, вы бы взвыли от боли, когда Ээнко нажал на затылочный нервный узел. Что, вы не знали об этом анатомическом различии между нами и эльдорадцами? Не повезло вам!.. А теперь вы скажете мне, что вы здесь делали и кто вас сюда послал.

– Ничего я вам не скажу!

– Вы так думаете? Другие в итоге заговорили, да еще как!.. И если Ээнко не знает чувствительных точек человеческого тела, то мне они прекрасно известны!

Тераи встал, навис над пленным, словно скала, взял одну из его рук и начал сжимать:

– Ваше имя!

– Карл Боммерс. Больше я ничего не скажу.

Тераи продолжил сжимать. На лбу немца выступил крупный пот, но он молчал. Тогда, не ослабляя хватки, великан вытащил левой рукой свой охотничий нож. Стелла закрыла глаза. Примерно с полминуты она слышала лишь учащенное дыхание пленного, затем кто-то из кеноитов коротко хохотнул, и раздался страшный крик:

– Нет! Нет! Только не это! Я буду говорить…

– Я знал, что ты образумишься. Кто тебя нанял?

– Хендерсон.

– Директор ММБ?

– Да.

– Для какой работы?

– Я должен был помочь жрецам Беельбы захватить власть. Для чего – не знаю, клянусь вам!

– Зато я знаю! А что тебе приказали относительно меня?

– Постараться захватить вас и, по возможности, доставить в Порт-Металл…

– К кому именно – в Порт-Металле?

– К Джону Диксону.

– И этот мерзавец еще прикидывался моим другом! Ну ничего, придет и его черед.

Тераи повернулся к Стелле:

– Вы знакомы с Диксоном?

– Нет, – прошептала она, не открывая глаз.

– Это инженер… А если бы меня не удалось захватить в плен?..

– В таком случае мне пришлось бы отдать приказ о вашей ликвидации.

– Прелестно! Вы слышите, Стелла? Папаша Хендерсон жаждет заполучить мою шкуру! А какую роль ты сам играл во всех этих махинациях? Говори, свинья! И что ты знаешь о роли мисс Хендерсон?

– Ничего, клянусь вам! Я должен был лишь оберегать ее… любой ценой.

– Хм, может, так оно и есть… А вы что на это скажете, Стелла? Не пора ли нам кое-что прояснить? Ну же, посмотрите на меня!

Она открыла глаза, ожидая увидеть на полу лужу крови, но пусть пленник и выглядел смертельно бледным, все же он был цел и невредим.

– Я уже все вам рассказала, Тераи! Почему вы не хотите мне верить? Я ничего не знала о планах отца и могу сказать вам, что, если они таковы, как заявляет этот человек, я бы воспротивилась им всеми силами! Но правду ли он говорит? Под угрозой пыток я бы на его месте сказала все что угодно!

Тераи почесал затылок:

– Да, вероятно. Но признайте, что его показания слишком уж точно совпадают с моими собственными выводами, а ему они известны не были.

– Вы очень умны, Тераи, но напрасно полагаете, что вы один такой! Почему бы и этому человеку не предположить, что…

– Нет! Я слышал его разговор с Болором – там, в храме, еще до фейерверка! Нет, он не солгал и ничего не выдумал. Я понимаю, вам тяжело слышать о том, сколь низкую роль сыграл во всем этом ваш отец, но мне было необходимо, чтобы вы услышали эти признания. Теперь вы знаете, какими методами действует ММБ. Возможно, так вы лучше меня поймете…

– Что будет с этим человеком?

– Даже если кобра не смогла вас ужалить, она не перестает оставаться коброй! Раз уж он дал показания, то умрет быстро и без мучений.

– Но это убийство!

– Нет. Законная самозащита. Он сам вступил в игру, проиграл и теперь должен расплатиться. Никто его не заставлял соглашаться на это задание!

– Прошу вас, пощадите его!

– Сожалею, но вынужден вам отказать.

– А что будет с тем, другим?

– С Болором? Увидите завтра, вернее, уже сегодня утром.

Зловещая заря разгоралась в сером небе, по которому все еще тянулись полосы дыма от пожарищ, гонимые с запада на восток низовым ветром, в то время как облако легчайшего пепла, выбрасываемого вулканами, медленно смещалось на большой высоте с севера на юг, расплываясь грязными пятнами. Стелла проснулась, ее тихонько трясла за плечо чья-то рука.

– Вставайте, госпожа, вас зовет господин.

– Зачем?

– На похороны госпожи Лаэле.

Она поднялась с трудом, поспав всего часа три, и быстро привела себя в порядок. Холодная вода вернула ей немного бодрости. Стелла надела свой земной костюм, выстиранный и отглаженный. Тераи ждал ее под колоннадой. Он был выбрит, умыт, на голове белела свежая повязка, – казалось, он снова стал самим собой, Россе Муту, Человеком-Горой, которого ничто не может сломить; но у губ его залегли горькие складки.

– Я попросил позвать вас, Стелла. Знаю, что для вас Лаэле была лишь псевдочеловеком, но Ээнко не понял бы, если бы вы не пришли на погребальный обряд. А у меня и без того дел по горло – не хватает еще оберегать вас от моих друзей…

– Я не одобряла вашей связи с Лаэле, но это не значит, что я не огорчена ее смертью, – ответила она довольно сухо.

– Простите меня, Стелла. Возможно, у меня сложилось неверное мнение о вас. Хотите ее видеть?

Не дожидаясь ее ответа, Тераи направился к погребальной комнате, и Стелла последовала за ним. При свете трех факелов Лаэле лежала на ложе в той же самой позе, в какой ее оставили там накануне, но сейчас она была облачена в тунику из великолепного переливающегося шелка.

– Я подарил ее Лаэле два года назад, – тихо проговорил Тераи. – Она редко ее надевала – боялась порвать. Напрасно я говорил ей, что всегда смогу найти ей замену – она мне не верила, считала ее такой красивой, что не могла представить, что где-то могут быть другие такие же.

Высокая фигура, словно тень, отделилась от стены, и мимо Стеллы, окинув ее ледяным взглядом, медленно прошел Ээнко.

– Я его боюсь, – прошептала Стелла.

– Да, вы ему не нравитесь. Он полагает, что, не будь вас здесь, я уделял бы его сестре больше внимания и она была бы сейчас жива. Вам нужно убираться отсюда как можно скорее. Не знаю, смогу ли я разубедить Ээнко, объяснить ему, что вы здесь ни при чем и лишь роковая случайность…

– А я вот себя спрашиваю: что, если он прав? Если бы не я, были бы вы сейчас в Кинтане?

– Кто знает? Вероятно, так было предначертано. Должно быть, я приношу несчастье тем, кого люблю. – Он устало провел по лицу ладонью. – Все потому, что нет удачи, как говаривал мой французский дедушка. Как только мы выберемся отсюда, как только подойдет армия Кана и мы раздавим беельбаистов, я отправлю вас в Порт-Металл. Вскоре туда прибудет звездолет. Вы вернетесь на Землю с прекрасным репортажем, в котором будет столько крови, что, надеюсь, ваши читатели останутся довольны!

– А что будете делать вы?

– Я? Продолжу борьбу! Скажите вашему отцу – прямо или еще как, – что эту планету он не получит. Пойдемте, пора.

Он склонился над телом Лаэле, едва коснулся рукой ее холодной щеки, затем распрямился с суровым лицом и приказал:

– Выносите!

Вошли четыре женщины с носилками, положили на них тело. Уже окончательно рассвело, и свет казался даже слишком резким: утреннее солнце поднималось над холмами, четко обрисовывая силуэт восточного храма. Погребальная процессия вышла из дома: впереди четыре плакальщицы с носилками, за ними, в одиночестве, Тераи, потом раскрашенный по-боевому Ээнко, свирепый и безмолвный, затем Стелла, наконец, торжественный караул из тридцати вооруженных солдат под командованием Офти-Тики. Слуги Тераи замыкали шествие, все, даже женщины, – тоже с оружием в руках.

Процессия прошла по центральной аллее к погребальному костру. Стелла с ужасом увидела, что Болор, все еще живой, привязан к толстым поленьям.

Плакальщицы поднялись по дощатому помосту и осторожно опустили носилки на вершину костра. Солдаты выстроились вокруг и замерли с оружием на караул; один из слуг облил поленья бензином. Тераи и Ээнко одновременно подожгли костер факелами с двух сторон. Вспыхнуло пламя, и повалил густой дым, скрывший и Лаэле, и жреца. Затем все потонуло в ярких пляшущих языках, и из огня вырвался протяжный вопль боли и страдания.

– Зачем вы это сделали? Зачем?

– Болор возродил древние обычаи своего народа… Что ж, я распорядился возродить один древний обычай ихамбэ.

– Но это же чистое варварство!

– А разве я когда-то изображал из себя цивилизованного человека? Уж лучше помолчите и вспомните Беленкор! Вспомните, как вы, благородные земляне, подавили там восстание!

Пламя теперь полыхало так жарко, что им пришлось отступить. Крики жреца давно уже смолкли.

– Болор помучился всего пару минут. А сколько времени продолжалась агония тикханцев – мужчин, женщин и детей, – облитых Эс сто двадцать три? А ведь они-то ни в чем не были виноваты…

– Ответственные за их истребление были наказаны!

– Вы так думаете? Как же тогда вышло, что три года тому назад, во время одной из поездок, я повстречал на Экино-два, в тамошнем отделении полиции ММБ, бывшего капитана Горона? Чтобы успокоить публику, над ним для виду устроили процесс, а когда шум поутих, перевели его подальше, на Экино, где он и служит в прежнем звании. Вот и все. ММБ просто-напросто переместило его из своего космического флота в свою же полицию.

– Я не могу в это поверить!

– Что ж, можете не верить – ваше право.

Тераи пожал плечами, отошел от нее и долго стоял молча, глядя на угасающее пламя, затем, не поднимая головы, удалился в направлении своего дома.

Стелла в одиночестве сидела на террасе и смотрела на город. Пожары утихли. На дворцовом холме еще дымились почерневшие руины, там, где прежде был храм Беельбы. Башня смежного храма Клона наполовину обрушилась, как и часть императорского дворца. Стелла чувствовала себя ужасно уставшей и растерянной в этом чужом мире, среди чужого народа. Даже Тераи казался ей непостижимым и отвратительным: ее отталкивала эта смесь высокой цивилизации и вопиющего варварства. И в то же время ей было его жалко. Лапрада буквально-таки по пятам преследовало невезение, превратившее его, который в иных обстоятельствах мог бы претендовать на высшие должности в каком-нибудь университете, в обычного изыскателя, отказывавшего себе даже в той небольшой славе, которую ему могли принести его публикации, и все это для того, чтобы не помогать ММБ. И однако же, она не могла не восхищаться мужеством человека, который в одиночку или почти в одиночку боролся с самой могущественной организацией Земли.

Стелла пребывала в смятении. С раннего детства она жила с мыслью, что ММБ под руководством ее деда, а затем и отца делает нужное для всего человечества дело и что деятельность эта, несмотря на несколько неприятных инцидентов, вроде истребления обитателей Беленкора, благородна. Разумеется, она знала, что ММБ безжалостно расправляется с конкурентами. Но, как говорил Хендерсон, когда входишь в джунгли, нужно быть тигром или как минимум волком.

Она радовалась возможности видеть, как планеты одна за другой приходят к цивилизации, но даже и представить себе не могла, что для этого порой приходится идти по лужам крови принесенных в жертву людей. Если то, что сказал ей Тераи, было правдой – а она в этом уже не сомневалась, – ничто не могло оправдать способов, при помощи которых ММБ намеревалось прибрать к своим рукам Эльдорадо. Стелла все еще цеплялась за мысль, что ее отец тут ни при чем, что по возвращении она сможет открыть ему глаза на гнусные поступки его подчиненных, но верилось в это с трудом.

Тераи нигде не было видно. Минут десять назад он прошел по главной аллее, беседуя с Офти-Тикой, и куда-то исчез. Судя по всему, он работал над тем, как сделать из капитана нового, преданного ему императора, который поможет сорвать планы землян. Стелла поймала себя на мысли, что желает ему удачи.

Какой-то шум привлек ее внимание – низкий гул, доносившийся с неба. С юго-востока, на небольшой высоте, приближался электрический вертолет, выписывая зигзаги. На фюзеляже четко вырисовывалась эмблема ММБ: две скрещенные шахтерские кирки на фоне спиралеобразной туманности. Над парком вертолет на мгновение завис, затем плавно опустился на главную аллею. Кустарники и цветы вокруг пригнулись от вихря, поднятого его роторами. Но вот лопасти замерли, и аппарат мгновенно окружили солдаты. Пилот соскочил на землю и резко остановился перед остриями пик.

– Эй, кто-нибудь! Что здесь творится? – громко спросил он по-английски.

Стелла сбежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки, но Тераи опередил ее и уже отодвинул солдат.

– Зачем вы здесь? Хотите узнать, почему ваши сообщники не отвечают?

Пилот выглядел искренне удивленным.

– Что вы хотите сказать?

– Вы сами прекрасно знаете!

– Что случилось с городом?

– О, сущие пустяки: искусственное землетрясение, пожары, приношения в жертву богам людей, убийства, погромы, мятежи и гражданская война. Не говоря уже о взрывах.

– Я не знал, что…

– Тогда зачем вы явились?

– Мы потеряли связь с одним из наших служащих. Возможно, вы что-нибудь слышали о нем? Его зовут Боммерс, Карл Боммерс.

Тераи зловеще улыбнулся:

– Могу дать вам самые точные сведения. Этой ночью его казнили по моему приказу!

– Но это же убийство!

– Вы так полагаете? Что ж, либо вы наглец, каких свет не видывал, либо один из тех многочисленных простаков, которых использует и эксплуатирует ММБ. Я приказал его расстрелять, потому что именно он, повинуясь приказам свыше, стал причиной того беспорядка, который вы могли наблюдать, прежде чем приземлились. Он во всем признался, у меня есть запись допроса.

– Запись легко подделать!

– Вот как? Что ж, у меня есть еще и свидетель.

– Testis unus…

Тераи ухмыльнулся:

– Глядите-ка, вас, оказывается, тоже пичкали латынью! Если не ошибаюсь, это означает «свидетель, не внушающий доверия». Даже если это мисс Хендерсон, дочь вашего патрона?

Он кивком указал на Стеллу. Молодой человек повернулся к ней:

– Это правда, мисс?

– Увы, похоже, что да!

На мгновение пилот, казалось, растерялся, но быстро взял себя в руки и снова обратился к Тераи:

– А кто мне докажет, что это действительно мисс Хендерсон?

– Стелла, у вас есть документы? Месье у нас скептик! Давайте покажите ему. А затем он мне покажет свои, потому что я хочу знать, кому доверяю заботу о вас.

– То есть как это?

– На этом вертолете вы доберетесь до Порт-Металла за несколько часов. Иначе, боюсь, я не успею доставить вас в город до отправления почтового звездолета. Уже через месяц вы будете на Земле.

– Спешите поскорее от меня избавиться?

Тераи грустно улыбнулся:

– Поверьте, я предпочел бы… Но здесь все неустойчиво, продлится это долго, и мне теперь будет уже не до вас… Полноте, Стелла, давайте расстанемся добрыми друзьями… если вы на это способны. Быть может, позднее…

– Хорошо. Я вернусь на Землю с превеликим удовольствием.

– Возможно, вскоре я тоже прилечу туда. Заскочу за вами в редакцию вашей газетенки, и мы пообедаем вместе. Я знаю один ресторанчик на юго-западе Франции, где до сих пор готовят как в двадцатом веке и подают восхитительное вино. Ну так что, мы друзья?

Стелла протянула ему руку, и он задержал ее в своей.

– Наверное, мне нужно собрать мои скромные пожитки. Отпустите мою руку, иначе я решу, что вы не хотите, чтобы я улетала!

Она исчезла в доме. Тераи снова обратил свое внимание на пилота, окинув того оценивающим взглядом. Молодой, высокий, худощавый, немного неуклюжий, пилот вызывал симпатию.

– Как вас зовут?

– Джон Маклин.

– Шотландец?

– Нет, канадец. Геолог-разведчик.

– Давно здесь?

– С месяц.

– Вкалываете на ММБ?

– Да. Вот уже третий год. До Эльдорадо работал на Офире-два. А вы ведь Тераи Лапрад?

– Неужели меня можно с кем-то спутать?

– Да, это нелегко. Мне поручено передать вам привет от Лоуренса Дугласа и Жюля Тибо. Я встречал их там, на Офире. Семь месяцев провели в одной экспедиции.

– Где?

– В горах Судьбы.

– Паршивое место. Составляли карту?

– Да.

– Это я когда-то ее начинал, – мечтательно проговорил Тераи. – Давненько же это было… А вот и мисс Хендерсон! Доставьте ее в целости и сохранности в Порт-Металл, и вот вам добрый совет: не задерживайтесь на Эльдорадо! Скоро здесь будет сущий ад. Где вы сейчас ведете разведку?

– На восточном склоне Карамелоле.

– На землях бихуто? Если вдруг ваша жизнь окажется в опасности и вы успеете вступить в переговоры, скажите, что знакомы со мной, и потребуйте отвести вас к вождю Обото. Кто знает, быть может, это даст вам шанс на спасение.

– Но что мне доложить относительно ситуации в Кинтане?

– Что я расстрелял Боммерса, что у меня в руках все доказательства и что так же будет со всеми, кто сюда явится. До свидания, Маклин, и – удачи!

Тераи помог Стелле подняться в кабину вертолета. Дверца скользнула в пазах, скрыв девушку, и теперь он видел только ее лицо. Губы Стеллы шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но шум винтов заглушил ее голос. Вертолет изящно поднялся, набрал высоту, растворился в синеве неба, и Тераи вдруг почувствовал себя безумно одиноким.

Глава 4 Далила

Тераи меланхолично опустил в конверт те немногие фотографии, которые обнаружил в столе Игрищева, запечатал и от руки написал адрес. Из всей родни у Станислава осталась одна лишь сестра, инженер-металлург, где-то на Украине. В свои сорок пять лет она все еще была не замужем… Эта ветвь рода Игрищевых угасала. Жаль, Стан был настоящим человеком, Человеком с большой буквы, – таких из года в год становилось все меньше и меньше.

В дверь конторы позвонили. Тераи вынул из кобуры револьвер и положил на стол, за книги. Со дня возвращения в Порт-Металл он все время был настороже. Его друзья-изыскатели разъехались и теперь вели разведку где-то в отрогах гор Франклина или Карамелоле, а городская полиция – полиция ММБ – пальцем бы не пошевелила, если бы кому-то вздумалось его убить. Хорошо еще, что они сами не проявляли такой инициативы!

– Лео, взгляни-ка, кто там!

Паралев поднял рыжую голову, посмотрел на хозяина, лениво зевнул и, потянувшись, направился к двери. Тераи нажал кнопку механизма, отпиравшего замок. Молодой человек в синей униформе отскочил назад, увидев огромного зверя.

– Спокойно, Лео! Входите, не бойтесь.

– Месье Лапрад? У меня для вас официальное письмо, приказано вручить вам лично. Я воспользовался случаем и захватил всю вашу почту. Разрешите представиться: Луи Баррьер, каптенармус с «Юлия Цезаря».

– Вы уже здесь? Но ведь «Юлия» ждали только послезавтра.

– Мы не стали залетать на Тинхо. Там сейчас небольшая заварушка между шахтерами и туземцами. Три корабля ММБ перебрасывают подкрепление. Планета временно закрыта.

– А что делает ВБК? – живо спросил Тераи.

– А что они могут сделать? Как всегда, их предупредили слишком поздно. Когда их крейсер доберется до Тинхо, там все уже закончится, «порядок будет восстановлен», как у нас говорят.

– Ну да! Еще бы!

Пожав плечами, Тераи взял из рук молодого человека конверты и толстую кипу газет.

– Что ж, спасибо. И куда вы теперь?

– На Субур-пять. Оттуда – прямо на Землю.

– Тогда захватите это письмо и сдайте в первую же контору ВБК – они перешлют его дальше.

– Письмо официальное?

– Да, недавно здесь убили одного из их агентов. Он был моим другом.

Посыльный удалился, и Тераи принялся за почту. Несколько писем из Полинезии, напомнивших о друзьях детства, одно из Канады, два из Франции, еще одно от Рамакришны – по словам последнего, все шло к скорому возрождению породы сверхльвов.

– Терпение, Лео! Глядишь, года через три или четыре у тебя появится подружка!

Наконец он взял запечатанный пакет с грифом Бюро ксенологии, сунул его в щель дезактиватора и настроил аппарат. Через десять минут можно будет вскрыть пакет без того, чтобы тот вспыхнул у него в руках.

А пока Тераи, немного разочарованный – он-то надеялся найти среди прочих письмо от Стеллы, – подтянул к себе комплект «Нью-Йорк геральд» за последний месяц и просмотрел все номера один за другим. О Стелле и ее путешествии на Эльдорадо не было ни единой строки. Тераи взял вторую пачку, комплект «Межпланетника», на который он подписался перед самым отбытием из Порт-Металла, уже предвкушая, как на досуге с удовольствием ознакомится с рассказом Стеллы об их приключениях.

Но тщетно он искал обещанные статьи. Лишь когда он раскрыл последний номер, вышедший накануне отлета «Юлия Цезаря», в глаза ему бросился кричащий заголовок: «Правда об Эльдорадо». Тераи жадно погрузился в чтение.

Наши читатели знают, что специальный корреспондент «Межпланетного обозрения» мисс Стелла Хендерсон недавно провела три месяца на Эльдорадо. Измученная трудным и опасным путешествием, мисс Хендерсон сейчас проходит курс лечения сном. Но, как истинный журналист – что делает ей честь, – она предварительно написала эту статью. Вот вся правда об Эльдорадо, вышедшая из-под пера человека, который знает, о чем говорит, так как изучал вопрос на месте.

Тераи продолжил читать. Сначала он нахмурился, потом разразился проклятьями, бросил газету на пол, но затем, успокоившись, все же дочитал до конца. Статья была превосходной, правда, он ни на секунду не поверил в то, что Стелла писала ее одна: при всем ее уме и образованности, это было ей не под силу. За каждой фразой чувствовались годы профессионального мастерства.

Ни один факт не был перевран, но… но они были поданы так, что любому здравомыслящему человеку Эльдорадо показалось бы сущим адом, где горняки ММБ ценой неслыханных жертв ведут героическую борьбу за обеспечение Земли редкими металлами!

В статье подробно рассказывалось о путешествии Стеллы и вскользь упоминалось об «отважном изыскателе», который служил ей проводником и спас ей жизнь, но имя его не было названо. Читатель мог с полным основанием заключить, что речь идет об одном из верных служащих Бюро. О пребывании у ихамбэ рассказывалось в общих чертах, зато гражданская война в Кено была описана во всех жестоких подробностях – как столкновение поклонников двух соперничающих богов, одинаково свирепых и кровожадных. Все завершалось призывом к Всемирному правительству послать на Эльдорадо могучий флот для защиты горняков. В противном случае следовало ожидать, что Межпланетное металлургическое бюро будет вынуждено действовать собственными силами, как ему недавно пришлось действовать на Тинхо из-за некомпетентности других органов государственной власти.

Тераи аж присвистнул сквозь зубы. Стало быть, ситуация осложнилась настолько, что ММБ уже противопоставляет себя правительству! Плохи дела, очень плохи. Когда Стелла попросила его стать ее проводником, он полагал, что она напишет классический репортаж, полный всякой экзотики. И в таком виде он, конечно же, не принес бы особой пользы… Но теперь сомневаться не приходилось: она обвела его вокруг пальца, – как он и подозревал, она была агентом ММБ! «И я еще относился к ней с уважением, хотя мог бы…» Впрочем, что сделано, то сделано… Теперь следовало подумать о том, как отразить удар, если это вообще было возможно. После убийства Игрищева он оказался отрезанным от ВБК… Внезапно Тераи вспомнил о письме: дезактиватор выплюнул его, и оно валялось на полу.

Он поднял конверт, вскрыл, бросил взгляд на подпись: «Жан Нокомбэ» – сам патрон! Нокомбэ требовал от Тераи немедленного и подробного отчета о ситуации на Эльдорадо и предлагал ему стать из независимого агента штатным, наделенным неограниченными полномочиями на Эльдорадо. Ввиду срочности дела ему сообщали имена оперативных работников ВБК, не дожидаясь его ответа. Все они, за исключением трех заводских инженеров, были изыскателями.

Тераи встал, задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

– Ничего не поделаешь, Лео, – проговорил он наконец, – придется нам опять на время расстаться. Пора пустить в ход наше первое секретное оружие. Им нужен отчет? Что ж, я доставлю им его сам!

«Таароа» вынырнул из гиперпространства неподалеку от орбиты Марса. Тераи шел на определенный риск, просчитывая этот скачок, зато выигрывал время. Но и отсюда Земля все еще казалась маленькой зеленой точкой, располагавшейся слева от Солнца. Тераи устремился к ней на полном ходу.

Никакого плана у него не было. Смерть Игрищева застала его врасплох. Во всех делах, связанных с ВБК, Тераи целиком и полностью полагался на Станислава; сам он слишком дорожил своей независимостью, чтобы войти в штат той или иной организации, и предпочитал действовать самостоятельно, ни перед кем не отчитываясь, а потому оказался отрезан от центра, после того как помог Офти-Тике занять кеноитский трон. Лапрад был уверен, что ВБК так и не получило ни вещественных доказательств, ни даже его рапорта. Во время короткой вылазки в лагерь ихамбэ он раздал кое-какое оружие и научил местных воинов пользоваться им, после чего вернулся в Порт-Металл и принялся ждать развития событий. Письмо Нокомбэ подсказало ему, что делать. Снова взяв вертолет, он переправил Лео к ихамбэ, где оставил его на попечение Ээнко, а сам полетел прямо на запад, к Россе Мозелли, где в просторном гроте был спрятан его частный звездолет, надежно защищенный от всех суеверным страхом туземцев перед духами священных гор.

Мало у кого имелись собственные звездолеты. «Таароа», сошедший с верфей французской Луары, был небольшим кораблем, рассчитанным максимум на трех человек, но зато новейшей модели. Его собратья составляли эскадру быстрых разведчиков ВБК. Официально «Таароа» был построен для Объединенной океанической республики и летал под ее флагом, поскольку Тераи являлся офицером запаса космического флота Океании. В действительности же Лапрад покрыл половину расходов из собственного кармана, так как республика была для этого недостаточно богата.

Выйдя на расстояние прямой связи с Землей, Тераи послал радиозапрос на посадку на техасском космодроме «Астра», где находилась главная база Бюро ксенологии. Он знал, что там его звездолет будет в безопасности. Разрешение он получил без проблем и, приземлившись уже через час, тотчас же вылетел в Нью-Йорк, резиденцию Всемирного правительства, на рейсовом стратоплане.

За время его отсутствия город еще больше разросся и простирался теперь от Хартфорда на севере до Филадельфии на юге. Это был настоящий мегаполис, город-гигант, гордившийся своим пятидесятимиллионным населением – к этой цифре во всем мире приближались лишь Токио и Москва.

Из аэропорта гелитакси доставило Тераи на крышу Джонстон-билдинг, где располагалось Бюро ксенологии. Это был один из последних небоскребов – вскоре после его строительства пришла мода на более низкие здания, основная часть которых располагалась под землей: сто двадцать этажей кабинетов, лабораторий, залов заседаний, ресторанов и так далее. Едва вертолет опустился на посадочную площадку, как к нему подошли двое вооруженных охранников в серой униформе.

– Цель вашего визита? – спросил тот, что был повыше.

– Прибыл по вызову шефа.

– Вам назначено?

– Нет. Просто скажите ему, что здесь Тераи Лапрад.

Охранник снял с пояса радиофон, произнес несколько слов, выслушал ответ.

– Хорошо. Пройдите для идентификации на пост номер три, второй коридор. Сюда, пожалуйста!

Тераи спустился на пару пролетов по лестнице, нашел указанную ему комнату. Ожидавший его чиновник, внимательно сравнив Тераи с фотографией в досье, покачал головой:

– Похоже, все в порядке. Впрочем, непросто было бы найти кого-то, кто мог бы выдать себя за вас. Тем не менее приложите ладони к вот этой вот пластине. А теперь посмотрите в объектив. Прекрасно, все совпадает. Последняя формальность: пройдите перед этим экраном. О, нож придется оставить здесь!

Пожав плечами, Тераи вытащил из кармана складной нож и положил его на стол.

– Что делать теперь?

– У дверей вас ждет один из наших служащих – следуйте за ним.

Проводник оказался широкоплечим парнем, вооруженным до зубов, и он оказался не один – с ним были три астронавта из флота ВБК, также при оружии.

– Черт подери, вижу, тут у вас царит полное доверие! – не удержавшись, громко произнес Тераи.

Командир эскорта повернулся к нему:

– Не далее как вчера патрона снова пытались убить!

– Неужели все так плохо?

– Увы! Следуйте за мной.

Лифт доставил их на сотый этаж. У кабинета Нокомбэ тоже стояла охрана, три пулемета держали под прицелом прилегающие коридоры.

Нокомбэ поднялся навстречу гостю. Это был самый что ни на есть чернокожий африканец, почти такой же высокий, как и Тераи, но более худощавый. Курчавые седые волосы топорщились на его голове, словно гребень какаду. Улыбнувшись, он указал на кресло.

– Рад вас видеть, Лапрад, – проговорил он глубоким басом. – Надеюсь, вы выйдете отсюда уже полноправным членом нашей организации. Нам отчаянно нужны люди вашего размаха!

– Вы знаете мою точку зрения, господин директор, она не…

– Никаких «господин директор» между нами, Лапрад. Здесь это не принято. Перед тем как сесть в это кресло, я сам был агентом, и мне тоже довелось повидать всякого! – Он жестом отвел возражение Тераи. – Я знаю, что вы хотите сказать! Не будем терять время. Я прочел ваш рапорт – тот, последний, который переслал Игрищев, – но с тех пор наверняка произошло немало нового. Рассказывайте.

Тераи говорил долго, отвечая на точные вопросы пожилого африканца.

– Итак, вы считаете обстановку на Эльдорадо крайне напряженной?

– Напряженной – не то слово, Нокомбэ! Эльдорадо – это бочка с порохом и подожженным фитилем, и до взрыва осталось совсем немного!

– Вероятнее всего, вы правы, но что мы можем сделать? Мы еще не готовы к открытой конфронтации с ММБ. Боюсь, придется на какое-то время пожертвовать этой планетой.

– Действительно – что такое одна планета? Галактика ведь буквально кишит ими! Но дело в том, Нокомбэ, что мне эта планета дорога. И ее можно спасти!

– Вы давно не бывали на Земле и не в курсе дела. Постараюсь все объяснить в нескольких словах: сегодня настоящее правительство, то, которое располагает реальной силой, – это ММБ! Именно они, и ничто другое. Единственное, что мы можем сейчас сделать, – тайно подрывать их могущество, наращивая собственное. Вот, взгляните.

Он протянул Тераи металлический ящичек, в котором лежали два сильно изъеденных ржавчиной, но бесспорно идентичных предмета. Тераи прочел прикрепленные к ним этикетки: на одной было написано «G C 18-765-IV», на другой – «G C 21-203-VIII».

– Два одинаковых предмета с двух планет из различных секторов Галактики? Но ведь это означает, что…

– …Что, помимо нашей, есть и другая разумная раса, блуждающая среди звезд? И да и нет. Это подделки, Тераи! Подделки, сфабрикованные нами, плод бессонных ночей наших экспертов по ксенологии. Они были оставлены нашими разведчиками на двух неизвестных и необитаемых планетах. Мы соорудили там довольно убедительные руины. Труднее всего было воссоздать другие предметы, уже из органической материи, чтобы радиоуглеродный анализ показал их почтенный возраст: около полутора тысяч лет. Это была изумительная работа по разделению изотопов и управляемому синтезу. Тюро, Гробер и Сугихара провозились два года, играя с атомами, прежде чем добились своего!

– Но для чего все это?

– Один из этих предметов был… «найден» одной из наших экспедиций. Второй обнаружили археологи, прирученные ММБ. Как вы знаете, они могут позволить себе такую роскошь – финансировать собственные научные институты. Вы спрашиваете, для чего все это? Так вот, с такими «доказательствами» в руках я добился от правительства кредитов на постройку мощного космического флота без участия ММБ! Но вся беда в том, что флот будет готов лишь через год!

– И правда не вышла наружу?

– Не вышла. Я умею выбирать людей! И если я рассказываю вам это сейчас, Тераи, то лишь потому, что доверяю вам… пока что.

– Но меня могут похитить, накачать наркотиками…

– Только не после той обработки, которой вы подвергнетесь перед выходом из этого здания! Ничто на свете не сможет преодолеть ментальную блокаду, которую мы создадим в вашем мозгу! Даже если ваша воля случайно пошатнется – все, конец, ничего не останется!

Тераи резко вскочил на ноги:

– Вы заманили меня в ловушку, вы…

– Садитесь! Этому есть альтернатива – пройти сквозь стиратель памяти.

– Ну да! И вы воображаете, что я отдамся в руки ваших гипнотизеров, чтобы очнуться покорным штатным агентом, рабски преданным ВБК до самой смерти и к тому же довольным своей участью! Нет, я предпочитаю рискнуть и подвергнуться ментальной блокаде!

– Она тоже постгипнотическая. Но могу дать вам слово, что она ничуть не повлияет на свободу вашего выбора.

– Ваше слово! После этой западни!

Лицо пожилого африканца сразу осунулось.

– Послушайте, Тераи! На карту поставлено все, понимаете? Все! Будущее Земли, ее союзников, новых, еще не открытых нами миров! Много ли значит по сравнению с этим то, что может произойти за год на Эльдорадо, раз уж эта планета все равно не избежит общей участи! Так и быть… Если вы согласитесь сотрудничать с нами, я дам вам полный карт-бланш на это Эльдорадо, дорогое вашему сердцу. Если вы найдете способ остановить ММБ, не вызвав преждевременного взрыва, что ж, считайте, у вас есть мое благословение! Но это будет нелегко. Народ болезненно относится к таким вещам. Правда, если он наконец очнется от сытой спячки на своих и позолоченных ложах, это даже пойдет нам на пользу, вот только не сразу, а немного позднее. Пока же, после статей и фильмов мисс Хендерсон, Эльдорадо и его обитатели имеют здесь плохую репутацию, и с этим я ничего не могу поделать. Поездка малышки Хендерсон была мастерским ходом: даже не сомневаюсь, что парламент теперь выдаст ММБ неограниченную лицензию на эту планету!

– Маленькая стерва! Поимела меня как последнего лоха! Но ведь можно бороться, восстановить истину…

– Попробуйте, а потом расскажете, что у вас получилось. А что до того, как она вас поимела… В этой истории Стеллы Хендерсон есть одна странность. После приема, который отец устроил в честь ее приезда, ее никто больше не видел – как в воду канула. У нас есть в ММБ свой агент, но даже он ничего не сумел выяснить. Официальная версия такова, что она проходит курс лечения и отдыха в каком-нибудь сомнарии. Повторю – официальная…

– Что вы хотите этим сказать?

– Как знать? Может, ее саму одурачили? А может, на обратном пути взгляды ее изменились и в конце концов она отказалась сотрудничать с ММБ?

– И они использовали привезенные ею документы сами, без ее участия? Что ж, вполне возможно. Действительно странно, что с тех пор никто ее больше не видел… Разве что…

Предположив, что Стелла мертва, Тераи побледнел.

– Не думаю, что они пошли на это, – сказал Нокомбэ, разгадав его мысли. – Случись такое, мы бы узнали. Скорее всего, ее держат взаперти в какой-нибудь позолоченной клетке, или она просто-напросто предпочла забыть о сыгранной ею роли, тем более что, судя по вашим словам, роль эта была не из самых достойных. Впрочем, нас в ВБК это мало волнует.

– Меня, по правде сказать, тоже… Ну да ладно. Что, по-вашему, я должен делать?

– Ничего. Просто позвольте ММБ вести собственную игру – до тех пор, пока мы не станем сильнее! Думаю, больше года нам на это и не потребуется.

– Вы отдаете себе отчет в том, какой ущерб они могут причинить этой планете за год? Получив неограниченную лицензию, они станут полноправными хозяевами Эльдорадо… А у меня там масса друзей.

Нокомбэ бессильно развел руками:

– Что же вы предлагаете?

– Драться! Если это возможно, то на Земле! Если невозможно – там, на Эльдорадо! Я смогу продержаться против них более года.

– Против всего их космического флота?

– Есть седьмой параграф межзвездного кодекса. Если идет открытая война между туземцами той или иной планеты и земной компанией, частной или правительственной, на планете объявляется карантин, и все чужаки должны покинуть ее до завершения расследования. Даже если ММБ заручится поддержкой правительства, для них ничто не изменится.

– Данный параграф не был применен в случае…

– Там все обстояло иначе, и вам прекрасно это известно! Тикхана уже шестьдесят с лишним лет состоит в федерации. На ней мы, как говорится, всего лишь восстанавливали порядок и законность! Несчастные тикханцы!

– И сколько жизней будет стоить этот ваш план, Тераи? В разы больше, чем наш!

– Возможно. Хотя и не обязательно. Вы не знаете эльдорадцев. ММБ никогда не удастся подчинить себе ни ихамбэ, ни тем более кеноитов! Бюро может разве что уничтожить их. Но это будет не так-то просто. Я раздал туземцам оружие.

Директор ВБК рывком вскочил на ноги:

– Вы раздали им оружие? Да за одно это мне следовало бы приказать арестовать вас!

– Почему же вы не арестовали тех, кто раздал оружие племенам умбуру и поклонникам Беельбы? Ничего уже не поправишь. Я не мог оставить моих друзей без защиты.

Нокомбэ снова опустился в кресло, пальцы его забарабанили по столу, инстинктивно воспроизводя ритм дедовских тамтамов.

– Да, действительно. А я-то надеялся, что мы сможем отсрочить кризис!..

– Пожертвовав еще одной планетой?

– Да, еще одной, но лишь для того, чтобы спасти остальные! Но теперь это уже невозможно. Возвращайтесь на Эльдорадо, Тераи. Постарайтесь минимизировать ущерб. Обещаю: через три месяца к вам прибудет наш крейсер.

Великан ухмыльнулся:

– Один крейсер… через три месяца! Слишком мало и слишком поздно – все как обычно!

– Если на Эльдорадо действительно придется объявить карантин, даже ММБ ничего не сможет поделать. Общественное мнение обернется против него. Оно и так, как вы знаете, решительно настроено против любой колониальной войны, хотя и допускает «полицейские операции». Но это опасная игра, Тераи! Никто не поручится, что карантин затем будет снят. А вы знаете, что это означает для вас: если вы останетесь на Эльдорадо, то уже не сможете его покинуть. Вокруг планеты будет установлен кордон из космических мин.

– Мне там нравится. Да и по закону карантин не может продолжаться более десяти лет. Я подожду.

– Что ж, будь по-вашему. Я мог бы приказать арестовать вас, и, наверное, мне так и следовало бы сделать. Ваш план опасен, но, черт возьми, я и сам уже начинаю думать, что это единственно возможный выход. Когда вы улетаете?

Тераи на мгновение задумался.

– Через три дня. Сначала попытаюсь повидаться с мисс Хендерсон.

– Удачи, и держите нас в курсе. Но прежде не забудьте зайти к нашим психологам. Вас туда проводят.

Стодесятиэтажное здание ММБ возвышалось над Тихим океаном неподалеку от пляжа Сан-Грегорио, расположенного в южной части Сан-Франциско. Тераи посадил небольшой спортивный самолет, одолженный у друга, на поляну рядом с виллой этого самого друга, в паре километров от офиса ММБ, но в ангар заводить не стал.

– Господин Лапрад! – воскликнул коренастый привратник-мексиканец. – Давно же вас не было видно!

– Десять лет, Тонио! Господин Елинек черкнул тут для вас пару слов.

Тонио внимательно прочитал записку.

– Мне приказано во всем вам содействовать. Прекрасно. Какие будут распоряжения?

– Наполните баки и держите самолет наготове. А пока что выведите из ангара вертолет.

Девушка-администратор оказалась очень хорошенькой.

– Я хотел бы видеть господина Хендерсона.

– Вам назначено? Нет? В таком случае это невозможно. Совершенно невозможно! Господин Хендерсон чрезвычайно занятой человек.

– Для меня, думаю, возможно. Извольте сообщить ему, что его срочно желает видеть Тераи Лапрад.

Девушка инстинктивно отпрянула. Тераи усмехнулся:

– А, понимаю! Я здесь своего рода страшилище – моим именем пугают людей. И все же позвоните, будьте любезны!

Девушка с некоторым сомнением наклонилась к микрофону, прошептала несколько слов, и на лице ее отразилось удивление.

– Присядьте, пожалуйста. Сейчас за вами придут.

Лапрад опустился в кресло и принялся ждать, находя коварное удовольствие в том, чтобы изредка бросать на красотку столь откровенные взгляды, что она вся залилась краской.

Тераи сразу же узнал явившегося за ним человека, хотя никогда прежде не видел его: облаченный в черную униформу (почему, черт возьми, все диктаторы или подручные диктаторов выбирают темные цвета?), он был немного ниже геолога, но, пожалуй, чуть шире в плечах, с бочкообразной грудью и свисающими до коленей узловатыми руками: Горилла Джо, любимый телохранитель Хендерсона, точно такой, как его не раз описывала Стелла.

– Лапрад?

– Да.

– Следуйте за мной.

Его ввели в маленькую комнату, где за столом, положив перед собой револьвер, сидел другой охранник в черной униформе.

– Нам придется вас обыскать.

– Пожалуйста! У меня нет с собой оружия. Или вы думаете, что я настолько наивен?

Кабина лифта, в которую они затем вошли, была слишком мала для двух мужчин их сложения. Воспользовавшись этой теснотой, Горилла Джо шепнул Тераи:

– Ты смотри тут, без фокусов, иначе я тебя вмиг ухайдакаю. Откровенно говоря, давно об этом мечтаю!

– В самом деле? И почему же?

Горилла Джо не ответил.

У кабинета Хендерсона дежурили двое вооруженных охранников. Сам он, стоя спиной к двери, задумчиво смотрел в окно.

– Спасибо, Джо, – сказал он, оборачиваясь. – Оставь нас наедине.

– Но, патрон…

– С каких это пор я должен повторять приказы?

Горилла Джо поник и вышел.

Хендерсону было пятьдесят с небольшим, волосы его поседели, голубые глаза смотрели жестко и холодно. Высокий и худощавый, он уже слегка сутулился. Внезапно черты его лица смягчились, и он улыбнулся широко и открыто: эта обаятельная улыбка сразу напомнила Тераи Стеллу.

– Присаживайтесь, месье Лапрад. Я как раз собирался послать в вашу гостиницу записку и пригласить вас сюда. Вы курите? Возьмите одну из этих сигар: настоящий гаванский табак, а не продукция гидропонной фермы!

Тераи погрузился в кожаное кресло и скрестил ноги.

– Мы с вами враги, Лапрад, или, скорее, вы – мой враг, так как это вы объявили войну. Это печально и, быть может, бессмысленно. Чем обязан вашему визиту?

– Полагаю, вы знаете, что я был проводником вашей дочери на Эльдорадо.

– Да, и за это я вам благодарен. Без вас она не сумела бы собрать такой ценный материал, да и вообще вряд ли вернулась бы оттуда живой. Я ведь даже не догадывался об истинном положении дел, когда отправлял ее туда.

– Стало быть, вы признаете, что это вы ее туда послали?

Хендерсон улыбнулся:

– Послушайте, Лапрад, зачем нам с вами лгать друг другу?

– Она обвела меня вокруг пальца. Впрочем, все было честно. Я хотел бы узнать, что с нею стало, и, если можно, увидеть ее.

Хендерсон резко наклонился вперед:

– Вы ее любите?

– Я? Боже правый, конечно же нет! Мы были всего лишь добрыми друзьями, и я беспокоюсь о ее здоровье…

– С ней все в порядке, точнее, будет в порядке, как только она пройдет курс лечения и отдыха. Мне не следовало отправлять ее на это задание, но, как я уже сказал, я даже не догадывался… Когда она вернулась… после всей этой резни в Кинтане… у нее случился нервный срыв…

Тераи вспомнил, с каким хладнокровием Стелла держалась в ту ужасную ночь. Судя по всему, Нокомбэ был прав. Ее упрятали подальше и использовали собранный материал без ее согласия.

– Она выйдет из клиники примерно через неделю. А сейчас, я надеюсь, вы доставите нам удовольствие и пообедаете с нами.

– Я не могу оставаться здесь так долго. Назовите адрес клиники. Пошлю ей хотя бы цветы.

Хендерсон замялся всего на долю секунды.

– Это клиника доктора Юкавы… А что, прекрасная идея: цветам, уверен, она будет рада. Но пока что к ней не допускают посетителей, даже меня.

Тераи мысленно усмехнулся. Настаивать не имело смысла. Клиника ММБ была настоящей крепостью.

– Очень жаль, что вам приходится улетать так скоро. Но быть может, мы сможем все уладить? У меня есть предложение. Как я уже говорил, вы – мой враг, но я вам – отнюдь не враг. Я убежден, что все идет от прискорбного недоразумения и мы оба лишь выиграем, если покончим с этой враждой. Вы нанесли мне немало сильных ударов, но до сих пор я вас щадил. Вы сорвали мои планы, убили одного из моих лучших агентов…

– Карла Боммерса?

– Да.

– А вы приказали убить моего лучшего друга. Когда я приказал расстрелять Боммерса, я еще не знал этого наверняка – лишь мог об этом догадываться, – но, впрочем, это ничего не меняет…

– К убийству Игрищева я не причастен! Один из моих подчиненных перестарался… Он был за это наказан.

– Неужели? Наверное, как Горон?

– Глядите-ка, вам и это известно? Нет, на сей раз наказание было реальным. Ваш компаньон мог бы мне пригодиться в той же мере, что и вы сами. О, разумеется, я вполне могу обойтись без вашей помощи, а если потребуется, запросто вас уничтожу, но я предпочел бы договориться с вами. Что скажете, если я предложу вам пост генерального директора ММБ на Эльдорадо? Изыскатели вас уважают, мои люди боятся, вы уже побратались с вождями многих туземных племен, да и новый император Кено, насколько я понимаю, тоже ваш ставленник.

– Мой друг, мистер Хендерсон!

– Тем лучше! Ну так как, вы согласны?

– А какую политику я должен буду там проводить?

– Нашу, естественно. Но благодаря вам она станет более гибкой и мягкой.

– Зачем я буду предавать все то, что мне дорого? Ради денег? У меня их столько, что хватило бы на несколько жизней.

– Потому-то я даже и не заикался о деньгах. Послушайте, Лапрад. Вы – человек, землянин. Земле нужны металлы. Когда-нибудь, вероятно, мы наткнемся в космосе на других, наша развивающаяся империя встретится с их империей. И быть может, это произойдет даже раньше, чем вы полагаете!

– Ха!.. Стало быть, вы тоже задумывались об этом будущем контакте?

– Я только о нем и думаю! К тому времени мы должны быть сильны как никогда, независимо от того, выйдет ли эта встреча мирной или же нет. Особенно если она таковой не будет!

– С той земной империей, какой вы ее создаете, она и не может быть мирной. «Покоритесь или будете уничтожены» – вот ваш девиз!

– А почему бы и нет! Survival of the fittest![24] Кто может поручиться, что у тех, других, другой девиз?

– Предположим. Но зачем ради этого разорять беззащитные планеты? Зачем пробуждать к себе ненависть туземцев? Что вам мешает разрабатывать глубокие месторождения на Земле? Ведь технически это вполне возможно.

Хендерсон воздел руки к небу:

– Типичная точка зрения простого технаря! Сразу видно, что вы не представляете всей сложности проблемы. Доставлять металлы с планет, расположенных за сотни световых лет от нас, с помощью передатчиков материи в три раза выгоднее, чем добывать их здесь, на глубине в три или четыре километра! Для добычи их здесь пришлось бы значительно понизить уровень жизни землян, и хотя, по совести говоря, они и так уже порядком обленились, если мы покусимся на их жизненный уровень, начнутся бунты, а то, глядишь, и революции!

– Вот вы сказали, что выживает наиболее приспособленный. Надеюсь, что встреча с теми, другими, когда она произойдет, все же будет мирной. В противном случае, если Земля настолько деградировала, нас прихлопнут, как назойливых мух!

– У нас есть колонии, Лапрад. Они поставят армию. Земля теперь – всего лишь арсенал империи, пусть и на ней еще остается гораздо больше настоящих мужчин, чем мне казалось. Однако даже их не хватит, чтобы осуществить ваш проект глубоких разработок.

Тераи почесал затылок. Хендерсон решил, что геолог колеблется.

– Ну как, вы согласны?

– Нет. Меня враждебно встретят ваши люди и станут презирать мои. Уж лучше предоставьте это ВБК и…

– Этому сборищу мечтателей?

– …И через четыре или пять поколений Земля превратится в центр великой конфедерации равных народов, настолько мощной, что нам не будет страшна никакая встреча в космосе. А пока, почему бы вам не ограничиться эксплуатацией безлюдных планет, таких как Хэлл или Густавия?

– Там нет необходимой рабочей силы, и вам это прекрасно известно! И туда нельзя доставить на звездолетах тяжелое оборудование – слишком дорого. Да и потом, Лапрад, эти равные народы, как вы их называете, вскоре подомнут нас под себя. Вспомните Рим!

Тераи поднялся:

– Сожалею, Хендерсон, но нам больше не о чем говорить.

Рука Хендерсона легла на красную кнопку в уголке стола:

– Сто́ит мне позвонить, как сюда войдут пятеро вооруженных охранников – и Тераи Лапрада еще долго никто не увидит!

– Звоните! Перед тем как идти сюда, я заскочил в ВБК. Они знают, где я, и, если я не доложу им, – он взглянул на свои часы, – через десять минут, что жив и здоров, они поджарят вас заживо! Правительство еще не полностью в ваших руках, не забывайте.

– Хорошо, Лапрад, расстанемся по-хорошему, без взаимных угроз. У нас разные взгляды на будущее человечества, но это не значит, что мы не можем относиться друг к другу с уважением.

– Послушайте, Хендерсон, какой смысл нам с вами лгать друг другу? Берегись, а уж я за себя постою, как говорили древние корсиканцы.

Хендерсон пожал плечами:

– Что ж, будь по-вашему! Но вы об этом еще пожалеете!

Горилла Джо ожидал его в коридоре с недовольным видом. Он повел Тераи к лифту, держа руку на рукоятке револьвера. За поворотом на них буквально налетел какой-то человек.

– Что с тобой, Тэд? – проворчал Джо, хватая его за рукав.

– Девчонка! Она сбежала!

– Заткнись!

– Но патрон должен узнать немедленно…

– А этот тоже должен все знать, идиот? – оборвал его Джо, кивнув на геолога. – Это наш смертельный враг! Убирайся! – добавил он, вынимая из кобуры револьвер. – Боюсь, как бы с вами не произошел несчастный случай, – продолжил он с кривой улыбкой. – Теперь вы знаете слишком много!

– Даже если бы я ничего и не понял, ваши последние слова все объяснили, – спокойно ответил Лапрад. – Итак, мисс Хендерсон держали в заключении? Я подозревал это, теперь знаю точно.

– Вот только это тебе уже ничего не даст, потому что…

Ребром левой ладони Тераи ударил его по руке, сжимавшей револьвер. Раздался выстрел, пуля отрикошетировала от металлических стен. В тот же миг правый кулак Лапрада со всего размаха въехал Джо в солнечное сплетение. Охранник согнулся пополам, вновь разогнулся после левого апперкота в подбородок и рухнул на пол. Тераи подобрал револьвер, вырубил громилу ударом рукоятки по голове и прислушался. Все было тихо. Ни торопливых шагов, ни звонков сигнализации.

«Отличное изобретение – эти звуконепроницаемые перегородки!» – подумал Лапрад.

Из здания он вышел без малейших препятствий.

Поймав на улице такси, Тераи попросил довезти его до гостиницы. Что делать дальше, он не знал. Созвать журналистов и рассказать правду об Эльдорадо? Теперь, когда Стелла сбежала, он мог бросить Хендерсону вызов, потребовав показать ее представителям прессы, и… Нет. Единственное, чего он добьется, – это начала открытой войны на территории врага, тогда как ни ВБК, ни здравомыслящие члены правительства к этому еще не готовы. Собрав вещи, он отправился в аэропорт и первым же самолетом вылетел в Техас, на космодром «Астра», немного удивленный тем, что никто его не преследует.

«Таароа» высился на взлетной площадке. Подписав бумаги, Тераи направился к звездолету. У входного трапа стоял человек в униформе капитана космического флота Конфедерации, с любопытством разглядывая изображенную на корпусе эмблему: атолл с пальмами, герб Океанической республики. Заслышав шаги, он обернулся:

– Тераи Лапрад! А я все не мог понять, что здесь понадобилось кораблю Океании! У вас что, мало своих астропортов и вы загромождаете наши?

Лукавая улыбка никак не вязалась с агрессивностью его слов.

– Джек Сильвер! Сколько же мы не виделись?

– Лет десять? Двенадцать? Последний раз это было у тебя, в Торонто, еще до того…

– …До того, как эти свиньи все там сожгли! Да, прошло уж двенадцать лет.

– И чем ты занимался с тех пор?

– Геологической разведкой. Попутно сколотил состояние.

– Где именно?

– На Эльдорадо.

– Так ты работаешь на ММБ?

– Нет.

– И ты сумел сколотить состояние на Эльдорадо, не работая на ММБ? Ну, знаешь ли, старина, снимаю шляпу! Возвращаешься туда?

– Да, но не сразу.

– В таком случае мы, возможно, встретимся. Я только что получил приказ. Через три месяца, после исследований в том секторе, мы сделаем там остановку. Что это за планета? Красивая? А как туземцы?

– Очень красивая. Туземцы – почти такие же люди, как мы. У тебя есть пара минут? Давай-ка поднимемся на борт.

В каюте Сильвер восхищенно присвистнул:

– Неплохо вы там, в Океании, поживаете! Последняя модель, как я вижу.

– Скажи, что ты думаешь об ММБ?

Сильвер поморщился:

– Ты действительно не работаешь на них?

– Я уже сказал, что нет!

– Ну да, ты не из тех, кто способен сыграть злую шутку со старым другом, или же ты сильно изменился. Что я думаю о ММБ? Что его давно пора раздавить, пока Бюро не уничтожило весь мир! Тебе известно, что один из их политиканов год назад едва не протащил в парламенте, застав всех врасплох, закон о роспуске конфедеративного флота? Не хватило всего трех голосов! Но фокус не удался, и теперь уже поздно – мы начеку. С тех пор как мы узнали, что где-то там, среди звезд, есть другая империя, или республика, называй ее как хочешь…

– Я веду войну с ММБ, Джек! Когда через три месяца твой крейсер опустится на Эльдорадо, будьте во всеоружии и удвойте караулы!

– Что ты хочешь этим сказать?

– У меня нет времени все объяснять. Через три месяца увидишь сам, но воздержись от принятия каких-либо решений до тех пор, пока не встретишься со мной.

– Все настолько серьезно?

– Более чем.

Сильвер приподнял фуражку, взъерошил волосы.

– Хорошо, постараюсь не забыть. Что касается оружия, то с тех пор, как мы знаем о существовании тех, других, оно у нас всегда наготове.

Тераи подавил улыбку. Стало быть, Сильвер не посвящен в тайну. Он протянул ему руку:

– До свидания, Джек. Мне повезло, что я тебя встретил.

Англия была одной из редких планет земного типа, лишенных разумной туземной жизни. Заселенная около ста лет назад колонистами, преимущественно англосаксонского происхождения, она оставалась также одной из немногих богатых металлами планет, которые ММБ еще не успело прибрать к своим рукам. Расположенная рядом с несколькими другими колониями, Англия создала собственный торговый флот и специализировалась на экспорте машин и производстве оружия.

Тераи провел на ней несколько месяцев после того, как покинул Землю. Это был еще не обжитый суровый мир, хотя численность его населения достигла уже двухсот с лишним миллионов. Колонисты Англии славились по всей галактике тем, что рьяно отстаивали свою независимость, и ММБ оставило их в покое, слишком поздно осознав могущество планеты. Народ инженеров, горняков и скотоводов, разводивших стада на обширных равнинах северного континента, они всегда были готовы при необходимости взяться за оружие. Тераи надеялся обрести в их лице союзников.

Он сел ранним утром в астропорту Нью-Шеффилда, столицы планеты. Город состоял из двух частей. На севере, на склонах холмов и в зелени парков, белели здания жилых массивов; на юге прижимался к земле комплекс металлургических заводов, мастерских и складов, уродливый и мрачный. Между двумя частями города, на полосе длиной километров в сорок, имелась сложная сеть железных дорог и шоссе, ежедневно доставлявших потоки людей к местам их работы и обратно. Как и на всех недавно освоенных планетах, промышленность Англии была высокоавтоматизирована, так как колонистов было мало и каждый ценился на вес золота, но промышленный комплекс Нью-Шеффилда был настолько обширным и сложным, что его обслуживало до пятидесяти тысяч человек.

«Теперь понятно, почему ММБ делает все возможное, чтобы задержать их развитие, – подумал Тераи. – Если я потерплю неудачу, если и план Нокомбэ провалится, этот свободный мир останется, наверное, единственной надеждой всего человечества!»

В девять утра у него состоялась короткая встреча с Т. Г. Рамстедом, президентом Нью-Шеффилдской оружейной корпорации, аскетическим старцем с горящими глазами. Тот и глазом не моргнул, когда Тераи изложил ему свои пожелания: десять тысяч автоматов, пулеметы, ракеты для поражения воздушных и наземных целей, тонны боеприпасов. Рамстед только спросил:

– Для чего вам все это? Как мне кажется, пирату не нужно столько оружия, даже если предположить, что космическое пиратство – дело выгодное.

– Для защиты одной планеты!

Рамстед улыбнулся:

– Эльдорадо? И от кого же?

– А, так вы уже знаете?

– Да, мы получили от ММБ послание, в котором нас просят ни за какие деньги не продавать вам оружие.

– И вы… подчинитесь? – спросил Тераи, выделив последнее слово.

– Не старайтесь меня задеть, это ни к чему. Нам никто не смеет приказывать, и меньше всех – ММБ. Вы получите ваше оружие по заводской цене. И дай вам бог свернуть им шею! Поверьте, мы не питаем неприязни к Земле, нашей планете-матери, но, если земляне позволят тирании ММБ распространяться по галактике, однажды мы и сами встанем у них на пути с оружием в руках, если потребуется.

– Полагаю, я не выдам никаких секретов, если скажу вам, что такой же точки зрения придерживается и ВБК.

– Которое ничего не делает для того, чтобы остановить их!

– Которое долго ничего не могло сделать. Но если вы действительно думаете так же, как люди из ВБК, вам следовало бы с ними связаться.

– Мы это обсудим. Вы получите оружие через два дня.

– Так скоро?

– Я поговорю с моим старым другом Диком Кристофером, президентом Республики, и мы возьмем все, что нужно, из наших арсеналов. Только вот что. Доставку мы обеспечить не сможем. Это стало бы открытым объявлением войны, а нам хотелось бы этого избежать. Во всяком случае, сейчас.

– Благодарю вас. Доставку я возьму на себя.

Тераи встал, чтобы попрощаться. Рамстед проводил его до двери, протянул ему сухую, холодную руку и сказал:

– Если вы потерпите поражение, Англия станет для вас надежным убежищем. Помните об этом. Нам нужны такие люди, как вы.

О том, чтобы переправить все оружие на «Таароа», даже за несколько рейсов, нечего было даже и думать. Оставалось только одно – найти независимого капитана, собрата по духу, которого не испугала бы доставка такого груза на планету из списка «Б». Тераи решил, что знает, где его искать. Он направился к кварталу, прилегающему к астропорту, зашел в кабак, который когда-то часто посещал. Внутри ничего не изменилось. Зал был длинным и низким, с почерневшими балками потолка, под которыми тянулись два ряда столиков, вплоть до маленькой танцевальной площадки перед закрытой занавесом сценой. В этот час кабак был почти пуст. Тераи облокотился о барную стойку, и к нему тут же подошел незнакомый официант с грубым лицом.

– Скотч.

– Местный или импортный?

– Я сказал «скотч», а не ослиную мочу с купоросом, которую вы тут гоните.

– Тогда десять долларов – и плата вперед. Здесь не дают в кредит незнакомцам, даже на две минуты!

Тераи через стойку схватил официанта за отворот куртки, притянул к себе. Тот задергался, норовя ударить великана по лицу. Взмахом руки гигант отшвырнул его к стене. Официант выхватил из-под стойки дубинку и замер, уставившись на два револьвера, внезапно возникшие в руках Тераи.

– Ну так что, нальешь ты мне или нет?

– Это еще что тут такое? – раздался сзади голос. – А… Все в порядке, Том! Опустите ваши пушки, Тераи, здесь они ни к чему!

Гигант повернулся:

– Я знал, что вы явитесь, если я затею маленькую потасовку. Как дела, Тейлор?

– Да так, ни шатко ни валко. Каким добрым ветром вас занесло к нам после стольких лет?

– Понадобилось кое-что прикупить.

– Шахтное оборудование?

– Хм… Где бы нам поговорить спокойно?

– В моем кабинете. Пойдемте.

Тейлор направился к двери в другом конце бара, кивком головы предложив Тераи следовать за ним. Глухая комната была весьма уютной.

– С чего это вы подняли такой шум? На вас это не похоже, или вы сильно изменились. Скотч? Здесь у меня родной, не волнуйтесь.

– С удовольствием. Да, я изменился, Джейк. Постарел. Мне нужно было вас увидеть, а я не знал нового пароля.

– Я чем-нибудь могу вам помочь?

– Думаю, да.

– Старина Джейк всегда платит долги. Особенно такие, как этот. Рассказывайте.

Тераи жестом отмахнулся от этого напоминания о прошлом. Одиннадцать лет назад благодаря его показаниям Тейлору удалось выпутаться из грязной истории – все это подстроил главарь конкурирующей банды. Тераи не испугался угроз и выступил на суде. После вынесения оправдательного приговора все завершилось десятиминутным сведением счетов, результатом стали семь трупов.

– Так вот, мне нужен не слишком щепетильный, но достаточно храбрый капитан, который сможет переправить на Эльдорадо оружие.

Тейлор присвистнул:

– Черт возьми! Похоже, здесь не обошлось без ММБ.

– Так и есть.

– Я и сам бы с радостью помог утереть им нос. Но у них свои патрульные крейсера, и если вашего человека схватят… Доставка оружия на планету типа Б… Это попахивает виселицей или как минимум промывкой мозга!

– У меня есть свой дозорный корабль, я сам буду его сопровождать.

– Независимый капитан, не слишком щепетильный, но храбрый? Такого здесь можно, конечно, найти, но это обойдется недешево.

– Цена меня не волнует. Деньги у меня имеются.

– Столько, сколько нужно?

– Раз в десять больше, чем нужно!

– В таком случае я умолкаю. Лишних вопросов задавать не буду, ваши дела – это ваши дела, и, если вам вздумалось устроить там большую охоту на крупного зверя, меня это не касается. Так, давайте-ка прикинем… Ред Джонс? Нет, он сейчас у черта на куличках. Тед Ларкинс? Его лоханка недостаточно быстроходна. Казимир Круковский? По последним сведениям, его сцапали на Логало. Надеюсь, правда, это ложные слухи… Ага, Дом Фландри. Его «Молния» когда-то вполне оправдывала свое название, и я знаю, что он содержит ее в полном порядке. Он здесь не так давно, но, думаю, положиться на него можно.

– Француз?

– Да. Или, быть может, канадец. А есть разница?

– Да, в общем-то, нет. Когда я могу застать его тут?

Тейлор посмотрел на свои часы:

– Сейчас половина девятого. Он будет в баре около половины одиннадцатого. Можете подождать его, заодно и поужинаете. У нас сейчас неплохая эстрадная программа, уверен, что Фландри явится ее посмотреть. Разумеется, ужин и напитки – за счет заведения!

Тераи в который уже раз окинул сцену рассеянным взглядом. Вслед за стриптизершами, вызвавшими в зале настоящий переполох, выступили довольно-таки профессиональные жонглеры, которых, в свою очередь, сменили весьма посредственные эквилибристы. Но вот занавес снова закрылся, и появился конферансье.

– Дамы и господа… – Тераи улыбнулся. «Дамы и господа», в большинстве своем, таковыми отнюдь не являлись… – Теперь я имею честь вам представить нашего соловья, Джейн Партридж, любимицу астронавтов, шахтеров, торговцев – да всей Вселенной! Джейн, только что вернувшаяся из триумфального турне по Телону, Барре, Сульфуру и Бруншвигу, унесет вас в мир космических дорог и девственных планет! Встречайте – Джейн Партридж и ее «Песни о космосе»!

Конферансье исчез. Занавес раздвинулся, явив зрителям декорации астропорта, на фоне которого возвышались гротескные, самых необычных форм звездолеты. Появилась певица. Невидимое фортепьяно заиграло аккомпанемент.

Тераи вздрогнул. Он знал эту песню – ее пела ему Стелла! Вернее – нет, то была другая версия, пусть и на тот же мотив, да и слова были немного другими. Кто-то переделал старый текст, заменив «шлюп» на «звездолет», «Буффало» на «Нью-Шеффилд» и так далее.

«Вот же наглецы!» – подумал Тераи, усмехнувшись.

Голос был приятный, да и потом, неизвестные барды, сочинявшие фольклорные песни, зачастую всего-то и делали, что немного видоизменяли мотивы и слова более древних песен.

Зал взорвался аплодисментами, певица раскланялась и запела следующую песню. В резком свете прожектора она выглядела хрупкой, молодой, прелестной, с этими ее распущенными длинными черными волосами, ниспадающими на плотно облегающий костюм астронавта, служивший ей сценическим.

Убаюкиваемый мелодией, звонким и в то же время глухим голосом, Тераи сам не заметил, как предался меланхолии. Как-то вечером на Ируандике – сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность, – Стелла тоже пела эту песню, правда, там говорилось о железной дороге. У него, Тераи Лапрада, деньги были – куча денег, – но, как и бродяга из песни, он не знал, куда ему податься, теперь, когда Лаэле была мертва, а Эльдорадо могло в любую минуту превратиться в сущий ад.

Джейн Партридж продолжала распевать перед своими наивными и суровыми слушателями старые песни первооткрывателей одного из континентов другой планеты, которую многие из присутствовавших в зале никогда не видели. Тераи узнал почти все песни, пусть теперь, в двадцать третьем веке, они и звучали иначе. Чаще всего изменения были совсем незначительными, но иногда от прежнего варианта оставался только мотив, а то и один лишь ритм. Если мисс Партридж изменила их не сама – это представлялось вполне возможным, – то она точно обладала как минимум поэтическим чутьем и прекрасным пониманием музыки. Внезапно Тераи захотелось с ней познакомиться. Песенный номер подходил к концу. Он жестом подозвал к себе официанта:

– Могу ли я встретиться тет-а-тет с девушкой, которая сейчас на сцене?

Официант многозначительно ухмыльнулся:

– Это будет не так-то просто, месье. Возьмите лучше Перл Саншайн.

– Стриптизершу? Ну уж нет!

– Месье не нравятся блондинки? Как месье будет угодно. Сейчас я провожу вас в приватную гостиную, а потом пойду и спрошу. Но до сих пор мисс Партридж всегда отвечала на подобные приглашения отказом.

– Вот как? Тогда скажите ей, что сюда я добирался на шлюпе «Джон Тля», а затем на поезде «Ред Булл». Если уж это не сыграет мне на руку, придется мне остаться ни с чем.

Тераи опустился в мягкое кресло. Вошел Тейлор:

– Рисковый вы парень, Лапрад.

– Вы это о чем?

– Она работает на Большеротого Стивена.

– Неужели? И кто этот джентльмен?

Тейлор чувствовал себя явно не в своей тарелке.

– Тут, в Нью-Шеффилде, под ним все увеселительные заведения. Бандит, одним словом. Строит из себя крутого парня.

– Это его любовница?

– Нет, не думаю. Большеротый Стивен западает, скорее, на пышногрудых блондинок. Но он не любит, когда подкатывают к его работникам, которых, поговаривают, держит в черном теле.

– Да плевать я на него хотел, старина! Мне всего-то и надо, что перекинуться парой слов с этой девушкой. Завтра, максимум послезавтра я отсюда отчалю.

– Что ж… Так или иначе, я вас предупредил.

– Вы что, боитесь его, этого Стивена?

– Я-то? Да я и не таких перемалывал. Просто не хотелось бы мараться понапрасну. Я хватаюсь за револьвер только тогда, когда ничего другого не остается.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке… Но ступайте, вот и она!

Джейн Партридж, переоблачившаяся в черное платье, нерешительно застыла в дверях.

– Вы хотели меня видеть?

В глазах ее стоял страх.

– Входите, присаживайтесь. И чтобы вы почувствовали себя более непринужденно, позвольте мне заверить вас, что я не имею в отношении вас никаких дурных намерений, что мне понравился ваш песенный номер и что я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов.

Ее изящные черты лица, казалось, еще более напряглись.

– А, так вы из полиции?

Тераи рассмеялся:

– Нет-нет, уверяю вас! Я хотел всего-навсего сделать вам комплимент – у вас настоящий талант к адаптации этих старых земных песен. Вы ведь и сами с Земли, не так ли?

– Да, из Филадельфии.

– И вам сейчас… года двадцать два, двадцать три?

– Двадцать четыре. А что?

– А то, что у вас тот же репертуар, какой был у одной моей подруги, – она тоже с Земли, из Северной Америки, и ей тоже двадцать четыре года. Вот я и спросил себя: а не могли вы заниматься фольклором в одном и том же студенческом кружке, к примеру в Чикаго?

Джейн Партридж густо покраснела.

– Возможно, – пробормотала она наконец. – Только прошу вас, никому не говорите! Мой патрон считает, что я сама сочиняю эти песни! Они, знаете ли, нравятся публике, и потому мне платят чуть больше, чем всем остальным, а это позволяет мне чувствовать себя чуть более свободно!

– Так это правда, что Стивен, как поговаривают, держит вас в черном теле?

Она прикусила губу:

– И да и нет. Он не пытается извлечь из этого выгоду в том смысле… в каком вы могли бы подумать. Но у меня семилетний контракт, и истекает он лишь через шесть лет.

– Хороший контракт?

– На кров и еду хватает, но и только.

– Зачем же вы его подписали?

– До чего вы любопытны!.. Впрочем, я вам отвечу: чтобы не умереть с голоду. Я прилетела сюда туристкой в составе студенческой группы – тур оплачивало правительство, – а потом опоздала на звездолет и зависла тут без единого цента в кармане. Вы ведь знаете, какие нравы здесь, на Англии?

– Да, это суровая планета для тех, у кого нет денег. Родные-то у вас есть?

– Нет, я сирота. Занялась поисками работы и нашла это место. Выбор был невелик: или это, или панель. Правда, в какой-то момент я даже испугалась, что придется работать и здесь, и на панели.

– И организаторы тура вас не искали?

– О, они мне писали, даже выслали немного денег со следующей по счету планеты, но было поздно – я уже подписала контракт!

– А какой была ваша специализация в университете?

– Социология.

Тераи тяжело вздохнул. В этом безжалостном космосе есть ли кому-нибудь дело до исчезнувшей бедной студентки, специализировавшейся в социологии?

– Но вы вполне могли бы выйти замуж.

– Контрактом это запрещено. Неустойка просто огромная.

– А вы не устали? Мне сейчас нужно будет решить один вопрос – это займет всего несколько минут, – а затем я хотел бы поговорить с вами, без всяких задних мыслей. Как насчет небольшой прогулки по дорогим бутикам?

Она едва заметно улыбнулась:

– Контрактом это запрещено.

– Да уж, держат вас действительно в черном теле – чуть ли не за рабов! А «огромная неустойка» – это сколько?

– Десять тысяч долларов!

Тераи пренебрежительно щелкнул пальцами.

– Огромная – для вас, пустячная – для меня. Вот, держите! – Вытащив из кармана чековую книжку, он быстро подписал два чека. – Один – на десять тысяч долларов; бросите его в лицо Большеротому Стивену. Второй – на сорок тысяч; это позволит вам вернуться на Землю и завершить обучение.

Девушка смотрела на него округлившимися глазами.

– Берите же! – настаивал он. – Я знаю, что завтра на Землю, с остановками на Теллусе и Скане, улетает «Вега» – на ней еще есть свободные места.

– Но я не могу!

– Вы боитесь, что они окажутся без покрытия? Я мог бы выписать еще с десяток, на такие же крупные суммы, и даже не заметить. Спросите у Тейлора, если не верите мне. Он подтвердит вам, что подпись Тераи Лапрада стоит гораздо больше, чем это!

– Но почему вы даете мне все эти деньги? И что потребуете взамен?

– Потому, что, спев эти песни, вы пробудили во мне мучительные и в то же время приятные воспоминания; потому, что, пусть я и не знаком с Большеротым Стивеном, я уверен, что он – скотина, каких мало; потому, что деньги мне вскоре вовсе не будут нужны; но прежде всего потому, что я – Тераи Лапрад. Насчет того, что я мог бы потребовать взамен… Скажу так: вы, конечно, красивы, мисс Партридж, но неужели вы и в самом деле думаете, что стоите пятьдесят тысяч долларов?

– Не знаю, должна ли я принять эту милостыню, – проговорила она глухим голосом.

– Это вовсе не милостыня, мисс. Когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, я был еще беднее, но я был мужчиной. Мне повезло, я сколотил состояние, причем такое огромное, что мне не потратить его за всю жизнь. Берите, и если вам тоже улыбнется удача… что ж, вы сами сможете помочь какому-нибудь обездоленному. Как только освобожусь, я за вами зайду. Договорились?

Едва она вышла из комнаты, как Тейлор ввел туда высокого худощавого брюнета, одетого с элегантностью и даже с изысканностью. Его тонкое, пожалуй, даже слишком правильное лицо сохраняло рассеянно-мечтательное выражение, с которым никак не вязался холодный блеск проницательных серых глаз.

– Тераи, это капитан Фландри. Думаю, он подойдет для вашего дела лучше, чем кто бы то ни было.

Тейлор вышел. Несколько секунд Тераи и Фландри приглядывались друг к другу – так тигр порой оценивает встретившегося ему носорога.

– У вас есть звездолет? Какого класса?

– Типа «Альтаир».

– Такое старье?

– Вы будете поражены той скоростью, которую я из него выжимаю. Ничто не запрещает ставить новые двигатели на старый корпус… Потом, если модель и устарела, сам корпус в прекрасном состоянии. «Молния» была последним кораблем этого типа и, до того как я ее купил, успела сделать всего два рейса. В нашем деле иногда полезно иметь невинный с виду грузовоз, развивающий скорость крейсера.

– Команда надежная?

Фландри хитро улыбнулся:

– Банкиру или девице из церковного хора, возможно, было бы опасно путешествовать на нашем корабле. Но для ваших целей, если я правильно их понял, команда подойдет.

– Вы готовы рискнуть, зная, что за это вас ждет стирание памяти или даже виселица?

– Все зависит от цены.

– Триста тысяч долларов.

– Давайте уж четыреста!

Тераи пожал плечами:

– Пусть будет четыреста, мне наплевать на цену. Договорились.

– Эх, надо было просить полмиллиона! Ну да ладно, деньги – лишь способ сделать жизнь комфортной.

– Сможете купить другой звездолет или уйти на покой.

– Как недавно пела мисс Партридж: «Когда забурлит кровь бродяги да ветер странствий подует…»

– Вы так любите приключения?

– Да, братишка, в них вся моя жизнь.

– Не могу сказать, что мне это не по душе… Ладно, будьте готовы начать погрузку послезавтра с рассветом. Взлетный квадрат номер сорок один.

– Я там буду. Пойдемте, что ли, пропустим по рюмашке, чтобы закрепить наш уговор?

Они прошли в бар, где Тераи на минутку задержался у стойки, чтобы обменяться приветствиями с тремя старыми товарищами, после чего направился к угловому столу, за которым уже расположился Фландри. Чей-то раздраженный голос перекрыл общий шум. Лапрад обернулся. Сопровождаемая крупным, пышущим яростью мужчиной, в зал вошла Джейн Партридж.

– И вы думаете, я позволю вам уйти вот так просто, получив в качестве гарантии какой-то жалкий клочок бумаги? Кто мне подтвердит, что он вообще чего-нибудь стоит?

Тераи подошел к девушке и ее спутнику:

– Я.

– А, так это вы хотите увести ее у меня? Нет уж, со мной этот номер не прокатит!

Вынув чек из кармана, Большеротый Стивен разорвал его надвое. Джейн Партридж с хриплым криком набросилась на него, пытаясь вырвать клочки бумаги из его рук. Схватив девушку за запястье, громила грубо оттолкнул ее от себя, и она, отлетев метра на два, упала под стол. Тогда Тераи, подойдя вплотную к бандиту, отвесил ему две легкие пощечины.

– Вижу, с женщиной ты чувствуешь себя очень сильным, скотина, – спокойно произнес он. – Давай, вытаскивай свой револьвер, если ты такой смелый, я подожду.

Два амбала, державшиеся позади Большеротого, синхронно пришли в движение, но успели сделать лишь пару шагов.

– Стойте, где стоите!

Справа от Тераи, с револьвером в руке, возник Тейлор. Слева от себя Лапрад краем глаза заметил Фландри, поигрывавшего длинным пистолетом.

– Играем открыто! Трупы мне здесь не нужны! – тихо, но твердо проговорил Тейлор. – Вы допускаете ошибку, Стивен. Если вам дорога жизнь, я бы на вашем месте не стал поднимать руку на Лапрада или его протеже.

Не теряя самообладания, Большеротый Стивен пожал плечами:

– Может, он потому и бахвалится, что у него такая поддержка?

– Я же сказал: вытаскивай свой револьвер, – повторил Тераи. – Ну что, решился? Или ты – не только скотина, но и трус?

Грязно выругавшись, Стивен развернулся, якобы для того, чтобы направиться к выходу, и с быстротой молнии выхватил револьвер из кобуры. Выстрелить он не успел. Прогрохотали три выстрела, он пошатнулся и обрушился на пол, накрыв своим мощным телом труп одного из телохранителей. Другой, схватившись левой рукой за раздробленное запястье правой, ошеломленно взирал на мертвого босса.

– Надо же, разок промазал. Видать, старею. Впрочем, десять кусков я все равно сэкономил. Давай, парень, вали отсюда, держи рот на замке и благодари судьбу. А этих неплохо бы отсюда убрать.

Тераи по разу пнул каждый из трупов.

– Джейк, налей всем за мой счет. – Он бросил на стойку несколько банкнот. – Полноте, мисс, бояться больше нечего! Все кончено, вы свободны.

Бледная как мел, Джейн Партридж подошла к Тераи:

– Так кто же вы все-таки? Убийца? Или сэр Галахад?[25]

Лапрад рассмеялся:

– И тот и другой, если хотите.

– Но… двух человек… из-за меня, девушки, которую вы даже не знаете.

– Что ж, вот и повод узнать поближе! С тем образом жизни, который я веду, двумя мерзавцами больше или меньше… Ладно, пойдемте, я обещал вам приятное завершение вечера. До свидания, Фландри, и спасибо за помощь. Не забудьте – послезавтра, как рассветет! До свидания, Джейк, или прощайте, кто знает?

– Вы даже не дали мне возможности выстрелить, Тераи. Я бы выплатил вам долг!

– Выплатите, если договоритесь с полицией о том, чтобы подзамять дело хотя бы до тех пор, пока я отчалю отсюда. А потом мне уже будет без разницы. В конце концов, это была законная самозащита. Удачи вам всем!

Вечер затянулся на добрую половину ночи. Они пили, танцевали, флиртовали, говорили то о нем, то о ней, снова пили. Ближе к утру Тераи проводил девушку до ее квартиры.

– Ну ладно, может, еще и свидимся, – сказал он.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза – в бледном свете зари она была необычайно красива. Медленно и нежно он обнял ее и привлек к себе. Она не сопротивлялась.

Проснувшись, Тераи с удивлением обнаружил, что находится в незнакомой комнате. День давно уже вступил в свои права. Рядом с ним, с растрепанными волосами, прикрывавшими голые плечи, все еще спала Джейн. Какое-то время он смотрел на нее, злясь на себя самого.

– Она подумает, что именно этого я и хотел. Однако же…

Он ни о чем не жалел. Ночью они о чем только не болтали – алкоголь, как известно, развязывает языки, – но он точно не сказал ничего такого, что могло бы поставить под угрозу его планы. Естественно, он рассказал о своей жизни, не забыв подробно описать ту экспедицию, где он был проводником Стеллы Хендерсон. Услышав это имя, Джейн вскрикнула от удивления. Когда-то она знала мисс Хендерсон – они вместе посещали один и тот же фольклорный кружок, – знала ровно настолько, насколько бедная студентка может знать богатую сокурсницу, – и потому, придя в восторг от странного совпадения, ловко, как ей, вероятно, казалось, расспросила Тераи о его отношениях со Стеллой. Впрочем, все это было уже не важно. Джейн намеревалась вернуться на Землю и зажить там относительно безоблачной – благодаря ему – жизнью. Возможно, когда-нибудь она расскажет о нем своим детям – сам он, вероятно, будет давно уже мертв или навсегда выслан на богом забытую планету. Эта мысль немного позабавила Тераи, вернув ему меланхоличное настроение.

«Наверное, она думает обо мне куда лучше, чем я того заслуживаю. А мне больше некуда девать все эти деньги, вот я и разыгрывал из себя доброго гения».

Он потянулся, встал, разбудил Джейн. Остаток дня они провели вместе. Тераи помог ей собрать скромные пожитки, после чего отвез в астропорт на взятой напрокат машине. Она всю дорогу молчала, думая о чем-то своем. «Вега» вылетала лишь через час, и Джейн робко спросила, можно ли подняться на борт «Таароа». Он оказал ей эту честь, уже ощущая некоторую неловкость, не находя больше тем для разговора. Когда настало время уходить, она сняла с шеи колье из искусственных камней и повесила на штурвал.

– Мне его дала одна старая колдунья-негритянка, сказав, что оно приносит удачу, – пояснила она. – Так все и вышло. Пусть теперь оно принесет удачу и вам!

Тераи проводил ее до наружного трапа «Веги». Над их головами изгибался длинный корпус корабля, слегка вибрируя под напором двигателей, работавших на малых оборотах. Прозвучала сирена. Джейн подняла на него свои большие глаза.

– Жаль, что у нас был всего один день, – прошептала она.

– Будьте счастливы, Джейн.

– И вы тоже, Тераи.

Он смотрел ей вслед, пока она поднималась по трапу. У входной дверцы она остановилась, обернулась, наградила его широкой улыбкой и стремительно сбежала вниз.

– Если увижу Стеллу, скажу ей, что вы ее любите.

Она крутанулась, словно юла, и навсегда исчезла из его жизни.

«Таароа» снова парил в пространстве. Впереди, довольно далеко, величественно вращался гигантский голубоватый диск Эльдорадо, кое-где закрытый белыми пятнами облаков. Чуть правее маячила маленькая звездочка – грузовоз «Молния». Тераи не сводил глаз с экрана радара. Еще одна сверкающая точка стремительно приближалась к первой.

– Похоже, нужно готовиться к бою.

Он методично привел «Таароа» в полную боевую готовность, проверил аппараты, затем настроил приемник на нужную волну.

– Алло, неизвестный корабль! Алло, неизвестный корабль! Говорит патрульный корвет «Сэмюэл Лимэн», капитан Джонсон. Остановитесь для досмотра!

Тераи придвинул к себе ежегодный справочник космических флотов. «Сэмюэл Лимэн», корвет новейшей постройки, триста тонн, пять человек экипажа, две пушки, магнитные захваты, частный флот ММБ.

– Если они ударят по «Молнии», ей кранты! – проворчал Тераи.

«Таароа» приближался со стороны солнца, и благодаря антирадарному покрытию, предназначенному только для кораблей государственного флота, оставался незаметным для корвета. Тераи увеличил скорость и прицелился.

– Алло, неизвестный корабль! Остановитесь, или мы откроем огонь!

«Молния» продолжала идти своим курсом. Раздался первый предупредительный выстрел; снаряд разорвался примерно в километре перед кораблем.

– Последнее предупреждение!

Тераи повернул прицел, выпустил две торпеды и принялся ждать. За мгновение до взрыва на «Лимэне» заметили опасность и попытались уйти в сторону, но было уже поздно. В небе полыхнула ослепительная искра.

– Ну вот, война началась. Пятеро бедняг, которые, вероятно, были не такими уж мерзавцами. Семьи, куда уже никогда не вернутся отцы…

Тераи выругался. «Молния» вошла в верхние слои атмосферы, замедляя ход. Он задержался сзади, вглядываясь в небо, а затем тоже устремился вниз.

Глава 5 …Как ломается это копье

– Ну вот, разгрузку закончили. Теперь у вас тут хватит оружия, чтобы завоевать всю планету. Ведь именно этого вы хотите?

Тераи раздраженно обернулся:

– Нет. И вообще, то, чего я хочу…

– …Меня не касается.

Тераи повел плечами:

– О, я вполне могу вам сказать. ММБ наверняка уже предупреждено о гибели своего корвета. Там сидят достаточно умные люди, они заключат, что я вернулся – и не с пустыми руками. Моя цель – помешать им опустошить эту планету, как они уже опустошили десятки других.

– И для этого вы намерены вступить с ними в войну. Знаете, войны тоже иногда неплохо опустошают планеты.

– Черт возьми! Я знаю, что будут трупы, возможно, и сам я погибну. Но при возникновении конфликта между ММБ и туземцами федеральное правительство будет вынуждено применить закон о карантине, и лет на десять эта планета будет спасена. А за десять лет многое может случиться.

– Но почему вы хотите защитить именно Эльдорадо?

Тераи устало провел ладонью по лицу:

– Сложно объяснить. Видите ли, я сам частично происхожу от колонизированных земных народов, я не верю в то, что человек достаточно мудр и бескорыстен и способен не претендовать на ведущую роль в космосе, у меня есть друзья среди здешних туземцев, а ММБ представляет здесь то, что я ненавижу больше всего на свете… Наконец, черт побери, я такой, какой есть, и не могу поступить по-другому! А почему вы сами ушли из Звездной гвардии, капитан Фландри?

– Глядите-ка, да вы все знаете!

– Я всегда навожу справки о тех, кого нанимаю. У меня есть кое-какие связи в конторах, на Англии.

– В основном от скуки. Звездная гвардия вовсе не такая, как думают простаки. Никаких тебе космических пиратов, эти ожидания не оправдались, только в фантастических романах берут на абордаж летящий звездолет. Остается картография, но это однообразно. Я просил перевести меня в исследовательский корпус, но мне отказали, и я подал в отставку. С тех пор веду исследования на свой страх и риск. А ради заработка иногда перебрасываю грузы, законные или незаконные, как на сей раз. – Он помолчал. – Вы мне нравитесь, Лапрад. Я думаю, ваш замысел может сработать, но, возможно, кое-какая помощь вам не помешает. Что скажете, если я предложу вам союз? Может, у меня с ММБ свои счеты…

– А ваша «Молния»?

– Мой помощник пару месяцев справится с ней и без меня.

– Если мы проиграем, на Земле вас объявят вне закона.

– Я и так уже вне закона.

Тераи смерил его долгим взглядом:

– Простите мою подозрительность, но я недавно обжегся. Откуда мне знать, что вы не шпион Хендерсона?

Фландри громко расхохотался:

– Раз так, неужели я доставил бы вам целый арсенал, с помощью которого вы намерены свернуть им всем шею?

– Хендерсон вполне способен рискнуть по-крупному, лишь бы узнать мои планы. Что значат для него несколько десятков или даже сотен трупов? Нет, если вы хотите остаться со мной, то должны найти вескую причину, чтобы я принял вас в союзники.

– Я уже сказал: у меня с ММБ свои счеты…

– Слишком туманно!

Фландри глубоко вздохнул:

– Ладно. Я расскажу вам, хотя это может показаться самой нелепой мелодрамой. Вы согласились стать проводником для мисс Хендерсон, так ведь? В каких вы были с ней отношениях?

– Я полагал, что в дружеских. Она обвела меня вокруг пальца.

– Возможно. Она рассказывала вам о своих студенческих годах?

– Да.

– О своей первой любви?

– Да.

– А имя назвала?

– Нет.

– Поль был моим младшим братом, Лапрад. Молодой физик с блестящим будущим, как принято выражаться. Но будущее оказалось коротким и закончилось в груде железа: его машина сорвалась с шоссе на скорости сто восемьдесят километров в час. Меня не было на Земле, когда это произошло, но я отыскал остов его автомобиля на свалке металлолома прежде, чем его успели отправить под пресс. Так вот, рулевое управление было намеренно повреждено. У меня нет доказательств, но несложно представить, что идиллическая связь между нищим Полем Фландри и Стеллой Хендерсон нравилась далеко не всем. Разумеется, расследования как такового не было. Еще один молодой безумец разбился – эка важность! Теперь вы понимаете, почему я ненавижу ММБ и его хозяина? И я не думаю, Лапрад, что мисс Хендерсон хотела вас предать. Поль был сама честность и никогда не полюбил бы девушку, которая не была бы в этом похожа на него. Вероятно, ее обманули, так же как и вас.

– Она могла измениться. Богатство растлевает души.

– Вы и сами богаты.

– Деньги у меня действительно есть, но на богатство, на имущественное положение мне настолько наплевать, что я предоставляю другим возможность приумножать мой капитал и до этого года не тратил на себя и двадцатой части моих доходов.

– Вы ведь ее любите, не так ли?

– А вас это как касается?

– Да, никак, тут вы правы. Ну что, вы принимаете мое предложение?

– Я только приветствую любую искреннюю помощь, Фландри!

Солнце золотило саванну, красные палатки второй армии Кено ярко горели в его лучах позади лагеря ихамбэ. Тераи потянулся. Вдали, на травяной равнине, маневрировали, рассредоточившись, черные фигурки – смешанные отряды ихамбэ и кеноитов под командованием Фландри.

– Наконец-то я применю знания, – сказал накануне Фландри Лапраду, – которые считал совершенно бесполезными: мне их вдолбили еще в кадетской школе. Продвижение перебежками под огнем противника, маневры сближения, расстановка пулеметов и так далее и тому подобное!

Справа ветер доносил трескотню выстрелов: там тренировались отборные солдаты. Клон-Сифо, кеноитский генерал, подошел к Тераи:

– Скоро, господин Лапрад, мы будем готовы.

– Ага, к тому, чтобы разгромить несколько вооруженных отрядов горожан. Если бы пришлось иметь дело с регулярной армией… В общем, постараемся справиться и будем надеяться, что нам не придется сражаться по-настоящему.

Он поднялся со стула и направился к штабной палатке. Навстречу ему гигантскими прыжками устремился Лео и упал у его ног с тяжелой грацией хищника, радостно хлеща траву хвостом.

– Да, я вернулся, дружище! Нет, больше я тебя не покину, никогда не покину, обещаю. Ты – это все, что у меня осталось.

Родители… Лаэле… Стелла…

Тераи вздрогнул. Почему вообще в его мыслях Стелла стоит рядом с его родителями и женой? Она обманула его, обвела вокруг пальца, воспользовалась им в своей борьбе против того, что ему было дорого. И однако, он не мог ее ненавидеть. У него перед глазами вновь и вновь вставал ее образ: Стелла в лагере ихамбэ, на Ируандике, той ужасной ночью в Кено, но особенно во время танца Трех Лун, когда он прижимал ее к себе, а она отвечала на его поцелуи…

Он тряхнул головой:

– Ну уж нет. Я не стану играть в Ромео и Джульетту, слишком уж я стар для этого! Да и ничто не говорит в пользу того, что Джульетта согласится.

Тем не менее он не мог больше обманывать себя. Зачастую, прокручивая в голове события этих последних месяцев, он искал для нее оправдания: несомненно, она поступала искренне, когда прилетела на Эльдорадо, ослепленная пропагандой ММБ, а затем была оскорблена, как земная женщина со своими предрассудками, его связью с Лаэле. И все же ему неоднократно казалось, что она готова понять, что она сможет перейти на его сторону, окажись он чуть более умелым, чуть менее брутальным. Когда она улетала, то сказала, что будет рада увидеться с ним снова, и быть может… Но нет, все их разделяет: кровь, происхождение, социальная среда. Возможно, это и к лучшему.

Не отдавая себе отчета, Тераи незаметно дошел до стрельбища. Офицеры-инструкторы, три бывших геологоразведчика, отобранных им среди тех, кто был ему наиболее фанатично предан, подошли к нему с отчетом.

– До совершенства им далеко, но стреляют они хорошо и знают свое оружие от и до, – доложил самый старший, Нед Соммерсфилд, который в молодости был унтер-офицером. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Тераи. Если когда-нибудь они повернутся против нас…

– Это нам не грозит, Нед. Сейчас семь вечера. Как только части вернутся с маневров, скажи Фландри, чтобы собрал командиров отделений. Мне нужно с ними поговорить. Что с тобой, Лео?

Ритмично порыкивая, сверхлев с тревогой поглядывал на восток.

– Самолет? Там? Всем рассредоточиться по саванне!

Прислушавшись, он уловил глухой гул, который усиливался с каждой секундой, пока не превратился в пронзительный вой.

– Нет, это не самолет. Звездолет. Но только сумасшедший может входить в атмосферу на такой скорости! Сумасшедший или тот, кто спасается от погони…

Высоко в небе, над грядой облаков, появилась сверкающая точка, которая росла на глазах, приближаясь к земле. Внезапно впереди нее возникло сияние, характерное для антигравитационного поля.

– Слишком поздно! Он свернет себе шею! И совсем близко отсюда!

Тераи уже бежал к возможному месту падения корабля. Фландри пустился за ним. Звездолет ударился о поверхность по касательной, взрыл почву, брызнувшую из-под его носа двумя волнами, и замер под скрежет рвущегося металла.

– Космическая яхта! Нашли время для прогулок, придурки!

Корпус был сильно помят, но уцелел, только в середине зияло неправильной формы отверстие с оплавленными краями. Неудачная посадка была тут явно ни при чем.

– Термическая торпеда, – заметил Фландри. – По яхте стреляли.

Тераи напрягся, пытаясь открыть смятую дверцу шлюза, но даже его титанической силы было недостаточно для этого. Он простучал по корпусу морзянкой: «Ждите, иду за помощью», приложил ухо к металлу, прислушался. Ничего. Тишина.

– Вероятно, их оглушило, – сказал капитан. – У вас есть газовый резак?

– Да, в моей пещере. Робертс, Нед, бегите за резаком. А вы все отойдите подальше! – добавил он на языке ихамбэ, обращаясь к сбежавшимся воинам. – Эта штука в любой момент может взорваться! Вы тоже, Фландри.

Капитан спокойно закурил сигарету.

– Я останусь. Звездолеты – моя специальность.

– Как вам угодно. Ваша жизнь – вы ею и распоряжаетесь.

В ожидании резака они обошли аппарат. Возле носа, там, где должны были быть указаны название и порт приписки, корпус был зачищен – совсем недавно.

– Пират? – удивился Тераи.

– Едва ли. Никакого вооружения. А вот и ваши люди с резаком.

Они вырезали по внешней дверце шлюза отверстие, такое, чтобы можно было вползти, и охладили раскаленные края водой. Внутренняя дверца оказалась открытой, за ней начинался узкий коридор. Тераи и Фландри прошли через помещение, опустошенное взрывом торпеды, открывая уцелевшие герметичные двери и срезая петли на поврежденных. Нигде не было ни души. Наконец они добрались до штурманской рубки. Она тоже казалась пустой, но потом Тераи разглядел в красном тревожном свете сигнальной лампочки темную массу, зажатую между креслом пилота и пультом управления. Он приблизился и включил фонарик:

– Стелла!

Дрожащими руками он попытался высвободить ее – не вышло, – и он заставил себя успокоиться. Газовый резак!

Он вернулся, таща за собой аппарат, и при помощи Фландри отрегулировал пламя, после чего, накрыв девушку собственной кожаной курткой, чтобы защитить ее от попадания расплавленного металла, принялся разрезать ножку сиденья.

– Ну вот, приступайте. Только осторожно.

Они потянули и сломали наполовину разрезанную ножку.

– Фландри, давайте к машинному оборудованию! Выключите все, что еще не выключено! Нед, помоги мне.

Потихоньку, опасаясь вызвать внутренние кровоизлияния, он уложил Стеллу на металлический пол и осмотрел. Она казалась невредимой, лишь тонкая струйка крови текла из ноздри. Что это, простой разрыв сосуда после удара или перелом носовой кости черепа? Вошел Робертс в сопровождении двух кеноитов с носилками.

– Подсунь руку под ноги и поднимай, я буду поддерживать спину и голову. Осторожно, черт побери, не то я спущу на тебя Лео! В мою пещеру! Быстрее!

Тераи взялся за задние ручки носилок. Ветер играл в растрепанных золотистых волосах, приятно щекотавших ему руку.

– Дьявол! Но что она здесь забыла? И ведь они в нее стреляли, мерзавцы!

Голова Стеллы тихонько покачивалась из стороны в сторону, и в закатном свете ее лицо казалось смертельно бледным.

– Они стреляли в нее! В дочь своего босса! Что же происходит? Революция? А эти болваны из ВБК поручают мне самую грязную работу и молчат, даже на связь не выходят!

– Вскоре она сама все расскажет вам, – сказал Фландри. – Не думаю, что она серьезно пострадала.

– Не знаю, я уже ничего не знаю!

«Если увижу Стеллу, скажу ей, что вы ее любите…» Тераи тогда пожал плечами. Но теперь, на пороге смерти, он отчетливо понимал, что именно чувствует. Да, он ее любит, даже несмотря на предательство. И если она умрет… Если она умрет, он отправится на Землю на своем «Таароа» и забросает офис ММБ атомными бомбами! Но почему они в нее стреляли?

– Тлонг, подержи носилки, пока я открою дверь! Положите ее на постель, осторожнее. А теперь уйдите все – кроме вас, Фландри.

Тераи включил переносной радиоскоп, осмотрел руки и ноги девушки, косточку за косточкой. Переломов не было. Спинной хребет тоже оказался в порядке. С бьющимся сердцем он направил лучи на голову и шумно с облегчением вздохнул. Ни переломов, ни трещин!

– Черт, куда подевалась эта проклятая сумка с медикаментами?

– Вот она, Тераи.

– Вы сможете сделать укол? Стимулол-двенадцать. У меня слишком сильно дрожат руки…

Он рухнул без сил в кресло и закрыл лицо руками. Послышался слабый стон, и он бросился к Стелле. Она открыла глаза.

– О, как же больно! Где я? Ох, Тераи, вы здесь! Будьте осторожны, они хотят вас убить. Скоро здесь будет армия… И кофе, кофе! Главное, пусть они не пьют кофе! О, как же больно! Тераи, неужели я умру?

– Нет-нет, с вами все в порядке! Не шевелитесь! Завтра вам станет лучше. Вы просто вся в синяках. Вот, проглотите это и спите!

Он осторожно приподнял ее голову, вложил в рот таблетку и поднес к ее губам стакан воды. Она пила медленно, с трудом, наконец откинулась на подушку и заснула.

Тераи долго смотрел на нее, затем знаком предложил Фландри следовать за ним.

– Не волнуйтесь, – сказал ему капитан. – Через несколько дней от ушибов не останется и следа. Красивая девушка. Вы счастливчик, Тераи.

– Это дочь Хендерсона, Фландри.

– Что же она хотела сказать? Вот-вот подойдет армия, как я понимаю. Но что за история с кофе?

– Может, она бредила?

– У нее нет жара. Ладно, узнаем завтра утром.

Тераи внезапно проснулся на своей походной кровати и прислушался. Заря уже занялась, и сквозь зарешеченное оконце бронированной двери в пещеру просачивался бледный свет.

– Тераи!

– Я здесь. Как вы себя чувствуете?

– Лучше. Ощущение такое, будто по мне как следует прошлись дубинкой! – Она попробовала усмехнуться, но тут же сморщилась от боли. – Подойдите ближе. Мне трудно говорить громко, а я должна сказать вам кое-что важное. Последние новости с Земли я получила шесть дней назад, на Клобо. ММБ высылает сюда свои части, скоро они будут здесь. Избавившись от вас, они намерены претворить в жизнь дьявольский план…

– Время у нас еще есть. Спите, вам нужно набраться сил.

– Нет, я не хочу больше спать. Я должна вам все рассказать.

– Хорошо, говорите.

– Их план ужасен, Тераи! Вы были правы. Их нужно остановить любой ценой. Моего отца и моего брата! Как они дошли до такого? До геноцида! И я, как последняя дура игравшая в их игру, стала их оружием в борьбе с вами! Никогда себе этого не прощу! Короче говоря, их план таков. Вы слышали о гипноне-восемь?

– Слышал. Это успокаивающее средство от нервов, если не ошибаюсь.

– Именно. Но их биологи обнаружили, что у эльдорадцев гипнон-восемь не только убивает дух инициативы, но и вызывает привыкание, как морфин у нас, а главное – в девяноста случаях из ста делает их бесплодными. Они провели опыты на нескольких десятках туземцев, перевезенных на Тикхану в обход всех законов.

– Что ж, есть повод их прижать, и тогда…

– Все они умерли, разумеется! Не осталось ни малейших следов!

– И ММБ полагает, что ему удастся превратить в наркоманов население целой планеты? Не знаю, не знаю. Зачем туземцам принимать гипнон-восемь?

– В чистом виде им его давать и не будут. Но эльдорадцы обожают кофе, не так ли?

– Ну да! Это единственное, что у меня здесь когда-либо крали, будь то у ихамбэ или в Кено.

– Так вот, избавившись от вас тем или иным способом, ММБ объявит крутую перемену курса и, чтобы подчеркнуть свою благожелательность по отношению к туземцам, начнет щедро раздавать кофе во всех доступных уголках планеты. Они убьют одним выстрелом двух зайцев: с одной стороны, туземцы, для того чтобы заполучить кофе с добавкой гипнона-восемь, пойдут на любые унижения, с другой стороны, население начнет резко сокращаться в результате «неизвестной эпидемии», освобождая место для земных колонистов.

– Но общественное мнение на Земле никогда не допустит такого преступления!

– До чего же вы наивны, Тераи! Откуда люди узнают об этом? Кто им скажет? Кто сможет все это доказать? ВБК будет по горло занято своими делами, защищаясь от тщательно подготовленных и, конечно, ложных обвинений, поддержанных вескими доказательствами, тоже, разумеется, фальшивыми. А для нескольких следователей, которые сюда доберутся, будут приготовлены мешки с великолепным чистым кофе.

– Ну да, этот дьявольский план удался бы, если бы вы не предупредили меня или если бы я исчез. Но как вы сами узнали об этом?

– Это долгая история, Тераи, я расскажу вкратце. Когда я прибыла на Эльдорадо, я вас ненавидела. Вы были для меня помехой на пути грандиозной мечты моего отца – подарить Вселенную человечеству! Из глупого идеализма вы вставляли палки в колеса ММБ, которое трудилось на благо всех землян…

– А вы никогда не задумывались, трудилось ли оно также на благо обитателей тех планет, которые эксплуатировало?

– Я в этом даже не сомневалась, Тераи. На Земле, со всеми ее недостатками, колониализм в конечном счете принес пользу колонизированным народам, пробудив их к современной жизни, сломав, пусть даже лишь после восстаний двадцатого века, устаревшие структуры…

Тераи иронично улыбнулся:

– И безжалостно уничтожив все те ценности, которые не были полезны для него! Ну да ладно, проехали… В колонизации действительно были свои плюсы. Но я готов это признать лишь потому, что в моих жилах течет кровь как самих колонизаторов, так и колонизированных народов.

– Словом, я прилетела на Эльдорадо с предубеждением против вас. Первая встреча не изменила моего мнения: грубый, наглый, надменный, тщеславный, циничный и смертельно опасный…

– Настоящий метис, не так ли?

– Дайте мне закончить, Тераи. Но также безумно отважный, великодушный и чувствительный, который ведет себя с вами куда более порядочно, чем простой главарь шайки. К тому же очень умный и необычайно сведущий в своем деле…

– И вы решили, что эти положительные черты дала четверть белой крови…

– Замолчите! Вы совершенно невыносимы. Нет, я так не подумала. Я была сбита с толку. Мне не удавалось подогнать вас ни под одну категорию. Затем мы отправились к ихамбэ, и по дороге вы не раз спасали мне жизнь, хотя и подозревали, что я пришла к вам с недобрыми намерениями.

– Вспомните Microraptor ferox. Не мог же я позволить умереть такой красотке!

– Мало-помалу мое мнение о вас изменилось. Я попыталась понять вашу точку зрения. Мне становилось все труднее и труднее бороться с растущей симпатией к вам. Переломным моментом была слеза, тайком пролитая вами над могилой Гропа. Кстати, это вы – тот аноним, который отправил его матери тридцать тысяч долларов, чтобы она могла поставить на ноги его братьев и сестер? Я долгое время полагала, что это дело рук ММБ, но затем получила доказательства обратного: они выплатили семье лишь его полугодичный заработок!

– Да, это был я. Бедняга не заслуживал такой вот смерти, ради этих мерзавцев. Из него могло что-то выйти, пусть он меня и ненавидел.

– Затем – наше пребывание здесь, у ихамбэ, ваша схватка с тигром, вечер танцев на празднике Лун. Я уже не знала, что и думать. Чего вы хотели? Какие чувства питали ко мне? Порой я ощущала только ваше бесконечное презрение, но иногда мне казалось, что вы… относитесь ко мне по-дружески.

– Я и сам тогда еще не разобрался в своих чувствах, Стелла.

– И все это время я колебалась. ММБ, которым управлял мой отец, не мог быть тем отвратительным чудовищем, каким вы его представили, но в то же время я чувствовала вашу искренность и краснела каждый раз, когда тайком снимала те фильмы, которым предстояло стать оружием против вас самого и тех, кого вы защищали. И еще была Лаэле…

– Не говорите о ней, Стелла, прошу вас. Этого вам никогда не понять!

– Возможно… Я уже почти перешла на вашу сторону, но потом, когда увидела, как вы, в Кинтане, пытаете пленных, приказываете их расстрелять…

– А что, по-вашему, я должен был сделать? Возможно, я был не прав, но я один, совсем один против ММБ с его неисчерпаемыми ресурсами! Один против всей, или почти всей, Земли, потому что ВБК пока бессильно, а правительство не вмешивается в такие дела. О, я знаю, что совершил немало тактических ошибок, но я не полководец, Стелла, и не политик! В этой коварной войне я – всего лишь любитель, который парирует и наносит удары как умеет, пусть и ниже пояса! Я не бог и не политический гений! Я часто ошибался и, возможно, ошибаюсь и сейчас. Если все обстоит именно так, я еще за это поплачусь, и мои друзья тоже, но иного выхода я не вижу!

– Так или иначе, возвращаясь на Землю, я была полна решимости выполнить задание, ради которого явилась сюда под видом журналистки. У меня были документальные фильмы, которые при должной обработке и монтаже выставили бы туземцев в довольно неприглядном свете. Однако я собиралась использовать все свое влияние на отца, чтобы после получения неограниченной лицензии он отнесся к этим аборигенам гуманно. Я бы попыталась убедить его назначить вас нашим резидентом на Эльдорадо, если вы согласитесь проводить нашу политику. А если откажетесь – пощадить вас.

– Значит, вот почему он предложил мне… Фактически в тот самый день, когда вы сбежали! Но почему они посадили вас под замок, если уж вы взялись им помочь?

– Дня через три после возвращения я совершенно случайно заметила, что отец не запер свой секретный сейф. Сам он тогда находился в Австралии. В сейфе я нашла неопровержимые доказательства его намерения захватить власть, свергнув правительство, отчеты об экспериментах над эльдорадцами и план, который касался их планеты. Потрясенная, я все сфотографировала и положила на место. Мой старший брат был в курсе всех этих замыслов и едва не поймал меня с поличным. Я нашла там и кое-что другое – доказательство того, что несчастный случай с Полем, молодым физиком, который любил меня, когда мне было девятнадцать лет, вовсе не был несчастным случаем. У отца были другие намерения относительно меня!

– Мир тесен, Стелла. Знаете, кто доставил сюда оружие для моих людей? Брат Поля, бывший капитан Звездной гвардии, Доминик Фландри!

– Бывший капитан? Два года назад он командовал целой флотилией!

– Ну и дела! А мне он сказал, что вышел в отставку пять лет назад! Придется поговорить с ним. Но что вы сделали с документами, Стелла?

– Я могла переслать их правительству, но это было опасно. У ММБ всюду свои люди, но кто и где – я не знаю. Поэтому я отправила фотопленку заказным письмом моей старой подруге, которая живет на Клобо, и попросила ее придержать конверт у себя до тех пор, пока я сама за ним не приеду. По пути сюда я забрала их. Сейчас документы здесь, в сейфе моей яхты. Короче говоря, прикрыв, как мне казалось, свои тылы, я дождалась возвращения отца, и у нас состоялся неприятный разговор. Он пришел в такую ярость, что приказал своим телохранителям арестовать меня и держать под замком.

– В клинике?

– В клинике? Ничего подобного! В нашем загородном домике, в Колорадо. О, это была золотая клетка! У меня были книги, телевизор, все что угодно, кроме права выходить или как-либо общаться с внешним миром. Именно так я увидела телепрограмму с моими фильмами, очень ловко смонтированными, именно так я узнала из последних новостей, что вы прибыли на Землю. Тогда-то я и решила бежать, чтобы найти вас и предупредить.

– Как же вам удалось?

Она устало улыбнулась:

– О, благодаря древнейшей в мире уловке. Я соблазнила своего тюремщика!

Тераи вздрогнул, и улыбка на ее лице сделалась более искренней.

– На это у меня ушло всего четыре дня! На пятый, потеряв всяческую осторожность, он подошел ко мне слишком близко, и я оглушила его вазой для цветов. Остальное было проще простого. Я взяла у него ключи, добежала до ангара, где стояла моя космическая яхта – у меня давно уже есть диплом межзвездного пилота, – и поскольку я знала, что вы улетели, то устремилась к Эльдорадо, завернув по пути на Клобо, чтобы взять документы. Там я узнала, что Всемирное правительство большинством голосов выдало неограниченную лицензию на эксплуатацию Эльдорадо – с двумя самыми ярыми оппонентами ММБ накануне голосования произошел «небольшой несчастный случай» – и что меня уже разыскивает полиция как сбежавшую из дому «вследствие временного помешательства». Тогда я приступила к маскировке яхты, но успела только счистить старое название и номер: пришлось срочно улетать. Уже здесь, на орбите, меня хотел остановить для досмотра патрульный корвет, но я никак не отреагировала на их сигналы, и тогда они выпустили по мне термическую торпеду. Остальное вы знаете.

Какое-то время Тераи пребывал в раздумье.

– Вы попали в сложное положение, Стелла. От всего сердца благодарю за то, что вы сделали, это с лихвой компенсирует тот вред, который причинили ваши фильмы. Сейчас я заберу документы из вашего сейфа и постараюсь переправить их в ВБК. Как это сделать, пока не знаю. Конечно, я мог бы доставить их и сам, но если ММБ получило неограниченную лицензию, одна из их флотилий наверняка уже направляется к Эльдорадо, поэтому покинуть планету я сейчас не могу. А, придумал!.. Вот как мы поступим: через несколько дней сюда прибудет крейсер ВБК. Я передам документы капитану, это один из моих старых друзей. Какая комбинация у вашего сейфа?

Стелла покраснела:

– Там звуковой замок. Произнесите отчетливо: Стелла и Тераи. Да, я подумала, что никто… Но я пойду с вами!

– Нет. Вам надо еще отдохнуть. И потом, я не знаю, будете ли вы в безопасности снаружи. После возвращения с Земли я имел глупость рассказать, кто вы такая. Большинство ихамбэ поверят мне, когда я признаюсь, что ошибался на ваш счет, но вот другие… Ээнко, к примеру. Он ненавидит вас как личного врага, потому что считает, будто вы виноваты в гибели Лаэле.

– Уж не думаете ли вы, что он…

– Хм, вот этого я не знаю наверняка! Мне кажется, я понимаю ихамбэ настолько хорошо, насколько вообще можно понимать представителей другой разумной расы. Лаэле – да, ее я понимал. Но ее брата? Иногда мне удается пробить его панцирь гордой невозмутимости, но иной раз… Лишь в романах автор, сам создающий своих героев, может заглядывать к ним в душу, когда захочет. В жизни мы знаем людей лишь по их наружности. Ваши отец и брат годами скрывали от вас свою истинную сущность, а вы ведь совсем не дура. Ждите меня здесь, я закрою вас на ключ, и вы будете в безопасности. В любом случае вот револьвер, держите его под рукой.

Ээнко ожидал его, сидя на уступе скалы, в окружении пяти молодых воинов. Он встал при виде Тераи, прошествовал к нему и поднял руку в церемониальном приветствии:

– Мне сказали, что плохая женщина была здесь, Россе Муту.

– Все верно, Ээнко Тене. Но она не плохая.

– Должно быть, власть женщин твоего народа весьма велика, Человек-Гора, если ты так быстро изменил свое мнение о ней.

– Мудрый человек меняет свое мнение, когда видит, что ошибся, только глупец упрямится. Вечером на совете я объясню, почему теперь отношусь к ней по-другому, и расскажу о новой опасности, которая нам угрожает. Эта женщина прилетела, чтобы предупредить нас о ней, рискуя жизнью!

Ээнко злорадно ухмыльнулся:

– Плохая женщина всегда находит слова, которые превращают черное в белое, но наивен тот, кто им верит.

– У меня есть доказательства, воин!

– Доказательства для тебя, принадлежащего к ее народу. Но что сто́ят эти доказательства для ихамбэ?

– Я представлю их сегодня вечером. Совет рассудит.

– Ты должен прогнать эту женщину, Россе Муту! Вспомни, мы были братьями. Мы долго шли по одной тропе, но разойдемся, если ты пойдешь по этой лунной дорожке. Она заведет тебя в болото, в зыбучие пески, и ты станешь тонуть, и никто не протянет тебе руку, и ты погибнешь. Ты должен прогнать эту плохую женщину, иначе она умрет!

– Это угроза, Ээнко?

– Предупреждение, Россе Муту!

Тераи почувствовал, как в нем закипает страшная ярость человека, все планы которого рушатся из-за тупого фанатизма.

– Хорошенько подумай над тем, что ты говоришь, Ээнко! Стелла под моей защитой. Кто покушается на нее, покушается на меня!

– Ты потерял разум, Россе Муту! Эта женщина опоила тебя зельем из волшебных трав. Ты встал на сторону нашего врага! На сторону той, которая погубила твою жену, мою сестру! Той, которая принадлежит к проклятому народу, прилетевшему с неба!

– Я тоже принадлежу к нему, не напоминай мне об этом слишком часто! На Обале есть и другие народы, помимо ихамбэ. Но я все же уверен, что Совет меня выслушает, и ты сам поймешь…

– Никогда! И раз уж ты стоишь на своем, да переломится наша дружба, как ломается это копье!

Он схватил тонкое древко, сломал его посередине и бросил обломки к ногам Тераи:

– Око Сакуру! Именами Тинаи, Тана и Антафаруто, я, Ээнко Тене, клянусь, что отныне между нами разрублены узы крови и охотничьей тропы!

С бесконечной печалью Тераи нагнулся, подобрал обломок с наконечником и воткнул его перед собой в землю.

– Да будет так. Око Сакуру! Да падет кровь тех, кто погибнет, на твою голову, о безумец, внимающий только своей ненависти! Если мы с тобой все еще будем живы, когда война завершится, то сразимся перед старейшинами! Но пусть твои боги задушат тебя, если ты тронешь Стеллу. Если хоть волос упадет с ее головы, я прикажу всем воинам взять хлысты и гнать тебя, как собаку! А теперь прочь отсюда, и если я увижу тебя менее чем в двадцати метрах от этих ворот, то спущу на тебя Лео!

Завернувшись в одеяло, Тераи спал перед входом в грот, где отдыхала Стелла. Лео тихонько заворчал. В тот же миг Тераи был уже на ногах, с пистолетом в руке.

– А, это вы, Фландри? Что случилось?

– Ничего, просто проходил мимо. Ночь слишком хороша, чтобы спать.

Он указал жестом на долину, где при свете трех лун по морю трав перекатывались волны зыбких теней.

– Раз уж вы здесь, садитесь рядом. Нужно поговорить.

– Что случилось вечером? Похоже, вы серьезно поспорили с тем высоким дикарем.

– Он был моим шурином, Фландри, а теперь он мой враг.

Тераи объяснил, что произошло.

– Дело скверно. Он, кажется, вождь?

– Да, но это не имеет никакого значения. У нас с ним личные счеты, которые мы сведем позднее. Почему вы мне солгали, Фландри? Какую игру вы ведете?

– Я? Солгал?

– Да, вы заверили меня, что ушли из Звездной гвардии пять лет назад и были объявлены на Земле вне закона, а Стелла видела вас всего два года назад, когда вы командовали флотилией!

Фландри поморщился, затем расхохотался:

– Ай-ай-ай! А я так старательно заметал следы на Англии! Откуда же мне было знать, что сюда явится землянин, который меня знает, тем более – мисс Хендерсон? Ладно, долой маски!

Порывшись в кармане, он вытащил удостоверение:

– Вот. Полковник Фландри, секретная служба Звездной гвардии! Нас тоже давно беспокоят непомерные амбиции ММБ. Поэтому два года назад – действительно два года назад, а не пять – меня объявили вне закона «за дезертирство с кассой флотилии». То, чего не могла совершать Звездная гвардия – уничтожать время от времени автоматические грузовые корабли ММБ, – вполне могли делать пираты. Правда, на свой страх и риск. Но признаюсь, ваш план мне нравится больше.

– Похоже, вам нравится изображать конспиратора!

– И да и нет. Видите ли, Тераи, в армии всегда был какой-нибудь Фландри. Один из моих предков сражался при Креси, правда, не знаю, на чьей стороне – моя семья долго колебалась между Францией и Англией, прежде чем в девятнадцатом веке часть ее обосновалась в Канаде. Были Фландри и в экипаже Жана Бара, парочка участвовала в битве при Ватерлоо, на сей раз на стороне англичан. Один, солдат французской армии, погиб в Дюнкерке, прикрывая эвакуацию другого Фландри – канадского. Все это у нас в крови. И я полагаю, что в будущем, когда Земле и вправду удастся основать свою галактическую империю, в армии или во флоте будут новые Фландри, могу даже поспорить, что одного из них будут звать Домиником – в том, что касается выбора имен для наших отпрысков, нам всегда недоставало воображения! И все мы были циниками, забияками и бабниками, причем ужасно сентиментальными. В этом мы с вами схожи!

Тераи рассмеялся:

– И какова же ваша цель здесь и сейчас?

– Я уже говорил: помогать вам. Из личных соображений, чтобы отомстить за брата, или в качестве полковника секретной службы – какая вам разница? Один вопрос, если позволите. Кажется, вы не собираетесь использовать в этой войне свой звездолет. Почему?

– С ним я, конечно же, мог бы разрушить Порт-Металл за десять минут. Но на Земле это сочли бы обыкновенным пиратским нападением, и никто бы не поверил, что меня поддерживают туземцы. Поэтому предпочитаю придержать его про запас. Если уж дела пойдут совсем плохо, тогда…

Глава 6 Последнее сражение

Армия гигантской змеей ползла по саванне: впереди – разведчики из числа ихамбэ, с длинными луками или короткими карабинами, за ними – вооруженные ружьями кеноиты, позади – домашние биштары Кено, которые, трубя, тащили повозки с тяжелым оружием. Каждая десятая повозка была превращена в зенитную платформу: и они щетинились пулеметами или ракетами, за пультами аппаратов радионаведения сидели изыскатели. В арьергарде двигалась основные силы ихамбэ и обозы с продовольствием.

Тераи, Фландри и Стелла, окруженные десятью телохранителями-кеноитами, наблюдали за проходом войска с вершины холма.

– Мы пересечем саванну по стране михо, которые не станут чинить нам препятствий, пройдем к востоку от гор Тумбу и спустимся в долину Нианги, которая выведет нас прямиком на Порт-Металл. Я предпочел бы оставить вас в лагере, Стелла, но не осмеливаюсь. Ээнко и десятка два воинов исчезли. Первый раз вижу, чтобы ихамбэ нарушал законы Око Сакуру, и мне это не нравится. Когда все наши десять тысяч воинов дойдут до пещер Боро-Орок, я пойду в разведку с небольшой группой.

– Но почему? Разве это не опасно?

– Мне нужно узнать, прибыл ли крейсер ВБК. Если да, может, мы обойдемся без кровопролития. Я приведу капитана в пещеры, покажу, что мы готовы к настоящей войне, и тогда – ограниченная лицензия или неограниченная – он объявит планету закрытой на карантин, и ММБ ничего не сможет поделать с земным общественным мнением, которое больше не желает колониальных войн! Мы окажемся изолированными от всего остального мира лет на десять, не больше. А за это время ВБК… короче говоря, за это время может случиться многое.

– А если крейсера еще нет?

– В этом случае мне придется самому разведать оборону противника, узнать, прибыли ли его транспортные суда с войсками. И потом, у меня есть друзья в городе, на заводе, среди технического персонала. Это может оказаться полезным, но нужно установить с ними связь. Все это импровизация, Стелла. Я уже говорил вам, я не Наполеон, и к тому же все мои планы нарушены! Мне отчаянно не хватает хорошей разведки! Я не знаю, что замышляют в Порт-Металле. К счастью, они, похоже, осведомлены не лучше нас и, возможно, даже не подозревают, что у меня есть армия и что она уже выступила!

– Но… если вас арестуют?

Тераи вызывающе повел плечами:

– Не сунусь же я туда в одиночку!

Тераи раздвинул кустарник и оглядел город в бинокль.

С высоты нависавшего над ним холма Порт-Металл казался совершенно спокойным. Дымили трубы заводов, по мосту через Ниангу с грохотом проезжал поезд, по улицам катили автомашины, которых было не больше и не меньше, чем в обычные дни. Но в астропорту высилась громада «Херманна Швабе», крейсера ВБК, а на другом краю поля стояли два больших грузовых корабля ММБ, из чрева которых лился поток людей и грузов.

– Я как раз вовремя! Робертс, возвращайся обратно и прикажи войскам обложить Порт-Металл, но остановиться не ближе чем в километре от городской черты. Сразу же поставь на этом холме две ракетные установки и держи астропорт под прицелом. И никаких шуточек: когда получишь приказ, не вздумай пальнуть по крейсеру! Жди моих распоряжений около батареи. Если услышишь в городе стрельбу, начинай штурм! Понял?

– Да, Тераи. Но скажи, неужели придется стрелять в товарищей? Ведь они там ничего не знают!

– Именно для этого я туда и иду. Чтобы предупредить их.

Робертс исчез в густых зарослях.

– Так! Стелла, ждите меня здесь вместе с охраной. Надеюсь, я вернусь часа через три. Пойдем, Лео! И вы, остальные, за мной!

– Тераи!

– Да?

– Возвращайтесь!

– Не бойтесь, Стелла. Крейсер здесь, они не посмеют ничего сделать.

Он спустился по склону в сопровождении десяти отборных стрелков, пяти изыскателей и пяти кеноитов, прошел сквозь заросли кустарника и выбрался на шоссе, шедшее параллельно железной дороге к ущелью Кхабар. Мимо проскочила машина с вооруженными людьми, которые, похоже, не обратили на них внимания.

– Вот и первый знак, – проговорил Тераи, пожимая плечами. – Ты узнал кого-нибудь на борту, Джон?

– Мне показалось, что за рулем был молодой Макгуин. А вот трое других мне незнакомы.

Они дошли до периферийных домов: ставни опущены, двери закрыты, – вероятно, все из них уже ушли.

– Судя по всему, они сосредоточили оборону вокруг заводов. Что меня удивляет, так это отсутствие наблюдательных постов. Ага, вот и дозорный!

За одним из заграждений промелькнул чей-то силуэт. Лео вопрошающе рыкнул.

– Нет, старина! Еще рано! Пускай себе уходит, мы его отловим позднее, вместе с другими.

По мере приближения к центру города улицы становились оживленнее: куда-то спешили мужчины и женщины, проехало несколько машин, в маленьких садах играли дети. Затем Тераи со спутниками натолкнулись на импровизированную баррикаду: два грузовика, поставленных впритык, загораживали улицу, а за ними стояло шесть или семь вооруженных ружьями человек. Тераи подошел к ним один.

– Стой!

– В чем дело? Уже нельзя пройти к себе домой!

– А, это вы, Лапрад! Что вам здесь нужно?

Тераи узнал мастера с завода.

– Возвращаюсь к себе, это мое право.

– С оружием?

– А почему бы и нет? Я всегда хожу с оружием.

– В городе осадное положение.

– Отличная новость! Но почему?

– Опасаются нападения враждебных племен. Но вы должны знать об этом гораздо больше меня!

– Я? Там, где я был, все спокойно. Впрочем, мне на это начхать, я лишь хочу вернуться домой, и вы не имеете права меня задерживать, это незаконно. Вы не полиция…

– В соответствии с параграфом четвертым неограниченной лицензии…

Тераи прикинулся изумленным:

– А, так вы, значит, получили неограниченную лицензию? Черт возьми! Будут неприятности! Лишний повод для того, чтобы поскорее добраться домой и уложить чемоданы. Так что позвольте пройти.

Пока он говорил, его люди с оружием наготове подошли ближе.

– Да хватит уже придуриваться, Джонс! – проговорил один из них. – Ты же не хочешь умереть за ММБ? Все, что нам нужно, так это вернуться домой!

– А это еще кто такие? – спросил другой горожанин, показывая на кеноитов.

– Наши слуги! Они имеют право оставаться в городе три дня.

– Ладно, проходите.

Командир заградительного отряда задумчиво почесал затылок:

– Послушайте, Лапрад! На вашем месте я не подходил бы близко к заводу. Там на постах только что прибывшие новички, которые, как я слышал, охотятся именно за вами. То же самое на подступах к астропорту.

– Спасибо, Джонс, я этого не забуду. А на вашем месте я бы перестал играть в солдатиков. Это опасно! Иногда ружья стреляют сами по себе…

Они прошли через центр города и направились к астропорту. Перед большими воротами, преграждая дорогу, стояла цепь солдат в черной униформе – частная охрана ММБ. Два пулемета в гнездах из мешков с песком держали под прицелом всю площадь. Тераи резко остановился, нырнул в ближайший подъезд и оттуда внимательно оглядел в бинокль вражеские позиции. Около сотни человек. Позади них, у одного из пулеметных гнезд, держался крайне высокий тип, которого он узнал: Горилла Джо. Но по бокам, у входа для пассажиров, как и у более широких ворот для автомашин, виднелись другие фигуры в синем – то была форма Звездной гвардии.

– Оставайтесь все здесь! Я пойду один. Они не имеют права меня арестовать. Но если вдруг что-то пойдет не так, ты, Том, пальнешь по их пулеметам из гранатомета. Все ясно?

Отмахнувшись от возражений, Тераи двинулся к воротам астропорта. Лео следовал по пятам крадущейся походкой льва, который приближается к своей жертве.

Увидев Тераи, Горилла Джо наклонился к одному из своих лейтенантов:

– Прекрасно. Этот недоумок сам лезет в волчью пасть! Оставьте его мне, я с ним разберусь.

– Но, шеф, чем же тогда займется космический флот?

– Как обычно, ничем. К тому же будет уже поздно. В любом случае командую здесь я, именно я представляю Хендерсона!

Он небрежно направился навстречу Тераи, но затем решил подождать посреди площади.

– Что вы здесь забыли, Лапрад? Ваша карта бита, мы получили неограниченную лицензию. Мотайте отсюда, да поживее! Вместе со своим вшивым львом!

Тераи продолжал медленно идти и остановился в двух метрах от него.

– Неограниченная у вас лицензия или еще какая, вы не имеете права запретить мне переговорить с капитаном крейсера ВБК, который стоит здесь, – и вы это знаете. Прикажите вашим людям пропустить меня.

– А если не прикажу?

– Тогда вы об этом пожалеете. Всемирный закон, принятый в ноябре две тысячи семьдесят седьмого года, предписывает каждому капитану Космического флота поддерживать закон и порядок, где бы он ни находился. Все ваши транспортные суда – ничто по сравнению с боевым кораблем.

– А кто вам сказал, что он встанет на вашу сторону?

– Я требую только того, что мне положено по закону: возможности побеседовать с капитаном и изложить ему нашу точку зрения. Позвольте пройти.

В дверях астропорта появился человек в синем мундире и широкими шагами направился к ним. Тераи узнал Джека Сильвера, Горилла Джо тоже его увидел. Пожав плечами, он принял безразличный вид.

– Так и быть, валяйте… Эй, пропустите его!

Стволы автоматов опустились. Тераи двинулся навстречу офицеру, прошел мимо Джо. Тот вытащил из-за пояса револьвер с быстротой молнии. Но все же недостаточно быстро.

Огромная лапа с острыми когтями обрушилась на его руку, вырывая оружие, раздирая мышцы предплечья. В следующую секунду вторая лапа сломала ему шею.

На какой-то миг воцарилась мертвая тишина. Охранники ММБ, оцепенев, смотрели на своего поверженного начальника, лежавшего с пробитой головой в луже крови, которая все увеличивалась в размерах. Тераи неподвижно стоял с револьверами в обеих руках, Лео, прижавшись к земле, казалось, был готов к новому прыжку, бледный как смерть офицер держал на изготовку фульгуратор. Затем, почти одновременно, раздались короткая пулеметная очередь и глухой взрыв гранат. Тераи бросился на землю, увидел, что Сильвер упал как подкошенный, услышал рядом захлебывающийся львиный рев и начал стрелять по цепи черных фигур, что бежали прочь от бледных лучей фульгураторов. Легкий танк прорвал заграждение, ударил по охранникам ММБ с фланга, и тут же оглушительно заревел мегафон:

– Прекратить огонь! Прекратить огонь, иначе мы пустим газ!

Стрельба прекратилась.

Тераи поднялся на ноги. Двое в синей форме поднимали Сильвера, раненного в обе ноги. Чуть поодаль, у развороченных мешков с песком и искореженных пулеметов, земля была усеяна трупами – их было с дюжину, не меньше.

Тут Тераи вспомнил о Лео. Тот лежал с закрытыми глазами, уронив голову на вытянутые передние лапы, и лужица крови растекалась из-под его живота. Тераи бросился к нему:

– Лео, дружище! Они убили тебя!

Он наклонился. Лев еще дышал, но на его правом боку виднелось несколько красных точек – входные пулевые отверстия.

– Лео! Богом клянусь, они мне за это заплатят!

Он присел, подсунул руку под морду льва. Большие желтые глаза с трудом открылись, уже стекленея, и закрылись навсегда. Тераи осторожно опустил тяжелую голову и в прощальной ласке запустил пальцы в жесткую гриву:

– Спи, Лео, мой старый друг! Вместе мы прошли через десятки жестоких сражений… Спи с миром, старина, ты будешь отомщен. Джон, Патрик, возвращайтесь к армии, пусть переходят в атаку! Впрочем, вероятно, они слышали выстрелы и, должно быть, уже наступают. Я только кое с кем сведу счеты. Дай-ка мне свой автомат!

Чуть поодаль космонавты разоружали наемников ММБ и сгоняли их в кучу под охрану двух солдат. Тераи направился к ним, в глазах его пылал смертоносный огонь.

– Тераи! Куда ты?

Сильвер сидел на ящике, обе его ноги были перевязаны.

– Нужно кое с кем поквитаться.

– По безоружным не стреляют! У нас сегодня и так полно трупов.

– Когда давишь гадину, это не преступление!

– Ты не вправе вершить правосудие. Если здесь есть гадина, давить ее должен я! Не усложняй мне задачу, не вынуждай считать и тебя нарушителем порядка!

– Это угроза, Джек?

– Нет, Тераи. Между нами – никаких угроз, ты же знаешь.

– Тебе следовало вмешаться раньше!

– Ха! Что ж ты не отвечал? Я вот уже два дня пытаюсь связаться с тобой по радио!

Тераи пожал плечами:

– Я был в пути. Они получили неограниченную лицензию. Ты сам знаешь, что́ мне остается сделать, если я хочу вырвать эту планету из их когтей. Показать, что неограниченная лицензия означает войну!

– Нет! Довольно крови! Через год мы уже будем достаточно сильны, чтобы покончить с ММБ раз и навсегда. Тебе это известно.

– А, так ты в курсе этого великого плана? А что останется через год от Эльдорадо? Но вот чего ты не знаешь, так это их плана. Он очень прост – геноцид! Вы, как всегда, прибудете слишком поздно.

– Откуда у тебя эта информация?

– От Стеллы Хендерсон, дочери генерального директора ММБ! Именно она раскрыла мне их замыслы и привезла доказательства. Она там, с моей армией. Можешь взять ее под свою защиту до конца сражения?

– Да, конечно. Но если сказанное тобой – правда, мы можем сейчас же отозвать неограниченную лицензию и…

Оглушительный взрыв не дал ему договорить.

Из-под танка брызнули осколки бетона, взлетев к небу. Затем где-то у астропорта взмыли вверх два столба дыма.

– Вот тебе и ответ, Джек! Ступай, прячься за уставами и регламентами! Они стреляют из-за ворот своих заводов, а я буду сражаться вместе с моей армией! Пришлю тебе Стеллу с эскортом! До свидания, Джек, или прощай, кто знает! За мной, парни, вперед!

Стелла не сводила глаз с высокого силуэта Тераи так долго, как только могла, затем он исчез между деревьями. Началось долгое ожидание.

Армия, с разведчиками во главе, уже прибыла и установила батареи неподалеку от своего наблюдательного поста. Ихамбэ расположились у подножия холма, готовые ринуться на штурм города, пехотинцы-кеноиты развертывались на склонах. В бинокль все внизу выглядело обычным, кроме нескольких человек у ворот астропорта, наваливших у редутов кучу мешков с песком. Один великан привлек внимание Стеллы; она узнала Гориллу Джо и тотчас же поняла, что трагедия неизбежна.

– Мы не можем здесь торчать. Тераи идет на верную смерть, – сказала девушка Лорану, изыскателю, оставшемуся вместе с ней. Тот беспомощно развел руками:

– Командир приказал ждать до первых выстрелов.

– Но он рискует своей жизнью!

– Разве мы все не рискуем жизнью?

Из города прибыли женщины и дети в сопровождении нескольких безоружных мужчин – изыскателей, которых смогли застать дома гонцы Тераи. От беженцев Стелла узнала последние новости: вокруг заводов возведены укрепления, развернута артиллерия, улицы заминированы.

Не находя себе места от волнения, она мысленно прокляла Тераи за его беспечность, отца за его жажду власти, себя за свое поведение.

– Если он погибнет… Я даже не сказала ему, что люблю его!

Затем на площади, перед астропортом, возникла высокая фигура Тераи. Стелла видела, как он, а за ним и лев подошли к Горилле Джо. С такого расстояния, даже глядя в мощный бинокль, она не смогла отследить все детали драмы, лишь увидела, как Тераи упал, и решила, что его убили.

Спустя пару секунд до них донесся шум взрывов. Она закрыла лицо руками.

– Он жив, мадемуазель! Жив! – Лоран тряс ее за плечо. – Все кончено! Вмешался Космический флот! Что будем делать? Пойдем на штурм?

Она всмотрелась в даль, вытерла слезы:

– Нет, подождите! Если там не стреляют, то, возможно…

Новый взрыв не дал ей договорить: жахнула одна из заводских пушек.

– Полноте, это была всего лишь передышка! Делаем, как он сказал! Спускаемся к городу!

Легкие орудия уже приступили к обстрелу того уголка астропорта, в котором находились транспортные корабли ММБ.

Они встретились на перекрестке одной из улиц после короткой, но ожесточенной схватки изыскателей и кеноитов с защитниками очередной баррикады. Лицо Тераи, как в самые тяжкие дни, было непроницаемым и суровым.

– Они убили Лео, Стелла. Я потерял своего лучшего друга! Он погиб, защищая меня. Но я отомщу за него, клянусь!

– Тераи!

– Что?

Она заговорила по-французски:

– Не будьте слишком жестоки! Многие из них – совсем не плохие люди, они лишь подчиняются приказу…

Он горько улыбнулся:

– Постараюсь об этом помнить. Перед тем как штурмовать заводы, я пошлю к ним парламентера, чтобы доставить вам удовольствие. А сейчас я дам вам эскорт, который сопроводит вас до крейсера, как только здесь прекратится бой. Там вы будете в безопасности, сможете улететь с ними, вернуться на Землю. Не знаю, чем закончится вся эта авантюра: меня могут убить, мы можем потерпеть поражение…

– Но зачем продолжать, Тераи?! Капитан крейсера…

– …Прежде всего должен позаботиться о безопасности своего корабля. Он не может раз за разом вмешиваться во все это. А люди ММБ на перемирие не пойдут!

– Я не хочу возвращаться на Землю, Тераи! Я хочу остаться здесь, с вами!

– Вы сошли с ума! На Эльдорадо будет введен карантин, планета, быть может, лет на десять окажется отрезанной от всего цивилизованного мира!

– Да мне все равно, что тут будет! Я хочу остаться с вами, потому что люблю вас!

Тераи буквально остолбенел от изумления:

– Что вы сказали?

– Не вынуждайте меня повторять это, так как я не знаю, как вы…

– Стелла!

Он заключил ее в объятия, оторвал от земли, словно соломинку:

– Стелла! Вы бы остались со мной? Ну тогда я обязательно выиграю эту битву! Вдвоем мы поведем эльдорадцев по пути цивилизации – настоящей цивилизации! Мы превратим эту планету в рай, и, когда эти придурки-земляне вернутся, мы будем смеяться им прямо в лицо! Сначала мы с вами, Стелла, вдвоем, затем наши дети! И дети тех разведчиков, которые останутся с нами!

Резко опустив ее на землю, он завопил:

– Иено! Патрик! Афорате кна! Вперед! Стелла, где бы вас укрыть? В моем доме есть бронированный подвал! Там вы будете в безопасности! Только никуда не выходите! Жозеф, отведи мисс Хендерсон ко мне! Вот ключ. Стелла, если что, там есть оружие. Ну, до скорого!

Он схватил ее и страстно поцеловал:

– Поспешите, сейчас пойдет дождь, и вы промокнете! Я буду звонить время от времени!

И он исчез за углом, прежде чем она успела произнести хотя бы одно слово.

Яростное сражение продолжалось уже пять часов. В стене вокруг заводов зияли широкие бреши, пробитые орудиями Тераи, но защитники держались упорно, и на соседних улицах лежало уже немало трупов – людей, кеноитов и ихамбэ. Густой столб дыма поднимался над горящими цехами, где разлился расплавленный металл из поврежденных домен. Рядом с астропортом, на небольшой высоте, над расплавленными остовами транспортных судов ММБ парил крейсер, бледный луч тяжелого фульгуратора время от времени прорезал вечерние сумерки. Тераи, стоявший на террасе астропорта, где он устроил свой командный пункт, оторвался от бинокля.

– Подкрепление налево, Оокну! – сказал он державшемуся рядом офицеру-кеноиту. – Наша линия там слишком слаба, с наступлением ночи враг может организовать вылазку, прорвать ее и сокрушить весь фронт. Ах, если бы у меня была хотя бы парочка танков! Что там еще?

Прибыл посыльный.

– Командир крейсера хочет с тобой говорить, господин! Да, и вот еще что: в городе видели Ээнко с несколькими его последователями.

Тераи нахмурился. Что понадобилось здесь мстительному ихамбэ?

– Хорошо, передай капитану, что я спущусь к нему. И пошли патруль, чтобы выследить Ээнко. Но помни, он – мой и только мой!

Сильвер ждал его на первом этаже, лежа на носилках, которые внесли четыре астронавта. Его сопровождали двенадцать человек вооруженного эскорта. Он приподнялся на локте:

– Ты выиграл, Тераи. Я обязан объявить карантин! Эльдорадо потеряно для ММБ. Надеюсь, оно не будет потеряно для Федерации Человечеств.

– Федерация Человечеств?

– Мы надеемся, что через несколько лет она придет на смену империи. Возможно, ты был прав и такой жестокий конфликт действительно был необходим. Фландри, которого я только что видел, уверяет, что это был единственный выход. Я тоже думаю, что на Земле у многих откроются глаза, когда там узнают правду об Эльдорадо! А теперь прекрати эту битву, она больше ни к чему. Ты уже доказал, что туземцы на твоей стороне. И дай мне документы, о которых ты говорил. Благодаря им карантин, быть может, не продлится целых десять лет!

– Подлинные микрофильмы хранятся в моей пещере, в деревушке ихамбэ, но копии – со мной. Вот они! Что касается Федерации Человечеств… возможно, это выход. Но как остановить сражение? Я бы с удовольствием, но нужно, чтобы и другие согласились!

– Они согласятся, если ты пообещаешь сохранить им жизнь и если я им это гарантирую.

– Хорошо. Я отдам приказ о прекращении огня. До свидания, Джек, и спасибо!

Он поднялся на верхний этаж, где к нему присоединился Фландри. Постепенно, сектор за сектором, стрельба утихла.

Спустилась ночь, пламя пожаров освещало снизу стлавшуюся над городом завесу дыма.

Машина с включенными фарами, под белым флагом, в которой сидел Сильвер, проехала через уцелевшие заводские ворота и исчезла из вида.

– Ну как, Тераи-победитель? Что испытывает человек, изменивший судьбу планеты? – поинтересовался Фландри. – И что вы собираетесь делать дальше?

– Ничего, кроме усталости! Что я буду делать дальше? – Тераи горько усмехнулся. – Постараюсь избежать ошибок, совершенных на Земле, хотя это и будет непросто. На этой планете великое множество самых разных племен и зачаточных империй, которые никогда не соприкасались с землянами, дорожат своей независимостью, люто ненавидят друг друга и так далее и тому подобное! Я попытаюсь объединить их до того, как они приобщатся к техническому прогрессу и их войны станут по-настоящему кровопролитными. К счастью, здесь уже есть неплохое ядро – империя Кено, сильная и миролюбивая.

– И вы начнете с того, что попытаетесь завоевать весь континент?

– Боже упаси! Старый китайский метод, культурный империализм, – вот что нам нужно! Но придется потрудиться. – Тераи вздохнул. – Понадобится не десять лет карантина, а двести или триста! Если бы только нас оставили в покое! Но едва карантин снимут… Впрочем, посмотрим. Ну а вы что будете делать?

– Вероятно, вернусь в Звездную гвардию. Не очень увлекательно, но, как говорят американцы, это единственное развлечение в городе. Буду навещать вас время от времени, и если вам понадобится помощь…

– Спасибо, буду об этом помнить. Пойду позвоню Стелле, сообщу ей добрую весть. А вы займитесь, пожалуйста, восстановлением освещения улиц, если не трудно.

Он попробовал связаться со Стеллой, но на другом конце никто не отвечал. Охваченный безотчетной тревогой, Тераи выбежал из здания и под проливным дождем бросился к своему дому.

Стелла нетерпеливо ждала, сидя в бронированном подвале. Жозеф, охранник, которого оставил с ней Тераи, держался у входа и время от времени сообщал ей новости о битве, которые узнавал у проходивших мимо бойцов. Самой ей – вежливо, но твердо – он выходить запретил.

– Подождите здесь, мисс. Наверху слишком опасно, и, если с вами что-то случится, Тераи живьем меня освежует! Снаряды вокруг так и рвутся!

Дважды звонил Тераи, бросал несколько обнадеживающих коротких слов и вешал трубку. Затем телефон умолк на несколько часов. Уже потеряв терпение, она попыталась дозвониться до Тераи сама, но все было тщетно. Он не оставался подолгу на одном и том же месте, и дежурный у телефона не знал, где его искать. Стелла принялась листать книги, но поняла, что читать не может. Еще более мощный взрыв сотряс дом, и она услышала над головой шум обвала. Она бросилась к лестнице, позвала Жозефа, но никто не ответил.

Снаряд разорвался на втором этаже, и обломки загромождали коридор. Жозеф лежал на пороге с пробитой головой. Стелла на мгновение замерла в нерешительности, прислушиваясь: все было тихо, стрельба прекратилась. Она снова спустилась в подвал, попыталась еще раз дозвониться до Тераи. Теперь на том конце провода вообще никого не было. И тогда, потеряв голову от беспокойства, она взяла с оружейной полки пистолет-автомат, проверила магазин и вышла.

Удар отбросил ее назад. Ощутив острую боль, она посмотрела непонимающим взглядом на длинное оперение стрелы, вонзившейся под левую грудь, и рухнула на землю. Она успела увидеть ухмылку склонившегося над ней Ээнко, но затем провалилась во мрак.

Здесь, на пороге своего дома, и нашел ее через несколько минут Тераи. Она лежала скорчившись, лицом к небу; редкие капли дождя медленно текли по ее щекам, будто слезы.