Лучи послеполуденного солнца добрались до витрины кафе дядюшки Одиссея и через неё проникли в небольшой зал, где сразу засверкали на металлической облицовке знаменитого пончикового автомата.

Солнечные зайчики скакнули прямо в глаза самого хозяина, который удобно пристроился у себя за прилавком и вёл неторопливую беседу с шерифом и судьёй.

Дядюшка Одиссей поморгал глазами, прогнал солнечных зайчиков и подумал:

«Надо бы встать, выйти да опустить навес над витриной».

Но он не двинулся с места и подумал ещё:

«А лучше всего приладить бы моторчик: нажал кнопку под прилавком, и пожалуйста, не надо никуда ходить и дёргать за верёвку».

Потом он смачно зевнул и немного подвинулся на стуле, чтобы окончательно отогнать солнечных зайчиков.

– Нажал кнопку, и всё, – повторил он вслух свою мысль и сделал это так громко и неожиданно, что перепугал и судью, и шерифа.

– Что нажать? – спросил Гомер. Он вытирал в это время прилавок.

– А? Чего? – встрепенулся дядюшка Одиссей. – Послушай, Гомер, будь хорошим мальчиком, опусти, пожалуйста, тент.

– Хорошо, дядюшка Одиссей, – ответил Гомер, смахнул кусочки хлеба с прилавка в передник, вышел за дверь и вытряхнул их на мостовую.

Он поглядел, как на хлеб набросились голуби с городской ратуши, а потом шагнул на тротуар и опустил тент над витриной и входом в кафе.

– Спасибо, Гомер, – сказал дядюшка Одиссей, когда племянник снова появился у прилавка.

– На полице урядок? – строго спросил его шериф. – То есть я хочу сказать – на улице порядок? Никто не нарушает закон.

– Сюда направляется Дунер-Плюнер, – сказал Гомер.

– Ох, – вздохнул судья, – опять этот самый невыносимый из горожан!

И все они уставились в окошко на самого невыносимого из горожан и увидели, что тот – в который уже раз! – остановился у городского монумента. Шериф гневно задышал и ощетинился, когда Далси – в который уже раз! – чиркнул спичкой о постамент, тщательно раскурил трубку, сплюнул и после этого швырнул горящую спичку в сторону самой фигуры на постаменте. Затем он направился к кафе, но по пути не поленился сделать небольшой крюк, чтобы наподдать ногой куски хлеба и распугать голубей.

Бам! – грохнула дверь, пропустив через себя Далси Дунера. Но ни шериф, ни судья, ни дядюшка Одиссей – никто не вздрогнул.

Они уже хорошо знали, как Далси Дунер умеет хлопать дверьми.

– Ну, как живёшь-можешь, Далси? – спросил шериф, подозрительно оглядывая его с ног до головы, словно ожидая в любую минуту любого подвоха.

– Всё подозреваете меня в чём-то, да, шериф? – спросил Далси. – Вы самый подозрительный тип в штате Огайо!

Возможно, последняя фраза и не совсем точно выражала то, что он хотел сказать, но, как бы то ни было, слово не воробей: вылетит – не поймаешь.

– В свете нескольких неприятных инцидентов, имевших в своей основе действия некоего Далси Дунера, – заявил судья в обычной своей торжественной манере, – я нахожу, что подозрения нашего шерифа имеют веские основания и что…

– Добрый день, друзья! – раздался незнакомый голос.

И все повернулись к дверям и увидели, как через них протискивается какой-то совершенно посторонний человек. В одной руке у него был чемоданчик, в другой – складной стул и трость.

– Добрый день, друзья мои! – повторил незнакомец. – Вы, несомненно, самые счастливые люди на свете, а всего через минуту – да, всего через шестьдесят секунд, отнятых у вашего драгоценного времени, – я сделаю вас ещё более счастливыми и ещё более благодарными за то, что я прибыл к вам сюда со своим необыкновенным и сенсационным предложением!

После этих не совсем понятных слов незнакомец представился профессором В.О. Здухом.

– Профессор В.О. Здух, – твердил и твердил он, не переводя дыхания и успевая почти одновременно сделать множество дел: закрыть за собой дверь, сдвинуть на лоб шляпу, расставить складной стул, положить на него чемоданчик, прислонить трость, снять перчатки – и всё это время ни на минуту не переставая доброжелательно улыбаться. – Вот здесь у меня, – продолжал он и похлопал по крышке своего чемодана, – здесь у меня одно из чудес света! Да, друзья мои – а ведь вы действительно мои друзья, не так ли? – через мгновение я продемонстрирую кое-что перед вашими изумлёнными взорами и сделаю вам предложение, приняв которое вы сможете изменить всю свою жизнь!.. Если, конечно, вы из тех людей, кто хочет и может изменить всю свою жизнь! – добавил он, делая ударение на «хочет» и на «может» и колотя перчатками по крышке чемодана. – А я совершенно уверен, – снова заговорил он, – что вы именно из тех людей: людей разумных и умных, отважных и важных, умелых и смелых, огромных и скромных…

– Да что он такое несёт? – сказал Далси Дунер, но остановить профессора В.О. Здуха оказалось не так-то просто.

– …которые, – продолжал он, – не упустят случая сделаться обладателями удивительного вещества, феноменального продукта, необыкновенной субстанции и невиданной квинтэссенции…

– Да мы вовсе… – начал Далси.

– …которое, – как ни в чём не бывало продолжал профессор, – я считаю за честь предложить вам…

Он перевёл наконец дух и последовавшую затем драматическую паузу использовал для того, чтобы отстегнуть защёлки чемодана и откинуть его крышку.

– …предложить вам продукт, – повторил профессор, – который называется «иещёболее»!

Тут все присутствующие увидели, что чемодан профессора забит какими-то банками.

– Что… – начал шериф, но профессор перебил его.

– Вот именно «что»! – воскликнул он. – Именно «что», дорогие мои друзья. Я читаю этот вопрос на ваших приветливых лицах. «Что же такое, господин профессор, – написано на ваших лицах, – это знаменитое „иещёболее“ и как именно это феноменальное и сакраментальное „иещёболее“ может пригодиться лично для меня?..» Итак, минуточку терпения! Всего шестьдесят секунд терпения – и я покажу и докажу вам, что это вещество делает чудеса!

Он в это же время вынул из чемодана одну из банок и без малейшей паузы продолжал:

– Для демонстрации своего опыта я позволю себе использовать вот эти прелестные пончики… Молодой человек, – обратился он к Гомеру, – будьте любезны, подвиньте сюда поднос, а вы, джентльмены, – он поклонился, – не откажите в любезности взять по два пончика.

Гомер пододвинул поднос, все взяли по одному пончику в каждую руку, а профессор тем временем провозгласил:

– Теперь, друзья мои, мы готовы. Начнём… Эй, сынок, ты забыл про меня – куда ты убираешь пончики?!

И профессор молниеносно нанизал две штуки на конец своей трости, а оттуда они перешли к нему в руку.

Дядюшка Одиссей и шериф поглядели друг на друга и собирались уже спросить, в чём же заключается сам опыт, но тут профессор громко воскликнул:

– Итак! – и постучал тростью, прося безраздельного внимания. – Итак, продолжаем демонстрацию опыта. Через одну минуту – нет, даже просто через шестьдесят секунд… Но сначала я познакомлю вас поближе с моим волшебным продуктом. – Он повертел в пальцах одну из банок, показал на пробку и объяснил, что её нужно слегка повернуть вправо или влево – и тогда открывается крошечное отверстие, через которое можно немедленно получить означенный выше продукт. Судья, шериф, дядюшка Одиссей, Гомер и Далси – с пончиками в руках – все сдвинулись плотнее, наклонились в сторону профессора, не спуская глаз с его пальцев, которые поглаживали крышку банки.

– Пока я продолжаю демонстрацию, – сказал профессор Гомеру, – будьте так любезны, молодой человек, налейте всем по чашечке вашего ароматнейшего кофе.

– Хм, – сказал дядюшка Одиссей, – одна чашка кофе стоит…

– Все берут в рот пончик из правой руки! – громко скомандовал профессор. – Вкусно, не правда ли?.. Действительно вкусно, – заключил он, сжевав добрую половину своего пончика. – Но, – добавил он, понизив голос, – но глядите внимательней… Я отворачиваю пробку и…

Профессор перевернул банку и раза два встряхнул её над целым пончиком. Потом снова поддел его на конец своей трости и поднёс к носу каждого.

– А? Ну, что скажете? – воскликнул он. – Необыкновенно, не правда ли? Да, да, друзья мои, я вижу, вы почти догадались: всё дело в том, что знаменитое вещество под названием «иещёболее» совершенно невидимо… Но и этого мало! Оно к тому же и не пахнет! Убедитесь сами. – И он снова провёл тростью с пончиком на конце возле носа у каждого. – Да, вы не можете его понюхать и вы не можете его увидеть!

И в полном восторге оттого, что это именно так, а не иначе, он потряс правой рукой, в которой была банка со знаменитым веществом, и левой рукой, сжимавшей палку с пончиком на конце.

– Давайте же нам всем кофе, молодой человек! – крикнул он затем и быстро продолжал: – Итак, что мы установили? Вещество «иещёболее» абсолютно невидимо невооружённым глазом, его запах неразличим для человеческого носа, оно кажется бесшумным… Сахару, сахару… и сливок не забудьте, молодой человек!.. Бесшумным, говорю я, для обыкновенного человеческого уха, его нельзя обонять известными вам способами, нельзя обнаружить прикосновением, то есть осязать…

Вы хотите, конечно, спросить, а зачем же нам вещество, которое нельзя увидеть, услышать, почувствовать, понюхать, наконец? Но смотрите, смотрите как следует! Вот я побрызгал совсем немного этого вещества в свою чашку с кофе… совсем немного, и моментально, да, друзья мои, мо-мен-тально мой ароматный напиток делается иещёболее ароматным! Понимаете? Ещё более! То же самое произойдёт и с вашим изумительным кофе, и с вашими прелестными пончиками. Они станут иещёболее изумительными, иещёболее прелестными.

С этими словами профессор В.О. Здух передал банку с удивительным содержимым сначала Далси, а от него она попала к судье, потом к шерифу, потом к дядюшке Одиссею и, наконец, к Гомеру. И каждый из них встряхивал её над своей чашкой с кофе и над своим вторым пончиком, потому что первый они давно уже съели вслед за профессором.

И затем все стали пробовать пончик и кофе на вкус и на запах, переглядываться, пробовать снова, кивать важно головами, а профессор тем временем заговорил опять:

– Да, друзья мои, теперь вы убедились, что и кофе, и пончики стали иещёболее вкусными! Не правда ли?

И все согласно кивали и с особым наслаждением пили кофе и ели пончики. Все, кроме Гомера. Несколько раз он попробовал свой кофе и делал при этом такие ужасающие гримасы, что смотреть было страшно. В конце концов он сказал:

– А что, если я вообще не люблю кофе? Зачем…

– Зачем?! – закричал профессор. – Вы спрашиваете «зачем», молодой человек? Но вы лучше спросите: «Куда?» И я отвечу вам: «Всюду!» Добавлять «иещёболее» можно и даже нужно всюду! Оно заставит розу пахнуть ещё лучше, кудри – сделаться ещё кудрявее, чудесную музыку – стать ещё чудесней! Вы, конечно, достаточно умны, друзья мои, чтобы понять неограниченные возможности этого вещества. И вот оно здесь, перед вами, в удобной упаковке…

Оно перед вами – оптом и в розницу… Купите одну лишь банку, и вы будете обеспечены до конца своих дней! Не бойтесь, что оно протухнет, прокиснет или потеряет свои свойства. Нет! Оно всегда и везде останется таким же, всегда и везде сохранит свою силу… И это чудо вы можете приобрести за пустяковую цену – всего за пятьдесят центов, за пять даймов, за полдоллара! Полдоллара – и вечно действующее вещество «иещёболее» можете считать своим! Не теряйте этой возможности, люди! Не теряйте, чтобы потом не пожалеть!..

Шериф первым «не потерял этой возможности» и вынул из кармана пятьдесят центов. За ним стали обладателями драгоценных банок судья и дядюшка Одиссей. Даже Далси одолжил у судьи полдоллара и купил одну банку.

Профессор уже собирался захлопнуть крышку чемодана, когда Гомер спросил:

– А если я не люблю кофе и натрясу в него эту штуку, значит, кофе будет ещё более противным?

– Ещё противней, чем ты, несносный мальчишка, – буркнул профессор. – На` вот тебе…

Он быстро всучил Гомеру банку без всяких денег. «В виде премии», – сказал он, ещё быстрей захлопнул чемодан, повесил трость на руку, натянул перчатки, поправил шляпу – и исчез за дверью.

– Ну, я пошёл, – первым нарушил молчание Далси. – Попробую дома эту штуку.

– Я поже тошёл, – сказал шериф, – то есть я хотел сказать – тоже пошёл.

– До свидания, Одиссей, сегодня неплохой денёк, – сказал судья. Он всегда бывал вежлив не в зале суда.

– Да, да, – рассеянно ответил дядюшка Одиссей, который в это время выбирал для себя два пончика.

Оставшись вдвоём с Гомером, дядюшка Одиссей положил свои пончики на два разных блюдца и один из пончиков основательно побрызгал веществом «иещёболее». Затем он откусил от одного, от другого, снова от первого, опять от второго. Потом дотёр подбородок, почесал затылок, подозвал Гомера, и они стали пробовать вдвоём.

– Нет, будь я проклят! – сказал наконец дядюшка Одиссей.

– А знаете, – вспомнил Гомер, – сегодня никто не платил ни за кофе, ни за пончики.

– Будь я проклят, – повторил дядюшка Одиссей, – и ещё более!..

На следующий день, когда дядюшка Одиссей, как обычно, подрёмывал за своим прилавком, отворилась дверь и вошёл судья.

– Послушай, судья, – сказал дядюшка Одиссей, еле ворочая языком. – Ты что-нибудь замечаешь во мне?

Судья внимательно оглядел дядюшку Одиссея и потом сказал:

– Я замечаю повышенную сонливость.

– Вот-вот, – сказал дядюшка Одиссей и зевнул, – то же говорит и моя Агнесса. Кричит, я всегда был ленивым, а теперь стал и ещё более… Только это неверно, судья. Просто я не выспался. Дело в том, что я насыпал этого «иещёболее» себе на матрас, чтобы он стал ещё более мягким…

– Ну, и помогло? – спросил судья.

– Помочь-то помогло, да несколько капель попало, как видно, на ту самую пружину, которая скрипела громче всех… Ну, и она стала – представляешь себе? – и ещё более скрипучей! Глаз не мог сомкнуть всю ночь… Привет, шериф!

Да, это сам шериф поспешно, словно боялся, что без него что-то произойдёт, входил в кафе.

– Джентльмены, – сказал судья торжественно, – я хочу сделать заявление. Боюсь, что и во мне происходят какие-то серьёзные изменения – внутренние, а также внешние. Я такой же, как всегда, но только и ещё более…

А шериф печально добавил:

– Почу хризнаться, воследнее премя я и ещё более сутаю плова и састо чам не догу могадаться, что я сакое тказал.

– Да, тут что-то не так, – мрачно заметил дядюшка Одиссей. – Спросим-ка у Далси. Он тоже был с нами.

На счастье, Далси как раз в это самое время шёл по городской площади, прямо по газону. Он споткнулся о столбик с вывеской «По газонам не ходить!», чертыхнулся, сплюнул, выдернул столбик из земли и швырнул его прямо в монумент. Потом зацепил ногой мусорную урну и уж только после этого направился в сторону кафе. Далси Дунер после истории с гигантскими сорняками и в самом деле стал очень нервным.

– Он такой же, как всегда, и даже ещё более, – сказал дядюшка Одиссей. – Наверно, весь день поливал себя этим веществом. Может, даже пил его.

А судья и шериф закивали головами.

Бам! – грохнула дверь, пропустив через себя Далси Дунера.

Гомер и его друг Фредди были тут же и с любопытством смотрели на ещё более сонного дядюшку Одиссея, ещё более важного судью, ещё более подозрительного шерифа и ещё более невыносимого из горожан по имени Далси Дунер и по прозвищу Дунер-Плюнер.

– А как себя чувствуешь ты, Гомер? – спросил дядюшка Одиссей.

– Очень хорошо, – ответил Гомер. – А вот у вас ужасно сонливый вид. Может, сенная лихорадка?

– Что ты сделал со своей банкой этого «иещёболее»? – спросил дядюшка Одиссей, с трудом отгоняя сон.

– А, с этим… – сказал Гомер. – Мы с Фредди побрызгали как следует радиоприемник, чтобы слышимость была лучше. Вроде немного помогло, но зато стало больше помех и избирательность хуже. Тогда мы взяли отвёртку и вскрыли эту банку с «иещёболее».

– Ну? – спросили все.

– Ну, и вот, – сказал Гомер.

– Она была пустая, – сказал Фредди и пожал плечами.

– Вещество невидимое, – напомнил судья.

– Она пустая была! – повторил Фредди с вызовом.

– Пустее пустого, – сказал Гомер. – И ещё более!

– Выходит, нас окунули, то есть обманули! – закричал шериф. – Я всё время так думал!

– Наше богатейшее воображение, – сказал судья, – увело нас немного в сторону.

– Профессор здорово облапошил нас, – произнёс дядюшка Одиссей несколько более оживлённо.

– Вот, судья, – сказал Далси, вручая ему свою банку с «и е щ ё б о л е е», – теперь мы в расчёте, и я больше не должен вам пятьдесят центов.

– Угощайтесь пончиками, ребята, – ласково предложил дядюшка Одиссей Гомеру и Фредди.

Чаще всего он делал это, прежде чем попросить о чём-нибудь.

– Вот что, ребята, – сказал он потом, – главное, смотрите, чтоб не узнал папаша Геркулес. А то нам всем житья не будет.

Гомер немного поколебался, но не очень долго, и как только он и Фредди запаслись пончиками в достаточном количестве, Гомер тихо сказал:

– Он уже знает.

– Что?! – вскричали шериф и дядюшка Одиссей.

– Ага. Когда мы приделали обратно крышку, я подумал, лучше отдать банку дедушке Геркулесу. Он ведь любит такие штуки, вы знаете.

– Ну, и что сказал этот чарый студак… то есть старый чудак? – спросил шериф.

– Он сказал… – ответил Гомер, – что, когда он был молодой, эта штука продавалась навалом и куда дешевле. И никому в голову не приходило собирать её в банки и закрывать крышкой…

– Так-так, продолжай, молодой человек, – сказал судья.

– Ещё он говорил, – продолжал Гомер, – что никогда в жизни не пробовал это самое «иещёболее» и что он хочет посмотреть, не сделалось ли оно слабее, чем раньше… Ну, я и продал ему свою банку за доллар…

– Да, ты мой племянник! – воскликнул дядюшка Одиссей. – И ещё более!

– Нас всех обманули! – повторил шериф. – Жаль, я не упрятал его за решётку!

– У нас нет такого закона, – сказал судья. – У нас свобода торговли.

– Привет всем! – услыхали они, и в дверях кафе появился сам папаша Геркулес.

– Как поживаете? – спросил его судья.

– Лучше всех, – ответил папаша Герк.

– Куда вы её девали? – спросил Далси.

Папаша Герк удивлённо посмотрел на него, а потом сказал:

– А, ты, наверно, про эту банку с «иещёболее». Я долго думал… Ведь такой старый человек, как я, не может израсходовать эту вещь как попало. Он должен истратить её на самое-самое-пресамое главное… И вот после долгих раздумий я понял, что же мне делать… И я вышел в сад и нашёл там свободный кусочек нашей доброй, старой земли. И я стал трясти эту банку над землёй, пока у меня рука не заболела. А потом я снял крышку и налил в банку воды, и эта вода была, конечно, и ещё более мокрая, и ещё более влажная, чем всякая другая…

– Ну, и что же? – спросил дядюшка Одиссей.

– После этого, – сказал папаша Герк, – я полил этой и ещё более мокрой водой кусочек нашей доброй, старой земли, и земля промокла почти насквозь, до Китая…

А потом я с трудом выпрямился и поглядел вокруг. И я увидел, как всё кругом прекрасно – как зеленеет трава, и цветут деревья, и поют птицы. И мне стало так радостно… так хорошо… И ещё более! И я подумал: в каком хорошем мире мы живём! Только сделать бы нам его ещё лучше… и ещё более… Привет всем.

И папаша Геркулес вышел из кафе.